Сладкое королевство. Три дочурки и папа в придачу

Глава 1

У неё сладкая профессия, но горькая жизнь

Мимолётным виденьем проскакивает яркая вспышка – боль, давящая, теснящая сердце в груди, отбивающая барабанный ритм в ушах, боль, которая терзает и не оставляет шанса на выживание. Вот, что я почувствовала и всё ещё ощущаю с того мига, как врач озвучила мой диагноз.

Моя самая большая мечта развеялась по ветру, как крупицы пепла от сожжённого письма.

«Вы никогда не сможете иметь детей», – билось где-то в мозгу грубым женским голосом.

«Никогда»…

Откуда ей знать? Она всевидящая? Как можно такое говорить? Что за бестактность? А как же надежда на чудо? Ведь в жизни всякое бывает…

Раз в год и палка стреляет…

Кто знает, может, мне повезёт?

Я выхожу из женской консультации в полном беспамятстве, ощущаю лёгкое дуновение апрельского ветра, а как добираюсь домой, не понимаю. Я опустошена, выпотрошена, выпита досуха.

Открываю дверь – в нос бьёт запах горелого мяса.

– О, – раздаётся из кухни, – соизволила вернуться? – грубо приветствует муж, выходя навстречу, принося с собой сизый дым, которым пропитан воздух.

Что за ужас на нём? Где он взял эти кошмарные растянутые подштанники мерзко-бирюзового цвета? Волосы в разные стороны. Снова весь день дома?

– Ты почему не на работе? – глухо спрашиваю и скидываю туфли на тонкой шпильке.

– А тебе лишь бы я работал побольше, – бурчит и скрывается на нашей маленькой кухоньке в шесть квадратов. – Сама-то, что дома забыла? Или у вас в конторе в кои-то веки рабочий день, как у белых людей, закончился в пять?

– Нет, я была у врача… – слышу свой голос, а звучит он безлико, будто и не я вовсе говорю.

– Заболела? – Матвей снова показывает нос из-за двери и недоверчиво рассматривает голубыми глазами, как же наивно он выглядит, а ведь ему двадцать восемь…

– Нет. Я в душ схожу и расскажу, – ставлю сумку на скамью в прихожей и как в тумане на негнущихся ногах иду прямиком в ванную комнату.

«Снова один из светильников перегорел, – задираю голову, – над раковиной. Что Матвей целыми днями дома делает?»

Из крана, как обычно, сначала вырывается поток ледяной воды, а как кран проплёвывается, температура становится комфортной. Смываю весь услышанный и пережитый ужас и плетусь в комнату.

Накидываю мрачный атласный халат и пушистые тапки и вползаю на кухню.

– Что у тебя случилось? – безразлично спрашивает муж.

– Мне поставили окончательный диагноз, – прокашливаюсь. – Я не смогу иметь детей… никогда, – говорю, а сама не верю.

– М-м… – даже не поворачивается. – Причина?

– Преждевременное истощение яичников…

– То есть надо было рожать, когда я предлагал? Три года назад, – злобно, с ноткой презрения и превосходства говорит и окидывает меня таким же взглядом. – Но тебе же карьеру подавай. Только о ней и думала. Вот и результат.

– Ты хоть попробовал бы поддержать, – бурчу и изучаю пушок на тапочках, зачем я купила это уродство?

– А чё тебя поддерживать? Ты же всё равно не слышишь, что тебе говорят. Хоть раз прислушалась к моему мнению?

– В чём?! – подлетаю с места и повышаю голос. – Может, надо было послушать тебя, когда ты предложил мне уволиться и сесть дома с ребёнком, а через два месяца потерял работу и полгода просидел у меня на шее? Или когда ты врал мне, что у тебя новый договор и клиенты лучше, и я могу сократить работу в конторе?

– Что ж ты сразу лезешь вспоминать всё, что было сто лет назад?

– Это было в прошлом году! – взрываюсь и ухожу.

– Ты сама виновата, что стала пустышкой и не можешь родить, – бросает мне вслед, а я иду и в аккурат разношу вдребезги опостылевшее зеркало в прихожей.

Как же я устала от вечных упрёков человека, который обещал любить и защищать, а по факту только попрекает всем, чем может, и обижает.

Я ни разу не сказала ему, что он обычный дальнобойщик, ни единого раза даже не намекнула, что я зарабатываю больше, и мы живём по факту на мою зарплату. Но сегодня он вывел меня. Эта боль не только моя, но и его. Ведь это значит, что у нас не будет детей, не только у меня…

– Психопатка, что ли? – стоит за моей спиной, а следом на осколки со звоном приземляется совок и метёлка. – Собери всё!

– Иди к чёрту! – переступаю куски зеркала, чтобы не порезаться, и скрываюсь в спальне.

– Дура! – летит мне в спину.

Ну и пусть.

Обнимаю подушку и пялюсь на бордовые обои. Как же мне ненавистен этот цвет…

«Что мне делать? – задираю глаза куда-то вверх. – Как мне быть? Мне бы хоть один знак. Как мне пережить свою боль?»

Бросаю подушку, достаю ноутбук из сумки под туалетным столиком, попутно осматривая заплаканное лицо – глаза красные, губы покусанные. Ну, просто неописуемая «красотка» – непослушные волосы после душа торчат в разные стороны. Да и плевать.

Включаю проходной фильмец, а там снова наивная дурочка влюбляется в миллиардера и вуаля, получает всё, о чём мечтает.

«Я тоже так хочу. И миллиардер мне не особо нужен. Я просто хочу любви и понимания».

С этими мыслями засыпаю под сопливые признания главных героев, а когда открываю глаза, поют птицы и солнце вовсю освещает спальню.

Матвей явно не спал со мной. Значит, дома не ночевал. Поди, к дружкам свинтил – комната-то у нас одна, а на кухне нет места, даже на полу лечь.

«Вот и какие дети? Мы же себе жильё позволить не можем. Где будет спать малыш? А если мужа снова с работы попросят, за какие грехи покупать одежду и еду?»

Мозг кипит, во рту пересохло, а глаза щиплет от соли, что не давала покоя всю ночь. Пишу смс начальнице, что я заболела и укутываюсь в одеяло по самый нос. Нет желания даже кофе себе сварить.

Весь день лежу и обнимаю подушку, в голове пусто, как в кармане у бомжа. Хотя даже у того наверняка больше содержимого в карманах, чем у меня мыслей в голове. Мои страдания и всеобщую жалость к себе прерывает звонок.

Сестрёнка. Беру себя в руки ради неё и отвечаю:

– Привет, котёнок, – слышу, что фальшиво звучу, но ей всего шестнадцать, она юна и не поймёт.

– Людка, привет, – тараторит мелкая. – Как у тебя дела? Я соскучилась, – слышу, Оксанка довольная, как слон, машинально улыбаюсь.

– Рассказывай, – чувствую, что её сейчас от новостей разорвёт.

– Мама с папой разрешили отпраздновать моё семнадцатилетие на даче с друзьями!

– Неслыханная щедрость, – усмехаюсь, – что это на них нашло?

– Я тоже так подумала, но это не главное. Есть проблема, бюджет сильно ограничен, а сбережений у меня почти нет…

– И ты хочешь?.. – понимаю, что она не просто так тараторит.

– Помоги приготовить угощения, – канючит в трубку. – Ты волшебница на кухне. Это, и будет твой подарок мне на днюху.

– Хорошо, – улыбаюсь. – Но это не будет мой подарок, я просто помогу. Но! С одним условием.

– Всё что угодно, – хмыкает мелкая.

– Я поеду с тобой.

– Да пожалуйста, мои друзья будут в восторге, они тебя обожают.

– Кто будет?..

Оксанка, как трещотка, тараторит, рассказывая, кого позвала и какие у них планы. Сестрёнка у меня заканчивает десятый класс. Уже большая. Надо придумать что-нибудь особенное. Семнадцать лет не каждый день исполняется. Ещё год, и выросла.

У нас разница десять лет, но сестрёнку просто обожаю, мы никогда не ссорились. Иногда она слушается меня даже лучше, чем маму. И называет мама-Люда, правда, сейчас эти слова самое болезненное, что я только могу услышать.

Итак, хватит о грустном. Думаю и решаю. На даче будут шашлычки, всё-таки середина мая – тепло и хорошо, даже в нашей Сибири. Развлечения можно будет устроить на улице. У меня целый месяц без двух дней впереди, что-нибудь придумаю.

Настроение резко поднимается. Оксана со своей детской наивностью и жизнерадостью вырывает меня из гнетущего состояния безысходности. Близким пока не хочу рассказывать. Надо разобраться в себе.

Лезу в комп, ищу рецепты маринадов для шашлыка и чего-нибудь сладкого. Может, сестра и большая уже, но сладкоежка знатная, а я люблю её баловать.

Ничего дельного не нахожу. В выходные займусь. А сейчас, пожалуй, надо бы приготовить еды. И так схуднула, вот и проблемы начались со здоровьем. Нельзя так.

Я, конечно, не врач, да и не вникала, но так поняла, что сбой по-женски именно из-за этого произошёл, плюс стресс постоянный на работе, да и дома не лучше, вот и усугубилось. А пока пила противозачаточные, чтобы случайно не залететь, организм совсем сдулся.

Дверь громко хлопает – явился, не запылился.

– Где был? – выползаю из спальни.

– А тебе какое дело? – Матвей на рогах, рожа помятая, вижу, что на тяжёлые напитки налегал.

– Ты мой муж…

– Объелся груш, – фыркает и уходит в ванную.

Вот это да, и что это было? Стою, как пришибленная.

– Может, поговорим? – стараюсь смягчить ситуацию. – Я понимаю, тебе тоже нелегко, но есть разные варианты: ЭКО, усыновление…

– Я не буду растить чужого ублюдка, – презрительно глядит на меня и мимо проходит.

– Знаешь, говорят, чужих детей не бывает. Малыши не виноваты, что остались без родителей.

– Ну да, алкаши да преступники, которых лишили родительских прав, а дети больные, что даже за бабки от государства их брать не хотят. А наследственность? А наклонности?

– Типа твои лучше, – кривлюсь. – Ты же у нас образец для подражания с идеальным здоровьем и без пагубных привычек.

– Чё замуж выходила, если не нравится?

– Вот прямо сейчас даже ответить не могу на этот вопрос, – кривлюсь.

– О как… ну я тогда у мамы поживу, пока ты определишься.

– Вау, крысы бегут с тонущего корабля, – отмахиваюсь, – скатертью дорожка, вещи помочь упаковать?

– Без тебя справлюсь.

– Я посмотрю, как быстро тебя мамочка погонит. Кто-кто, а она совсем не любит нахлебников, вот и спихнула тебя на меня побыстрее!

– Полоумная, что ли? – орёт во весь голос.

– Не смей на меня орать! Я устала от твоего идиотизма. Вместо того чтобы жену поддержать в тяжёлый момент, обзываешься и бежишь подальше, – слеза так и просится по щеке побежать. – Или ты думаешь, стресс, который меня доконал, только на работе был? Сколько раз я просила помочь мне хотя бы по дому? Но нет же, сидел без работы и ждал, что я буду и кусок хлеба в дом нести, и тебя обслуживать! – высказываю всё, что на душе накопилось за годы этого союза.

Впервые понимаю, я так привыкла к отношениям с Матвеем, что не заметила, как превратилась в ломовую лошадь, которая всегда должна, но не получает взамен ничего. А как же, что брак – это работа двух людей, почему лямку должна тянуть всегда я?

– Идиотка припадочная! – отталкивает меня, еле на ногах удерживаюсь. – Как будешь готова извиниться, позвони, – скидывает свои шмотки в сумарь огромный и на меня даже не смотрит.

Обругав и обозвав, уходит, а я стекаю по стеночке и за сердце хватаюсь – болит жутко, задыхаюсь, но сделать ничего с этим не могу.

Вот и хвалёная мужская поддержка. Даже не попробовал быть внимательным, просто бросил, одну, как ненужную вещь. А ведь я человек, мы столько хотели, мечтали, но я сломалась, а он и не пробует наладить всё.

И как после этого людям доверять, когда предают самые близкие?

Глава 2

Утро следующего дня просто удручает – погода промозглая, отвратительная – весенняя слякоть и утренние пробки. Ощущение, что в моей жизни никакой отрады.

Весь день в офисе тыкаюсь в дела, что веду – на автомате звоню клиентам, готовлю документы для суда. Выслушиваю очередную лекцию от «большого босса», которому придумалось ввязаться в авантюрное дело, хотя сразу ясно, что шанс на победу почти нулевой. Он накосячил, а мы с моей начальницей расхлёбываем, да ещё и получаем выговоры за то, что не справляемся. Где справедливость?

Одно радует – зарплата. За такие деньги иногда можно и послушать чокнутого старика с первой стадией маразма, тем более, мне светит повышение. Правда, не уверена, что хочу новую должность. Ибо тогда я попаду в команду сына директора, а тот в юридический пошёл только потому, что вся семья этот факультет окончила.

Мужичок всю жизнь стелется перед папашей, а толку… как с козла молока. Ни разу не слышала, чтобы тот хоть раз похвалил сына или намекнул, что доволен его работой. Хотя он брюзга по жизни. Не хочу такой становиться.

Вечером меня ждёт приятный сюрприз – на скамье у подъезда сидит Оксанка и увлечённо что-то в телефоне изучает.

– Привет, котёнок! – наигранно улыбаюсь, не хочу, чтобы мелкая заметила, что мне плохо. – Как дела? Как школа?

– Отлично! – лезет обниматься, а я таю в её объятиях. – Я к тебе с рецептами, которые нашла! А ещё на этих выходных вебинар, где будут учить печь торт «Красный бархат», который я люблю, – выплёвывает слова как пулемёт. – Может, посмотрим вместе? Вдруг получится самим сделать? Я и так все сбережения в праздник вбухиваю. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – складывает ладони в молитве и смотрит на меня огромными глазищами, ну прямо кот из Шрека.

– Давай, в дом зайдём, чаю попьём и всё обсудим, – улыбаюсь.

Ну как я могу отказать этой моське? Оксана – мой лучик света с самого детства. Мне было десять, и я так хотела сестрёнку, а потом она появилась. Я таскала её за собой, как игрушку.

Никакие гулянки меня так не радовали, как обычная прогулка с младшей и такой долгожданной сестрёнкой. Она была желанной гостьей и у моих друзей. А все наши посиделки у подъездов? Оксанка так скакала под музыку, все смеялись и тоже начинали танцевать.

Под тёплые воспоминания переодеваюсь. На скорую руку готовлю ужин, и мы обсуждаем идеи по празднованию семнадцатилетия сестрёнки. Делюсь своими рецептами, она своими. А потом смотрим презентацию вебинара. Спору нет, бесплатного сыра не бывает, на уроке сто процентов будут впаривать дорогостоящие кондитерские курсы, но это мелочи жизни, потому что на пробном занятии учат делать любимый Ксюхин торт. Думаю, это того стоит.

А что мне ещё делать в субботу в одиннадцать вечера? Курсы-то московские, подумаешь, что я из Сибири и у меня ночь. Ну да ладно, мама Оксану ко мне отпустит, а Матвей пока не планирует объявляться. Сестре вру с три короба, что он в рейс ушёл на четыре дня.

Раньше это вообще нормой было, пока он не стал брать больше заказов по городу и перестал таскаться в длительные поездки. Но ведь такие подробности его работы мало кто знает, тем более, моя младшая сестра, которая и имени своего не помнит, так увлечена подготовкой.

Конца недели жду с нетерпением, на работе ничего интересного, рутина, которая поглощает и удручает. Муж напрочь игнорирует, даже на моё смс не ответил, может, работает, а может, беспробудно пьёт… ну ничего, маман ему быстро мозги прочистит, и он как миленький домой прибежит.

В субботу еду за сестрёнкой в школу. Алёна – её подруга цепляется с нами в магазин, где мы планируем закупиться всем необходимым, чтобы приготовить торт.

Итак, инструменты:

– Коврик силиконовый, – у меня есть, я на нём пирожки стряпаю.

– Пищевой краситель – думаю, мои для покраски яиц на пасху тоже подойдут, главное, красный и малиновый.

– Кондитерские одноразовые мешки, – эм… есть многоразовый, думаю, сойдёт.

– Струна для разрезания бисквита, – пошарюсь, мне бабуля как-то дарила набор для украшения тортов, там была вроде и струна для коржей.

Собираю все ингредиенты, что нужны для приготовления бисквита, иду строго по пунктам чек-листа, который прислали организаторы вебинара. Ну и закидоны у них. Вот почему сахара надо сто семьдесят грамм? Почему не двести ровно?

Ладно, не спорю, просто закидываю всё в корзину, вычёркивая купленное или то, что есть. Отлично, всё! Едем в кондитерский покупать ингредиенты для клубничной начинки и крема.

Для полного счастья крем-сыр мы тоже будем готовить сами, так что закидываю два литра жирного кефира и семьсот грамм самой жирной сметаны. Этот торт просто обязан получиться идеальным, столько стоять у плиты ради десерта, перебор даже для меня…

Ура! Готово. На кассе Оксана пихает мне деньги.

– С дуба рухнула? – округляю глаза?

– Это же проба, – неловко улыбается, – хочу сама оплатить.

– Зачем?

– Ну, – мнётся, – я долго копила и хочу, чтобы праздник был за мой счёт.

– Угомонись, – смеюсь, – праздник и будет, а эти деньги отложи, купишь что-нибудь нужное или на что мама денег не даёт, – дёргаю бровями.

– Это на что? – удивлённо смотрит на меня, но кассирша прерывает наши гляделки.

«М-да… сестрёнка у меня ещё маленькая», – думаю, а потом оплачиваю покупку сама, тем более, большая часть продуктов у меня дома есть, как и инвентарь, ибо готовить я люблю. Так что не особо-то и трачусь.

Едем ко мне.

Утаскиваю пакеты на кухоньку и жду Оксану, которая застряла в прихожей:

– Ты чего? – не выдерживаю.

– А где зеркало? – тычет в пустую деревяшку, где раньше красовалось ростовое зеркало.

– Разбилось, – пожимаю плечами. – Торопилась на работу и снесла дверь, как обычно, – вру напропалую, хотя дверь и правда шатается.

– Сама хоть не поранилась? – быстро осматривает меня с головы до ног и даже за руки берёт, чуть не срываюсь на слёзы, безумно захотелось поделиться своей болью с любимой сестрёнкой.

– Нет, моя хорошая, – провожу ладонью по её щеке, какая же она всё-таки наивная, – я цела. Пойдём на кухню, пора готовиться к вебинару. Там огромный список дел, надо успеть к началу, – улыбаюсь и тащу Оксанку за собой.

– Да-да, – всплёскивает руками. – Ты права, мама-Люда, – хохочет.

Вот прибило же её с детства меня мамой-Людой называть. Раньше мне безумно нравилось это, а вот сегодня готова многое отдать, лишь бы не слышать это слово… «мама»… в свой адрес…

Перетаскиваю ноут на кухню, ставлю на стол, зарядку подключаю, а то мой старичок не протянет несколько часов, захожу по ссылке, и по мини-видео готовим с Ксюхой клубничную начинку.

– Замачивай желатин, – командую и ставлю перед сестрой стакан, а она старательно отмеряет порошок и заливает водой.

– Готово, – выравнивается и широко улыбается, пока я превращаю двести грамм клубники в пюре при помощи блендера.

– Выдави лимон тогда, – киваю на ручную соковыжималку.

Пока Оксанка возится с фруктом, я закидываю сахар и крахмал, перемешиваю и ставлю на плиту. Добавляю лимонный сок, добытый стараниями Ксюхи. Однако с помощницей, куда приятнее и быстрее дела делаются.

Пюре медленно нагревается, и по кухне разносится умопомрачительный аромат тёплой свежей клубники. Сразу вспоминаю, как бабуля делала варенье, а я стояла у плиты на цыпочках, впитывая сладкие запахи как губка. А когда бабушка отворачивалась, запускала ложку в кипящую массу и загребала вкуснятины столько, сколько успевала.

Вот и сейчас я испытываю подобное желание – безумно хочется попробовать пюре. Запускаю ложечку…

– Э, – смеётся сестрёнка, – а я?

Пробуем вместе. Радуемся мелочам, и мне становится гораздо легче. Потом Ксюха заворачивает дно форм пищевой плёнкой, чтобы я вылила в них будущую начинку.

Оставляю бисквит остывать, а сама приступаю к приготовлению сливочного сыра.

Перемешиваю кефир со сметаной, выстилаю дуршлаг марлей, сложенной в четыре раза, и ставлю всю эту конструкцию в большую чашу. Выливаю получившуюся смесь – вуаля, прикрываю марлей сверху и отправляю в холодильник до утра.

Боюсь представить, что получится, и хватит ли сыра из этого количества ингредиентов.

Но об этом подумаю утром, а сейчас включаю трансляцию и жду, когда меня научат готовить вкусный торт под названием «Красный бархат».

Ксюха сидит рядом, но взгляд уставший, думается мне, она не готова к ночным бдениям.

– Может, пойдёшь спать? Я сама приготовлю, – поглаживаю сестрёнку по щеке, пока кондитер упорно расхваливает себя, перечисляя все регалии, которыми обладает.

– Не-ет, – тянет, – я хочу помочь.

Люблю мелкую. Она честно пытается помогать. Взбивает яйца с сахаром и красителем, пока я растапливаю сливочное масло, отмеряю кефир и смешиваю муку, соду и какао. И не абы какое, а жирное и алкализированное. А то будет не «красный»…

– Люда, – перебивает мои мысли сестрёнка, – что-то не так, почему тесто получилось какое-то рыжее?

Вот об этом я и говорила. Не красится бисквит так как надо без этого самого какао.

– Не переживай, смеюсь, в чек-листе было про это, добавим какао, и всё будет нужного красно-бордового цвета.

– Фух…

Не зря я внимательно изучила все присланные материалы.

Забираю чашу со взбитыми белками и, осторожно перемешивая, добавляю растопленное масло, а Оксана просеивает муку с добавками. Тесто прямо на глазах приобретает тёмный насыщенный оттенок. Сестрёнка ахает, а я с удовольствием наблюдаю за этим детским восторгом.

Обернув кольцо от формы для выпечки фольгой, ставлю его на противень, выливаю всё тесто и, как показывает кондитер, накрываю ровной крышкой, а сверху ставлю чугунную сковородку.

– Вот это конструкция, – осматриваю жуть, которая получилась, и жду, когда духовка прогреется.

– Можно я? – воодушевляется Ксюха.

Отдаю бразды правления сестре, а сама продолжаю смотреть видео, где рассказывают, как собрать торт. Надо сделать крем.

А дальше всё просто: корж, крем с бортиком, клубничная начинка, крем, корж, снова крем с начинкой и последний корж. Остатки крема распределить по торту, из остатков коржа сделать посыпку и украсить по своей фантазии.

Ну что ж пока слушаю вебинар, наш бисквит испёкся – получился ровненький, воздушный. Смотрю на него, и слюнки капают. А запах разлетается дурманящий – сладковатый с ноткой шоколада. Просто вау. Даю немного остыть форме, а потом отправляю в холодильник прямо так, обернув пищевой плёнкой.

Они, наверное, специально сделали вебинар в ночь, а сборку торта уже без кондитера. Если вдруг не получится, всегда можно будет сказать, что недодержали или передержали в холодильнике, не так сделали или ещё чего…

– Фуф, – вытираю столешницу, – мы это сделали! – в кои-то веки у меня отличное настроение, готовка меня успокоила и даже воодушевила. – Ксюх, ты чего молчишь? – оборачиваюсь, а сестрица дрыхнет на столе, подложив руки под голову.

«Ну, даёт, – смеюсь про себя. – Устала, бедолага».

С трудом распихиваю и отправляю её на кровать, а сама заканчиваю приводить кухню в порядок.

Умываюсь и без задних ног падаю рядом с Оксаной, обнимая её как маленькую

Глава 3

Утром еле отдираю себя от подушки, но вспомнив, что в холодильнике томится тортик, требующий моего внимания, аж бегом лечу – безумно интересно глянуть, что с бисквитом, и как там начинка поживает.

Засовываю нос, а «Красный бархат» мирно стоит и ждёт, когда я его соберу и украшу. Ну, ждать ещё минимум часов пять, так что готовлю завтрак. Ничего особенного – шакшуку. Давно узнала этот рецепт у знакомой бабули еврейки. Оксанку всё равно вряд ли заставлю поесть. Для неё делаю холодный кофе. На свою голову в прошлом году разрешила сестре пить кофе, когда она у меня.

А она вечно пробегает, тот остынет, но Ксюхе понравилось пить напиток холодным, теперь делаю персонально для неё заранее, чтобы остыл.

– Доброе утро, – вползает и плюхается за стол.

– Доброе, выспалась? – улыбаюсь, глядя на запутанные волосы сестрёнки, у неё вьются ещё хлеще, чем у меня.

– Угу, – кивает и улыбается, щурясь.

Отправляю умываться, а сама запускаю кофеварку и варганю перекус.

После завтрака, несмотря на уговоры младшей сестры, отвожу её домой. Сегодня воскресенье, ей к школе готовиться.

Мама хлопочет и упорно расспрашивает про мои походы в больницу. В общих чертах она знает, что у меня сбой, но не знает, к чему всё пришло. Так что отнекиваюсь и рассказываю про новое лечение, которое предложила врач.

Ждут меня три месяца гормонов, потом снова куча анализов, потом ещё три месяца гормонов и очередной круг и полгода спустя, я буду знать, подействовало ли лечение. Правда, это наглая ложь, я уже знаю, что всё это поддерживающая терапия, не имеющая ничего общего с возможностью зачатия. Лишь комплекс для здоровья, и то сомнительный – море побочек и никаких гарантий…

Домой попадаю после обеда, мама накормила до состояния бочки, готовой лопнуть. Так что сразу займусь украшением торта, думаю, он готов. А на ужин родители с Ксюхой приедут ко мне, посидим и попробуем наш шедевр.

Открываю дверь и диву даюсь – в прихожей валяются башмаки Матвея. Явился. Видать, маме он надоел, и она выставила сынулю к жене.

Захожу в спальню – дрыхнет, а судя по фану – налакался знатно. Каждый справляется с горем, как может, но лучше бы нам пообщаться и обсудить варианты. А то не дело это напиваться и держать всё в себе.

– Здравствуй, – опираюсь на дверной проём и руки на груди скрещиваю.

– Угу, – бросает недовольный взгляд.

– Ты насовсем или проездом?

– А тебе есть дело?

– Ну, это ты радиомолчание устроил, а не я. Так что вопрос к тебе.

– Ещё не решил, – бурчит и отворачивается.

– Я понимаю, тебе тоже нелегко, но, может, поговорим? Есть и другие варианты. Мы…

– Не начинай этот разговор, – почти рычит, – он ни к чему не приведёт. Усыновлять я не буду, мне не нужен какой-то брошенный ребёнок с кучей проблем.

– Не будь таким злым. Дети этого не просили…

– Я уже много раз говорил, я хочу своего, продолжения рода. Ясно?! – орёт.

Почти затыкаю уши, как громко.

– Не повышай голос, мы же цивилизованные люди. Я не винов…

– Опять волынку заведёшь за мою работу? Радуйся, ты снова права, – кривит губы, – меня уволили.

– Ну, думаю, если бы ты не пил и приехал на работу, проблемы бы не было, – стискиваю зубы, чтобы ничего больше не сморозить.

– Не у всех были бабки в институтах учиться, знаешь ли…

– Я училась на бюджете! – чувствую, что закипаю, а разговор наш уходит очень далеко от темы. – Так, я не хочу ругаться, – беру себя в руки. – Вечером родители приедут на ужин, пойду готовить. Я торт сделала. Почти всю ночь провозилась…

– Ага, видел, вкусный, – даже улыбается, а у меня лицо сползает.

– В каком смысле? Ты обсыпку съел? – почти бегу на кухню.

Открываю холодильник и ахаю…

С одного боку мой несчастный бисквит нагло съеден – выглядит жутко. Ладно бы Матвей аккуратно отрезал себе кусочек, я бы поняла. Но нет, он расковырял ложкой, которую так и оставил торчать в торте. Хорошо, до начинки и сыра не добрался, не увидел их на другой полке, наверное. Стою в ступоре, пытаясь понять, как быть…

Мыслей ноль. Что делать, ума не приложу, а родители приедут через четыре часа. И что я могу сделать за это время? Оставить только половину торта и сказать, что так и было? Но ведь это неправда.

«Думай, Люда, думай!» – ворочаются мысли в голове.

На моё искреннее удивление решение приходит быстро. Я неплохо делаю «Лимонный», мама очень его любит. Можно сделать ещё один торт, мне как раз хватит времени, а задекорировать две половинки в целое.

Получится торт-сюрприз. Снаружи будто «Красный бархат», а внутри два вида бисквита и начинки. Может, и папе тогда сделать «Малиновый рай»? А я успею? Ещё же и ужин готовить…

Идеи? Что на горячее? Фирменное? Лазанью? Пока она будет выпекаться, я спокойно сделаю тесто и подготовлю всё к выпечке и сборке, а охлаждаться в морозилку поставлю, как на вебинаре говорили, чтобы крем застыл…

Так!

Ладно.

Засучиваю рукава. Поехали. Ужин получается совсем не по фэншую, но вариантов у меня не так много. Я-то рассчитывала, что в удовольствие повожусь с тортиком и сделаю пару салатиков да горшочки с мясом, но времени столько нет. Упрощённая лазанья тоже сойдёт.

Плюхаюсь за ноут и нервно читаю рецепты тортов для родителей. По идее надо бы тогда и для мужа сделать кусочек, но желания нет от слова «совсем» – я обижена.

Для начала лезу в холодильник и выуживаю ингредиенты для десертов. Хорошо, что основа у них одинаковая, только один бисквит лимонный, а второй шоколадный. Надо придумать перегородку для формы, чтобы сразу оба выпечь, а то долго ждать.

Хм…

Буду заниматься художествами, ибо форма с перегородкой у меня только прямоугольная. Ну и ладно, остатки бисквита пойдут на украшение, и мне с горя налопаться.

Время поджимает, а у меня ничего не готово. Хорошо, что вчера мы с Оксанкой этого сыра для крема сварганили столько – на месяц хватит. Думаю, папа не обидится, что вместо домашнего джема из малины я воспользуюсь магазинным?

Готовлю тесто, ставлю запекаться. А пока по кухне витают сладковатые ароматы выпекающихся бисквитов, я берусь за лазанью.

Быстро закидываю мясо в мясорубку и сразу на сковороду, режу лук и тру морковь, с такой скоростью ещё не готовила, не оттяпать бы пальцы. Добавляю грибочки, щедрую порцию томатной пасты и оставляю томиться на медленном огне, приоткрыв крышку. Кухня заполняется приятным шкворчанием мяса в глубокой сковороде, а я приступаю к тесту – четыре яйца, мука и соль, пожалуй, смесь «итальянских трав» добавлю прямо в тесто. Частенько так делаю – тесто потом имеет свой неповторимый аромат и добавляет пикантности всему блюду.

Раскатываю пласт и в форму, а в смесь с фаршем выливаю стакан жирных сливок, почти соус «Бешамель», высыпаю половину этого добра в форму и тру немного сыра – это важно, чтобы готовая лазанья не разъехалась. Сверху ещё один пласт, остатки начинки, вместо теста делаю сырную шапку. Когда блюдо приготовится, сверху будет наивкуснейшая корочка из местами тянущегося, местами хрустящего сыра.

По квартире вовсю разносится восхитительный аромат мяса в сливочном соусе с орегано, тимьяном и базиликом. Нямка… уже слюнки текут, странно, что Матвей до сих пор не на кухне.

Прохожусь вилкой по поверхности – делаю отверстия в тесте. Заливаю немного кипятком. Раскидываю разрезанные пополам помидорки-черри и отправляю форму в духовку на ближайшие сорок минут. Будет готово – пальчики оближешь. А готовые бисквиты вынимаю из духовки и отправляю на решётку остывать. Готовлю пропитку.

Пока я спасаю положение, Матвей дрыхнет. Оно и правильно, ещё надо в душ его загнать, незачем родителям знать, что он домой на рогах приполз, пусть думают, что с рейса вернулся.

Отрезаю от «Красного бархата» всё, что испоганил муженёк и кладу отдельно на тарелку. Раз ему так понравился, пусть и доедает. Хотя этой роже нахальной вообще торт не положен. Тоже мне нашёлся… пришёл, разворотил моё художество, даже не соизволил извиниться, ещё и накричал…

Поглядываю на тарелку, но убираю в холодильник – подумаю ещё.

Даю остыть пропитке. А потом вымеряю круг так, чтобы собрать все коржи в единый торт и нарезаю. Руки дрожат, удивительно. Никогда не испытывала такого мандража. Что это со мной? Такое приятное волнение, будто я изобрела что-то крутое и хочу, чтобы родные оценили…

Ощущение удовольствия растекается от кончиков пальцев до шеи лёгкими покалываниями, а улыбка сама собой появляется на губах. Забываю обо всём на свете. Нет проблем, нет боли, ничего нет, только я и чистое творчество.

Я определённо занимаюсь своим делом…

Совсем не замечаю, как проносится время. Меня вырывает из мыслей очередной звонок в домофон. Убираю полностью готовый торт-сюрприз в морозилку и иду открывать. Родители и Ксюха приехали.

– Матвей, – возмущаюсь, – знаешь же, что я занята, мог бы и… – захожу в спальню, а мужа-то и нет.

Ого…

Вот это поворот. Значит, сбежал, пока я готовила, а я и не заметила. Куда на этот раз?

Глава 4

Обожаю семейные вечера, будь моя воля, уехала бы жить к родителям. Нет ничего лучше, чем собраться большой компанией и просто поболтать о том о сём, увидеть дорогих людей. Заряд положительных эмоций обеспечен.

Мама, конечно, быстро поняла, что Матвей не в рейсе, но проявила выдержку, лишь когда уходила, шёпотом сказала, что она всегда рядом и готова приехать и помочь в любой момент.

Как же я её люблю. Не помню от неё ни одного плохого слова. Идеальный пример для подражания. Я бы хотела стать такой же матерью. Всегда рядом, помогает и поддерживает, никогда не упрекнёт. Все конфликты в нашей семье решались просто – сели, поговорили, по полочкам разложили и готово.

Жаль, не судьба мне сидеть со своей дочерью вечером на кухне, не готовить с ней мороженое к приходу отца семейства. Любовь к готовке у меня от матери – она всегда баловала нас изысками, а я не вылезала из кухни, помогая ей. А вот Ксюха совсем не такая, она в папу, он, стараниями супруги, не знает, с какой стороны хлеб отрезать. Мать окружила всех нас заботой и любовью.

Я бы тоже так хотела…

Лапочку-дочку, которой я бы заплетала косы каждое утро, даже если у неё были бы вьющиеся волосы как у меня. Я бы старалась быть самой лучшей мамой на свете, а она бы бедокурила, лезла везде и разбрасывала муку, пока я стряпала бы пирожки по бабушкиному рецепту ей по выходным…

Ложусь на кровать и открываю компьютер. Благодаря просмотренному вебинару, теперь на всех страницах в браузере мне показывается реклама с кулинарными курсами.

«Да я и так хорошо готовлю», – отмахиваюсь и закрываю назойливый баннер.

Ещё в школе в старших классах ездили мы девчонками на курсы в учебно-производственный комбинат. В один год я училась на секретаря, а потом можно было на парикмахера или повара. Готовить я всегда любила, вот и пошла. Училась резать идеальные кубики да блины стряпать.

Убогое здание, готовое в любую секунду рухнуть от гомона школьников, но это было лучшее место, где шикарная тётка учила нас делать винегрет и пассировать лук. Всегда с теплотой вспоминаю то время. Время, когда ещё вся жизнь была впереди, и я не знала, что меня ждёт, точнее, что не ждёт…

Вытираю нахлынувшие слёзы, громко выдыхаю и хочу заняться делами, но мне снова выскакивает реклама. Только на этот раз глаз цепляется за картинку – меренга на палочке с шикарным украшением.

«Хм, Ксюха в детстве обожала это лакомство»…

Улыбка сама вдруг озаряет моё лицо. Кажется, только что я решила превратить её последний день рождения перед совершеннолетием в детский утренник.

Вот это будет действительно достойный сюрприз и подарок. Сестрица будет в диком восторге. А её улыбка согреет и меня.

Перевожу курсор на назойливую рекламу и перехожу на сайт. Не скажу, что меня так уж манит кондитерское мастерство, никогда особо не увлекалась, но мозг настойчиво рисует нашу дачную веранду, большой стол на ней и гору любимых сладостей из детства Оксаны. И всё непременно домашнее.

Сестре, конечно же, я ничего не скажу, пусть думает, что будет её ждать «Красный бархат»… вот это будет сюрприз. Попрошу папу привезти ребят на дачу, поеду отдельно и всё украшу, может, и маму в помощницы возьму, а потом родители уедут, а я прослежу, чтобы детвора не набедокурила. Хотя друзья у Оксанки такие же, как и она – не от мира сего любители учёбы.

Итак, поехали, что же Ксюха любила в детстве кроме меренги на палочке?

Шоколадные кексы – без них никуда, а если ещё и ореховой пасты внутрь загнать, сестра будет самым счастливым человеком на свете. Яблоки в карамели? В зоопарке она всегда брала лакомство, а потом ныла, что зубы слипаются, но настырно продолжала отдирать вязкую и приторно-сладкую карамель от маленького яблочка. Пирожное-картошка – мама всегда делала раз в месяц для нас эту вкусняшку.

Улыбка уже не сходит с моего лица, приросла намертво. Начинаю поиск сладостей, которые можно было бы ещё сделать, и интернет заботливо помогает найти не только названия, но и рецепты этих сладостей. Кейк-попсы, макаруны, маршмеллоу, тирамису, эклеры, профитроли, панакота и… пирожное «Анны Павловой».

О, последнее Оксана обожает сейчас, точно знаю, что иногда она идёт в кафе и тратит деньги, которые получила на обед в школе, на это воздушное пирожное с мягкой начинкой и ягодами…

У меня самой разве что слюни не капают от увиденной красоты, сохраняю себе и рецепты, и идеи оформления стола, или как модно говорить – «кэнди бара».

Будильник возвещает, что пора вставать, перевожу на него взгляд и понимаю, а я и не ложилась. На моё искреннее удивление я и усталости-то не чувствую. Мне безумно хорошо. Я так увлеклась подготовкой сюрприза для сестрёнки, что всю печаль из моего сердца вымело начисто.

Еду в офис, а там очередной скандал. Даже и не думаю вмешиваться, пока вопли не начинают касаться меня. В подробности не вдаюсь, но понимаю, что повышение мне не светит. Как водится, его получил член нашей организации, который достоин этого больше именно потому, что обладает единственной характеристикой данной ему по праву рождения – болт в штанах.

Да и чёрт с ним, теперь они не дождутся от меня бесплатной помощи на всех проектах, пусть новый руководитель бегает и выслуживается, а я займусь исключительно своими обязанностями. Кстати, о них.

Собираюсь и еду в магазин сразу, как заканчивается рабочий день. Больше никаких неоплачиваемых сверхурочных. Хватит, надоело, я в лепёшку расшибалась ради повышения и уважения, но, как обычно, ушли они мужику, а мы с начальницей не у дел, да ещё и виноваты во всех бедах фирмы.

На-до-е-ло…

Еду в кондитерский бутик и скупаю там, наверное, весь инвентарь и всякие забавные штучки для украшения, типа сахарных шариков и съедобного кружева. Стараюсь всё подбирать так, чтобы цвета сочетались.

Ксюха личность яркая, надо и стол оформить вырвиглазно, но со вкусом! Так что я стараюсь. А потом еду в продуктовый – покупаю ингредиенты, из которых буду попробовать готовить пирожное-картошку и декорировать его под мороженое. Сестрёнке определённо понравится.

Внутри меня будто что-то щёлкает, ношусь как заводная, еле укладываюсь спать, снова одна.

Поторопилась с выводами. Утром открываю глаза, а рядом супруг храпит, даже обнимает. Безмерно удивлена, маман выставила, друзьям надоел, сам домой вернуться пожелал? Хочу разбудить, но не решаюсь. Не хочу портить себе настроение. Если не сбежит, вечером серьёзно поговорим.

Ухожу умываться, а потом тихонько сматываюсь на работу. Нацелилась пораньше приехать и дела все сделать. Если выйдет, как закончу, отпрошусь и поеду домой, готовить сладости.

Начальство беснуется, что я характер показываю, но они сами виноваты. Директор возмущается, а сделать ничего не может. В обед пригрозила, что заявление на стол положу, если продолжатся разговоры про бесплатный труд до полуночи. Сказала, что у меня есть должностные обязанности, а «гореть» на работе мне уже не хочется.

Не чувствую я больше той искры, что жила во мне все эти годы, которые я, словно киборг, пахала и не замечала, что жизнь пролетает мимо меня. Всё, пролетела…

Вечером Матвей дома, что не может не радовать. Улыбаюсь и заглядываю в спальню:

– Поговорим?

– Что? – бубнит.

– Я понимаю, что тебе тоже хреново. Может, обсудим варианты?

– И какие они?

– ЭКО? – присаживаюсь на край кровати и даже улыбаюсь.

– И сколько это удовольствие стоит?

– Много, – мгновенно поникаю, – но мы найдём деньги, – стискиваю зубы, понимая, что ничего мы не найдём, ведь это значит, мне придётся работать, а кто тогда будет беременным и с дитём сидеть потом?

Думаю, это отразилось на моём лице, потому что Матвей хмыкает и кривится:

– Давай не будем питать ложных надежд. Нам негде взять такие деньги, ты же знаешь. Может, больше не будем поднимать эту тему? Мне надо это переварить, самому, понимаешь?

– Ладно, – ретируюсь, – ты голодный? Хочешь, я твой любимый супчик приготовлю? – ласково улыбаюсь.

– Угу, – кивает и улыбается в ответ.

Да, пожалуй, может, мы и сможем всё наладить. Первые шаги всегда тяжело делать. Компромисс – штука нехитрая, кому-то приходится уступать.

Иду и варю рассольник.

А пока готовится перловка, достаю ступку и измельчаю печенье. Добавляю мягкое сливочное масло и сгущённое молоко и хорошо вымешиваю руками. Формы у меня пока нет, поэтому вожусь и придаю пирожным вид мороженого. Вставляю палочки и отправляю в морозилку на два часа.

Заканчиваю с супом и накрываю на стол, попутно режу салатик и делаю тосты. На запах приходит Матвей. Мы молча ужинаем.

Я остаюсь убирать посуду, а муж уходит в спальню. Больше не пытаюсь завести разговор – нет настроения, да и есть у меня куда более приятные дела.

Погружаюсь в приготовление глазури – растапливаю специальный шоколад, купленный в магазине для кондитеров, и медитативно обмакиваю в него моё мороженое, сверху посыпаю сахарными шариками. Комбинирую белый и тёмный шоколад, пробую украсить так, чтобы это выглядело, будто в дорогом магазине куплено. Что-то даже получается.

Закончив, убираю их в холодильник, а сама навожу порядок в кухне.

– Чего спать не идёшь? – в дверях появляется заспанный Матвей.

– А сколько времени? – изгибаю бровь.

– Да как бы уже первый час, – указывает на микроволновку.

– Увлеклась, – улыбаюсь, вдруг осознав, что я уже в сову превратилась – сейчас приду.

– Чем?

– Пирожное делала, – достаю из холодильника дощечку, обтянутую плёнкой.

– Не понял, – принюхивается. – Это пирожное или мороженое?

– Картошка, – хохочу, – обычное пирожное из печенья.

– Можно?

Прогресс налицо, видать, громко я ругалась прошлый раз из-за торта, раз спрашивает.

Киваю и ставлю лакомство на стол. Включаю чайник – ночной перекус надо организовать по фэншую, а то вдруг жирок не отложится на боках.

Съедаем на пару добрую половину ненастоящего мороженого и заваливаемся спать. Отключаюсь моментально, а утром на телефоне смс от Матвея. Он уехал за вещами к матери, а потом попробует вернуться на работу.

Сладости творят чудеса?

Творят, конечно, да только не такие, жаль, я этого не знала раньше. С широкой улыбкой и остатками пирожного еду на работу, начальница от угощения в восторге, всячески хвалит. А после работы спешу домой и снова через магазин. Сегодня попробую что-нибудь ещё приготовить.

Или нет. Муж решил устроить пьянку дома. Сюрприз, однако, а я-то наивная полагала, что у нас всё на лад пошло. Ох, как же я ошибалась…

Глава 5

Следующие две недели живём с Матвеем под одной крышей, как посторонние. Не разговариваем, я дуюсь, а муж не идёт извиняться. Понимаете ли, он не видит проблемы в том, что заявился домой с дружками; сожрал всю еду; устроил беспорядок; а я убирай и стирай за ним, да ещё за его друзьями.

Ополоумел мужик. К маман не торопится. Та, похоже, выгнала окончательно, поэтому Матвей спит на своей половине кровати, отвернувшись носом к окну, на меня не смотрит. Но зато возвратился на работу. И снова в дальнобой. Три-четыре дня в рейсе, двое суток дома.

Я стараюсь не обращать внимания на всё это. Тестирую духовку и пробую делать сладости, которые хочу приготовить на день рождения сестрёнки. Сейчас это то единственное, что даёт мне сил вставать по утрам и не думать, как я буду жить дальше.

Всего неделя до заветного семнадцатилетия Оксаны. Я уже испробовала добрую половину десертов, даже набрала лишних полтора килограмма. Ещё бы, я же держу в строжайшем секрете свои эксперименты, вот и результаты поглощать приходится самой.

На работе полнейший бедлам – начальство съехало с катушек, но мне нет дела, я честно делаю свою работу и уезжаю вечером, как только заканчивается рабочее время. Каждый раз через супермаркет или кондитерский бутик, где трачу свои кровно заработанные.

Я неплохо научилась делать пирожное в виде мороженого и выпекать меренгу. «Павлова» пока не удалась, но я настырно изучаю очередной вебинар и даже купила пару недорогих курсов. Ощущение, что мне жизненно необходимо сделать этот кэнди бар, будто от этого что-то изменится.

Звоню маме:

– Привет, – слышу, как заговорщицки звучит мой голос, и хихикаю.

– У тебя всё хорошо? – мама улавливает таинственные нотки. – Привет.

– Да-а, – тяну, – у меня идея. Ты должна поехать на дачу со мной и помочь, а папе надо привести Ксюху с друзьями к вечеру, когда всё будет готово.

– Что задумала? – мама понижает голос, эх, родители у меня за любой кипишь.

– Мелкая дома?

– Уроки делает, музыку врубила, так что хоть ори рядом, не услышит. Рассказывай…

И я ведаю маме всё, что придумала, про стол с угощениями, оформление и дурацкие конкурсы, чтобы скучно не было.

– Да у тебя наполеоновские планы, – смеётся. – Мне к тебе приехать или ты заедешь?

– Ко мне и желательно прям часам к шести утра, готовить безумно много, помощь нужна.

– У тебя точно всё нормально? А то эта подготовка выглядит слишком уж бурной, будто ты решила утонуть в сахаре и мишуре.

– Всё супер. Не каждый день сестрёнке семнадцать. Это же последний детский праздник. Хочу, чтобы Оксана почувствовала себя ребёнком и порадовалась как раньше.

– Людочка, твоя сестра и твоими стараниями в том числе, ещё долго будет дитём. Она же у нас цветочек аленький. Как отдельно жить будет, ума не приложу, поди, будет к нам приезжать чаще, чем у себя дома жить.

– Да уж. А вы уже определились с квартирой, что ли?

– Нет, после поступления будем смотреть, поближе к институту. Не бери в голову, – ласково говорит мама, – лучше расскажи мне, что у вас с Матвеем. Что-то давно его не слышала и не видела.

– Да ничего, вернулся в дальнобой, дома набегами, только и успевает подъедать сладости да творить гадости… – ругаюсь, но быстро беру себя в руки. – Забей, перебесится, как обычно, и всё наладится.

– Ну как скажешь, но знай, я всегда поддержу…

– Я знаю, мамуль. Ладно, до субботы, люблю, целую, – улыбаюсь и, услышав заветное «и я», кладу трубку.

В свой законный выходной подпрыгиваю с постели в пять утра и тороплюсь в душ. У меня план «Барбаросса» – хочу всё успеть. Мама приезжает, как и обещала, к шести.

Первым делом маринуем мясо, ничего особенного, минимум специй, максимум вкуса. Обязательно крылышки, которые старательно выкладываю на решётку и заворачиваю в фольгу.

Вчера я уже испекла несколько бисквитов, в том числе для красного бархата, подготовила крем-сыр и чуть позже соберу небольшой торт в шахматном порядке, чередуя кусочки так, чтобы было интересно разрезать, ведь внутри будут разные начинки, и заранее не угадаешь, что тебе достанется.

Мама, вооружившись блендером, как пистолетом, помогает подготовить печенье для пирожного-картошки, а я приступаю к самому сложному – десерту «Анны Павловой».

Белки, сахар и ванилин размешиваю и на водяной бане грею до шестидесяти градусов, медленно взбивая, пока сахар полностью не растворяется. Чувствую себя ювелиром, будто взвешиваю температуру, как он сотые части грамма, – нельзя перегреть, а то свернётся белок, а недогреешь, сахар не растворится. Добираюсь нужного результата и взбиваю получившуюся массу на высокой скорости.

Мама готовит завтрак и варит нам кофе, увлёкшись, мы проморгали, когда надо было поесть. Время уже почти двенадцать, а нас ждут ещё украшение торта и сборка всех вкусняшек так, чтобы ничего не испортилось и не помялось. До дачи путь неблизкий, пару часов точно займёт. Середина мая, выходной – все едут за город…

Кручусь по своей маленькой кухоньке, заставленной мисками, кружками, кастрюлями и формами для выпечки, словно венчики миксера. Радуюсь, будто ребёнок, когда получаю устойчивые пики из белка, как рассказывали на вебинаре. Добавляю лимонный сок и крахмал – осторожно перемешиваю и перекладываю смесь в кондитерский мешок. Мне кажется, уже не только кухня, но и я сама пропиталась ароматом сахара, ванили, свежих фруктов и ягод, приправленных лёгкой ноткой лимонного сока.

Высунув язык, старательно вывожу круги и бортики на силиконовой форме, мама молча наблюдает и, пока я ваяю последнюю заготовку для пирожного, широко улыбается:

– Смотрю, тебе и правда это нравится.

– Да, я и курсы купила, – перевожу взгляд на маму, – знаешь, я же всегда любила сладкое, а Оксанка вообще сладкоежка, каких поискать. Уже и не помню, почему перестала печь сладости, Матвей же тоже любит конфеты, – хмыкаю. – Помнишь, я раньше делала домашние с орешками, разлетались как горячие пирожки в мороз…

– Работа, – пожимает плечами мама и дёргает бровью.

– Что работа?

– Работа тебе мешала. Ты погрузилась в распри не только клиентов, но и начальства, совсем забросила семью, перестала баловать себя и любимых своим кулинарным талантом.

– Думаешь, Матвей из-за этого охладел ко мне? – отправляю пирожные в духовку на полтора часа и присаживаюсь на край стула.

Теперь можно и житейской мудростью напитаться от любимой мамы.

– Не исключаю, – кивает. – Ты когда в последний раз приводила себя в порядок и встречала мужа с улыбкой?

– Давно, – бурчу. – Но это не помешало ему обглодать несчастный бисквит для «Красного бархата», – сетую на выходку супруга.

– Так, тебе не просто так пришло в голову сделать большой тройной торт…

Качаю головой и попиваю чай, перекусывая бутербродом с колбасой.

Мама так легко всё раскладывает по полочкам, что у меня будто глаза открываются после зимней спячки. Я так погрузилась в свои страдания и переживания и совсем забыла, что рядом со мной живой человек, у которого свои мысли и чувства. Я наседала, чтобы мы поговорили, а потом спокойно отпустила. А можно же было поступить умнее…

Стоило показать, что мы способны всё наладить. Улыбнуться, встретить любимым блюдом и тихо побеседовать на кухне, а вместо этого мы пересобачились.

Приеду с дачи, Матвей как раз вернётся с рейса. Привезу домой шашлычок, и мы поговорим. Я верю, что всё можно наладить, стоит только захотеть. Мамины советы – кладезь мудрости, всё-таки с отцом они тридцать лет вместе, и не помню я, чтобы у нас дома были скандалы. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, говорят, но, похоже, у них этот орган связующий во всём теле. За хорошим ужином легче и до мозга достучаться…

Болтовня отходит на второй план, мама позволяет мне самостоятельно осмыслить её советы. Пришло время для самого волнительного – старательно взбиваю самые жирные сливки, что нашла, с сахарной пудрой и кремом-сыром. Мама моет и просушивает голубику. Вдвоём мы быстро справляемся.

Украшаю пирожные и составляю в коробочку. Сердце трепещет, будто маленькие крылышки бабочки на ветру. Волнительный и ответственный момент. Месяц моих экспериментов подошёл к концу, теперь ждёт суд. Я много готовилась и изучала, но осознание, что судить будет любимая сестрёнка, щекочет нервы. Нет, я не боюсь, я уверена – Оксана слопает всё, что я приготовлю. Просто хочу видеть её сияющие счастьем глаза. Хочу порадовать её.

– Ничего не забыли? – оглядываю кухню напоследок.

– Вроде нет, – мама берёт часть коробок, и мы отправляемся в машину.

Осторожно собрав конструктор из коробок и контейнеров со сладостями на заднем сидении, плюхаемся в авто и едем на дачу. Слушая любимую мамину музыку – истинное ретро, годов эдак пятидесятых…

Приезжаем и сиюминутно приступаем к самому волнительному – украшению веранды и стола. Я заранее подготовила праздничные скатерти и всякие бирюльки, которые можно подвесить. Взяла растяжку с надписью, закупилась шариками под цвет угощений, купила сахарные цветы. У Оксанки ещё не было столь грандиозного детского праздника. Надеюсь, она не решит, что я перестаралась…

– А вот и наша именинница! – громко возвещает мама, когда видит подъезжающую машину, как раз вовремя, я почти закончила.

Ставлю последнее пирожное рядом с тортом и делаю пару шагов назад – стол получился потрясающим. Взрыв красок и вкуса. Даже на улице явственно ощущается дурманящий запах сладостей, смешанный с пробудившейся природой – молодая трава и ветер, приносящий свежесть. Не могу сдержать улыбки, а через секунду на моей шее висит Оксана и безостановочно чмокает в щеку, рассыпаясь в благодарностях:

– Ты всё это сама приготовила? Это всё для меня? Люда!!! Я тебя обожаю…

– Не ори в ухо, – шепчу и целую именинницу в щёку, – с днём рождения, котёнок.

Ксюха срывается с места и прилипает к столу со сладостями, водит пальчиком, как маленькая по краям тарелок, а я погружаюсь в наблюдение за её движениями. На душе светло и легко, но щупальца боли так и тянутся обхватить сердце и сжать его в склизкие тиски.

Я бы всё отдала, чтобы вот так наблюдать за своим ребёнком. Понимаю, что ещё секунда и не смогу сдержать слёз, поэтому натягиваю самую широкую улыбку и поворачиваюсь к гостям:

– Итак, мои дорогие! Кто готов веселиться? – достаю телефон и включаю музыку через колонку, к которой уже подсоединила смартфон. – Да начнётся праздник! – делаю громче и приглашаю друзей Оксаны присоединиться к имениннице за праздничным столом.

Провожаю родителей, пока молодёжь бурно обсуждает мой сюрприз, похоже, детский формат пришёлся по вкусу всем…

Сразу приступаю ко второй фазе празднования дня рождения – конкурсная программа, а попутно развожу огонь в мангале, чтобы приготовить мясо. Сладости, конечно, круто, но сначала надо бы нормально поесть. Это что-то вроде маминого закона. У нас всегда было можно лопать вкусняшки в неограниченном количестве, но только после нормальной еды. В детстве мне казалось это неслыханной щедростью, ведь другим родители запрещали есть много сладостей. Но мне было невдомёк, что после плотного обеда ты уже не впихнёшь в себя столько сахара, как на голодный желудок.

Мама всегда была хитрее. Так и выходило, что и дети сыты, и сладости здоровью не вредят.

Детвора развлекается и я вместе с ними. Отлично заходит самый дурацкий из всех конкурсов – попасть в стаканчик шариком для пинг-понга, ударив его об стол. Вообще-то, это забава для распития алкоголя, но я адаптировала и на кону пирожное «Анны Павловой».

Изрядно объевшись шашлыком и слопав добрую половину кэнди бара, детвора разбредается по участку – танцуют и веселятся. А я навожу порядки, мою посуду и убираю лишнее.

– Тебе помочь? – рядом вырастает Оксанка как грибочек после дождя.

– У тебя праздник, – улыбаюсь и провожу ладонью по прохладной щеке сестрёнки, – ты бы оделась теплее.

– Мне и так хорошо, – пожимает плечами, – ты же знаешь, у меня руки и нос всегда холодные. Валить из Сибири надо, – заливается громким смехом. – Вырасту большая, заработаю много денег и уеду в Москву…

– И оставишь меня здесь одну? – задираю брови.

– Чего это одну? Скоро у тебя дети будут, и ты забудешь обо мне, – плюхается на скамью, ставит локти на стол и мостит подбородок на переплетённые пальцы. – Да и выросла я уже, не будешь же ты со мной возиться, у тебя и так дел много. Спасибо за такой замечательный праздник, сестрёнка, – улыбается и смотрит на меня так, что снова разреветься тянет.

– О, дорогая, – присаживаюсь рядом, – как я могу о тебе забыть? Что бы в моей жизни ни происходило, ты останешься моей маленькой сестрёнкой, поняла? Я всегда-всегда буду рядом, – обнимаю Ксюху, а та мостит голову мне на грудь и разве что не мурчит.

– Мама-Люда, – растекается в улыбке, – я так тебя люблю, ты же знаешь?

– Знаю, знаю, котёнок, – не удерживаю слезинку и шмыгаю носом.

Спать утрамбовываю всех уже под утро, а Оксану обнаруживаю в своей кровати – спит, сопит, улыбается. Кажется, я угодила и с сюрпризом, и с программой. Падаю рядом и сладко засыпаю.

В воскресенье домой возвращаемся к вечеру, развожу детвору и еду к себе.

– Привет, – захожу в квартиру, но мне никто не отвечает.

И где, позвольте спросить, муж? Иду в спальню – пусто, ну кухню – на столе лежит записка.

Вот те на…

«Люда, прости, что так, но в глаза такое говорить сложно. Я понимаю, что ты не виновата, но я так не могу и не хочу. Давай разведёмся».

Оседаю рядом с несчастным листком в полнейшем шоке – всё-таки крысы сбежали с тонущего корабля.

Смотрю на сумку с контейнерами – шашлычки, пирожные, тортик. Кажется, буду я всё это есть сама…

Глава 6

Запихиваю еду в холодильник, ложусь на кровать и пялюсь в потолок, соображая, что мне делать со своей жизнью.

Что на это сказать? Как реагировать? Как поступить? Просто дать развод и успокоиться? Даже не попробовать поговорить? Но это же бред. Как так можно? Так же нельзя! Я ведь тоже живой человек, мы столько лет вместе, и он даже не хочет рассмотреть варианты? Что это за семья такая, где муж просто бежит от жены, когда у той проблемы? Разве не мужчина, как глава семьи должен эти самые проблемы решать?

Я образно, разумеется. Матвей никак не может меня вылечить, но он может приложить усилия и помочь всё пережить… или заработать деньги. Да хоть бы и на ЭКО, которым сейчас тысячи женщин пользуются.

Я, конечно, не была на приёме у репродуктолога, но даже если у меня совсем пусто в закромах, можно донорскую клетку использовать. Мегастранно, я ещё над этим не думала. Вынашивать ребёнка мужа, но от другой женщины – такое надо пережить ещё, но ведь это всё равно лучше, чем просто всё бросить, даже не попытавшись сохранить семью?..

И ребёнок будет его. Матвей же кричал, что ему продолжение его рода надо. Вот и вариант есть. И я готова его рассмотреть ради нас и нашего будущего.

А я стану матерью, какая разница, чей малыш генетически? Я вы