Невеста тролля

1

Мать повесила в комнате Терисии подвенечное платье на гвоздик рядом с иконой. Это напоминание о том, к чему её принудили против воли, чего юной девушке не избежать, если она хоть в грош ставит свою семью. Грош, деньги, богатство: это, кстати, всё, что волнует её семейку. Сестры Тери озабочены красивыми тряпками и побрякушками, которые отец привозит после продажи товара. Достопочтенный папочка-торговец – зажиточный человек, но ему всегда мало. Будучи верующим, он невероятно жадный и крайне расчётливый. Дочерей наряжает только для того, чтобы привлечь к ним новых ухажёров, побыстрее да повыгоднее продать замуж.

Две сестры уже замужем, уехали в дома мужей, потому девушка и спит одна в комнате. Родители почти превратили помещение в склад, но делить этот склад ни с кем не приходится, ведь другие две сестры дружат против неё и спят вместе. Тери – четвёртая из пяти сестёр по возрасту, и до сегодняшнего дня девушка была уверена, что замужество её долго не коснётся. Хотя бы ещё пару лет точно, за которые она придумает, как супружеской повинности избежать. Кто же знал, что после очередного заморского путешествия папа привезёт не только ворох вещей на продажу, но и будущего зятя! Этот приезжий девушке отвратителен. Чернобородый, плотного телосложения мужчина, не снимающий цветастого тюрбана с головы, почти вдвое старше Терисии, но искал жену среди молодых девушек. Из трёх незамужних дочерей хозяина дома выбрал именно её.

О своём решении объявил прямо за первым ужином, из-за чего потом девушке уже не лез в горло кусок. Сейчас, сидя в запертой снаружи комнате в компании свадебного платья, Тери боролась и с голодом, и с обидой, и с гневом. Ей отвратительно было идти замуж за человека, который изъясняться на её родном языке даже не может, который по её меркам старый и некрасивый, да ещё увезёт неведомо куда. Девушка не раз слышала, что в краях, где мужчины ходят в тюрбанах, жён принято мучать, делать их рабынями и заставлять круглыми сутками работать без минуты отдыха. Такой судьбы Тери совсем не хотела, а потому ждала глубокой ночи, чтобы бежать. И почти дождалась.

Через некоторое время возня в их доме затихла, все свечи погасли, разговоры прекратились. Терисия осторожно выбралась из-под мягкого одеяла. На дворе осень, а печи в доме мать топить не велит – экономит; дрожа от холода, девушка нащупала одежду, спрятанную перед сном, наспех натянула её, не забыв про дополнительные тёплые чулки и вторую толстую льняную рубаху под платье да кожух на овечьем меху. Дрожь в конечностях ушла. Тери напомнила себе то, для чего она собралась бежать из дома и вновь наполнилась решительностью.

Не издавая громких шорохов, она выгребла из своих схронов абсолютно все драгоценности, коих, конечно, было немного. Матушка с папашей драгоценности в руки не давали просто так, разве что на выход, чтобы похвастать перед соседями или родственниками. Тери любила эти побрякушки терять или же у неё их якобы воровали – теперь всё, числившееся потерянным и украденным, было в мешочке за пазухой. Девушка не могла не бросить последнего взгляда на платье, переливающееся шелками в свете луны. Она смотрела на него и будто слышала свадебную музыку, а потом представила, как разозлится папа из-за побега. Её бросило в жар от ужаса, но Тери одёрнула себя. Столько ценной заморской ткани на платье потрачено, и наверно, оно стоит немало. Перекрестившись перед иконой и мыслено прочитав кратчайшую молитву, не долго думая девица и наряд засунула в мешок, где уже лежали её сменные вещи.

Самое сложное было выбраться из дома, ведь Тери приходилось впервые в её жизни лезть из окна. Хорошо, что падать было невысоко, а от волнения девушка не ощущала боли в расшибленном колене. Она кралась под стенами мимо сарая, где похрюкивали свиньи, до самой конюшни, там в потёмках седлала одну из спящих кобыл. Животное, как назло, упрямилось, просыпаться не желало.

– Да чтобы ты сдохла, скотина, вставай! – нетерпеливо прикрикнула наконец Тери.

Лошадь тут же поднялась, узнав знакомый голос той, кто её всегда кормила, но вместе с этим загавкали сторожевые собаки. Хозяйство большое, потому семья Терисии держала их восемь. И все восемь до ужаса громкие, девушка понимала это, а потому как можно быстрее примостила на лошадь седло, на скорую руку затянула ремни. А в хозяйском доме уже загорелся свет. Родители проснулись!

Тери села верхом, пустила кобылу галопом прямо через огород, он в это время года был давно вспаханным и пустым. Ветер от быстрой езды дул в лицо, начали слезиться глаза, а девушка с трудом старалась удержать поводья да не выпустить мешок со своими пожитками и платьем. Страха девушка не чувствовала, побег давался на одном дыхании, на едином чувстве обиды и негодования. Впрочем, Тери даже толком не понимала, куда бежит, как следует распланировать своё будущее тоже она не успела, да и не считала это таким уж важным. Главное – добраться до большого города, а там видно будет.

Лошадь быстро пересекла поле и вскоре уже вышла на дорогу. От родного села Тери отъехала довольно далеко, но не переставала оглядываться, опасаясь погони. Тем временем быстро скакать лошадь устала и постепенно перешла на размеренную ходьбу, дорога же достигла того участка, где огибает лес. Девушка теперь не только оглядывалась, страшась погони, но и постоянно всматривалась в чёрную чащу: где-то ветки странно зашевелятся, где-то звук какой-то подозрительный резанёт слух. Никогда ещё Терисия так далеко не отходила от дома. Отец не вывозил дочерей за пределы села, а мать запрещала даже ходить поблизости леса, не то что заходить под сень его деревьев.

Беглянка вспомнила страшные истории, которыми их с сёстрами пугали в детстве, и по коже пробежали мурашки. «Нет, это выдумки!» – Тери впервые за эту ночь стала так сильно бояться, что готова была при новом шорохе со стороны леса повернуть кобылу назад, вернуться домой. Но, прежде чем какой-либо звук успел её испугать, она вновь обернулась, и сердце ушло в пятки. Со стороны села ехала дюжина всадников, поднимая за собой клубы пыли. Гонятся за ней!

Паника. Девушка моментально вообразила своё наказание, когда её догонят – выпорют так, что места живого не останется. Фантомная боль от розог, ремней, палок, камней; Тери посмотрела на длинную дорогу впереди, понимая, что, сколько бы она ни гнала свою хилую лошадь, ей никогда не скрыться от преследователей. Но был и ещё один выход – свернуть в лес и будь что будет. Она развернула кобылу в чащу, ударила её по крупу, и уставшее животное опять поскакало в заданном направлении.

Казалось, вот-вот они вместе с кобылой врежутся в очередное дерево, что в кромешной тьме было сделать проще простого. Но не врезались. Несколько раз лошадь пыталась замедлить шаг, а Терисия все погоняла её, даже не прислушиваясь к тому, гонится ли за ней кто-то или уже нет. В конце концов, животное утомилось окончательно, бежать не хотело, сколько бы девушка ни била. В полутьме брела кобыла с наездницей ещё очень долго, а когда через густую листву леса стали пробиваться рассветные лучи, лошадь вдруг пала ниц и начала валиться набок на сухую листву.

Животное тяжело дышало. Тери не понимала, что происходит, и ничего поделать не могла. Стоя посреди одинаковых деревьев, она понятия не имела, куда идти, что делать, но сидеть рядом с полудохлой кобылой тоже не хотелось – утром было довольно холодно, для своего же обогрева ей нужно либо двигаться, либо развести костёр. С собой беглянка не удосужилась взять никакого огнива, а голыми руками добывать огонь не умела. Оставалось только идти куда глаза глядят с надеждой в сердце, что сможет выбраться из леса или хотя бы встретит на пути доброго человека, который выведет к ближайшему селу.

Днём лес казался немногим приятнее, чем ночью – холодно, сыро, странные шумы и хрусты за спиной Тери предпочитала списывать на каких-либо животных. Девушка шла долго, голод усиливался и, несмотря на две пары сорочек и чулок под тёплой многослойной юбкой, беглянка успела продрогнуть. Часами она шла, погруженная в мысли, самотерзаний было не избежать. Теперь девушка уже не думала, что её честь стоит так много, что её обида за нежеланное замужество так велика, и даже тот иностранец не казался таким уж отвратительным. Подумаешь, носит тюрбан. Терисия обещала себе, что если Господь пожалеет её и выведет из этого ужасного леса, она примет свою судьбу – будет самой лучшей женой хоть самому последнему уроду, за которого её захотят отдать замуж. Что угодно лучше, чем такая глупая и жалкая смерть, которая уже идёт за ней по пятам.

Невероятно рада она была, когда под самый вечер под её ногами оказалась протоптанная тропа. Значит, здесь ходят люди, думала Тери, надеясь, что если будет идти вдоль тропы, то дойдёт до охотничьего домика. Путь был долгим, ночь быстро напустила мрак. Каково же было удивление беглянки, когда в конце тропы обнаружилась не хижина, а замок. Похожие она видела только единожды в книге, которую привозил отец на перепродажу. Но кто будет жить в такой глуши? Девушка испугалась: может, этот замок давно брошен. Впрочем, даже в этом случае всё не так безнадёжно, ведь там, по крайней мере, можно укрыться от ветра, дождя, даже снега.

Дошагав до высоких ворот, девушка сначала дёрнула массивную ручку. Заперто. «Если запирают, значит, живут здесь», – подумала Терисия и начала со всех оставшихся сил стучать в ворота и звать хозяев. Не без волнения она ждала, когда дверь откроется. Услышала непонятный шум по ту сторону, на речь не похожий. Огромные ворота медленно отворились, выпуская яркий луч света от переносной лампы прямо в ночную тьму. Некто, возможно, хозяин, вышел из ворот и светил в неё своим фонарём, внимательно изучая гостью. Он видел Тери, она его нет: непривыкшие к темноте глаза свет ослепил, теперь они не улавливали даже силуэта незнакомца за фонарём, сколько девушка ни щурила глаза.

– Доброго вечера, господин. Мир твоему дому и здоровья семье, – наконец решилась заговорить Тери, не выдерживая долгого молчания. – Прошу твоей милости и помощи, я заблудилась в лесу и потеряла свою лошадь. Умоляю, я не воровка и не попрошайка, всего лишь простая честная девушка, и мне нужен ночлег.

После непродолжительного молчания, человек, отворивший ворота, вдруг начал смеяться так, что фонарь в его руках затрясся. Громкий хохот до костей пробрал Тери. Не в её бедственном положении оценивать и судить повадки людей, чьей помощи она просила, но этот смех звучал так страшно, что в памяти мигом всплыли страшные сказки о монстрах леса. Тех самых, которые воруют и едят людей. Повинуясь инстинкту самосохранения, Тери бросилась наутёк.

– Бежит! Схватить! – слышала девушка за своей спиной их слова, затем крики и свист. Речь существ больше походила на рычание, Терисия не могла обернуться и взглянуть на их облик, лишь тщетно пыталась бежать быстрее. Бегство от неизвестных оборвали удушье, резкая боль в затылке и беспамятство, в которое она провалилась мгновенно по неизвестной причине.

2

Когда сознание начало возвращаться, инстинктивно Тери пыталась сорвать с шеи удавку, но та сидела плотно. Наконец, девушка поняла, что это не удавка, а ошейник, какой вешают на домашних животных. Кожа под ним болит свежей раной, ноет затылок. Девушка ещё некоторое время после пробуждения лежала в своей клетке, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг, пытаясь понять, где находится. Сотни голосов таких же грубых, как у её последних преследователей. Пленница убедилась: она в ловушке. Но осмелилась осторожно поднять голову, оглядеть присутствующих.

Комок отвращения и страха подошёл к её горлу: помещение заполнено безобразными монстрами. Одни сидели за длинными столами, другие ходили рядом, третьи танцевали под какие-то дикие звуки местного подобия оркестра, четвёртые развалились прямо на полу, устланному чёрной от грязи соломой. Само помещение просторное, высокие потолки, гладкие стены с рядом длинных и узких окон с цветными стёклами могли внушить трепет и восхищение. Если бы не смрад, грязь и мерзкие чудовища, то это вполне могло быть залом для банкетов или чем-то вроде тех комнат, какие есть в богатых домах.

Кто-то из мимо проходивших чудищ, специально или случайно, пнул её клетку, ведь та стояла крайней. Клетка пошатнулась, но не сдвинулась места – с одной из сторон была прикована к железной решётке у стены цепью. Тери вдруг оглядела себя и с ужасом осознала, что сидит тут абсолютно голая. Из-за невероятной духоты в помещении она не сразу заметила этой детали, но когда поняла, то запаниковала. Скромная девушка, по заветам Святой книги, никогда не оголяла своего тела полностью, разве что во время купания в полном одиночестве. Тери подобрала под себя ноги и вжалась в самый дальний угол тесной клетки, уткнувшись алым от стыда лицом в колени.

Ни её душевных мук, ни стыда никто из веселившихся монстров словно бы и не заметил, ничего ровным счётом не менялось так долго, что пленница успела отделаться от приступа стыда. «Было бы кого стыдиться! – корила сама себя девушка, – Это не люди, а адовые твари. Им всё равно, успокойся». С трудом переборов сильнейшую волну смущения, она всё же подняла глаза вновь. Взгляд зацепился за сидевшее за самым ближним столом существо. Света в помещении явно недоставало, но Терисия смогла сполна разглядеть мясистую рожу бурого цвета, точно как у покойника, увидела маленькие, почти поросячьи глазки, огромный крючковатый нос с бородавкой, заметила и одежду, больше напоминающую обноски, сплошь в пятнах и дырах.

Его тело по строению могло напомнить человеческое, но было в нём много от хряка и от медведя. Живот достаточно большой, чтобы плотно упираться в стол, когда монстр что-то жрал; ноги и руки огромных размеров и густо покрыты волосами, в то время как голова, лысая и лоснящаяся от жира, или пота. Но больше всего от человека эту тварь отличали уши – несоразмерно больше головы, с заостренными, уходящими вверх твёрдыми хрящами. Девушка смотрела на эти уродливые отростки и не могла вспомнить ни одного животного, у которого они были такими же. «Тварей этих создал не господь Бог, а Дьявол, сам Сатана», – решила про себя Тери, ещё больше вжимаясь в решётку.

Смотреть более на дьявольских созданий было выше её сил, а потому девушка обратила внимание на соседнюю с собой клетку. Стояла та довольно близко, потому без труда Тери увидела в ней мужчину. Судя по тому, что его глаза закрыты, а голова откинута назад, он либо был без сознания, либо уже мёртв. Так же как и на ней само́й, на нём не было одежды, только ошейник. То ли после зрелища ужасных монстров, то ли потому что мужчина и правда очень хорош собой, но Тери захотелось, что бы он был жив.

– Эй, – негромко окликнула его девушка, опасаясь, что привлечёт лишнее внимание пленителей. Парень не отреагировал. Пришлось повторить чуть громче: – Эй, ты жив? – Никакой реакции. Терисия не могла даже понять дышит ли он, но ей вдруг овладела почти такая же слепая смелость, как тогда, когда она решилась бежать из дома – девушка осторожно просунула руку через прутья сначала своей, а потом и его клетки, коснулась его плеча и тут же убрала руку.

– Очнись, ну же…

От прикосновения парень вздрогнул. Его глаза открылись, но первым делом заметил он не её, а ужасных монстров, наполнявших комнату. Лицо незнакомца искривилось гримасой ужаса, он будто бы готов был закричать, но Тери вовремя остановила его:

– Тихо, прошу тебя! Они нас заметят, – громко шептала она, и хорошо, что парень всё-таки её услышал. Его большие испуганные глаза теперь смотрели на Терисию.

– Что? Где я?

– Если бы я знала… – Но задумавшись о том, как она нашла замок, скоро добавила: – Где-то посреди леса, наверно.

– Леса? Господи…

– Как они тебя схватили? – девушка опасливо глянула в сторону монстров.

Красивое лицо парня нахмурилось, он покачал головой, поднося ладонь ко лбу. Только теперь Тери заметила на той части его лица огромный багрово-чёрный ушиб ото лба до виска. Девушка представила, как это должно быть больно, ведь рана выглядела серьёзной.

– Послушай, мы должны бежать, – выпалила она, вместе с тем ощущая всю безвыходность их положения. Но Тери хотелось, чтобы пленник хотя бы надежду на побег ей дал, тогда ждать смерти было бы не так ужасно. Но парень посмотрел на неё полным боли взглядом, затем вновь закрыл глаза и опустил подбородок на грудь. Девушку это одновременно разочаровало и разозлило.

– Ну и слабак! Взрослый детина, а боится как трусливая курица! – От парня всё не было никакой реакции, но это ещё больше раззадоривало Тери. – Мог бы хотя бы попытаться, а не подымать лапки кверху, когда головка бо-бо. Трус!

Девушка злилась не столько на парня, сколько на себя саму за то, что именно её глупость привела её, судя по всему, к смерти. И никто теперь не поможет. Парень казался последней соломинкой, за которую она, будто утопающий, схватилась, но и та предательски сломалась. Теперь она чувствовала, что безнадёжно тонет. Даже разрыдалась бы сейчас, если бы не была так зла, ведь слёзы – жалость к себе, а она себя только ненавидела.

Скоро та нелепая музыка, под которую плясали некоторые твари, затихла, смех и гомон тоже, болтовня перешла во встревоженный шёпот, словно что-то серьёзное вот-вот должно случиться. Терисия смотрела из своей клетки во все стороны, ожидая, с какой придёт ей конец, но видела только физиономии тварей, изредка поглядывающих в её сторону. Некоторые, к её ужасу, при этом даже облизнулись, словно она была редким деликатесом.

Вскоре одна из дальних дверей распахнулась, Тери поняла это по скрипу петель, но самого вошедшего не видела до тех пор, пока тот, обогнув все столы, выслушав приветствия и восхваления присутствующих, не подошёл к ряду пленников в клетках. Это был один из таких же монстров, как все остальные, но только в стальном шлеме да с ростом и шириной плеч больше тех, кто поднимались к нему на поклон с насиженных мест.

Главарь, как оценила его Терисия, осматривал пленников практически молча, некоторых для него вытаскивали из клеток, а других он только окидывал взглядом. Несколько раз он указал перстом на клетку, громко командуя: «Этот!», после чего её снимали с цепи и куда-то уносили прислужники. Когда черёд дошёл вплотную до Тери, её сердце уже готово было выскочить из груди от страха.

Монстр сначала окинул взглядом парня рядом с девушкой, того самого, которому побег оказался неинтересен. Прислужник рядом с главарём негромко залепетал:

– Этого поймали на поле близ реки, он овцепас. Худой, но брыкался, пришлось приложить головой о дубину для успокоения, – подчинённый сделал паузу, ожидая реакции. Главарь молча кивнул. – На откорм прикажете? Опасаюсь, подохнет. Больно грубо приложили башкой, хрустнуло даже.

– Тогда варите, – изрёк свой вердикт главарь, и клетку с парнем тут же отстегнули от стены. Как бы ни злилась Тери на него за слабость, это «варите» заставило её сочувствовать ему, как родному брату, которого у неё никогда не было. Но пока в её голове складывалась полная картина того, что именно из-за травмы незнакомец и не хотел бежать с ней, очередь осмотра дошла до неё само́й. Девушка отчётливо слышала слова прислужника:

– А это самочка, молодая девочка. Вам, царь, уже докладывали, что сама пришла под ворота ночью. Помощи просила, – болтливый монстр на этих словах едва сдержал улыбку, зато столпившиеся за его спиной залились мерзким смехом.

– Вытаскивайте, – сурово приказал главарь. С клетки тут же был снят замок, её саму схватили за ошейник и быстро вытащили из железной тюрьмы.

Понимая огромную силу существ, Тери даже не пыталась сопротивляться. От страха девушку начала бить крупная дрожь, едва она встала в полный рост перед главарём. Только сейчас она могла понять истинные размеры тварей: если большинство из них были выше неё на две головы, то этот как минимум на три или четыре головы превосходил её рост. Девушка потупила взгляд в грязную солому под своими босыми ногами, и пыталась прочитать про себя молитву, но строки и слова постоянно путались. Ей казалось, что безмолвное изучение её тела длится целую вечность, но на самом деле прошло не более полуминуты.

Из-за опущенного взгляда девушка не видела, что изучает её не только главарь, но и каждый, чей взгляд мог дотянуться до её белого тела. Она была единственной девушкой среди пленников сегодня, ничего удивительного. Прислужник не выдержал созерцания и рукой попытался прощупать прослойку жира на бёдрах пленницы, отчего больно их ущипнул. Тери чуть не взвизгнула от внезапной боли.

– Первая самочка за сезон, молоденькая какая! – проговорил прислужник медленно и с удовольствием. – Её бы запечь с яблоками да изюмом, какая сладенькая была бы…

– В зад себе засунь изюм, увалень! – крикнул кто-то из толпы, – Она и без него вкусная, только испоганишь мясо. Сырой, только сырой! Пока живая – разорвать!.. Ох, да с бражкой, какая прелесть была бы!

Предложение съесть Терисию сырой вызвало бурную поддержку многих присутствующих. Они уже сейчас готовы были впиться клыками в неё, растерзать на кусочки, ждали сигнала от главаря. Но тот, видимо, думал.

– Тощая, – презрительно и грубо ответил он на возбуждённые голодом улюлюканья подчинённых.

– Да разве тощая, справедливый король? – взмолился прислужник, который протянул лапу, чтобы ещё раз ущипнуть её, но в этот раз Тери успела вывернуться. – Говорю вам, с яблоками и изюмом сочнейшая будет девочка, сочнейшая!..

Толпа уже начинала недовольно роптать. Но король тварей не слушал ни прислужника, ни голодных подданных, его решение не подлежало отмене. Тем не менее чтобы подчинённые немного успокоились, главарь принял единственно правильное решение – убрать её с глаз публики.

– В мои покои неси, – скомандовал слуге, когда тот отправил девушку обратно в её клетку. Приказ тут же начали исполнять, унося пленницу из большого зала в тёмные коридоры замка.

Слуга долго нёс, спускался словно бы в какой-то погреб, девушка только и видела перед собой череду каменных ступеней да голые стены. Наконец, перед одной из дверей они остановились, клетку с ней занесли в тёмное и сырое помещение. Единственный источник света – факел в руках у слуги – удалился из комнаты вместе с ним самим. Тери осталась сидеть в тёмной, сырой тишине. В отличие от главного зала, здесь было намного холоднее, и нагая пленница, чем дальше, тем сильнее ощущала, что замерзает. Чтобы хоть как-то согреться, она свернулась калачиком на дне металлической клетки, укрывшись своими длинными светлыми волосами как одеялом.

Где-то возле стены послышался писк то ли мыши, то ли крысы, и кроме этого ничто не нарушило абсолютную тишину. Подобие радости за то, что она не умерла сегодня, грело её где-то в области пустого, голодного желудка. Девушка пыталась насладиться даже этими минутами в холодной темноте, ведь сейчас она жива, всё ещё дышит, чувствует биение своего сердца. Её жизнь стала настолько маленькой и хрупкой, что вдруг приобрела невероятную ценность для Терисии, превратилась в единственную радость в безрадостном и жестоком мире.

С этим тёплым чувством она и заснула. Проснулась от скрипа двери и тяжёлых шагов рядом с собой. Он пришёл, король монстров, помиловавший её этой ночью. Пришёл один, с зажатым под мышкой шлемом, в другой руке он нёс одновременно мешок и факел. Запирая дверь, он обернулся на пленницу, их глаза на секунду встретились – Тери следила за каждым его движением, а он просто убеждался, что его приказ выполнили. Задерживать взгляд на пленнице он не посчитал нужным, молча кинул к её клетке мешок. Закрепив факел в углублении одной из стен, он поставил шлем на стол, а сам подошёл к огромной кровати. Завалился на неё в том же, в чём был, обутый и одетый. Немного времени прошло, и девушка услышала громкий храп.

Остаток времени перед сном она не сводила взгляда с мешка, лежавшего у клетки. Очень похож на тот, с которым Терисия бежала из дому. Но что там внутри? Содержимое мешка казалось довольно объёмным, неровной округлой формы, к тому же оставляло влажные подтёки с одной стороны. Тери вообразила, что монстр принёс ей отрубленную голову того парня, овцепаса, которого как раз отправили на варку. Мурашки пробежали по её спине, к горлу подступила тошнота. Подавив рвотный позыв, девушка нашла в себе силы отвернуться лицом к стене, свернуться в уже неудобной, но единственно возможной позе, чтобы попытаться уснуть. Из-за громкого храпа хозяина покоев вновь отойти ко сну ей удалось далеко не с первого раза.

3

Плеск льющейся воды разбудил. Тери не понимала, сколько спала, был день или ночь, ведь в мрачном помещении не было окон. На стене всё так же горел факел, комната осталась без изменений, если не считать повёрнутого лицом к стене великана. Пленница не сразу вспомнила то, где она, и что сейчас она именно пленница. Фигура мужчины ввела Терисию в ступор, но когда взгляд привлекло некое движение в мешке, всё ещё лежащем у её клетки, воспоминания тут же ожили. В мешке голова того парня, но… какого чёрта она шевелится? Что за колдовство?

Сонная девушка пришла в себя, наконец, поняв, что хозяин комнаты, король троллей, мочится у стены, оттуда и плеск воды. Не то чтобы Терисия никогда не видела, как мужчины справляют нужду, но была смущена и удивлена тем, что монстр делает это прямо как самый обычный человек. Так странно! Тери проще представить его пожирающим человека заживо, это же монстр-людоед, но в голове не укладывалось, что он может вести себя как обычный мужик. Когда тот закончил свои дела и обернулся, Тери успела отвести взгляд, но не вновь притворится спящей. Хозяин комнаты сразу заметил это и направился в её сторону. Казалось, от тяжёлой поступи содрогается и пол, и вся комната. Вместе с этим движение в мешке усилилось, голова будто готова была встать и убежать прочь, но вместо этого из мешка всего лишь выскочила здоровенная крыса с огрызком яблока в зубах и быстро скрылась из виду.

Король монстров понял: где он вчера бросил мешок с едой, там он и пролежал всю ночь. Его тощая пленница даже не притронулась к пище. Это неповиновение удивило и разгневало, он невольно зарычал и ударил ногой клетку с девушкой.

– Жри или сдохнешь! – прикрикнул он. От грубого голоса девушка вновь начала испуганно дрожать. Монстр продолжал: – Сдохнешь в муках и боли. Я буду бить тебя цепью каждый раз, если мешок будет не пустой. Ясно?

Девушка энергично закивала, опасаясь смотреть в сторону говорившего. Монстр шумно дышал, гнев всё ещё бушевал в нём, но не стал и дальше срываться на пленнице. Взяв со стола шлем, он покинул комнату, громко хлопнув дверью.

Терисия ещё долго находилась под впечатлением от его животной ярости, не сразу могла унять дрожь. От этой человекоподобной твари зависит её жизнь, она понимала, почему её трясёт каждый раз, когда он приближается. Но, чёрт возьми, привыкнуть к этому страху Тери не могла, переживая как огромное потрясение его присутствие поблизости. Разум девушки совсем не отключился, а работал ещё интенсивней: «Не злить, нельзя злить, злить нельзя…» После того как она смогла немного успокоиться, Терисия решила посмотреть, что же всё-таки было в том мешке.

Внутри оказались несколько обглоданных куриных костей, погрызенный маленькими крысиными зубами ломоть сыра, несколько яблок и груш тоже были надкусаны, но осталась и пара целых. Был не тронут круг хлеба, и, к большой радости девушки, она нашла на самом дне бурдюк с разбавленным вином, который не полностью вытек через плохо затянутое шнуром горлышко. К жидкости она приложилась тут же, ведь жажда мучила уже очень давно. Осушив половину бурдюка, Тери взглянула на остатки еды. По всему этому ползала крыса, может, и не одна, это было само по себе мерзко, но вместе с тем и небезопасно, ведь, как говорила матушка, эти мелкие твари переносят чуму, проказу, лишай и прочие смертельные хвори. Однако между страхом заболеть чумой и страхом быть избитой цепью, страшнее и реальнее казался последний вариант.

Первым делом Терисия съела хлеб, потом нетронутые фрукты, и уже хотела было взяться за погрызенный сыр, как до её слуха донеслись шаги снаружи. «Да провались ты в Ад, сатанинский выродок!» – подумала девушка и тут же впилась зубами в ломоть сыра, даже не выбирая целого места. В таком виде и застал её король монстров, вошедший в комнату с новым мешком еды.

Испуганная Тери забыла собственное негласное правило не смотреть на морду монстра, не глядеть в страшные глаза. Нет, сейчас она беззастенчиво пялилась на него, застыв с непрожёванным сыром во рту. Монстр смотрел на неё сначала с недоумением, а потом начал смеяться, да с таким энтузиазмом, что даже начал держаться за стену, чтобы не упасть. Смех этих существ сам по себе внушал трепет, но в этой ситуации Тери он принёс долю облегчения и снял оцепенение. Она, наконец, начала неспешно жевать откусанный сыр, замечая, что это смешит тварь ещё сильнее. Ей же было далеко не до смеха, но девушка с долей интереса наблюдала за происходящим, гадая про себя, что бы это могло быть и чем закончится. Впервые для себя она заметила, что монстр не лысый – раньше она этого не видела, ведь так долго не смотрела в сторону своего пленителя. От высокого лба и ниже широких плеч свисали жидкие сальные чёрные волосы, слипшиеся из-за отсутствия ухода в отдельные пряди.

В конце концов, приступ смеха отпустил его, медленно подошёл ближе. Положив около клетки новый мешок, король слегка наклонился. Изувеченное шрамом и без того уродливое лицо тронула кривая улыбка, когда он произнёс без злости и гнева:

– Собери мусор в первый мешок и не ешь дрянь. Она нечистая из-за крыс. Вы, люди, неужели дерьмо всякое в рот пихаете? До чего тупые создания.

Не дожидаясь ни ответа, ни какой-либо реакции, он развернулся и неспешно покинул комнату, в этот раз уже без громкого хлопанья дверью. Вместо этого она услышала, как щёлкает дверной замок. Её заперли. «Да уж, будто одной этой клетки мало!» – подумала девушка сердито. Её неприятно задело оскорбление со стороны царя, глупее его она себя точно не считала, да и про то, что еду после крыс нельзя есть, тоже знала. Это же все его вина! Именно из-за страха перед наказанием она делала то, что ей было противно, а потом ещё получила оскорбления.

Терисия всегда жила с обострённым чувством справедливости и часто страдала из-за этого: если где-то кто-то не прав, если её лично пытаются унизить, вся суть девушки восставала против этого и пыталась бороться. Но сейчас точно не тот случай, сейчас она обязана проглотить эту обиду, как тот погрызенный крысами грязный сыр, и смириться с несправедливостью.

Есть пищу, которой касались крысы, она и правда не стала, и как было приказано, складывала её в первый мешок. Содержимое второго она ела столько, сколько только мог вместить её желудок. Однако после того первого съеденного хлеба и новой порции разбавленного вина, запихнуть в себя она не смогла много. В конце концов, её и вовсе начало клонить в сон, но, не желая, чтобы крысы опять залезли в мешок, в этот раз она уснула рядом с ним под боком.

Когда девушка проснулась, в комнате опять было темно. Похоже, факел догорел и потух сам собой. Где-то рядом рыскали грызуны. Проголодались. Тери боялась, что вот-вот они начнут кусать её за голые ноги; их писк был совсем рядом, а потому стала их отпугивать, издавая пугающие, по её мнению, звуки. Как ни странно, но крысы и действительно затихали после этого.

Тут же начала мучать девушку иная напасть: ей захотелось оправиться по малой нужде. Но из клетки никуда не деться, а ходить под себя считала совсем уж непозволительным. Не из правил приличия сдерживалась, но Тери предчувствовала, что монстр как минимум не одобрит обмочившуюся пленницу, провонявшую комнату без окон. Ей оставалось только терпеть и ждать, что хоть кто-то войдёт в комнату. Постепенно это ожидание превращалось в изощрённую пытку. Низ живота начинал болеть и вздулся, девушка старалась не шевелиться, но, вместе с этим, сдерживать естественные позывы было невыносимо.

Она уже мечтала услышать тяжёлые шаги снаружи, уже готова была перебороть свой страх перед монстром, чтобы заговорить с ним. Но тот словно специально не приходил особенно долго, или же просто Тери каждая минута казалась часом. Наконец, вот, идёт кто-то. Щелчок замка. Отворившаяся дверь и луч света от факела в руках знакомого монстра с теми же чёрными засаленными волосами. Девушка не могла медлить ни секунды:

– Мой господин, мой король, прошу вас, помогите! – тихим жалобным голосом взмолилась девушка. Монстр, не слышавший от девушки ни слова, даже немного опешил от её говорливости. – Пожалуйста, пожалуйста… – продолжала лепетать девушка дрожащим голосом.

– Что ты хочешь? – равнодушно спросил царь.

– Пожалуйста, выпустите меня. Я очень сильно хочу…

– Чего? Выпустить? – грубо перебил её монстр, поражённый наглостью человеческой девушки.

– Да-а, я уже не могу терпеть, мне нужно… – продолжала умолять девушка, ёрзая на месте, но стесняясь сказать прямо о сути своей просьбы. – Нужно… на горшок. Пожалуйста, я не могу больше терпеть.

Догадавшись, о каком именно горшке речь, монстр, задумавшись ненадолго, снял замок с клетки. Бесцеремонно схватив за кольцо на ошейнике Тери, вытащил из клетки и отвёл к тому помойному ведру в закутке, которым пользовался сам. И скрестив руки на груди, стал рядом, чтобы проконтролировать, убедиться, что это не какая-то уловка для побега. Под пристальным взглядом чудовища Тери стыдливо замялась, но попросить его отвернуться побоялась.

– Ну и? – спросил царь раздражённым голосом.

Выдох. Вдох. Тянущая боль внизу живота. Девушка собрала последнюю смелость в кулак. «ОН НЕ ЧЕЛОВЕК, ЭТО ЖИВОТНОЕ!» – кричала она сама себе мысленно, заставляя отказаться от последних остатков естественного стыда. Сев над ведром как на стул, она начала опустошать мочевой пузырь. Лицо опять горело. Нет, стыд в ней убить не так просто, но он только мешает. Внутренне она надеялась, что за этой хоть и естественной, но глубоко нечистой процедурой, монстр не следит. Но быстро брошенный в его сторону взгляд убедил её в обратном.

«Ублюдок. Нет, в нём нет ничего человеческого», – с ненавистью подумала девушка, и ненависть в который раз придала ей сил. Сейчас они были необходимы для того, чтобы закончить процедуру и вновь подняться на ноги, что она и сделала. Не дожидаясь, пока её опять больно схватят за ошейник, она дрожащими ногами быстро прошла в клетку и закрыла за собой дверцу. Поджав под себя ноги, девушка отвернулась стене, стараясь подавить слёзы от унижения только что пережитого.

Монстр пристально наблюдал за каждым её движением. Когда она замялась у ведра, он заподозрил обман, ведь о беспринципности грязных людишек наслышан. В этой плоскогрудой человеческой самке не было ровным счётом ничего, что он ценил в женщинах: лицом девка похожа на какого-то хорька с мелкими дикими глазами, с маленьким, почти сросшимся с шеей подбородком и приплюснутым к лицу карликовым носом.

Она объективно некрасива и в одном ряду никогда не станет с теми, кого ему доводилось иметь в постели и других местах своего замка. Но даже при этих условиях следить за ней было крайне интересно. То, что он сперва принял за жеманничество и уловку для побега, было стыдом – одним из редких качеств, общих и для людей, и для троллей. Что такие качества есть уже поразительно.

Он, потомок величественных огров и мудрых йотунов, искренне ненавидел людей, как и все его собратья, но не мог не признать определённого сродства с ними. Король годами размышлял, как это вышло так, что они с людьми живут бок о бок и говорят на одном языке, и пришёл кое к каким выводам, но старался держать их при себе. В сущности, люди могут быть не более чем низшей, глупейшей разновидностью огров-вырожденцев, которых судьба или провиде́ние собрали в одно племя, так сильно разросшееся за долгие столетия. Когда-то, очень давно, они были одним народом с предками людей, но потом человеческий род просто деградировал. А точнее стал теми, кем они являются сейчас. Впрочем, королю троллей даже в таком контексте неправильно говорить о дальнем родстве с теми, кого принято есть. Нет, официально тролли произошли от богов, а люди от грязи или, например, свиней.

Человеческая девушка, проявившая стыд, в глазах тролля выглядела безмозглым милым зверьком, в пустой голове которого вдруг появился проблеск разума. Это поразило его, ведь впервые он замечал нечто подобное. Не стоило ему селить её в своих покоях, – эта мысль тут же прорезала сознание существа, но он не понимал, почему такую тревогу подобная дума в нём вызывала. Отнеси он её на кухню, девушка не прожила бы там и недели – кто-то бы сожрал самку в тот же вечер или следующий; где ещё ему было селить её, если не в своих покоях, куда никто не посмеет лезть?

Король был настолько поражён, а также поглощён своими мыслями, что, сам не заметив этого, позволил девке расхаживать по комнате самостоятельно. Когда опомнился, она уже сидела в клетке. «Знает своё место, и то хорошо», – вздохнул король, пытаясь отринуть всякое мечтательное настроение.

Запирая её клетку, тролль проговорил сурово, как и прежде:

– Это отхожее место только для малой нужды. Для большой я проведу тебя. Проси, когда приспичит.

Да, тролль делал над собой усилие, чтобы его голос не звучал дружелюбно, и у него это хорошо получалось. Она – еда. Так было и будет, и никакие проблески сознания в её белобрысой голове этого не изменят. Он посмотрел на девушку, которая, всё так же смиренно опустив глаза, поглощала пищу из принесённого утром мешка.

4

Тем вечером или ночью, – Терисия по-прежнему не могла ориентироваться во времени суток, – пленница ничем не занималась, кроме изучения помещения. Изучала его, конечно, только взглядом и исключительно украдкой, когда хозяин комнаты не наблюдал за ней. Не беспочвенно девушке казалось, что монстр теперь не сводит с неё глаз, словно кожей своей чувствует её желание сбежать. Тери не хотела себя выдать. Очевидно, любая неудачная попытка побега будет стоить жизни, а её нынешнее существование посвящено одной только цели монстра – сделать обречённую на смерть ещё и жирной, чтобы потом сожрать единолично или разделив со своими омерзительными собратьями.

Как повезло Тери – она никогда не была склонна к полноте! Фигура в жизни не заботила девушку ни разу, ведь жизнь была связана не с самолюбованием, а с тяжёлым трудом по хозяйству и работой в огороде. Терисия всегда оставалась тощей, даже когда наедалась досыта. Может, и сейчас жир будет так медленно расти, что она успеет к тому времени придумать способ побега из этого подвала, из замка, обнесённого высоким, крепким забором.

Пленница достала из мешка мягкую сладкую булочку, не переставала методично жевать. Почти как корова или коза на пастбище.

Девушка медленно переводила взгляд от пустого стола, он ближе всего стоял к клетке, на стены. Нет ни стула, ни табурета в комнате. Стены голые, небелёные, но замазаны глиной. Ровно восемь отверстий в стенах для факелов насчитала Тери, но не увидела ни одного крючка для одежды, ни одной полки. С опаской девушка перевела взгляд на большую кровать, где лежит существо. Если он не спит, то пленница тут же отведёт взгляд; но в этот раз его глаза плотно закрыты, храпа нет. Терри долго выжидающе смотрит на его умиротворённую рожу, но он не двигается. Монстр притворяется? Проверяет? О, наверно, всё ещё мнит себя самым умным в этой комнате.

Она достала из мешка кусок пирога с сахарной пудрой снаружи и мягкими запечёнными яблоками с мёдом внутри, жадно укусила. Тери словила себя на мысли, что дома почти никогда так вкусно не кормили – в целях экономии у них была в основном каша, варёная репа и квашеная капуста в любое время года. Изредка отец мог привести что-то вкусное, но ей и сёстрам выделялась порция буквально на один укус. Часть девушки действительно наслаждалась, что теперь появилась возможность кушать много вкусностей, правда, эта часть радовалась только до тех пор, пока не осознавала, что скоро её саму с таким же удовольствием будет уплетать чей-то грязный рот. Терисия ещё раз посмотрела на монстра, и тот уже начал похрапывать. Девушка высунула кусок пирога за пределы клетки, надеясь, что крысы ночью доедят его за неё. Ей нельзя слишком быстро жиреть, если она хочет жить.

Кроме кровати и стола в комнате царя Тери заметила два огромных сундука, стоя́щих по обе стороны его ложа, а также старый пыльный камин, и, судя по всему, в нём давненько не разводили огонь. Волосы на голове девушки служили не таким уж плохим одеялом, ведь были пышными и длинными, но всё-таки иногда становилось так холодно в клетке, что она всё бы отдала за возможность погреться у камина, завернуться в тёплое одеяло, а не греть ноги, подминая под себя. С мечтами о теплоте, мягкости и уюте Тери и провалилась в глубокий сытый сон.

Проснулась из-за хлопка двери. Пустая кровать, – девушка первым делом посмотрела в её сторону. Протёрла сонные глаза, попыталась потянуться, но клетка не позволила выпрямить руки полностью. Крыса всё же сожрала кусок пирога, который Тери оставила для неё, сейчас там были только крошки. «Хорошая крыска», – улыбнулась девушка, уже строя планы того, как с помощью местных грызунов будет опустошать пищевые мешки незаметно, если пищи будет слишком много. Сейчас, например, в её мешке уже ничего не осталось, и она гордо выставила его за пределы клетки.

Скоро пришёл и хозяин комнаты. Король с утра был суров, больше не смотрел на неё столь пристально, как вчера, а, как и в первый день, небрежно бросил мешок к её клетке и вышел. Дверь вновь щёлкнула замком. В этот раз Тери твёрдо решила не налегать на питьё, чтобы мочевой пузырь не лопнул до прихода короля назад. Однако после плотного завтрака и хорошего сна, повторно спать ей совсем не хотелось, и девушка устроилась поудобнее на дне клетки, смотрела на догорающий факел то строя планы побега, то вспоминая жизнь с родителями и сёстрами, то представляя свою неизбежную мучительную смерть. В последнем она вдохновлялась библейскими мотивами, где грешников жарят на огромных сковородах заживо, или так же живьём варят в огромных котлах, либо же раздирают на части животные. Всё это подходило идеально под то, что её ждёт.

«За какие грехи мне этот Ад?» – думала девушка, опять и опять глядя в своём воображении на эти ужасные картины, и тут же находила ответ на свой вопрос: она была плохой дочерью. Ведь сказано в Библии: почитай отца и мать своих. А она сбежала, ослушавшись их воли. Но, даже осознавая, что наказание заслуженное, Тери не могла принять свою участь, моля Господа простить её грешную душу и дать шанс искупить грехи праведной жизнью. «Второй шанс, пожалуйста, мне нужен только второй шанс!» – вопрошала девушка мысленно. Настолько искренним было это желание искупления, что на глазах в этот момент выступили слёзы.

Во сне к Терисии пришёл ангел господень. Снилось, что она у себя дома, как обычно, рвёт сорняки на огороде, а крылатый ангел невероятной красоты, похожий на того парня, которого сварили в первый день, спустился прямо с небес. Девушка пала ниц перед ним и взмолилась о спасении души и тела.

Внезапно она подняла голову и поняла, что стоит голая и в ошейнике в комнате монстра, но ангел всё ещё перед ней. «Прости меня, господи, что я ослушалась родителей! Прости, что сбежала! Я глупа, так глупа…» – причитала Терри. Но ангел ответил сурово: «Не от родителей ты сбежала, не их ты унизила, а саму веру нашу. Ты отрицала свою судьбу, не хотела быть женой. Это смертный грех! Мужа своего принимала за монстра – вот тебе наказание! Живи теперь с монстром настоящим в его темнице, ему будь женой!» Слова божественного посланца больно ранили девушку в самое сердце, от безнадёжности она вскричала, зарыдала и попыталась ухватить ангела за подол его платья, но тот испарился.

Тери проснулась, покрытая холодным потом, с залитым слезами лицом. В комнате было светло, но сквозь слёзы над своей клеткой она увидела морду царя монстров, и чуть не закричала от неожиданности. Сдержав себя, она смотрела снизу вверх в бледно-голубые звериные глаза этого существа, которые вкупе с мертвенно-серой бугристой кожей со шрамом наводили на неё ужас.

– Что с тобой? – прохрипел монстр.

– Ничего, – едва слышно ответила девушка.

– Почему ты кричала?

Девушка сразу поняла, что нет смысла пересказывать сон с ужасными словами ангела, неверующее животное не поймёт её, только будет насмехаться, издеваться. Слёзы бессилия и страха опять полились из её глаз. Наиболее правдоподобная ложь возникла сама собой:

– Мне холодно. Я замёрзла во сне, – руки Тери действительно в этот момент била привычная крупная дрожь, причина тому в действительности, конечно, никакой не холод. Но она повторила опять, и голос её звучал жалостливо: – Мне очень холодно.

В глазах монстра промелькнуло недоверие, но буквально ненадолго. В следующий миг он уже шёл к своей кровати за одной из многочисленных шкур лично убитых им зверей. Под руки попался мех лисы, его он понёс к пленнице, которая всё ещё лежала на дне клетки и дрожала.

Замешкавшись, тролль всё же отпер клетку, накинул мех на тело девицы, и запер тяжёлый замок вновь. Ещё немного времени он провёл возле клетки, ожидая, что с пленницей произойдут хоть какие-то видимые перемены. Однако та как дрожала, так и продолжала всхлипывать и лить слёзы, но теперь уже под звериной шкурой.

Состояние девушки немало взволновало Короля. Она слабая, как ребёнок. Ещё от своего отца он услышал, что человеческих детей либо не сто́ит брать в плен, либо нужно есть в первый же день, потому что они быстро умирают в неволе. Что же тогда, отправить её на кухню, пока ещё жива? Пока человек не подох, пока в кровь и мясо не выделился трупный яд, то даже из самого больного получается хороший ужин. «Но она совсем не разжирела! Прошло так мало времени!» – досадовал тролль. Он боялся признать главную причину продолжения жизни человеческой женщины – ему хотелось опять увидеть в ней проблески разума. Умный человек, ну разве не находка? Можно было сделать его своим питомцем, обучить каким-то трюкам. Возможно, брать на охоту как приманку, почему нет!

К слову, весь сегодняшний день на охоте царь даже против собственной воли опять и опять возвращался мыслями к своей пленнице. Ни о чём неприличном не думал, ничего скабрёзного не представлял, просто время от времени в памяти всплывала её рожица или маленькие лысые лапки, которыми она упиралась в прутья клетки. Мысли самые невинные, но тролль ощущал, что они отравляют его сердце, вынуждая испытывать жалость и сопереживание к еде. Тем не менее охота не заладилась, а потом и вовсе пошёл дождь и копыта лошадей, как и ноги его пеших воинов, начали вязнуть в грязи. Внутренне он даже был рад раньше вернуться в свою комнату, но то состояние, в котором он обнаружил пленницу, не могло не шокировать. Она выла и выгибалась всем своим тощим страшненьким тельцем, сотрясая клетку. Если бы он не придержал клеть, то она бы точно опрокинулась.

Сейчас, выйдя из комнаты, он нашёл первого же попавшегося слугу и попросил развести огонь в камине, пока он будет ужинать. Подчинённый без лишних вопросов кивнул и побежал выполнять приказ. Внизу в большом банкетном зале короля ждали друзья, братья, верные воины, а также приятная уху музыка и горячая еда из человечины. Едва тролль занял своё привычное, самое почётное место за главным столом, к нему подошла любимая гетера, чтобы подарить пламенный поцелуй. Сев ему на колени, она долго просилась к нему после ужина в комнату, но король ответил, что не в настроении. Гетера состроила обиженную гримасу, но на прощание поцеловала ещё жарче, будто надеясь, что он изменит мнение.

– Как там наша девочка? – хитро сощурившись, спросил его ближайший собрат, когда женщина отошла. – Жиреет? Или ты уже сожрал её в одно рыло, не захотев ни с кем делиться, а? – друг рассмеялся, толкая его в бок, но король только ухмыльнулся.

– Может, и сожрал, – ответил он, однако в ответе этом звучали уже не шуточные, серьёзные нотки. – Захочу и сожру. Или у тебя есть претензии насчёт этого?

Собрат не переставал улыбаться и примирительно поднял руки:

– Брат, какие претензии! Ты – король. Любое твоё решение – закон.

После трапезы тролль поднимался в свою комнату с каким-то щемящим чувством. «Нужно было убить её. Да. Это единственно верное решение. Завтра лично отнесу на кухню, если не выздоровеет», – думал он, отворяя дверь. Его покои уже начали наполняться теплом, брёвна мерно потрескивали в камине. Король подошёл к клетке. Спит. Уже не дрожит. Он поднял клеть за верхнюю рукоять, осторожно перенёс ближе к каминному теплу, поставив аккурат у изножья своей кровати.

5

Прошло десять дней и ночей с тех пор, как Терисия плотно питалась едой, приносимой монстром, и жила в его покоях. Потом прошло и того больше, но девушка уже начала сбиваться со счёта, ведь кончились пальцы на руках, на которых она и вела счёт. Ангел во сне ей больше не являлся, но у неё было о чём подумать и без его увещеваний. Конечно, она раскаивалась в том, что сбежала от нежеланного замужества, но стать женой чудовища, как наказал ангел, всё же казалось ей слишком ужасным будущим. Более того – богохульством! Если все они, как и подозревает Тери, дьявольское отродье, то возлежать с ними запрещено законом господним. Но даже если они просто животные, то и тут божественный закон против – спят со скотом и дикими тварями только ведьмы и колдуньи, а она всё ещё не настолько низко пала.

В то же время умирать девушке по-прежнему было страшно. Казалось, только в плену, в тесной клетке, она начала любить свободу. Порой она размышляла о том, что могла бы унизиться до греха, но зато ещё раз выйти на улицу, увидеть солнечный свет, свой родной дом. Она скучала по дому, на него она готова была променять райские кущи. Да, рай был прекрасен в её воображении, но так недосягаемо далёк, так эфемерен, что ставить своей целью жизнь в нём Тери уже боялась. А что если Рая нет? Что если всё, что у неё есть это жизнь здесь и сейчас?

Своё пребывание в замке монстров девушка, в конце концов, стала мерить своей собственной полнотой – чем больше становились её бёдра и живот, чем теснее становилось в клетке, тем больше прошло времени. Пока в клетке Терисии было ещё терпимо, но толстые ноги все больше доставляли хлопот. Изменения произошли не только в теле – в характере тоже случились сдвиги. Она уже начала привыкать к присутствию монстра в комнате, но по-прежнему предпочитала не смотреть ему в глаза лишний раз, а если это и случалось нечаянно, то Тери первая отводила взгляд. Монстр же был традиционно молчалив, угрожать не угрожал, ведь она всегда показывала ему пустой мешок из-под пищи.

Одним вечером король принёс очередную большую порцию еды и бурдюк с питьём. Однако вместо воды или разбавленного до состояния морса вина, в этот раз там было какая-то крепкая и сладкая выпивка, пахнущая мёдом и ягодами – на вино не похоже, а ничего кроме него Тери за свою недолгую жизнь и не пробовала. Она осторожно сделала глоток, и по телу мигом разлилось приятное, тёплое удовольствие, а во рту ещё долго оставалась сладость.

Этот эффект девушке определённо нравился, пусть и ощущала подобное впервые. Она делала глоток за глотком, забывая иногда даже закусывать пищей, ведь удовольствие от пищи не шло ни в какое сравнение с блаженством от напитка. В какой-то момент она даже не испытывала ничего другого, кроме радости и беспредельного счастья, позабыв, где и с кем находится. Было так весело, что хотелось или танцевать, или петь. Даже учитывая то, что она сидела в клетке почти неподвижно, у неё кружилась комната перед глазами. Но и это казалось забавным, Тери смотрела по сторонам с блаженной улыбкой.

Когда её взгляд встретился со взглядом хозяина комнаты, то девушка не отвела его, а только шире улыбнулась. Почему-то сейчас он не выглядел страшным, или может это ей кажется из-за помутившегося зрения? Нет! Выглядит как самый обычный мужчина, хоть и немного другие черты лица, немного необычные, но и в этой необычности было нечто притягивающее. По телу девушки разлилась ещё одна волна жара, но уже не от напитка. Тери словно впервые увидела своего пленителя, и – о чудо! – из сатанинского мерзкого чудовища он превратился в обычного человека.

«Почему я раньше боялась? Чего мне бояться?» – подумала она, но поняла, что тихо шепчет свои же мысли вслух. Удивившись сама себе, она тут же сделала ещё глоток сладкого напитка. В бурдюке оставалась ещё добрая половина питья, что не могло не радовать.

Хозяин комнаты услышал, что пленница что-то бубнит себе под нос.

– Что-что? – переспросил он её, ухмыльнувшись уголком губ.

Девушка подняла взгляд и оторвалась от бурдюка, услышав голос. Впервые обращение к ней не вызвало дрожь, а только веселье и улыбку.

– Что-что? – передразнила она его неумело, рассмеявшись своей же шутке. – Прошу прощения, мой король. Я не знаю, что здесь смешного… – Она опять засмеялась, тщетно пытаясь взять себя в руки, – Извините…

Тролль ничего не ответил, но продолжал ухмыляться. Зрелище и правда забавное, а идея дать ей переслаженную медовуху вместо обычного пойла полностью оправдала себя. Как это он не додумался раньше? Теперь оставалось только наблюдать, что в стельку пьяная пленница начнёт чудить и веселить его. Ждать долго не пришлось.

– Мой король, – протянула девушка, с улыбкой просовывая руки в отверстия клетки и пытаясь дотянуться до изножья кровати, на которой он лежал, – мой король, я хочу попросить вас о чём-то.

– На горшок?

Девушка скривилась.

– Не-ет! Можно мне, пожалуйста, моё свадебное платье принести. Я так ни разу его не примерила, а оно до жути красивое. Такое синее, голубое с розовым…

– Платье? – удивился тролль.

– Ага! Свадебное, самое настоящее. Очень красивое, правда. Синее такое… – девушка запнулась, бровки на мгновение нахмурились, но вот она уже опять расплылась в улыбке. – Платье. Я взяла его с дома, когда бежала.

Король задумался о сказанном девушкой. Ни о каком платье ему не докладывали, да и зачем ему знать такие мелочи. Как и положено, донесли только самое важное: пришла под дверь, просилась внутрь, схватили и в клетку посадили. Тряпки пленников либо сжигают, либо ими служанки моют пол или посуду; иногда перешивают себе на наряды эти тряпки гетеры, только там может и быть её свадебное платье. Но это нужно вставать, искать, спрашивать – шибко велика честь для человеческой дурнушки. Зачем он вообще думает над её просьбой?

– Ты принесёшь мне платье? – спросила ещё раз девушка и жалостливо добавила: – Ну-у, пожалуйста…

– Нет.

– А почему?

– Я сказал нет! Что тебе, дуре, не ясно? – прорычал тролль в сердцах. Девушка тут же поникла, но грустила недолго. Приложившись губами ещё несколько раз к бурдюку, она заговорила опять, язык её уже начал сильно заплетаться.

– Знаешь, король, я ведь могла бы стать твоей невестой. Но ты не хочешь нести мне платье… оно красивое, синее. – Пленница глубоко вздохнула, опершись лбом о клетку. – Я ведь пришла, чтобы быть тебе женой. Ты моя судьба – ангел сказал! По лесу шла, коня потеряла, но нашла тебя… Чёрт, а ты… – на глазах девушки вдруг выступили слёзы, – а ты не хочешь принести мне свадебное платье!

Девица закрыла ладонями лицо и всхлипнула. Она всхлипнула ещё несколько раз, а потом плакала навзрыд. Троллю слышалось в этом плаче жалобное скуление пса, щенка какого-нибудь. Невероятно раздражающие звуки.

– Тихо! Хватит выть, – скомандовал он.

Девушка будто не слышала его. Взбешённый неповиновением тролль повторять не стал – вскочил с кровати, схватил клетку. При его силе поднять пленницу вместе с её тюрьмой было просто. Через несколько секунд король уже поднёс её к языкам пламени в камине настолько близко, что они уже лизали сталь клетки. Запахло жаренным – огонь опалил мех лисьей шкуры. Пьяная и еле соображающая девушка не сразу осознала, что происходит, но почувствовала жар так близко и отпрянула от него как можно дальше, закричала.

– Не заткнёшься, так зажарю тебя прямо здесь, – пригрозил тролль.

Теперь девица боялась даже дышать, а о нелепых слезах и их не менее дурацкой причине позабыла мгновенно. Произведя необходимый эффект, король поставил клетку на прежнее место, но не успел он вновь улечься на кровать, как вновь услышал её дрожащий, едва слышный голос.

– На горшок… по-пожалуйста.

Шумно выдохнув, он опять вернулся к пленнице. Замок и прутья клетки были ещё горячими, но грубая кожа его рук могла это стерпеть. Неловкое пьяное движение, и вот для девицы нечаянное соприкосновение с горячим металлом не прошло бесследно – кожа на предплечье моментально вздулась и покраснела. Но пленница, к удивлению короля, в этот раз не издала ни звука, хотя было видно, какую боль ей это доставило. И это при том, что выпивка обычно обезболивает раны. Нетвёрдой, шатающейся поступью она сама дошла до отхожего ведра, сделала своё дело и готова была лезть обратно в клеть, но тролль не пустил. Схватив её за ошейник, он повёл к своей постели, а дойдя до неё, сам опустился на колено, чтобы отпереть один из сундуков близ ложа.

Лекарь в своё время создал много целебной мази, которая хранилась как у любого воина, так и у короля. Субстанция эта, насколько было известно троллю, создавалась с использованием магии, и благодаря её действию любая рана затягивалась в разы быстрее. Разве что отрубленные руки и ноги не могла обратно отрастить, а так мазь и правда была сильна – её король и решил нанести на ожог пленницы. Вз