Московский Целитель. Я пришел править

Глава 1

Все началось банально.

Ночь, улица, фонарь, аптека…

А нет, это же из другой оперы… Что, впрочем, банальности ситуации ничуть не отменяет. Иду я, значит, в светлый летний вечер по улице нашего дачного поселка и вдруг наблюдаю картину маслом. Три молодчика окружили деда преклонных лет и что-то азартно ему объясняют. Причем с таким пылом, что дураку даже понятно станет – сейчас его бить будут. Возможно, что даже ногами. Но обязательно больно, других вариантов не предвидится…

Короче, неприятная картина. Страсть не люблю, когда обижают слабых. Особенно тех, кто уже в преклонных годах. Вот такие вот благородные принципы во мне мама с папой воспитали, спасибо им за это большое. По уму бы, наверное, стоило просто мимо пройти – дескать, не обращайте внимания, я вообще с рождения слепоглухонемой, ничего не вижу, ничего не знаю. Выяснение отношений с численно превосходящим противником, как правило, ничем хорошим закончиться не может. Это не я придумал, это жизнь и статистика телесных повреждений любого ОВД подтвердит. Однако ж нет, стыдно стало, мимо проскользнуть не получится.

Дед, кстати, показался мне знакомым. Я уже его видел. Не помню, где именно, но видел. А так-то боевой старик. На вид лет шестьдесят, а не боится ни капельки. Стоит с прямой спиной и даже намека на беспокойство не демонстрирует. Чувствуется, что человек себе цену знает.

Впрочем, об этом можно было и так догадаться. Вроде как и дачи вокруг, пускай с добротными кирпичными домами, но все равно дачи, а старик одет с иголочки, как будто на светский раут собрался. Стильные зауженные джинсы, лакированные ботинки и белоснежное поло с вышитым крокодильчиком. К тому же еще и на трость, по виду вроде как недешевую, опирается с истинно дворянским достоинством. По виду и дерево дорогое, и качество изготовления не из последних. Я подобных аксессуаров практически никогда не видел вживую, а для старика, похоже, это вполне привычный атрибут.

– Короче, папаша, больше тебя никто предупреждать не будет! – донесся до меня слегка визгливый голос одного из молодчиков. – Если ты не хочешь договариваться, то можно решить вопрос по-другому. Но это будет больно! Очень больно!

– Не надо меня пугать, юноша, – голос старика оказался вполне себе бодрым и ничуть не испуганным. – Меня пугать уже поздно.

– У каждого человека найдется то, что ему дорого, – фраза буквально сочилась пафосом.

Юноша явно кино про бандитов пересмотрел. Судя по всему, он в этой компании считался главным. Длинные волосы, массивная печатка на руке… Прям мафиози из итальянских сериалов.

Его приятели наглядно иллюстрировали поговорку «Двое из ларца, одинаковых с лица». Короткий ежик, накачанные плечи и черные футболки с обрезанными рукавами. Их специально придумали, чтобы мальчики могли на улице девочкам бицуху без проблем демонстрировать. Жаль, я лиц этих амбалов сейчас не вижу. Почему-то уверен, что они синхронно либо жвачку жуют, либо зубочистки обгладывают.

– Сейчас, видимо, я должен заплакать от страха и упасть на колени? – рассмеялся старик. – Мальчик, езжай домой и передай, что мне не о чем с вами разговаривать.

– Я тебе сейчас покажу «мальчик», – вскинулся патлатый, и в этот момент я решил, что надо вмешаться.

– А ну отстаньте от старика! – крикнул я, ускоряя шаг и делая зарубку в памяти, что надо завтра же высказать свое недовольство председателю местной администрации. Как он соловьем заливался при обсуждении покупки. «Тихое место, все свои. Жители даже сбросились на забор вокруг участков и металлические ворота, а заодно и будку для охранника».

– Отвали! – Патлатый удостоил меня всего лишь мимолетным взглядом и кивнул одному из своих подручных. – Разберись!

Бритый крепыш двинулся в мою сторону, демонстративно взмахнув разложившейся в воздухе телескопической дубинкой. Да уж, ребята явно настроены серьезно и не планируют стесняться в средствах. Ну что ж, подыграем…

Я немедленно изобразил испуг на лице, а затем сделал шаг назад, оглядываясь. Раньше родители мне ничего о дуболомах с дубинками, гуляющих по территории СНТ, не рассказывали… Ладно, плакать о суровой действительности будем позже. Я уже влез в чужие проблемы. Теперь надо из них выбираться. Оглянулся еще раз и подобрал с земли невесть откуда взявшийся обломок кирпича.

Дядя Лева, маленький сухонький старичок-еврей, когда-то учивший меня и таких же оболтусов основам армейского рукопашного боя, всегда любил повторять, что лучший удар – это удар, нанесенный палкой или кирпичом, но кирпичом больнее и чревато последствиями, поэтому лучше палкой. Палки я не видел, поэтому придется следить, чтобы не ушатать кого-нибудь случайно.

Здоровяк тем временем пару раз махнул дубинкой, а затем усмехнулся, глядя на обломок кирпича в моей руке.

– Мужик, брось каку, и тогда, может быть, я тебе плечо ломать не буду! – процедил он, явно рисуясь своим грозным видом. Ага, щаз! Уже бегу, волосы назад!

Мы сделали шаг навстречу друг другу, и я понял, что здоровяк не так прост, как кажется. Он внимательно следил за мной, не пропуская ни одного, даже самого маленького движения. Впрочем, времени возиться с ним у меня тоже не было. Его приятели уже подступали к старику, демонстрируя настойчивое желание существенно сократить срок его пребывания в этом мире.

Я поднял руку с кирпичом вверх точно так же, как сделало бы подавляющее большинство людей на моем месте, увидел, что здоровяк напрягся, готовясь уклониться от удара, а затем со всей силы швырнул кирпич ему в ногу.

Фишка в том, что попасть в данном случае не главное. Кирпич если не пугает, то как минимум заставляет опасаться. Даже если камень пролетит мимо ноги, он дает мгновения для начала внезапной атаки. А уж если еще и попал…

Я попал, поэтому мне не составило труда вырубить здоровяка отработанной до автоматизма связкой. Впрочем, от контрольного удара в затылок я тоже не стал отказываться. Здоровый лось, незачем такого за спиной просто так оставлять.

– Эй, гля, он Сивого завалил, – услышал я голос приятеля поверженного мной здоровяка, но это восклицание так и повисло в воздухе. Его волосатый приятель уже лежал на земле и даже не подавал признаков жизни.

– Я еще раз предлагаю нам разойтись, – вкрадчиво произнес старик с самым серьезным выражением на лице. Как будто это не он только что вырубил второго парня всего одним точным ударом в висок. Правда, бил старик не кулаком, а набалдашником своей трости, но это уже нюансы. Главное – результат. Меньше минуты прошло, а диспозиция поменялась коренным образом.

– Я… Вы… – проблеял оставшийся на ногах парень, с испугом смотревший то на меня, то на старика.

– Я думаю, что на этом можно считать инцидент исчерпанным, – усмехнулся старик и обратился уже ко мне: – Геннадий, пойдемте! Думаю, что молодые люди найдут выход самостоятельно.

Вообще-то я собирался дойти до охраны и устроить там небольшие разборки по поводу неизвестных маргиналов на территории дачного товарищества, но передумал. Боль в груди появилась, как всегда, внезапно и сейчас расползалась по телу привычно неприятными ощущениями. Как будто жжет изнутри. Я прекрасно знал это состояние и мог легко рассказать, что будет дальше. Сначала просто жжение, потом станет трудно дышать, а дальше – приступ кашля, от которого, кажется, легко можно выплюнуть легкие.

Мерзкая штука, с которой врачи до сих пор не могут разобраться. Так сказать, прощальный привет из Африки. Так что мне сейчас не до разборок с охраной, домой бы добраться.

Я кивнул старику и молча прошел мимо отступившего назад здоровяка, уже потерявшего львиную часть своего пафоса.

– Геннадий, спасибо вам огромное за помощь! – с чувством произнес старик, когда мы удалились от места происшествия на значительное расстояние и свернули на боковую улицу, ведущую к дому моих родителей.

– Обращайтесь, – усмехнулся я и только потом сообразил, что в словах нового знакомого было не так. – Простите, а мы разве знакомы? Откуда вы знаете мое имя?

– Мы соседи, – улыбнулся мой спутник и показал рукой на аккуратный двухэтажный особнячок моих родителей. – Здесь живут ваши мама и папа, вы купили им этот дом полгода назад. А я живу здесь.

Старик указал рукой на дом неподалеку, буквально через пару участков от родительского.

– Въехал сюда пару месяцев назад, но уже успел познакомиться с вашей мамой, – пояснил старик. – Так что я знаю, что вы Геннадий, вам за тридцать, и последнее время вы работали где-то очень далеко от родных. А вернувшись, тут же купили им этот замечательный дом.

– Так получилось, – пожал я плечами, не желая продолжать знакомство и мечтая только о том, как бы побыстрее добраться до своей комнаты.

– Я, кстати, прошу прощения, что не представился, – тепло улыбнулся старик. – Матвей Ильич. И спасибо вам еще раз огромное за помощь. При случае обязательно скажу спасибо вашим родителям. Они должны гордиться, что воспитали такого достойного сына.

– Думаю, что не стоит их беспокоить, – тут же отозвался я. – Лишние знания – лишние тревоги. Давайте это останется нашим маленьким секретом.

– Как пожелаете, – пожал плечами Матвей Ильич. – Сочту это проявлением скромности, которая тоже, несомненно, украшает. Может быть, заглянете в гости? Я буду рад угостить вас чаем или чем-нибудь покрепче. Все-таки, можно сказать, что мы с вами…

– Извините, – прервал я словесный водопад своего нового знакомого. – Я домой. Мне завтра рано вставать, надо еще в Москву по делам съездить.

– Ну нет так нет, – с явным сожалением произнес старик. – А во сколько вы поедете? Может быть, захватите старика? Неохота такси вызывать, да и не всякая машина к нам поедет. Выбросите меня у ближайшей станции метро, если это не очень сложно.

Сдается мне, что дедуля попросту решил сэкономить. Дорога к СНТ вполне себе нормальная. Асфальт всего-навсего год или два назад положили. С другой стороны, труд невелик, почему бы и не подвезти.

– Я рано встаю, – правильно расценил мой кивок Матвей Ильич. – Как соберетесь – позвоните в звонок, и я сразу же выйду.

Вернувшись домой, я разулся и буквально плюхнулся обессиленный на пуфик возле вешалки. Проклятая зараза давала о себе знать все сильнее и сильнее.

– Как погулял? – услышав шум, выглянула в прихожую мама. – Устал?

Я постарался изобразить на лице максимально беззаботное выражение, а затем ответить таким же беспечным голосом:

– Нет. Все прекрасно! Погода отличная! Сейчас душ приму и баиньки. Мне же вставать рано.

– Ну и замечательно! – Мама улыбнулась и вернулась к телевизору. Я с облегчением перевел дух, изо всех сил сдерживая стон. Больно-то так. Причем даже не очень понятно, больно или противно. Я молодой и крепкий мужик, а чувствую себя в такие моменты просто беспомощным студнем, который боится лишний раз пошевелиться, чтобы не испытать новую порцию боли. Хорошо еще, что родители не слышали моего удушающего кашля, а то бы точно не обошлось без расспросов. Спать, просто спать…

***

Дом горел красиво.

Языки пламени вздымались на несколько метров выше крыши, освещая все вокруг ярким светом. Зрелище завораживало, хотя даже мне было понятно с первого взгляда, что это целенаправленный поджог. Дом горел со всех сторон одновременно, причем снаружи, постепенно проникая внутрь здания.

– Господи, горе-то какое, – негромко сказала мама, но я услышал ее голос вполне отчетливо.

Послышались сирены, и на сцене появились новые действующие лица – пожарные приехали на удивление быстро.

Я оглянулся и увидел стоящего неподалеку хозяина сгоревшего особняка. Сейчас Матвей Ильич выглядел гораздо старше тех лет, которые я щедрой рукой отсыпал ему при нашем знакомстве. Семьдесят лет точно, а может быть, даже старше. В свете пламени его лицо казалось восковой маской с резкими чертами и полным отсутствием эмоций. Суровый дедуля – у него дом горит, а он даже не морщится.

– Главное, что все живы остались, – прижала руки к лицу мама. – Что же могло случиться? Проводка коротнула?

Страх короткого замыкания был одним из любимых пунктиков мамы. Когда я им с папой дом покупал, так она лично обошла и потрогала рукой все розетки с выключателями, как будто хоть что-то понимала в электрике. Расстраивать маму еще больше не хотелось, поэтому я решил промолчать и оставить свои мысли о поджоге при себе. А ведь район казался тихим и мирным. По крайней мере, именно этими обстоятельствами я интересовался в первую очередь, подыскивая дом для родителей.

– Мам! Пап! Пойдемте домой, – позвал я. – Ничего интересного уже не будет.

В конце концов, это трагедия, и мы не в театре. Зевак и без нас хватает.

Если я и рассчитывал лечь досыпать, то дома понял, что можно забыть о таком великолепии. Мама продолжала сокрушаться о пожаре, постоянно вспоминая, какой милый сосед и какой красивый у него дом… Был…

Пришлось даже заставить ее выпить успокоительное. Все-таки возраст дает о себе знать, у мамы периодически скачет давление, да и сердце иногда покалывает. Отец же от лекарств отказался, ограничившись проверенным временем рецептом – «перекурили, выдохнули, забыли». Сколько себя помню – всегда эта мантра у него работает. Минут через двадцать со второго этажа раздавался богатырский храп, заглушающий даже лай овчарки на соседнем участке.

– Хорошо еще, что никто не погиб, – неизвестно в какой раз повторила одну и ту же мысль мама. – Может, и прав Матвей Ильич, что одному иногда все-таки спокойнее. Дом жалко, но если бы люди погибли, то совсем плохо было бы.

Мне оставалось только многозначительно поддакнуть. Я одним глотком допил чай и решительно встал из-за стола.

– Поеду, наверное. Завтра, вернее сегодня, дела еще…

Заведенная со смартфона машина уже приветливо тарахтела движком, разгоняя ночную прохладу. Пожарные уже закончили поливать развалины дома и уехали. Улица поселка вновь погрузилась в ночную тьму, и только сильный запах гари напоминал о недавнем происшествии. Интересно, Матвей Ильич уехал со спасателями или попросился на ночлег к кому-то из соседей?

Я кинул рюкзак на заднее сиденье джипа, а затем достал из кармана телефон и сигареты. Закурив, открыл приложение навигатора и убедился, что в пути меня не ждут какие-нибудь неожиданности. Все зеленое, максимум за час доеду.

Досадливо вздохнув, я понял, что у меня нет номера мобильного загадочного старичка, а уехать просто так не позволила бы совесть. Надо возвращаться – возможно, Матвей Ильич оставлял свои контакты маме.

– Молодой человек, – услышал я знакомый голос и обернулся.

В нескольких метрах от машины в свете фонаря стоял хозяин сгоревшего дома. Внешний вид старичка был безукоризнен, как будто только что сгорело не его, а чье-то чужое жилище. Костюм-тройка, тросточка. Не хватало только доисторического цилиндра.

– Я так понимаю, вы собрались уезжать? – поймав мой взгляд, продолжил говорить старик. – Не довезете меня до городской больницы?

– Что-то случилось? – мгновенно насторожился я. – Вы же вроде бы в Москву собирались. Может быть, стоит скорую вызвать?

Все-таки дяденька явно немолод, а у него дом на глазах сгорел. Так и до инфаркта недалеко, или еще чего посерьезней.

– Да нет, что вы, – отрицательно покачал головой старик. – Я практически в порядке. Просто от всех этих треволнений немного прихватывает сердце, так что лучше перестраховаться. Я уже хотел такси вызывать, но тут услышал, как вы машину заводите. Не откажите в любезности, я заплачу.

– Да ну, успокойтесь, при чем здесь деньги, – я приветливо распахнул пассажирскую дверцу. – Садитесь, конечно. Вас в какую больницу? Ближайшую?

– Да, в новую, – кивнул старик, усаживаясь. – Ту, которая рядом со станцией. Знаете?

– Конечно, – я вбил в навигаторе адрес и вставил смартфон в держатель. Машина плавно тронулась и зашуршала колесами по гравию. – Даже заезжал лично посмотреть, когда искал дом для родителей. Им уже давно не пятнадцать лет, приличную медпомощь лучше иметь в шаговой доступности.

– Разумная предусмотрительность, – согласился со мной Матвей. – Геннадий, простите мое старческое любопытство. А кем вы работаете?

– Пока бездельничаю, – честно ответил я старику, с интересом ожидая его реакции на такую информацию. – Полгода назад вернулся из долгой загранкомандировки и пока просто осматриваюсь в пространстве.

– Любопытно, – пробормотал старик. – Даже не знаю, как правильно отреагировать. То ли позавидовать, то ли посочувствовать.

Непроизвольно я рассмеялся и, поймав недоумевающий взгляд старика, пояснил:

– Просто обычно люди именно так и реагируют. Либо завидуют, либо сочувствуют. Причем сочувствующие считают своим долгом немедленно озаботиться вопросом помощи в поисках для меня работы. У вас как, никаких вариантов в голове не всплывает?

– Но это правда достаточно необычно, особенно в Москве и в наше время, – улыбнулся в ответ Матвей Ильич, глядя при этом не на меня, а внимательно наблюдая за дорогой. – Наоборот, основная часть людей куда-то спешит и постоянно озабочена вопросом заработка денег. Так что человек, избавленный от такого груза забот, действительно вызывает либо зависть, либо сочувствие.

– Ну извините, – пожал я плечами. – Каждый сам делает свой выбор. Я рискнул, отправился через полсвета и честно отпахал несколько лет в не самых простых условиях. Заработал хорошие деньги и вполне могу себе позволить немного повалять дурака. Тем более если не найду чего-то подходящего здесь, то всегда могу вернуться обратно в Африку.

– О-о-о, Африка, – как-то странно оживился старик и тут же резко сменил тему. – А семья?

– Семьи нет и не уверен даже, что она появится, – лицо непроизвольно искривилось. – Впрочем, в таком положении дел иногда можно найти даже плюсы.

– Очень любопытно, – покачал головой старик. – Меня всегда учили, что семья это единственное, ради чего стоит жить.

– Абсолютно с вами согласен, – дернул я уголком рта, изображая улыбку. – Но суть в том, что семью надо заводить с любимыми, а не для галочки. С другой стороны, семья заставляет постоянно оглядываться за спину и лишает мужчину свободы маневра. Думаете, будь у меня жена и ребенок, я бы решился на такую долгую командировку?

– Это не аргумент, – отмахнулся старик. – В Африке тоже живут люди, так что семья вполне могла бы поехать вместе с вами.

Я вспомнил регулярные перестрелки с бандами грабителей, желающих отнять бесценный груз из желтого металла, Коляна, которого полгода лечили от какой-то местной лихорадки, жареных змей в качестве деликатеса – и искренне расхохотался.

– Судя по всему, мы с вами бывали в разных частях Африки. В те края, где я провел последние годы, ни одна нормальная женщина бы не поехала, и уж тем более не потащила бы своего ребенка. Да и потом, какие мои годы. Успею еще и жениться, и потомством обзавестись.

– Самонадеянность, – улыбнулся Матвей. – Один из вечных спутников молодости. Простите мое старческое брюзжание, но в вашем возрасте я тоже думал, что вся жизнь впереди и я обязательно все успею. Вам же лет тридцать, правильно?

– Тридцать три, – сухо ответил я. Терпеть не могу, когда меня начинают поучать и рассказывать, как жить правильно.

– Ну-ну, не обижайтесь, – заметил мое состояние старик. – Я никоим образом не хотел вас обидеть. Наоборот, я очень рад познакомиться с таким самостоятельным и трезвомыслящим человеком. Думаю, что мы с вами можем даже помочь друг другу.

В этот момент машина подъехала ко въезду в больницу. К моему удивлению, шлагбаум на воротах оказался поднят, а стоящий возле него охранник приветственно махнул рукой, так что я, особо не задумываясь, въехал на территорию.

Вывеска приемного отделения светилась ярким неоновым светом, так что заблудиться на территории было бы проблематично. Я лихо затормозил около пандуса, идущего вверх к распахивающимся дверям входа в больницу. Мы вышли из машины и огляделись. Наверху пандуса стояла невысокая женщина в больничной униформе, вопросительно переводя взгляд со старика на меня, а затем обратно.

– Здравствуйте, – дружелюбно помахал ей Матвей Ильич. – Моя фамилия Ерохин. Это я звонил вам по поводу госпитализации.

– Я поняла, – кивнула женщина. – Нас предупредили. Проходите!

– Буквально пять минут! – взмолился Матвей Ильич. – Можно я попрощаюсь со своим другом и подойду?

– Хорошо, – кивнула сотрудница больницы и, поежившись, зашла внутрь здания.

– Спасибо вам, Геннадий! – с чувством поблагодарил меня старик. Он даже сделал шаг вперед и взял мою правую руку в свои ладони. – Я очень рад, что познакомился с вами. Уверен, что вас ждет большое будущее.

Признаюсь, я немного обалдел от такого напора. Там, в поселке, старик показался мне довольно сдержанным на эмоции, я бы даже сказал, немного черствым. А здесь – водопад радушия, причем абсолютно, на мой взгляд, необоснованного. Ну подумаешь, подвез человека, что в этом такого сверхъестественного?

– Геннадий, не удивляйтесь, но я хотел бы для вас кое-что сделать, – продолжил тем временем говорить старик, а затем сильно сжал мою руку выше локтя. Меня тряхнуло, как будто от заряда электротока, перед глазами на миг потемнело, а затем я вновь услышал голос Матвея Ильича. – Ну вот, Гена, теперь полный порядок!

Картинка перед глазами прояснилась, и я натолкнулся на внимательный взгляд старика. Матвей Ильич беззвучно шевелил узкими губами и как-то странно их кривил. Я даже подумал, что у него сейчас действительно прихватило сердце, и открыл было рот, чтобы позвать медсестру, но не успел.

– Послушай меня, Геннадий, – старик не говорил, а буквально вбивал слова в мое сознание. – У меня нет времени объяснить тебе все подробности, но такова судьба любого Целителя. Я выполнил долг, но у меня нет возможности найти более достойного кандидата.

Матвей снял с пальца довольно увесистую печатку. Странно, вроде бы приметная вещь, но я до этого почему-то не замечал на руке старика каких-либо украшений.

– Надень кольцо!

– Да не стоит, наверное, – я искренне не понимал, что происходит, и поэтому попробовал отказаться от подарка. В голове даже мелькнула мысль, что у старика с собой нет денег и таким образом он пытается отблагодарить меня за то, что я его к больнице подвез.

– Надень кольцо! – продолжал настаивать Матвей. – Ты сможешь заняться делом, настоящим делом, за которое тебе не будет стыдно.

Происходящее начинало напоминать какой-то дешевый триллер или школьную театральную постановку, но в то же время мне почему-то не хотелось противиться просьбе старика. В конце концов, почему бы и нет. Золотой кругляшок не был дешевой поделкой – змея, сплетающая круг, смотрелась словно живая…

Земля ушла из-под ног внезапно. Меня затошнило, перед глазами танцевали звездочки, а ноги горели огнем, как будто я встал на раскаленные угли. Мне показалось, что я потерял сознание. В голове бухал молот и одновременно звенел колокольчик.

– Тихо, тихо, тихо… – Голос доносился издалека, как будто в ушах стояли ватные затычки. – Стоим, спокойно!

Я проморгался и смахнул с век выступившие из глаз слезы. Вокруг ничего не поменялось. Все тот же двор больницы, пандус приемного отделения и мы с Матвеем возле моей машины.

– А теперь слушай меня внимательно, Геннадий, – положил мне руку на плечо старик. – Кольцо на твоем пальце – это символ Дара целителя. Оно невидимо для окружающих, по крайней мере до тех пор, пока ты сам не решишь показать его им. Его могут видеть только другие целители… Ну и… Неважно, вряд ли ты столкнешься с ними…

– Подождите, Матвей, – перебил я старика. – Какой Дар, какие Целители? Давайте я приеду завтра, и мы с вами спокойно все обсудим. Я не понимаю и половины из того, что вы сейчас говорите.

– Не получится, – с грустной улыбкой покачал головой старик. – Целитель может передать дар только добровольно, но после ему остается прожить всего тысячу ударов сердца. Мне уже осталось двести.

– Как двести? – Я схватил Матвея в охапку и силой потащил в сторону приемного покоя. – Помогите! Человеку плохо!

– Я сообщил… Тебя найдут… Но у тебя найдутся друзья, – продолжал бормотать Матвей, буквально повиснув у меня на руках. – Запоминай адрес. Там мой приятель. Скажешь, что от Матвея. Он, конечно, тот еще пройдоха, но обязательно поможет.

Я плечом распахнул дверь в приемное отделение и заорал во всю глотку:

– Помогите, человеку плохо! Помогите!

– Самое главное, – голос Матвея слабел, но я на удивление продолжал слышать каждое слово, – не доверяй…

Старик захрипел, и я аккуратно уложил его на каталку, которую уже подкатила ко мне медсестра.

– Молодой человек, в сторону, – невесть откуда взявшийся врач довольно невежливо оттолкнул меня, но я даже не сопротивлялся. Матвей Ильич хрипел все громче, а затем вытянулся в струнку и резко обмяк. Медперсонал продолжал суетиться вокруг каталки, но я уже знал, что все бесполезно. Целитель Матвей только что умер.

Что-то укололо мой палец, и я растерянно посмотрел на только что подаренную массивную печатку. Ну и в какой блудняк я вляпался? Перстень как будто вспыхнул на моей руке, хотя, возможно, мне просто показалось от переживаний.

А вот пристальный и чересчур внимательный взгляд медсестры на сто процентов реален. Ей-то что от меня надо?

Глава 2

Здоров? В смысле здоров?

– Молодой человек, – врач, похоже, надо мной искренне потешался. – Слово «здоров» означает, что вы не болеете!

– Э-э-э, – проблеял я. Мозги после бессонной ночи соображали плохо, но к ним сейчас претензий как раз не было. Я что, похож на ребенка? Полгода уже загибаюсь практически и к смерти готовлюсь, а тут здравствуйте! – Доктор, вы уверены? Вот прям вообще здоров?

– Абсолютно, – врач улыбался с таким видом, как будто это именно он меня и вылечил.

– Вдруг откуда ни возьмись, появился… – пробормотал я любимый стишок. – А как же тогда все эти анализы? Обследования? Кашель, наконец!

– Вы сейчас кашляете? – Доктор встал, прошел к умывальнику и принялся в очередной раз мыть руки. Чистоплюй какой-то, не доверяю я таким людям. Но, с другой стороны, вопрос-то по делу. Я действительно за утро ни разу не кашлянул. Да и дышится на удивление легко.

– Тогда я, наверное, пойду? – поинтересовался я, думая, какой еще медицинский центр есть неподалеку, но ответить мне доктор не успел.

Дверь распахнулась без стука, и в кабинет вломился непонятный громила, сопровождаемый криками из очереди в коридоре. Судя по всему, дядю в детстве забыли отдать на уроки этикета, поэтому он тратил время на пиво и разглядывание наклеек от жвачки «Терминатор». Никак иначе объяснить массивный живот и кожаную куртку в летний день у меня не получалось.

– Слышь, лепила! – рявкнул громила. – Ты, наверное, бессмертный? Или просто бесстрашный? К тебе зачем люди приходят? Чтобы ты их лечил, правда? Ну так лечи тогда, а не сказочки рассказывай!

– Мужчина, успокойтесь! – попытался слиться с обоями доктор. – Вы кто? Прекратите кричать, иначе я вызову охрану!

– Катафалк себе лучше вызови! – ткнул доктора пальцем в грудь громила. – Я тебя еще раз спрашиваю! Почему…

Закончить вопрос у громилы не получилось. Про курсы этикета я уже упоминал, но здесь, похоже, на лицо была более запущенная педагогическая проблема. У дяди отсутствовало не только чувство такта, но и банальный инстинкт самосохранения. Ну а как по-другому, если он позволил мне беспрепятственно подойти, а потом еще и мизинец на излом взять?

Уникальный прием. Боль дикая, бьет по мозгам неимоверно, порыв сопротивляться пропадает моментально, а усилий практически минимум. Идиоты считают, что это сказки, умные же веселятся и водят идиотов за мизинчик, как баранов на поводке.

– А-a-а, – запел на высокой ноте грубиян, привставая на цыпочки, но я уже и так точно знал, что курсы вокала он тоже вряд ли заканчивал.

– Доктор, мы уходим! – Я мило улыбнулся врачу и, выводя громилу в коридор, добавил: – Еще раз спасибо за хорошие новости.

Наверняка наша парочка смотрелась колоритно – семенящий чуть ли не на носочках здоровяк и широко улыбающийся я, подмигивающий всем без исключения девушкам старше восемнадцати… Хотя, скорее всего, мы смотрелись просто-напросто забавно – обосравшийся крепыш и чудик с дергающимся глазом. С другой стороны, мне было настолько хорошо, что плевать, как я выгляжу и кто что подумает. Мне подарили надежду на новую жизнь, и я до сих пор не мог в это поверить.

– Отпусти, – простонал громила, когда мы уже спустились на первый этаж, но я проигнорил его просьбу гордым молчанием. Если в детстве не успели объяснить, как вести себя в приличном обществе, значит, придется объяснять по-взрослому. Через боль и матерные крики.

– Это больница! В ней людей спасают! – оттолкнул я наконец громилу, когда мы вышли на улицу. – И орать на врачей – как минимум некрасиво и глупо. Они же не боги, а всего лишь люди.

– Люди, хвосты на блюде! – сплюнул мужик, аккуратно ощупывая отпущенный мной мизинец. Видимо, никак не мог поверить, что палец действительно целый, или просто не понимал, почему буквально пять секунд назад было так больно. – Шарлатаны они здесь, а не врачи! Только и умеют, что бабки за прием и анализы брать.

– Что-то не похож ты на болезного, – усмехнулся я. – А доктора так вообще чуть ли не до инфаркта довел.

– Да и хрен с ним, – выругался громила. – Сдох бы – и не жалко. Ты, кстати, тоже доходягой не выглядишь.

– Ну так я и не кидался ни на кого, – логика у здоровяка тоже явно хромала, но его, похоже, это совсем не смущало.

– Повезло врачу, что ты там оказался, а то бы я и впрямь ему калитку сплющил!

Громила продолжал возмущаться, но я видел, что на самом деле агрессирует мужик уже просто по инерции. Вспыхнул, проорался – и все! Потихоньку начинает мыслить адекватно. Гораздо интереснее оказалось другое. Я заметил вокруг головы крепыша какое-то оранжевое свечение. Ощущение, как будто мелкие искры вспыхивают и гаснут тут же буквально в сантиметре от кожи громилы.

Галлюцинации? Или я вообще сплю?

– Так что случилось-то? – Я протянул мужику зажигалку, глядя на то, как он достал сигареты и теперь нервно хлопает себя по карманам джинсов. – Или ты всегда так по врачам ходишь?

– Сволочи они все, вот что случилось, – затянулся громила. – Меня Денис зовут. Ты не думай, я не психованный. Просто у меня дочка болеет. Какое-то затемнение в легких, ей дышать тяжело, а недавно еще и по ночам задыхаться начала. Пришли в эту клинику, угрохали кучу денег на анализы и обследования, а сегодня этот абапел заявляет жене, дескать, случай сложный, диагноз поставить не удалось, скорей всего вам попросту климат не подходит. Попробуйте свозить дочку на море – возможно, месяца за два все само пройдет. Это нормально?

– Да уж, ситуация, – почесал я затылок. – Даже и не знаю, что тебе посоветовать можно.

– Так а что тут советовать, – еще одной глубокой затяжкой добил сигарету Денис. – Я что, похож на олигарха? Мы и так из-за этих анализов в долги влезли. Какие два месяца моря? Кто это все оплачивать будет? И кто будет отвечать, если дочке не лучше, а наоборот, хуже станет?

Вот тут возразить нечего. Впрочем, я не врач и не волшебник. Мне б со своими болячками разобраться. Я проводил взглядом фигуру здоровяка и достал из кармана смартфон. Где здесь в округе КТ легких делают?

Через три часа я сидел в кафе и на полном серьезе прикидывал, стоит заказать коньяк или пока что рановато? Впрочем, мне не столько хотелось напиться, сколько просто-напросто понять – что происходит?

Либо в гигантском розыгрыше участвует целая секта врачей, либо я ничего не понимаю. Ну не может же быть такого, что я действительно выздоровел? Вот так вот, сразу? По мановению волшебной палочки. Или может?

Я еще раз вспомнил слова загадочного соседа. Что там старик сказал перед смертью? «Полный порядок»? Передо мной лежало четыре заключения от разных врачей разных медицинских центров, и все они были написаны буквально под копирку. Все чисто, никаких затемнений, здоров. Куча бесполезных умных слов, которые никак не могли объяснить произошедшее чудо. Еще вчера я умирал, а сегодня уже готов к полету в космос.

Может быть, у меня галлюцинации? Крыша поехала? Или я вообще банально сплю и подсознание изгаляется?

– Извините, вы не могли бы меня ущипнуть? – попросил я подошедшую к столику официантку. От неожиданности девушка вздрогнула и чуть было не обернула на меня чашку с кофе.

– Может, еще укусить? – достаточно грозно поинтересовалась она. – Или сразу полицию вызвать?

– Полицию не нужно, – виновато потупился я. – Просто друзья разыграли, теперь полное ощущение, что я сплю… Вот, думал, что поможете…

– Могу вилкой в ногу ткнуть, – уже более добродушно предложила официантка. – Или зубочисткой в глаз?

– Все-все, тенденция понятна, – поднял я руки вверх в примирительном жесте. – Я больше не буду.

Коньяк я все-таки заказал. В конце концов, если я и правда здоров, то что мне какое-то там отделение полиции. Другой вопрос, что мысли в голове даже не планировали успокаиваться, а наоборот – понеслись вскачь с еще большей скоростью. Кто такой Матвей Ильич? Случайно мы с ним встретились или нет? Почему сгорел его дом и почему он так спокойно на это отреагировал? И эта больница… Ощущение, что он специально приехал туда умирать. Полицейские ночью очень сильно удивились тому, что пациент умер на пороге приемного отделения. Большинство претензий, правда, предъявляли не мне, а дежурному врачу, но и с меня семь потов сошло, пока они от меня отстали.

За всеми этими мыслями я даже сам не понял, как оказался дома. Очнулся только с пультом от телевизора в руке. Я что-то собирался посмотреть?

Так дело не пойдет. Надо выпить кофе. Аромат свежемолотых зерен моментально поднял настроение, поэтому первую порцию напитка я смаковал с выражением крайнего блаженства на лице. Жаль только, что зерна к концу подходят…

Звон упавшей ложки раздался внезапно, я чуть было не поперхнулся, но успел уловить краем глаза какое-то движение. Форменные глюки! Домашних животных в квартире не было, но мне казалось, что я увидел нечеткий силуэт какого-то невысокого человечка. Что за бред? Добби ворует старые носки?

– Сгинь, нечистая! – потряс я головой, и видение действительно исчезло. Вернее, не то чтобы просто пропало, я успел заметить, как силуэт моего гостя ввинтился в щель между стеной и шкафом. Все-таки в космос мне пора рановато. Чистые легкие отсутствие проблем с головой не гарантируют.

Минуту я сидел без движения, чутко прислушиваясь к каждому шороху, но ничего необычного больше не происходило.

– Фух, – выдохнул я. – Привидится же всякая чушь. Так и до психушки недалеко.

Я задумчиво посмотрел на турку, прикидывая, стоит ли вливать в себя еще одну чашку кофе. Если на старой гуще попробовать, то получится, конечно, не очень вкусно, но по крайней мере взбодрит. Или хватит?

Может быть, я и так уже превысил все разумные нормы? Мозг хочет отдохнуть, поэтому и посылает мне галлюцинации в качестве сигналов, что надо не дурью маяться, а просто-напросто спать ложиться?

– Извините, – внезапно услышал я детский голос. – А почему вы меня нечистым назвали? Я в баню с дедушкой совсем недавно ходил.

Наверное, в этот момент я оцепенел от неожиданности, иначе бы просто заорал, а заодно и подпрыгнул.

Аккуратно развернувшись, я узрел прямо перед собой невысокого человечка в забавных светло-синих спортивных штанах и футболке с изображением трех мультяшных котят. Росточком он едва доставал мне до пояса и по комплекции напоминал десятилетнего мальчишку.

Я все-таки подпрыгнул на месте, перевернулся и ошарашенно плюхнулся в кресло. Да уж! Сегодняшний день явно планирует превзойти всю мою предыдущую жизнь по количеству событий, причем резко выбивающихся из привычного мировоззрения.

– Здравствуйте, – поклонился мне в пояс коротышка. Стесняется, похоже. Вон, даже ножкой в растоптанных кедах по ламинату загадочные фигуры выводит. – Разрешите с вами познакомиться.

Стоявшее передо мной существо вызывало ассоциации с хоббитом, но мозг отчаянно кричал, что хоббитов не существует. Мелькнула мысль, что меня банально кто-то разыгрывает. Ну а что такого? Пригласили карлика-актера, вот он и ломает комедию…

– Меня зовут Емеля, – тем временем изобразило улыбку существо из категории «неведома зверушка». Кстати, вполне себе милую улыбку. – Я ваш домовой. Ну, не в смысле лично ваш, а проживающий на вашей территории. Вернее, это вы живете на моей территории. В смысле в этом жилом комплексе… Ну… Вы же меня поняли?

Я молчал. Единственное пока, что я понял, – стоящее напротив меня существо не Волан-де-Морт, а значит, я гарантированно не Гарри Поттер. Да и вообще на чудовище этот малыш не тянет. Лицо вполне себе человекоподобное. Я бы даже сказал – смесь обезьянки и обычного человека. Причем взрослого человека, а не ребенка, как можно было ожидать услышав голос.

Руки ноги стандартные, щупалец или хвоста не видно. Может быть, все-таки хоббит? Да нет, хоббиты вроде шерстяные должны быть. Значит, эльфы. Хотя нет, тоже не подходит. У эльфов уши острые, а здесь вполне обыкновенные. Гномы? Тоже нет, для гномов слишком щуплый. Крыльев не видно, так что точно не ангел и не дракон. Хотя…

Мозг отчаянно цеплялся за знакомые ассоциации, вспомнив даже мультик про домовенка Кузю и Нафаню. Да нет, нос обыкновенный, не пуговица и не картошка. Уши не острые, значит не эльфы. Может быть…

– А почему вы молчите? – спросил Емеля. – Я вас чем-то обидел?

– Да нет, – пожал я плечами, внимательно разглядывая домового. – Просто растерялся. Я никогда раньше с такими, как ты, не разговаривал. Вот и удивился. А почему ты раньше мне не показывался?

– Раньше у вас силы не было, – послушно, словно отвечающий на уроке школьник, объяснял мне Емеля. – А раз не было, значит, вы обычный человек, и таких, как я, вам видеть не следует.

– А сейчас? – невольно заинтересовался я.

– А сейчас у вас есть сила – значит, вы уже не относитесь к категории обычных людей.

– Понятно, что ничего не понятно, – почесал я макушку. – Емеля, а ты уверен, что у меня есть какая-то сила? Я вот, например, совсем ничего не чувствую.

– Я не знаю, я просто чувствую, – виновато пожал плечами домовой. – Может быть, сила есть, но вам ей нельзя пользоваться? Или не умеете.

– Так, Емеля… – Я задумчиво почесал лоб, глядя на стоящего передо мной домового. – Ты чай любишь?

– Я больше кофе люблю, – потупился малыш, как будто сказал что-то очень неприличное. – Только не растворимый, а настоящий, из турки.

– О как, – восхитился я. – Ну тут я, наверное, окажусь плохим хозяином. Турка есть, а вот зерна закончились.

– Ну нет так нет, – вздохнул Емеля. – Дедушка вообще говорит, что нам, домовым, пить кофе нельзя.

– Почему? Болеете? – Мозг отчаянно требовал хоть какой-то ясности в ситуации и цеплялся за любую связь происходящего с реальностью. – Что такого плохого в кофе?

– Дедушка говорит, что это чужой напиток, иноземный, а значит, приличным домовым его пить не следует, – пояснил Емеля. – А мне нравится, хоть дедушка и ругается.

– Ладно, я учту, – пообещал я то ли себе, то ли домовому. – Тем более чувствую, что встречаться теперь мы с тобой будем часто.

– Зачем? – испугался чего-то Емеля.

– Да просто так, – улыбнулся я. – Я же в этих силовых и прочих делах человек новый. Так что буду у тебя совета спрашивать, что и как правильно делать. Так ты как? Чай будешь?

На чай Емеля поначалу согласился, но вот напиток, заваренный из пакетиков, считать таковым категорически отказался.

– Это ж вода просто, – с подозрением заглянул в гостевую чашку малыш, а затем отодвинул от себя подальше. – Цвет есть, запах есть, а все остальное – дрянь сплошная.

– Так уж и дрянь, – не согласился я с домовым. – Может быть, тебе просто непривычно?

– Да ты сам посмотри, – взмахнул маленькой ручкой домовой. – Внутри не травы, а пыль одна, вдобавок с какой-то грязью перемешанная. Пакетик непонятно из чего сделан, веревочка вообще какой-то дрянью пропитана.

Емеля говорил с такой искренней убежденностью, что мне и самому как-то расхотелось пить чай из пакетиков. А вот трюфельные конфеты домовому определенно понравились. Он так смешно сощурился, когда засунул одну в рот целиком, что я не смог удержаться от широкой улыбки. Было видно, что ему очень хочется еще, но домовой дисциплинированно держал руки на коленях и даже не пытался тянуться за следующей.

– Емеля, ну ты чего в самом деле? – не выдержал я мучений домового. – Тебе же сказали, угощайся, значит можно кушать не стесняясь.

– Дедушка говорит, что надо быть скромным, – застенчиво улыбнулся малыш. – А то я сейчас все конфеты съем, и мне потом будет стыдно.

– Не будет, – снова улыбнулся я. – Это же я предложил, а не ты их сам берешь без спроса. Но все равно молодец, что дедушку слушаешь.

– Дедуля у меня мировой, – снова счастливо прищурился Емеля, жуя вторую конфету. – Он здесь недалеко домовой, в Центральном районе. Раньше на том месте деревня стояла, так вот мой дедушка в доме старосты хозяйничал.

– Ничего себе, – впечатлился я. – Прям заслуженный домовой.

– Конечно, заслуженный, – приосанился Емеля. – У плохого домового человек никогда карьеру не сделает. Если дома порядка нет, то никакая работа ладиться не будет.

– А потом что? – Мне действительно стало интересно. – И это в какой деревне было? Челобитьево?

– Почему Челобитьево? – удивился Емеля. – Село Мытищее, оно здесь с незапамятных времен стояло. Дед сказывал, что когда староста новый дом построил, вот тогда он к нему и попал.

– Обалдеть! – всплеснул я руками. – Это же сколько всего интересного он мог видеть. Ему уже давно пора на пенсию и мемуары писать обо всем, что видел.

– Да ты что! – замахал руками Емеля. – Если домовой хозяйские тайны всем подряд рассказывать станет, то не видать ему покоя. Ни на этом свете, ни на следующем.

О как! Никогда бы не подумал, что в потустороннем мире такие строгие правила. Казалось бы, чего бояться? Уголовный кодекс домовым явно не грозит. Что же тогда? Соседи заругают? Или Священная Инквизиция придет? О каком покое он тогда рассуждает?

– И что же, например, может случиться? – Я решил не ломать голову и спросить напрямую. – Другие домовые осудят?

– Да нет же, – вновь замахал руками Емеля. – Вернее да, и это тоже. Но это не главное. Домовой защищает дом – значит, и тайны его тоже. А здесь как бы сам вынес чужое добро наружу. И все. Дом такого отвергать начнет, дела делаться не будут, а там, возможно, и совсем придется от предназначения отказаться. Ну и после смерти тоже ничего хорошего.

Домовой замолчал, углубившись в какие-то свои мысли. Мне даже показалось, что он попросту забыл о моем существовании.

– Эй! Емеля! – окликнул я домового. – А что значит после смерти? Там же нет ничего.

– Если бы, – вздохнул малыш, и его лицо в этот момент показалось мне очень взрослым, если не сказать старым. – Я не знаю, что там. Я пока живой, и жить хочу долго. Но дедушка говорил, что после смерти у многих все только начинается.

От таких слов по спине у меня непроизвольно побежали мурашки.

– Что все? – переспросил я, заранее понимая, что не услышу ничего хорошего.

– А ты узнать торопишься?

Блин, вот как-то не ту тему для разговора мы выбрали. Тем более последний вопрос задал не Емеля, а кто-то неизвестный за моей спиной.

Глава 3

Спал я плохо… Впрочем, в данной ситуации даже слово «спал» прозвучит слишком громко. Я отключался буквально на пять – десять минут, а затем просыпался и брел на кухню курить и пить воду.

Мне снился Матвей Ильич, укоризненно грозящий мне указательным пальцем, доктор из клиники, аппарат КТ, в который меня почему-то укладывали домовой Емеля со своим дедом…

Дед у Емели, кстати, вообще лютый оказался. Обматерил меня такими словами, что даже у меня уши в трубочку сворачиваться начали, а затем забрал внука и ушел. Такое ощущение, что я прокаженный какой-то. Что-то подобное старый домовой вчера и высказывал. Дескать, Целители всегда рядом с несчастьями ходят, и старые боги особенно таких, как я, не жалуют… Знать бы еще, о каких именно старых богах идет речь.

Интересно, Емеля появится, если я его позову, или наше внезапное знакомство так же стремительно оборвется? И ведь даже спросить не у кого… На часах восемь утра, я сижу на кухне и смолю неизвестно какую по счету сигарету.

Надо купить кофемашину. Мысль билась о стенки черепной коробки, заставляя мозг проснуться и как можно быстрее включиться в работу. Раньше подобная покупка казалась неактуальной, а вот сейчас виделась чуть ли не делом первой необходимости.

Впрочем, мне еще многое предстоит переосмыслить. Буквально пару дней назад я вообще не планировал свое будущее, твердо уверенный в том, что у меня его попросту нет, а теперь все иначе. Все-таки непривычно думать о себе как о здоровом человеке.

За последнее время я настолько привык к мыслям о скорой смерти, что даже не думал о себе, а просто пытался максимально подготовиться к своему уходу… Собственно, этой подготовкой все мои действия и определялись.

Дом родителям купил – прекрасно. Ремонт в квартире, которую они мне оставили, – а зачем? Какой смысл делать что-то для себя, если меня завтра не будет? А вот как выяснилось, что будет, так сразу же захотелось каких-то обновок и комфорта.

Я залил кипятком три ложки растворимого кофе и с усмешкой подумал, что Емеля подобный завтрак бы не одобрил. Привыкайте, Геннадий, теперь в вашей жизни еще и Емеля появился. Интересно, а домовые за жизнью всех жильцов следят? Я вчера как-то и не поинтересовался, ошарашенный открытием новой грани реальности. И если следят, то насколько глубоко? Почему-то мысль, что Емеля мог наблюдать за мной и Мариной, оказалась неприятной…

Или мне не нравится само воспоминание о Марине? В памяти всплыл солдатский шлягер всех времен и народов: «А ты его не дождалась и в знак свободы напилась…» Так-то Маринка к алкоголю равнодушно относилась, но кто его знает. Поехать со мной она не захотела, а через год прислала длинное письмо по электронной почте…

Где-то внутри заскребло, заставив тяжело вздохнуть и еще раз глубоко затянуться сигаретой. Марине я так и не позвонил до сих пор. Впрочем, надо ли? Наверняка у нее все хорошо и благополучно – муж, дети, карьера. Вряд ли она вообще помнит о моем существовании.

Я выплеснул остатки растворимой бурды в раковину, а затем еще сплюнул вдогонку. Вот же гнида, столько лет прошло, а она мне жить не дает спокойно.

Я закурил очередную сигарету и попытался построить планы на день. Убедиться, что я здоров? Без толку. Если только через месяц контрольное КТ сделать. Устраиваться на работу? Вроде бы надо, но сначала стоит определиться, где именно я хочу обитать. Так-то без куска хлеба не останусь, но все-таки за рубежом платят существенно больше. Можно даже в Африку опять вернуться – думаю, что многие там до сих пор вспоминают меня добрым словом.

Но это пока тоже не вопрос первой необходимости. Если поверить в то, что я выздоровел благодаря вмешательству Матвея Ильича, то стоит поинтересоваться деталями нового умения более подробно. Раз уж старик подарил мне второй шанс, то надо воспользоваться им в полном объеме. А заодно выяснить мотивы такого поступка. С чего вдруг дедушка решил передать какой-то магический дар именно мне? Неужели других наследников не было?

Емеля, к сожалению, про целителей знал мало, в основном байки какие-то слышал, но был твердо уверен, что врачи не ошибаются. Не могут целители болеть, а значит, и я абсолютно здоровый. Логика, конечно, так себе, но выбирать, как говорится, не из чего.

Так что я решил, что пришло время съездить в гости к другу Матвея Ильича. Что он там про него говорил? Пройдоха, но поможет? Ну-ну…

Если бы не смерть Матвея Ильича, которую я видел собственными глазами, то стоило бы заподозрить какой-то чудовищный розыгрыш. Пока ждал такси, я трижды перепроверил адрес, который услышал от старика. Я бы мог предположить, что это окажется центр Москвы, какая-нибудь больница или даже правительственное здание, но промзона?!

Отпустив машину, я с недоумением огляделся, но разглядев вывеску на одном из зданий, понял, что все-таки прибыл по адресу.

М-да уж. Вот теперь я верю, что получил дар целителя. Где еще может скрываться старинный приятель могущественного врачевателя, как не в заведении с вывеской «Гомеопатическая аптека»?

Единственное, по-прежнему немного смущал район, куда меня привезло такси. Раньше мне казалось, что промзона – не самое удачное место для открытия медучреждения, тем более аптеки. Существуют же какие-то неписаные правила торговли или маркетинга, проходимость места, востребованность… Неужели в этих серых ангарах работает достаточное количество клиентов? С другой стороны, в медицине я пока разбираюсь, как свинья в апельсинах, так что кто я такой, чтобы учить людей ковыряться в носу правильно.

Самое главное для меня сейчас – это ответ на вопрос, кто или что ждет меня внутри. Матвей сказал, что там его приятель и этому человеку можно верить… Буквально десять минут назад этот приятель рисовался мне светом в конце туннеля из непоняток, а вот сейчас начали одолевать сомнения. Может быть, я и впрямь неправильно запомнил адрес? Почему именно промзона?

Ладно, воду в ступе толочь можно до бесконечности. Я сплюнул от злости на самого себя и решительно взялся за ручку входной двери. В конце концов, хуже уже не будет.

Над дверью призывно звякнул колокольчик, и я оказался в просторном помещении, действительно выглядевшем как аптека. Правда, не такая, как все эти современные выставки всевозможных витаминов и пакетиков от простуды, а старинная. Такими обычно показывают аптеки в фильмах про дореволюционную Россию. Пузатые пузырьки из темного стекла, преимущественно темно-синего и коричневого цвета, бумажные кулечки, перевязанные суровой ниткой и огромные весы на стойке. Первое ощущение, что в музей попал.

По идее, картину должен был дополнять аристократичного вида пожилой мужчина, непременно с бородкой, в клетчатом костюме-тройке и с пенсне на переносице, но вот здесь реальность подкачала. Моим глазам предстал мужчина лет сорока. Невысокий, коренастый, одетый в светло-голубые штаны-шаровары и белое поло с вышитым крокодильчиком. До моего прихода он тщательно протирал и так блестевшую стеклянную витрину, но услышав звон колокольчика, резко обернулся ко мне.

– Вай, какие люди! Здравствуй, уважаемый! Проходи, дорогой! Что привело тебя ко мне? – Радуется как самому любимому брату. Вон и руки уже раскинул, сейчас обниматься полезет. Судя по всему, приятель Матвея – если это он, конечно, – принадлежал к гордому народу вечно солнечной Армении. Очень уж акцент характерный, да и выдающийся нос абсолютно четко указывал национальность.

– Здравствуйте! – выставил я перед собой раскрытые ладони, гася порыв чрезмерного радушия в зародыше. – Подождите! Давайте пока без обнимашек! Я по делу. И не надо мне лапшу на уши вешать! Армяне в Москве уже давно так не разговаривают. Да и вообще нигде не разговаривают!

– Хм, – цокнул языком мужчина. Причем акцент из его речи испарился как по волшебству. – А ты кто такой? Чего надо? С проверкой какой-нибудь? Так у меня денег нет, а бизнес честный.

– И снова здравствуйте, – изобразил я в ответ милую улыбку. – Меня зовут Геннадий. Я от вашего приятеля Матвея.

– Не знаю никакого Матвея, – пожал плечами армянин. – Парень, ты, наверное, адресом ошибся. Здесь аптека, а не дом свиданий. Если что-то нужно, то говори и покупай, а если нет, то извини. Мне работать надо.

В тоне мужчины просквозила то ли злость, то ли раздражение. Как бы то ни было, помогать он мне явно не собирался. И что все-таки в итоге? Действительно адресом ошибся или никакого приятеля вовсе не существует?

Скорее всего, второе. Аптека хоть и есть, но странная какая-то… Ненастоящая, что ли… К тому же промзона, армянин… Все перечисленное крайне далеко от чего-то потустороннего, и уж тем более связанного с настоящей медициной. Наверное, Матвей просто решил изящно пошутить перед смертью. Знать бы еще, за что он решил именно надо мной так постебаться.

– Ладно, извините, – поднял я вверх руки в примирительном жесте. – Видимо, я просто стал жертвой не совсем удачного розыгрыша.

– Бывает, – откликнулся мужчина, который уже вновь принялся полировать тряпкой и без того идеально прозрачную витрину. – Ну раз уж пришел в гости, походи, посмотри, может быть, что-то из моей лавки тебе пригодится?

Ассортимент и впрямь заставил меня задержаться. Нет, не то чтобы мне действительно пришла пора покупать настойки для «мужской силы» или «денежные амулеты» настойчиво требовались, но многое из лежащего на витрине оказалось необычным и любопытным.

Например, раньше я не верил рассказам, что кто-то действительно торгует бутылками с целебным воздухом. Здесь же они не просто были, а присутствовали в очень широком ассортименте. Объемные пузырьки на полке гордо выпячивали цветные наклейки, от вида которых хотелось если не ржать в полный голос, то как минимум постоянно улыбаться.

Как вам, например, воздух, изгоняющий камни из желчных протоков? Или для улучшения памяти? В продаже также присутствовали «воздух смеха» и «воздух спокойного сна». Естественно, я даже упоминать не буду весь спектр лечения легочных и простудных заболеваний. Серьезно? И это кто-то покупает?

Но вишенкой на торте оказалась голубая бутылка с надписью «Для успешного зачатия» и ценником в сто двадцать пять тысяч. Очень надеюсь, что цены здесь в рублях, а не долларах.

– Извините, – поймал я внимательный взгляд армянина. – А вот этот воздух, для зачатия… Как это вообще работает?

– О, прекрасный выбор, – оживился мужчина. – Удивлен, конечно, что вас интересует именно это изделие, но искренне рекомендую. Там достаточно интересный состав, не имеющий аналогов.

Я мысленно поаплодировал артистизму армянина, у которого, кстати, акцент как подевался куда-то, так и не собирался возвращаться.

– Впрочем, о чем это я? – театрально вздохнул аптекарь. – Экология все хуже и хуже. Постоянные стрессы, спешка, суета… Вы удивитесь, молодой человек, сколько семей мечтает о счастье стать родителями, и как тяжело им дается решение этого вопроса. Про финансовый аспект проблемы вообще лучше не упоминать.

– Вы про ЭКО? – догадался я. – Но позвольте, это все же медицинская процедура, научно обоснованная. А у вас просто воздух, и никакой гарантии.

– Как это никакой гарантии? – всплеснул руками армянин, а затем, видимо, чтобы продемонстрировать крайнюю степень обиды, опять вспомнил о кавказском акценте. – Слюшай, зачэм обыдно говоришь? А? Я не знаю, кто ты, но в моей лавке никто никого не обманывает. Покупаешь бутыль, распыляешь в комнате! Все делаешь правильно – получаются дети! Если дурак, то я тебе деньги верну. Потому что это не просто воздух, это нектар. Ты думаешь, что? Я его где-то в туалете собирал?

– Да почему в туалете? – Я сделал шаг назад от напирающего армянина. – Воздух он же и в Африке воздух. Какая от него польза может быть?

– Сам ты Африка, – махнул рукой аптекарь. – Это не просто воздух. Этот состав мне сам Ерохин помогал делать.

Стоп! В голове дзынькнуло, а перед глазами всплыл эпизод у приемного покоя больницы. Какую фамилию называл Матвей? Точно же, Ерохин.

Я достал из кармана кольцо и показал его армянину.

– Видишь?

Дома я рассмотрел подарок от старика максимально внимательно, но так и не смог найти в нем чего-то особенно выдающегося. Красивое. Не просто кругляшок, а как будто змея обвивает палец. Причем, что удивительно, оно легко налезало на пальцы правой руки – и на указательный, и на средний с безымянным, а вот для левой почему-то оказалось маленьким. Я, конечно, раньше на руках никаких украшений не носил, но сомневаюсь, что у меня настолько сильно пальцы различаются.

Моему собеседнику колечко явно оказалось знакомо. Взгляд армянина изменился, и теперь он смотрел на меня без агрессии. Я бы даже сказал, с любопытством.

– Очень интересно, – неторопливо прокомментировал он, внимательно осматривая меня сверху вниз. – Так кто, говоришь, тебя ко мне послал?

– И снова здравствуйте, – облегченно выдохнул я. – Меня к вам послал Матвей Ильич.

– Мося, – протянул мне свою руку армянин. – Интересно, но ничего непонятно. Кто ты такой и почему Матвей передал дар именно тебе? Когда он умер?

– Единственное, что могу сказать – я Геннадий, – разочарованно пожал я плечами. – Матвей Ильич умер сегодня ночью. А вот ответа на другие вопросы у меня, к сожалению, нет. Я думал, что вы мне как-нибудь поможете.

– Как-нибудь, – задумчиво пожевал губами Мося. – Сейчас поищу в подсобке, вдруг там диплом педагогический завалялся. Узнаю старого пройдоху, всегда любил сваливать свои проблемы на кого-то другого.

– А какие проблемы были у Матвея Ильича? – немедленно среагировал я на слова хозяина аптеки. – И при чем здесь я?

– А я откуда знаю, – пожал плечами Мося и отвернулся. – Это его дела… Были… Я в них не лез и не собираюсь.

– Ну а мне как же? – растерялся я. – Матвей Ильич говорил, что я могу обратиться за помощью.

– Какой молодец! – возмутился Мося. – Мог бы, вообще-то, у меня предварительно поинтересоваться. А заодно рассказать, чем именно я могу помочь тебе.

Я задумался. Не то чтобы я ожидал ответов на все свои вопросы, но ведь не просто так старик послал меня именно в эту аптеку. Может быть, Мося проверяет? Или банально хочет денег? Интересно, а он человек, как я, или какая-то сущность? Кстати, над�