Кевларовый век

• Кевларовое небо,
• кевларовое море,
• кевларовая зелень,
• кевларовый верблюд.
• Кевларовые мамы
• кевларовым ребятам
• кевларовые песни
• кевларово поют.

Он уезжает или приезжает?

• Он уезжает или приезжает?
• Она его на поезд провожает
• и слёз не льёт, и не дрожит губой.
• Я знаю, что её зовут Любовь.
• А как его? Да как вообще угодно…
• Любое имя из имён народных
• он сменит на два слога позывных
• и умирать пойдёт за семерых.
• Ну что ты, в самом деле, – он не сгинет!
• Скажи мне (я молиться стану) имя:
• по позывным Господь не разберёт.
• Молись за всех, за весь большой народ.
• И за неё молись, пускай дождётся
• дончанина, самарца, новгородца,
• читинца, москвича и петербуржца —
• поэта, музыканта, вольнодумца.
• Пускай дождётся. Ждать она умеет.
• И доживут они до юбилея,
• чтоб никогда не вспомнить при потомках
• ни этот день, ни поезд, ни котомку.
• А будут помнить что? Как в век кевлара
• она его собою прикрывала —
• живою плотью крепкую броню.
• Словами: «Милый, я тебя люблю».

Что ни дом, то короб пустой

• Что ни дом, то короб пустой,
• что ни слово, то сух язык, —
• эта боль посильней зубной.
• Бог, как опытный ростовщик,
• назначает такой процент,
• не расплатишься до зимы.
• После смерти не будет цен,
• только свечечки зажжены.
• Под ногами горит асфальт,
• и не слышно колоколов,
• в этом городе плавят сталь,
• проливают свою же кровь.
• А за городом светлячки
• освещают победный путь,
• я гляжу сквозь твои очки,
• я желаю к слепцам примкнуть.
• Что ни дом, то сплошная скорбь,
• что ни голос, то вой сирен.
• Этот город был слишком горд,
• и теперь он пошёл в размен.
• Бог торгуется, как банкир,
• не уступит и двух монет.
• Бог смеётся, что Божий мир
• утверждает, что Бога нет.
• Его смех – канонада дня,
• город плотно берут в кольцо.
• В этот город пришла война,
• я боюсь ей смотреть в лицо.

Вечный город

• «Не читайте газет, и не будет войны».
• От войны до войны было небо – ни облачка.
• Приезжай к нам в Донецк, привези нам немного воды
• и краюху луны вместо месяца корочки.
• Лунный хлеб так похож на огни Ильича.
• Это главный проспект наш – дорога подлунная.
• Если б город умел мой от боли кричать.
• Если б город умел мой о чём-нибудь думать
• другом. Кроме этой войны, кроме этих расстрелов в упор.
• Если б мог он, то встал бы, прикрыл бы тебя, ротозея.
• Я не знаю, за что ему всё это. И в какой ни заглядывай двор,
• всюду видятся штрих-пунктирные контуры Колизея.

Я люблю этот город

• Я люблю этот город —
• обетованную степь,
• на лице его порох,
• он видел воочию смерть.
• Он безумен, как шляпник,
• разливший нечаянно ртуть.
• Этот город внезапен,
• но мне не в чем его упрекнуть.
• Он стоит на границе —
• силы света и силы тьмы.
• Он немножечко рыцарь,
• его горы – всего-то холмы.
• Его вены, усталые вены —
• потемневший асфальт дорог.
• Его все обвиняют в измене,
• сочиняют ему некролог.
• Я люблю его, как ребёнка,
• не болеет ли, не озяб?
• Как же тонко в нём всё, так тонко,
• но об этом сейчас нельзя.
• Впрочем, в тонкости тоже сила,
• тоже правда и благодать.
• Я заранье его простила,
• если будет за что прощать.

Кто читает все эти чёртовы сводки

• Кто читает все эти чёртовы сводки?
• Налей мне водки, промой мои раны,
• мы с тобой в подвале сидим, как в подводной лодке,
• имени русой Марии, имени плачущей Анны.
• Наша лампа-лампочка, наша маленькая лампада,
• жёлтая, жуткая, внутриматочная спираль мира.
• Не гляди на меня, Мария, я боюсь твоего взгляда,
• помолчим, Мария, здесь каждое слово – гиря.
• Наш подвал укромен, четыре стены и стулья,
• а ещё эти полки с помидорами-огурцами.
• Нас подвал уменьшает, съёживает, сутулит,
• мы становимся даже не сёстрами – близнецами.
• А на завтра сводки, от которых мне сводит душу,
• а на завтра снова учиться ходить по краю.
• Мы идём по улице – два морячка по суше,
• мы с тобою ещё ни разу не умирали.

Нет улицы Героев ДНР

• Нет улицы Героев ДНР.
• Война не знает снов и полумер.
• Они сидят, одетые для боя.
• Как выглядит одежда на героях?
• Да как попало, как кому теплей.
• Десятка три макеевских парней.
• За них молюсь, а ей не до молитв.
• Ей только знать бы, что никто убит
• из них не будет завтра, послезавтра.
• А дальше планов нет: война и мряка.
• И на войне бывает, свет мой, всяко.
• Она их учит собирать АК
• и забивать в рожки патроны.
• Болит ли сердце за смешного паренька?
• Она звонит мне: «Ань, сходи к Матроне».
• И я иду. Прошу как за себя.
• За тридцать душ с макеевской пропиской.
• Меня моя болезная страна
• давно считает сукой, террористкой.
• И я не спорю. Что мне спорить с ней,
• но тридцать душ макеевских парней…
• И тридцать душ их бледных матерей.
• Таких же, как и я, сорокалетних.
• Ещё вчера был зной и выпускной,
• сегодня мальчики венчаются с войной.
• «Они – мне дети», – талдычит в рациювоенная сестра.
• Она грешна, она же и чиста,
• хоть и не мылась, кажется, неделю.
• Но есть опять надежда, что с креста
• Христа не снимут ни в конце апреля,
• ни в мае. Будет некого снимать.
• Он будет не распят, его научат
• как собирать АК. И даже внучек —
• настанет день —
• он к маме приведёт расцеловать.

21 грамм

• Когда я была маленькой,
• мне нельзя было одной
• ни в лифте, ни в транспорте.
• Это было до всяких историй с паспортом.
• Каким он будет —
• синим ли, красным ли?
• Я жила тогда по зелёной корочке,
• в ней было написано, что я дочка
• Ревякиных Лилии и Николая.
• Он сейчас за мною присматривает из рая.
• А когда родилась уже моя дочка,
• его первая внучка.
• Спустя лет тридцать,
• а может, и триста.
• Василиса кудрявая голова.
• Её мать, поэт и коллаборационистка,
• получила паспорт России.
• После шести лет ожидания.
• Красный. Красивый.
• Ослепляющий своей красотой и военной славой.
• «Сильный должен защищать слабого», —
• говорил папа всё моё детство.
• Восемь лет он лежит в Диком поле
• под моим Донецком
• и шлёт мне эти буковки.
• Папиными молитвами.
• Всё, что у меня есть, это могильные плиты
• отца и деда
• под свинцовым донбасским небом.
• В июле двадцатого под Ростовом,
• когда меня произвели в рядовые
• бескрайней страны,
• от Калининграда и до Хабаровска,
• много ли во мне тогда было радости?
• Много.
• Но и боли много.
• «Должен ли сильный защищать слабого?» —
• спрашивала я строго.
• Спрашивала и даже требовала,
• рассказывала про свинцовое донбасское небо.
• Говорила: пора, пора
• знамя победы поднять на-гора
• из забоя, подвала, траншеи.
• Победить уродливого Кощея.
• 24 февраля 2022 года
• я проснулась около семи утра.
• Из интернета на меня оскалилось слово,
• только вот началась она не в тот день,
• а весною четырнадцатого.
• Я запомнила, какой серый свет
• был в то утро на улице.
• Как дочка улыбалась во сне,
• какими огромными и синими
• были глаза мужа.
• На столике красным горчичником
• лежал паспорт моей страны.
• Тяжёлый обожжённый кирпичик,
• но такой же лёгкий,
• как душа.
• Двадцать один грамм ровно.
• Опасный, как бритва.
• Красивый, словно икона.

Жить

Памяти Романа Серёгина

• Мы потом соберёмся. Как прежде.
• За твоим большим столом, Танюша.
• Одними бабами соберёмся.
• Будем кушать. Это мужчина ест, а кушают бабы да ребятня.
• Не помог ни нательный крест, ни молитовка.
• Все зарытые.
• Всех приняла земля.
• Раньше как было?
• Мужики на перекур, бабы секретничать.
• А теперь хочешь – говори в голос.
• Да хоть о месячных, о крови живорождения.
• Или ещё о чём.
• Только говорить не хочется ни о чём.
• Дочка Ромкина совсем взрослая.
• В него лицом.
• Полнится земля Донбасса погостами.
• Он хорошим ей был отцом.
• Самым лучшим отцом.
• Мы ещё соберёмся. Танюша.
• Будет картошечка на столе, пирожочки.
• Будем за себя и за них кушать.
• А потом замуж выдадим Ромкину дочку.
• Было бы только – за кого выдавать.
• Было бы только – от кого рожать.
• Раньше как было? Мужики во дворе
• как на ладони, бабы по дому.
• Моет посуду Лена
• и поглядывает на своего Рому.
• Как он что-то там мастерит,
• какая тень у него длинная, до самых ворот.
• Ей ещё со всем этим жить.
• Леночка, слышишь, жить,
• а не наоборот.

Русский кот Мариуполь

• Самый лучший на свете кот —
• русский кот Мариуполь.
• Подставляет мне свой живот,
• говорит мне: «Глупая,
• ничего, хозяйка, не знаешь ты
• ни про рыбку, ни про сметану,
• ни про радость рыжей воды,
• до краёв наполнившей ванну.
• Ни про солнечный зайчик дня,
• прыгающий по стенам.
• Хоть и глупая, но люби меня
• любовью обыкновенной».
• Отвечаю ему: «Дурак,
• вот дурак ты и всё тут, Марик,
• ты из этих был, из дворняг,
• а теперь на подушках – барин.
• Ешь паштетик и творожок,
• подставляешь бочок игриво,
• но в один под диван прыжок
• прячешься от объектива.
• И никак тебя не поймать
• целиком, то усы, то уши.
• Я ж тебе за родную мать!»
• «Я ж тебе за родную душу, —
• отвечает мне русский кот, —
• слышал, наглость – второе счастье.
• Ну, а первое счастье вот —
• с любимыми не прощаться».

Хранительница Донецка

• Думаешь, она просто женщина по соседству.
• Платье в цветочек, крестик, больные ноги.
• А она – хранительница Донецка,
• да, хранительница Донецка.
• Города, куда не ведут дороги.
• Она держит своею верой над городом небо.
• Говорит: «Чем могу помогаю, молюсь, говею».
• Она шепчет слова молитвы, в ней совсем не осталось гнева.
• Настоящая королева.
• Её быт суров, её мысли – дожить до завтра.
• У неё есть кот – леопардовый грузный Марик.
• И она ему утром первому предлагает завтрак,
• а потом и себе чего-то там наливает.
• Я ведь помню, какой она ещё четверть века
• /молодой и глумливой, модницей, сердцеедкой/
• распрекрасной была, макинтош как носила в клетку,
• какой жгучею роковою была брюнеткой.
• А теперь в то вчерашнее марево вход заказан,
• там до сей поры стынет чай, а в менажнице сухофрукты.
• Но она не пожаловалась мне ни разу.
• Она просто молчит, когда сильно стреляют, в трубку.
• А когда прекращают стрелять, её голос весел.
• Говорит, что Господь ей отмерил ещё немного.
• Думаешь, она просто женщина по соседству?
• Нет, она – хранительница Донецка.
• Города, куда не ведут дороги.

Жизнь так несётся, что, кажется, врежется в стену

• Жизнь так несётся, что, кажется, врежется в стену.
• Было ли детство под солнцем города роз?
• Были ли руки отца, колдовские, над острым коленом?
• Были ли слёзы? Были. Как в детстве без слёз?
• Слёзы… Они что вода из донецкого крана.
• Были, лились, а теперь их дают по часам.
• Лягу укладывать дочку и вспомнится спинка дивана.
• В стылом Донецке стоит этот белый диван.
• Я за ним сына качала в потерянном мае.
• Сонные степи с тех пор у нас топчет кирза.
• – Мама, я слышал или послышалось: снова стреляют?
• – Спи, мой хороший, это, должно быть, гроза.
• Слёзы дают по ночам, чтобы дети не знали.
• Слёз этих таз жестяной, для мытья головы.
• Что о нас скажут потом? Мы жили, мы воевали.
• Мы воевали за то, чтобы не было больше войны.

Мариуполь

• Есть у русских качество наживное.
• Коль потоп, добудут чертёж адмирала Ноя.
• И построят ковчег, настоящий ковчег для всех.
• Над страной моей летит близорукий снег.
• Где страна моя кончится, там она и начнётся.
• Над Азовским морем восходит солнце,
• над азовским горем взойдёт окровавленная пшеница.
• Господи, доведётся ли помириться?
• Мариуполь мой, бездыханное твоё тело,
• сколько дней оно тлело, плавилось и болело.
• Сколько дней твои люди – тусклые свечи —
• до чего же хрупок мариупольский человечек.
• Это новый вид, ещё не известный Homo,
• обречённый выжить под обломками дома.
• Обречённый смотреть на хлеб и глазам не верить.