Источник силы

Глава 1

Восемнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Воскресенье. Десять часов семь минут.

Игорь сидел, прислонившись к стене смотровой площадки «ЭнергоБеринг», и едва слышно пел:

Чёрный ворон.

Что ж ты вьёшься

Боль выматывала, усиливалась при малейшем движении. Руки устали прижимать к животу скомканную футболку, но стоило хоть немного расслабиться, из раны вновь сочилась кровь, оставляя красные капли на прозрачном основании. Непослушные веки норовили закрыть глаза, отрезать Игоря от реальности. Берег, на котором копошились человеческие фигурки, расплывался, превращаясь в мутное пятно, и только шорох волн холодного моря, скулящий снаружи ветер и звуки сирен служебных автомобилей помогали оставаться в сознании.

— Ты добычи не дождёшься, — продолжил петь робот Виктор Берингов, мягко прошуршал пластиковыми гусеницами, звякнул цинковым контейнером с водой и завозил шваброй по полу, размазывая подсыхающую бурую жидкость. — Чёрный ворон я не твой.

Игорь вдохнул концентрированный аромат смеси антисептика с лавандовой отдушкой, закашлялся, открыл глаза и, увидев черный силуэт начальника службы безопасности Краснова, тихо спросил:

— Татьяна жива?

Он хотел еще что-то сказать, но не смог, отрубился.

— Пакуйте учителя, — распорядился Краснов. — Остальных ко мне в кабинет.

Четыре дня назад. Четырнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Среда.

Беспилотный магнетобус остановился перед входом на смотровую площадку «ЭнергоБеринг» и открыл прозрачные двери передвижного класса-вагона. Перегородка в виде равнобедренного треугольника без основания, воткнутая острым углом в платформу, разделила потоки прибывших и отъезжающих.

— Выходим в первую дверь! — крикнул Игорь, двадцатипятилетний учитель-экскурсовод. — Не мешаем входящим!

Он первым выскочил из магнетобуса, за ним высыпали ученики средней школы. Налетевший ветер принес запах морской капусты, прошелся по головам, залез под куртки, сражая бодрящим приветствием. Дети поджали плечи и посмотрели на учителя, ожидая разрешение пройти внутрь экскурсионного куба. В сентябре на Беринговом море стабильные плюс семь, но внутри смотровой площадки тепло и сухо.

— Не забывайте вещи! — Игорь вновь заглянул в заполняющийся вагон, беглым взглядом оценил не остался ли кто из подопечных, повернулся к ученикам, стоящим на платформе, пересчитал их, одобрительно кивнул коллеге, сопровождавшему входящий класс и приложил запястье с армчипом к сканеру дверей вагона, сообщая, что магнетобус может отправляться.

«Рад вас видеть! — раздался громкий возглас. — Идите за мной!» Робот Виктор Берингов, похожий на большого снеговика, слепленного из двух бочонков, зазвучал динамиком и показал улыбку на табло, имитирующем лицо. Он приветственно раскинул руки-манипулятры и покатил навстречу ученикам, едва слышно поскрипывая мягкими гусеницами. Глядя на робота, Игорь снова вспомнил о запрете очеловечивания машин. Он лишил роботов андроподобных лица и тела. Машины обладают быстродействующей начинкой, имеют свой интеллект, применяются в различных областях, но остаются инструментом человека. Линейку роботов для школ назвали Викторами и добавляли фамилию по месту применения.

Раздалась музыка, пол завибрировал, становясь из матового прозрачным. Скалистое основание закончилось неожиданно быстро, и под ногами учеников заплескалось море. Девочки завизжали, перебив восторженные возгласы мальчишек, и принялись поднимать ноги, отскакивать назад. Постепенно все затихли и завороженно смотрели в глубину.

Игорь, бывавший здесь часто, улыбнулся. Под толщей воды серебрились длинными лопастями машины приливной электростанции. Плавные движения махин гипнотизировали, а размеры и мощь агрегатов вселяли гордость.

— Куртки на вешалки, — зазвучал робот, возвращая всех к цели экскурсии. — Разбирайте кресла-мешки и готовьтесь к увлекательному путешествию.

Дети не торопились, прозрачные стены экскурсионного клуба притягивали взгляды учеников. До самого горизонта простиралось море. Оно смешивалось с облаками, и оттенки голубого переходили в серый. Одна из стен экскурсионного клуба потемнела, превратившись в экран со схемами. Игорь поторопил учеников. На сегодня запланировано ещё одна экскурсия, надо следовать расписанию.

Охранник Фёдор Крепов, одетый в стильную униформу «ЭнергоБеринг», с непослушной рыжей копной кудрей на голове он напоминал плечистого домовенка Кузю, выросшего в Кузьму, встал из-за стола в углу площадки и неспешно направился к учителю. Требовалось подписать документы: листы присутствия, технику безопасности и прочие бюрократические формуляры. Рядом с двухметровым охранником, несмотря на одинаковый возраст, Игорь сам казался подростком. Он завистливо посмотрел на подтянутого Федю и дал новый зарок заняться своим тщедушным телом.

— Смотрите, водолазы! — крикнул один из учеников.

Игорь посмотрел в его сторону и хотел попросить быть потише, но имя вылетело из головы. Да и где всех упомнить. Слишком часто меняются классы.

Все уставились вниз, только робот продолжил бубнить лекцию о приливной электростанции. Игорь любил наблюдать за ремонтом. В такие моменты дети видят труд людей, понимают важность каждой профессии.

На поверхность моря вынырнули два человека в черных обтягивающих костюмах с кислородными баллонами на спине и подтянули к винтовой лестнице-опоре третьего. Поддерживаемое под руки тело обвисло и походило на вытащенного из воды тюленя. Игорь отвернулся, посмотрел на учеников. Все внимательно наблюдали за водолазами. Учитель не удержался и вновь взглянул на копошившихся внизу людей. Они ловко преодолели около семи метров, подтягивая за собой третьего и отдыхали перед последними тремя. С такого расстояния уже можно было разглядеть лица.

— Утопленник тип-топнуться, снимайте! — сполз на пол Марганцев и полез за гаджетом в карман пиджака школьной формы.

— Точно, мертвяка тащут, — загоготал Серкин.

Этих Игорь хорошо помнил за наглость и бесконечные попытки сорвать уроки. Про себя называл их Маргошей и Засранцем. Так было проще противостоять нерадивым ученикам.

Одноклассники последовали примеру заводил. Гвалт заполнил площадку, усилился эхом и пополз вниз. Один из водолазов, что-то сказал напарнику. Тот прислонил ношу к лестнице, поднял руки и сложил крестом.

— Ёшкин карп, — пробубнил Фёдор, тоже наблюдавший за происходящим, похлопал себя по кителю, словно что-то искал и крикнул, — Витя, вырубай прозрачность!

Робот завис. Основание площадки стало матовым.

— Извините, продолжаем, — вновь зазвучал робот, но его никто не слушал.

Пришлось вмешаться Игорю. Не сразу, но класс затих. Ученики расселись по местам, сделав вид, что слушают лекцию, но время от времени перешептывались об увиденном. Игорь и сам постоянно отвлекался, вспоминая обмякшее тело. Бледный Фёдор вернулся к себе и что-то писал на рабочем компьютере. Только Виктор Берингов твердил залитую в него информацию согласно временному протоколу:

— Приливные электростанции, сокращенно ПЭС, возникли почти столетие назад. Первая из них была построена в одна тысяча девятьсот шестьдесят шестом году во Франции на реке Ранс и только сейчас…

— И это новейшие технологии, — закатил глаза Марганцев. — Еще про паровой двигатель нам расскажите.

— Они достигли мощности в десять раз, превышающей первоначальную. Двадцать шесть лет назад, — продолжал робот, — одна станция вырабатывала пятьдесят гигаватт в час, сейчас мощности «ЭнергоБеринг» достигают один тераватт в час, что до сих пор покрывает лишь сорок процентов затрат региона. С повышением благосостояния населения, растет потребность в энергии. Экологичный транспорт – основной потребитель сети заправочных станций «ЭнергоБеринг». При этом, по сравнению с другими электростанциями, ПЭС не осуществляет вредных выбросов в атмосферу. Отсутствует радиационное загрязнение. Наш комплекс не мешает перемещению рыбы и не несет угрозы чрезвычайных происшествий.

— Как думаете, рыбы успели его поесть? — вновь перебил робота Марганцев, и все посмотрели в его сторону.

— Гадость какая, — сморщилась одна из девочек. — Я теперь на морепродукты смотреть не смогу.

— Нет, — ответил долговязый паренек со смешно торчавшими вихрами.

Игорь шикнул на болтавших и неприятно удивился поведению последнего. Сергея он знал лучше остальных: жили в одном подъезде, общались по-соседски, да и парнишка был из понятливых, схватывал налету. Частенько утром ждал Игоря у подъезда и старался возвращаться с ним же после уроков – избегал обидных шуточек Маргоши и Засранца. Сергей несколько раз бывал в квартире Игоря. Говорил, что не понял тему, но учитель знал, это лишь предлог. Мальчишке не хватало внимания.

Робот, не обращая внимание на происходящее, механическим тембром рассказывал о приливной электростанции:

— Рассмотрим принцип работы на примере описанном Котеленко и Красниковым. Ссылки на источники найдете в разделе экскурсии личного кабинета ученика. Сейчас же о главном. За счёт притяжения Луны и Солнца уровень мирового океана постоянно повышается и понижается, то есть происходят приливы и отливы. Так как массы воды в морях огромны, то и энергия их движения колоссальна, остаётся лишь её использовать, что люди научились делать с давних времён. Посмотрим анимационный фильм про приливные мельницы.

На экране появилось колесо, погруженное в реку, которое сменил видеоряд сельских кукольных домиков Западной Европы восемнадцатого века.

— Первые упоминания о мельницах относятся к одиннадцатому веку. На побережье Белого моря мукомольные устройства пришли в семнадцатом веке, но только в середине прошлого века, почти сто лет назад появился интерес к использованию энергии приливов и отливов, — продолжал робот. — Деятельность приливной электростанции основана на преобразовании турбинами потенциальной и кинетической энергии воды во время прилива или отлива. Полетаева, Стецюк и Храпунов в свой статье, ссылку на которую вы найдете в разделе экскурсии личного кабинета ученика, так описывают процесс. Для всех устройств или парка турбин должна быть обеспечена передача электричества к берегу и предусмотрена защита против биологического обрастания. Ротор, как и в случае ветровых турбин, извлекает энергию из приливных течений и преобразует это во вращение, механическую энергию. Ось вращения может быть параллельна направлению потока (турбины с горизонтальной осью) и перпендикулярна направлению потока (турбины с вертикальной осью). — работ ткнул лазерным лучом-указкой, выходящим из его пальца в экран со схемами и фото. — ПЭС практически не снижает солёность воды, что является важным показателем для морской фауны, а само строительство осуществляется наплавным способом, что позволяет не возводить крупные строительные базы на месте расположения станции и способствует сохранению окружающей среды в районе ПЭС. Таким образом, приливная электростанция «ЭнергоБеринг», является экономически выгодной и безопасной во всех отношениях.

— Экологичный и дешевый? — поднялся с места красный от возмущения Сергей. — Сколько при работе приливных ветряков гибнет рыбы и других обитателей моря?

— Кровь-кишки, — заржал Марганцев, и волна смеха раскатилась по смотровой площадке. — Водолаза, небось, по башке шмякнуло винтом, вот он и того.

Ученик высунул язык и закрыл глаза. Игорь вскочил, старясь остановить неуместное веселье.

— Все вопросы после лекции. Мы обсудим их в классе, — произнес он хотя и боялся попасть впросак.

Экскурсионный учитель – младший педагог без специализации, никто и все одновременно. Затыкатель дыр в штатном расписании школы, подмена и мальчик на побегушках для предметников. Сегодня он физик, завтра искусствовед-географ-псевдобиолог. Нововведения министерства образования побаивались, а Игорь рискнул. Поступление без экзаменов, отсрочка от обязательной воинской повинности на время работы по специальности, а главное движение: возможность посетить сотни мест по всей России. Он – учитель-пионер, первопроходец новой системы, осваивающий неизведанные пространства огромной страны.

Ученики успокоились. Игорь в очередной раз смотрел на прыгающие по экрану формулы, фото станции, но всё ещё видел тело третьего водолаза. Воображение дорисовало изъеденное рыбами лицо. Дрожь, зародившись в груди, пробежала по рукам, выдавливая холод необъяснимого страха.

— Подведем итоги, — робот стал говорить громче, — на смену дорогостоящим дамбам пришли современные машины, похожие на подводные ветряки. Прилив и отлив крутит лопасти, приводя в действие генераторы, которые вырабатывают электрический ток. В перспективе планируется снабжать подводные машины подъёмным устройством. Между приливами и отливами, во время простоя, они смогут работать благодаря силе ветра. Жду вас в следующем году! До скорых встреч! И помните, инженеры – основа растущей страны.

Виктор Берингов вновь растянул на табло пиксельную улыбку и подмигнул таким же глазом.

Глава 2

Попрощавшись с роботом, дети выстроились вдоль противоположного крыла остановочного треугольника и продолжая перешёптываться ждали, когда освободится подошедший вагон магнетобуса.

Рассевшись по креслам за боковые столики, похожие на те, что ранее были только в вагонах-ресторанах, ученики загалдели, обсуждая следующую экскурсию. Игорь тоже повеселел, боялся, что дети закидают его вопросами о водолазах, особенностях станции «ЭнергоБеринг», о которых не сказал робот, или проблему экологичности ПЭС, которую поднял Сергей. Заняв место в голове вагона, учитель поморщился. Флер густых тяжелых духов, оставленный предыдущим преподавателем, не давал сосредоточится, вновь напомнил об отсутствии у Игоря своего рабочего места. Это было минусом, с которым приходилось мириться. Брать взаймы у государства возможность путешествовать и отдавать по капле свои желания.

Игорь проверил, все ли достали тетради и ручки, поспешил начать урок. Магнетобус уже набрал основную скорость восемьсот километров в час. Картинка за окном смазалась, превратилась в серую ленту, переходящую в бескрайнее море многовековой тайги.

На экране засветилась презентация. Игорь собрался и начал урок:

— Повторим изученное. Гидроэнергия является возобновляющимся источником, но её, наряду с тепловой и атомной, обычно относят к традиционной энергетике. Сила океана, моря или реки питает наш магнетобус и ваши гаджеты. Какие еще источники вам известны?

Поднялись руки, преимущественно девочек. Игорь кивал, выслушивая ответ за ответом.

— Солнечная или фотоэлектрическая энергия.

— Ветровая.

— Правильно. Экскурсия в долину ветра нам еще предстоит. А еще? — спросил Игорь.

— Энергия земных недр или высокотемпературная геотермальная энергия, — прошептала застенчивая девчушка с длинными косами.

— Правильно, А…, — похвалил ее Игорь и замолчал. Опять забыл имя. Пришлось выкручиваться. — А… как вырабатывается данный вид энергии мы узнаем на следующей экскурсии.

Сергей поднял руку и, не дожидаясь разрешения учителя, встал с места:

— Игорь Петрович, вы забыли про энергию биомассы. При производстве электроэнергии используется биогаз.

— Правильно, Сергей!

— Продолжим! — Игорь постучал пальцами по столешнице, вспоминая бегло изученный материал. — Мировой технический потенциал возобновляющихся источников энергии в целом оценивается следующими цифрами.

На школьном экране замелькали графики. Игорь перечислил безликие числа добычи природных ресурсов, которые ни ему, ни ученикам не были интересны, но требовались по программе, называл страны-конкуренты, не забывая ставить ударение на том, что Россия не зависит от причуд мирового рынка.

— Переходим к знакомству с геотермальной энергетикой. Вы должны были прочитать в учебниках принцип работы, а также, — Игорь заглянул в конспект, выданный физиком, — статью Гариповых. Кто нашёл? Никто, тогда послушаем меня. Геотермальные источники известны с древних времён. Например, знаменитые древнеримские бани (термы Каракаллы) отапливались теплом подземных источников. Первая электростанция, основанная на использовании горячих подземных источников, была построена в тысяча девятьсот четвертом году в итальянском городке Лардерелло (провинция Тоскана). В США первая электростанция, использующая гидротермальную энергию, возникла в Калифорнии в начале тридцатых годов прошлого века, а в России – в шестьдесят пятом. Наиболее вероятные источники земного тепла: исходное тепло Земли; энергия экзотермических физико-химических процессов; энергия распада радиоактивных элементов; энергия сейсмических волн; энергия вращения Земли; тепло, выделяющееся при сжатии нижележащих слоёв под давлением вышележащих; энергия метеоритов. Найдите общую информацию по температуре и глубине. Конкретные данные по Мутновской ГеоЭС вам расскажут на экскурсии.

— Надеюсь, мертвяков там не будет! — загоготал Марганцев.

— Он не умер, потерял сознание, — сказал с места Сергей.

— Ну давай, челик, двигай теорию! — закричал Серкин.

Сергей сник и отвернулся к окну. Спрятался за рукой, теребившей отросшие после стрижки волосы. Игорь сжал зубы. Раньше таких, как Сергей называли ботанами и заучками, сейчас челиками – людьми со вшитым искусственным интеллектом. Игоря бесило подобное прозвище. Человек придумал искусственный интеллект. Да ИИ быстрее, производительнее, но не умнее. Он лишь подобие создателя, его тень.

Игорь вспомнил как он сам будучи подростком слушал в школе лекцию приглашенного священника. Последний был вербовщиков в движение «Православная молодёжь». Мужичек в сутане, перегруженный общественно-полезной нагрузкой, заявил, что искусственный интеллект никогда не будет подобен людям. Так как он не имеет собственных желаний, но будучи инструментом в чьих-то руках, вполне способен уничтожить человечество. А значит необходима кнопка выключения ИИ.

Учитель информатики тогда не сдержался и задал крамольный вопрос:

— Вы представляете архитектуру искусственного интеллекта? Он разбросан на миллионах машин, парит в облачных сервисах.

— В облачных сервисах? — переспросил священник, готовый предать информатика анафеме, не выходя из класса. — Там, — поднял он палец вверх, — Царство Божье.

Игорь представил купидончиков, сидящих на облаках, набитых цифровым кодом, и подавился сдерживаемым смехом, вызвав недоумение на лицах взрослых, а затем неконтролируемый приступ хохота у одноклассников. Воспоминание и сейчас вызвало улыбку, но пристальные взгляды собственных учеников вернули к реальности. Игорь, лихорадочно искавший чтобы ответить Марганцеву, уставился на Сергея:

— Действительно, почему ты решил, что водолаз жив?

— Кожные покровы вокруг маски запасного баллона бледные, но не синюшные. Да и зачем мертвому кислород? — заметив, что его внимательно слушают, Сергей продолжил. — Своя маска болталась на груди водолаза, за спиной баллон. Думаю, человек пошёл один и заработался, увлёкся, не заметил, как закончился воздух или оборудование неисправно, или…

— Или-шмили-растатыли, — передразнил его Серкин.

Сергей замер, не зная, что ответить. Лишь хватал воздух пересохшими губами.

— Ты очень внимательный, — Игорь похвалил Сергея, — а тот, кто позволяет себе перебивать товарища – невоспитанный. Если с водолазом всё в порядке, то вернёмся к теме нашего дня – возобновляемые источники энергии. Давай, Серкин, расскажи, что ты знаешь о геотермальной энергетике или ты только по растатырли мастер?

Серкин поднялся с места, насупился, замычал, пытаясь вспомнить хоть что-то.

— Ну, давай, Серкин, ты сможешь! — с издевкой произнес Игорь и продолжил. —Мычи не мычи, быки не относятся к возобновляемым источникам энергии. Даже если мы примем в расчет тот факт, что кое где за границей до сих пор отапливают помещения коровьим навозом.

Класс рассмеялся. Сергей повеселел и в очередной раз с благодарностью посмотрел на учителя.

— Ладно, — посмотрел Игорь научеников. — Отдых перед новой экскурсией.

Магнетобус стремительно приближался к Мутновской ГеоЭС, где робот Виктор Мутновский встретит их неизменной улыбкой на табло. Потом ученики отправятся домой, а по пути будут писать контрольную. Класс на колёсах. В детве Игоря такого не было. Для его учеников магнетобусы – реальность, для него самого – чудо. Технология не нова. Её придумали почти век назад, но тогда у страны не хватило денег на масовое внедрение, а сейчас... Сейчас вся Россия опутана сетью магнетотрасс. Даже учебную программу под них разработали «Почувствуй, посмотри, прикоснись». Не надо корпеть над учебником и пялится в безликие картинки. Всё перед тобой: движется, дышит, работает. Все музеи – твои. Сейчас один день в школьной неделе экскурсионный.

Но больше всего Игорю нравилась программа «Движение в развлечение». Динамичные паузы каждые полчаса, бесплатные бассейны в каждом районе, тренажёры в каждом дворе. Все оснащено функцией передачи персональных данных и записью видео действия. Делай и отчитывайся, зарабатывай баллы, трать на развлечения: кино, автоматы, сенсорные комнаты, напичканные стимуляторами ощущений. Есть, конечно, спортивные школы, но у них свой уклад, Игорю, ботану прошлого, неизвестный.

На Мутновской ГеоЭС, в целях безопасности, оборудованной такой же смотровой площадкой, как и «ЭнергоБеринга» всё прошло без происшествий. Игорь смотрел на бьющие из-под земли гейзеры, почти забыв об утреннем инциденте, да и класс больше не говорил о водолазах, обсуждал столбы пара, уходившие к облакам.

На обратном пути класс молчал. Дети сосредоточились на контрольной работе. Звонок с незнакомого номера на телефон Игоря нарушил тишину, царившую в классе на колёсах.

— Игорь Петрович? — раздался в трубке бас.

— Да.

— Здравствуйте.

— Добрый день.

— Вас беспокоит Семён Васильевич Краснов, служба безопасности «Приливки». Вы сегодня были на площадке?

— Да.

— Водолазов видели?

— Да, видел водолазов. Подскажите с ним всё хорошо? Он жив?

— Отлично, ждём вас вечером у себя, вернётесь этим же магнетобусом, — Краснов проигнорировал вопрос.

— Один?

— У нас в стране важен каждый человек, но не настолько, — засмеялся Краснов, — с туристами. Высадите учеников около школы, их встретят, а сами оставайтесь в вагоне.

«Туристами?» — задумался Игорь и не сразу почувствовал пристальные взгляды.

Весь класс с интересом смотрел на учителя. Первыми не выдержали девочки:

— Что-то случилось, Игорь Петрович?

— Всё хорошо, — выдавил учитель, несколько растягивая слова. – По приезде вас встретят, у меня ещё есть дела.

— У нас дома детей мал мала[1], — запел Марганцев, и класс подхватил старую песню.

— Контрольная, — напомнил Игорь. – Кто выполнил, прошу отправить на проверку через личный кабинет. Выбирайте учителя внимательно, если работа уйдёт к другому преподавателю, а он вовремя не заметит и не исправит, то в электронном журнале будут красоваться жирные лебеди.

[1] Строчка из песни группы «Чайф» «Не спеши».

Глава 3

Наблюдая за тем, как ученики выходят по одной из сторон разделительного треугольника остановочного комплекса города Томска, Игорь не сразу заметил входящих туристов. Гладковыбритые квадратные мужчины с разукрашенными головами в цвет флага Томской области с неизменным белым конем на зелёном фоне, худые бородачи, смахивающие на юродивых, в компании девушек в длинных красных сарафанах или кожаной жокейской форме, отсылавшей все к той же лошади, вставшей на дыбы, заполнили вагон. Одежда туристов не вязалась с классическим костюмом Игоря и короткой аккуратной стрижкой.

«Мода, как всегда, удивительна», — подумал учитель, отвернувшись к окну. Надо было убедиться, что детей встретили. Магнетобус тронулся. Виды за окном растворились, превратившись в разноцветные полосы.

Учитель перевел взгляд на пеструю толпу пассажиров. Его подмывало сделать замечание: вагон магнетобуса – всё же класс, пусть и на колёсах. В нем нет места клоунам в костюмах ложного патриотизма. Учитель открыл рот, хотел попросить быть аккуратнее со школьным имуществом, и оторопел, когда ему самому сделала замечания кудрявая блондинка, косившая под Мэрилин Монро: «Покиньте кресло. Это место диджея».

От возмущения у Игоря перехватило дыхание, но он повиновался. Учитель косо поглядывал на присутствующих, не мог смириться с вечерней жизнью вагона. Наглядные пособия по возобновляемой энергетике, транслирующийся на экранах, сменились на социальную рекламу от министерства рождаемости, прозванного «Трахзаказом». От плакатов Игоря покоробило. Он не был святошей, но откровенные фото с лозунгами «Секс – это не только удовольствие» или «Используй органы по назначению» казались неуместными. Даже карикатурная дама в интересном положении и женский доктор, пристающий с требованием «Слышь, рожай!» не вызывала неизменную усмешку, а лишь новый приступ негодования. Неизвестно откуда появился официант с тележкой, полной напитков, предложил на выбор лёгкий энергетик или что-то погорячее, но Игорь отмахнулся. Ещё нет и пяти, для выпивки рановато.

Всю дорогу к «ЭнергоБеринг» он слушал смех подвыпивших пассажиров и музыку, перемежающуюся с караоке. Задавался вопросом «Что им делать на экскурсии по возобновляемым источникам энергии? Слушать лекции Виктора Берингова и лежать на полу, рассматривая невидимые в темноте лопасти?». В Беринговске, находящемся в другой часовом поясе, уже поздний вечер.

Проехав половину пути, Игорь начал представлять удивлённые рожи пассажиров, как недавно была у него, и возмущённые крики об ошибке пункта назначения. Вот где реальная история ужаса: попасть в тёмный прозрачный бокс на берегу ледяного моря, вместо ночного клуба или куда они там едут?

Стемнело. За окном вагона пролетали, словно кометы, редкие огоньки удалённых поселений. Неожиданно магнетобус затормозил. Картинка за окном распалась на стройные корабельные сосны-великаны. Игорь представил, как первородные богатыри, принеся в жертву нижние ветки, смотрели вдаль, стараясь разглядеть море – территорию новой жизни. Только мечтам не сбыться. Социальный лифт рухнул, навсегда привязав возможных матросов к земле, сделав пограничниками несбывшихся желаний. Экология подружилась с технологиями. Дерево – ценный ресурс, лёгкие планеты, о которых наконец-то не только говорили, но и спасали. В ходу давно уже переработанный пластик. Бесконечный процесс перерождения старого в новое.

В вагон-бар, бывший недавно классом, ввалилась еще одна шумная компания. Игорь вздрогнул, сбросил окутавшее наваждение, уставился на вновь прибывших. Одна из девушек в длинном облегающем платье цвета яркого пламени, отделилась от компании и направилась к столику учителя. Одежда, состоящая из множества разрезов, то скрывала, то обнажала бледное тело, создавая гипнотический контраст. Игорь отвернулся к окну. Магнетобус пришел в движение, качнулся и девушка оказалась на коленях учителя, обвила голову руками, повернула к себе, прижалась влажными губами к сомкнутому рту и прошептав: «Красавчик», — резко встала.

Со стороны новой компании послышались недовольные крики одного из бородачей. Игорь сжался. Драки не избежать. Девушка посмотрела на своих и скрипучим голосом закричала: «Че орешь? Не видишь, трясет».

Игорь закрыл глаза и сидел так не зная, чего ожидать: удара или новых знаков внимания. И то, и другое было лишним в перенасыщенном событиями дне, да и в целом чуждыми размеренной жизни учителя.

Успокоившись, Игорь приоткрыл глаза. Вагон развлекался, напрочь забыв об инциденте. На маршрутном табло высветилась информация о приближающейся смотровой площадке, названной почему-то «Станцией любви». Вдали замаячил свет. Учитель не сразу осознал источник, и только когда магнетобус снизил скорость, Игорь приоткрыл рот от увиденной картины – Берингово море светилось.

Выйдя из вагона, Игорь крутил головой и не мог понять, откуда идёт сияние. Смотровая площадка переливалась как новогодняя ёлка и гремела какофонией модных у молодежи песенок. Он протёр глаза, но видение не исчезло. Стеклянный короб сверкал и переливался. Игорь шагнул в экскурсионный куб посмотрел вниз и увидел светящиеся лопасти электрических машин, напоминавшие мультяшные крылья старых мельниц. Невидимые днём сферы, состоящие из множества сот, куполом накрывали машины. Соты переливались и мигали, меняя режимы, создавали причудливые узоры на полу и стенах площадки. Лишь в одном месте, там, где утром всплыли водолазы, зияла чёрная дыра.

Робот Виктор Берингов в бескозырке и фартуке-тельняшке развозил увеселительные напитки и лёгкие закуски, ловко маневрируя между креслами-мешками с обнимающимися парами и невесть откуда появившимися трехногими столиками. Запахи разгоряченных мужчин и женщин смешивались с ароматами лаванды, затягивали в сети вечерней неги.

Обернувшись, Игорь увидел, как вагон магнетобуса, наполненный разбившимися на пары пассажирами, качнулся и отбыл. Учитель растерялся, что это: шутка, розыгрыш или премия от администрации школы? Давай, челик, развлекайся. Хватит корпеть над конспектами, оторвись по полной. Игорь вспомнил студенческие вечеринки, на которые его не приглашали, и закачал головой в такт музыке, протянул руку к подносу улыбающегося робота, и услышал своё имя. Охранник Фёдор, всё в той же униформе, махал ему с посадочной платформы.

— Так и знал, что ты здесь выйдешь, не поедешь до Беринговска, — старался перекричать музыку Фёдор. – Иди за мной.

Игорь пожал плечами и поплёлся к выходу. Вслед за охранником спрыгнул на вылизанные ветром камни, поёжился от проникающего под куртку холода и обернувшись спросил:

— Что там происходит?

— Вечер оплаченного свидания! — ответил охранник, недоверчиво посмотрев на учителя — Каждый день меняют контингент. Если сойдутся, то на следующем свидании гостиница за счёт государства, правда, уже без горячительных. До свадьбы дойдёт – подарочный набор новобрачных. Ты что с Луны свалился?

Игорь слышал о подобном нововведении, но представлял по-другому, официальнее, что ли. В его воображении потерянные в жизни парни и серые от комплексов девушки, сидели в тихом кафе под зелёными абажурами.

— Твои дни по пятницам. Таким государство гостиницу сразу оплачивает, чтоб от страха перед девчонками не разбежались, — продолжил Фёдор, борясь с желанием рассмеяться. — Вам даже пять попыток дают. Крашенным всего три. Прознали, что здесь халява, и катаются разными компашками. Но в «Трахзаказе» не оставляют надежду завлечь, исправить и заставить. Даже ЗАГС со столовкой на двадцать родственников готовы оплатить. Хочешь больше – доплачивай.

Игорь надулся, как ребёнок. У них с Татьяной всё в порядке. Сами познакомились, сами и свадьбу справят, но помощь все же нелишняя. Фёдор посмотрел на учителя и, неправильно прочитав его смущение, добавил:

— Не кисни, если успеем, зарулим и на эту вечеринку, а сейчас прыгай в машину. Я спереди поеду, — сменил он тон на серьёзный, — нас уже ждут.

В темноте Игорь не сразу заметил чёрный автомобиль службы безопасности станции с логотипом «ЭнергоБеринг» на лоснёном боку. Машина заурчала, фары залили светом прибрежные скалы.

— Не успеете вы на морскую вписку, — отозвался водитель. – До Беринговска полчаса, у безопасников минимум столько же и обратно на дорогу минут тридцать.

— И что, круглый год сюда парочки катаются? — спросил Игорь.

— Нет, только осенью и зимой, — ответил водитель. — Весной и летом они и без нас справляются.

— Чёрт-те что, — отмахнулся Игорь.

— Не скажи, — возразил водитель. — У меня жена в гостинице работает, каждый месяц в министерство рождаемости отчёты отправляет. Так вот, если у пары потом ребёночек появился и все дела, жене премия. Так Тамарка у меня только с добавочных и развлекается: платья, духи там и прочие бабские штучки. Говорит, благодаря чужой любви шикует. Смешно, да? Благодаря чужой любви!

Игорь кивнул тёмному окну. Несмотря на то, что дорога шла вдоль побережья, вокруг царила непроглядная темень, рассыпающаяся перед огнями автомобиля. Световое шоу из глубины полагалось только потенциальным влюблённым.

— Смешно, Михалыч, смешно. У нас твою шутку только новорождённые, те, что от любви, и не знают, — кивнул Игорь охраннику.

— Неправильно это, — скривился Игорь. — Им и море, и огни. Я, может, тоже хочу Татьяну к огням отвезти. Она даже просилась на экскурсии, но я не позволил, а здесь такое. На каждой площадке вечеринки? И в музеях?

Охранник недоверчиво посмотрел на Игоря, окинул его ещё раз взглядом и, покрутив головой, отвернулся.

— Про другие не знаю, — ответил водитель. — А к нам вечером вези. Семейные по четвергам. Расписание у Фёдора спроси. Там Витька за психотерапевта шпарит. Широко пока не освещаем. Боимся, гостиница наша по швам треснет. Новые строим. Аккурат на другом конце города. Да ты их увидишь.

Стекло на водительской двери поползло вниз, и в открытую щель ворвался вездесущий ветер. Щёлкнула зажигалка. Михалыч закурил, не спросив разрешения. Игорь поперхнулся от едкого дыма, поднёс конец галстука к носу и не удержался, сделал замечание:

— Курением вы наносите вред себе и окружающим!

— Слышь, Игорёк, ты учителя-то выключи, расслабься — рассмеялся Федя, сведя всё к шутке.

Игорь вновь отвернулся к окну, за которым стали появляться невысокие домишки, отвоёванные у тьмы уличными фонарями и подмигивающие редкими светящимися окнами. Затем показались коттеджи, над которыми нависли тёмные пятиэтажки.

Машина подкатила к едва освещённому крыльцу двухэтажного здания.

— Приехали! Обратно сами. У меня смена до восьми и так с вами до двенадцати катаюсь, — попрощался водитель.

Глава 4

В городе ветер был тише, но такой же нахальный. «Как здесь живут?» — снова поёжился Игорь, покинув салон автомобиля. Быстро заскочил на крыльцо двухэтажного здания и закрутился, стараясь спрятаться от потоков холодного воздуха. Весь город был невысоким, лишь на горизонте маячили три многоэтажных великана. «Сейсмически опасная зона, — проговорил про себя учитель, вспоминая одну из многочисленных лекций. — А сами небоскребы строят».

Впервые услышав об экскурсии на смотровую площадку «ЭнергоБеринг», Игорь перелопатил интернет, добыл паспорт объекта «Экскурсионный куб прозрачный» и долго всматривался в цифры, стараясь понять, выдержит ли его тушку стеклянный пол и не придется ли потом спасать из вводы вверенный класс. Плавать Игорь не умел, а признаваться в этом не хотелось. Даже купил двадцать комплектов самонадувающихся спасательных жилетов, тонких и легких. Первое время прятал их в дипломат, небольшой кожаный чемоданчик, подобный любил носить с собой в школу дед Игоря. На вопросы коллег отвечал, что готовиться к аспирантуре, пишет заметки в перерывах между экскурсиями.

Игорь сверял графики землетрясений, желая выяснить не совпадет ли его приезд с очередным с потряхиванием земной коры. Бог миловал. Поначалу учитель боялся заходить на экскурсионную площадку. Воображение рисовало как прозрачный куб трескается, осыпаясь осколками в море, но глядя на учеников, пришлось пересилить свой страх. Чемоданчик сам избавил хозяина от необходимости таскать за собой. Спрятался под столик в одном из передвижных классов. Хозяина даже не искали. Чему Игорь, с одной стороны был рад, а с другой, сомневался в надёжности системы охраны. А если бы в чемодане была бомба? Таких случаев давно нет, но вдруг…

Постепенно Игорь привык и к Мутновской ГЭС. Вредно постоянно думать о том, что величественные фонтаны с кипятком, прыгающие к небу перед смотровой площадкой, могут обварить тебя за секунды. Но в высотные гостиницы Беринговска учитель бы не пошел даже за деньги, тем более не собирался платить за относительно комфортный отдых. Такие монстры были разбросаны по всей стране, и Татьяна, время от времени начинавшая разговоры о свадьбе, планировала первую брачную ночь в одном из них. Игорь кивал, а на уровне первобытного страха отдвигал столь значимое событие. Откажись Татьяна от «роскошной» идеи, Игорь хоть завтра повел бы подругу под венец, наверное.

Прошло больше пяти минут, но Федора все еще не было. Охранник задержался в автомобиле, обсуждая что-то с водителем. Игорь хотел было зайти в здание сам, но не решался. Чутьё призывало не торопиться, но ветер таки поборол животную интуицию. Учитель не выдержал, рванул на себя тяжёлые деревянные двери, каких уже не встретишь даже в Сибири, не говоря о центре страны.

В небольшом холле было тепло и тихо, только настырный ветер время от времени бился в закрытые окна. Игорь расстегнул куртку и вдохнул полной грудью. Пахло травяным чаем. Запах смородиновых листочков и душистой малины напомнил о прошедшем лете. Игорь покрутил головой в поисках источника. Небогатое убранство: металлические стулья для посетителей, сканирующая рамка, делившая помещение пополам, и стойка с дежурным администратором-роботом, на груди которого светилась табличка Георгий Берингов. Игорю вспомнилось старое кино, в котором один герой искал другого и спрашивал у старушки: «Он же Жора, он же Гоша, он же Юра».

«Так кто же ты, Георгий Берингов», — подумал Игорь и уставился на робота. Говорили, что у этой серии нет ног, только голова и половина туловища на штативе. Игорю захотелось опереться на столешницу стойки, подтянуться на руках и заглянуть внутрь, подтвердить или опровергнуть сплетни. Но он не решился, сел с краю на железный стул и стал ждать Фёдора.

Робот бегло окинул взглядом вошедшего и завис.

Минуты через три появился Фёдор и с порога крикнул:

— Герыч, ты, как всегда, на посту?

— Где же мне ещё быть? – поинтересовался робот.

Пиксельное лицо его осталось недвижимым. Игорь подумал, что данной линейке не полагались эмоции. Настройки на ровный официальный стиль, без скачков от радости до негодования.

— Ну не знаю. На толчок сбегать, чайку заварить, на рыбалку.

Робот фыркнул и оскалился усмешкой. Игорь оторопел.

— Пошли, нам на второй, — направился к рамке Фёдор.

— Стопе! — закричал робот. – Ксиву на стол, мордой в пол!

Рука робота удлинилась и дёрнула Фёдора за плечо.

— Ты чего, я же свой, — насупился Фёдор и указал на значок с надписью «ЭнерноБеринг» шедшей вдоль застывших по диагонали лопастей приливной машины.

— Ха-ха-ха, — оскалился пикселями робот. — Проходи!

Игорь поднял руку и показал запястье, ожидая указание приложить армчип к панели идентификации.

— Проходите, Игорь Петрович, вы пробиты по базе. Ваша нерешительность заставила меня искать особенный протокол коммуникации. Второй этаж, двадцать пятый кабинет.

Игорь и Фёдор молча пересекли рамку металлоискателя, дошли до лестницы и только там последний зашептал: «Видал? Мои настройки». Игорь кивнул и хотел было спросить про нижнюю половину робота, но Фёдор уже толкнул дверь в кабинет.

— А я вас заждался. Небось на вписке торчали, — безопасник поднялся из-за стола и протянул Игорю руку. — Краснов. Игорь Петрович Казанцев?

— Да.

Учитель почувствовал в нажиме рукопожатия особую силу. Краснов давил сильнее, чем этого требовали обстоятельства, желая сразу показать свое превосходство. Игорь посмотрел в холодные карие глаза безопасника и не выдержал, отвел взгляд, переключился на волевой подбородок с легкой небритостью, которая так нравится женщинам, едва девочки почувствуют себя таковыми.

Игорь чувствовал, надо смотреть в лицо, опустишь голову и можешь считать себя проигравшим в безмолвной схватке, поэтому учитель поднял глаза выше, уставился на стильную стрижку под терминатора. В детстве фильм с забугорным Шварценеггером нравился Игорю так же, как и большинству мальчишек подросткового возраста. Краснов отпустил руку и указал на стоящий в углу диван для посетителей куда уже плюхнулся Фёдор. Игорь не мешкая сел и принялся дальше изучать безопасника: черная водолазка под темным классическим пиджаком и стальная перьевая ручка, зацепленная за край нагрудного кармана пиджака, выдавали в Краснове приверженца старой закалки, поклонника суровых блюстителей закона и кожаных плащей.

Краснов смотрел на Игоря с таким же, как у робота Виктора Берингова выражением лица. Вроде и тянет губы, скалится, но без души. Не полагалось безопаснику быть свойским, радушным. Требовалось быть брутально-отстраненным, что ему в сорок с хвостиком хорошо удавалось.

Игорю стало не по себе. Учитель вновь почувствовал себя мальчишкой, вызванным к директору школы. Единственный раз навсегда засел в памяти ночным кошмаром и стойким отвращением к несправедливости. Одноклассники разбили в школьном коридоре цветочный горшок, перекидывались рюкзаком Игоря. На камере, служившей неопровержимым доказательством, было видно, как школьная сумка летит и приземляется аккурат на высокую пальму, переросшую квартиру директрисы.

«Я поняла бы, если подобное сделали они, но ты!», — возмущалась красная от недовольства Анна Григорьевна, а Игорь стоял, смотрел в пол и молча слушал, не зная, что ответить.

Краснов предупредил о видеосъёмке, взял разрешение на полиграф и, неожиданно между нудными вопросами, предложил чаю.

Игорь согласился. Зябко было и внутри, там, где, он полагал у человека есть чувственный центр, и снаружи, где хозяйничал Краснов. Безопасник достал из старого шкафа три миниатюрные кружки с блюдцами, налил заварки из чайника тонкого фарфора, жеманно придерживая хрупкую крышечку, и плеснул кипятку из магнотерма. Игорь не сразу заметил ноу-хау, распиаренное по всем медиаканалам. Термопот моментального нагрева с экраном дополненной реальности. Настраивай на свой вкус и любуйся бурлящей лавой, подкрашенной в любимые цвета. Когда термопот остывал, бурлящий поток замедлялся и менял тёплые оттенки на холодные.

— Успокаивает, — поймал Краснов взгляд Игоря.

По кабинету поплыл тот же запах, что встретил Игоря в холле. Чайная пара взлетела и понеслась в сторону Игоря. Он хотел отклониться, но посудина зависла, ожидая, когда учитель возьмет ее в руки.

— Водолазов видел? — продолжил Краснов, словно не замечая удивление Игоря.

Федя давился с трудом сдерживаемым смехом, и все-таки разразился хохотом:

— Круто, да? Я когда первый раз увидел, на пол упал. Секрет хочешь?

Игорь кивнул.

— Федя, — одернул охранника Краснов, — плакат видел? — он указал на стену, где присутствующие увидели даму в кожаной куртке и с красным платком на голове. Она приложила указательный палец к губам, и учитель явственно услышал: «Тссс!»

Кабинет безопасника был напичкан технологичными приколами, не вязавшимися с внешним видом Краснова, что еще больше вводило Игоря в ступор.

— Так что с водолазами? — продолжил Краснов. — Видел?

— Да. Надеюсь, с ним всё хорошо. Пришёл в себя?

— Почём знаешь, что живой или что ему плохо было? — напрягся Краснов.

— Так, кожные покровы…, — повторил Игорь слова Сергея и с чувством превосходства посмотрел на Федю и Краснова.

— Знаком вам этот гражданин? — безопасник нахмурился и показал фото.

— Это ж Галькин, — вклинился в разговор Фёдор.

— Ты-то молчи, — одёрнул его Краснов. — Не мешай человечка допрашивать.

— Нет, — ответил Игорь.

Последние слова ему не понравились. Игорь уставился на плескавший лавой магнотерм. Только сейчас он заметил, как в кипящем потоке тонули маленькие динозавры. Игорь представил себя на их месте. Ни в чём не виноватые доисторические твари, стали жертвой обстоятельств, как и он сейчас.

— Как же так? Покровы видел, а товарища, который нам не товарищ, не признал.

Краснов встал с места. Фёдор тоже вскочил и перегородил выход:

— Колись, Игорёк, я за тебя здесь божился.

Пришлось признаться.

— Запись с камер магнетобуса, — скомандовал Краснов, глядя в потолок.

Игорь посмотрел туда же, надеясь увидеть экран.

— Время разговора? — продолжил Краснов.

Игорь покраснел. Память опустела. Весь день слился в бесконечную череду слов.

— По водолазам ищи, — подсказал Фёдор и сел на подлокотник диванчика.

— Есть, — кивнул Краснов. – Свободен, но из страны не уезжай. И это, организуй мне доставку вашего умника. Завтра с утреца. Нет, у вас же ещё ночь. Давай к обеду.

— У нас уроки, — осмелел Игорь.

— Прогуляете. В первый раз, что ли?

Для Игоря было в первый. Да и для Сергея тоже. Предстоит разговор с родителями и директором.

— Чего сник? Все оплатят. Повестки уже в госуслугах родителей и на рабочем компьютере директора, — зевнул Краснов и потянулся. — Ладно, я домой. Время к часу подходит. Это у вас приятный вечер. У нас глубокая ночь. Если поторопитесь, на последнюю магнитку успеете.

Фёдор кивнул Краснову и, наклонив голову в сторону выхода, пригласил Игоря следовать за ним.

— Пока, Геракл, — помахал Фёдор роботу.

— И ты не сдохни, дрыщ, — огрызнулся Георгий Берингов.

Уже на улице Игорь не удержался и спросил у Фёдора про штатив вместо ног у роботов-администраторов. Охранник насупил лоб, прищурился и выдвинул вперёд нижнюю губу. Затем резко повернулся и свистнул, проезжающему мимо такси.

Глава 5

Сев машину, Игорь постеснялся повторить вопрос про штатив. Смотрел в тёмное окно и думал о том, как завтра будет объясняться с директором, а то и с родителями Сергея. Тем достаточно спуститься на этаж и можно атаковать учителя бесконечными вопросами, на которые у Игоря не было ответов. Очно не проигноришь, не сможешь сделать вид, что не увидел сообщение, не смог прочитать. Стыдно было признаваться в присвоении наблюдательность мальчишки.

Следующие экскурсии на «ЭнергоБеринг» могут временно отменить. Изменят маршрут на Баренцево или ещё куда. Не хотелось новшеств. Привык кататься сюда: к смешному Виктору и знакомому Фёдору. Какой робот на другой площадке известно, но охранник может оказаться той ещё задницей. Свалит на Игоря всю документационную волокиту. «А может оно и к лучшему. Новизна тонизирует» — подумал учитель, разглядывая в окно светившееся море.

Такси затормозило у горящей огнями смотровой площадки. Фёдор опять не торопился выходить из машины. Всю дорогу трепался с водителем о городских делах и до сих пор не мог наговориться. Игорь пытался вникнуть в суть, но быстро потерял нить, поэтому с удовольствием вылез из салона на свежий воздух. Учитель не прятался от ветра: то ли он стал слабее, то ли привычка набирала силу.

Игорь слушал шум моря, перемешанный с музыкой и пьяными голосами, впитывал порами чужое веселье. Захотелось снять напряжение. Давно они с Татьяной никуда не выбирались. «Блин!» — закрыл Игорь лицо рукой. Как же он мог забыть позвонить любимой? Не предупредил, что задержится. Она видела через приложение, где Игорь, но так и не спросила, что он там делает.

Создать виртуальную семью в приложении «Я не волнуюсь» его идея. Хотел показать, что ничего не скрывает, чист перед невестой, но сам сгорал от страха застать её не в том месте, даже с подругами. Не хотелось мучить любимую ревностью, но и отказаться от взаимной слежки Игорь не мог.

Он проверил смартфон: ни звонка, ни сообщений. Что, если вечером на картах смотровая площадка не школьный полигон, а кабак? Он залез в приложение и проверил. Нет. Одна и та же аббревиатура. Значит, думает, что на работе. Это хорошо, это правильно.

Хлопнули двери автомобиля. Фёдор помахал вслед водителю и посмотрел на Игоря:

— Это мой брат. Только так и общаемся. Катает меня, а я его новостями развлекаю. Пойдём отоврёмся.

— Пойдём, — кивнул Игорь.

К шуму моря добавился звук торможения магнетобуса. Голоса и музыка стали громче. Состав предупредительно загудел и полетел в сторону города. Тишина. Даже море замерло.

— Мать моя женщина, — выругался Фёдор, глядя в смартфон. — Этот последний.

— Как? — опешил Игорь.

— Если надвигается шторм, гостей увозят раньше. Я с этим Красновым даже прогноз погоды не посмотрел. Да и нужен он мне? Я в это время или в люле, или внутри куба, а ему никакой шторм не страшен.

Игорь не понял, в чём не нуждался Фёдор: в Краснове или прогнозе. Ясно было одно. Они застряли на платформе ночью в шторм.

— Позвони брату, пусть вернётся.

— Нет, опасно это. С минуту на минуты громыхнёт. Побежали внутрь, утром укатишь.

Фёдор ловко подтянулся и запрыгнул на остановочную платформу. Игорь попытался последовать примеру и повис словно недавно увиденный водолаз. Охранник ехидно посмеивался над вознёй учителя. Затем Игорь услышал щелчок и пространство под платформой осветилось, выдернув из темноты витую лестницу, ведущую от остановки магнетобуса к парковке. Игорь поплелся вверх. «Пережду непогоду и домой», — думал он, проклиная Краснова, неосмотрительность охранника и свое нетренированною тело. Внезапно свет лампы, освещавший лестницу, стал красным и замигал.

— Якорь в пузо, — выругался охранник и бросился к входу в экскурсионный куб, двери которого медленно ползли навстречу друг друга.

Фёдор забарабанил по стеклу, но робот, занимающийся уборкой, не обратил на стук никакого внимания.

— Всё, приплыли. Хрен он нас пустит. До восьми утра объект закрыт для посетителей, а там наши школьники подкатят. Я обычно с ними приезжаю. Давай пешком, в такую погоду зверь на море не пойдёт, волны забоится, а мы глубже в сопки уйдём, часа за два обернёмся.

— Зверь? — Игорь истерично рассмеялся, но поймав недовольный взгляд охранника, замолчал, сел на платформу, спустив ноги и забубнил: «Интуиция-стерва предупреждала, не лезь Игорек на платформу, а я. Я в бумажках ответ искал. И что теперь? С одной стороны, море, с другой? Кто здесь водится? Явно не белочки».

Что-то ироничное и вместе с тем ужасное было в этой ситуации: защищённый от непогоды робот и лишённые крова люди. Время замедлилось, растянулось, растеклось по прозрачному основанию площадки, отделив Игоря от безоблачного дня. Учитель поднял глаза к небу, где сияли высокие звёзды. Скоро их затянет тучами, скроет.

Внезапно налетел ветер и чуть не опрокинул Игоря вниз, туда, где билось о скалы холодное море. Небо резко почернело, брызнуло колючими струями. Игорь сжался в комок, впился руками в холодное ограждение платформы. Вновь вспомнил о Татьяне, которой так и не успел позвонить.

Всё казалось нереальным, невозможным сейчас, в середине двадцать первого века. Человек всегда беззащитен перед природой. И неважно лежит в твоей руке последний смартфон или каменный топор, ты пылинка, пешка в игре богов: воды и ветра.

«Если доползти до остановочного разделителя и лечь, то можно переждать, внутри есть скамейка для ожидающих!» — закричал Фёдор, но Игорь не услышал. Смотрел на охранника, боясь пошевелиться.

Волна ударилась о скалы, окатив учителя холодной водой, и опять упала в море набираться мощи. Обрывки слов коснулись Игоря, следом принесло сбитого волной Фёдора. Ограждение платформы застонало, заухало, готовое сорваться вниз. Фёдор снова выругался, поднялся и, преодолевая очередной порыв ветра, шатаясь, пошёл к закрытым дверям.

Следующая волна захлестнула куб, окатила Игоря и прижала к ограждению. Он представил, как падает в море, влекомый вниз стальными прутьями, как быстрые лопасти касаются замёрзшего тела. «Кровь-кишки», — забились в голове слова Марганцева. Вспомнился утренний водолаз. Воображение добавило лицу с фотографии нетоварища язвочки и раны. Объеденные рыбами щеки, пустые глазницы из которых торчали крабьи клешни вызвали приступ тошноты. «От меня и этого не останется», — подумал учитель. Он уже не чувствовал побелевших от напряжения пальцев и холода воды, которая попеременно с ветром мучали Игоря, пытаясь столкнуть вниз, вытряхнуть душу. «Кто меня защитит? — закричал он, но слова унесло вниз, слизнуло очередной волной. — Бог!» Учитель попытался вспомнить молитвы. Двадцать пять лет назад модно было крестить. Сейчас поутихло. Колесо образования, завязшее в религиозной тине, вновь покатилось в сторону науки.

Мать долго таскала Игорь в церковь, где он смотрел на золочённые рамы, суровых прихожан, сплочённых непонятной детскому разуму идеей, и чувствовал пропасть, такую же, как сейчас. «Что они бормотали? Спаси и сохрани! Но для чего? Для чего Ему, играющему людьми, сохранять его бесполезного? Нет, не так, — мысли крутились, словно оливки в шейкере робота. — Взболтать, но не смешивать. Спаси и сохрани! Потому, потому что я хочу жить!» Игорю захотелось перекреститься, но оторвать пальцы от железных прутьев означало одно – смерть. «Ветер, ветер! Ты могуч! Пощади меня, Господи» — произнёс Игорь, не размыкая губ, и почувствовал, как кто-то дёрнул его за куртку.

— Вставай, за мной! Открыл, гадёныш! — кричал в ухо охранник и пытался поставить Игоря на ноги.

— Открыл? — Игорь смотрел на охранника и повторял свой вопрос.

— Пойдем! — кричал Федор, отворачиваясь от ветра и волн.

Руки Игоря заскользили вниз по железным прутьям, нерешительно уперлись в скользкое покрытие платформы и не чувствуя надежной опоры, взмыли вверх. Очередной волной учителя протащило от ограждения к середине платформы. Игорь попытался ухватишься за стену разделительного треугольника, но не смог. Следующей волной учителя понесло обратно к ограждению. Он сбил с ног Федю и упав сверху, вцепился в рукав куртки охранника. Федор инстинктивно скинул учителя, но рукав выдирать не стал, пополз на свет экскурсионного куба, таща за собой Игоря, туда, где на границе жизни и смерти протирал мокрую платформу улыбающийся робот.

— Открыл, — повторял Игорь, чувствуя, как слёзы смешиваются с морской водой.

Обволакивающее тепло и свет, такой яркий, что невозможно смотреть, лился отовсюду разом, причиняя невыносимую боль. Учитель слышал, как сомкнулись за ними двери, как охранник чихвостил робота, шуршащего щеткой, как бьются о стены волны, потерявшие жертвенного агнеца, и не мог поверить в своё спасение.

— Да отцепись, учитель. Дай куртку снять, да и сам разденься. Заболеешь, Краснов с меня голову снимет. Пиво будешь?

— Нет, — помотал головой Игорь, вздрагивающий от разбирающего смеха.

Внутри экскурсионного куба было так тихо, что не верилось в шторм. Только разбивающиеся о стены волны вновь и вновь напоминали о бушующей непогоде. Федя полностью разделся, скинув промокшую одежду на пол, остановил робота и, открыв нижний бочонок, достал оттуда два полосатых фартука. В один завернулся сам, а другой протянул дрожавшему от пережитого напряжения Игорю.

Виктор покатил дальше скидывать в чёрные мешки пустые пивные банки и вытирать залитые весельем столики.

— Учитель, отомри! Раздевайся! Перекусить надо бы.

Игорь кивнул и принялся стягивать с себя мокрую одежду, следуя примеру охранника:

— Чаю бы.

— Организуем. Ты в фартучек как я, ага. Ладно! Витя, чай!

Робот покатил к кулёру и привёз охраннику большую дышавшую паром кружку.

— Это ему, — указал Федя на учителя. – Мне бы бутеры и беленькой.

Робот растянул пиксельную улыбку, вручил полураздетому Игорю кружку и покатил убирать со столов.

— Эх, железяка, что с неё взять, — махнул рукой охранник. — Если в маковку не вложил, то команду не выполнит. Всё самому.

Игорь сжал ладонями кружку, чувствуя, как чай обжигает руки через толстостенную керамическую стенку, сел на ближайший мешок и забормотал первое, что пришло в голову:

Море может спасти, море может убить,

Мооре может останки мои приютить…

Дальше слова не шли. Игорь не помнил правильного варианта, но свой считал истинным, пропущенным через тело, по которому мурашечными разрядами проходили мрачные мысли: «Море может обнулить этот чертов мир! Вместе с ветром оно в одно мгновение стерет с лица Земли паразитов, ломающих все под себя. И нет нам спасения».

— Учитель, ты че там ворчишь? Радоваться надо! Спаслись, Ёшкин карп, спаслись! — громко говорил охранник, стуча зубами.

Робот поднял с пола мокрые вещи и раскидал на вешалках для верхней одежды.

— Видел, — хитро улыбнулся Федя. — Сам научил. Дрессирую помаленьку, добавляю в код команды.

— А главную не заложил, — недовольно произнёс Игорь.

— Это какую? — уставился на учителя Федя.

— Спасение человека.

Охранник замолчал, а затем продолжил:

— Витя – лектор-официант. Не положено ему в воду сигать и массаж сердца делать. Нет в нём «спасите-помогите». Лапки у него и алгоритм, — принялся защищать робота Федя. — Ну, в чём-то ты прав, не было раньше нужды. Кто здесь ночью шнырять будет? Днём двери постоянно открыты, воздушная завеса справляется. Доложу начальству об инциденте, глядишь, через год выкатят обновление. Знаешь, как я его открыть заставил?

Игорь помотал головой.

— Поём мы с ним: утром и вечером. А для этого рядом должны быть, сидеть близко-близко, и руки на плечи друг другу сложить, чтобы никто не слышал, только мы. Я с детства петь люблю, но стесняюсь. Он слушает да подпевает. И знаешь, я запел. Он услышал, представляешь! Через стекло, через рёв ветра услышал и подъехал ближе, а так как он выйти за периметр не может, то пришлось впустить меня.

Охранник смахнул набежавшую слезу, расправил плечи, потер руки и затянул: русскую народную песню:

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ж ты вьёшься надо мной.

Робот замер, затем подхватил слова и покатился к охраннику:

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Игорь смотрел на то, как поет смешанный хор человека и робота и улыбался. Что-то мистическое было в слиянии двух голосов: живого и неживого.

Допев, охранник похлопал робота по жестяному плечу и повернулся к Игорю:

— Не боись, учитель, не пропадём.

Отпустив робота, Федя поплёлся к столу и принялся заглядывать в ящики. Сначала выложил на столешницу пакетик, наполненный полосками вяленой рыбки. Затем выудил ещё одну кружку и чекушку.

— Давай! Давай, учитель, за второе рождение. По граммульке для сугреву. У меня дед так говорил.

Игорь согласился. Согреться не помешает. Именно внутри, там, где всё ещё сидел животный страх.

Закусывая рыбешками, Игорь смотрел на бушующий шторм. Сейчас он был победителем, не жертвой, а хищником. Учитель не только выжил, он выиграл в схвате, а теперь поглощает тех, кому предназначался бездушной стихией в пищу. Игорь поднял кружку и произнес:

— Как там у классиков? Взять у природы – наша задача. Нет. Правильнее, кто кого, и в этот раз Нептун обломался.

Глава 6

Фёдор, разомлевший в тепле, попросил робота вновь запустить музыку. Долго перебирал песни, но Игорь не слышал ни рёва металла, ни любовных страданий попсы, ни залихватские крики техно-фолка. Казалось, учитель существовал одновременно в нескольких реальностях: всё ещё сидел на краю платформы, обнимал Татьяну, подыскивая оправдания, и лежал на креслах-мешках словно в колыбели над бушующем морем. Сорви сейчас штормом платформу, унеси её открытые воды, Игорь смиренно принял бы свою участь – нестись по волнам в технологичном ковчеге, что может быть круче. Он всё ещё чувствовал вибрации ветра. Словно слабослышащий, поглощал мир колебаниями стеклянного ящика. Сон завладел им, рука с кружкой поползла вниз. Игорь встрепенулся, отставил посудину на пол, взял в руки телефон и посмотрел на экран. Значок G8 исчез, сменившись на непонятную букву «Е». Игорь попытался позвонить, но связи не было, гудки пропали, оставив место тишине. «Что, если остались лишь мы?» — подумал он, и от этой мысли сделалось зябко.

— Учитель, ты что молчишь? Уснул? А мне не спиться. Петь хочется, — заговорил Фёдор, остановив свой выбор на русской народной песне в современной обработке.

— Нет, не сплю. Песни слушаю, — солгал Игорь. — Не знаешь, что со связью? Наверное, телефон залило, букву какую-то показывает и гудков нет.

— Антенну опять сбило. Как говорит наш монтажник, юстировка полетела. Мотыляет тарелку ветром, вот связи и нет. Утром полезет, сделает.

— Почему сразу не сделает, это же вам каждый шторм без связи сидеть.

— Мы привыкшие, — отмахнулся Фёдор. — Вот ты вроде учитель, а глупый. Если монтажник сразу хорошо сделает, то его с работы попросят. Придётся переучиваться, а это тот ещё гемор. Надо не только о своей шкуре думать, но и о людях. Мы это профилактикой зависимости называем, — засмеялся он. — Дети книги читать начинают, супруги знакомятся.

Игорь закивал, но внутренне не понимал охранника, считая его слова дикостью.

— Я всё хотел тебя спросить, — продолжил Фёдор. – Не скучно по одним и тем же маршрутам кататься да талдычить как попугай?

Игорь опешил. Он уж точно не считал свою жизнь скучной. Взять хотя бы детей. Они всегда разные. Вроде выучил все ужимки, но удивят, обязательно удивят, как Сергей сегодня.

— Учитель, уснул?

— Нет, думаю. Нескучно. Разные маршруты, разные люди. Всё веселее, чем на одном месте сидеть. Ты, наверное, уже наизусть лекции Виктора выучил.

Охранник не ответил. Помолчали.

— Думаешь, я сижу и ерундой занимаюсь? — приподнялся с кресел-мешков Фёдор. — Я, если хочешь, первый Джона нашего заприметил. Не понял, для чего он там шныряет. Но я ж его, падлу, своим считал. Плавает человек и плавает.

— Джона?

Игорь тоже сел.

— Да водолаза, которого Лёва с Ильёй тащили. Он тоже учитель. Вот кто за учителем плохое что подумает? Дети его любят. У меня племяш по англицки шпарит как на родном. А ума у этого Джона с горошину. Вот зачем руки в дырки совать, Гальки мало?

Фёдор засмеялся, ожидая того же от Игоря, но учитель не отреагировал.

— Щас покажу. Витька, выведи, как Джон руки в защиту пихал!

Прозрачная стена платформы вновь превратилась в экран с заставкой производителя «Новый взгляд» и операционной системой «Родные окна». Игорь вспомнил шутку: «Родные окна закрыли дверь на запад». Поговаривали, что ядро осталось тоже, только налепили своих заплаток.

Логотип «Квадрат со встроенным треугольником» сменило размытое изображение моря, которое тут же разбилось на тысячи пикселей. Фёдор выругался и принялся забрасывать командами робота, потом соскочил, подбежал к своему столу. Охранник возился с техникой, а Игорь думал о том, как далеко шагнула страна. Взять хотя бы магнетобусы.

— Краснов затёр, — выдавил Фёдор и нырнул в ящик за беленькой. — Будешь?

— Нет. Что ты там про защиту сказал?

— Смешной человек наш Семён Васильевич, что там прятать. Любой может посмотреть на машины. Витя, покажи в реальном времени.

На экране появились тонкие сферы, похожие на кружевные купола, сплетённые из множества сот. Игорь вгляделся и отпрянул. На толстенных опорах исчезли винты:

— Джон сломал машину? Лопасти исчезли.

— Ты чё с деревни? Или работающий вентилятор никогда не видел? Шторм нам с тобой помеха, а им, — Фёдор топнул по полу, — благодатное время. Видишь, как крутит.

Игорь кивнул. От усталости он не сразу сообразил.

— Так зачем Джон руки в сферу засунул? Отрубит же кисть.

— Чёрт его знает, американца этого. Больной, наверное. Он к нам, че ломанулся. Говорит, жизни нет. Семью нормальную хочет, деток. Не повезло ему. Его ровесники переломанные все, перешитые. Упали америкосы в демографическую яму. Другим рыли, рыли, да… А мы чё? А мы не жадные. Баб много, да, Игорёк?

Учитель кивнул:

— И земли много. Я, когда на магнетобусе несусь, всегда поражаюсь простору. От него на душе так хорошо делается.

— Мне и нестись никуда не надо. Вон он простор, куда ни глянь. А руку не отрубит. Говорят же тебе, защита стоит. Раньше, что, — Фёдор опять нырнул в стол. Голос его стал тихим, — американцы эти впереди нас бежали. А сейчас что? Нашёл. Знал, здесь где-то лежит.

Фёдор выпрямился и показал Игорю свёрток из фольги:

— Вот оно, родимое.

Охранник развернул серебристую обёртку, и по смотровой площадке пополз запах чеснока. На фольге лоснился кусок солёного сала. Фёдор вновь пропал в столе и вернулся с чёрным бруском:

— Бородинский. Тащи сюда мешок. Сейчас ещё по маленькой под такой-то бутербродик не грех. Так, о чём это я. Одними технологиями сыт не будешь. Хоть америкосы и…

— Ты не прав, — перебил охранника захмелевший Игорь. — У нас своих технологий океан. Возьмём тот же магнетобус. Думаешь, его вчера придумали? Нет. Сто лет назад. Маглев летал по короткой трассе. Денег у страны не было, а сейчас посмотри, почти все железки на них заменили. А почему? Народный проект. Я лично на магнетобус половину стипендии отдавал. Это в нашей душе, в корнях. Знаешь как в Томске первый университет появился? — не дожидаясь ответа учитель продолжил. — Купцы скинулись. Крестьяне по копеечке несли. Миром строили. Могут так американцы?

Фёдор отрицательно покачал головой, поднял стаканчик и произнёс:

— За это и выпьем.

Глава 7

Пятнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Четверг.

— Подъём, учитель, давай-давай! Зенки протёр и в машину. В номере доспишь. Вещи не забудь! — командовал под самым ухом Игоря знакомый голос.

Учитель открыл один глаз, посмотрел на теребившего его за плечо. Тёмный силуэт расплылся пятном и никак не хотел принимать знакомые очертания. Раздался щелчок, в нос ударил аромат кофе, затем кто-то причмокнул. Слышно было как заворчал из другого угла площадки охранник:

— Какой ещё номер, мне через час на смену. Дайте поспать.

— Федя, ты мне мозг не ломай, не при женщинах сказано. Дуня за тебя будет. Или в камеру захотел? — пробасил Краснов.

— За что?

— За разглашение.

— А я что?

Игорь силился открыть второй глаз, но сдался, провалился в нереальное продолжение прожитого дня. Он слышал разговор, доносившийся сквозь сон, но всё ещё принадлежал миру грёз. Крепко обнимал Татьяну, нежась в тёплой постели. Вот они в магнетобусе. Он с горящими глазами рассказывает о проносящихся за окном ленточках пейзажа, она смотрит на жениха, захлёбываясь собственным восхищением.

— Во чешет! Учитель, вставай. Потом лекции читать будешь. Через сорок минут детей завезут.

В лицо ударило солёное море. Игорь вздрогнул, но глаза не открыл. Сон перенёс его на берег. Волна захватила учителя, унося к величественным машинам и повисшему на решётке водолазу. Раздались крики: «Очнись! Да поднимите его!». Водолаз открыл глаза. Игорь прильнул к маске, внутри которой билась рыбка. Холодная волна вновь ударила сверху, сбила водолаза, проникла Игорю в нос, и учитель вскочил, путая сон и реальность.

— Игорь Петрович, тридцать минут и невинные детки увидят на экскурсии два спящих тела прикрытых полосатыми фартуками.

Игорь протёр глаза, прищурился и наконец-то различил Краснова в темном кожаном плаще поверх черной водолазки. Безопасник отпил из бутылки, через этикетку которой тянулась фраза «Источник силы Камчатки», Учитель попросил воды, сжал тяжёлое холодное стекло и, прильнув губами к узкому горлышку, выцедил всё до конца, с благодарностью посмотрел на Краснова.

— Вещички собирай и в гостиницу, — повторил безопасник, — освобождаем площадку.

Игорь кивнул, посмотрел на пол в поисках телефона.

— Средства связи изъяты, — поймал его взгляд Краснов.

— Мы чё арестованы? — возмутился охранник.

Он уже оделся и прибирался на рабочем столе.

— Пока нет, но могу организовать. Ботало ты, Федя. Забыл, что здесь везде камеры? Зачем учителю про Джона рассказал? Теперь получи запрет на передвижение и распишись.

— За Джона? — поджал верхнюю губу Федя.

— И, и я? — не веря в происходящее, спросил Игорь.

— И ты, — кивнул Краснов. — Поторопитесь, двадцать минут до первого магнетобуса. Марафет в номере наведёте, хватайте шмот и в воронок, господа, временно ограниченные в свободе.

Игорь увидел на соседнем кресле свой костюм, предупредительно принесённый Красновым, стыдливо снял фартук, стесняясь женщины в форме охранника. Мятая рубашка и такие же брюки не придавали ему галантности. Голова трещала от похмелья и недосыпа. Наспех натянув куртку на пиджак и спрятав галстук в карман, Игорь опять принялся искать телефон, но вспомнив, что тот у Краснова, притих, ожидая, когда Федя передаст незнакомой женщине с квадратной фигурой документацию по экскурсиям.

Море успокоилось. Оно переливалось в лучах восходящего солнца, проложившего дорогу до самого горизонта. Игорь поймал себя на желании пробежаться по золотой полоске, нет, не сбежать, а именно прогуляться, прикоснуться к горящему диску и возродиться вместе с ним.

Раздался неприятный сигнал, затем послышалось шуршание гусениц.

— Пятнадцатиминутная готовность, — произнёс оживший робот.

— Пошевелись, — недовольно посмотрел на Федю Краснов, переминаясь с ноги на ногу.

Федя обхватил голову девушки-охранницы двумя руками, притянул к себе, чмокнул в лоб и, отпустив, перекрестил.

— Дуня, ты это, давай!

Робот вновь принялся протирать пол, расставлять кресла-подушки, не забывая отсчитывать время. Игорь окинул взглядом помещение, поймал себя на мысли, что ищет детей и помрачнел. Увидит ли он когда-нибудь своих учеников? Судимым нет места в системе образования. Происходящее всё ещё казалось нереальным. Временно лишён свободы к перемещению, но за что? За разговор с охранником об американце?

Еще раз посмотрев на помещение экскурсионного куба, Игорь заметил, что трехногие столики для туристов исчезли так же загадочно, как и появились. Он принялся думать о судьбе последних, внутренне пронимая, что лишь пытается отсрочивает время отбытия с Красновым. Будущее тревожило, мучило своей неизвестностью. К десятой минуте Игорь был уже на остановочной платформе, поёжился, вспоминая вчерашний шторм, и, повторяя за Федей, спрыгнул вниз к ожидавшей машине.

— Садись, учитель, не дрейфь, — выглянул из окна водитель, который вечером вёз его с платформы в город. — Я вас с ветерком прокачу. Посмотришь на наш гостиничный комплекс, с Тамарой познакомишься.

— Мне бы домой, переодеться и в школе предупредить, — тихо ответил Игорь.

— Предупредим, сообщим, передадим, — похлопал Краснов по плечу учителя и с силой надавил, приглашая сесть в салон автомобиля.

При свете дня дорога в город не казалась такой таинственной, как ночью, скорее серой, невзрачной. Одноэтажные дома на окраине походили на взъерошенных воробьёв, выгнанных из ночного укрытия. К центру городка дома обзаводились новыми этажами, вырастая словно гигантские грибы. Водитель пронёсся мимо магазинов, церкви и Дома культуры навстречу великанам на другом конце города. Только сейчас Игорь заметил, что все молчали: и понурый Фёдор, и строгий Краснов, и балагур-водитель. В салоне было тепло, но то и дело прорывались струи морской солёной свежести, просачивались нетронутые печкой машины волны, словно напоминая о реальности происходящего.

Игорь встрепенулся и посмотрел на Краснова, сидящего на переднем сиденье, но тот не повернулся, не почувствовал взгляда или не хотел начинать разговор сейчас при охраннике и водителе. Федя тоже уставился на Краснова, затем на Игоря и пожал плечами.

Быстро минули город и въехали в ворота гостиничного комплекса. Игорь не поверил увиденному. Неужели Краснов говорил про них. Издали сверкающие окнами высотки прятались за солнечные блики и только вблизи показали своё истинное великолепие.

— Это же, — присвистнул Игорь.

— Да, — не выдержал водитель и с гордость добавил. — Они.

Игорь опять посмотрел на взлетевшие к небу многоэтажки из армированных хромопластичных панелей. Он слышал о подобных зданиях, видел по телевизору внутреннее убранство, даже пролетал мимо на магнетобусе, бывая в столице, но не мог представить, что последние технологии доступны утлому городишке на краю географии. «За что им навороченные здания? Рождаемость лучше? — подумал Игорь, вспоминая рассказ водителя о государственной программе. — И все же как здесь с землетрясениями?»

— Разве они, — начал Игорь и осекся.

Спрашивать о том, достроены ли здания и безопасны ли они для жильцов не хотелось. Падать в глазах Краснова было уже некуда, но сохранить лицо перед водителем еще можно.

— Разве у вас нет обычных гостиниц, — все же продолжил Игорь, страх взял свое. — Небольшых и дешевых. Здесь же, наверное, дорого и вообще.

— А ты государственные деньги не считай, — пробасил Краснов. — За тебя это умные люди сделали. Радеешь за них, лоб бьешь, а они…Преступник нынче сознательный пошел. Ну если вас такое не устраивает, могу на нарах прописать. Старая кутузка еще стоит, что ей сделается.

— Не надо, — встрял в разговор Федя и зыркнул на Игоря. — Не было бы счастья… Давно хотел здесь пожить, повезло, одним словом.

«Повезло так повезло, — подумал Игорь. — Хотел познать технологии – получи. Будут лечить от депрессии и …». Рассуждать о том, что скрывалось за «и» не хотелось. Игорь принялся вспоминать о начинке здания, описанной в трёхкилограммовой бумажной инструкции.

Вверхстроймаш, ссылаясь на переработку макулатуры и пластика, мог позволить себе обойти запреты и печатать документацию на бумаге. Строительный холдинг, скупивший все мусорные свалки, утверждал, что пластомага – Франкенштейн из микропластика с низким содержанием целлюлозы – это новый тренд, способный накормить всех волков, привязанных к материальным носителям, и овец, ратующих за экологию.

Игорь вспомнил рекламу, в которой девушка с большой грудью, едва помещавшейся в микроскопическое чёрное платье, разглядывала в музее глиняную табличку, затем раскрывала свитки папируса, листала книги и, выйдя на улицу, нечаянно цеплялась подолом за скамью. После чего прикрывала обнаженное тело лежавшей рядом пластогазетой. Вот только стоила последняя одну пятую зарплаты Игоря. Не каждый мог позволить себе печатный номер, поэтому «чтение» в общественном транспорте вновь обрело популярность и статусность. Каждый отец семейства, по заверениям маркетологов, должен был начинать утро с чашечки иван-чая и пластогазеты. Игорь не любил ни то, ни другое.

Вверхстроймаш неоднократно уличали во лжи любители заговоров и разоблачений. Холдинг никогда не вступал в полемику, прикрываясь рекламой, как невезучая дама в ролике новейшим носителем букв.

— Давай к первой, — скомандовал водителю Краснов и обернулся к пассажирам. – Сидите в машине. Я всё оформлю и вернусь.

Глава 8

Игорь посмотрел на гостиничные высотки и осознал глубину избитого выражения «превратности судьбы». Она исполняет стремления близких, проецирует их желания на тебя. Это Татьяна мечтала побывать в гостиницах Вверхстроймаша, даже подыскала подходящую. Игорь, бежавший от них, получил сполна и теперь стремился избежать своей участи. Хотелось одного – вернуться в свою небольшую квартиру в Томске, в класс на колесах, к ученикам.

Любопытство все же взяло верх. Он прилип к стеклу, изучая вывеску над входом, на которой золотыми буквами по красной растяжке было выведено «Вас обслуживают Люди». Игорь повернулся к водителю, узнать, что это значит: отсутствие роботов или команда персонала сплошь человеки с большой буквы, но Федя опередил, задав свой вопрос:

— И сколько Краснов нас здесь мариновать собрался?

— Шут его знает. Ты у Светки лучше спроси, она всяко в курсе.

Федя наклонился к водителю, намереваясь задать следующий вопрос, но заметив приближающегося безопасника, откинулся на спинку сиденья.

— Выходим по одному, — скомандовал Краснов, вернувшись в машину.

— Руки за голову и гуськом? — попытался съязвить Федя.

— Хоть ползком, хоть короткими перебежками. Главное перенеси свою задницу в первый корпус. Ты то куда? — посмотрел Краснов на водителя.

— К Тамаре, к жене?

— Отставить к жене. Я гавриков Светику сдам и в управление. Давай, учитель, поторопись.

Игорь вышел из машины и втянул голову в плечи. Вездесущий ветер опять заигрывал с прохожими, проникал под одежду, прилипал холодными лапами к спине. Рядом со смотровой платформой Игорь его не почувствовал, не признал, но здесь вновь ощутил силу вчерашнего шторма, отвернулся от очередного порыва, спрятал руки в карманы, рванул за Федей к входу в гостиницу. Минув дверную карусель, Игорь выпрямился, хотел оглядеться, но толчок в спину заставил двигаться дальше.

— Сидите в фойе, за вами придут, — распорядился идущий следом Краснов и указал на бежевые диванчики, вновь повернулся к Феде. — Никому!

— Могила, — перекрестился Федя и, завидев администратора, потерял к Краснову всякий интерес. — Светик, выдели нам повыше. Я не один, с другом.

Краснов махнул рукой и направился к выходу.

От слова «повыше» Игорю сделалось нехорошо. Он и так, словно незваный гость, нерешительно топтался посередине зала ожидания, а теперь готов был побежать за безопасником. Игорь обернулся. Холл гостиницы украшали интерактивные панно. Уродливые изображения морских жителей сменяли друг друга на невесомых экранах.

Игорь вспомнил недавнюю поездку в музей, после которой больше не мог спокойно смотреть на сгенерированные искусственным интеллектом картинки. Учитель вырос среди последних, видел в детских книжках и рассматривал в учебниках, натыкался в рекламных сообщениях и упаковках на продуктах, встречал картины, сделанные людьми, на фото в соцсетях или старых журналах, но не видел разницы.

Впервые попав в Третьяковку, Игорь ошалело бродил по залам, пугался огромных полотен, сидел на пуфиках, забывая, что сопровождает детей. Переходя от картины к картине, он неожиданно почувствовал внутреннюю силу творца. Среди неровности линий и небрежных мазков сочилась жизнь.

К последнему залу «Искусство и технологии» Игорь устал, казалось, побывал на юбилее старой тетушки, где каждый и родственников спешил рассказать свою историю. Экскурсовод, сухонькая дама в платье с пайетками, рассказала скабрёзную шутку, которая взбодрила вымотанных детей. Игорь должен был осадить дамочку, напомнить ей о приличиях, но не стал. Таким заходом экскурсовод сразу влюбила в себя подростков, открыла маленькие души для восприятия.

«Я не буду хвалить Иинструменты, — дама намеренно растягивала и, составляя из двух слов одно, — моя задача показать вам разницу». Она останавливалась у каждой картины и включала проектор. «Посмотрите, это кисть Айвазовского, а это, — экскурсовод направляла старинную резную указку на очередной «шедевр» нейронной сети, — ваш любимый ИИ. Сравните плавность линий, переход красок, найдите в этой дешевке эмоцию. Сложно, то-то же».

В памяти всплыла фраза экскурсовода о том, что машинному разуму непонятен принцип золотого сечения. Считать-то он умеет, но вот отделить уродство от гармонии за тридцать лет так и не научился. Справившись с руками, то и дело лепил живым существам перекошенный глаз или стекающие с тела уши. Художники стали инженерами, но не человеческих душ, а бесконечных промтов.

Игорь вгляделся в изображение проплывающей рыбы. На первый взгляд всё хорошо, но стоит присмотреться, замечаешь, что один плавник длиннее другого, чешуя, изъедена кривыми пикселями, а зуб похож на слоновий бивень.

«А если мир такой и есть? — подумал Игорь. — Искусственный интеллект видит все непредвзято, показывает нам неприкрытую правду, не скрывает её вслед за желанием заказчика, не замазывает, не рихтует». От этой мысли сделалось нехорошо. Игорь принялся разглядывать сидящих в фойе людей. Погруженные в кресла, словно захваченные диванным чудовищем, они сидели с закрытыми глазами и глупыми от счастья лицами.

«Кресла желаний!» — осенило Игоря. Навороченная гостиница с порога делилась с постояльцами своей супертехнологичной начинкой. Учитель вспомнил очередной обзор новинок в сфере научных достижений – приборов, основанных на считывании электродами мозговых волн. Раньше такие использовали только в медицине, делали электроэнцефалографию (ЭЭГ). Сейчас же всё направлено на комфорт. Хочешь расслабиться – сядь в навороченное кресло. «Приземляйся и расслабляйся» – так, вроде, звучал слоган производителя, призывающий забыть о написании промтов или наговаривании последних очередной нейросети. Достаточно пожелать, и вуаля, ты погружаешься в собственный мир, которым можешь поделиться со всем человечеством. Не надо бегать с телефоном, чтобы запостить очередную чушь, как это делали ровесники родителей Игоря, просто лежи и наслаждайся со-собственными творениями.

Учитель подумал о миллионах казенных денег, ушедших на сопоставление изначальных графиков электроэнцефалографа с произнесенным словом, образом, мыслью. Миллиардная выборка, километры графиков и тонны корявых картинок чужих стремлений.

Поговаривали, что за границей некоторые человеческие особи вживляли себе электроэнцефалоэлектроды (ЭЭЭ) напрямую в мозг по принципу лабораторных крыс. Даже линию одежды для них разработали: рогатые шляпы и капюшоны с ушками. Издали люди с ЭЭЭ-модифицированными телами походили на фольклорных чертей, отчего их запретили показывать по телевизору, дабы не оскорблять чувства верующих.

Игорь посмотрел на Федю, всё ещё флиртующего с администратором, и хотел было занять место на одном из «Кресел желаний», но так и не решился, плюхнулся рядом. Смотрел то на экраны сгенерированных кем-то изображений, то на расслабленные лица мечтающих и пытался понять, кому из них принадлежат потоковые изображения – нейропикты.

Одно событие порождает другое. Вокруг технологических прорывов всегда собирается околонаучная саранча, желающая отхватить себе кусочек цифрового рубля. В голове всплыли объявления «Нейропиктология – диагноз и коррекция по нейропиктам».

Игорь не верил в подобную чушь, но опасался мошенников. С одной стороны, ему хотелось попробовать сесть в необычное кресло, с другой – было страшно вывернуть нутро перед окружающими. Гостиница выгрузит всё в сеть, и сервера вновь пополнятся никому не нужным контентом, среди которого будет несколько нейропиктов Игоря. Обязательно найдётся нейропиктолог, который составит по ним «Карту внутреннего мира», выделит в ней тёмные островки скрытых предпочтений, а потом будет шантажировать провинциального учителя возможностью слить заключение директору школы.

«Как они находят в общественном мусоре нужную для компромата информацию?» — задумался Игорь и посмотрел в окно, которое сменило невинную прозрачность на сине-зелёный окрас. Цветотерапия в действии. Если тебе хреново, достаточно посмотреть на голубое небо, даже если оно затянуто серыми тучами, и зелёную, в жизни пожухлую, траву. Вот он Изумрудный город в реальности. Для этого не надо носить с собой зелёные стёкла. Они расставлены вокруг – ловушки для разума, отсекающие настоящее.

За окном в центре гостиничного комплекса стояло самое высокое в городе здание. Отсутствие балконов и оконные прорези выдавали в нем серверную, в которой хранятся йоттабайты уродливых картинок, фотографий и никому не нужных миллион раз перекопированных статей.

Игорь представил, как ток, вырабатываемый машинами, используется для кормления огромного паука – склада цифровой информации, как тянуться во все стороны нити-провода, затягивающие человечество во всемирную сеть. Учитель увидел себя со стороны, трепыхающегося в паутине контента. Аромат корицы, витающий по фойе, сменился запахом жжёной пластмассы. Стало сложно дышать. «Что, если и Джон это увидел? Увидел и решил отрезать монстра от источника силы», — подумал Игорь и вскочил с места, заметив, как с потолка хлынула пена, точечно окутывая одного из посетителей.

Глава 9

— Вас же предупредили, волосы из моноволокна при перегрузке машины могут расплавиться! — администратор с бейджиком «Светлана» отчитывала окутанного пеной человека.

Игорь посмотрел на испуганного посетителя, и перевел взгляд на Светлану, уткнулся в небольшую аккуратную грудь, прикрытую едва прозрачной блузкой и лацканами офисного пиджака, ладно сидящем на стройной фигуре. Игорь опустил глаза вниз: юбка до колена, чулки и туфли на невысоком каблуке. Формализованная строгость, балансирующая на грани агрессивной сексуальности, всегда заводила Игоря.

Он хотел посмотреть Светлане в глаза, но не решился. Мысли об администраторе перетекли к собственной девушке. «Татьяна, неверное, себе места не находит, а я даже позвонить не могу», — подумал Игорь и покраснел.

— Ожидайте, вам помогут. Теперь с вами, — повернулась Светлана к Феде, а затем и к Игорю. — Подпишите здесь. — подставила она планшет с договором и стилус. — Дать номера выше тридцать восьмого не могу. Да и что там смотреть? Есть вертолётная площадка, оборудованная под смотровую, но на неё мало кто поднимается. Лифт только для пассажиров, а по лестнице на пятьдесят второй не каждый гость готов подниматься. Обещают наладить, но, когда это будет. Приложите к планшету указательный палец, а затем тыльную сторону запястья с армчипом. Замки программируются автоматически. Так, вы никогда не забудете ключ, и никто без вашего ведома не войдёт в номер. Триста восемьдесят первый и триста восемьдесят третий. На лифте сами доедите?

Игорь кивнул и посмотрел на Светлану: милое ухоженное лицо с небольшим детскими носиком. На вид девушка была ровесницей, но в голубых глазах засела тоска, в которой так легко потеряться.

— Обижаешь, Светик, все будет чики-пуки — подмигнул Фёдор и приобнял администратора.

Учитель отвернулся, но все же услышал произнесенную шёпотом фразу:

— Отлично, а то мне ещё с волосатым разбираться.

Игоря качнуло, как во время вчерашнего шторма. К непривычному похмелью добавилась усталость. Навалилась неожиданно, сбивая с ног. Электронные часы, растянувшиеся в одну из стен фойе, показывали девять. Учитель отнял пять. В Томске сейчас четыре утра. Самое время для крепкого сна. Федя отошёл, болтал с кем-то из местных. Ждать охранника не хотелось. «Сейчас главное – найти лифт, а там в номер и спать», — подумал Игорь, следуя по указателям.

Прозрачная кабина доброжелательно открыла раздвижные двери. Игорь вошёл внутрь и завертел головой. Никаких кнопок, только небольшое окошечко в стене, подсвеченное красным диодом.

«Тридцать восьмой», — нерешительно произнёс учитель. Лифт не шелохнулся. Игорь повторил погромче, затем ещё раз, вышел, осмотрел лифт снаружи и услышал едва различимый смех.

Напротив, прислонившись к стене, стояла девушка в чёрном платье и белом переднике с кружевной шапочкой на рыжих волосах:

— Ручкой тыкните.

— Куда? Чёрт-те что, ни надписей, ни голосового помощника.

— К сканеру. Пошлите, — закатила она глаза и шагнула в кабину.

— Чёрт-те что, — пробормотал Игорь, пытаясь подавив в себе желание поправить девушку, как делал это с учениками, и всё же не выдержал. — Правильно говорить пойдёмте. Могли бы инструкцию повесить.

Рыжая пропустила замечание и продолжила:

— Так, вы Светке пожалуйтесь!

Горничная взяла учителя за локоть и заглянула в глаза:

— Раньше здесь Димка стоял. Так, его сократили. Сказали, что и без человека всё ясно, нечего бюджет проедать, а ничего не ясно, так?

— Так, — согласился Игорь. — Картинку можно повесить.

— Какую картинку? Димка нужен, а вы ручкой тыкайте вот так, — горничная взяла Игоря за руку и приложила запястьем к едва заметному окошечку сканера, выскочила из кабины, ловко минуя закрывающиеся створки, и крикнула вдогонку, — ехайте, не стесняйтесь.

Прозрачный лифт пролетал между однотипных белостенных этажей, то и дело показывая серое нутро перекрытий. Игорь разочарованно смотрел по сторонам, не понимая, почему пренебрегли закрытой кабиной. На что здесь любоваться?

Лифт звякнул, замер на тридцать восьмом и распахнул двери. Шагая по коридору в поисках своего номера, учитель морщился простоте дизайна: белые стены с углублениями по одной стороне под такого же цвета двери, белоснежный пол, отражающийся в зеркальном потолке с желтыми светильниками.

Красные окошки-сканеры зловеще отражались в противоположных стенах, создавая иллюзию горящих огней. На мгновение Игорь подумал, что умер, не пережил шторм, а сейчас идёт по невымышленному аду в поисках своего нечётного котла. «Чётные двери должны вести в рай, — подумал учитель, прочитывая вслух номера, так было спокойнее. — Триста восемьдесят девятый, триста восемьдесят седьмой». В конце коридора в большой деревянной кадке сидели подсолнухи, поднявшие свои головы к искусственному свету. Это было так неожиданно, что Игорь закрыл глаза, открыл и прочувствовал, как одинокая слеза скатилась по щеке, шее и растворилась в рубашке, став маленьким мокрым пятном на и так уже подмоченной репутации учителя. «Значит, ещё не всё потерянно», — подумал он, подняв глаза к потолку, куда так настойчиво тянулись желтоголовые цветы.

Триста восемьдесят третий отказался пускать Игоря внутрь, а вот триста восемьдесят первый открыл двери, едва учитель приложил к сканеру запястье. Протиснувшись между дверным полотном и цветочной кадкой, Игорь наконец-то попал в номер. Мягкий приглушённый свет заструился с потолка. Было слышно, как взвыла вентиляция, избавляя пространство от застоявшейся пустоты.

Маленький коридорчик был напичкан дверьми, за которыми предположительно находился душ и туалет, о них Игорь мечтал с самого утра. Дернул одну из ручек и увидел нутро платяного шкафа. Учитель хмыкнул. На полки и положить было нечего.

Не успел Игорь скинуть куртку, как с потолка упал раскладной интерактивный экран, перегородив путь в комнату. «Мы рады вас приветствовать! Для создания максимального комфорта, просим ответить на несколько вопросов», — прочитал Игорь вслух и принялся листать бесконечную анкету, в которой предлагалось поставить галочку напротив нужного утверждения. Выбрав голосовое управление и женский голос ассистента, он минут пятнадцать решал жить ему по привычному времени или предпочесть местное, принимать пищу в номере или в ресторане.

Анкета пытала нужной калорийностью блюд, требовала составить меню на три дня, сообщить об аллергии и перенесённых заболеваниях. Дойдя до сорокового вопроса, Игорь взмолился: «Я хочу спать!» На удивление экран взмыл к потолку. Учитель шагнул в комнату с зеленовато-синим окном, обрамленным плотными шторами. Интерьер, несмотря на сумрак, порадовал чёткими линиями: два мягких кресла, столик, похожий на те, что Игорь видел на смотровой площадке, секретер с множеством ящиков и кровать: большая для одного, но узковатая для пары. «Чтобы были ближе», — подумал Игорь, вспоминая крашеные парочки туристов.

Стены, закрытые до середины свисавшими с потолка белыми и тонкими как рисовая бумага экранопанелями, надулись парусами. Вентиляционный ветер безобразничал, словно не наигрался вчерашней бурей.

На душ не осталось сил. Не снимая с ног еще сырые после шторма ботинки, учитель упал на кровать, вдыхая запах свежести белья цвета синеватого инея.

— Унылая пора, — вслух произнёс Игорь.

— Цвет панелей настраивается самостоятельно. Вы пренебрегли данным пунктом анкеты. Желаете задать индивидуальную гамму? — раздался голос из прямоугольной черно-белой колонки, стилизованной под образцы двадцатых годов. Она стояла на прикроватной тумбочке, а не была встроена в стену, как в учительской квартире.

— Нет.

— Хотите включить свет, заказать еду?

— Нет.

— Ещё больше информации в инструкции, расположенной на противоположной тумбочке, — продолжила колонка.

Игорь повернул голову. Легендарный, такой же черно-белый как колонка, гроссбух сверкал в полумраке глянцевой обложкой, под которой прятались белоснежные страницы. Учитель пододвинулся ближе, попытался приподнять книгу одной рукой, но не смог. Тогда открыл ее, не снимая с тумбочки, и почувствовал давно забытый запах. Так пахла типографская краска. Игорю нравился аромат новых книг. Он часто ходил в магазин, где концентрат недавно рожденных томиков достигал наивысшего значения, бродил между полок, погружаясь в запах чужих мыслей, доверенных бумаге и проявленных печатными станками. В первом классе наслаждался купленными прописями и даже учителем решил стать исключительно из-за желания быть рядом с новыми учебниками, первому касаться еще не тронутых страниц.

Профессии он обучился, вот только книги вышли из обихода: дорого и неэкологично. Печать не успевала за технической революцией и политической машиной, часто меняющей курс. Путь к благосостоянию народа тернист.

Втянув носом полную грудь воздуха, пропитанного любимым запахом, Игорь упал на подушку, и сам не заметил, как заснул.

Глава 10

«Швырк – швырк», — услышал Игорь сквозь сон и не поверил, замер, словно боясь спугнуть редкую птицу. Татьяна, девушка правильная во всех отношениях, шумно пила кофе, думая, что любимый спит. «Швырк – швырк» — раздалось вновь. Игорь улыбнулся. Собрался для рывка. Хотелось неожиданно обнять будущую жену, наконец-то ставшей домашней, простой.

Студентка факультета изящных искусств, второй год изучавшая культурные пласты разных эпох, сочетала в себе холодную неприступность и страсть. Отстраненная в быту, она задумчиво смотрела вдаль и постоянно размышляла о возвышенном. Иной раз Игорю казалось, что он, словно Пигмалион, живет с Галатеей, принадлежащей ему ночами и вновь превращающейся в мрамор с первыми звуками будильника.

Игорь резко сел на кровати и уставился на Федю. Охранник расположился в одном из кресел, сложив голые ноги в порванных носках на столешницу гостиничного секретера. Федя смотрел в экран телефона и тянул из кружки какую-то жидкость. Учитель вспомнил, где он, в каком статусе, и сжал губы – забыл позвонить невесте.

— Тебе вернули телефон или не забирали? — спросил он у охранника и упал на подушку.

— Очнулся, ни че ты дрыхнуть. У нас уже три. Обед проспал. Ужин проворонишь. Хорошо я сказал позже принести. За хавчик не боись. Доставят. Тут уже вся гостиница побывала Три раза бельё приходили менять, семь раз проверяли наличие чая и кофе с молоком в машине.

— Зачем?

— Хотят про водолазов у тебя узнать. Мне не верят.

— Краснов запретил болтать, — Игорь вновь сел на постели и стянул с ног тяжелые ботинки.

— Краснов про чужих говорил, а эти-то местные, наши. Телефон мне Катька рыжая принесла, я её потом на свою площадку проведу, пусть девка оторвётся.

— Мне позвонить надо.

— Звони.

Охранник бросил телефон на кровать и передвинулся за небольшой стол, на котором взгромоздилась кофемашина и увесистый свёрток в биоразлагаемом пакете. Игорь взял в руки телефон и задумался. Он не помнил номер Татьяны.

— Звони, мне с тобой одно дело перетереть надо, — заёрзал Федя.

— Я не помню номер, — учитель растерянно посмотрел на охранника.

Не было нужды запоминать. Телефон всегда в руке, с самого детства, с пелёнок. Один с собой, один запасной в ящике комода. Образ в облачном хранилище. Постоянно на связи: с родителями, с учителями, с коллегами. Надо быть в курсе новостей, иначе нечего обсуждать дома и в учительской. Надо знать о здоровье отца, кинуть Татьяне мем, который вирусится везде, иначе обидится, начнёт говорить о пагубном недостатке внимания для поддержания крепкой семьи.

— Мама, что подумает она. Со школы теперь точно попрут, — спохватился Игорь.

Мысли лезли одна на другую, смешиваясь в безумный клубок, от которого хотелось спрятаться, скрыться под одеялом, закричать что есть мочи: «Я в домике!» Но так неправильно.

— Не попрут. Краснов разрулит. Я в этот аппарат свое облако уже залил, — предупредительно заявил Федя. — И на свой телек, если телефон Краснов заберёт. Он зараза хитрый, пронырливый.

— Телек, точно! — обрадовался Игорь и завертел головой в поисках последнего.

Невесомые бледные экраны всколыхнулись от резкого движения.

— Телек-то где?

— Везде, — засмеялся Федя. — Ты в анкете, что выбрал: жесты или голос?

— Голос.

— Ну, так командуй!

— Доступ к системе смарт-ТВ, — произнёс Игорь.

— Права у вас, — отозвалась колонка. — Определите ведущий экран.

Стены загорелись цифрами. Игорь выбрал тот, что напротив кровати, запросив у системы нежно лиловый цвет для остальных.

— Что за бабские вкусы, — заворчал Федя.

Игорь не обратил внимание, долго возился с вводом цифр, вспоминая пароли, и, наконец получив доступ к своему аккаунту, чертыхнулся:

— Заблокирован!

— Что? — переспросил Федя.

— Я везде заблокирован: ни написать, ни позвонить. Мама желает удачной командировки, пришло сообщение с работы об отпуске без содержания, а от Татьяны ничего. Ерунда какая-то. Меня взломали, сто процентов. Написали несусветной чуши, вот Татьяна и заблокировала. Матери про командировку наплели, денег, наверное, просили. Надо забрать у Краснова свой смартфон, позвонить. Мне же полагается один звонок. Наберу Татьяну, она передаст матери. Главное – придумать, что сказать.

— Краснов им уже всё объяснил. Разблокировать не пытайся. Начнёшь со своего писать, сдашься с потрохами. Левый аккаунт заводи. Пиши кодовые слова и потом уже тили-тили с кралей. А она ничего так, — Федя уставился на аватарку Татьяны. — Фильтры?

— Нет, — насупился Игорь и подумал, что такие как Федя или Марганцевы, всегда будут считать, что мир принадлежит тупой силе. Только его Татьяна вряд ли бы посмотрела в сторону нахального охранника. И все же, Игорь завидовал таким как Федя: их умению сохранять спокойствие в критической ситуации, наличию друзей, приходящих на помощь в любое время, способностью пренебрегать правилами. Охранник уже с телефоном, а он сам... Дело даже не в том, что Федя в родном городе. Случись подобное в Томске, Игорю не к кому обратиться. Нет друзей, даже приятелей

— Какое у вас кодовое слово? — повторил предыдущий вопрос охранник.

— Нет кодового. Я думал не понадобиться, лишнее всё.

Федя нахмурился, покачал головой, а потом добродушно махнул рукой:

— Забей, давай лучше рыбку попробуй. Я для тебя просил. Копчёный палтус – знатная еда. Два хвоста. Пять просил у Семёныча, как знал, коррупция порежет: один хвост братан оттяпал за то, что к рыбкам ездил, один Светке, она же своей головой рискует нам передачки одобрять, один Катюхе за доставку и нам с тобой по рыбке. Ты не парься, лучше с левого аккаунта бабёнку свою проверь, пользуйся положением. Напиши ей, что любишь, свидание предложи.

— К чему это? — покраснел Игорь.

Федя отвернулся, зашуршал пакетом, достал рыбину и засуетился в поисках ножа.

— Вот Катька, вот стерва, нож не положила. Что тут у нас есть? — полез он в мини-бар. — Пивчанский, винцо и штопор. Учитель, ты рыбу штопором резал? Иди, покажу. Салфетки у них – тьфу. Экологичные, в руках растворяются. Поплотнее бумагу надо.

Охранник подцепил ногтем мизинца обложку книги-инструкции, развернул и ловким движением рванул первую страницу:

— Вот эта в самый раз.

— Ты это зачем? — опешил Игорь, наблюдая, как растекаются по девственным страницам жирные следы лапищи охранника.

— Да кто их читает? У Светки таких полный цоколь, заменит. Ты рыбу ешь. Тьфу, да хочешь, я тебе свою инструкцию принесу.

Игорь хотел разразиться тирадой, но едва слышный щелчок входной двери заставил его замолчать.

— Развлекаемся, — ввалился в номер Краснов и первым делом посмотрел на экран телевизора.

Игорь опустил плечи, ожидая гневных высказываний в свой адрес, но безопасник промолчал, посмотрел на стол и обратился к Феде:

— Ты здесь какого рожна?

— Учителя рыбкой кормлю.

— Кто доставил?

— Краснов, не быкуй. Садись, ешь. Пивчанского накатишь? В баре есть.

— За пивчанский, Федя, ты сам платить будешь. Он в стоимость проживания не входит.

— Как так? Ты же сказал, всё за счёт конторы.

— Может тебе и бабочек залётных за счёт конторы пригласить?

— Мне бы матери позвонить и Татьяне, — вклинился в разговор Игорь.

— С Татьяной, здесь такое дело, — опустил голову Краснов, сел на кровать и положил рядом старенькую модель телефона. — На, послушай, аппарат для связи со мной, а ты, Федя, давай, дуй к себе. Я вас не на курорт определил, а под арест.

Фёдор нехотя поднялся, одёрнул футболку, едва прикрывавшую семейные трусы, прихватил пакет с рыбой и вышел за Красновым в коридор.

Игорь смотрел на чёрный прямоугольник аппарата и не решался взять его в руки. Предчувствовал беду. Включил аудиозапись, предусмотрительно открытую безопасником, и затаил дыхание. Невеста говорила холодно и отстранённо. Словно не было общих трёх лет жизни, приготовлений к свадьбе, ссуды на квартиру, которая после ЗАГСа станет их собственностью. Словно он прохожий, рукавом грязной куртки зацепивший её кашемировое пальто: «Я ухожу от тебя. Мужчина с судимостью не может быть отцом моих детей. Я простила тебе многое: должность учителя, среднюю зарплату, отсутствие собственного жилья, но задержание – это уже перебор. Господин Краснов назвал тебя свидетелем, но меня не обмануть, их не лишают свободы. Так как жильё тебе понадобится нескоро, я оставляю квартиру за собой. Надеюсь, криминальные споры не полностью поглотили твой мозг, и ты изыщешь возможность вносить платежи по ссуде. Прощай!»

Татьяна имела право обидеться, но порвать с ним без возможности объясниться, это уже чересчур. Игорь вновь включил запись.

— Сучка! — воскликнул Федя, появившись в комнате из ниоткуда.

— Что? — вздрогнул от неожиданности Игорь.

— Бабенка твоя – сучка, — уточнил охранник и вновь плюхнулся на стул.

— Ты как сюда попал?

— Через дверь. Я вот о чём перетереть хотел.

— Там же сканер и отпечаток, да и входная дверь не открывалась.

— Ну ты чудак, через балконную, я об этом и хотел поговорить. В триста восемьдесят пятом сидит Джон.

— Три года, Федя, — не слушал Игорь.

— Понял, сейчас с тобой бесполезно разговаривать. Я позже зайду.

Федя исчез за шторой, обрамлявшей окно, а Игорь вновь включил запись, стараясь услышать новое между знакомых слов, уловить фальшь в интонации. Им надо увидеться, поговорить. «Напишу с Фединого аккаунта, или попрошу его. Она поверит, не может не поверить, — подумал Игорь. — Но сначала в душ»

Учитель снял мятый костюм и, аккуратно расправив на плечиках, повесил в шкаф, обернулся и замер в нерешительности: «Какая из двух дверей правильная?» Игорь толкнул левую и попал в небольшую комнатку без окон. В центре стояло «Кресло желаний». Игорь подошёл ближе, потрогал подлокотники, сделанные из приятной на ощупь экокожи.

— Добро пожаловать! С нами вы откроете новые горизонты! Выйдите за пределы собственных ограничений, — голос, доносившийся отовсюду разом, был тихим и одновременно сильным. Проникал в тело, вибрировал в каждой клетке. — Смелее! Всё, что вы увидите, захотите создать, останется только вашим!

— Никаких выгрузок в экосистему гостиницы?

— Каких грузок, — отразилось от стен и растворилось в звуконепроницаемых стенах.

«Что я теряю?» — подумал Игорь и сел в к