[Не] вместе. [Не] навсегда

© Ирина Мельникова, 2025

ISBN 978-5-0065-2433-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Анна Ахматова

Есть в моей жизни книги-прощания. Прощания с несбывшейся любовью. Так я выпускаю свою боль, утраченные иллюзии, ложные ожидания. Так я говорю «прощай» человеку, с которым больше ничего не связывает – в жизни, но не в душе. Это моя терапия. И она всегда работает безоговорочно.

С этой книгой сложилось непросто. На середине пути я поняла, что уже отпустила. Что писать больше не о чем и не хочется. Забросила, написала другую историю и вернулась к этой теме опять – не потому, что вновь полюбила того человека, просто захотелось, чтобы была поставлена точка – и никаких многоточий.

Возможно, она покажется тяжелой, потому что полна искренних переживаний. Но если в вашей жизни сейчас тоже период расставания и переживания потерь, период тоски и сомнений – пусть с каждой страницей становится легче.

Отпускайте!

Дышите!

Будут в жизни другие краски.

***

– А куда мы поедем на Новый год, зайчик, м?

Меня сейчас стошнит, честное слово. И всё же я сделала вид, что совсем ничего не вижу, не слышу и продолжаю спокойно работать. В этом огромный минус опен спейсов – офисных помещений, где сотрудники работают в одном кабинете – все сплетни и личная жизнь других не пройдет мимо, даже если ты не хочешь становиться живым свидетелем. Может быть, кого-то это и радует, но не меня.

– Я исё думаю, – просюсюкал в ответ «зайчик».

– Нам уже нужно бронировать столик или билеты, если куда-то поедем.

– Ладно, ладно, я подумаю. Мне нужно проект завтра сдать, давай я пока поработаю, хоросё? А потом мы решим.

– Ты уже неделю обещаешь и ничего не делаешь, – Вика обиженно надула губы, преувеличивая свою досаду в несколько десятков раз, а я запрокинула голову к потолку, закрыла глаза и изо всех сил сжала губы, чтобы сдержать порыв и не высказать им свой гнев.

«Тут люди работают вообще-то!» – так и хотелось крикнуть на весь кабинет.

Мне не повезло больше всех: мой стол прямо напротив Витиного, и вся их лав стори с Викой уже восемь месяцев разворачивается прямо на моих глазах. Но это еще полбеды. Больше всего раздражает тот факт, что почти тридцатилетние парень и девушка ведут себя как инфантильные дети: все эти сюсюканья, надувание губ, громкие показные истерики больше напоминают подростковый период. А ведь в их годы мои родители уже имели двух дочерей!

– Викуся, честное слово, вечером поговорим об этом, агась? – Витя сложил губы поцелуйчиком, и я поспешно отвернулась от этой сцены, уткнувшись в свой монитор – меня сейчас точно стошнит.

Наконец любовная лихорадка в полутора метрах от меня временно прекратилась, и я смогла спокойно заняться делом. Но спустя двадцать минут к моему столу подошел начальник отдела.

– Наташ, у тебя тут проект в какой стадии? – кивнул на презентацию, которую я как раз подправляла по внесенным заказчиком указаниям.

– Скоро закончу. Сегодня внесу правки и вечером отправлю, – ответила нерешительно, не зная, с какой стороны ждать подвоха.

– Я тебе еще один заказ хотел подбросить, – не стал держать интригу Сергей Леонидович, которого мы без присутствия высшего начальства по взаимной договоренности звали просто Сережей.

– А, ну, давай, я с этим-то уже почти расквиталась, – тут же высказала готовность.

Кто умеет работать быстро, четко и креативно, соблюдая дедлайны и ухитряясь находить общий язык с разными клиентами, получает больше заказов, а, значит, и больше денег. В последнее время жаловаться на плохой заработок мне, к счастью, не приходилось. Появился опыт, а вместе с ним и заказчики, которые просили отдать их проект Наталье Ведерниковой. Знали точно – я легко соглашаюсь вносить поправки и не кручу носом, мол, да что вы вообще понимаете, не учите меня работать. А еще умею выполнить задание в сжатые сроки, даже если придется всю ночь не спать.

– Ну вот и отлично, – он легонько похлопал меня по плечу. – Это компания «ГолдСтрой», у них очередной дом сдается, хотят презентацию. Ты же с ними уже работала? В общем, я тебе сейчас все сопроводительные материалы на почту пришлю.

– Хорошо, – откликнулась я, но уже не так жизнерадостно.

Значит, «ГолдСтрой»… Опять…

Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

– Наташа-а, всё в порядке? – тут же окликнул меня обеспокоенный голос Вити.

Пришлось открыть глаза и улыбнуться.

– Да, да, всё хорошо. Просто перевожу дух, – соврала без зазрения совести.

А в голове всё маячило: «ГолдСтрой», «ГолдСтрой».

Через пару минут документы были на моей почте. И вместе с ними приписка начальника: «Свяжись с ними». Я закусила губу и пробежалась глазами по строчкам сопроводительного письма от самой компании. Обычный проект, новый элитный дом – никаких сложностей. Кроме одной.

Таких проектов я и впрямь сделала уже немало. В нашу компанию обращаются фирмы всего города, а порой и частные лица: кому-то нужна реклама на баннере в центре города – мы разрабатываем дизайн и договариваемся о размещении; другим нужно выгодно продать свой продукт – вот как сейчас. Иногда это крупная фирма, которой нужна презентация, кому-то требуется запоминающийся логотип, а порой обращаются начинающие предприниматели с просьбой помочь «раскрутить» новый бренд и подать себя с выгодной стороны. Да, реклама – удовольствие недешевое, но я уверена: если вложишь в себя сейчас и правильно подашь и продашь свой навык – потом всё окупится в несколько раз.

Телефон приемной компании «Голдстрой» был указан в письме, но я открыла список контактов в своем телефоне. Я знала, кто конкретно мне нужен, кто отвечает в фирме за рекламу и связи с общественностью, и с кем мы сделали уже не один проект вместе.

«Андрей Лесницкий» – нашла нужную строчку и помедлила, прежде чем нажать на кнопку вызова. Ведь я обещала себе исключить все контакты с ним. Ведь помню же то состояние боли, которое накрывает меня каждый раз после нашего с ним общения. А работая над совместным проектом, оно неизбежно. Но что я могла поделать? Отказать своему руководству?

«Конечно, ты могла отказать», – подумалось тут же.

Но я слабовольная. И найти тысячу отговорок на тему «почему не могла» – это легче.

В последний раз наша работа над проектом закончилась тем, что после я все майские выходные пролежала на диване, вставая иногда, чтобы поесть, и забивая мозг тупыми сериалами. Сестра, тщетно пытавшаяся растолкать меня на короткую поездку куда-нибудь или хотя бы на прогулку в парк, тогда так его отчитала! Разумеется, в моей квартире и без участия Лесницкого – он никогда у меня не бывал. Да и зачем? Вряд ли Лесницкий знает о моих чувствах. И уж точно не строит планов по моему обольщению. Это было бы видно сразу – я столько давала намеков и поводов на то, что не против сходить с ним в кино или кафе, пообщаться в неформальной обстановке. Ненавязчиво, аккуратно, но, если бы он был влюблен и заинтересован – точно бы понял. А так – мы знакомы уже два года, сделали вместе столько проектов, и что он сказал мне в последнюю нашу с ним встречу?

– Наташа, ты суперпрофессионал своего дела! И вообще, волшебница! Создать комфортную, располагающую обстановку и так креативить можешь только ты! Это была не работа, а отдых, и всё благодаря тебе! – его глаза в этот момент так светились, что я и впрямь подумала: вот он, момент – настал! Он сейчас меня точно обнимет или скажет: «А давай отметим этот успех? И не будем говорить о работе».

Но он ушел. Не обнял и не добавил ничего больше. Ушел. И с тех пор за почти что полгода я видела его лишь однажды – случайно в одном из кафе. И тут же пересела за столик подальше, чтобы не попадаться ему на глаза. Он был с девушкой, не один. А у меня аппетит пропал, и сестра, с которой мы были в тот вечер вместе, всё же сдалась и увела меня, захватив наш заказ с собой.

При ней я сдержалась – она и так недолюбливает Андрея, из-за которого, по ее мнению, я пролила столько слез, но ночью в подушку, конечно, поплакала. От того, что не могу быть вместе с тем, кого выбрало мое сердце.

На самом деле плакала я, наверное, не из-за него, а из-за себя. Разве виноват человек в том, что не может ответить взаимностью? Невольник не богомольник, насильно мил не будешь – эти высказывания были придуманы задолго до нас, а значит, подобные проблемы были известны и тем поколениям, которые жили тогда, давным-давно. Что ж поделать?

Единственное, о чем я могла мечтать в таком случае: постараться исчезнуть с его горизонта и поменьше встречаться. К счастью, город большой, шансов много. Не зря говорится: «С глаз долой – из сердца вон». Мне и впрямь стало легче спустя пару месяцев. Но счастье длилось недолго. Теперь вот опять замаячил «ГолдСтрой».

Не в силах больше медлить, нажала на кнопку вызова. Сердце бешено билось в груди, ладони вспотели.

Может быть, не ответит?

Но в ту же секунду по ту сторону линии раздался бархатный баритон:

– Алло…

***

– Привет, Андрей, это Наташа Ведерникова из рекламного агентства. Удобно говорить? – выпалила скороговоркой.

– Наташа, привет! Как раз сам хотел тебя набрать. У нас с тобой новый проект, ты видела? – я услышала в его голосе улыбку и не смогла сдержать ответной реакции – тело в такие минуты не подчинялось разуму.

Напряжение внутри было таким жутким, что я слабо соображала, что вообще должна говорить.

– Да. Я получила описание, могу набросать черновой проект сегодня-завтра и прислать. Посмотришь, внесешь правки.

– Да, хорошо. Это будет отлично. Там обрати внимание на выделенные фрагменты, руководство очень хочет преподнести дом именно со стороны новых технологий, экологичности – всё, что сейчас в тренде.

– Да-да, я посмотрю. Ну, хорошего дня!

– И тебе. Рад был слышать!

Положив телефон на стол вниз экраном, я обхватила голову руками и медленно сделала вдох и выдох. Всё хорошо. Ты молодец, Наташа, со всем справилась. Ну, что поделать, это работа, нужно относиться к нему как к простому клиенту – клиентов не выбирают.

И угораздило же меня так вляпаться…

Я шла домой, стараясь обходить грязь и слякоть, смотрела на горящие фонари и шагающих мимо прохожих… Я бы могла никогда его не узнать. Когда-то это казалось мне сущим кошмаром – не встретиться с ним в этом городе, а теперь я думаю, что кошмар как раз в том, что мы познакомились, и я никак не могу от него «отлипнуть», даже зная, что неинтересна. При всей моей маске спокойствия и даже некой холодности, внутри при каждой встрече, каждом разговоре, да даже при мысли о нем происходит настоящее землетрясение. И как ужасно знать, что человек не испытывает к тебе ничего подобного.

Мне не помог ни психолог (может быть, я мало к нему ходила?), ни самоубеждение, ни ритуалы отпускания вроде тех, где нужно написать прощальное письмо любимому человеку и сжечь или разорвать в клочья и выбросить с балкона бумажку с его именем. Всё тщетно. На сутки или двое мне казалось, что я успокоилась, что я справилась и могу снова жить без него. Но одна только встреча, одна его запись в социальных сетях, которая вдруг случайно выскакивала в ленте – и всё по новой. Запускался процесс фантазий, я всё искала иносказания в текстах… Не стоит говорить, я и сама понимала, что эта любовь нездоровая. Разве будет адекватный и любящий себя человек продолжать так долго любить того, кто не отвечает ему взаимностью, кто явно дает понять: ты не нужна (разве что в качестве профессионала – об этих качествах Андрей мне напоминал после каждого успешно выполненного совместного проекта).

Когда я увидела его в кафе с девушкой, сперва думала, что всё кончено и мое сердце просто не выдержит. Потом обрадовалась: наконец-то всё кончено! Теперь я смирюсь и буду жить замечательно – без него.

Но не тут-то было. Нет-нет, да и случались новые срывы. Хотя, стоит признаться, в эти полгода, когда я видела его лишь однажды, и то мимолетом, мне стало гораздо легче, и, пожалуй, рано или поздно я бы точно смирилась.

Может быть, я смогу поручить проект кому-то еще? Но как объяснить, почему не хочу с ним работать? Притворяться больной безуспешно – можно ведь работать из дома, дистанционно. Врать, что не складываются отношения с представителем фирмы? Такое я вряд ли себе позволю – донесут. Сказать, что проекты одной и той же компании мне наскучили? Смешно. «ГолдСтрой» отлично платит за заказы.

Оставалось одно: браться за работу, засучив рукава.

Добравшись до дома, я принялась за готовку. Этот процесс меня всегда успокаивал.

Стоит признаться, я не любила работу на кухне до тех пор, пока не стала жить одна. А иметь свой собственный угол давно было моей заветной мечтой. Еще с десятого класса я говорила себе, что уеду учиться в столицу, и у меня начнется совсем другая, новая жизнь. Но уехать не получилось. Я не прошла по баллам в тот вуз, куда метила, но зато поступила в другой, на факультет связей с общественностью – это тоже казалось мне неплохим вариантом. Мама не хотела отпускать свою несовершеннолетнюю на тот момент дочь: в школу я пошла с шести лет и потому закончила ее в семнадцать. А папа поддержал маму, и его «нет» было гораздо тверже и страшнее.

Я не люблю вспоминать о своем детстве, школе и времени, проведенном в родительском доме. У меня очень жесткий отец и мама, которая во всем его слушалась, даже если порой это шло в ущерб интересам детей. Нет, она, конечно, часто прикрывала нас от его ярости, но я всегда возмущалась ей прямо в лицо, когда отец скрывался из виду:

– Как ты терпишь его, скажи, как? И, главное, зачем? Ведь вы можете развестись, мы можем уехать и жить втроем, спокойно. Ты даже можешь выйти еще раз замуж!

Я готова была терпеть и другого мужчину дома, представляя его себе, если честно, чисто теоретически. Но это всё-таки лучше, чем отец, который орет, унижает и бьет. За то, что не сделала вовремя уроки или принесла двойку по физике, которая ни в какую не дается – но это не объяснение, у Вадима Ведерникова дети должны быть идеальны во всем! За то, что прекословлю и не помогаю матери. За то, что вернулась с прогулки на пять минут позже десяти вечера и не отвечала на звонки. Столько слез, сколько я пролила в те годы, особенно в подростковые, кажется, люди не извергают из себя за всю жизнь. Я пряталась в шкафу, надеясь, что там меня не достанут, хотела покончить с собой, но, к счастью, не решилась. Не решилась потому, что у меня была младшая сестра, которой тогда станет хуже. Во-первых, она останется совсем одна, без защиты и поддержки. Во-вторых, всё зло отца отныне будет направлено лишь не нее. И потому я сжимала зубы, кулаки и клялась, что обязательно сбегу отсюда, а однажды и отомщу. Что на старости лет он останется здесь один и будет умирать в мучительном одиночестве.

Увы, учиться в институте я осталась в родном городе. И это еще на несколько лет отодвигало день моей полной свободы.

– Что это за хрень? Кем работать потом? – рычал отец, узнав, какую специальность я выбрала.

Для него понятными были налоговая или экономическая сфера, юриспруденция – вот где, по его мнению, были деньги и уважение. Статус! Для нашей семьи это самое главное. А я просто хотела быть счастливой. Хотела заниматься тем, что мне понятно и интересно. Хотела жить своей жизнью!

И мама помогла мне добиться разрешения – лишь бы дочь была рядом.

Может быть, поэтому у меня и не было тогда парня – попробуй с таким надзором построй отношения! Пока одноклассницы ходили на дискотеки или встречались с парнями в парке, я лила слезы над ненавистным учебником физики.

С первого же курса стала подрабатывать где только могла, лишь бы скорее собрать денег и жить отдельно. Но всё было не так гладко, и мечту пришлось отложить на несколько лет. То сапоги порвутся, то сборы в вузе на какой-нибудь праздник – нужная сумма копилась чрезвычайно медленно.

Потом я устроилась в небольшую рекламную компанию, и там думать о свободе мне было некогда: заработок оказался ничтожно мал, а нагрузка и отношение к подчиненным – хуже, чем дома. Но мне нужен был опыт, и потому я привычно сжимала зубы и кулаки – и терпела. Терпела дома и на работе. Ненавидела свою жизнь, но упорно твердила себе, что это не навсегда. Будет и на моей улице праздник.

О какой любви могла идти речь, если я работала по шесть часов в день, потом учеба, а еще дома ненавистная обстановка… Я ходила несчастная, бледная, вечно зареванная – ну кто на такую посмотрит? Я и сама ни на кого не смотрела.

Продержалась полтора года, а после уволилась. До этого, конечно, устроившись в куда более крупную фирму, где работаю и сейчас. Рассылала резюме и в Москве, и в своем городе, даже в соседних регионах – мне нужно было срочно менять свою жизнь.

И наконец удача мне улыбнулась. «Обжившись» два месяца на новом рабочем месте, я сообщила родителям, что переезжаю в съемное жилье. В другом районе. Ближе к работе.

Мама, конечно, была в шоке и пыталась отговорить меня. Уговаривала и запугивала.

– Ну как ты одна будешь? Ведь ты не привыкла.

– Вот и привыкну.

– Ты же даже готовить себе не умеешь!

– Научусь. А нет – сейчас есть доставка, готовые продукты везде продаются.

– Доведешь себя до гастрита.

Чуть не ляпнула: «А вы меня до чего довели? Гастрита нет, зато нервный тик и куча сопутствующих факторов вроде нелюбви к себе, синдрома самозванца, отсутствия личной жизни…»

Но ругаться напоследок в мои планы не входило. Отец сказал словно выплюнул:

– Пусть едет. Поймет, наконец, что такое взрослая жизнь.

И это был, пожалуй, первый раз в жизни, когда я была ему благодарна. Хоть он и бросил это сквозь зубы и с такой интонацией, будто точно знал, что в этом я не преуспею и вернусь через месяц, жалостливо волоча за собой чемодан, но я была абсолютно уверена: я скорее умру, чем вернусь сюда вновь.

Надо сказать, что отношения с родителями стали лучше с тех пор, как я переехала. С сестрой мы встречались у меня или на нейтральной территории, иногда она приходила ночевать. А я навещала родителей раз в неделю и поскорее убегала к себе. Нет, с мамой у нас хватало общих тем, разве что она раздражала вопросами о личной жизни и о том, что «хватит гнаться за карьерой, пора о семье подумать, дети – вот настоящая ценность жизни». И я поспешно меняла тему или, если была не в духе, уходила, хлопая дверью. Разве имеет смысл доказывать, что семьи у меня нет не потому, что я «гонюсь за карьерой», а потому, что человека, к которому я могла бы примерить словосочетание «моя семья» мне еще не довелось встретить? А выйти замуж «ради детей» и вляпаться в такие же отношения, как у моих родителей, едва я только обрела долгожданную свободу, было для меня самым страшным кошмаром. Лучше одной.

Нет, я, конечно, ходила пару раз на свидания, но каждый раз понимала – это не то… С одним парнем даже пробовала встречаться. Два месяца – ровно на столько меня хватило. А потом, когда поняла, что внутри не то что нет трепета перед встречей, а настоящий бунт: «я не хочу!» – прекратила наше общение.

Андрей был тем, с кем я бы хотела семью, чей портрет бы поставила в рамку, если бы попросили представить свою идеальную половинку. Вот только я его выбрала, а он меня – нет. Так бывает, и нечего злиться. Боря вон тоже ходит, страдает.

Боря – мой коллега, информатик, который регулярно чинит нам компьютеры и постоянно зовет меня «на чашечку кофе или чего покрепче». Плотно сбитый, ниже меня ростом, не особенно образованный в плане высоких материй – театры, книги – это всё мимо. Но это его отнюдь не смущало. Я ему понравилась, а все мои «загоны» были «блажью, которая пройдет, стоит родить ребенка» – это его цитаты.

Ни о каком внимании в сторону Бори с моей стороны не могло быть и речи. Мне было смешно, а иногда и противно – особенно когда коллеги подтрунивали.

Я выдохнула, отмахиваясь от мыслей и отправляя кексы в духовку. Через полчаса всё будет готово. Вот бы в жизни так быстро: захотел изменений – и через полчаса всё исполнилось. И вот ты счастливая, независимая, не помнящая обид… Но над этим надо работать: долго и упорно, порой наступая на хвост своему эгоизму и гордости, пряча эмоции и улыбаясь, будто всё хорошо.

Это мне на корпоративе в честь дня рождения нашей компании Лена сказала – она недавно вышла из второго декрета:

– У тебя-то всё хорошо: живешь в свое удовольствие, сама себе хозяйка. Счастливая!

А я и не спорю. Счастливая. Пусть все так считают.

***

В течение следующей недели я составляла проект для компании «ГолдСтрой» и несколько раз консультировалась с Андреем в мессенджере – отправляла ему файлы и ждала рецензию. Порой он отвечал не сразу, отыскиваясь часам к восьми-девяти вечера, извинялся, что поздно, объясняя всё тем, что презентация нового жилого дома – лишь два процента его работы, и остальное тоже нужно успеть сделать в срок, а потом мы почти до полуночи вносили правки и обсуждали идеи по переписке. В выходные у меня был отдых от работы и общения с тем, кто снова всецело захватил мое внимание, а в понедельник днем я получила неожиданное сообщение: «Наташа, привет! Получил новые указания от начальства, что нужно добавить. Объяснять долго, давай вечером встретимся где-нибудь, я всё расскажу?»

Сердце ухнуло в груди. Это что, то самое приглашение на ужин, которое я ждала столько времени и уже потеряла надежду? Решила уточнить на всякий случай: «Где-нибудь – это где?»

Ответ пришел почти сразу: «Хорошо бы в каком-нибудь тихом месте… Даже не знаю».

Значит, он вряд ли имеет в виду кафе, – смекнула я и, разочарованно выдохнув, отстучала: «Можно у нас в конференц-зале. После шести он точно будет свободен».

«Отличная идея! Договорились))» – пришел мне ответ и я, еще раз выдохнув, принялась за другой проект, поскольку позволить себе роскошь заниматься только одним клиентом никто из нас позволить себе не мог. Порой правки могли вноситься до бесконечности, и кое-кто (в частности, Витя) очень психовал по этому поводу и мог даже высказать свое недовольство вслух, теряя клиентов. Нет, проект они, конечно, доводили до ума вместе, но после начальника отдела тот же заказчик просил: «Только не этого парня, пожалуйста». Вите уже не раз высказывались претензии от нашего руководства за его несдержанность, но ни угрозы потери премии и весомой части зарплаты, ни теоретическая вероятность увольнения за то, что портит компании репутацию, ведь «клиент всегда прав», не были весомым аргументом для того, чтобы парень замолчал и делал свое дело так, как просят заказчики. Он знал: без работы всё равно не останется. А если и так: «Пойду работать на склад, я там четыре года до этого пробыл, могу вернуться». В этом месте начальник отдела обычно обиженно поджимал губы и удалялся, признавая свое фиаско и не желая раздувать конфликт до космического масштаба.

Витя был… как бы это сказать… пофигистом. Есть работа – буду работать здесь, нет – найду что-то другое. Рады моей работе клиенты – молодцы, у них хороший вкус, а нет – дураки сами. Впрочем, у него был свой стиль и свои клиенты, которые неизменно к нему возвращались, так что пока работы на складе он мог не бояться.

Получив сообщение от Андрея, я написала маме. Мы договаривались, что я сегодня заеду, но теперь придется задержаться на работе (впрочем, задерживаться по такому поводу мне было в радость).

Мама спросила, что приготовить, и я отмахнулась: «Что-нибудь на твой вкус. Что вы будете, то я и съем». Переехав в свой собственный дом, я стала относиться к еде куда проще – в выходные обычно готовила что-нибудь эдакое, чтобы не чувствовать одиночества или избавиться от негативных эмоций – готовка меня успокаивала и возвращала жизненный тонус. Но в остальных случаях всегда шла по пути наименьшего сопротивления: закинуть в воду макароны или пельмени, в лучшем случае – сделать яичницу или омлет, а иногда в ход шла и заморозка: купил что-нибудь в магазине, сунул в микроволновку и через десять минут уже сыт и доволен. Те же «требования» были и к собственной семье, когда я забегала в гости: спасибо, что кормите и снимаете с меня на вечер этот вопрос – всё съем, что дадите.

До пяти часов время летело, а после будто застыло. Чем ближе подбирались стрелки к отметке «шесть», тем сильнее потели ладони и отчаяннее стучало сердце. Я подумала, что, если бы знала заранее о нашей встрече, надела бы что-нибудь понаряднее, а так – синие джинсы, светлый свитер, волосы заколоты с двух сторон… В общем-то, буднично, но для встречи с Андреем хотелось чего-то особенного. Впрочем, чего мне теперь выделываться? Его отношение к себе я хорошо знаю. Для него я не женщина, а функция. Так мне однажды сказала сестра, больно ранив в самое сердце. Но после я поняла, что она права, а на правду чего обижаться?

Андрей опаздывал. Такое случалось с ним часто. Скорее, по пальцам можно пересчитать те случаи, когда он являлся на встречу вовремя. Я всегда злилась, хотя, разумеется, никогда не показывала вида. Сама я была пунктуальной до невозможности: лучше приду заранее, чем заставлю человека ждать. Тем более если его рабочий день уже закончился.

Но, вполне предсказуемо, стоило его имени высветиться на экране моего мобильного, злость растворилась.

– Наташа, я подошел.

– Хорошо, сейчас встречу.

Миновав пропускной пункт офисного здания, где были и другие компании, мы поднялись на лифте на восьмой этаж и по почти пустым и уже полутемным коридорам прошли в конференц-зал.

– Проходи, располагайся.

– Спасибо, – он огляделся, снимая куртку и складывая ее на один из стульев. – Мило тут у вас.

– Да, – рассеянно пожала я плечами. – Ну, что сказал шеф?

Андрей закатил глаза, и я насторожилась.

– Всё плохо?

– Да нет. Просто мы с ним немного повздорили по другому вопросу.

– Какому? – ляпнула я, но тут же одумалась. – Впрочем, это не мое дело.

– Да тут скрывать нечего, – пожал он плечами, усаживаясь за стол через одно место от меня – то, что он сохраняет дистанцию, от меня не укрылось. – У нас расширение планируется с Нового года, добавят несколько должностей, и я хотел на одну из них. Типа начальника отдела, зарплата почти вдвое больше, функции другие – тут по заказам мотайся, а то другим давай распоряжения. В общем, неплохие перспективы. Но шеф уперся. У нас, видишь ли, политика компании такая, что все привилегии достаются тем, у кого есть семья. Не важно, с детьми или без, но женатым. И первоочередное право выбора отпуска, и в новогодние дни они не работают, и даже ипотеку погашать им помогают – они, видите ли, более благонадежные. А такие как я – ветер в поле, могут сорваться с места в любой момент, ни за кого ответственности не несут, и вкладываться в них слишком рискованно – это его слова. Ну ты скажи мне, ведь это бред чистой воды?

Он взглянул на меня своими красивищими зелеными глазами в обрамлении темных ресниц, а я опустила взгляд и промолчала.

– Понятно, – выдохнул он.

– А что мешает тебе жениться? – набравшись смелости, всё же спросила.

У него ведь, по моим сведениям, есть девушка.

– А почему я должен это делать по чьей-то указке? Когда захочу, тогда и женюсь. А может, вообще никогда не захочу.

– И почему мужчины так боятся этого слова – «брак»? – хмыкнула я.

Что-то я сегодня переволновалась, видимо – такое несу, что самой страшно.

– Просто не хочу вляпаться, – хмыкнул Андрей. – У меня уже есть пример перед глазами – мои собственные родители. И несчастный ребенок, который страдает больше, чем взрослые.

– Но невозможно проверить, сложится ли семья или нет, пока не…

– А я не хочу проверять, – довольно грубо отрезал он, четко считав окончание моей фразы.

– Ладно, дело твое, – я пожала плечами и миролюбиво улыбнулась.

Прекрасное начало, Наташа, разозлила его, а теперь предстоит работать…

– Ладно, прости, – нахмурился он, глядя в бумаги. – Давай за дело.

Сказать, что атмосфера была дружественной и комфортной, я не могла бы. Но всё же вопросы мы порешали, и я насладилась моментом, когда Андрей рисовал на бумаге свои задумки. Он засучил рукава белоснежной рубашки и увлеченно прокладывал линии и выводил неровные штрихи, пока я любовалась его руками. Мужские руки – моя слабость. Я имею в виду красивые мужские руки – как у него.

– Ну вот. Ладно, так вроде лучше. Прости, что пришлось повозиться. Мне твой проект изначальный сразу понравился, но ты же понимаешь, что решение зависит не только от меня, – заявил парень, откидывая на спинку стула и покручивая в руках карандаш.

– Конечно, понимаю, всё в порядке, это моя работа.

Ненавижу эту фразу: «Это моя работа» – с тех пор, как услышала ее однажды от Андрея вместо слов: «Мне было приятно с тобой пообщаться», но сейчас она прозвучала словно маленькая месть, хотя он, конечно же, этого не почувствовал.

– Ты сейчас куда? Может, подвезти?

Я замялась. Звучало заманчиво.

– К родителям собиралась заехать.

– Давай подброшу. Поехали.

– Я не знаю, удобно ли это… Совсем другой район, – затараторила я с сомнением.

– Всё нормально. Ты и так задержалась из-за меня.

– Из-за работы, – поправила я, и он улыбнулся в ответ, глядя мне прямо в глаза.

– Из-за работы, – повторил следом, словно подтрунивая.

Как будто он что-то понял. Хотя, конечно, несложно понять. Витя послал бы его на все четыре стороны, четко ограничив часы, за которые ему платят – и как хотите, укладывайтесь в эти рамки. А я… я просто влюбленная дурочка, которой так ловко можно манипулировать.

Машина у Андрея оказалась хорошая, внедорожник. Он открыл мне дверь, и я с трудом удержалась, чтобы опять не «поплыть».

«Думаешь, тебе одной он так открывает двери? Просто ты заслужила сегодня, Наташа, порадуйся. А завтра он уже и думать о тебе забудет».

От этих мыслей стало невесело.

Всю дорогу мы вяло перебрасывались короткими фразами, больше слушая радио, по которому звучали песни про дождь и осень, хотя вечер был сухой и теплый – сейчас бы гулять с любимым, а не к родителям ехать.

Я как в воду смотрела: дома меня опять ждал «теплый прием». Быстро стерев с моего лица блаженную улыбку, мама завела любимую тему: «Увижу ли я когда-нибудь внуков?»

Сестра моментально сбежала в свою комнату, чтобы не слышать этого, а мне пришлось отдуваться самой. Но, поскольку я была не в настроении, ответила резко, за что тут же схлопотала от отца. Бить он меня, конечно, уже не смел (пусть бы только попробовал!), но за резким обидным словом в карман никогда не лез:

– А ну заткнись! Ты как с матерью разговариваешь? Забыла, кто тебя вырастил и сопли твои подтирал? Сама никто и ничто, а язык распускает!

– Никто и ничто? Да у меня самые крутые заказчики в городе! – не сдержалась я.

– И что? И что? – взвился отец пуще прежнего. – Заказчики у нее! А случись какая неприятность, сразу к родителям прибежишь: папа спаси, мама спаси. Чего ты добилась? Даже мужика себе нормального найти не можешь! Отец у тебя не такой, плохой, так где твой «такой»? Что-то никакого нет пока! Так и будешь одна со своим идиотским характером жить!

Я уже не могла сдержать слезы. Почему? За что он со мной так?

– Я сыта, спасибо, – буркнула, отодвигая тарелку и решительно вставая.

– Наташа, ну ты же не съела ничего, – мама бросилась за мной в коридор, сопровождаемая отцовским: «Пусть валит. Пусть вообще не приходит, тварь неблагодарная!»

– Всё хорошо, мама, – я обняла ее, стараясь изо всех сил не плакать.

Сейчас, сейчас, пару минут еще продержусь.

Сестра вышла в коридор, незаметно покрутила пальцем у виска, кивая в сторону кухни, и шепнула мне, обнимая:

– Не обращай внимания. Ты же знаешь, он больной.

Я и сама себе много раз говорила: «Не обращай внимания». Но сказать – это одно, а поверить и применить – совсем другое. Уже в лифте слезы настигли и лились, лились. Я не стала ждать троллейбус, пошла пешком, отворачиваясь от прохожих, что в поздний час выгуливали собак. Может быть, в сумраке они бы и не разглядели моего лица, но почему-то мне было стыдно.

Да, на работе я считала себя крутой, большим профессионалом, могла найти подход к разным людям, а дома… В родительском доме я словно вновь превращалась в безвольную и никчемную маленькую девочку, которая никогда ничего не сможет добиться. Может быть, эти страхи и мешали мне до сих пор поверить в свою мечту и уехать в Москву, как хотелось?

Уже на подходе к дому слезы прошли, и я зашла в магазин, чтобы купить себе йогурт, кефир и шоколадку – надо же чем-то поужинать, я и впрямь почти ничего не съела за общим столом.

Радость от встречи с Андреем испарилась бесследно. Теперь внутри была только боль и то чувство, когда надеяться не на что – как была никчемной, неинтересной мужчинам, забитой и даже убогой – так и останусь ею. Разве равнодушие Андрея не подтверждение этому? Самое что ни на есть.

***

Утром стало полегче. Только голова побаливала после вчерашней тихой истерики, да настроение было слегка подавленным. Но есть одно верное средство, которое всегда меня выручало – работа. Небольшая поправка: любимая работа. Я счастлива, что в этой сфере своей жизни я смогла воплотить все три составляющие: «хочу», «могу» и «получается». Это очень важно, когда ты с радостью идешь на работу – не как на каторгу, и ждешь, когда же приступишь к воплощению нового проекта; когда у тебя есть условия для реализации возможностей: адекватное руководство, достойная зарплата, понимающий коллектив; и когда есть отдача: клиенты довольны, цель достигнута, опыт и чувство удовлетворения собой постепенно растут, а не пропадают. У меня всё это было, и я вполне отдавала себе отчет, что далеко не все так же счастливы в своей профессии. Это как с любимым мужчиной – кому-то везет его встретить со школьной скамьи, кому-то суждено в тридцать, когда начинает уже грызть отчаяние, а кто-то так и остается «не у дел». Почему? Непонятно. Я полагаю, что дело всё же в удаче. В благосклонности судьбы, если хотите. Да, кто-то скажет: я перечитал – или, чаще, перечиталА – десяток книжек по психологии, знаю, как вести себя с сильным полом, как подавать себя, и вот после этого, вооружившись знаниями до зубов, встретила наконец Того Самого. А может быть, просто пришло ваше время, и книжки здесь ни при чем? Кто докажет?

Я тоже читала подобную литературу. Мне, например, она ни капли не помогла. И не говорите, что я теоретик и не применяла на практике полученные знания. Я ходила на свидания и вела себя «как истинная леди», а с Андреем и вовсе чередовала метод «холод-жара» – это когда ты то ледяная царевна (пусть задумается, что он сделал не так и куда я сегодня спешу), а то вдруг заботливая и ласковая. Да, он задумывался, озадачивался, даже однажды спросил, всё ли у меня в порядке, и, получив дежурный ответ, успокоился. В любом случае, он не принял это на свой счет, поскольку в его мире наши две жизни шли параллельно, и в своей он меня ничем не задел и не ранил. Ну, сказала же, всё в порядке, значит, так и есть. А виноват он был в том, что не оправдывал моих иллюзий. Я злилась внутри себя, а что толку? Короче, умные книжки мне не помогли, и я продолжала жить по наитию.

Ничуть не считав мое утреннее настроение, через десять минут после начала рабочего дня к моему столу подкатил Борис. Оперся локтем на перегородку, разделяющую мой стол с другим коллегой, и так, в позе ленивого кота, уставился на меня:

– Как жизнь, Ведерникова? Всё работает?

– Летает, – саркастически ответила я, на секунду переводя на него взгляд.

Это было ошибкой: Боря самозабвенно решил, что это призыв к действию, и тут же переместился ближе – сел на край моего стола.

– Э, э, – возмутилась я тут же, отмахиваясь от него руками точно так же, как в детстве гоняла бабушкиных кур. – Тут люди работают вообще-то!

– Какие мы нежные, – скривился он, но всё же привстал.

– Ты с правилами хорошего тона знаком вообще?

– А ты сегодня не в духе, – заметил он наконец.

– Да, нужно срочно переделать проект, а ты меня отвлекаешь.

– Так бы сразу и сказала, откуда я знал, – обиженно оттопырил он нижнюю губу.

Вот они – современные принцы! И такого зятя хотела бы мама? Я в мужья – точно нет! Хотя маме уже, пожалуй, всё равно, лишь бы внуки были скорее. А как можно быть с нелюбимым? Бр-р-р!

Я даже помотала головой, представив себе такую картину. Нет, ни за что в жизни, даже если других мужиков не останется во всей Вселенной!

Сегодня у нас с Андреем был «перерыв»: я занималась правками, он – какой-то другой работой. На следующий день я отправила ему новый проект на утверждение, но ответа так и не получила, а следом и вовсе шли выходные.

Чтобы немного переключиться, пошла на шопинг. Много денег в свободном обращении у меня не было, но одну блузку или юбку я могла бы себе позволить. Душа хотела чего-то такого… необычного. За компанию взяла сестру. У Тани отличный вкус, и, несмотря на разницу в четыре года, порой мне кажется, что сестра мудрее и опытнее. У нее уже были отношения, которые она тщательно скрывала от родителей.

– Маме бы сказала, но отец… Скажу, когда получу предложение.

Если нужно было прикрыть сестру, я всегда говорила, что она у меня, а к телефону подойти никак не может, потому что находится в ванной. Впрочем, мы всегда были девочками домашними, особых косяков за нами не водилось, и мама охотно верила. А папе и вовсе было плевать, главное, чтобы его не втягивали и никаких проблем не было. А то, что проблемы находил себе он сам – это уже другая история. В родном дворе мне было стыдно появляться. Он переругался со всеми соседями, судился с управляющей компанией за плохой ремонт (хотя ремонт и впрямь провели ужасный – денег потратили кучу, а видимый результат почти нулевой). То ему чья-то машина не угодила – припарковали не там. То мусор раскидали на дороге. То изрисовали стены в подъезде. То просто нагрубили. В общем, поводов было достаточно. Это было даже смешно, когда мы вышли однажды из дома всей семьей – это было еще во времена моей жизни в родительском доме – и мама говорит:

– Какая сегодня погода чудесная! Ой, кто это посадил такие прекрасные цветы на газоне?

А отец ей тут же парировал:

– Дрянь всякую тут высаживают, потом не выведешь! Фу, печёт, когда хоть уже дожди? Вон, глянь, опять мусор не вывезли. И за что только платим?!

Как говорится, кто что видит. Так что я ничуть не удивилась решению Тани не знакомить своего молодого человека с родителями как можно дольше. А то ведь, глядя на такую родню, сбежит – только пятки будут сверкать.

Я с ее парнем была знакома, и мне он показался вполне симпатичным и положительным. Хорошо, что у нас с Таней разные вкусы, но чисто по-человечески я одобрила. И к ней он вроде бы чутко относится – на контрасте с нашим отцом это особенно ценное качество.

В понедельник Андрей всё так же не вышел на связь и, поскольку медлить было некогда – я не могла взять еще один проект, чтобы не подвести человека, – к вечеру написала ему сама: «Привет! Ну что там по правкам? Нужно еще что-то менять?»

Он ответил через пару часов, как обычно, уже в нерабочее время.

«Надо одну деталь подправить и всё. Я чуть позже пришлю голосовое, всё расскажу».

Прислал уже после десяти. Извинился, сказал, только вышел с работы, и голос звучал и вправду уставшим. Я ощутила такую боль за него… Интересно, его хоть девушка или мама – кто-нибудь сейчас вкусно накормит? Как жаль, что я совсем ничего не знаю о его жизни.

Поправка была небольшой, и на следующий день я сделала всё, как требовалось, всего за двадцать минут. Сразу же отправила и, пока ждала ответа, улучила минутку для того, чтобы сделать задание по английскому языку. Чтобы не закисать в рутине «работа-дом», решила себя развивать, и уже второй год стабильно несколько раз в неделю занимаюсь самообразованием.

Устав, полистала ленту в социальных сетях. У меня было в работе еще два проекта, но один – в финальной стадии, а за второй я пока не бралась, поскольку требовались силы и энергия, время еще позволяло тянуть, а особого интереса к задаче у меня не было. Бывает такое: за что-то берешься с азартом и делаешь за три дня, а другое кажется жуткой рутиной, и приходится превозмогать себя, чтобы просто начать, ну и не бросить на полпути – всё равно доделывать нужно. Практики передавать проекты друг другу у нас не было. Во-первых, распределяло задачи начальство, во-вторых, у многих были свои клиенты, с которыми вы уже сработались и понимаете, что требуется, без лишних объяснений. Разве что в случае ухода коллеги на больничный с невозможностью работать даже из дома, что случалось крайне редко, проект перебрасывали, но работать с идеями другого крайне сложно – у всех ведь свои взгляды и понимание того, как «красиво».

Ответ от Андрея пришел, когда я обедала. В кафе на первом этаже увидела столик, занятый коллегами, хотела пристроиться за другим, свободным, но сразу несколько человек активно замахали руками, мол, присоединяйся. Честно говоря, мне больше нравится тишина и спокойствие, и в хорошую погоду, особенно летом, я часто ухожу гулять в перерыв, быстренько перехватив что-нибудь на рабочем месте. Но теперь теплый сезон остался позади, заканчивался октябрь, весь день было серо, тоскливо, вот-вот мог пойти дождь, и прогулка в такую погоду соблазнила бы лишь городского сумасшедшего.

Заплатив за свой скромный обед – салат и компот – большего мне и не надо, – я присоединилась к ребятам. Обсуждали клиентов, у кого как прошли выходные, говорили о проделках детей в школе… Я слушала, улыбалась, смеялась, когда этого требовали правила приличия, но, в основном, помалкивала. Да и что интересного я могу противопоставить? Детей у меня нет, животных тоже, клиенты все адекватные, а жаловаться на сложности – не мой стиль, и уж точно не на работе, лучше сестре на кухне, просто чтоб отпустило, а выходные я провела в пижаме и с книжкой. Еще посмотрела пару серий турецкой мыльной оперы. Всё. Есть чем похвастаться, правда?

Не то чтобы я неинтересная личность: учу иностранный язык, умею играть на пианино, немного рисую, катаюсь на коньках, неплохо играю в настольный теннис. Но кому это интересно? Вот как скажу сейчас: «А кто ваш любимый фигурист?» – представляю, как на меня посмотрят. Аж смешно стало. Не в этом месте, Наташа. Лучше помалкивай и улыбайся.

Тут пришло сообщение от Андрея и я, вчитавшись в текст, даже не сразу поняла его смысл. Извинилась и вышла из-за стола, тем более что обедать уже закончила.

Пока ждала лифт, перечитала еще раз. И еще. Всё ждала, что он сейчас удалит или отредактирует. Решит, что погорячился. Или вообще адресата перепутал. Но и поднявшись в наш опен спейс отметила, что сообщение осталось неизменным.

«Всё одобрили, всё отлично. Спасибо!!! В этот раз пришлось повозиться, прости :( И вообще, я мало тебе помогал, очень много всего навалилось. Предлагаю отметить успех чашкой кофе или чего покрепче :)»

Что???

Хоть я уже и прочитала сообщение, решила сразу не отвечать. Вдруг он всё же исправит свою оплошность. Никак мой мозг не воспринимал, что это может быть правдой. Столько времени знакомы, столько совместных проектов за плечами, столько надежд, что это случится – и вот, когда я совсем уже примирилась с мыслью о том, что даже мечта о свидании недостижима, не говоря уж о чем-то большем… Конечно, это нельзя назвать свиданием, но… Он позвал меня на кофе! Или чего покрепче… Ага, размечтался!

Ответила через час: «Ура! Ну… давай».

Ничего лучше не придумала.

А он не заставил себя ждать: «Сегодня вечером ты свободна?»

Упс! А вот это плохо. Вечером у меня занятие по английскому. Я, конечно, могу его отменить, сославшись на плохое самочувствие или завал на работе, но оно и так раз в неделю и… Всё ли на свете для меня заменяет встреча с Андреем? Решила поупрямиться.

«Сегодня не получится, к сожалению: (»

«Завтра?»

Надо же, он сегодня прямо привязанный к телефону. Для него так важен мой ответ? Что за муха его укусила?

«Да, можно завтра :)»

«Договорились».

И всё. Ни смайлов, ни уговора о времени. Странный.

И всё же утром я проснулась в приподнятом настроении, надела бардовое платье – оно было мне очень к лицу, – чуть подкрутила кончики волос и накрасилась ярче обычного. Пусть теперь только попробует забыть о нашей договоренности!

Но Андрей не забыл. Написал около трех часов, когда я, если честно, была уже как на иголках.

«Наташа, привет! Сегодня всё в силе?»

«Привет. Да», – ответила просто.

«Ты в 18 заканчиваешь?»

«Да».

«Я заеду. Напишу».

Стоит ли говорить о том, что оставшееся время до нашей встречи «не совсем по работе» – давайте будем звать это так, – я сидела как на иголках, стараясь к тому же не выдать свою нервозность. Но думать о чем-то кроме этого было практически невозможно. И, сдавшись, я опять отложила проект, который никак мне не давался, и стала листать ленту в социальной сети, чтобы просто скоротать время и немного отвлечься. Хорошо, что у нас нету слежки и камер, можно даже уйти с работы посреди дня «по делам» – главное, оставаться на связи на всякий случай. Были те, кто подобным доверием злоупотреблял, но порой и впрямь приходилось отлучаться на встречу с заказчиком, если он был важный и «невыездной» – тяжелый на подъем, или, например, когда требовалось посетить объект, чтобы лучше понимать, с чем работаешь.

Наконец коллеги вокруг начали суетиться, что означало: время близится к шести. Я еще немного понервничала, наблюдая, как сюсюкают «зайчики» за соседним столом – Вика и Вадим всё никак не могли собраться, строя планы, куда пойдут сейчас, но наконец всё же избавили меня от своих романтических сцен с зашкаливающей ми-ми-мишностью. Да, я люблю романтику, но не когда это детский розовый сироп с протухшей ванилью, простите.

Офис стремительно пустел, стрелки часов на пятнадцать минут стали ближе к семи, а я всё ждала. Может, зря? Андрей был в своем репертуаре – снова опаздывал. И когда я уже всерьез подумывала о том, что оставаться здесь – значит, просто не уважать себя, он наконец написал: «Я внизу».

Специально не стала спешить. Сходила в уборную, вернувшись, поправила макияж, надела пальто и трижды перевязала шарф, пока не осталась довольна результатом. Он не звонил – видел, что сообщение прочитано, и проявлял чудеса толерантности. Что ж, любишь испытывать мое терпение, попробуй ощутить то же самое.

Он действительно был внизу – не просто сидел в машине, а дожидался меня в холле у проходной. Без шапки, с идеальной прической, с темными коротко стриженными волосами, в элегантном пальто, брюках и черных ботинках. Боже мой, сама себе сейчас позавидовала. Даже стыдно немного стало за то, что заставила так долго ждать самого принца Уэльского.

При виде меня он радостно улыбнулся – прямо как в моих мечтах, где мы были парой.

– Привет, – произнес первым.

– Привет, – ответила я и зачем-то стала оправдываться, видимо, от смущения: – А я доделывала один проект. Всё, как всегда, очень срочно…

– Всё хорошо, у вас тут тепло и уютно, – засмеялся он, галантно распахивая передо мной дверь.

Я вышла и тут же поежилась, что не скрылось от взгляда Андрея.

– Нам недалеко.

Почти тут же пиликнула сигнализация одного из авто, и я с удовольствием нырнула в просторный салон на переднее сиденье.

– Есть предпочтения? – поинтересовался парень, вставляя ключ в замок зажигания. – Куда поедем?

– Всё равно, – пожала плечами.

– Ты голодная?

– Немного.

Я отвечала на его вопросы, а сама постоянно ловила себя на мысли, что всё происходит точь-в-точь как в моих фантазиях – так разве бывает? Он забирает меня с работы, спрашивает, голодная ли я и как прошел день, мы едем вместе ужинать…

Стоп! А девушка? У него же всё ещё есть отношения? Или уже нет? Хотя это просто рабочий ужин… Но я бы не очень хотела, чтобы мой мужчина ездил с другими девушками ужинать в кафе.

Эта ложка дегтя отравляла мне всё пребывание в этом сюжете из моих сновидений. Женская солидарность оказалась сильнее. Но спросить напрямую я не могла, иначе пришлось бы объяснять, откуда я знаю про девушку и как меня это касается. А если в шутку… Всё равно неудобно, как будто не в свое дело лезу. Ладно, буду вести себя подобающе, ничего лишнего. Хотя обольщение никогда не было моим сильным навыком. Я и просто флиртовать не умею. Так, разве только немного, и то как-то кривенько.

Сперва, если честно, всё было натянуто. Мы выбрали столик, сделали заказ, а о чем говорить? Оба видели замешательство друг друга и ощущали свою нервозность. Пытались говорить о работе… Но что о ней говорить? Андрей рассказывал курьезы про своих коллег, потом зашла тема увлечений, и когда мы нащупали общую почву в фильмах стало полегче. Потом принесли еду, и разговор вновь зашел в тупик.

Да уж, в моих мечтах беседа лилась как по маслу, как будто мы только и ждали этого дня – две родственные души, которые наконец встретились. Но в реальности оказалось, что ничего подобного, и это труд, чтобы было легко и весело.

Закончив с основным блюдом и обсуждая смешные моменты из детства и школу, которую оба мы, как выяснилось, недолюбливали, заказали еще и десерты. И вот, когда очередной виток беседы закончился и наступила пауза, Андрей сказал:

– Я очень тебе благодарен, что ты всегда так меня выручаешь с проектами. С тобой всегда всё быстро, четко, отлаженно и креативно.

– Спасибо. Мне тоже приятно с тобой работать, – смутилась я.

– Знаешь, ты меня можешь выручить еще в одном деле…

– Да? – растерянно отозвалась я.

Ах, вот оно что! Вот ради чего всё затевалось? А я-то, дура, уши развесила. На машине забрал, привез, накормил… Ну конечно, исключительно по доброте душевной и внезапно вспыхнувшей в нем симпатии!

Стараясь не выдать своего разочарования и сдержать обидные слезы, растянула губы в улыбке, поторапливая:

– Я слушаю. Если это в моих силах, попробую помочь.

– Понимаешь, – он замялся и отвел глаза, уставившись на свои переплетенные руки, что лежали сейчас на столе. – У нас на работе особые правила. Немного неравное отношение к сотрудникам. Я тебе говорил, что у меня были планы на повышение, но из-за того, что я до сих пор холост, шеф не хочет давать эту должность.

Я кивнула. Да, это я помнила.

– В общем, я сперва пришел к мысли, что мне не видать этого места, даже уволиться думал из-за дискриминации, но друг предложил мне одну идею: фиктивный брак. Ну, как бы для всех он настоящий, со штампом, но, по сути…

Я оторопело смотрела на него, не понимая до конца сути. Он решил посоветоваться? Излить передо мной душу? Нет, он, конечно, не первый человек, который проникается ко мне доверием, и я не раз шутила, что, если уволят, смогу быть психологом, но… блин, может, он у меня еще и семейные консультации будет брать? Что за дерьмо?

– В общем, ты хороший товарищ, надежный человек, и я подумал… только не злись сейчас, – он поднял глаза и выдал: – Может быть, ты мне сможешь с этим помочь?

– С чем?

– С фиктивным браком.

– В смысле? Найти кого-то?

Он вздохнул, усмехнулся и снова посмотрел на меня.

– Нет, я прошу, чтобы ты сыграла роль моей жены.

***

Что? Я сейчас не ослышалась? Я ехала на ужин с мужчиной моей мечты, а в итоге получила еще и предложение руки и сердца? На первом же свидании? Да это просто крышесносный сюжет! Мне было смешно и удивительно одновременно. Я представить себе не могла, как реагировать. Это что, розыгрыш?

А Андрей ждал ответа. И смотрел на меня.

– Я понимаю, это звучит немного дико… Мы можем всё обсудить, только не отказывайся сразу, пожалуйста.

– Почему я? – единственный вопрос, который я смогла озвучить сейчас.

Он ответил не сразу. Я видела, что ему этот разговор дается непросто, но он хотя бы был к нему готов, а меня вся эта ситуация застала врасплох, и я не знала, как реагировать. Может быть, это шутка? Он надо мной насмехается? Может, кто-то снимает это и выложит потом в Интернет? Или он проверяет мою реакцию? Но зачем? Я всё пыталась найти подвох. И единственное, что могло помочь сейчас – попытаться понять ситуацию с его точки зрения: зачем ему это нужно?

– Я уже сказал, ты надежный человек. К тому же, думаю, не питаешь никаких иллюзий. Мы уже сделали вместе не один проект, думаю, и это тоже можно считать за проект.

Про иллюзии – это он зря. И пока я переваривала эти три фразы, он продолжал вещать, расписывая перспективы – как он это видит. До меня информация долетала урывками, осознать и понять было некогда: слишком сильным был шок. Я словно была в броне, под куполом, под который сложно пробиться.

«Я смогу получить эту должность и погасить ипотеку…»

«Ничего особенного не требуется. Мы оформим брак и будем делать вид, что мы пара…»

«Это где-то на год-полтора…»

«Ты сможешь переехать ко мне, у меня двухкомнатная квартира, у тебя будет своя комната, не надо платить за коммуналку и съемное жилье…»

«Я буду платить тебе ежемесячно, сможем договориться…»

А у меня в голове параллельно его фразам роились собственные мысли. «Оформить брак» – это даже звучит отвратительно. Будет платить мне? Как мило! Переехать… Надо же, стать настолько близко к нему я и не мечтала.

Во мне боролись два чувства: то самое брезгливое «отвратительно» и жуткий адреналин от того, что, пусть и таким образом, а всё же моя мечта исполнится.

– Подожди, Андрей, – перебила его наконец, совладав с собой. – Я не понимаю, почему ты не можешь жениться на самом деле? Ну, в смысле, у тебя же наверняка есть девушка…

– Нет, – просто ответил он.

– Нет? – искренне удивилась я.

– Мы расстались не так давно, и это было болезненно, я не хотел бы это обсуждать.

– Ты хочешь ей отомстить в том числе? – догадалась я.

– Нет, – ответил он, не задумываясь. – Это не имеет для меня никакого значения. Я тебе прямо и искренне озвучил свою цель.

– Это очень амбициозно, конечно… – начала я и замялась. – И цинично, ты не думал об этом?

Он вздохнул.

– У меня нет выбора. Такие условия они ставят. И выполнить я их могу только так.

– У тебя есть другие кандидатуры, к кому ты можешь обратиться?

– Я не думал об этом. Сразу вспомнил о тебе. Прости, если обидел.

Воцарилась тишина. Пронзительная, оглушительная. Только музыка в кафе звучала фоном. Где-то за соседними столиками шла в это время другая жизнь, а здесь словно всё вымерло, выжгло.

– Я не знаю, что тебе сказать, – ответила честно.

– Я не настаиваю на ответе прямо сейчас. Ты можешь подумать, – и, помедлив, всё же ограничил рамки: – Несколько дней.

– Хорошо, я подумаю.

Доедать десерт расхотелось. Аппетита не было, и я сказала, что мне пора.

– Я подвезу, – тут же вызвался он, но я сделала жест рукой, останавливая.

– Спасибо, я лучше сама. Правда, мне надо подумать, я сейчас должна как-то переварить услышанное, ладно?

Я пыталась быть вежливой, но было непросто. Вместо идеального свидания и настоящих отношений мне предлагают фейк. И что же мне делать? Конечно, как уважающая себя девушка я должна всё пресечь, отвергнуть и больше вообще с ним не видеться, поскольку «как он посмел?».

Но была и другая часть меня – та часть, что присуща многим романтичным натурам. И она говорила, что это мой шанс. Что, может быть, так, став ему ближе, я смогу сперва подружиться, показать себя с лучшей, женственно�