Истинное счастье дракона, или цветочная лавка попаданки
Глава 1
– Она дышит?
– Мне откуда знать? Подойди и посмотри.
– Как? Горшок мешает.
– Плохому танцору и…
– Сам такой… ой-ой, убери свои колючки!
Голоса просачивались сквозь вязкую пелену тумана, словно через толщу воды. В голове надрывно звенело, будто в ней забралась маленькая обезьянка и с упоением колотила в медные тарелки.
Вот ведь угораздило!
Первый день в цветочном салоне, и надо же было так по-дурацки поскользнуться на мокром полу, да ещё с кактусом в руках. Теперь эта колючая зараза, кажется, упала на мою ладонь – каждый палец пульсирует от впившихся иголок.
Шепотки внезапно стихли, оставив после себя звенящую пустоту.
Странно…
Мы же в торговом центре – тут вечный шум и гам. Или сердобольная Ольга Ивановна распорядилась унести меня в подсобку?
Надеюсь, кто-нибудь догадался вызвать скорую: тело ощущается свинцовым, голова раскалывается всё сильнее, а слабость такая, что не могу пошевелиться.
В этот момент кто-то острыми концами пинцета вцепился в тонкое колечко на безымянном пальце. Ах да, "подарочек" от бывшего – предателя, который целый год вешал мне лапшу на уши.
Сам назначил дату свадьбы, сам уговорил влезть в кредит и занять кругленькую сумму у родителей – всё ради того, чтобы было "как у людей".
А сегодня заявился в салон под ручку с фифой, которая, как избалованная кошка, мурлыкала и клянчила букет из алых роз.
Меня он не увидел – я подрезала стебли в подсобке. Зато прекрасно слышала милое воркование двух влюблённых голубков. Не удержалась и схватила кактус, мечтая запустить колючим снарядом в его самодовольную физиономию.
Вот только предательская лужа спутала все карты, и теперь валяюсь с этим же кактусом в обнимку.
– Ай! – пронзительная боль прошила палец, словно по нему саданули молотком.
– Пардон-пардон, – отозвался странный голос, похожий на смесь карканья со стрекотом. – Вы правы, она определённо жива!
Пульсирующая боль в пальце придала сил, и я с трудом разлепила веки. Зрение возвращалось неохотно: красные и жёлтые круги медленно таяли, уступая место размытым очертаниям.
Первое, что проступило сквозь туман – тёмно-коричневая плоскость потолка, точь-в-точь как в старых деревенских избах. Вокруг шелестело что-то живое, будто я очнулась не в помещении, а посреди сада или лесной поляны.
Кряхтя и постанывая, кое-как приподнялась на локтях. Подо мной оказался пыльный деревянный пол, а вокруг…
Из горла вырвался сдавленный писк, когда я увидела, что меня окружает.
Точнее, кто.
– Вы… Вы… Да как! Такого же не бывает!
Глава 2
Я судорожно ущипнула себя за запястье и тут же взвыла от резкой боли – нет, это не сон!
Перед глазами во всей красе предстала невозможная картина: живые цветы, самые настоящие, в стареньких глиняных горшках, стояли полукругом и с любопытством разглядывали меня, словно диковинную зверушку в зоопарке.
Ромашка чуть склонила головку набок, и её полупрозрачные лепестки испуганно затрепетали. Длинные реснички, точь-в-точь как у фарфоровой куклы, отбрасывали причудливые тени на бледную сердцевину.
Рядом покачивалась застенчивая мухоловка, то и дело демонстрируя в смущённой улыбке два ряда острых зубов. А этот паршивец-кактус, из-за которого я, собственно, здесь оказалась , виновато прятал за спину свои колючие отростки, удивительно похожие на руки.
“Так, Меля, соберись! – мысленно приказала я себе, понимая как это глупо звучит. Нет, не имя. Бабушка обожала цветы и настояла, чтобы мама назвала меня Камелия. – Это просто сон. Сейчас ты проснёшься в подсобке, Ольга Ивановна напоит тебя горячим чаем, и ты спокойно пойдёшь домой. Заберёшься под одеялко и…”
– Осторожно, дурёха! – раздался справа тот самый трескучий голос. – Напугаешь ведь! Они и так еле на ногах держатся, магия почти иссякла.
К-какая магия?
Я резко повернула голову и чуть не свалилась обратно – на старой табуретке восседала здоровенная сорока с иссиня-чёрной грудкой, свесив вниз две когтистые лапки. Хитрые глазки-бусинки так и стреляли в мою сторону, то и дело задерживаясь на кольце.
К горлу подступила тошнота, в висках застучало с удвоенной силой. Я зажмурилась, замотала головой, пытаясь прогнать наваждение, но когда снова открыла глаза – ничего не изменилось.
Говорящая птица и живые цветы никуда не делись.
Нервный смешок застрял где-то между истерикой и обмороком.
– Может, она глухая? – робко прошелестела ромашечка, покачиваясь, как балерина, на тонком стебельке. На секунду она стала ещё более прозрачной, но в следующей момент вернула себе капельку прежних красок.
– А я говорил, – проворчал кактус, с тревогой глядя на ромашку. Мясистые отростки беспокойно подрагивали, выдавая тщательно скрываемое им волнение. – Не надо было рисковать. Вот, получите и распишитесь. Не цветочница, а самый настоящий брак! Давайте, ребята, встаём в круг и возвращаем, откуда взяли.
– Подождите! – я замахала руками с такой силой, что чуть не потеряла равновесие. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. – Я не глухая и уж точно никакой не брак! На это слово у меня вообще теперь аллергия, уж поверьте! Просто объясните, пожалуйста, кто вы, и как я сюда я попала?
Глава 3
Цветы в горшках принялись взволнованно переглядываться, словно не могли договориться, кто начнёт первым.
– Ты предложил ритуал призыва, ты и объясняй, – прошелестела незаметная фиалка, качнув головкой в сторону кактуса.
– Нет уж, – возмутился тот, растопырив колючки. – Я, между прочим, был против! А вот некоторые так рвались испытать древнее заклинание…
Сорока, восседавшая на табуретке, закатила глаза и щёлкнула клювом, призывая всех к тишине.
– Позвольте мне, – произнесла она с той особой снисходительностью, которая бывает только у очень мудрых существ. – Но для начала представлюсь – Изабелла Лучезарная из древнего рода… Впрочем, неважно, ты всё равно не поймёшь. Вернёмся к нашим баранам, то есть цветам.
Я навострила уши, внимательно слушая птицу. Первоначальный страх исчез, сменяясь жгучим любопытством. Сомневаюсь, что кто-то из них способен причинить мне хоть каплю вреда.
– Дорогая моя, ты находишься в королевстве Адалория, если точнее – в его южной части, в городке под названием Рэйнград.
Птица издала короткий смешок, который больше походил на простуженное карканье:
– Забавно, правда? Город назван в честь бога дождя, а осадков здесь с гулькин нос.
Я растерянно кивнула, пытаясь уложить в голове происходящее.
Королевства, боги, магия…
– Видишь ли, – продолжила Изабелла, и её голос дрогнул, – хозяйка этой лавки, старая Глэдис, покинула нас, не успев найти преемницу. А лавка-то не простая – зачарованная. Пустит на порог лишь ту, чьё сердце подобно цветку.
– Но как же… – протянула я задумчиво и оборвала себя на полуслове. Сначала дослушаю до конца, а потом задам все интересующие меня вопросы.
Птица переступила с лапки на лапку:
– Первый месяц тут от желающих не было отбоя, очереди стояли от самой ратуши – все хотели прибрать лавку к рукам. А теперь… Два месяца уже никого.
Сорока всхлипнула и провела кончиком крыла по блестящему глазу:
– Детки без магии совсем истощились, скоро начнут исчезать один за другим.
Цветы в горшках издали протяжный вздох, от которого, казалось, задрожали стёкла. Ромашка совсем поникла, став почти прозрачной, фиалка прижала листочки к стеблю, обнимая саму себя, а кактус съёжился, став похожим на маленького, колючего ежонка.
Сердце сжалось от острой жалости к этим удивительным существам.
– Чем… чем я могу помочь? – слова сами сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать.
Могу ли я вообще чем-то помочь? Тут нужна магия, а я всего лишь стажёр из небольшого цветочного салона.
– Мы призвали тебя по старой книге Глэдис, – сорока подлетела ближе, заглядывая мне в глаза. – Нам нужно, чтобы ты за три месяца вернула лавку к жизни и нашла достойную преемницу. После этого мы вернём тебя обратно.
Обратно?
А вот это уже интересно.
– Если, конечно, сама захочешь, – добавила Лучезарная и заговорщицки мне подмигнула.
Выбора не было. Можно было продолжать отрицать очевидное, сидя на полу и покрываясь пылью вместе с ним.
А можно было воспользоваться шансом начать новую жизнь! Забыть Артёма с этой размалёванной девицей, да ещё и не одной, а в компании милых волшебных существ!
Я неловко поднялась на ноги, отряхивая пыль с одежды.
– Постараюсь помочь, чем смогу, – произнесла, оглядываясь по сторонам. – Но сперва надо как следует осмотреться .
Фиалка, ромашка и кактус мигом оживились. С поразительной для горшечных растений ловкостью они запрыгали к подоконникам, а затем одним слитным движением взлетели наверх. Мухоловка попыталась повторить трюк товарищей, но сил, видимо не осталось, и цветочек огорчённо вздохнул, в бессилии опуская листья.
– Я помогу, – не веря, что всерьёз говорю с растением, обхватила горшок двумя ладонями и вернула хищного, но стеснительного обаяшку на его законное место.
Внимательно осматривая помещение, я отметила, что лавка отчаянно нуждается в уборке – пыль покрывала всё толстым слоем.
Повсюду стояли кадки, горшки и кашпо с цветами, но в отличие от моих новых знакомых, эти растения казались застывшими во времени – ни движения, ни малейшего признака жизни.
– Они в стазисе, – пояснила Изабелла, перепорхнув на плафон и взметнув крыльями серое облако. – Как только магия наполнит лавку – цветы вернутся к жизни.
Подойдя к окнам, я с трудом различила солнечный свет через мутные от грязи стёкла. Потянувшись, распахнула створки, и в помещение хлынул свежий весенний воздух.
– Невероятно! – прошептала, наполняя лёгкие ароматом первой зелени, нагретого солнцем камня и какой-то особенной, весенней свежести.
Не сравнить с промозглой и серой февральской погодой в нашей средней полосе.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь волшебным коктейлем ароматов. Но неожиданно меня накрыла тень, и в уши врезался мужской голос – низкий, властный и пробирающий до самых костей:
– Зачем ты приехала?! Я же велел тебе никогда не показываться мне на глаза!
Глава 4
Я испуганно распахнула глаза, застыв с приоткрытым ртом. Сердце провалилось в пустоту, а затем взорвалось каскадом бешеных ударов.
Передо мной стоял… Артём?
Нет, не совсем он.
Словно кто-то взял его фотографию и основательно поработал над ней в графическом редакторе. Расправил плечи, добавив им внушительной ширины, заострил черты лица, придав аристократической утончённости. Пронзительные серые глаза смотрели с холодным презрением, а лёгкая тень щетины добавляла его облику брутальности, которой я в нём никогда не замечала.
Вместо привычного комбо чёрной футболки и клетчатой рубашки на нём красовалась странная форма, напоминающая средневековое одеяние стражи.
– У нас был уговор, Камелия, – процедил он сквозь зубы, кривя губы в ледяной усмешке, больше похожей на оскал. – Беги. Немедленно исчезни из моей жизни. Ты же помнишь о последствиях?
Уговор у нас был только на свадьбу и обещание выплатить кредит напополам!
Присвоил деньги, а теперь с глаз долой, из сердца вон?
Он что, совсем…
– И что ты вообще на себя нацепила? – цепкий взгляд скользнул по моей одежде. – Решила разжалобить меня, изображая нищенку?
Щёки мгновенно вспыхнули!
Между прочим, это кофта из настоящего кашемира, купленная по хорошей скидке! И джинсы почти новые, а то, что слегка потёртые – так это модно!
Перед глазами против воли всплыла картина: Артём в цветочном салоне, а рядом – манерная девица в неприлично обтягивающем свитере и короткой кожаной юбке, кокетливо виснущая на его локте.
Горло перехватило от обиды, а сердце болезненно сжалось, стиснутое твёрдой, ледяной рукой.
Я поджала губы, чувствуя, как жар спускается вниз по шее и ключицам:
– Сам-то чего тут забыл?! – воскликнула с болью в голосе, сжимая кулаки. – Решил и здесь портить мне жизнь? Зуб даю, ещё и новую невесту с собой притащил. Нет, я так и знала, что без подвоха не обойдётся, слишком хорошо всё звучало.
Мужчина медлил с ответом, пристально разглядывая меня с ног до головы. Задержался на губах, скользнул к воротнику, потом ещё ниже…
Я невольно обхватила руками плечи, чувствуя себя неуютно под долгим, изучающим взором. От незнакомца ключом била странная энергия, обволакивающая невидимыми путами и требующая подчиниться его воле.
Сверлил своими гипнотическими глазами, будто видел меня насквозь, до самых потаённых мыслей!
Тело само собой подалось вперёд, и я едва не перевалилась через подоконник, как вдруг услышала громкий треск сороки:
– Какая радость, мистер Харт! Владелица нашлась!
Вздрогнув, я будто очнулась и растерянно покосилась на Изабеллу, что прыгала по подоконнику, возбуждённо размахивая крыльями:
– Цветочки спасены! Родимые! Глэдис, наверное, пляшет на небе от радости, глядя на нас! Ой, что это я! Позвольте представить вашу соседку, Камелию… эээ… – сорока замолкла на полуслове, указывая на меня крылом.
Что-то внутри меня дрогнуло.
Мистер Харт?
Постойте-ка…
Это что же получается – передо мной вовсе не Артём?
– Камелия Садовая, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как краска пошла второй волной на щёки.
За спиной послышалось приглушённое хихиканье мухоловки, явно оценившей комичность моей фамилии.
– Если вы собираетесь смеяться, то я… – начала я запальчиво, но осеклась.
Мужчина не смеялся. Его лицо оставалось непроницаемым, а в глазах застыл морозный холод.
– Твои чары на меня не действуют, – отчеканил он, чётко выговаривая каждое слово. – Уезжай. Иначе пожалеешь.
Развернувшись на месте, он широким шагом направился к небольшому двухэтажному зданию из белого камня с бордовой черепичной крышей и узким кованым балкончиком. Тёмно-зелёные рамы окон печально поблескивали в лучах дневного солнца, а в кадке у крыльца доживал свои дни потрёпанный жизнью фикус.
Я проводила его ошарашенным взглядом, чувствуя, как внутри всё переворачивается и скручивается в тугой узел.
Только что он рассматривал меня как диковинную бабочку под микроскопом, а теперь…
Мотнув головой, будто стряхивая непрошенные мысли, я тихо поинтересовалась у сороки:
– Кто он такой?
Глава 5
Изабелла, воровато оглянувшись по сторонам, понизила голос до заговорщического шепота:
– Это бывший глава королевской стражи, мистер Райзен Харт. Великой души мужчина, герой последней войны! – В её глазах-бусинках появился благоговейный блеск. – Можно сказать, национальное достояние. Месяц назад вдруг подал в отставку, перебрался сюда, в Рэйнград. Живёт тихо, не пьёт, женщин не водит… – Она снова огляделась. – Но вот что я скажу – к нему частенько приезжают из дворца. Видать, король всё же надеется вернуть его обратно.
Я слушала с неподдельным интересом, машинально накручивая прядь волос на палец. История звучала интригующе, но всё же не могла перевесить моего возмущения поведением наглеца.
Поджав губы, я расправила кофту и скрестила руки на груди:
– Герой не герой, а манеры-то где? Мог бы для начала поздороваться, представиться как положено! – сделав паузу, я покачала головой, чувствуя, как щёки заливает румянец. – Будто я ему на ногу в общественном транспорте наступила или стянула из-под носа последнюю буханку хлеба в магазине!
– А что такое магазин? – пискнула любопытная ромашка с подоконника, поворачиваясь к угрюмому кактусу.
– Почём мне знать? – проворчал тот, топорща иголки. – Вон, у неё спрашивай!
Сорока, закатив глаза, взмахнула крылом, указывая на деревянную лестницу с узкими ступеньками в дальнем углу:
– Мистер Харт в одном абсолютно прав. В таком наряде тебе лучше на людях не показываться. Городок маленький, жители любопытные, языки во рту не удержать. Поднимись наверх, поищи в шкафу какое-нибудь платье. Может, от Глэдис что-нибудь осталось.
Да, наверное Изабелла права. Раз я попала в другой мир, то стоит сойти за свою и не вызывать подозрений у местных.
А то неизвестно, что они делают с попаданками. Вдруг ещё упрячут в тюрьму?
Воображение тут же нарисовало торжествующую ухмылку красавца-соседа, который наблюдает за тем, как меня в наручниках выводят из лавки. Машет в ответ рукой или платком, а живые цветы постепенно исчезают без магии.
Кстати, а где мне её взять, эту самую живительную магию?
Ладно, раз сорока не торопит, сперва займусь внешним видом. А потом найду веник, совок, ведро и за уборку!
Прикусив губу, я бросила последний взгляд в окно, втайне ожидая, что увижу в оконном проёме внушительную фигуру соседа. Что-то в нём заставляло сердце биться чаще, несмотря на его грубость.
Только ли сходство с моим бывшим?
При мысли о том, что я доверяла форменному мерзавцу, горло сжала холодная рука. Сердце болезненно ёкнуло, когда память подбросила картину, когда Артём, уплетая за обе щёки мамин борщ с пампушками, рассказывал о том, что Мелечка достойна самой лучшей свадьбы, а он уж точно знает, как распорядиться выделенными на торжество деньгами.
Тряхнув головой, я отогнала непрошеные мысли. Нужно было срочно найти приличную одежду, а не думать о неприятностях, оставшихся в моём мире.
И о беспардонных национальных достояниях с широкими плечами и жёстким, ледяным взглядом.
– Я тогда переоденусь и к вам!
С этими словами я направилась на второй этаж, мысленно отмечая, что лестница определенно нуждается в ремонте.
Того и гляди, свернёшь себе шею на этих шатких досках!
Наверху обнаружилась уютная, но пыльная гостиная с книжным шкафом, старомодным столиком и парой потёртых кресел. Три двери вели в кухню, крохотную ванную и спальню с балкончиком, который, как я заметила, находился вровень с балконом в доме мистера Харта.
Мебель на первый взгляд выглядела добротной, но весь этаж безмолвно молил о качественной влажной уборке!
Потирая руки от нетерпения приступить к работе, я первым делом распахнула платяной шкаф. Внутри обнаружилось настоящее сокровище – с десяток старомодных платьев. Правда больше они подошли бы доброй, благообразной старушке, чем молодой девушке: в мелкий цветочек, в горошек, с очаровательными рюшами и кружевными воротничками.
Я задумчиво провела ладонью по мягким тканям, мысленно прикидывая, которое из них сядет мне по фигуре.
– Жалко пачкать. Может, пожертвовать джинсами? В стенах дома вряд ли кто меня увидит. А если и постучатся – успею переодеться, – размышляла я, вдыхая пряный аромат сушёных цветов, похожих на лаванду.
Мой чуткий слух не сразу уловил какие-то голоса, доносящиеся издалека. Сперва я подумала, что это шум с улицы, но стоило прислушаться получше …
Звук исходил из прикроватной тумбочки. Выдвинув ящик, я обнаружила круглое зеркало в затейливой старинной раме.
Голоса приобрели чёткость, и я с изумлением уловила отдельные слова.
Не может этого быть!
Стоило взять его в руки, зеркальная гладь неожиданно вспыхнула ярким светом и показала мне родительскую кухню!
Сердце на мгновение остановилось, когда я увидела едва не плачущего Артёма, сидящего напротив встревоженной мамы.
– Лилия Сергеевна, да я сам сперва не поверил, но она сбежала с каким-то мужчиной! Прямо из цветочного салона!
Глава 6
Руки задрожали так сильно, что я едва не выронила зеркало. Голова закружилась, и я почувствовала, как все краски стремительно отхлынули от лица, оставляя неприятный холодок на коже.
– Зачем ты врёшь?! – воскликнула я, негодуя от откровенной лжи бывшего жениха. – Это неправда! Мамочка, не слушай его, выгони его взашей! Он… он…
Изображение поплыло, будто акварельные краски под дождём, и через мгновение зеркало вновь стало обычным, отражая моё бледное лицо. Я часто заморгала, пытаясь сдержать предательски навернувшиеся слёзы, но влага всё равно скопилась в уголках глаз. Губы задрожали, и я прикусила нижнюю, чтобы хоть как-то успокоиться.
– Пожалуйста, – взмолилась я, вглядываясь в зеркальную гладь, – покажи маму ещё разок. Лишь на секундочку… Мне только сказать, что со мной всё в порядке.
Но зеркало оставалось глухим и безразличным к моим просьбам. А значит, выход был один.
Если, конечно, Изабелла сказала правду.
Решительно вернув магическую вещь на место, я выпрямилась во весь рост, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
– И не надейся! – процедила сквозь зубы, обращаясь то ли к Артёму, то ли к собственному отражению в высоком зеркале на трюмо. – Через три месяца я вернусь и заставлю тебя лично извиниться перед мамой за каждое лживое слово! Но сначала… – я обвела взглядом пыльное помещение, – нужно вдохнуть жизнь в цветочное царство.
Решительно кивнув самой себе, я хлопнула в ладоши и потёрла их друг о друга, прогоняя остатки тревоги. Спустилась вниз по скрипучей лестнице, попутно смахивая пальцами паутину, почерневшую от времени и пыли. Поёжилась от прохлады весеннего ветерка, что хозяйничал в пустом зале, и мягко обратилась к ромашечке:
– Не подскажешь, где я могу найти метлу с совком?
– В подсобке есть дверь в кладовку, – прошелестел цветочек, всё ещё робея в моём присутствии. Длинные реснички игриво затрепетали, а когда я поблагодарила малышку, а её сердцевина очаровательно зарделась нежно-розовым.
Подсобка встретила меня полумраком и запахом старых досок. Сквозь единственное окошко под потолком пробивался тусклый луч света, в котором танцевали невесомые пылинки.
Вдоль стен теснились деревянные стеллажи с горшками и садовым инвентарём, а в дальнем углу приютилась массивная дверь в кладовку. Я осторожно потянула за ручку, и петли отозвались протяжным скрипом.
– Определённо нужна лампочка, – пробормотала я, чувствуя, как по спине пробегает озорной холодок. Впрочем, чего бояться в доме, где твоими соседями являются лишь милые живые цветы, да говорящая сорока?
Веник нашёлся почти сразу – старый, но крепкий, с жёсткими соломенными прутьями цвета тёмного янтаря. Вскоре отыскался железный совок с толстенькой деревянной ручкой.
– Сегодня приведу в порядок жилое пространство, а завтра займусь первым этажом, – решила я, методично выметая грязь из-под мебели и углов.
Пыль летела столбом и настойчиво щекотала нос, хотя я старательно макала веник в ведёрко с прохладной водой (которая, к счастью, текла из крана чистой и ровной струйкой, а не плевалась брызгами во все стороны).
Это помогало, но ненадолго, и я то и дело чихала, прикрывая нос ладонью.
Зато каждый раз снизу тут же раздавался звонкий хор цветов:
– Будь здорова! Расти большая!
– Только не вширь, – озорно хихикал малыш-мухоловка.
День пролетел как одно мгновение в бесконечной круговерти забот. Я носилась с тряпкой и ведром, развешивала свежевыстиранное постельное бельё на верёвках в заросшем дворике.
Плотные кусты жасмина и шиповника превратили его в настоящие джунгли, но меня это только радовало – летом здесь будет благоухающий райский уголок!
Поставлю сюда плетёный стул и столик, чтобы в тёплую погоду ужинать на свежем воздухе и любоваться красивым закатом.
Солнце приближалось к линии горизонта, когда я, наконец, закончила основной фронт работ. Руки и спина немного ныли от непривычной нагрузки, но на сердце было легко и спокойно.
Влажные простыни лениво колыхались на тёплом вечернем ветерке, напитываясь ароматами свежести и первых весенних трав.
Сладко потянувшись всем телом, я невольно бросила взгляд на соседний балкон. Темно – видимо, мистер Хард уже спит или его нет дома.
– С чего я вообще думаю о нём? – одёрнула себя и, переодевшись в одно из платьев Глэдис, свернулась уютным клубочком на матрасе, укрытом мягким покрывалом. – Лучше поскорее уснуть, и с рассветом встретить новый день. Точно! Надо будет ещё познакомиться с соседями!
Свежий ночной воздух струился через приоткрытую форточку, но холодно не было совсем. То ли стены здания хранили дневное тепло, то ли это была магия удивительного места…
Я почти погрузилась в дрёму, подложив ладони под щёку, когда вдруг подскочила от странных ритмичных звуков, донёсшихся из зала.
Похоже, в доме есть кто-то ещё.
Глава 7
– Мамочки! – испуганно пискнула я и тут же прижала ладонь ко рту.
А вдруг этот неизвестный меня услышит?
Замерла, как олененок при виде охотника, боясь даже дышать. Шея вытянулась сама собой, пока я вслушивалась в ночную тишину.
Ничего…
Только занавески лениво колышутся на ветру да поскрипывают древние половицы. Ну и сердце, конечно, стучит так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.
Наверное, мне мерещится. В новом доме всегда так – малейший шорох кажется подозрительным.
Слегка успокоившись, я перевернулась на другой бок, поджав колени почти до подбородка, и зажмурилась. Сон не шёл, и я принялась было считать овец, но едва дошла до тридцать шестой, как снизу снова донеслись пугающие звуки – на этот раз отчётливее.
Шаги!
Точно шаги!
Я вмиг похолодела от ужаса и вцепилась пальцами в старенькое лоскутное покрывало, которое я днем так старательно выбивала во дворе.
А что если там грабитель?
Или… убийца?
Наверняка приметил днем, как я носилась по дому с ведрами и тряпками, все окна нараспашку. Решил, что у новой хозяйки найдется чем поживиться.
А я даже не знаю, куда бежать в случае опасности. Разве что к высокомерному, сердитому соседу.
Нет, не вариант. Да он скорее дверь захлопнет перед моим носом!
И полицию не позовёшь – где она тут вообще?
Взгляд заметался по комнате в поисках укрытия и зацепился за массивный шкаф. А ведь можно спрятаться за платьями!
Надо только до него добраться. Тихонько, на цыпочках…
Я уже коснулась босыми ступнями нагретых за день досок, когда в голове мелькнула внезапная мысль.
“Цветы! Мои живые цветы внизу! А вдруг их…”
Перед глазами возникла ужасающая картина: громила в черной маске швыряет на пол горшки с ворчливым кактусом и нежной, трепетной фиалочкой.
Жуть какая!
Я до боли прикусила губу. Нет уж! Никаких пряток. На ближайшие три месяца это мой дом, и я обязана его защитить!
Схватив первое попавшееся под руку оружие – деревянный черенок метлы, я осторожно двинулась к двери, стараясь ступать как можно тише. Пальцы побелели от напряжения, язык прилип к нёбу, и я дышала через раз, лишь бы злоумышленник не смог меня услышать.
Дверь, точно прислушавшись к моим мольбам, открылась без единого звука, и я, затаив дыхание, начала красться к лестнице. Добравшись до края, нащупала шершавую поверхность перил и замерла, вслушиваясь в тревожную тишину.
Ни шороха, ни звука.
Может быть, понял, что нечем поживиться, и ушёл?
Надо тогда проверить, не пострадали ли цветы. Набравшись храбрости, я рискнула продолжить спуск, одной рукой удерживая на весу тяжёлый черенок, а другой цеплялась за перила.
Свет луны, проникающий через отмытое окно вместе с отблесками уличного фонаря, едва освещал просторный зал. Я снова замерла, вглядываясь в полумрак, и вдруг заметила промелькнувшую за окном тень.
Сердце екнуло и забилось где-то в горле. Он всё ещё здесь?
– Спокойно, Меля, – прошептала я, украдкой поглядывая на мирно дремлющие цветы на подоконнике. – У тебя есть преимущество – он не знает, что ты не спишь.
Прижимаясь к стене, я начала красться к окну, надеясь разглядеть незваного гостя. Выходить наружу было страшно, но и торчать посреди зала казалось не лучшей идеей. Как вдруг со стороны входа донесся отчетливый звук.
Кто-то пытался открыть дверь, запертую на увесистый железный ключ!
Холодок пробежал вдоль позвоночника, ладони мгновенно вспотели, а колени предательски задрожали. Но я заставила себя двигаться вдоль стены к двери, вцепившись в черенок как в спасательный круг.
Возня с замком закончилась победным щелчком, и дверь приоткрылась на ширину ладони.
“Пять!” – начала я мысленный отсчет, поднимая метлу над головой.
“Четыре!”
Дверь распахнулась шире!
“Три!”
“Два!”
Темная фигура шагнула через порог, и на счет “один” я что есть мочи обрушила на неё тяжёлый черенок!
Глава 8
Всё произошло молниеносно. Неизвестный с удивительной скоростью уклонился от моего удара, перехватил черенок метлы и рывком притянул меня к себе. В следующий миг я уже оказалась прижатой к его груди, остро ощущая спиной твёрдые, рельефные мышцы.
Одна рука властно зажала мне рот, а вторая стальным обручем обвилась вокруг талии, не оставляя ни малейшего шанса на побег.
Черенок с глухим стуком упал на пол.
– Здесь кто-то есть? – сонно пробормотал кто-то из цветов.
Я отчаянно пыталась закричать, но тёплая ладонь превращала любой звук в приглушённое мычание. Сердце бешено колотилось, паника накрыла удушливой волной. Я извивалась всем телом, брыкалась и пыталась кусаться, лишь бы вырваться из железной хватки.
– Мелия, прекрати этот цирк, – раздражённо прошипел до боли знакомый голос, обжигая ухо горячим дыханием. – И перестань так откровенно тереться бёдрами. Мне, конечно, льстит твой энтузиазм, но доверия к тебе у меня больше нет.
М-мелия?
Я замерла, как громом поражённая.
Мистер Харт?!
Щёки мгновенно вспыхнули от смущения, когда я в полной мере осознала двусмысленность нашего положения. Сквозь тонкую ткань платья нестерпимо жёг жар крепкого мужского тела. Почувствовав, что я прекратила сопротивление, его хватка немного ослабла, но не исчезла насовсем.
Господи, да он буквально пылает!
Может, у него жар? Бред?
“Так, соберись, – пронеслось в голове, пока я пыталась мыслить здраво. – Я была уверена, что это Артём чудом переместился со мной и похорошел, поэтому не обратила сразу внимание. Но почему он назвал моё имя ещё до того, как я представилась?”
– Успокоилась? – Райзен или как там его, по-своему истолковал взятую мною паузу и сжалился, выпустив меня на свободу.
Пользуясь моментом, я мигом отскочила в сторону и впилась взглядом в его силуэт, очерченный тусклым светом, проникающим через окна.
Да, виновником моего ночного пробуждения был он – мистер Харт собственной персоной. Широкие плечи, властная осанка и холодный взгляд серых глаз невозможно было спутать ни с кем другим.
– Вы что здесь устроили?! – возмущённо зашипела я, скрестив руки на груди в защитном жесте, хотя больше всего хотелось спрятаться за ближайший фикус. – Как вы вообще посмели вломиться в чужую собственность? У вас что, бессонница? И между прочим, для вас я Камелия, а не Мелия. Мы ещё не в тех отношениях, чтобы сокращать имена друг другу. Да и после этой выходки вряд ли будем!
– Вот именно, – медленно, как по слогам произнёс надменный сосед. – Мы не в тех отношениях.
– Тогда…
Я не успела закончить мысль: его рука взметнулась вверх в уверенном жесте, требуя тишины. И что самое удивительное, я действительно замолчала на полуслове, а мистер Харт замер, превратившись в само внимание.
– Оставайся здесь и не двигайся, – процедил он сквозь зубы, приложил палец к губам и, спустя пару быстрых шагов, бесшумно растворился в темноте за дверью.
Я задохнулась от возмущения.
Нет, вы только посмотрите на него!
Мало того что пробрался в лавку как заправский вор, так ещё и раскомандовался!
Вот не удивлюсь, если Артём приходится ему очень-очень дальним родственником!
Прильнув к окну, я наблюдала, как мистер Харт методично осматривает территорию – все движения были выверенными и точными, как у хищника на охоте. Спустя несколько минут, показавшихся мне бесконечными, он всё же появился на пороге.
– Всё чисто. Иди спать, – бросил с царственной небрежностью и, развернувшись, зашагал к своему дому.
– Мистер Харт! – я поспешила на улицу следом, поёживаясь от ночного холода. – Объяснитесь, что вы тут устроили? Вы не ответили на мои вопросы! Я имею полное право знать, что вы делали в моей…
ХЛОПОК!
Я так и застыла с открытым ртом, уставившись на дверь. Он что, действительно просто взял и захлопнул её прямо перед моим носом?!
Глава 9
Несколько секунд я растерянно моргала, переваривая случившееся. Лёгкие обжигало от возмущения при каждом вдохе. Нет, вы только подумайте, какая невоспитанность!
Когда стало ясно, что дверь так и останется закрытой, я не удержалась и тихонько топнула босой ногой по жёсткому коврику.
– Ах так? Ну, погодите! – процедила сквозь зубы, уперев руки в боки. – Явитесь ко мне по-соседски за маслом или солью, так я… Нет, я не стану, как вы хлопать дверью перед носом. Я вообще вам не открою! Хоть обстучитесь весь!
Развернувшись на пятках, я всё же не спешила уходить. Любопытство взяло верх, и я принялась разглядывать улочку, на которой мне теперь предстояло жить. День пролетел в хлопотах – то ванную отдраивай, то полы мой, то бельё стирай, и осмотреться толком не удалось.
Узкая мощёная дорожка словно сбежала со страниц старой сказки. По обе стороны выстроились симпатичные дома в два-три этажа. Все как на подбор с черепичными крышами, кружевными балкончиками и резными ставнями.
Свет нигде не горел, хотя это немудрено в столь поздний час. Наверное, здесь привыкли рано ложиться спать, зато вставать ни свет ни заря.
Я задумчиво потёрла подбородок, прикидывая, куда же завтра отправиться на разведку? Где-то здесь должна быть продуктовая лавка или уютный ресторанчик для местных.
При мысли о еде мой желудок требовательно заурчал. За сегодняшней беготнёй я совсем забыла проесть – только утренняя овсянка с сыром да наспех проглоченный комплексный обед в торговом центре.
– Ничего-ничего, потерпи немножко, – шепнула я своему недовольному желудку, поёживаясь от ночной прохлады. – Завтра первым делом расспрошу Изабеллу про ближайшие кафешки.
Спохватившись, что всё ещё торчу на коврике несносного соседа, я поспешила в лавку. Дверь заперла на все замки, а для верности приставила железное ведёрко: так безопаснее, а если кто-то задумает пробраться, меня разбудит громкий звон. Цветы уже видели десятый сон, и тихое, забавное посапывание наполняло помещение необыкновенной теплотой.
Поднявшись по скрипучей лестнице, я первым делом припала к крану с водой – жажда мучила не меньше голода.
М-м-м, чистая и вкусная, не сравнить с водопроводной!
Напившись и сполоснув ноги, я, зевая, поплелась к кровати и, устало вздохнув, вытянулась на покрывале. Столько всего произошло, а впереди ещё больше. Аж мысли путаются и разлетаются как бабочки в разные стороны.
Сон, как назло, не шёл. После десятого переворота с боку на бок я сдалась и потянулась к ящику – там лежало то самое зеркало, что ещё недавно показывало мне родной дом. Но сейчас в нём отражалось только моё измученное лицо: спутанная копна волос, припухшие от недосыпа глаза и россыпь едва заметных веснушек на носу.
Тоска накатила внезапно, ледяной рукой перехватывая горло. Прижав зеркальце к груди, я свернулась клубочком, борясь с предательски подступающими слезами.
Мама, папа, не волнуйтесь за меня! Вроде и суток не прошло, а мне уже их сильно-сильно не хватает!
“Соберись! – мысленно одёрнула себя. – Это же не навсегда, всего на три месяца. Справлюсь! Лучше подумаю о чём-нибудь другом.”
Память услужливо подкинула образ хмурого соседа, и новые вопросы завертелись в голове, оттесняя грусть в сторону.
Почему он так враждебно настроен? Принял меня за кого-нибудь другого? Подумаешь, тёзки с похожей внешностью – после говорящих цветов и волшебных перемещений между мирами такое совпадение кажется сущей мелочью.
Потерев зачесавшийся нос, я поёжилась, вспомнив его колючий взгляд. Нет уж, от греха подальше буду обходить его стороной. Мало ли что взбредёт в голову этому невыносимому нахалу?
Веки наливались свинцом, но какая-то настырная мысль всё зудела и зудела. Так-так, если он взламывал замок… зачем? Ведь до этого спокойно разгуливал по залу и… и…
Додумать не вышло – сон накрыл меня мягким пуховым одеялом.
А разбудил громкий, многоголосый гомон… и раздавался он не за окном.
Глава 10
Прислушавшись, я поняла, что звуки доносятся из зала на первом этаже.
Но там же всего четыре живых цветка! Откуда взялись ещё?
И вообще, я запирала дверь, а рядом ставила ведро! Неужто уснула так крепко, что не услышала его звон?
Подскочив с места, я помчалась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. То, что я увидела, заставило меня замереть с открытым ртом.
Все цветы, находившиеся в стазисе, ожили!
Чайные розочки-близняшки, бегонии, капризные орхидеи, каланхоэ и многие другие! Они радостно переговаривались друг с другом, приветливо помахивая листьями и покачивая пузатыми бутонами.
Однако при моём появлении, все дружно повернули головки в мою сторону и хором воскликнули:
– С добрым утром, хозяюшка!
– А… ага, – ошарашенно кивнула я и растерянно заморгала, пытаясь осознать происходящее.
Я и с четырьмя не знаю, что делать, а тут их штук тридцать, не меньше. На полу, полках и в стареньких плетёных кашпо. И все хлопают глазками, ждут чего-то.
– А вы как… – начала я, но проглотила окончание фразы, услышав знакомую трещотку – в зал откуда-то снарядом влетела взъерошенная Изабелла, сжимая в клюве увесистую золотую монету.
– Глазам не верю, – охнула пернатая, выплюнув монету на стол. Та с дребезжанием закрутилась на ребре и с громким шлепком упала набок, явив моему взору портрет какого-то важного бородача. – Вот уж точно родная кровь! Кажется, нам пора открываться, причём уже сегодня!
Открываться?
– Как это вообще могло произойти? Я же не чувствую в себе никаких изменений! – прошептала я, как только ко мне вернулся дар речи.
– Магия, она такая, – глубокомысленно заметила сорока, погрозив болтунам-растениям пером, как пальцем, и те мигом убавили громкость. – Как первая ночь на новом месте?
Сделав глубокий вдох, я рассказала про ночные события, не утаивая ничего от сороки:
– … а потом захлопнул дверь прямо перед носом! Кстати, здесь есть кто-нибудь, кто может сменить замки? Желательно такие, чтобы от чужого прикосновения виновника било током. Или как у вас тут магия работает.
Изабелла проглотила смешок, готовый вот-вот сорваться с её клюва, и на вопрос ответила вопросом:
– Есть хочешь?
Очень, – смущённо кивнула, прижав ладонь к урчащему животу. – Но про замки надо обязательно…
– Тогда марш приводить себя в порядок! – бесцеремонно перебив, скомандовала сорока. – И надень что-нибудь, прикрывающее коленки. Глэдис была пониже тебя ростом, хотя фигура у неё была хоть куда. А я пока раздобуду завтрак и всё-всё тебе расскажу – и про лавку, и про соседей! Терпение, моя дорогая, будет воз-наг-раж-де-но!
Умывшись и заплетя косу, я надела строгое лиловое платье, которое доходило почти до щиколоток. Когда вернулась в зал, наговорившиеся цветочки с наслаждением расправляли листья, а Изабелла уже вовсю расклёвывала узелок на каком-то свёртке. Я поспешила ей помочь, и тут же в нос ударили соблазнительные ароматы ветчины, сыра, а также свежей выпечки.
Желудок снова предательски заурчал, и я, не теряя времени, соорудила несколько аппетитных бутербродов.
– М-м-м, вкуснотища, – простонала я, кусая свежую, ещё тёплую сдобу с сочной ветчиной. – Расскажи всё, что знаешь, мне уже не терпится приступить к работе.
“И отвлечься от тоски по дому”, – додумало за меня подсознание.
Изабелла, довольно поклёвывая крошки, начала свой рассказ:
– Знаешь, хоть я и была помощницей Глэдис – таких обычно называют фамильярами, но даже я не знала, как именно она оживляет цветы. Говорила, что не имеет права раскрыть этот секрет, но её последовательница обязательно поймёт, как это делается.
Я с любопытством подалась вперёд, забыв про недоеденный бутерброд:
– А что ещё ты знаешь про магию?
– Магией владеют не все, – важно произнесла сорока, встопорщив перья. – Те немногие, кто обладает даром, с детства и до глубокой старости штудируют заклинания. А в качестве орудия используют собственные пальцы, чтобы направлять в нужное русло потоки. Есть, конечно, пара исключений, но мы скорее всего в их число не входим.
– Ой, я вчера столько руками намахалась, может, сама и не заметила, как оживила, – улыбнулась, окрылённая хорошим предчувствием.
У меня есть магия, и это главное. А как ей пользоваться – научимся! Времени ещё полно.
– Но даже те, у кого нет магии, могут пользоваться её плодами через артефакты, – продолжила Изабелла. – Одни помогают отстирывать вещи, другие – в готовке. Вот поставишь на греющую пластину кастрюлю, и она сама будет поддерживать нужную температуру.
"Совсем как бытовая техника в моём мире", – подумала я, восхищённо качая головой.
– Сначала надо привести в порядок зал, – деловито заявила сорока. – А потом обойти соседей. Они уже догадались, что в лавке кто-то хозяйничает, но люди простые, магией не владеют. Побаиваются совать нос – Глэдис была очень строгая в этом плане, с соседями дружила, но не позволяла им любопытствовать почём зря.
– А в чём именно заключается работа в лавке? – спросила я, машинально скатывая шарик из мякиша.
Но не успела Изабелла раскрыть клюв, как снаружи послышались быстрые шаги, а затем резкий стук в дверь и сердитый голос мистера Харта:
– Камелия, это ни в какие рамки! Верни немедленно!
Глава 11
Я тут же поперхнулась и с подозрением уставилась на хлеб с ветчиной на кремово-бежевой ткани свёртка. В голове мелькнула смутная догадка, и я медленно перевела взгляд на Изабеллу.
Сорока-воровка, насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, невинно прохаживалась по столу, будто и не замечая моего пристального внимания.
– Скажи, пожалуйста… – начала было я, но слова потонули в ещё одном громком стуке, от которого задребезжали стёкла в окнах.
– Я знаю, что ты здесь! Не трать своё и моё время! – прогремел голос мистера Харта.
– Я не одета! – торопливо воскликнула, желая оттянуть разговор с соседом, и отложила недоеденный бутерброд к остаткам хлеба.
– Изабелла, – прошептала я, наклонившись к сороке, – где, говоришь, ты раздобыла завтрак?
Птица картинно развела крыльями, как бы пожимая плечами, и вдруг встрепенулась:
– Ой, там горшок сейчас упадёт!
Хитрюга молниеносно перепорхнула через весь зал и юркнула за кактус.
– Осторожно, – тут же заворчал цветок, – не помни колючки.
– Камелия Эйверс! – рявкнул Райзен. – Это последнее предупреждение!
Эйверс?
Я тут же просияла и слегка расслабилась. Он меня точно с кем-то перепутал!
Так уж и быть, открою ему дверь и доходчиво объясню, что он ошибается. Но сначала слегка проучу за ночную выходку.
– Иду! – глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и неторопливо подошла к двери. Прислонившись боком к прохладному дереву, я постаралась придать голосу максимальную безмятежность:
– Доброго утра, мистер Харт. Что-то случилось?
– Открой дверь! – в его голосе звенела сталь.
Я прикрыла глаза, вспоминая, как ночью его дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Губы сами собой растянулись в ироничной улыбке:
– Мне и так неплохо. А судя по вашим навыкам взломщика, замки для вас – не помеха. – Я слегка наклонила голову, хотя он не мог этого видеть. – Или же вас тянет на правонарушения только по ночам?
За дверью повисла звенящая тишина. Я почти физически ощущала, как мистер Харт сжимает и разжимает кулаки, пытаясь совладать с гневом.
Краем глаза я заметила, как Изабелла осторожно выглядывает из-за кактуса и показывает мне оттопыренное длинное перо, на манер большого пальца.
Цветы в горшках дружно зашелестели листьями, явно поддерживая мою маленькую месть. Скромница-ромашка, покачивая головкой, тихонько пискнула:
– Так его! Пусть знает!
Кактус недовольно заворчал, поправляя колючки:
– Доиграетесь вы! Он же просто возьмёт и выломает дверь. И будем мы всё спать на сквозняке.
Мне же казалось, что я слышу, как Райзен Харт за дверью скрипит зубами. Решив, что урок этикета достаточно затянулся, я повернула ключ в замке и распахнула дверь, лучезарно улыбаясь:
– Мистер Харт, не подскажете, где здесь поблизости книжный магазинчик? Я в Рэйнграде совсем недавно, ещё не ориентируюсь.
Красивое, но уж больно сердитое лицо, на мгновение застыло, а брови удивлённо поползли вверх. Похоже, он не ожидал такого поворота.
– Через квартал, минут пятнадцать пешком, – машинально ответил он, всё ещё пытаясь осмыслить неожиданный вопрос.
– О, чудесно! – я расплылась в ещё более широкой улыбке. – Рекомендую вам прогуляться и приобрести книгу по этикету. Знаете ли, любой визит к соседям принято начинать с приветствия. Например, с пожелания доброго утра.
Пристальный взгляд серых глаз скользнул через моё плечо и остановился на столе, где лежали злополучный свёрток и монета.
– Не знаю, где ты раздобыла эту птицу, но она оставила меня без завтрака и покусилась на сокровищницу дракона. В Адалории это запрещено законом.
Похоже, моя колкость попала в цель, раз он сменил голос с раздражённого на относительно спокойный.
– Драконья сокровищница? – удивилась его попытке свести всё в шутку. – Это вы так кошелёк свой называете или тайник? А может, у вас и в самом деле вместо подвала настоящая пещера, где на полу лежит гора золота, а на ней храпит большая чешуйчатая махина?
Сорока за моей спиной прыснула со смеху вместе с цветами, а я продолжила:
– Ладно, шутки шутками, но если Изабелла действительно что-то взяла без спроса, я, конечно же, всё верну и принесу свои искрен…
Я осеклась на полуслове. Взгляд Райзена неуловимо изменился, став глубже и темнее, словно грозовое небо перед бурей.
Мужчина внимательно всматривался в моё лицо, отчего сердце предательски забилось чаще, будто на его месте показались первые лепестки из сложенного бутона.
Мистер Харт подался вперёд, сокращая расстояние между нами, и тихо произнёс:
– Я ошибся. Ты не Мелия. Но тогда кто?
Глава 12
Райзен Харт
Последние три месяца превратились для меня в один нескончаемый кошмар. Стоило только переехать из столицы в этот богом забытый южный городок, чтобы зализать раны и привести в порядок мысли, как Камелия ворвалась в мою жизнь подобно урагану.
Добровольно отрёкся от высокого поста в ближайшем кругу доверенных короля. Оставил всё, ради чего работал и годами ставил на кон свою жизнь. И ради чего? Лишь бы вырвать сердце из груди. Научиться дышать без неё.
Какая жестокая насмешка судьбы.
До хруста сжимая челюсти, я тщетно пытался подавить рвущиеся наружу воспоминания. Её глаза, полные притворной любви, вспыхнули в памяти как раскалённые угли. Слишко отчётливо я помнил это мгновение истины – как нежность сменилась ненавистью.
А затем отчаянными рыданиями, когда она, растрёпанная и жалкая, стояла передо мной на коленях и молила сохранить ей жизнь.
– Зен, прошу! – эхом отдавались в голове её горькие рыдания, от которых до сих пор сводило внутренности. Тогда я проявил слабость – отпустил.
Лишь приказав никогда больше не появляться на моём пути.
И вот теперь она здесь, в какой-то нелепой одежде. Неведомым образом проникла в лавку, играючи обойдя с десяток навешанных на неё заклятий. Разыгрывает наивное неведение, будто мы друг другу чужие.
Губы сами собой искривились в горькой усмешке – как всегда, безупречная актриса. Камелия всегда умела перевоплощаться.
Сон не шёл. Это и неудивительно.
Однако зверь, мирно дремлющий в глубине моего подсознания, встрепенулся и требовательно заскреб изнутри, требуя немедленного оборота. Я поморщился, чувствуя, как заострились клыки, впиваясь в нижнюю губу и оставляя на языке солоноватый привкус. Странная мысль пришла с запозданием – почему зверь не почувствовал Камелию, особенно после того, что она едва не натворила?
Ночную тишину разорвало тревожное предчувствие. Чувства обострились, и я одним плавным движением оказался у окна, впиваясь взглядом в тускло освещённое здание напротив.
И вовремя – человеческим зрением я бы его не заметил.
Прищурившись, различил знакомый артефакт-отмычку в руках теневого прислужника. Мышцы напряглись, готовые к немедленному действию.
Неужто её покровитель расщедрился на опасного, но чертовски полезного духа?
Схватив собственный размыкающий артефакт с прикроватной тумбы, я бесшумно скользнул к выходу. Годами отточенные рефлексы позволяли двигаться неслышно даже в кромешной темноте. Замерев у двери лавки, я напряжённо вслушивался в тишину, пытаясь уловить знакомые шаги.
Тишина. Ни шороха. Ни единого звука её голоса.
От внезапной догадки по спине прокатилась волна ледяных мурашек. Что если она сбежала от своего покровителя, а тот послал прислужника убрать строптивую пешку?
Зверь яростно заворочался внутри, требуя немедленных действий. Я поморщился от острой боли в деснах – клыки снова удлинились против воли.
Не желая тратить время на бессмысленные пререкания со второй сущностью, я активировал артефакт. Замок щёлкнул почти бесшумно.
Толкнув дверь и едва успел отшатнуться – тяжёлая деревянная палка просвистела в миллиметре от виска. Тело среагировало само – один молниеносный бросок, и Камелия уже извивается в стальной хватке моих рук, прижатая спиной к груди. Беспомощная. Как кошка, пойманная за шкирку.
Что-то здесь не так.
Ловушка?
Время словно застыло. Я втянул воздух и замер в замешательстве – от девушки исходил лёгкий, почти неуловимый аромат полевых цветов. Совсем не тот густой, пьянящий, которым была пропитана моя Камелия.
Нахалка извивалась в моих руках, возмущённо шипя что-то неразборчивое, а я не мог отделаться от странного ощущения – передо мной будто была и не была Камелия одновременно.
Те же черты лица, но словно немного иначе прорисованные.
Но главное – аромат.
Зверь тонко чувствует запахи.
Он не может ошибаться.
Краем глаза я заметил тёмный силуэт, скользнувший к выходу. Разжав хватку, бросился следом на улицу.
Пусто.
Только ночной ветер гонял пыль по мостовой.
Упустил.
Злой на себя и свою реакцию, я захлопнул дверь прямо перед её носом, хотя слышал, как она идёт следом. Слишком хорошо я знал на что она способна.
А утром, нарезая хлеб, сыр и ветчину к завтраку, я вздрогнул от яростного рыка:
"Райз, нас обокрали! Обчистили!"
Бросив нож, спустился в подвал. Закрыв глаза, прислушался к рычанию второй сущности – исчезла золотая монета.
Несмертельно, но неприятно.
Зверь не любит терять собственные богатства. Больше сокровищ – больше силы.
Заверив, что непременно найду пропажу, я поднялся наверх, я застыл, глядя на пустой стол. Ни хлеба, ни сыра, ни ветчины.
Вырвавшись на улицу, я без труда уловил дразнящий аромат, доносящийся из приоткрытого окна цветочной лавки.
Так вот куда делся мой завтрак? Но как она вошла?
Губы искривились в холодной усмешке – что ж, пора преподать урок двуличной нахалке.
Глава 13
Камелия
Жёсткий, бескомпромиссный взгляд Райзена пронизывал насквозь, подобно рентгеновским лучам. Казалось, он видит каждую мою косточку, каждую мысль, мелькающую в голове, заставляя чувствовать себя беззащитной и обнажённой.
Я неловко попыталась отступить, но ноги словно приросли к полу, отказываясь повиноваться.
На мгновение стало страшно. Даже воздух вокруг стал холоднее, и оголённые предплечья покрылись гусиной кожей. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой.
Краски поблекли.
Секундная стрелка часов замедлила ход.
Пока за спиной не послышался приглушённый шёпот цветов:
– Ну что там?
– Я не вижу! Подвиньтесь немного…
Любопытное перешёптывание вернуло меня в реальность из странного гипнотического состояния. Встрепенувшись, я энергично замотала головой и выставила перед собой руки в защитном жесте:
– Так, мистер Харт, давайте по порядку. Я – Камелия, но, кажется, я не та Камелия, на которую вы злитесь.
Глаза Райзена неожиданно округлились, будто я не пыталась объясниться, а без предупреждения прошлась по залу колесом, насвистывая залихватскую мелодию. Однако в следующий момент он опасно прищурился, а глаза превратились в две сверкающие серебристые щёлки.
Мужчина медленно протянул руку к моему лицу, но она замерла в воздухе в нескольких сантиметрах от кожи, как будто он хотел, но он не решался прикоснуться.
– Это невозможно… – прошептал он, и крылья носа дрогнули, втягивая воздух. – И я не ошибся, твой запах не такой, как у неё.
Чего?
Мой запах?
Остатки оцепенения слетели в один миг, и я отскочила назад, чудом не споткнувшись о порог. Жгучее возмущение одним махом вытеснило страх:
– Это уже перебор! – я погрозила ему пальцем, чувствуя, как щёки заливает непрошеный румянец. – Знаете, как называют тех, кто нюхает людей без спроса? Маньяк! И это ещё самый мягкий вариант. Между прочим, бросаться такими фразами жутко неприлично. У меня даже слов нет!
Так, мне показалось, или мой праведный, искренний гнев лишь позабавил Райзена? В ярких серых глазах мелькнули искорки смеха, на миг показалось, что зрачки стали вертикальными, но лицо осталось удивительно непроницаемым.
Я здесь уже сутки, а он постоянно хмурый и напряжённый, как будто положительные эмоции в этом мире платные.
Тем временем Райзен резко оглянулся по сторонам, словно боялся, что нашу перепалку слышали на улице. Решительным шагом прошёл в зал, хозяйским жестом прикрыв за собой дверь.
– Я вас, между прочим, не приглашала, – не удержалась я от колкости, скрестив руки на груди. – И, кстати, всё ещё помню, как вы умеете хлопать дверьми.
Мистер Харт лишь неоднозначно хмыкнул и мазнул по мне взглядом. Молча опустился за столик, взял кусок хлеба, положил сверху ветчину и сыр.
– Кофе? Чай? – спросил таким тоном, будто сидел в дорогом ресторане, а не в полупустой цветочной лавке.
А мне ещё работать надо! Я ведь не успела узнать у Изабеллы, как торговать живыми цветами.
– Только вода из-под крана, – я пожала плечами, говоря чистую правду. – Как вы убедились, я ещё не успела закупиться.
Спохватившись, торопливо добавила:
– Но как только лавка заработает, я возмещу стоимость продуктов, даю слово. Мы – Садовые, слов на ветер не бросаем.
Райзен не торопился с ответом. Сперва он неспешно доел бутерброд, без лишних звуков и не сыпая крошками на стол. Монета, лежавшая на краю столешницы, мозолила глаза, и я, схватив её, тут же протянула мистеру Харту:
– И за это тоже прошу прощения, мне чужого не надо. Я обязательно поговорю с Изабеллой.
Да что с ним? Он вообще меня слышит или в облаках витает?
Взгляд соседа затуманился, будто мысли унеслись далеко отсюда. Что-то промелькнуло в его лице, то ли решимость, то ли смирение, и он поднялся, делая на ходу ещё один бутерброд.
– Тебе нужнее, – твёрдо отчеканил он, игнорируя протянутую монету. – Считай это моим извинением за ночные неудобства. Купи чаю и что-нибудь приличное из одежды. Только положись на вкус продавца, а не на свой.
Мистер Харт пошёл к выходу, а я замерла соляным столбом, сжимая ни в чём не повинную монету. Горло перехватило от возмущения, но не успела я прокашляться и выпалить всё, что я думаю о вопиющем хамстве, как до меня донеслись едва слышные слова:
– Нет, Харт. Она не может быть моей…
Подождите!
Моей?
Моей кем?
Глава 14
– Простите, но что вы… – я осеклась на полуслове.
Райзен уже исчез за дверью, оставив после себя странную, повисшую в воздухе недосказанность.
– Имели в виду, – вздохнув, закончила фразу.
– Ну что, ушёл?
Из-за пузатого горшка с ворчливым кактусом высунулась взъерошенная Изабелла. Чёрно-белые перья торчали во все стороны, словно она только что вылезла из-под подушки.
– Да, – вздохнула я, всё ещё сжимая в ладони монету. – И послушай, насчёт этого… Больше никаких краж, хорошо? Ни монет, ни блестящих пуговиц, ни чего-либо ещё.
Сорока из древнего рода Лучезарных картинно закатила глаза:
– Ничего не могу по