Телохранитель для Евы

Пролог

– Ева…

Сквозь сон тихий хрипловатый голос Александра звучит необычайно чувственно. Глубже зарываюсь в тёплую постель. Она не очень мягкая, но от этого не менее уютная, приятно пахнущая мужским одеколоном.

– Ева подвинься, – уже более настойчиво раздаётся над ухом.

– Ммм, – недовольно мычу.

Не хочу двигаться. И просыпаться тоже не хочу. Мне так хорошо, так сладко. Так спокойно. Эта кровать словно безопасный островок посередине бушующего океана.

– Ты должна подвинуться!

– Ещё чуть-чуть… – бормочу в полусне.

Утро не может наступить так быстро. Я же едва коснулась подушки головой. Едва закрыла глаза. После всего, что произошло накануне, нужно поспать. Долго-долго. Чтобы забыть, чтобы…

– Ева…

Сильные руки хватают меня за плечи. В испуге распахиваю ресницы. Наталкиваюсь на тёмный взгляд Родионова. Не сразу понимаю, что происходит. Каким-то образом я оказалась на его стороне кровати. Вернее, на широкой мужской груди. Вот почему постель показалась жёсткой.

От крепкого мускулистого тела Александра исходит жар, как от печки. Ощущаю его даже через ткань пижамы.

Открываю рот, но не успеваю ничего сказать. Родионов касается моих губ своими губами. В то же мгновение меня затапливает расплавленным мёдом. По коже рассыпаются раскалённые золотистые угольки.

Александр целует нежно, но требовательно. Его язык проникает ко мне в рот и неторопливо исследует его. Заигрывает с моим языком. Наслаждение от неожиданной ласки настолько сильное, что не сразу реагирую на неё. Я так долго мечтала о поцелуе Родионова… И теперь, когда, наконец, это случилось, пребываю в блаженной прострации.

Большие ладони проходятся по моему телу собственническим жестом, повторяя изгибы. Обвиваю Алекса за шею руками. Скольжу пальцами по его коротко стриженым волосам на затылке. Целую в ответ со всем желанием, что томилось во мне с самой первой встречи с этим суровым и невозможно притягательным мужчиной.

Вкус поцелуя Александра терпкий, как дорогое вино. Он пьянит и наполняет меня совершенно волшебными ощущениями. Раньше я никогда не испытывала чего-то подобного.

Определение этому «чему-то» подобрать сложно. Солнечное сплетение сладко сжимается, и в то же время нервные окончания, будто невесомым пёрышком щекотят. В груди становится тесно. Тело охватывает слабость. Томное марево наполняет вены. Оно стремительно перерастает в жар. В самом низу живота поднимается будоражащая волна.

Ловким движением Алекс укладывает меня на спину. Нависает, упираясь одной рукой в матрас, а второй ведёт по моей голове. Кончиками пальцев дотрагивается до щеки. В полумраке комнаты Родионов кажется ещё более мощным. Однако это не пугает. Наоборот, дарит восхитительное чувство защищённости от всего мира.

Прерывисто дышу и дрожу всем телом, переживая новые сумасшедшие эмоции. Лихорадочно вглядываюсь в графитовые глаза Александра. Там бушует настоящее цунами. Впервые вижу, как обычно невозмутимый мужчина с каждой секундой неумолимо теряет над собой контроль.

Родионов снова накрывает мой рот поцелуем. По-взрослому глубоким и властным. Колючая щетина царапает кожу, обостряя удовольствие. Ладонь Алекса ложится на мою грудь. Нежно сминает её. Волны внизу живота тут же превращаются в жидкое пламя. Утопая в жаркой пучине, не могу сдержать стон наслаждения.

Глажу каменные мужские плечи, рельефные руки. Мне этого мало. Хочется большего. Почувствовать полностью твёрдое тело Родионова. Ныряю ладонями под край его футболки.

Едва касаюсь обнажённой кожи, Алекс дёргается, как если бы его ударило током. Издаёт низкий рык. С жадностью принимается целовать шею. От этого голова натурально идёт кругом. Когда Родионов прикусывает ключицу, сумасшедшие мурашки разбегаются от макушки до самых пяток.

Думала, круче ощущений быть уже не может. Но стоит Александру обнажить мои груди и втянуть в рот затвердевшую вершинку, на меня обрушивается ошеломляющий чувственный восторг.

– Алекс! – из горла вырывается громкий эйфорический всхлип.

Родионов застывает на долю секунды, а потом резко отстраняется.

Он садится на край кровати. Нервным жестом проводит по лицу рукой. А потом и вовсе закрывает его ладонями. В тишине спальни отчётливо слышится тяжёлое мужское дыхание.

Я абсолютно дезориентирована таким поворотом. В голове тысяча молоточков отбивает единственную мысль: «Хочу продолжения!»

Пожалуй, первый раз в жизни ясно понимаю, что значит безудержное физиологическое влечение. Острая необходимость интимной близости. В настоящий момент она не просто нужна мне, а требуется, как воздух. Кажется, умру, если Родионов не закончит начатое.

– Алекс, – трогаю его за плечо.

Он вздрагивает, словно забыл, что находится в комнате не один. Обнимаю его со спины обеими руками и утыкаюсь носом в шею. С упоением вдыхаю пряный аромат разгорячённой кожи, смешавшийся с тонким древесным запахом дорогого парфюма.

– Ева, это было неправильно, – севшим голосом произносит Родионов.

– Почему?

– Сама подумай. Ты же умная девочка.

Да, аргументов против действительно не мало. Александр старше меня почти в два раза. Он работает моим телохранителем. К тому же, друг моего отца. Но сейчас ни один из этих доводов не кажется достаточно убедительным.

– Я хочу тебя, Алекс, – выдаю как на духу.

С детства мне внушали, что честность – лучше всего. Что бы ни произошло, признавайся, как есть. Не увиливай и ничего не скрывай. Особенно, если речь идёт о дорогом тебе человеке. А Родионов однозначно относится к числу таких людей.

Он убирает руки от своего лица. Медленно поворачивает голову и смотрит на меня через плечо.

Несмотря на взбудораженное состояние и смятение, чётко осознаю: даже если эта ночь будет у нас первой и последней, я готова рискнуть.

Глава 1

Александр

– Здравствуй, Саш! Давно не виделись, – ко мне в кабинет заходит Георгий Купцов.

– Привет! Какими судьбами? – встаю из кресла и пожимаю руку некогда близкому другу.

Наши пути разошлись много лет назад. За это время Купцов стал очень крупным бизнесменом. Однако периодически напоминал о себе. Поздравлял с праздниками, приглашал в гости, но я неизменно отказывался. Поэтому его появление в моём офисе несколько удивляет.

– Помощь твоя нужна. Не буду ходить вокруг да около. У меня серьёзные проблемы, связанные с бизнесом. За дочку опасаюсь. Нужен надёжный человек, который мог бы сопровождать её везде. Охранять и защищать, если понадобится. Цена вопроса значения не имеет.

Методы, благодаря которым Георгий заработал свои миллионы, изначально были достаточно туманные, далёкие от морали и этики. Сейчас об этом вспоминать не принято. Респектабельный сорокапятилетний предприниматель давно вышел из тени. Превратился в уважаемого человека, делающего пожертвования детским домам и прочим муниципальным организациям.

Но, видимо, всё равно что-то пошло у Купцова не так, раз он появился с такой просьбой. Возможно, прошлое напомнило о себе, либо в настоящем встал кому-то поперёк горла.

Георгий никогда не был паникёром или перестраховщиком. Скорее наоборот, он любил рисковать. И уж если испугался за жизнь своей дочери, значит, дела действительно обстоят хреново.

– Хорошо. Я подберу самых лучших из своих людей. Отправлю тебе кандидатуры.

– Спасибо, но я бы хотел, чтобы ты лично взялся за охрану Евы, – Купцов пристально смотрит мне в глаза.

– Я не работаю телохранителем, – отвечаю спокойно.

После ухода из спецназа я организовал агентство, предоставляющее услуги личной охраны. Проще говоря, ребята, состоящие у меня на службе, – телохранители. Однако сам я охраной клиентов не занимаюсь. Как говорится: «Не по чину».

– Саш, речь идёт о моей дочери, – Георгий подаётся вперёд всем корпусом, как бы намекая на исключительную важность вопроса.

– Я понимаю, поэтому и сказал, что предоставлю тебе выборку из самых крутых спецов, – немигающий взгляд Купцова и каменное выражение лица властного человека, не привыкшего к отказам, абсолютно не трогают меня. За долгие годы в спецназе я такого насмотрелся, что любое давление на гражданке кажется детской забавой.

– Мне не нужны самые крутые. Мне нужен ты, – настаивает Георгий.

– Это невозможно, – отрицательно качаю головой.

– Сколько? Назови любую сумму, – он откидывается на спинку кресла, принимая вальяжное положение хозяина жизни.

Снисходительно улыбаюсь. Купить меня пыталось немало людей. Пока это ещё никому не удавалось. И уж кому, как ни бывшему другу знать, что на деньги я не введусь. Финансовая мотивация – последнее, что может привлечь моё внимание в личном плане.

– Саша, пожалуйста, – голос Купцова внезапно дрогнул. Образ самоуверенного мужика посыпался прямо на глазах. – Откровенно говоря, я оказался в очень хреновой ситуации. Никому не могу доверять. Только тебе.

Угу. Понятно. Деньги не прокатили, значит, в ход пошла старая добрая лесть.

– Спасибо, конечно. Однако…

– Саш, я прошу. Пожалуйста, – перебивает меня он. Второй раз за три минуты услышать от Купцова слово «пожалуйста» дорогого стоит. Сколько помню Георгия, он привык требовать, а вот просить совсем не в его манере. – Я не прощу себе, если с Евой что-то случится. А ты простишь?

Тяжело вздыхаю. Память рисует малышку со светло-русыми волосами и большими голубыми глазами. Славная пятилетка не слезала у меня с колен, когда я приехал в гости к другу после командировки в первую горячую точку. Потом их было несчётное количество. Но потрясает тебя именно первая. Она меняет. Ломает психологически. Делает из молодого парня, грезившего высокими идеалами, приземлённого, подчас безжалостного, мужика.

С Георгием мы познакомились в армии. Он был старше меня на семь лет и проходил срочную службу после университета. Я же, восемнадцатилетний салага, впервые уехал из родной деревни.

Ещё до призыва Купцов мутил бизнес. Перед дембелем Гоша, как я называл друга в те времена, предложил мне работать с ним. Мол, когда вернёшься на гражданку, присоединяйся. Не пожалеешь. Однако я остался в армии, решив, что служба по контракту – отличный способ пробиться в жизни.

По молодости всё воспринимается острее. Кажется, что дружба – навеки и ничто не сможет разрушить её.

Именно поэтому, осознав, что мир спецназа – это не боевик со счастливым концом, я приехал к Георгию.

Он не подкачал. Принял меня с распростёртыми объятиями, несмотря на то, что в те времена жил с женой и ребёнком в скромной двушке. Крепкие парни в отличной физической форме, умеющие обращаться с оружием, были очень востребованы в бизнесе Купцова.

Но, к сожалению или к счастью, мои моральные принципы не позволили мне заниматься тем, что для Гошана, как выяснилось, являлось нормой. Так я снова вернулся на военную службу.

Тем не менее, образ дочери друга – милой смышлёной девчушки, которая «варила» для меня суп в игрушечной посудке, надолго застрял в моей голове. Малышка была светлым пятном после ужаса и мрака, пережитых на войне.

Глядя на голубоглазого ангелочка, я понял, что ради таких вот чистых лучиков света, стоит рисковать жизнью. Даже не жалко отдать её за них. Отправляясь на очередное задание, я вспоминал радостную улыбку крохи, её невинный взгляд, и мечтал, что когда-нибудь у меня будет такая же дочка. Только судьба распорядилась иначе.

И вот теперь, спустя столько лет, этой девочке понадобилась моя защита. Наверняка, дочь Купцова сильно изменилась, превратилась в избалованную мажорку. С его-то бабками иначе и быть не может.

Я не знаю, что за проблемы возникли у Купцова и с кем. Да и знать не хочу. Вникать в чужие разборки – не моя тема. Но я точно знаю, что не прощу себе, если с ребёнком Георгия случится беда. Особенно после того, как он попросил у меня помощи. Поэтому принимаю нехарактерное для себя решение:

– Ладно. Но предупреждаю сразу: если твоя дочь будет пренебрегать протоколами безопасности, возиться с ней не стану. Ни уговаривать, ни объяснять. Просто передам охранять её кому-то из своих ребят.

– За это не беспокойся, – заверяет Купцов. – Ева очень спокойная, адекватная девочка. Она не станет капризничать и выкидывать фортели.

– Очень надеюсь, иначе не обессудь.

– Обеспечение, жильё и прочие расходы за мой счёт, разумеется.

– Разумеется, – хмыкаю. Георгий и его дочь, живут не в Москве, а это значит, что мне придётся переехать в их город, пока ситуация не разрешится и опасность не минует.

– Завтра сможешь приступить? – он поднимается из кресла.

– Да.

– Отлично! Тогда договорились! – Купцов протягивает мне руку, чтобы скрепить наше соглашение.

Глава 2

Ева

Тёплые солнечные лучи наполняют спальню искрящимся светом. Открываю глаза и потягиваюсь на постели, как кошка. Последние дни лета радуют прекрасной погодой. До начала учебного года осталось меньше недели. С нетерпением жду занятий. Мне всегда нравилось учиться. Хотя и пребывать в праздной лености тоже. Я вообще отношусь к той категории людей, для которых всё хорошо. Любой кипишь, кроме голодовки.

Подружки иногда смеются над моей жизнерадостностью и оптимизмом. В шутку называют «блаженной». Мол, Евка, хоть раз разозлись по-настоящему. Накричи на кого-нибудь. А я не вижу смысла тратить нервы на неприятных людей. Если человек обижает меня, то он просто перестаёт существовать в моём сознании.

Встаю с кровати и босиком шлёпаю на кухню. Включаю радио, настроенное на волну с латиноамериканской музыкой. Наливаю в чайник воду и ставлю его на плиту. Под звуки заводной мелодии выглядываю в окно. С моего этажа люди и машины во дворе кажутся смешными букашками. Среди зелёных крон деревьев уже появляются редкие золотые листочки. Первые предвестники осени. На ярко-голубом небе нет ни облачка. Всё-таки какое сегодня чудесное утро!

Двигаясь в ритме сальсы, отправляюсь в ванную. Водные процедуры прерывает телефонный звонок. Наспех промокнув лицо и руки полотенцем, возвращаюсь в спальню, где остался сотовый.

– Да, пап! Доброе утро!

– Привет, зайчонок! Я сейчас заеду на кофе. Угостишь старика? – смеётся отец.

На самом деле никакой он не старик. Ему всего сорок пять, а его физической форме может позавидовать любой тридцатилетний. Не зря папина вторая жена моложе его на пятнадцать лет. Или на семнадцать? Неважно, в общем. Суть в том, что Инга – нереальная молодая красотка, а из всех мужчин нашего города выбрала моего отца.

– Конечно! – радостно отвечаю.

Нажимаю на кнопки на кофемашине. Сама я предпочитаю чай, но папа – заядлый кофеман.

Через десять минут звонит домофон. Открываю дверь и жду в прихожей раннего гостя.

– Папа… – застываю с открытым ртом, потому что вместе с отцом в квартиру заходит незнакомый мужчина.

Он настолько красив и суров, что у меня перехватывает дыхание, то ли от страха, то ли от того, что я впервые вижу оживший мужской идеал.

Незнакомец высокий. Метр восемьдесят пять, если не выше. Широкоплечий настолько, что просторный коридор сразу кажется тесным. Воздух моментально наполняется тестостероном. Чую его, как запах.

Глаза у мужчины – чистая сталь с графитной окантовкой. Взгляд серьёзный, немного колкий. На лице ни тени улыбки. Тёмные волосы зачёсаны назад, а виски коротко подстрижены. Небритость на щеках и волевом подбородке ухожена. Здесь не обошлось без барбера.

– Знакомься, зайчонок, это Александр Вячеславович Родионов. Он будет охранять тебя. Какое-то время.

– Охранять меня? – ахаю, отступая на шаг. Что ещё за новости? В нашей семье телохранители были только у папы. Да и то они появились не более, чем месяц назад. – Здравствуйте! – наконец, произношу, вспомнив о правилах приличия.

– Привет, – хрипловатый голос мужчины откликается во мне странным волнением. Гость смотрит, не мигая. Его лицо не выражает ровным счётом ни одной эмоции. Однако почему-то складывается впечатление, что Александр тоже слегка удивлён нашей встречей. Будто бы ожидал увидеть кого-то другого, а не меня.

– Выросла, да? – гордо улыбается папа.

Родионов кивает.

Мы проходим на кухню, где я угощаю гостей кофе. Чувствую себя неловко от присутствия незнакомого мужчины. Он одет в дорогой деловой костюм антрацитового цвета. Белая рубашка оттеняет загорелую кожу.

А я в шёлковых шортах и топике на тонких бретельках. Без лифчика. Если бы знала, что отец придёт не один, оделась бы прилично.

– Ева, Александр будет жить в квартире на пару этажей выше. Так что, если куда-то соберёшься, звони ему. Он отвезёт тебя. На своей машине ты пока ездить не будешь.

Краем уха я слышала, что у отца возникли какие-то проблемы на работе. Но в суть дела меня никто не посвящал. А теперь вот внезапно он приставляет ко мне телохранителя. Это явно дурной знак. Неужели нам кто-то угрожает?

Папа сообщает Родионову, что моя квартира оснащена современной сигнализацией и просит на всякий случай проверить её на надёжность.

Я молча полощу чайный пакетик в чашке. Спросить отца о причине изменений в нашей жизни при чужом человеке не решаюсь.

Рассматриваю шатена из-под опущенных ресниц. Он выглядит моложе папы. Пожалуй, ему лет тридцать семь. Руки у него большие, с длинными пальцами и ногтями красивой формы. Не будь этот элитарный самец настолько брутальным, заподозрила бы, что он ходит на маникюр.

От тембра голоса Александра внутри у меня происходят странные движения. В области солнечного сплетения что-то сладко сжимается, а в животе становится щекотно. Эти ощущения в новинку. Раньше не доводилось испытывать их.

Вскоре отец уходит. Моё чувство неловкости усиливается. Не знаю, что говорить и как себя вести. Я никогда не оставалась наедине с незнакомым мужчиной в одной квартире.

– Будете ещё кофе? – предлагаю Родионову. Это единственное, что приходит в голову.

– Нет, спасибо, – сухо отвечает он.

– Может, кушать хотите? Я могу приготовить…

– Ева, давай договоримся так: ты занимаешься своей обычной жизнью. Представь, что меня здесь нет.

– Это несколько затруднительно, – закусываю губу. Не могу оторвать взгляд от Александра. Разглядывать с таким интересом человека некультурно. Но этот мужчина словно загипнотизировал меня.

– Ничего. Со временем привыкнешь.

Улавливаю смутную улыбку. Уголки чётко очерченного крупного рта на миг приподнимаются. Или мне это только почудилось?

– Александр Вячеславович…

– Можно без отчества. Просто Александр.

– Александр, а что у папы настолько всё плохо, раз он ко мне охрану приставил?

– Я не вдавался в подробности. Какие планы у тебя на день? – быстро меняет тему телохранитель. – Ты куда-то должна идти?

– В бассейн. А потом с подружкой в кафе встречаюсь.

– Окей, – он коротко кивает, принимая к сведению информацию.

– А Вы прям везде-везде будете со мной ездить?

– Да. Без меня ты из дома больше не выходишь.

Звучит это как-то не очень. Я не привыкла к ограничению свободы. Вернее, не привыкла сообщать о каждом своём шаге кому бы то ни было. Но судя по всему, придётся менять привычки.

– Но…

– Ева, никаких «но», – строго отрезает Александр.

– А если я на свидание пойду? – лукаво улыбаюсь.

– Не имеет значения, – он хмурится, отчего между бровями на переносице появляются две глубокие морщины. Они совсем не портят благородные черты лица мужчины. Наоборот, придают некий шарм.

Александр поднимается из-за стола. Снимает пиджак. Аккуратно вешает его на спинку стула. По кухне распространяется облако божественного мужского парфюма. Жадно вдыхаю его. Папа всегда пользуется качественными брендовыми одеколонами. Но ни один запах не вызывал у меня такого обильного слюноотделения.

Родионов подходит к окну. Засунув руки в карманы брюк, что-то высматривает на улице.

Вид Александра со спины окончательно деморализует мою впечатлительную натуру. Под тонкой тканью рубашки, перетянутой наплечной портупеей, проступают рельефные мышцы. Офицерская, прямая как струна, осанка мужчины свидетельствует о том, что он либо бывший военный, либо… На этом мысль останавливается.

Вопреки здравому смыслу скольжу глазами по подтянутой заднице телохранителя, по узким бёдрам. Боже… У него не фигура, а эталон. Даже у Дамира нет такого офигенного тела. А ведь он не вылезает из тренажёрки.

От волнения у меня потеют ладошки. Соски твердеют и бесстыже выделяются под топиком. Надо скорее ретироваться, пока Родионов не обернулся и не увидел, что я поплыла. Хотя он сто пудово привык к подобной реакции женщин на себя.

– Пойду, соберу сумку в бассейн, – сдавленно блею.

Александр кивает, продолжая смотреть в окно.

До спортивного комплекса мы едем молча. Я пыталась завести разговор на нейтральную тему, но Родионов не поддержал его. Похоже, мне достался телохранитель-бирюк. Находиться рядом с таким человеком – настоящее испытание, ведь я очень общительна.

– Буду ждать тебя в фойе, – единственная фраза, которую за всю дорогу произнёс Александр, паркуясь на стоянке возле здания, где расположен бассейн.

Обычно плавание расслабляет меня. Методичная физическая нагрузка очищает мозг от лишних мыслей. Перезагружает. Но сегодня, рассекая голубоватую воду, не перестаю думать о Родионове. В душе странное ощущение, что мы уже когда-то виделись. Напрягаю память, но вместо нормальных воспоминаний, в голове всплывает смутный образ, как из сновидений. Может, мы встречались в прошлой жизни?

После бассейна Александр всё также молча везёт меня на встречу с Викторией. Она – моя закадычная подруга с детского сада.

– Привет, кисунь! Как делишки? – улыбается от уха до уха Викуля, поднимаясь из-за столика. Тянусь к ней, чтобы расцеловать в обе щёки.

– Нормально. А у тебя? – боковым зрением вижу, как Родионов садится за стол по диагонали от нашего.

– Тоже.

Официантка подаёт меню. Не глядя в него, заказываю облепиховый чай и сэндвич с ветчиной, сыром, помидорами и листьями салата. Я часто бываю в этой кофейне и знаю ассортимент чуть ли не наизусть.

– Ев, а что это за мужик с тобой зашёл? – шепчет Вика, показывая мимикой в сторону Александра.

– Охрана. Отец сегодня привёл, – пожимаю плечами.

– Ого! Крутая ты теперь чикса!

– Да уж, – бурчу себе под нос.

– А я было подумала, что это какой-то сталкер. Уселся за соседний столик, глаз с тебя не сводит, – Виктория с интересом рассматривает моего телохранителя.

– Нее. Всё норм. Не обращай внимания, – беру чайничек, который принесла официантка, и наливаю ароматный чай в чашку.

– Слушай, а он знойный, – со знанием дела произносит подруга. – Красавчик. Я б такому дала второй раз. Если бы он первый захотел, – заливисто хохочет.

– Вика! – шиплю на неё, округляя глаза. Мне неловко даже от мысли, что Александр услышит фривольные слова, неосторожно сказанные бесшабашной Викторией.

– Чего «Вика»? Твой папа явно знает толк в телохранителях, – очаровательно улыбаясь, она машет рукой Родионову, приветствуя его.

Тот хмурит брови и сдержанно кивает в ответ.

Сколько помню Викторию, она всегда была кокеткой. С самого детства вокруг неё вились кавалеры. С годами их становилось всё больше. Миниатюрная девушка с точёной фигуркой и яркой внешностью мало кого из мужчин может оставить равнодушным.

У Вики роскошная копна вьющихся смоляных волос и пронзительно-зелёные кошачьи глаза. Добавьте к этому фарфоровую чистую кожу, аристократический прямой носик и соблазнительную линию губ. Стоит ли удивляться, что подруге не раз предлагали работу модели. Однако Викторию не привлекает карьера на обложках глянцевых журналов. Подруга делает ставку на удачное замужество.

К кандидатам предъявляются высокие требования: внешность, как у голливудской кинозвезды, наличие внушительного банковского счёта или богатых родителей, преклонение перед Викой, как перед королевой. К сожалению, пока ни один жених не прошёл строгий отбор. Викуля находится в поиске.

– Ты идёшь на тусовку к Маркеловой? – спрашивает она, отпивая через трубочку фруктовый смузи.

– Ага. А ты?

– Конечно! Разве я могу пропустить вечеринку, где будет полно клёвых парней? – смеётся Виктория.

Глава 3

Александр

Купцов не соврал, когда сказал, что его дочь адекватная. По крайней мере, такой вывод я сделал из информации, которую смог достать на девчонку. Несмотря на многомиллионное состояние отца, Ева не уподоблялась золотой молодёжи. Девушка вела достаточно скромный образ жизни. Не была замешана в громких скандалах. Не нарушала правила дорожного движения. Не имела приводов в полицию, хотя с деньгами и связями Георгия подчистить нелицеприятные факты в биографии не составляет труда.

– На сегодня всё? – уточняю, когда мы с Евой садимся в машину.

– Пока да. А вечером я иду в кино.

– Хорошо. Как будешь готова к выходу, дай знать.

– Александр, может, я без Вас обойдусь? За мной бойфренд заедет. А после фильма привезёт назад. Папа знает Дамира и…

– Нет.

Около семи вечера Ева выходит из подъезда. Отмечаю, что она принарядилась. Тёмно-голубое платье до колена красиво подчёркивает изгибы девичьего тела. Ничего вызывающего, но достаточно сексуально. Как раз то, что надо, чтобы возбудить интерес мужчины. Странно только, что вместо элегантных туфель девушка надела кеды. Но, видимо, сейчас так модно.

Каскад длинных русых локонов рассыпался по хрупким плечикам. На лице – неброский макияж. Губы, покрытые прозрачным блеском, кажутся более пухлыми, чем обычно. Красивая у меня подопечная. Девочка-картинка.

Она усаживается на заднее сидение автомобиля, и до меня доносится запах её духов. Они отличаются от тех, которыми Ева пахла днём. Эти более терпкие и будоражащие кровь.

Около входа в кинотеатр девушку ждёт молодой жгучий брюнет. Дитя Северного Кавказа.

– Это Дамир, – представляет Ева своего парня. – Дамир, это Александр. Я тебе про него писала.

– Добрый вечер! – он протягивает руку в знак приветствия.

– Добрый, – отвечаю на рукопожатие.

Автоматически отмечаю, что Дамир из состоятельной семьи. Одни часы, болтающиеся на запястье, стоят несколько штук баксов. Прикид у парниши соответствующий. Фирменные кроссовки, джинсы, рубашка. Наверное, это закономерно. У дочери Купцова не мог быть жених из бедных.

Однако есть что-то в Дамире, что настораживает меня. Логически объяснить это невозможно. Просто срабатывает интуиция.

Парень обнимает Еву за талию и уводит внутрь здания. Следую за ними, испытывая неприятное чувство. Его природу я пока не осознал. Но в душе возникает какой-то протест. Не хочу, чтобы Еву обнимал этот мажорик.

Закупив колы и попкорна, ребята занимают свои места в зрительном зале. Я устраиваюсь на почтительном расстоянии от парочки. Во время сеанса Дамир периодически целует мою подопечную. Она же выглядит скованной и не особенно поддерживает ласки. Стесняется, что ли?

Протест внутри меня нарастает.

Пытаюсь абстрагироваться от того, что вижу. Периодически бросаю взгляд на часы, будто хочу заставить минутную стрелку двигаться быстрее. Происходящее на широкоформатном экране мне не интересно. Там идёт модный голливудский блокбастер, в котором нарушены все законы физики и логики.

***

На следующее утро Ева, лучезарно улыбаясь, запрыгивает в машину на пассажирское сидение рядом с водительским креслом. Обдаёт меня свежестью и ненавязчивым цитрусовым ароматом духов.

– Приветик! Как спалось на новом месте?

У девушки удивительно красивые зеленовато-голубые глаза. На несколько секунд залипаю, вглядываясь в них. Есть что-то завораживающее во взгляде Евы. Какое-то русалочье колдовство.

– Здравствуй! Нормально.

– Сейчас мы поедем в торговый центр. Мне надо платье для вечеринки купить. Потом на важную встречу, а вечером на танцы, – сообщает девчонка.

– На важную встречу? – бросаю насмешливо.

– Ага. Вы, наверное, знаете, что я учусь на экологическом факультете?

Молча киваю. Когда прочитал об этом в досье на Еву, слегка офигел. Дочка Купцова будет экологом! Экологом, ёлки зелёные! Не юристом, экономистом или менеджером, что казалось бы естественным, учитывая род деятельности её отца. У Георгия других детей нет. Поэтому со временем его бизнес достанется Еве. Девушке, которая учится спасать зайцев и птичек. Ну, или что там делают экологи.

– Ну вот. Мы с однокурсниками готовим митинг против строительства завода автозапчастей. Тот, кто затевает это производство, хочет вырубить часть соснового леса, чтобы расчистить площадку и обеспечить к ней прямой подъезд с центральной трассы.

– Ев, ты серьёзно? – скептически приподнимаю бровь. Наивность девушки поражает. Неужели она, правда, считает, что митинг какой-то группки студентов – «зелёных» активистов способен победить жажду наживы сильных мира сего? За свою жизнь я видел достаточно примеров, когда ради бабок и власти людей пускают в расход, будто они фарш. А тут всего лишь сосны.

– Абсолютно! Мы привлечём внимание общественности. Пригласим прессу. Создадим петицию и соберём подписи против будущего завода, – пылко заявляет Ева.

– Думаешь, кто-то прислушается к вам? Новое предприятие принёсёт немалый доход в областной бюджет и обеспечит местных рабочими местами.

– А ещё угробит их здоровье и ухудшит экологическую ситуацию. Знаете, как вредно производство, связанное с плавлением алюминия? Я могу рассказать!

– Не надо.

– Нет, Вы послушайте! Послушайте! Знаете, что в Европе запрещены такие заводы? Их специально строят в развивающихся странах типа Мексики, потому что там, всем плевать на экологию и на людей.

Она принимается с энтузиазмом грузить меня совершенно лишней информацией.

Поскорее бы добраться до торгового центра, иначе мой мозг взорвётся. Откровенно говоря, спал я хреново и проснулся с головной болью. Такое случается, когда мне приходится ночевать в незнакомых местах. Автоматически включается режим «Кругом враги». Вместо нормального сна – состояние полудрёмы, которое выматывает похлеще бессонницы. Ты вроде как спишь, но слышишь каждый шорох. Тело не расслабляется. Мышцы напряжены. Подсознательно ждёшь, что тебя в любой момент может атаковать противник.

А ещё этой ночью я размышлял о Еве. Она очень изменилась с нашей последней встречи, что логично, ведь прошло около шестнадцати лет. В детстве у девчонки были светлые волосы, а теперь потемнели. Глаза цвета ясного неба приобрели зеленоватый оттенок. Однако всё это ничуть не испортило её внешность.

Когда я переступил порог квартиры Евы, прямо обалдел. Накануне видел пару фоток дочери Купцова в Интернете, но в реальности девушка оказалась ещё красивее. Бархатистая персиковая кожа словно светилась изнутри. Нежная улыбка. Взгляд, как у испуганной лани. Тонкая талия, округлые бёдра и упругая аппетитная попка. А ещё груди. Я бы не сказал, что они большие, скорее приятно полные. Высоким ростом Ева не отличалась. Но модельные красотки с ногами от ушей никогда мне не нравились. Они напоминают оживших манекенов, а не женщину из плоти и крови. А секс с пластиковой куклой не входит в список моих эротических фантазий.

Впрочем, о собственных вкусах и предпочтениях стоит забыть. С мужской точки зрения я оценил Еву по достоинству. А вот с точки зрения профессионала, мне должно быть по барабану, как она выглядит.

Одно из первых правил, которое я доношу до своих подчинённых: никакой эмоциональной вовлечённости. Сентиментальная заинтересованность и чувства влияют на принятие решений в экстренных ситуациях. Подвергать риску свою жизнь и жизнь клиентов нельзя. Поэтому романы с охраняемыми лицами в моём агентстве строго запрещены.

А в этом конкретном случае исключён даже лёгкий флирт. Шутка ли, девчонка младше меня почти в два раза. Да ещё и дочь моего бывшего близкого друга.

Как назло, мы встаём в пробку. Ева распаляется всё больше. Приводит данные по статистике онкологических заболеваний, небольшой продолжительности жизни работников подобных предприятий в других странах.

Наблюдать за малышкой, свято верящей в успех митинга, забавно. Её глаза горят праведным гневом и сверкают как драгоценные камни. Щёки раскраснелись.

Ева тараторит, не замолкая ни на секунду. С жаром старается объяснить мне, что завод нанесёт природе непоправимый ущерб. Не только лесу, но и почве, а также подводным водам, куда попадут отходы производства.

Она переключается на тему устаревших очистных сооружений и некачественных фильтров, которые должны улавливать дым. Сетует на отсутствие надлежащего контроля со стороны городских властей из-за их коррумпированности. Доказывает, что этому безобразию необходимо положить конец.

– Стрекоза! Ты когда-нибудь замолчишь? – не выдерживаю и вклиниваюсь в бурный поток речи девчонки.

– Как ты меня назвал? – удивлённо моргает она.

– Стрекоза.

– Почему?

– Потому что стрекочешь без умолку.

– Хмм… Если я Стрекоза, то ты – Медведь, – Ева внезапно переходит на «ты». До этого момента она всегда обращалась ко мне на «Вы».

– Да? С чего это? – смотрю на девушку притворно-тяжёлым взглядом исподлобья, хотя в душе смеюсь.

– Большой, сильный и суровый. А ещё никогда не улыбаешься. Хотя не уверена, что медведи не умеют улыбаться. На втором курсе я проходила практику в заказнике. Там на реабилитации находилось несколько несчастных медвежат, которых спасли от браконьеров. Так вот маленькие Потапычи реально улыбались, когда им давали вкусняшки или чесали пузики.

Господи! Теперь лекция про медведей мне обеспечена!

– Кстати, после того, как я узнала историю этих спасённых медвежат, решила, что буду поступать на второе высшее на юрфак. Хочу защищать права животных и упекать за решётку извергов, издевающихся над ними. К сожалению, у нас очень слабое законодательство относительно братьев наших меньших. Но я верю, если приложить усилия, то ситуацию можно исправить в лучшую сторону. Понимаете, Александр, надо бороться! Даже если сложно, ни за что нельзя опускать руки.

Охренеть! А девчонка-то целеустремлённая. И ещё более наивная, чем я предполагал изначально. Верит в высокие идеалы, в справедливость.

Ума не приложу, как у Купцова могла вырасти такая дочь. По всем раскладам Ева должна быть взбалмошной, избалованной девицей, помешанной на деньгах и дорогих побрякушках. А она животных защищает, природу спасает, за правду против проклятых капиталистов выступает. Полный сюрреализм!

Глава 4

Ева

Выбрав несколько платьев, скрываюсь в примерочной. Помощь мне никто не предлагает. Продавщица полностью поглощена Александром. Будто бы это он готов выложить кругленькую сумму за тряпки, а не я.

Как только мы переступили порог бутика, молодая ухоженная блондинка растеклась лужицей при виде моего телохранителя. Расточала ослепительные улыбки и вилась ужом перед ним. Почему-то меня это неприятно задело.

Примеряю короткое серебристое платье с очень откровенным вырезом на груди. Лифчик под этот наряд исключается. В целом, вещь сидит на мне неплохо. Облегает прямо как вторая кожа. Если надеть босоножки на высоком каблуке и собрать волосы в пучок, то будет круто.

– Нравится? – выхожу в зал, чтобы продемонстрировать платье Александру.

Хоть он и на службе, но может высказать своё мужское мнение.

Он окидывает меня ошалелым взглядом. Ого! Кажется, эффект что надо! Если взрослый мужчина так отреагировал, то Дамир вообще с ума сойдёт.

– Нет, – неожиданно произносит Родионов.

– Почему? – непонимающе хлопаю ресницами.

– Слишком вызывающее. Тебе не идёт такой стиль, – констатирует холодным тоном.

В замешательстве возвращаюсь в кабинку. Надеваю другой наряд. Платье цвета индиго, расшитое пайетками. Здесь лиф полностью закрытый и представляет собой треугольник, который заканчивается шлейками с застёжкой на шее сзади. Зато спина голая. Прямо до поясницы.

– А это? – кручусь перед Родионовым.

– Уже лучше, – без энтузиазма отвечает он. – Только подол чересчур короткий. Неужели нельзя подобрать что-то более эмм… Приличное?

– Конечно! – встревает продавщица в наш разговор. – Одну минуточку! – наградив Александра призывным взглядом, удаляется, покачивая бёдрами.

Судя по всему, она приняла нас за парочку. Папик и его любовница. При этом решила про себя, что она-то уж всяко лучше подходит на роль женщины Александра, нежели я.

– Вам, кажется, попёрло, – тихо хихикаю. – Блондиночка запала.

Родионов стоит с каменным лицом и делает вид, что не слышит мои слова.

– Вот! Посмотрите, – служащая бутика приносит два старушечьих платья. Даже без примерки вижу, что это полный отстой.

– Спасибо. Не надо, – отказываюсь от нарядов а-ля «Прощай, молодость!»

– Почему ты не стала мерить те платья? – спрашивает Александр, когда мы идём по торговому центру в другой отдел.

– Пусть эта мымра крашеная сама их носит. А мне ещё рано рядиться в бабушкины вещи и задумываться о вечном, – высказываюсь не слишком вежливо. Своим повышенным вниманием к Родионову продавщица вызвала у меня раздражение, хотя такие эмоции я испытываю крайне редко.

– По-твоему, люди, которые не разгуливают полуголыми по улице, непременно старые?

– Не знаю.

Во втором бутике покупаю платье-футляр цвета пыльной розы. Александр никак не комментирует наряд, но интуитивно понимаю, что он ему понравился.

– Давайте сюда зайдём, – говорю, заворачивая в большой магазин зоотоваров.

– Зачем? У тебя же вроде нет никакой живности, – удивляется Родионов.

– Надо для приюта купить корм.

На долю секунды глаза Александра расширяются.

– Мы с волотнёрами помогаем бездомным собакам, – поясняю. – Забираем их с улицы, лечим. Пристраиваем в добрые руки.

Он молчит, глядя, как я тянусь к полке за пятикилограммовым пакетом корма.

– Подожди, – останавливает меня. – Я возьму.

– Ещё этот и этот, – показываю на другие пакеты. – И вон те два по семь килограмм для пожилых собак отнесите, пожалуйста, на кассу.

Пока Родионов перетаскивает корма, достаю из сумки листок со списком необходимых лекарств.

Александр

– Зайдёте ко мне на обед? – приглашает Ева, когда мы возвращаемся домой с «важной» встречи молодых защитников природы.

– Нет, спасибо.

– Зря отказываетесь. Я вчера куриную грудку замариновала в лимонном соке с прованскими травами. Сейчас на сковороде-гриль её зажарю. Очень вкусно получится.

С моего языка уже готова слететь подколка, мол, какая такая грудка? Разве ты не вегетарианка? А как же защита животных? Однако вовремя останавливаю себя. Отставить дружеские шуточки! С женщинами они слишком похожи на флирт.

Мне и так хватило по самое горло быть вовлечённым в примерку платьев в магазине. Я, конечно, не пацан в пубертате, но и не робот, лишённый либидо. А Ева выглядела слишком горячо в тех тряпках. От вида скорее раздетой, чем одетой девушки, в паху запустилось характерное шевеление. Если бы моя клиентка была постарше, подумал бы, что она устроила перформанс с совершенно определённой целью.

– Не сомневаюсь, – нажимаю в лифте кнопку своего этажа.

По лицу девушки вижу, что она как будто бы расстроилась из-за моего отказа.

Я и сам не прочь полакомиться домашней едой, но не хочу сближаться с Евой. Совместный обед подразумевает общение. Не будешь же молчать всё время за столом? А мне лишние разговоры с этой девочкой ни к чему. Нам лучше держать дистанцию.

Ева странно действует на меня. Когда наблюдал за ней в приюте для собак, поймал себя на том, что любуюсь ею. Это произошло совершенно неосознанно. Однако не мог оторвать взгляд от улыбчивой девушки, которая гладила брошенных животных, чесала их за ушками. В тот момент Ева буквально светилась любовью. Такая искренняя. Такая наивная.

В душе царапнуло, словно ещё остался в ней уголок, способный что-то чувствовать. А ведь был уверен, там давно один пепел.

По дороге домой девчонка в своей обычной манере трещала, повествуя о судьбе того или иного пса, которого я успел увидеть в приюте. Где подобрали, как спасали и учили заново доверять людям.

– Если не мы, то кто, Александр? – задала она риторический вопрос, не заметив, что от него я дёрнулся, как от болевого спазма.

Много лет назад эту фразу мне уже доводилось слышать от другой девушки. Она тоже была молодой и наивной. Верила в справедливость и вызывала восхищение своей самоотверженностью. За что поплатилась жизнью.

Вопреки воле воспоминания уносят меня туда, где не прекращались артобстрелы, где рвались мины, рушились дома и человеческие судьбы, а смерть стала обыденным и привычным делом.

Анна работала хирургической медсестрой в военном госпитале, куда я пришёл проведать друга после тяжёлого ранения. Приветливая сероглазая девушка сразу понравилась мне. Я ей, видимо, тоже. Наш роман был стремительным и бурным, потому что в тех условиях каждая минута на вес золота. В любой момент может прилететь шальная пуля и тебя просто не станет. Нет времени на долгие прелюдии.

С Аней мы поженились при первой же возможности. Мне дали короткий отпуск, а она уже вернулась из командировки и ждала моего возвращения в Москве. Я любил эту хрупкую, но такую смелую и сильную духом девочку, как никого ни до, ни после неё. Собственно после неё никого и не было в моей жизни. Так, разовые связи, не оставившие в памяти имён и следа в сердце.

Разбив на сковороду пару яиц, сооружаю бутерброды с сыром и ветчиной. Завариваю крепкий кофе, хотя предпочёл бы накатить грамм сто коньяка. Но нельзя. Вечером я должен везти Еву в центр города. Дочка Купцова гиперактивная. От её расписания голова идёт кругом, а ведь ещё даже учебный год не начался.

– Вернусь через полтора часа, – сообщает девушка, заходя в большой зал, в котором проводятся занятия танцами.

– Хорошо, – остаюсь ждать её в коридоре. Достаю телефон, собираясь сделать несколько звонков по работе. То, что я подрядился охранять Еву, не отменяет моих постоянных дел. Надо держать руку на пульсе, несмотря на компетентного зама.

– Привет, Паш! Как там у вас? Вопрос с Нефёдовым улажен? – интересуюсь у друга и по совместительству соучредителя моего агентства.

– Здорово, Сань! Да, я перебросил Борисова к Игнатьеву, а к Нефёдову отправил Кузнецова. Так что, пока всё ровно.

– Мне Полянский сегодня днём звонил. Просил выделить его жене кого-нибудь на время поездки во Францию. У кого из наших свободных ребят Шенген есть?

– У свободных ни у кого. Пусть оплачивает расходы на визу, кандидатуру подберём.

– Да ему срочно надо. Некогда на бюрократию заморачиваться. Полянский наш постоянный клиент. Порешай вопрос, а?

Боковым зрением замечаю Еву. Она вышла из зала и стоит, переминаясь с ноги на ногу. Явно что-то хочет сказать мне, но ждёт, пока я закончу разговор.

– Паш, перезвоню, – произношу в трубку. – Что случилось? – обращаюсь к девушке.

– Александр, тут такое дело, – щёки Евы заливает стыдливый румянец. – Вы не могли бы побыть моим партнёром по танцам сегодня?

Глава 5

Ева

– Не мог бы, – сухо отвечает он.

– Пожалуйста! Парень, с которым я обычно танцую, не пришёл. И теперь у меня нет пары, – умоляюще смотрю на Александра.

– Я не умею танцевать.

– От Вас ничего особенного не требуется. Это латиноамериканские танцы. Сальса и бачата. Я сама всё сделаю, а Вы просто…

– Ев, ну ты куда пропала? – из зала в коридор выглядывает преподавательница. – Мы начинаем!

Чувствую себя ужасно неловко. Вся группа ждёт только меня. И надо же было Серёге именно сегодня забить на занятие! Хоть бы предупредил заранее, что не собирается приходить!

– Это и есть тот, кто заменит Сергея? – Майя окидывает Родионова заинтересованным взглядом.

Когда я поняла, что Серёга не появится, неосторожно сказала преподше, мол, есть замена. И теперь попала в наиглупейшее положение. Александр не только не согласился, но и явно неприятно удивлён вопросом Майи.

На лице у мужчины прямо написано: «Ева, ты совсем охренела? Я телохранитель, а не мальчик для исполнения твоих прихотей!» Однако преподавательница не замечает возникшего напряжения. Или делает вид, что не замечает.

– Здравствуйте! Я Майя, – представляется эффектная брюнетка, протягивая руку Родионову.

– Александр, – ему ничего не остаётся, кроме как пожать худые загорелые пальцы молодой женщины.

– Очень приятно, – широко улыбается Майя. – Пойдёмте! – увлекает Родионова к студии.

– Я не… – хочет запротестовать Александр, но преподавательница не слушает его.

– Идёмте, идёмте! Нечего стесняться. Вам понравится! В первый раз все немного робеют, зато потом входят во вкус. Вот увидите … – она продолжает увещевать Родионова елейным голосом. И к моему удивлению мужчина поддаётся и позволяет увести себя.

– Итак, начинаем! Сальса! – громко объявляет Майя, хлопая в ладоши. – Встаём по отдельности и вспоминаем движения! Повторяем за мной! Разогреваемся! Раз, два, три! Поехали!

По ритмичный счёт препода мы выполняем танцевальные шаги.

– Супер! Вы молодцы! У вас отлично получается! – хвалит всех присутствующих Майя. – А теперь попробуем ускориться!

– Отлично! Ииии… То же самое… Под музыку! – она включает заводную мелодию.

После выполнения задания, преподавательница говорит, чтобы мы встали в пары.

Во время разминки я старалась не смотреть на Александра. Но сейчас этого не избежать. Родионов снял пиджак, галстук и наплечную портупею с оружием, оставшись в классических тёмно-синих брюках и белой рубашке. Для удобства или из-за жары он расстегнул две верхние пуговицы, закатал рукава до локтя. Фактурный мужчина невероятно хорош собой, хоть и напряжён.

– Не думай ни о чём, – шепчу, пытаясь разрядить атмосферу. – Расслабься и отдайся музыке.

Он хмыкает, типа, сказать легче, чем сделать.

Я беру его за руку. Моментально чувствую покалывающее импульсы, расползающиеся по коже от соприкосновения с тёплой мужской ладонью. Вторую руку Родионов автоматически кладёт мне на талию. По позвоночнику пробегает ток. Покрываюсь восхитительно приятными будоражащими мурашками с ног до головы.

Бальными танцами я занималась с детства. В школе даже выступала на городских и областных конкурсах. Получала призы. Но в одиннадцатом классе бросила, потому что надо было готовиться к поступлению в университет и времени не хватало. Сейчас же я хожу в танцевальную студию вместо фитнеса, чтобы поддерживать себя в форме. Ну и ради удовольствия, разумеется.

За годы занятий у меня было много партнёров. Талантливых и не очень. Однако ни разу я не испытывала таких ощущений, как с Александром.

Мы начинаем танцевать сальсу. Точнее неуверенно двигаться под музыку. Естественно я веду, как более опытный партнёр. Постепенно из тела Родионова уходит напряжение. Он становится более податливым.

После сальсы, Майя переключает всех на бачату. Не переставая подбадривать своих учеников, женщина задаёт новый ритм.

В нашей группе собрались люди разных возрастов и комплекций. Большинство никогда не практиковали танцы, поэтому между нами нет никакой конкуренции. На уроках у Майи никто не требует от тебя выдавать филигранные па. Сюда ходят, чтобы отвлечься от рутины, забыть на полтора часа о делах и проблемах. Погрузиться в волшебный мир карибского карнавала и томного аргентинского танго.

Последнее обычно является завершающим этапом тренировки. Танец, наполненный ностальгией и чувственностью, призван настроить всех на умиротворяющий лад. Дать некую релаксацию после интенсивного занятия.

Но сегодня танго становится для меня чем угодно, только не релаксом. Когда раздаются первые аккорды щемящей душу мелодии, встречаюсь взглядом с Родионовым. В ту же секунду между нами вспыхивают магические искры. Люди вокруг растворяются. Мы будто остаёмся одни в огромном зале.

Александр касается пальцами моей обнажённой в глубоком вырезе платья спины, тело охватывает дрожь. Через пару движений её сменяет сладостная истома.

Наверное, это и есть то, что должен вызывать пронзительный аргентинский танец. Однако по неведомой причине раньше танго не пробуждало во мне таких чувств.

Влажная от пота кожа полыхает огнём под мужской ладонью. Бедро, прижимающееся к бёдру Родионова, горит не меньше. Нервные окончания на кончиках пальцев тикают и коротят. Дыхание замирает, а во рту становится суше, чем в пустыне.

Внезапно Александр перехватывает инициативу. Повинуясь невесть откуда взявшемуся мастерству, отталкивает меня от себя, закружив под музыку, а затем резко привлекает обратно к своей груди.

Не будь я подкована в танцах, непременно рухнула бы на пол. Родионов повторяет трюк, заставляя моё сердце пропустить удар, а потом затрепыхаться в каком-то новом особенном ритме.

Провожу рукой по лицу Александра от виска к щеке, покрытой щетиной. На ощупь она очень не жёсткая. Скорее приятно-колкая. Медленно втягиваю носом воздух, не отрывая взгляда от глаз Родионова. Серая сталь радужки потемнела и слилась с антрацитовой окантовкой. В глубине пламенеет нечто, что интерпретирую, как желание. От этого открытия голова идёт кругом, словно я залпом хватанула стакан крепкого алкоголя. Эффект усиливается от окутывающего нас божественного аромата мужского одеколона. Древесные нотки, терпкая хвоя, табак и лёгкий дым.

Александр плотно прижимает меня к себе. Твёрдое мускулистое тело сильное и неимоверно горячее. Его хочется обнимать ещё и ещё. Приклеиться. Впечататься навеки вечные. Но танец не позволяет.

Только к концу песни замечаю, что другие пары расступились, освободив нам пространство, и в полном афиге уставились на меня с Родионовым. Даже Майя застыла, приоткрыв рот. Мелодия стихает, но никто не двигается с места. Мы с Александром тяжело дышим, не разрывая зрительного контакта.

Кто-то начинает аплодировать. К нему присоединяются остальные присутствующие.

– Ребята, это было потрясающе! Спасибо вам! Круто! Очень круто! – восторгается Майя нашим танцем.

Посторонние звуки вырывают из прострации. Возвращают нас с Родионовым в реальность. Вижу, как часто пульсирует артерия на его шее. Как напряглись литые мышцы под рубашкой, из-за чего кажется, что ткань вот-вот не выдержит и лопнет по швам. В глазах Александра бушует ураган. В данный момент этот мужчина невозможно сексуален.

Пытаюсь проглотить слюну, только её нет. На ватных ногах иду в дальний угол зала, где на стуле лежит моя сумка. Достаю из неё бутылку с водой. Выпиваю сразу половину. Медленно прихожу в себя. В мозгу свербит единственный вопрос: «Что это было?»

Глава 6

Александр

По дороге домой Ева не проронила ни слова. Я же, состряпав притворно-безразличную мину, пытался примириться с мыслью, что во время танго потерял над собой контроль.

Поначалу я был раздражён из-за того, что поддался умоляющему взгляду девчонки и уговорам преподши. Как придурок ввязался в танцевальную тренировку. Сальса и бачата не вызвали у меня ни малейшей симпатии. Не моё это – дрыгаться под заводную латину.

Но вот танго стало откровением. Я даже не уловил момент, когда всё изменилось. Внезапно гибкое тело, ноги, делающие правильные шаги. Ева, конечно, молодец. Она направляла меня и уверенно вела в танце. Сразу видно, опытная танцовщица.

Чувственная, податливая, невозможно сексуальная малышка. Под звуки пронзительной мелодии я тонул в её колдовских глазах. Наслаждался запахом разгорячённой кожи и видом приоткрытых губ. Еле сдержался, чтобы не поцеловать их в конце танца.

Мне нравилось прикасаться к Еве. Ощущать её в своих объятиях. Ловить сбившееся дыхание.

Нежное прикосновение тёплых девичьих пальчиков к моему лицу окончательно выбило из колеи. Слишком интимно. Охренительно эротично.

От случайного жеста Евы кровь быстрее побежала по венам. На несколько минут я ощутил себя снова живым. Гормоны взыграли похлеще, чем у подростка.

Наше танго походило на вертикальный секс. Не на пошлое совокупление для получения физиологической разрядки. А на красивую, наполненную страстью и душевной глубиной близость, которая случается с редким партнёром.

Очевидно, Ева тоже почувствовала нечто особенное. Поэтому и сидела притихшая. Переваривала.

Как бы самому переварить тот факт, что я захотел девушку на семнадцать лет младше меня, к тому же дочь друга? Хоть и бывшего, но всё же. А ведь ещё никто не отменял правила поведения с клиентом.

Нет, я абсолютно точно кретин, раз вляпался в такую ситуацию.

Ночью заснуть ни черта не выходит. Впервые за долгое время возникает желание затянуться сигаретой. Даром, что бросил курить после того, как ушёл из спецназа. Чтобы как-то отвлечься от воспоминаний о танце с Евой и от мыслей о табаке, просматриваю записи с камер видеонаблюдения.

Ещё до моего приезда Купцов договорился с предприятием, которое отвечает за охрану жилого комплекса, что они предоставят мне доступ к видео с камер. Мера предосторожности на случай, если какие-нибудь подозрительные личности будут тереться на этаже, где живёт Ева. Вовремя замеченная потенциальная угроза может спасти жизнь.

Ничего интересного на видео не замечаю до тех пор, пока не добираюсь до записи, сделанной час назад.

– Твою мать! – громко ругаюсь. – Вот же паршивка!

В половине первого ночи Ева, одетая в спортивные штаны и толстовку с капюшоном, вышла из квартиры, вызвала лифт и была такова.

Неужели к мальчику своему на свидание рванула? Так ей никто не запрещал с ним видеться. Встречалась бы на здоровье. Но нет. Азарт сделать это втихую, сбежать от душнилы-телохранителя – вот высший кайф! Запретный плод сладок. Не зря же девчонку Евой зовут! Надо оправдывать имя.

Вот из-за таких предполагаемых вывертов я и не хотел соглашаться её охранять. Как в воду глядел!

Обычно детки богатых Буратин не осознают весь масштаб опасности. Думают, родители нанимают им телохранителей чисто по приколу, ради развлечения, чтобы продемонстрировать перед друзьями свою значимость и платёжеспособность. Избалованные девицы и парни специально сбегают или доводят своими капризами до белого каления моих ребят. Этих историй я выслушал воз и маленькую тележку. А теперь сам попал.

Объяснять, что выкрутасы могут стоить жизни молодым мажорикам бесполезно. У них на уме только «Гуччи-хренуччи», тусовки, тачки, да СПА-салоны. Но ведь Ева вроде была нормальной. Тогда какого лешего её куда-то понесло на ночь глядя?

Звоню девушке на сотовый, но ожидаемо ответа нет.

Быстро мотаю запись с камер наружного наблюдения у подъезда. Стоп! Ага, Стрекоза села в такси. Хмм… Становится всё чудесатее и чудесатее. Вряд ли молодой джигит не заехал бы сам за подружкой. Если она не с ним, то куда отправилась ночью одна?

Думай, Родионов, думай! В таком прикиде Ева не могла пойти на дискотеку или в бар.

Сумка! У неё на плече висела большая матерчатая сумка, которую нынче модно называть «шоппер». А по мне, так обычная авоська. В неё вполне мог поместиться пакет с листовками, который девушка вынесла из штаб-квартиры «зелёных». Я тогда ещё спросил:

– Что собираешься делать с этой макулатурой?

А Ева засмеялась и ответила:

– Раздавать людям, чтобы все знали о вреде завода, который хотят построить.

Возможно, юный натуралист решила расклеить листовки по городу? Идея вполне жизнеспособная.

Быстро смен�