Притяжение

Плейлист

Сергей Лазарев – Алый закат

Мари Краймбрери – Случилась осень

Akmal' – Как тебе нужен я

Асия – Худшая

ʙʟxxᴅʏᴄxᴜɴᴛᴇs – Убийственно к небу летать

Eminem – Not Afraid

Jony – Не смогу забыть тебя

Saveus – Rainman

Akmal'– Выше

Natalia Gordienko – На синих озерах

Мукка, Три Дня Дождя – Весна

Глава 1

Вероника 

Громкая музыка. Дурацкие басы и запах табака вперемешку с женскими духами. Элитный клуб на окраине города совсем не смахивает на помпезное место, которое так хвалят блогеры в соцсетях. С другой стороны, сейчас мне глубоко наплевать, сходятся отзывы с реальностью или нет. Мои мысли занял Егор и те фотки, которые мне скинул какой-то ноунейм.

Протискиваюсь сквозь толпу танцующих, случайно задеваю девушку с короткой стрижкой в ярко-желтом топе, который и топом-то назвать сложно. Мы перекидываемся взглядами, и мне безумно хочется рвануть к выходу. Но фотографии, на которых Егор обжимается с какой-то девкой, заставляют двигаться к вип-комнате.

Музыка становится ритмичнее и громче. Брюнет в красной майке кидает в мой адрес предложение познакомиться. Я не реагирую. Кажется, будто воздух вокруг пропитался безудержным весельем. И это еще больше бесит.

Поднимаюсь на второй этаж – в сообщении отправитель указал даже номер комнаты. Четыре. И именно напротив нее я останавливаюсь, не решаясь войти внутрь. Мне хочется сделать вдох, желательно глубокий, но горло перехватывает спазм и дышать получается с трудом

Открываю дверь. Удивительно, но она даже не заперта. Будто меня здесь ждали. На красном диване сидит Егор. Без рубашки. А на его коленях расположилась раскрепощенная шатенка, облизывающая шею моего «жениха».

– Вот это да! – Я хлопаю дверью, привлекая к себе внимание. По правде сказать, между мной и Егором нет никаких отношений. Он, в понимании моего отца, «удачная партия». Мы с ним вроде бизнес-проекта, который обещает кучу денег. Та еще дикость, конечно. У меня даже была идея сбежать из дома, но папины связи не позволили бы мне даже выехать из города, не говоря уже о чем-то большем.

Папа всю жизнь растил меня в так называемом «закрытом замке мира обеспеченных людей». Оберегал подобно комнатному растению и заботился настолько, насколько это может делать мужчина, довольно скупой на эмоции. Мой побег он бы воспринял как сигнал бедствия, а не как вызов, и поднял бы целый город на уши, лишь бы найти и вернуть свою драгоценную дочь.

Поэтому я молча приняла проклятый будущий брак. Может, так и лучше, убеждала я себя. А Егор пообещал, что наш союз будет строиться на честности, пускай пока и без особой любви.

– О! Ника, душа моя, – он расплывается в улыбке, скидывая с себя девчонку. Та недовольно хмыкает и спешит поправить майку, которая успела задраться до груди, оголив плоский живот.

– Ты в конец офигел, Жуков?

– В смысле офигел? – Он поднимается с дивана и подходит ко мне. В полумраке цвет его глаз кажется темнее, чем обычно.

– Ты обещал, что все будет честно!

– Обещал. Но я никогда не говорил, что не буду спать с девушками. Я – мужчина, а ты – женщина. У нас с тобой, скажем так, разные задачи и потребности, – с нескрываемой гордостью заявляет Егор. Мне хочется врезать ему за унижение в адрес девушек. Каков нахал!

– Еще бы, твоя потребность только между ног, – закатываю я глаза.

– Послушай, Ника…

– Нет, это ты послушай! На кону стоит моя репутация, и я не позволю ее вот так испортить! Мы с тобой засветились много где как будущая пара.

– Ну так иди, – его губы растягиваются в противной ухмылке, – и скажи отцу, что разрываешь помолвку. Ой, не можешь? – Он театрально всплескивает руками. Серьезно, мы знакомы уже шесть месяцев, и за это время я не смогла разглядеть в этом парне мудака? Немного обидно.

– Ты же знаешь, что сейчас это невозможно. Если я так сделаю, наши фирмы потеряют контракт с китайцами.

– Ну, если знаешь, то либо раздвигай ноги, либо иди и сопи в подушку.

Сжимаю кулаки. Это полный нокаут. Я не могу пойти к отцу и показать фотографии – скорее всего, он скажет мне то же самое. Матери некогда общаться со мной, ее интересует только карьера. Меня будто загнали в клетку, из которой невозможно выбраться, а хозяин этой клетки решил вытереть об меня ноги.

– Зачем же? – Я натягиваю улыбку. Не хочу казаться слабачкой. – У меня есть третий вариант.

– И какой же?

– Сейчас я выйду и сниму себе самого сексуального парня, – я перестаю понимать, что говорю. Обычно я не такая смелая, однако сейчас мне жуть как хочется поставить на место этого павлина.

– Кишка тонка, Акулова! – Егор смеется так сильно, что у него трясутся плечи.

Девушка, которая до этого исполняла роль соблазнительницы, недовольно вздыхает и косится в нашу сторону. Я уже успела забыть о ней. Ее взгляд такой же высокомерный и стервозный, как и у Жукова. Нашла чем гордиться.

– Посмотрим! – с азартом отвечаю я. Хотя лучше бы просто врезать Егору по смазливой физиономии.

– Послушай, Ника. – Он делает шаг и нагло касается моей шеи. Наше дыхание вмиг переплетается, и у меня по спине бегут мурашки. Мы первый раз находимся настолько близко, отчего накатывает чувство тошноты. – Я же знаю твой маленький девственный секрет. Ты так берегла себя. И что же, назло мне теперь ляжешь в койку к первому встречному? Реально думаешь, что я в это поверю?

– Да мне, если честно, плевать! – Я вся дрожу, тело будто покрылось иголками. Происходящее переходит все границы.

– Что? – он вытаращил на меня в недоумении глаза.

– Хочешь верь, хочешь нет.

Я толкаю Егора в грудь и резко выскакиваю из душной тесной комнатки. Мне срочно нужен воздух, и подумать, как донести отцу, что Жуков козел и в любой момент может подставить не только меня.

Я снова оказываюсь среди толпы, протискиваюсь через незнакомые танцующие тела, вдыхаю противный аромат женских духов. Забываю о своей угрозе, обо всем на свете. Помню только анонимного отправителя фотографий и ехидную усмешку на губах Егора.

Это становится моей роковой ошибкой.

Когда я оказываюсь на улице и почти дохожу до парковки, вижу Жукова. Он тоже вышел. На его лице читается победа.

Я должна сесть в машину и уехать, но эта чертова ухмылка действует подобно пощечине, на которую я не имею права не ответить. Характер не позволяет. Окидываю взглядом шумную ночную улицу и вдруг замечаю парня: он выделяется на фоне остальных у входа в клуб, будто нездешний.

С моих губ слетает короткий вздох, я неуверенно сглатываю и делаю шаг навстречу неизвестности. Шаг к этому парню.

Будь что будет…

Глава 2

Вероника

В одной руке он держит банку с энергетиком, а в другой – телефон. Свет почти не попадает на него, но и без хорошего освещения я замечаю, что незнакомец очень симпатичный. У него довольно острые скулы, красивые чувственные губы, спортивное телосложение. Правда, потертая куртка и черные кроссовки выглядят дешево, словно им уже пережили второй год.

Это немного странно: в «Инферно» стягивается молодежь, одетая исключительно с иголочки, у которой в кошельках не меньше двадцатки наличкой и обязательно – золотая карточка родителей.

Вот только незнакомец не вписывается в портрет богатых отпрысков, даже его «Солярис», натертый до блеска, среди «Лексусов» и «БМВ» теряется, словно его хозяин заблудился и решил припарковаться здесь. Я вижу, как поглядывает на незнакомца местная публика, которая вывалилась на улицу подышать воздухом: парни окидывают презрительным взглядом, а девушки морщатся, будто увидели таракана в супе.

Тихо вздыхаю. Порой меня бесят люди – они ведут себя просто отвратительно. Особенно те, которым и гордиться-то, по сути, нечем. Разве что родительскими деньгами. Удобно, конечно, считать себя особенным, когда за спиной нет достижений, зато все можно решить одним телефонным звонком. Я, может, и сама недалеко ушла, но хотя бы не кичусь кошельком отца. А многие из моего окружения считают это элементом гордости, порой даже используют, чтобы унизить других. Ужасно, одним словом.

К Егору подходит его фифа. Теперь они стоят в обнимку и на пару не сводят с меня глаз. Этот придурок даже не переживает, что мы можем попасть в чьи-то соцсети и пойдут слухи. Ему плевать и на собственного отца, который однозначно не погладит по головке, если сорвется самая важная сделка за последние десять лет. Репутация в бизнесе – штука важная. Акции компании могут поползти вниз из-за малейших неприятных слухов, даже личного характера. И наш будущий брак как раз из этой оперы. Когда о нем объявили – два бизнес-гиганта решили связать семьи, – акции подскочили вверх. По крайней мере, отец об этом сообщал мне с гордостью.

Я прекрасно понимаю, что Егор вышел посмеяться надо мной, ведь все это время я держала его на расстоянии и пыталась создать между нами что-то, похожее на романтику. Пускай это глупо, но я искренне надеялась, что смогу полюбить его. Наверное, поэтому последние шесть месяцев инициатором свиданий становилась я. Егору это попросту было не нужно. Да и зачем, когда есть доступные девушки, а Вероника Акулова – уже сыгранная партия? Я при любом раскладе должна стать его невестой, нет смысла стараться угодить, выглядеть хорошим. Мне однозначно не повезло с женихом.

Останавливаюсь в двух метрах от «Соляриса» и вдруг осознаю: если я не могу разорвать помолвку, то может Егор! Моя месть, пускай и ненастоящая, его все-таки цепляет – не просто же так он вышел на улицу и не сводит с меня взгляда. Он у нас птица гордая, как и его отец, не потерпит такого рода унижения. И этот его то ли недостаток, то ли достоинство – тут с какой стороны, конечно, посмотреть – сейчас сыграет мне на руку.

Делаю несколько финальных шагов и встаю напротив незнакомца. Облизываю губы от волнения, ощущая во рту привкус ежевики от помады. Парень кладет телефон в карман, бросает пустую банку от энергетика в ближайшую урну, словно крутой баскетболист, и переводит взгляд на меня. Вблизи он симпатичней, чем казался. И плечи широкие, и рост идеальный. С такими данными мог бы стать моделью.

«Интересно, мы ровесники?» – задаюсь я вопросом, но тут же одергиваю себя. Сейчас это неважно.

– Привет, меня зовут Вероника. – Я протягиваю руку в качестве приветственного жеста. Он скользит взглядом по моим пальцам, и меня будто окутывает волной жара. Честно сказать, не припомню, чтобы с кем-то вот так знакомилась, это совсем не в моем стиле. Уверена, если бы не злость от выходки Егора и не моя растоптанная репутация, я бы в жизни не подошла к человеку на улице.

– И? – Он выгибает бровь. – Хочешь взять у меня телефончик?

Незнакомец будто насмехается надо мной.

– Хочу тебя поцеловать, – выпаливаю я на одном дыхании. Это полнейший абсурд, и мне за свое поведение чертовски стыдно. Но об этом я подумаю завтра, когда проснусь в теплой кровати и начну сгорать от неловкости за сегодняшний вечер.

– А. – Он закатывает глаза. – Так ты хочешь секса?

– Что? Нет! – Я чувствую, как начинаю краснеть. – Я не хочу секса. Я всего лишь хочу тебя поцеловать. Это абсолютно разные вещи.

– Ну да, абсолютно, – он снова говорит с насмешкой, будто я – пятнадцатилетняя дурочка. Отлично, теперь меня бесят уже два парня.

– Ладно. Хочешь, я тебе заплачу?

Я готова выть – до того все происходящее унизительно. Я ожидала, что парень сразу согласится или как минимум не будет подшучивать. Хотя ладно, щутки – это нормально, но то, что он не оценил какая красивая перед ним девушка – вот это реально обидно. У него явно проблемы со вкусом. Притом очень серьезные.

– Да ну? – Он неожиданно подается вперед, и меня окутывает аромат его парфюма: мандариновая цедра с нотками кедра. Потрясающий запах, который хочется вдыхать до тех пор, пока не задохнешься. Наверное, поэтому я немного смущаюсь. Да и лицо парня вблизи кажется мне слишком привлекательным, особенно губы.

Почему я не могу перестать на него пялиться?

– Да, – тихо шепчу я, теряя былую уверенность.

– И зачем же глупенькой девочке целоваться с первым встречным? – уж больно соблазнительным голоском интересуется он. Умеет, гад, пользоваться своими преимуществами. – Я настолько тебе понравился, что ты окончательно потеряла рассудок?

– Ты настолько мне понравился, – не остаюсь в долгу и выдаю в такой же манере ответочку, – что я могу зарядить тебе между ног.

– Скажи еще, что носишь в сумке шокер.

Он продолжает стоять слишком близко, а я продолжаю таять от его парфюма. И то ли дело в мужской харизме, то ли у меня эмоциональный передоз, но иного объяснения, почему я все еще тут и не сбежала, нет.

– Давай оставим мою сумочку в покое? Мне всего лишь нужен от тебя один дурацкий поцелуй. Будь джентльменом, окажи даме услугу. – Я снова пытаюсь говорить слегка игривым, интимным тоном, который обычно неплохо действует на противоположный пол. Хотя по факту мое самолюбие не просто потряхивает – оно держится из последних сил, чтобы не превратиться в горстку мусора. Первый раз в жизни попадаю в столь унизительную ситуацию и получаю удар-отказ прямо в лоб. Приехали!

– Я похож на джентльмена? – Его дыхание касается моей шеи. Я чувствую, как плечи и спину осыпают приятные мурашки.

– Не сказала бы. Но мне плевать, если честно.

– Тогда можешь поцеловать меня сама, если уж есть такая необходимость.

Я на мгновение теряюсь от столь резкой перемены в поведении незнакомца. А потом вспоминаю Егора, его ехидную улыбочку победителя и понимаю: у меня нет выбора. Нужно разорвать помолвку, и это идеальный вариант. Жуков не потерпит, чтобы его невеста публично изменяла ему.

Глава 3

Вероника

Помедлив всего каких-то две-три секунды, я прикасаюсь рукой к его щеке. Чувствую легкую щетину, которая покалывает подушечки пальцев. Незнакомец никак не реагирует. Он молчаливо ждет, когда я сама сделаю шаг, за что я безумно благодарна. На самом деле, меня немного потряхивает от адреналина – я ни разу в жизни не целовалась с первым встречным.

Провожу пальцами вдоль скулы парня и привстаю на носочки, ведь он выше на две головы. «Надо закрыть глаза», – мелькает мысль в голове. Меня пробивает волной нахлынувших эмоций, и надо бы сделать шаг назад, но я не могу. А может, и не хочу. Губы незнакомца так близко, они манят, словно мы с ним два магнитных камешка, которые должны вот-вот соединиться.

Когда я закрываю глаза и целую этого высокого и, черт возьми, привлекательного парня, происходит что-то странное: меня бросает в жар, каждый участок тела словно загорается. Я чувствую, будто медленно рассыпаюсь на миллиарды наночастиц. Наши языки соприкасаются, и по ощущениям это напоминает фейерверк. Незнакомец издает тихое рычание, и оно звучит настолько сексуально, что я готова отдать все на свете, лишь бы он воспроизвел этот звук вновь.

Я обхватываю его шею руками, он гладит меня по щекам, и это сводит с ума, заставляет забыть все плохое, что случилось сегодня вечером. Мое тело больше мне не подчиняется, им завладел человек, чьего имени я не знаю. Вернее, его губы, язык и те манипуляции, которые он ими проводит. Я становлюсь ненасытной, перестаю узнавать себя. Не помню, чтобы мне настолько нравилось целоваться с парнем. Это не первый мой поцелуй, но ощущение, словно раньше я никогда не целовалась по-настоящему.

Сердце слишком быстро бьется, я понимаю, со мной что-то происходит, что-то очень яркое, безумное, лишающее контроля. Я прикусываю нижнюю губу парня, смакую ее, затем провожу по ней языком. Мне так нравится, как мы целуемся, но…

Незнакомец резко отстраняется. Он судорожно выдыхает и смотрит с нескрываемой усмешкой.

– Что? – шепчу я, отчего-то робея под взглядом его бирюзовых глаз. В них словно поселились две маленькие льдинки.

– А говорила, что не ищешь секса, – хмыкает он с явной иронией.

Я готова провалиться под землю, но понимаю, что подобной роскоши мне никто не предоставит, поэтому растягиваю губы в улыбке и стараюсь не выглядеть очарованной дурочкой.

– Не ищу. Или постой… – Я делаю паузу и за это время успеваю окинуть взглядом улочку и вход в клуб. Егора нигде нет. Ушел, подлец! Что ж, теперь можно выдохнуть и перестать изображать из себя львицу-соблазнительницу.

– Игра закончилась? – спрашивает незнакомец, заставляя меня вновь обратить на него внимание. Какой догадливый.

– Да, – просто признаюсь я. – Было круто, ты хорошо справился.

– Не могу сказать о тебе того же.

– А ты умеешь быть милым.

– Я еще даже не начинал стараться, – вновь насмехается он. И я ловлю себя на мысли, что не отказалась бы повторить наш поцелуй.

– Что ж… – Я тяну время, не зная, как закончить наше несостоявшееся знакомство. – Мне пора. Если увидишь меня в следующий раз, постарайся быть милым. Окей?

Я подмигиваю ему, а он в ответ закатывает глаза. Это выглядит настолько забавно, что мне хочется рассмеяться, однако я держусь.

– А что произойдет, если я не буду милым? Хотя, скорее всего, я тебя даже не узнаю.

– Тогда… – Я дотрагиваюсь пальцем до своей нижней губы, задумчиво провожу по ней. – Ты будешь проклят. До конца своих дней.

– Серьезно? И что же меня ждет, мисс Юная Ведьма?

Я отхожу от незнакомца и перехожу дорогу, максимально увеличивая расстояние между нами. Однако потом все же оборачиваюсь и кричу ему в надежде, что он услышит мой голос сквозь шум толпы, звуки машин и отголоски музыки в клубе:

– Ты никогда не сможешь меня забыть! Это будет твое проклятие.

И нет, я не жду его ответной реплики. Бегу к машине, поражаясь своей смелости.

Это было так круто! Я сама себе вдруг показалась чертовски крутой!

Глава 4

Вероника

– Какой ужас! – возмущается Сонька, помешивая трубочкой молочный коктейль в пластиковом стаканчике.

Мы сидим за столиком в кафетерии и уже минут десять обсуждаем события прошлого вечера. До этого дня моя лучшая подруга души не чаяла в Егоре. Стишова все приговаривала, как мне повезло с женихом и как жаль, что сама она не из богатой семьи. Нет, Сонька, конечно, не ставила себе целью всей жизни найти денежного принца, но кто из девушек откажется от хорошей партии?

– Мне он никогда не нравился, – вздыхает Веня.

Веня Кожевников, сын крупного застройщика, не любит всех моих ухажеров. Он умудряется находить в них тысячу минусов и порой напоминает старого ворчливого деда. С Венькой мы дружим с детского сада, и как-то так повелось, что мы всегда и везде вместе. Для меня он как брат, за которого я порой заступаюсь, но Веня этого жутко стыдится и каждый раз намеревается пойти на курсы рукопашного боя или, на худой конец, нанять телохранителя.

– Это логично, – кивает Соня. – Ты же парень, с чего бы он тебе нравился? Это было бы ОС!

Она улыбается, заправляя за ухо прядь каштановых волос.

– «ОС»? – удивленно переспрашиваю, делая глоток холодного чая.

– Она хотела сказать «SOS», – поправляет Веня.

– Да ни фига, я имела в виду ОС!

– «Особо слабоумные»? – выдвигает теорию Вениамин. Он очень умный парень и порой слишком открыто намекает на то, что остальные не дотягивают до его уровня. Пожалуй, это одна из причин, почему Веня не может завести друзей.

– ОС – это «очень странно». Хотя твой вариант тоже ничего, – иронично подмечает Сонька. Правда, Веня ничего не понимает, а может, предпочитает оставить эту реплику без комментариев.

– Для Егора самое то! – соглашается Кожевников, не признавая, что намек относился к нему. – Надеюсь, ты расскажешь отцу правду. И вообще, почему ты нам не позвонила?

Я пожимаю плечами. А потом вспоминаю губы незнакомца и наш сладкий поцелуй… В тот миг мир вокруг исчез. Звуки вечернего города затихли, и остались только мы – два незнакомца. Как сейчас помню горячее и немного рваное дыхание парня, будто его самого захватил наш поцелуй. Я тогда ощутила себя как никогда живой, абсолютно свободной, словно воздух, который можно вдохнуть так глубоко, что больно легким. Стоп! Чего это я расфантазировалась? Было и было.

Хотя чего греха таить: не самый плохой вечер выдался. Однако при Вене я не решаюсь рассказать о том парне – он слишком консервативных взглядов, точно не одобрит. А вот с Сонькой обязательно поделюсь, но чуть позже, когда мы останемся наедине.

– Ника, давай я поговорю с твоим отцом? – предлагает Веня. Он отодвигает тарелку с десертом и наклоняется вперед, будто собирается раскрыть важную тайну.

– Не неси ерунду, – отмахиваюсь я. – Если бы папа умел слушать, я бы не стала невестой Жукова.

– Да уж, минусы богатых семей, – вздыхает Сонька. – В такие минуты я даже рада, что обычная. Уж простите, ребятки!

– Я обязательно придумаю что-нибудь, – уверенно заявляет Веня. Но мы оба понимаем, что ничего он не придумает. С моим отцом такие штучки не прокатят.

– А ты сделай предложение Нике, – предлагает вдруг Соня.

Я не сдерживаю смешок, а вот Веня почему-то краснеет. Он тут же отводит взгляд и тянется расстегнуть две верхние пуговицы на рубашке, словно ворот ему жмет. Кожевников часто носит рубашки в строгих оттенках – светлых, темных, но ничего яркого, и никогда не расстегивает пуговицы. Так что этот жест для него необычный. Может, жарко стало? Все-таки в кафетерии вентиляция не лучшая.

– Ага, и бебика заведем, чтобы отец точно не отказался, – добавляю я.

На мой взгляд, это звучит смешно, но Веня почему-то не улыбается и остаток обеда вообще молчит, делая вид, что занят десертом, в котором с неохотой ковыряет ложкой.

Тема брака сама собой уходит на второй план, мы вновь возвращаемся к разговорам об учебе.

***

Домой я возвращаюсь почти в шесть вечера. Планирую принять ванную с лепестками роз – хочется расслабиться после изнурительного учебного дня, однако отец не дает мне возможности заглянуть в свою комнату и просит срочно зайти к нему в кабинет.

Пока иду вдоль широкого коридора, разглядываю разные произведения искусства, которыми он обставлен: картины, купленные на закрытых аукционах – в основном творения современных художников, хотя есть среди них и парочка классических оригиналов; китайские вазы разных эпох; декоративные японские растения, за которыми тщательно ухаживает домработница. Все это старательно выбирала мама – карьера карьерой, а подчеркнуть свой статус богатой обстановкой и дорогими безделушками очень важно, поэтому она не жалела ни времени, ни денег на приобретение всего этого добра. Папа же, наоборот, не фанат таких изысков. Для его они не более чем пылесборники.

Приближаясь к кабинету, прокручиваю в голове варианты, о чем может пойти разговор. Идей немного. Конечно, проскакивают мысли о Егоре и о том, что он мог уже разорвать нашу с ним помолвку. Это заставляет чертиков в моей душе танцевать чечетку, даже появляется какое-то приятное ощущение, словно я одержала маленькую победу. Но стоит мне открыть дверь, как к груди подкрадывается волнение. Оно разносится покалыванием по всему телу, словно в комнате резко понизили температуру. Мне становится зябко.

– Привет, пап, – здороваюсь я и только после замечаю парня. Вернее, его широкую спину.

На нем черная кожаная куртка, темные джинсы и берцы – большего разглядеть не могу. Незнакомец смотрит в окно, скрестив руки за спиной. Обычно, когда я вхожу, гости отца демонстрируют манеры, сразу же начинают кланяться, лебезить, но этот почему-то делает вид, будто ничего не изменилось.

Меня это в какой-то степени радует: редко появляются люди без корыстных целей, которые не пытаются сразу заполучить мое внимание, чтобы подмазаться к отцу. Может, этот еще покажет себя, кто его знает, но сейчас его поведение говорит об обратном.

Я перевожу взгляд на папу. Его суровый вид и сведенные на переносице брови сигнализируют о чем-то как минимум зловещем. Неужели что-то произошло?

– Ника, присядь, – отец указывает на черный кожаный диван в центре кабинета, затем оттягивает узел галстука, показывая всем видом, что он либо недоволен, либо взволнован.

– Что-то случилось? – мягко интересуюсь я, устраиваясь на диване и закидывая ногу на ногу.

Отец начинает мерить шагами комнату, то засовывая руки в карманы, то вытаскивая. Вид у него тревожный. Точно что-то произошло.

– У меня две новости, и обе плохие.

Я свожу перед собой руки, укладывая их на колени. Такой тон не свойственен папе. Обычно он до ужаса уверен в себе: расхаживает по дому как павлин, распустивший хвост, и раздает указания прислуге: тут убери, тут поправь. А уж как по телефону со своими сотрудниками разговаривает! Оно и понятно: пережить лихие девяностые и подняться, со слов папы, смог далеко не каждый. А он умудрился отхватить лакомый кусочек в бизнесе, которым теперь безумно гордится.

Но сейчас выражение его лица со смесью тревоги и волнения заставляет меня неуверенно сглотнуть и сделать несколько глубоких вдохов. Я прикладываю все усилия, чтобы не выдать внешне своего беспокойства. В этом мы с отцом похожи: оба пытаемся держать свои истинные чувства в узде.

– Какие? – шепотом интересуюсь, натягивая на руки края кофты.

– Я перешел дорогу одному очень влиятельному человеку. Он подключил все свои связи, решив утопить меня. – Папа смотрит на меня прямо и обрушивает новость-беду. Раньше он старался утаивать подобное, всегда считал, что девчонкам вникать в мужские проблемы не нужно. А тут… говорит со мной как-то иначе, я даже толком описать не могу, но что-то в его голосе и взгляде разительно изменилось.

– Утопить? – переспрашиваю, не особо понимая, о чем он говорит. Разве в наше время еще действуют законы криминального мира? Может, я чего-то не знаю?

– Неважно, – отмахивается он. – Я думал, все в прошлом, но вчера подожгли один из наших складов на выезде, все следы ведут именно к этому человеку. Ника… – Отец вздыхает, а я невольно цепляюсь взглядом за парня, который продолжает стоять лицом к окну и спиной ко мне. Почему он не уходит? Они настолько близки, что незнакомец в курсе всех проблем папы?

– Да?

– Ради твоей безопасности мне придется приставить к тебе телохранителя.

– Что? – Я поднимаюсь с дивана и снова кошусь в сторону парня. Неужели этот человек будет моим телохранителем? Поэтому он стоит здесь а-ля статуя? Хотя сейчас нет времени об этом думать, меня больше волнуют отец и ситуация, в которой оказалась наша семья. – Пап, но разве в наше время может…

– Деньги, милая, могут творить ад в любое время. – Он закрывает глаза, будто у него на сердце тяжелый груз. Да, наши отношения не самые близкие и взгляды на жизнь не сходятся, но я люблю папу и очень переживаю за него.

– Пап, может, в полицию или…

– Вероника, ты не думай ни о чем, я разберусь. Девяностые пережил, а сейчас, – он усмехается, будто в самом деле вопрос пустяковый, – главное, чтобы ты была в безопасности. Поэтому какое-то время придется походить с хвостом. Познакомься, это Дмитрий.

Парень наконец-то поворачивается. Наши взгляды встречаются, и у меня перехватывает дыхание.

– Твой телохранитель.

Глава 5

Вероника

– Мой кто? – тихо выдыхаю я, переводя взгляд на красавчика, с которым вчера целовалась. Вот это новости! У меня аж земля под ногами уходит. Ладно, не сильно уходит, но то, что я в шоке, тут однозначно.

А я ведь была убеждена, что это наша первая и последняя встреча. Теперь что выходит – мы будем видеться круглосуточно? Он будет жить в моем доме? Подслушивать мои разговоры? Следить за моей личной жизнью? К такому я не готова. Можно как-нибудь повернуть время вспять, пожалуйста? На худой конец, я не откажусь от большого черного чехла или зонтика, чтобы укрыться. Вот это я заработала приключений себе на…

С другой стороны, не все ли равно? Правильно! Я девушка взрослая, да и ничего такого не произошло. Подумаешь, разок поцеловались! Может, этот, как его там? Точно, Дмитрий, Дима, Димочка… Нет, Дима, пускай будет просто Дима. Возможно, мой новый знакомый уже вообще забыл вчерашний вечер.

– Твой телохранитель, – повторяет отец. – Люк – проверенный парень.

– Люк? – зачем-то уточняю, пытаясь понять, как мы перешли от Димы к Люку и где тут связь.

– В наших кругах его так называют, – поясняет отец. – Из-за фамилии: Люков. Я с Люком знаком не первый год, можешь не переживать насчет него, Вероника.

С моих губ срывается истерический смешок. Конечно, я могу не переживать, ведь все самое страшное уже случилось! Ладно, Ника, надо успокоиться. Не хватало еще опозориться перед Люком этим!

Он неожиданно подходит ко мне достаточно близко и протягивает руку.

– Дмитрий.

Взгляд его пронзительно-бирюзовых глаз нагло скользит по моему телу, задерживаясь чуть дольше положенного на губах. Или мне кажется? Но губы горят, как если бы я использовала мятный бальзам.

– Рад знакомству, Вероника Сергеевна.

Я сглатываю. И тут откуда-то берутся эти проклятые мурашки, следом за которыми у меня учащается пульс. Я все еще помню вкус его губ: сладкий, словно медовые сливы. Щеки накрывает жар от нахлынувшего смущения, мне приходится сделать несколько коротких вдохов, чтобы ответить, как полагается.

– Взаимно, – цежу сквозь зубы, но руку не пожимаю. – Папа, – перевожу взгляд на отца. – Ты уверен, что мне нужен… помощник?

– Я не помощник, – вставляет Дима. В его голосе звучат высокомерие и уверенность, и мне даже завидно. Ему явно плевать на то, что произошло между нами. Чего я тогда переживаю? Неужели во всем виноват дурацкий крышесносный поцелуй?

– Мне без разницы, кто ты, – огрызаюсь я.

– Отличать черное от белого учат детей с рождения. Это довольно важный навык, Вероника Сергеевна, – он произносит это иронией, вроде как намекает, что я обделена мозгами.

Вот же засранец!

– С такими, как ты…

– Вероника! – рявкает отец, не давая возможности закончить словесную перепалку. – Это не обсуждается.

– Но пап…

– Никаких «но», – ставит точку отец. Вот, пожалуйста, он снова тот самый самоуверенный мужчина, которому никто не имеет права перечить.

Перевожу взгляд на Диму. Он смотрит в упор на меня, и воздух вокруг нас, кажется, трещит от напряжения, еще немного – и появятся искорки. Отец отворачивается, чтобы взять свой телефон с книжной полки, и за эти несчастные две-три секунды между мной и Димой происходит взрыв тех самых искр. Мое сердце замирает, а кожу опаляет мужское дыхание. Я отмечаю про себя, что у Димы обалденный парфюм с мандариновой цедрой. А еще у него красивый изгиб губ, по которому хочется провести пальцем.

Дима наклоняется, теперь между нами нет и сантиметра. Все это происходит настолько быстро, что я не успеваю сообразить, реальна ли наша встреча, не сплю ли я.

– Кажется, будет весело, да? – он шепчет эту издевку мне на ухо, игнорируя отца, который до сих пор находится в кабинете.

Этому парню однозначно плевать на весь мир. И, черт возьми, я даже немного завидую ему! Живя среди элиты, невозможно послать куда подальше правила этого общества. Приходится натягивать фальшивую улыбку, делать вид, что нравится слушать светские беседы, и мечтать выйти замуж за козла, который спит с доступными девушками в вип-комнатах местных клубов.

Сплошные минусы… Их до неприличия много, когда ты являешься обладателем золотой ложки.

Когда папа поворачивается к нам, Дима уже успевает вернуться в исходное положение и нацепить на себя выражение полного безразличия. Будто не он только что шептал мне на ухо фразу, заставившую мурашки на моем теле танцевать сальсу.

– Дмитрий будет жить здесь и ходить с тобой везде, – рассказывает отец, на что подписал меня.

– Как верный песик, – хмыкаю я.

– Вроде того, – кивает он. Дима же никак не реагирует, и меня это немного бесит, словно я официально проиграла нашу маленькую войну.

– С какого дня? – уточняю.

– С этой минуты, – голос отца напоминает раскаты грома.

Я размыкаю губы, готовая возмутиться – мне хотелось бы как-то подготовиться, хотя бы морально. За мной раньше никогда не ходил тенью какой-то левый парень. Тем более красивый. Тем более тот, с кем я умудрилась по дурости поцеловаться. Но хмурое лицо папы дает понять, что он не готов слушать ни меня, ни мои аргументы «против».

– Ясно. Тогда я пойду к себе, если никто не возражает. Выходить из дома до утра не планирую. Или Дмитрий будет сопровождать меня и до кровати?

Клянусь, в этот момент Дима коротко улыбается уголком губ. Едва заметно, но это точно была улыбка. Правда, не та, которой выражают симпатию.

– Иди, отдыхай, – говорит отец. – Я уже сообщил Дмитрию твой номер, а распорядок дня он и так знает.

– В смысле «знает мой распорядок дня»? – шепчу я, ощутив, как холодеют ладони. – Он что, следил за мной? – последняя фраза звучит немного ломано, меня подводит собственный голос.

– Да, – просто признается Дима, будто ничего такого в слежке за человеком нет.

Я перевожу на него недовольный взгляд. Образ красавчика рушится на глазах. Крутой, загадочный и мрачный тип, который привлек меня вчера вечером, превращается в верного охотничьего пса. А я ненавижу такое.

Меня вдруг осеняет… Стоп! А если он был в том клубе не случайно? Что, если он и поцеловал меня не…

В горле застревает ком размером с теннисный мячик. Чувствую себя героиней какого-то глупого ситкома, и сейчас на фоне люди должны посмеяться с моей дурости. А еще мне обидно. Почему-то до последнего хотелось верить, что наш поцелуй был чем-то внекосмическим – таким, от которого бабочки пробуждаются не только в животе. И не только у меня!

На деле же…

– Пап, ты серьезно? – не сдерживаюсь и перехожу на крик. – Ты послал человека ходить за мной по пятам?!

– Вероника! – он тоже срывается. Я вижу, как дергается венка на его шее. Отец нервничает, и мои истерики ему явно ни к чему. Не сегодня. – Иди к себе! Мне некогда отвечать на твои глупые вопросы.

– Они не глупые! Папа! Это моя личная…

– Ты дочь Сергея Акулова! – звучит стальной тон, заставляя меня вздрогнуть. – А значит, у тебя ничего личного нет.

– Лучше бы у Сергея Акулова была семья на первом месте, а не чертов бизнес! Тогда, возможно, он бы понял, как отвратительно поступил!

Знаю, что моя фраза слишком резкая. Это совсем не похоже на меня, обычно я покорно соглашаюсь, молча киваю и ухожу. Наверное, если бы не тот поцелуй… если бы я не смаковала его всю прошлую ночь, сейчас мне не было бы так горестно и обидно. Будто весь мир меня предал.

Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь и хлопаю дверью. Никто и никогда не пойдет за мной. В нашей семье не принято утешать друг друга.

***

Уже в комнате, где я могу не переживать, что за мной ведется постоянная слежка, набираю Соньку. Мне жизненно необходимо кому-то излить душу, пожаловаться на отца и все-таки рассказать о том поцелуе, который я ошибочно приняла за нечто взаимное. Вот же дурочка!..

– У меня нет слов, Акулова, – заявляет после моего десятиминутного рассказа подруга. Мы говорим по видеосвязи, и я отчетливо вижу, как у нее глаза лезут на лоб от услышанного. Пожалуй, я и сама в шоке. Кто бы рассказал мне пару дней назад эту забавную историю, покрутила бы пальцем у виска и заявила во весь голос: невозможно.

– Знаешь, я так злюсь! Нет, ладно отец, он никогда особо не переживал о моих чувствах, но этот Дима…

– Разве тебе не плевать на него? Он же не твоего поля ягода, – напоминает Сонька.

И то верно: мне бы с таким никогда не позволили встречаться. Скорее всего, я бы и сама не согласилась. Наверное… Ладно, насчет «не согласилась» – тут все под большим вопросом, потому что целуется Дима крышесносно. Правда, хамит он тоже отменно, да и высокомерие свое проявляет на уровне, в общем, одного навыка круто целоваться, пожалуй, недостаточно.

– Знаешь, если бы он оказался там случайно, я бы отпустила ситуацию. Но как вспомню… Представляешь, какой дурой я выставила себя в его глазах? Я ведь даже предложила денег. С ума сойти! – громко вздыхаю, протирая пальцами виски.

– А вдруг ты ему реально понравилась? Поэтому он тебя и… Ну, не отказал тебе, – задумчиво говорит Сонька.

– Нет, – качаю головой, вспоминая взгляд Димы. В нем было столько нескрываемой насмешки, что впору переехать, сменить имя и надеть парик. Я, конечно, утрирую, однако ситуация все равно не особо приятная.

Я никогда не страдала от недостатка внимания. Уже в садике за мной бегали пять мальчиков. Один раз они даже подрались и потом требовали, чтобы я решила, кто из них круче. В школьные годы минимум раз в месяц ребята приглашали меня погулять, а на четырнадцатое февраля мой стол заваливали открытками и шоколадками. Поэтому проблем из серии «с кем сходить на дискотеку в субботу вечером» у меня никогда не возникало.

Хотя я с уверенностью могу поставить себя на одну ступень со скромницами, мечтающими о вечной любви. Я вовсе не распутная девица, меняющая парней, как перчатки. Мои отношения можно сосчитать по пальцам одной руки. Все остальное скатывалось к банальному походу в кино, кафе или прогулке от школы до дома.

Почему так? Из-за разочарования. Парни, которые меня окружали, казались слишком пресными, скучными и банальными. А самое главное, я знала, чего они хотели. Увы, не романтических прогулок под луной. Романтики почему-то проходили мимо, выбирая девочек «попроще» – именно так мне однажды сказал парень из десятого класса, в которого я была безответно влюблена.

– Может, тебе стоит сделать вид, будто ничего не было? – предлагает Сонька, возвращая меня в настоящее.

Мне все еще сложно поверить, что я целовалась со своим телохранителем. Но гораздо сложнее принять реальность, в которой наш поцелуй был театром абсурда.

– А еще варианты?

– Заставь его поцеловать тебя по собственной инициативе. Сравняй счет, – звучит из уст подруги крайне неожиданная идея.

– Думаешь, можно вывернуть все так, что это типа он от меня был без ума, а не я попала в безвыходную ситуацию? – Я прикусываю кончик нижней губы в раздумьях.

– Почему бы и нет? – улыбается Сонька. Она берет корейскую тканевую маску, планируя устроить релакс для своей кожи. – Я бы попробовала на твоем месте.

– Знаешь, я ведь никогда не соблазняла парней. Я даже не знаю, как это правильно делать. Они обычно сами передо мной выстраивались, флиртовали, цветы там дарили.

– Никогда не поздно попробовать. Ладно, ты думай, а я пошла приводить себя в порядок. Если ничего не придумаешь – пиши. Устроим мозговой штурм!

Глава 6

Вероника

Утром я в «боевой готовности» спустилась в холл. Думала, встречу там Диму одного, но рядом с ним стоял отец. Ладно, решила про себя, мой план никуда не денется – подождем.

Правда, ждать пришлось целый день, потому что Люк был занят с отцом – ездили по каким-то делам. Мне же велели никуда из универа не выходить, пока личная охрана не перейдет в мое распоряжение. Не особо я обрадовалась такому раскладку, но выбора не было. Пришлось ждать.

В итоге домой я поехала с каким-то левым дядькой, которого прислал Люк. Вроде как его доверенное лицо. Интересно, чем он сам так занят, что в первый же день свалил в закат? С другой стороны, мне же лучше – не надо переживать о нашем поцелуе-ошибке лишний раз и ехать в напряжении рядом с ним. Последнее особенно тяжко.

Вечером я все же решаю начать воплощать план Соньки. Не сегодня так завтра Дима точно будет сопровождать меня повсюду, не просто же так отец его приставил? И до этого надо решить вопрос с тем, кто и от кого без ума.

– Мы едем в ресторан, – говорю я, заглядывая к Диме в комнату. Папа выделил ему гостевую, откуда открывается потрясающий вид на лес. Отдаю должное: панорамные окна все-таки создают чудесную атмосферу. Однако, судя по выражению лица Люка, он не особо оценил преимущества данной комнаты. Или мне показалось?

– Мне надеть фрак? – с усмешкой в голосе отзывается он.

– Было бы неплохо, – улыбаюсь я и, не дожидаясь ответа, ухожу к себе.

Сделав красивый макияж и выбрав довольно интересный наряд – облегающее черное платье без лямок и белый пиджак, – я выхожу в коридор. Короткие русые волосы касаются моих скул, скрывая боевой румянец. Сегодня мы доведем игру до победного: Дима сам захочет меня поцеловать, я его отошью и смогу спокойно жить дальше. Не переживать, что чуть не подкупила своего телохранителя ради какого-то, пускай и сводящего с ума, поцелуя.

Дима появляется в коридоре и будто не замечает меня. Нет, конечно, он кивает, намекая, чтобы мы двигались к машине, но на этом все. Какой наглец! Первый раз вижу подобную реакцию на себя. Что за дела вообще?

Иду следом за ним, разглядывая широкую мужскую спину. На Люке не пиджак и даже не рубашка – он выбрал обычную черную толстовку и кожаную куртку, поверх которой свисает капюшон. Этакий стиль вечного школьника. Но Диме идет. Он напоминает мне уличного хулигана из корейской дорамы, и от этой мысли я невольно улыбаюсь.

Стоп! Что за ерунда?! Я не должна улыбаться. Этот парень повел себя по отношению ко мне премерзко! Не стоит забывать об этом.

– В какой ресторан едем, Вероника Сергеевна? – спрашивает как бы между прочим Дима, когда мы уже сидим в машине. Он кладет руки на кожаный руль и заводит двигатель так, словно на пассажирском сиденье нет меня в ослепительном наряде. Не припомню, чтобы парни настолько открыто игнорировали меня. Бесит.

– В «Бристоль», – стараюсь не выдать своего раздражения и говорю спокойным, будничным тоном.

– Окей. Надеюсь, вы не планируете зависнуть там до утра? – сухо уточняет он.

Мы выезжаем со двора, и за нами автоматически закрываются ворота.

– Это намек? – Я улыбаюсь, игриво проводя пальцем по нижней губе, пытаясь кокетничать. Но кое-кто не отрывает взгляда от дороги, поэтому мои старания впустую.

– Да нет, обычно я довольно прямолинейный.

Прямолинейный он, видите ли! Хочется крикнуть, что обычно на меня смотрят с открытым ртом, но я понимаю, что подобная колкость не приведет ни к чему хорошему. Приходится пропустить его ответ мимо ушей.

До пункта назначения мы едем молча. Я слушаю музыку, которая играет на волнах радиостанции, со скукой разглядываю пейзажи за окном. Март выдался довольно прохладным, мне стоило надеть пальто, но красота же требует жертв. Хотя какая все-таки это глупость! Этот прямолинейный танк на меня даже не смотрит. Он не догадывается, что я потратила кучу времени, подбирая наряд, делая макияж и подготавливаясь морально. Кажется, однажды моя гордость загонит меня в ловушку, если уже не загнала.

У «Бристоля» Дима паркуется в свободном кармашке и не спешит открыть мне дверь. Он выходит первым и какое-то время стоит на улице, пока я, как дурочка, сижу на пассажирском сиденье и жду. Видимо, чуда. Минуты через полторы становится жутко неудобно, поэтому делаю вид, что роюсь в маленькой сумочке и поправляю макияж.

Закрыв за собой дверь, я ощущаю неприятный колючий ветер, который заставляет поежиться. Погода прямо под стать Диме: такая же вредная! Скрещиваю руки на груди и придаю ускорение телу, отчего едва не подворачиваю ногу. Проклятые туфли на высокой шпильке! Надо было не париться и выбрать кроссовки или, на худой конец, сапожки на толстом каблуке! Эх, воспитанный джентльмен, наверное, подхватил бы меня сейчас под руку, но мой телохранитель не относится к категории джентльменов: он идет позади и – клянусь! – ухмыляется! Я уверена в этом!

Гад! Три раза гад!

– Я подожду вас здесь, – сообщает Дима, стоит нам только переступить порог огромного холла.

Оглядываюсь и замечаю, как его взгляд пробегает по обстановке незнакомого места. Я отмечаю про себя, что здесь красиво. Высокие потолки украшает лепнина. Нежный свет, исходящий от свисающих с потолка люстр, рассекает пространство и окутывает зал волшебством. Каждый стол тщательно сервирован: фарфоровая посуда, стеклянные бокалы, даже салфетки не обычные белые, а кремового цвета, из более плотной бумаги. Одним словом – дорого.

Наверное, Люков в таких местах никогда не бывал. Хотя я тоже тут нечастый гость, мне больше по душе что-то попроще, где можно не переживать, что о тебе подумает официант, если вдруг захочется скинуть туфли и вытянуть ноги.

– Нет, ты идешь со мной, – в моем голосе звучит удивление и даже нотка разочарования. Какого уже по счету? Второго? Третьего? Он собрался добить меня окончательно, что ли? Ну уж нет. Не позволю. Сглотнув, добавляю более игривой интонацией: – Мало ли, беда приключится. А вдруг за соседним столиком поджидает киллер?

– Такое только в фильмах бывает. Вам стоит меньше смотреть кабельное, – с нескрываемой усмешкой кидает он, засунув руки в карманы кожанки.

Как бы я не ворчала на скверный характер этого парня, выглядит он… круто. Такой весь из себя бэдбой из романтических книг. Ой! О чем это я? Никакой он не бэдбой! И кожанка ему не идет! И взгляд у него совсем не дерзкий. Так-то!

– Разве не поэтому мой папенька нанял тебя? Явно же не из-за кабельного.

– Ладно, ваша взяла, – неожиданно соглашается Дима. Он обходит меня, оглядывает зал, кивает сам себе и самостоятельно выбирает столик. Никакого уважения к даме!

Мы садимся за самый дальний стол, за который я бы в жизни не села: тут ужасно тускло и рядом дверь, ведущая на улицу. Ненавижу сквозняки. Но так как сегодня в планах обольщение, я покорно соглашаюсь – надо же выглядеть паинькой.

К нам подходит официант. Молодой парень лет тридцати, одетый в строгую стильную униформу, которая подчеркивает общий лоск обстановки. Он аккуратно, без суеты, выкладывает перед нами меню в кожаных папках.

– Прошу.

– Нам два свежевыжатых апельсиновых сока, говяжьи стейки средней прожаки и салат «Цезарь». Благодарю, – отчеканиваю на автомате я, даже не заглянув в меню.

Официант кивает, повторяет наш заказ и уходит к барной стойке. Мы наконец-то остаемся одни.

– Как тебе место? – интересуюсь я, откидываясь на спинку кожаного кресла.

– Не очень. Только я не понял, зачем ты… то есть вы, – поправляет он себя, и мне становится смешно, – меня сюда притащили?

– Поужинать. Зачем еще люди ходят в рестораны? Постой, – театрально хлопаю в ладони я, подаваясь вперед. – Ты веган? Или может… питаешься солнцем?

– То, чем я питаюсь, вы вряд ли когда-либо клали в рот, Вероника Сергеевна. – Дима отводит от меня взгляд, будто потолок его интересует больше, нежели красивая девушка напротив.

Обескураженная таким поведением, я пытаюсь сообразить, как бы привлечь к себе внимание, и, не придумав ничего лучше, скидываю пиджак. Открытые плечи и декольте – отличное оружие. По крайней мере, так пишут на женских форумах.

И да! Бинго! Внимание Димы снова возвращается ко мне. Его глаза, напоминающие айсберг, медленно скользят по моим обнаженным ключицам. Ощущение такое, будто он не смотрит, а прикасается. Мне кажется, что его крепкие пальцы проходятся от шеи вдоль плеч, и я невольно прикусываю нижнюю губу, отчего-то смутившись.

Но тут позади открывается дверь, и вместо жара спину обдает колючий ветер. Проклятый март, проклятый угловой столик, проклятое платье! Надо же было так испортить атмосферу.

– Прошу, ваш сок, – неожиданно появляется официант и ставит на столик апельсиновый фрэш. Еще и со льдом… Мамочки… Мороз отовсюду, даже из стакана.

– Благодарю! Самое оно, – я киваю, спешу сделать глоток и получаю двойной удар прохлады. Эту дверь когда-нибудь закроют вообще?!

– Все нормально? – спрашивает Дима, скользя по мне внимательным взглядом. Такое ощущение, что он все понял и ждет момента, когда моя плохая актерская игра окончательно провалится.

– Замечательно! – нагло вру.

Не дождешься, проигрывать не в моих правилах, Димочка. И в подтверждение своих слов выдаю очаровательную улыбку, а потом даже игриво скольжу пальчиком по ободку стакана.

– Я сейчас. – Он резко поднимается и уходит. Наверное, в туалет.

Я же, пользуясь случаем, натягиваю на плечи пиджак, решив до конца вечера не снимать его. Первый пункт с голыми плечами – мимо. Придется брать кокетливой улыбкой, строить глазки и… чем там еще обольщают девушки?

Дима возвращается минут через пять, усаживается обратно на стул, и только я собираюсь открыть рот, чтобы продолжить играть с ним в «свидание», как он вытаскивает из кармана мобильник. Проводит пальцем по экрану и ведет себя так, словно меня не существует. Нет, я понимаю, этот парень – мой телохранитель, он выполняет одну-единственную функцию: находится рядом и оберегает свою подопечную от всяких мнимых опасностей, которые нафантазировал мой папочка. Вот только такими темпами уравнять чашу весов будет сложно. Я так и останусь дурочкой, которая умоляла поцеловать себя и даже предлагала денег. Отстой! Надо срочно что-то придумать. Где там обычно берут план «Б»?

– Ты что, никогда с девушками на свидания не ходил? – Я упираюсь локтями в стол, скрепляю руки в замок и снова включаю режим «моя улыбка покорит мир и твое сердце, дружок», перед которой не устояли бы многие. Однако реакция Димы убивает наповал: он даже не сразу отрывает взгляд от телефона.

Издевается, что ли?!

– Интересный вопрос. Откуда такие мысли, Вероника Сергеевна?

– Телефоны в таких случаях убирают в карман, – по-моему, я произнесла эту фразу слишком грубо. Да и плевать. Люк тоже не пытается строить из себя хорошего мальчика.

– А вы ничего не путаете? – говорит он с нескрываемой издевкой.

Мне уже самой кажется, что я все перепутала и окончательно сошла с ума.

– В смысле? – для пущей убедительности несколько раз хлопаю ресницами. Надеюсь, это не выглядит слишком глупо. Блин, Ника! Жизнь к такому парню тебя точно не готовила. Что с ним не так, черт возьми?!

– Скажу по секрету, – Дима вдруг придвигается ближе.

И если минутой ранее я переживала, что он не смотрит, то сейчас от его прямого обжигающего взгляда горит каждый участок моего тела. Неосознанно начинаю ерзать на стуле, проводу рукой вдоль шеи. Воздух в ресторане будто стал каким-то разреженным, его вроде вдыхаешь, а кислород в легкие не поступает.

– М?

– Не стоит так активно выражать свою симпатию ко мне, Вероника Сергеевна. Это совсем не заводит, – шепчет он, затем неожиданно поднимается из-за стола, окончательно обескуражив меня. – Жду в машине.

Вот и все.

Мой план полностью провалился.

Глава 7

Дима

Я выхожу из ресторана, но продолжаю тайком подглядывать в окно, не теряя из виду Веронику. Она нервно теребит трубочку в стакане с соком и покусывает нижнюю губу. Я все еще считаю, что наш поцелуй был осечкой с моей стороны. Но тогда я был уверен, что мы больше не увидимся, и просто позволил себе вольность. Знал бы, что Акулов позвонит на следующий день и практически заставит стать телохранителем этой девчонки, ни за что бы не коснулся ее губ.

За все время работы я научился придерживаться определенных принципов. Именно они помогают мне по сей день оставаться на плаву и сохранять репутацию, которая идет впереди меня. Одно из таких правил: никаких интрижек с клиентками или родственниками клиентов.

Есть и еще одно правило, но оно носит уже сугубо личный характер: держаться подальше от богатых людей. Не в плане работы, конечно, а в плане общения. Ненавижу богатеньких. Пустышки, озлобленные люди, у которых в голове только деньги.

Вероника, скорее всего, одна из таких. Я наблюдаю за ней довольно долго: смотрю, как скрупулезно она выбирает шмотки в дорогих бутиках, с каким высокомерием расплачивается в супермаркетах, поднося телефон к банковскому терминалу. Она даже ходит до ужаса идеально, словно если увеличить шаг или перестать качать бедрами, случится Армагеддон.

Лишь одна вещь заставляет смотреть на эту девчонку иначе – ее жених. Я не раз слышал, как он отзывался о Веронике, сидя со своими дружками-придурками в дорогих заведениях. Так уж складываются обстоятельства, что моя профессия обязывает знать обо всем и даже больше. Этот богатенький наследник несколько раз подчеркивал, что Вероника – девственница и что ему с ней будет скучно кувыркаться в постели. И после таких высказываний они с дружками заливались громким смехом. Отвратительное зрелище! Позорное. Особенно для мужика.

Наверное, поэтому я и скинул ту фотку Веронике – не все человеческое во мне умерло. Однако, признаюсь честно, я ожидал иной реакции – как минимум разрыв будущего брака. Девчонки из моего общества за такое вообще дали бы по морде или чего хуже. Вот только Вероника либо трусиха, либо готова на все ради конченых купюр, которые в народе принято называть деньгами. И потому окончательно пала в моих глазах.

Вытаскиваю пачку сигарет и кручу ее в пальцах, продолжая наблюдать за Вероникой и за тем, что происходит вокруг нее. Официант поправляет фартук, мило улыбается, а затем приносит терминал для оплаты счета. Он поглядывает на Акулову с нескрываемым желанием – вон и языком по нижней губе провел, да так хищно, словно в своих фантазиях уже затащил девчонку в кровать. Интересно, она ему реально понравилась или этот товарищ – очередная жертва золотой клетки? Хотя мне все равно. Пусть хоть разложится перед ней и встанет на одно колено – главное, никаких запрещенных действий.

Вероника нехотя поднимается из-за стола, расправляет невидимые складки на своем платье. На ее лице больше нет той противной фальшивой улыбки, теперь там полное разочарование и нечто, что ей крайне несвойственно: неуверенность в себе. Неужели я настолько задел самолюбие принцессы? Мне казалось, она просто развлекается, используя меня в качестве новой игрушки. Что ж… Мне в любом случае стоит меньше о ней думать. В работе телохранителя это лишнее.

Засовываю пачку сигарет в карман, так и не закурив. Вредная привычка пришла ко мне еще в детские годы – не помню точно, мне было тогда десять или одиннадцать. У нас на районе каждый второй пыхтел. Как-то я спросил у кого-то из старших, зачем им это нужно, и получил ответ, что никотин помогает не сойти с ума от беспредела, творящегося в их жизни. Мне стало интересно, поможет ли сигарета кому-то вроде меня. Так я и подсел на эту дрянь.

После нескольких лет решил бросить. Толку нет, только ненужная тяга, как у долбанного наркомана. И хотя курить я давно бросил, все равно постоянно планирую начать снова. Рита бы сказала, что я дурачок, но это часть той среды обитания, в которой я жил, живу и буду жить. Здесь все курят, заливают в себя горячительные напитки и разбивают кулаки до крови в надежде, что это поможет решить проблемы. Но я знаю: табак, сбитые костяшки и пустые бутылки не спасают ни в какой ситуации. Наоборот, еще больше погружают в черный ящик.

Который вот-вот захлопнется.

Вероника выходит на улицу и замирает, когда замечает, что я стою около машины, а не сижу внутри. Она смотрит на меня словно обиженный ребенок, у которого отобрали конфету. Мне хочется растянуть губы в улыбке, окончательно добить девчонку, но вместо этого я подхожу к ней, чтобы, как подобает телохранителю, сопроводить свою клиентку к авто. Слышу, как по асфальту стучат ее каблуки. Она не пытается догнать меня, идет в своем темпе – идеальном. Не удивлюсь, если и сейчас она виляет бедрами, хотя нас никто не видит.

Мы усаживаемся в салон, я завожу двигатель и замечаю, что Вероника скрещивает руки на груди. Она делает это не от злости, просто замерзла – дрожащие плечи выдают.

– Включить печку? – спрашиваю как бы между прочим, выезжая с парковки.

– Пытаешься быть заботливым? – Акулова поворачивается ко мне, и я впервые заостряю внимание на ее глазах. Они добрые, до ужаса наивные, как у зайчишки. Будто в одно мгновение с Вероники слетела маска избалованной девицы, и я смог разглядеть ее настоящую. И вот это уже нехорошо. К настоящим людям испытываешь определенные чувства, а я не хочу ничего испытывать.

– Уточняю.

– Нет, – хмурится она.

Понимаю, что она специально отказывается, пытается показать характер, не думая о своем здоровье. На улице от силы десять градусов, а Вероника в открытом платье, в котором даже летом не жарко.

– У тебя мурашки, – перехожу на «ты» и тут же ругаю себя. Эту границу не стоит пересекать, если не хочешь оступиться и оказаться в болоте. Ведь несмотря ни на что, принцесса из золотой клетки красивая. Без доли преувеличения. Все при ней: точеная фигура, аккуратные, четко очерченные губы, и даже эта стрижка под мальчика ее не портит. Поэтому мне стоит быть на чеку, чтобы не нажить себе очередную гору ненужных проблем.

– Что? Нет, я… – она теряется и крутит сумочку в тонких пальцах. Тонких и изящных. У меня никогда не было девушек с такими красивыми пальцами, хотя я повидал разных. – Ладно, включи уже эту проклятую печку. И не смотри на меня, просто не смотри.

Ничего не отвечаю. Молча выполняю ее просьбу и наконец перевожу взгляд на лобовое стекло, чтобы перестать разглядывать руки Вероники. Не знаю почему, но откуда-то возникает странное желание выяснить, теплые они или нет, мягкая ли у нее кожа или грубоватая. Хотя, скорее всего, первое – откуда у такой девушки грубая кожа?

Я тут же себя одергиваю и выжимаю педаль газа. Жизнь меня научила самому главному: не по