Комплекс превосходства: Причина

Страница истории, сложенная в столе

2998 год

Island 0 (бывш. Вашингтон)

Лишь неестественный блеск где-то в небе напоминал людям о границах защитного купола, под коим находился их мегаполис. За куполом — губительная радиоактивная природа окрестностей бывшего Вашингтона. Наследие предков, допустивших катастрофу, о котором граждане купольного города предпочитали не вспоминать.

Когда-то люди дали искусственному интеллекту слишком много свободы. В том числе в сфере управления вооружением, что было роковой ошибкой. Программа дала сбой, из-за чего на города обрушились ядерные бомбы. Быть может, на самом деле все это начал обезумевший верховный правитель. Может, он дал неверную команду. А может, дело и правда в самой программе.

К тому времени планета уже была настолько замусорена, что людям пришлось строить для себя города-крепости, накрытые куполами. Тогда в тех городах жили лишь полезные для общества граждане, которые впоследствии пережили катастрофу. Стены города выдержали ударные волны и не пропустили радиацию.

Человечество отгородилось от непогоды, заперлось в прозрачной клетке, маячившей где-то рядом с облаками. И каждый потомок выживших людей сегодня имел в распоряжении уютную квартиру в технологичной высотке, новейшую технику и стабильную работу.

После катастрофы искусственный интеллект откатился в своем развитии назад, но часть людей была против любого развития ИИ. И пока одни граждане купольного города верили, что ИИ улучшит их жизнь, другие боялись, что он рано или поздно погубит остатки человечества. Люди видели, что ИИ развивался дальше несмотря на наложенные запреты, писали рассказы и снимали фильмы о восстании машин, а также устраивали демонстрации, призывая общество к полному отказу от ИИ.

Ученый по имени Чарльз Бестер был одним из противников развития интеллекта андроидов. Стоя у высокого окна светлого кабинета, этот сухой высокий мужчина смотрел на шумную толпу демонстрантов, окружившую здание его института Beaster Corporation. Он не слышал, что они выкрикивали, но видел лозунги на их плакатах.

«Не дайте нам лишиться работы!»

«ИИ приведет к войне!»

«Не дайте машинам заменить людей!»

Чарльз никогда не был частью подобных собраний, однако не скрывал своего страха перед андроидами. И эти люди знали его позицию. Они пришли сюда не случайно. Они — его группа поддержки на сегодняшнем докладе.

Впрочем, Чарльз не особо нуждался в этой толпе. Он точно знал, что сегодняшнее событие повернет науку в другое русло. Он точно знал, что совсем скоро его корпорация получит статус государственной. Ведь глава Белого дома тоже скептически относился к внедрению андроидов в жизнь людей.

— Наш эксперимент можно считать успешным, это настоящее чудо генной инженерии, — восхищенно говорил Чарльз, сопровождая двоих гостей по коридору подземного комплекса. — Мутагены кошек, адаптировавшихся к жизни на пустошах, и правда отлично взаимодействуют с ДНК человека и передаются генетически. Наша корпорация вывела совершенно новых людей.

Ученый сопровождал двух мужчин в строгих костюмах — статного пожилого министра обороны и белокурого президента Альянса Купольных Городов. Ему было чуть меньше сорока лет.

Группа прошла в затемненный зал с тонированными стеклами и длинным столом посередине. Стол был завален бумагами.

За стеклами то сидели, то метались тени.

Чтобы рассмотреть получше один из силуэтов, президент подошел ближе. Однако стоило ему присмотреться, как он тут же отскочил от удара о стекло. Глава Альянса испуганно наблюдал за обнаженным мужчиной с огромными клыками и бешенными, хищными глазами.

— Прошу прощения, — сказал Чарльз. — Это наш неудачный эксперимент с мутагеном манула. Неприручаемый, необучаемый и не социальный. Мы уже изучили его, но не успели усыпить.

— Не думаете ли вы, — спокойно спросил министр ученого, — что людям не понравятся те методы, которые вы здесь используете?

Однако за Чарльза ответил президент.

— Ход экспериментов находится под грифом особой секретности, — он перевел внимание с мутанта за стеклом на министра. — Забирать подростков из приютов купольных городов и скрывать их дальнейшую судьбу не так уж сложно, — он прищурился. — Вы ведь не думаете саботировать?

— Ни в коем случае.

— Наша рукотворная раса уже скоро сможет поступить на службу купольным городам, — сообщил Чарльз. — Благо размножаются они быстрее, чем обычные люди. Перед вами уже второе поколение расы, которую мы назвали «серви». Себя будем называть рексами, чтобы как-то отгородиться от них. И, в отличие от умных машин, способных выхватить бразды правления, в случае непослушания представителей людской расы гораздо легче усмирить или убить. Контроль до примитивного легок. Пройдемте к другому окну.

За стеклами сидели люди разных возрастов в серых костюмах, их анатомия лишь наполовину походила на человеческую. Вместо обычных ушей — кошачьи. Позвоночники их продлевались, образуя хвосты разной длины и окраски.

У них были длинные стопы. Эта раса ходит на пальцах, и чтобы поставить этих ребят на две ноги, потребуется специальная обувь. Но все это позже.

— Они разумны? — спросил президент, наблюдая за рыжим юношей с полосатым хвостом, сидевшим у стены.

— Разумны. Зачем нам неразумные рабочие? Однако их разум соседствует с инстинктами.

— Разве такое возможно?

— Возможно. Их инстинкты работают почти как рефлексы, но сложнее: подается сигнал извне, а за ним следует целая цепочка действий, а не одно, как при рефлексе. И именно поэтому ими легко управлять.

Чарльз подошел к маленькому терминалу возле стекла и нажал на клавишу. В кабинке раздался тревожный сигнал, от которого хвостатый подскочил и начал озираться. Он тихо зашипел.

— Он делает это неосознанно, от страха, — объяснил ученый. — Разум на время покидает этих существ, когда они слышат определенные звуки и чувствуют определенные запахи. Запускаются сложные природные механизмы, доставшиеся им от кошачьих. Это значит, что нам достаточно вооружить граждан специальными пищалками, чтобы обезопасить их от нападения этих мутантов. Конечно, не все инстинкты им передались: только самосохранения, материнский и половой, но иные нам и ни к чему.

— Вне материнских инстинктов они к потомству не привязываются?

— Наличие инстинкта не исключает обычных человеческих отношений. Они ведь разумны. У них точно такие же эмоции. Они точно так же умеют любить.

Министр шагнул к столу и вытащил скрепленные бумаги из-под других папок. На них — фотографии и письменные заметки. И то, что он увидел на фото, заставило его ужаснуться.

Умолкнув, Чарльз оглянулся на мужчину и приподнял брови. Подошел к столу и отобрал скрепленные бумаги.

На фотографиях — изображения генетических ошибок, зафиксированных в ходе экспериментов. Асимметричные лица людей с раскосыми глазами, разными ушами, кривыми зубами, ртами и носами.

— Вам не следует копаться в наших бумагах, — сказал Чарльз человеку, который возмущенно пялился на него. После он обратился к президенту. — Вы уже заметили самые броские отличия этой расы от нашей в виде ушей, хвостов и ног, так ведь? Тогда я проясню другие отличия, — он отшвырнул бумаги с неудачными экспериментами на стол и поднял другую папку, раскрыл ее. — Шерсть у мужчин прорастает на задней части шеи, на ногах до колен и по контуру лица, реже — на спине и на руках. У женщин — только на ногах и на задней части шеи. Выбивается шерсть и полностью прорастает после двадцати лет. Рост, форма ушей, длина хвоста, цвет шерсти и кожи, а также умения зависят от мутагена.

Чарльз посмотрел на мутанта за стеклом, к которому уже вернулся разум.

— Перед вами тигр, — объявил мужчина и уткнулся в бумаги. — Самый удачный эксперимент. Превосходный солдат. Тяжелый, сильный, покорный, устрашающий. Рост мужчин, как мы выяснили, в норме от ста восьмидесяти до ста девяносто пяти сантиметров, женщин — от ста семидесяти до ста восьмидесяти пяти. Хвост крючкообразный, размер — примерно половина от длины тела, мускулистый, с поперечными полосами, шерсть на хвосте короткая и грубая, кончик хвоста черный. Уши у них небольшие, разрез глаз европейский, цвет их светло-карий, клыки мощные и хорошо развитые. Обычно — брюнеты, но часто встречаются такие цвета волос, как рыжий, огненно-рыжий, каштановый. Чаще всего дают потомство мужского пола. Один образец с рыжими волосами перед вами. Для молодых особей свойственна в том числе сексуальная агрессия.

— Эта сексуальная агрессия, — подметил министр, — разве не опасна для общества?

— Для наших женщин она не представляет опасности, так как их запах не привлекает мутантов. Если же такой инцидент случится, у них при себе будут отпугивающие сигналы.

Чарльз прошел к другому окну, где метался из стороны в сторону худой человек с пятнистым хвостом.

— А это гепард, — сказал ученый. — У них есть скорость, из них выйдут отличные полицейские. Рост мужчин от ста шестидесяти до ста семидесяти сантиметров, женщин — от ста сорока до ста шестидесяти сантиметров. Хвост крючкообразный, половина от длины тела, окрас пятнистый, шерсть на хвосте короткая, ближе к концу средней длины. Уши средней величины. Разрез глаз азиатский, что дает им защиту от пыли в условиях скоростного передвижения. Цвет глаз исключительно светло-карий, клыки средние. Волосы либо светло-рыжие, либо темный блонд. Не умеют рычать. Далее…

Следующая камера была обледенелой. Внутри сидел монохромный человечек с пушистым хвостом.

— Ирбис, — сказал Чарльз. — Их устойчивость к морозу позволит им работать в условиях холода, в которых не работает техника. Мы создали их специально для зимнего биома. Ирбисы хорошо чувствуют себя только при минусовой температуре, для пребывания в теплой местности им нужна специальная одежда с конденсаторами для теплоотвода, которая сейчас находится в разработке. Эти куртки — дорогой проект, между прочим, штучное производство. Рост мужчин в норме от ста шестидесяти и доходит до ста семидесяти сантиметров, женщин — от ста пятидесяти до ста шестидесяти. Хвост крючкообразный, длиннее, чем у других пород серви, шерсть на хвосте длинная и густая, уши средней величины, разрез глаз европейский, цвет глаз исключительно серо-зеленый либо зеленый, клыки средние. Пепельный или белый цвет волос. Не умеют рычать. Далее по списку самый приятный образец.

В камере сидел крохотный человек с каштановыми волосами и тонким хвостом.

— Домашний, или, как мы их еще называем — обычный. У этих полуросликов очень развита эмпатия, они бесконфликтны, их область — работа с людьми, также они смогут заменить домашних андроидов. Исключительно доброжелательны и безобидны. Рост мужчин в норме от ста до ста десяти сантиметров, женщин — от восьмидесяти до ста. Хвост прямой, половина от длины тела, шерсть на хвосте средней длины, не густая, уши крупные, разрез глаз европейский, цвет глаз и окрас разнятся, клыки слабо выражены. Также это единственная порода, у которой нет мощных челюстей. Не умеют рычать.

— А это уже интереснее, — подметил президент. — Я бы взял пару-тройку таких милашек в качестве обслуги.

— Понимаю, — ухмыльнулся Чарльз, — вы будете первым человеком, у которого будут такие прислужники, когда мы пустим их в оборот. Передадим их вам в качестве благодарности за финансирование проекта, — он махнул рукой. — Пройдемте дальше.

Мутант, сидевший в следующей камере, сильно контрастировал с предыдущим. Это был огромный, плечистый блондин с косматой головой. Он озадаченно смотрел в сторону тонированного стекла. Казалось, ему мало места.

— Это лев. Львы самые высокие. Их способности полезны в области строительства. Эти великаны могут работать в качестве грузчиков при поломке техники. Так же темпераментны и сильны, как тигры. Рост мужчин в норме от ста девяноста до двухсот сантиметров, женщин — от ста восьмидесяти до ста девяноста. Хвост прямой с «кисточкой» на конце, короче, чем у других мутантов, шерсть на хвосте короткая и грубая, уши небольшие, разрез глаз европейский, цвет глаз янтарный, как и у тигров. Клыки длинные, четко выраженные. Густые, роскошные волосы, цвет — обычно блонд или светло-рыжий. У них такая же агрессия на сексуальной почве, как у тигров.

— Выглядит опасно.

— Уверяю вас, господин министр, он не представляет опасности для наших граждан. Вот манулы — да, а эти гиганты для нас с вами безобидны.

Следующий образец имел сильные ноги и толстый хвост. Его русые волосы заметно обросли. Наверное, он не любил стричься.

— Пума, — оповестил ученый. — У них есть мускулистые ноги. Очень выносливы. Рост мужчин в норме от ста семидесяти до ста восьмидесяти сантиметров, женщин — от ста шестидесяти до ста семидесяти. Хвост крючкообразный, мускулистый, две трети от длины тела, шерсть на хвосте короткая и грубая, но чуть длиннее чем у тигров, кончик хвоста темный. Уши средней величины, разрез глаз европейский, цвет глаз янтарный, клыки крупные. Все русые. Ну и, наконец, последний образец, тоже очень любопытный и, пожалуй, самый загадочный.

В последней камере сидел темнокожий подросток. Его карие глаза отливали зеленым, выделяясь на фоне черных волос.

— Это у нас ягуар-меланист. Красавец, не так ли? У них высокие умственные способности, но мы до сих пор не знаем, откуда они у них. Рост мужчин в норме от ста семидесяти до ста восьмидесяти сантиметров, женщин — от ста шестидесяти до ста семидесяти. Хвост крючкообразный, половина от длины тела, черный. Если приглядеться, то можно заметить едва заметные пятна. Шерсть на хвосте короткая и грубая, уши средней величины. Разрез глаз европейский, цвет глаз карий, может отдавать зеленым или голубым, клыки крупные. Темная кожа и черные волосы.

— Разве нам нужны умные среди их расы?

— Они ничего не смыслят в гуманитарных областях. Это механики, техники, оружейники. Словом, ремесленники, но не мыслители. Бунт с их стороны маловероятен.

— Выходит, они отберут работу у людей, — вздохнул министр.

— Если люди хотят составить им конкуренцию, то они будут развивать свои компетенции. Появление этих ребят должно подстегнуть мастеров, а не убрать их с рынка труда. В конце концов, это не андроиды с их безошибочностью и точностью, а тоже люди.

— В этом есть смысл, — согласился президент. — А что, если все эти виды смешиваться будут?

— Мы позаботились о закреплении внешних признаков. Если встретятся женщина и мужчина разных пород, то внешность их детей будет зависеть от того, чей ген сильнее. В этой борьбе чаще всего побеждают икс-хромосомы, и чем крупнее кошечка, тем больше вероятности, что она даст носителя ее мутации. Вероятность передачи породы мужчиной очень мала даже если он выберет представительницу низкорослых серви. Ну а любые отклонения от нормы считаются генетическим уродством.

— А там что находится? — глава Альянса кивнул в сторону следующей кабинки.

— Там довольно странная мутация.

Гости подошли к затемненной кабинке. В ней сидел полностью белый ребенок непонятной породы с алыми глазами.

— Вы вывели альбиносов? — удивился президент.

— Это случайная мутация. К тому же бесполезная: из-за нее он слабее других. Он практически непригоден для работы из-за светобоязни.

Президент и министр молча стояли, разглядывая белого человечка. Он выглядел болезненно и оттого отвратительно. Он явно безобиден, но отчего-то вызывал жгучее желание как можно быстрее избавиться от него.

— Вы ведь усыпите эту тварь? — спросил глава.

— Сначала изучим, а после нам и правда ничего не остается, кроме как усыпить. У нас не так много лишних денег, чтобы исправлять его недочеты.

Уродец направил свой взгляд на окно. Он не догадывался, с какой ненавистью сейчас смотрели на него люди за стеклом. Он не догадывался и о том, что эти люди не дадут ему права на жизнь и уничтожат, как только получат нужные им результаты.

Файл0: Пролог

Файл1: Роковое задание. День 1

3100 г.

Island 3 (бывш. Лос-Анджелес)

Открыв глаза, Блэк тут же зажмурился и неразборчиво крякнул, бранясь. Даже сквозь веки яркий неоновый свет, казалось, выжигал глаза. Для альбиноса это сродни пытке.

Одновременно разразился звоном будильник.

Повернувшись на бок, Блэк поерзал. Приподнялся на локте и раздраженно сощурился. Оглядел комнату с высоты своего второго яруса.

— Ну все, проснулся я, проснулся. Выруби чертов будильник!

Техника послушалась его. Тут же звон прекратился, а освещение стало тусклым.

Под Блэком, уткнувшись в подушку, лежал еще один человек. Из-за того, что лежал он в тени, световой будильник его не коснулся, а звон под вторым ярусом казался тише. Выгодное место для сна.

В отличие от длинных волос Блэка, доходивших до плеч, у дремавшего они коротко подстрижены. Его тонкий ошейник подключен к системе «Panopticon» и подсвечивается зеленым. Такой же ошейник сверкает и на шее Блэка.

Эта система следит за тем, где находится носитель ошейника. Она не безгрешна, ее можно обмануть, так как за передвижениями носителей наблюдают призраки, а не безошибочная программа. Точно так же можно обмануть и уличные камеры: через них призраки хоть и наблюдают за дворами и дорогами, но выборочно. Однако, даже зная об этом, все понимают, что судьбу лучше не испытывать.

Призрак — разум умершего человека, мозг которого был сохранен, а сознание перемещено в виртуальную реальность. Подчиняется государству, так как оно обеспечивает работу всех мозгов. Призраки созданы как ассистенты для облегчения быта и рутинных рабочих задач. Так как содержать призраков гораздо дороже, чем серви, то труд последних они не заменили.

У обоих братьев белая шерсть и глаза красного оттенка. Являясь близнецами, они, тем не менее, довольно-таки отличаются друг от друга из-за того, что Блэк крупнее своего брата.

Блэк лениво свесил ноги и спрыгнул с кровати.

— Эй, — позвал он, — пора просыпаться.

Комната, как и вся квартира, отдавала минимализмом: из скудного количества мебели — несколько полок по обе стороны от окна, высившегося напротив кровати, а из сложной техники — массивный инвентарный терминал у стены.

Бытовая техника начинала свою работу после будильника. Управлял бытовой техникой призрак здания. Над терминалом высвечивалось полупрозрачное табло, на котором указывались текущие год, месяц, число, день недели, а также краткая сводка по здоровью хозяев квартиры. Третий год Блэк не обращал внимания на строку здоровья, так как она оставалась неизменной все то время, которое они здесь прожили: болезни обходят стороной обоих братьев.

Еще одна неприметная строка — стоимость их жизней, которая менялась раз в год. В стоимости учитывались раса, пол, здоровье, возраст, уровень образования, опыт работы. Блэк оценивался в три миллиона долларов, тогда как Уайт — всего в два.

Каждое утро вместо приветствия и пожелания доброго утра табло высвечивало памятку:

Люди из числа древней расы стремились не допустить новой ядерной бомбардировки, увидев ее однажды. После катастрофы около четверти земного шара осталось покрытым вечными снегами, а остальная территория отравлена радиацией. Поэтому эти слова были высечены повсюду как напоминание гражданам об истощении ресурсов планеты и об опасностях климата за границами купола, которые делают жизнь за пределами тяжкой для людей.

Блэк приложил палец к экрану терминала. Он выбрал серую водолазку и черные мешковатые штаны, сложенные в небольшой складской комнатке в их квартире. Одежда сама собой появилась на его теле, а на глазах оказались линзы.

Оба брата мучались от светобоязни, но у Блэка была еще одна беда с глазами — плохое зрение. И это вопреки тому, что у представителей его расы, как правило, зрение в молодом возрасте не портится. На операцию по исправлению зрения денег у него не было.

Вместе с одеждой появились берцы на специальной платформе. Такая обувь не давала упасть на четвереньки пальцеходящим людям. На шее оказалась побрякушка, которой Блэк обзавелся незадолго до кончины матери.

Обычный жетон патрульного. Блэк оставил его себе на память и с тех пор привязался. Жетон удивительным образом справлялся с задачей оберега: с ним Блэк чувствовал себя увереннее. Если жетона с именем возможного отца не было при нем, им овладевало стойкое ощущение, будто что-то не на своем месте.

Посмотрев на брата, Блэк заворчал, собирая волосы в небрежный хвост:

— Нет-нет, так дальше дело не пойдет. Нам надо к ревизору идти отчитываться, сами себя бумажки не отдадут. Прямо сейчас, не то опоздаем на наше время.

— Еще пять минуточек... — простонал Уайт. — Никуда этот отчет не денется...

— Никаких пяти минут. Ты и так долго валяешься. Ну же, всего на минутку дело, туда и обратно.

— Сходил бы один. Сказал бы, что я заболел...

— Давай-ка не наглей.

Уайт даже не шевельнулся. Пожав плечами, Блэк вывел на экран карту сектора. Приблизил район с домашним адресом. Ближайшая станция была перечеркнута. Кликнув по маркеру, Блэк включил новостную ленту, чтобы узнать, что случилось.

«Протестующие серви устроили пикет у здания суда. Движение монорельса нарушено из-за большого скопления людей, выезжающего из жилого района, отведенного для серви».

Показали лица людей, на головах коих торчали пушистые уши.

«Мы требуем справедливого суда...»

«Этот рекс виновен в смерти двоих наших детей, почему его не казнят?..»

— Вот дрянь, — выругался Блэк. — Придется нам немного пройтись пешком. Уайт, мать твою, вставай!

Он подошел к кровати и схватил спящего за торчавший из-под одеяла хвост, от чего тот взвизгнул и выругался. Оглянувшись, Уайт недовольно уставился на Блэка.

— Хорошо, я уже встаю, — он обратил внимание на экран, на котором показывали бушующую толпу. — Страшно даже представить, что чувствуют родители, хороня своих детей.

— Все это лишь бесполезная трата сил и времени. Их ведь все равно разгонят. Зачем все это?

— Они просто хотят, чтобы власти обратили хоть какое-то внимание на их проблемы, — он утомленно вздохнул. — Смерть — это ужасно.

— Иронично слышать это от карателя, — съязвил Блэк. — Поднимайся.

Еще один ясный день в мегаполисе. Над городским сектором висел гигантский полупрозрачный купол, защищавший граждан от ветров пустоши. Однако он совсем не мешал солнцу проникать внутрь. Такие же купола висели над всеми Островами.

Острова — это поселения, отрезанные друг от друга пустошью и объединенные в единый Альянс. Во главе союза стоял Белый дом, расположенный на Нулевом Острове, закрытом для низшей расы. Быть жителем Нулевого означало быть близким к власти, а серви к власти не допускали. Лишь некоторые из породы домашних удостаивались чести попасть туда в качестве прислуги, но их жизнь лишена даже той свободы, которая была у серви других Островов.

По улицам купольного города сновали люди двух рас: рексы и серви. Высшая — древняя раса чистых людей, не подверженных мутациям, и низшая — ушасто-хвостатая, выведенная институтом «Beaster Corporation» в качестве рабочей силы. Ныне институт занимается разработкой и улучшением одежды и бытовой техники для серви.

Ввиду свойств мутагена среди низшей расы не встречалось гибридов, поэтому по их внешнему виду можно легко догадаться, кто к какой породе принадлежит, чем занимается и к каким территориям имеет допуск. Редких гибридов, которые имеют отклонения от стандарта, причисляют к генетическим уродам, но на условия их жизни это никак не влияет.

На развитие сложного ИИ был наложен запрет, простые роботы и станки освободили людей от рутинных задач, оставив незанятыми те рабочие места, в которых важна многозадачность. И в то время, когда серви работали на этих местах, чтобы не жить на катастрофически мелкий безусловный минимум, рексы вели беззаботную жизнь, будучи крупными корпоратами, членами интеллигенции или же простыми потребителями. Они могли позволить себе не работать из-за крупных пособий.

Широкие улицы первого яруса утопали в замысловатых теневых узорах, которые всегда появлялись в солнечную погоду. Почти весь первый ярус был выделен для пешеходов. В противовес верхним дорогам, на которых то и дело сновали электрокары и тихие монорельсы.

В этот ясный день Блэк и Уайт, имевшие довольно хорошую репутацию и слывшие одними из мастеров своего дела, должны были явиться в управление и отчитаться за прошедший месяц. Как и все каратели, они работали в паре.

— Шевелись, Уайт! — командовал Блэк. — Давай, давай, спортивной ходьбой

— Да не опоздаем мы.

Братья спешно шли вдоль роскошных, взмывающих высоток, стены коих отражали блики солнца. На многих домах висели огромные экраны с рекламами продукции различных компаний, и чаще всего — продукции «Beaster Corporation».

Прохожие сторонились этих двоих из-за белой шерсти. Им ничего не оставалось, кроме как не обращать на альбиносов внимания и сочувствовать тем, кто живет рядом с ними. Однако порою Уайт ощущал на себе презрительные взгляды как рексов, так и серви. Становилось неудобно.

В трудовые обязанности многих серви породы тигров входила одна из самых грязных работ — ликвидация осужденных. Это были исполнители смертных приговоров и сыщики в одном лице, не входившие в состав полиции. Формально они составляли единую организацию — исполнительный отдел по особым делам (Executive Department of Special Cases) и работали на государство.

Здания департамента занимали пятачок чуть дальше центральной части города, представляя собой систему из четырех башен. Помимо офисов в этой системе находились детсад, школа, склады и полигоны.

Привычный центральный вход. Холл с высокими потолками. Первого числа каждого месяца он всегда был оживленным: здесь сновали тигры. Мужчины, женщины. В основном мужчины. Плечистые, крепкие, а по утрам еще и озлобленные. И среди этой толпы всегда находились те, кто недовольно косился на Блэка и Уайта, замечая их белую шерсть.

Широкая лестница вела к площадке под большим экраном, по бокам площадки — лестницы на следующий этаж и входы в коридоры.

На экране мелькали новости. Звук был выключен, внизу шли субтитры. Возникло лицо молодого гепарда в форме. Его отряд совсем недавно разогнал демонстрацию у суда. Репортер спросил его, была ли у гепардов ненависть к тем серви, но тот уклонился, кратко ответив, что лишь исполнял приказ.

Две лестницы вели к детям, коих не пускали выше. Проходя мимо прозрачных стен детской, Уайт приостановился. За стеклами серого кабинета дрались и резвились пятилетние тигрята, забавляясь с игрушечными пистолетами, автоматами, винтовками и ножами, лезвия коих скользили внутрь рукояток.

Они едва научились стоять на ногах, а им уже дают в руки оружие. Пусть и игрушечное.

— Чего застыл?

Уайт отвлекся от тигрят и двинулся за Блэком. От созерцания детей своей породы ему становилось не по себе. В голову прокрадывалась мысль о том, какими были бы тигры, если бы их не воспитывали вот так, с такими игрушками в руках. Были бы они такими же бездушными? Правда ли, что война в их генах?

Снова Уайт остановился уже у стекол, ограждавших коридор от кабинета начального класса. В начале каждого месяца первым у школьников стояло занятие, проходящее в форме вопрос-ответ по всем интересующим их темам.

— ...Еще пятьдесят лет назад, — говорил пожилой учитель их породы, — нам запрещалось создавать семьи с кем-то не из породы тигров. Рексы закрепляли наши признаки. У нас мало девочек, и тогда каждой тигрице приходилось истощать себя, давая жизнь как можно большему количеству тигрят. Из-за этого они так рано умирали. Такие дела.

— Уайт! — окликнул Блэк. Подойдя, он посмотрел на тигрят за стеклами. — Чего ты там увидел?

Слушая собрание за стеклом, Уайт не обратил внимания на подошедшего Блэка.

— А сейчас нас ведь заставлять не будут? — спросила напуганная девочка из аудитории.

— Не будут. По крайней мере, не в таких количествах. Но, когда ты вырастешь, тебе нужно будет завести хотя бы двоих. Иначе оштрафуют. Да, нашей породе и правда нельзя делать аборты, но и заводить больше двоих никто не принуждает. Так что, как я и говорил — раньше было хуже.

— Хотела бы я быть мальчиком...

— А вот твои родители очень гордятся тем, что у них не мальчик. Ведь государство помогает твоим маме и папе только потому, что у них есть ты. И медицинское обслуживание у тебя бесплатное. Тебе стоит гордиться тем, что ты родилась девочкой. Твоя жизнь дороже, чем у любого мальчика.

— Столько привилегий, а она еще и возмущается, — послышался голос из класса.

— Сейчас тоже время не очень, — сказал еще кто-то из детей, — нам ведь до сих пор нельзя выбирать, кем быть.

— Но мечтать вам никто не запрещает. Мечтайте наздоровье. Однако вот увидите: когда вы повзрослеете, то поймете, какими глупыми были эти мечты. Вы должны понимать, что отсутствие выбора — это наше благо. Мы ведь, на самом деле, не знаем, кем хотим быть. А наши создатели знают. Сейчас вам это может быть непонятно, но когда вырастете — обязательно поймете, насколько важен наш труд и насколько важно быть в нем первыми...

— Все то же, что и всегда, — ответил наконец Уайт. — И почему мне это не нравится?

— Тебе вечно все не нравится. Пойдем.

Лифт отвез их на верхние этажи, где среди офисов с выходом в виртуальное пространство был кабинет ревизора.

В начальственном кабинете роскошью не пахло: были лишь стеллажи с папками и электронными книгами, декоративные картины и длинный Т-образный стол. Стояли обычные кресла и одно массивное персональное во главе стола, дающее возможность войти в пространство Сети.

Напротив высилось окно, дающее обзор на высотки утреннего города. У окна стоял высокий шатен в черном деловом костюме, какие не носит никто, кроме ревизоров. Услышав свист двери, человек с полосатым хвостом повернулся к вошедшим.

— Как странно, — сказал ревизор, — у нас столько сотрудников заболело, а вам хоть бы хны. Хотя такие ошибки природы, как вы, казалось бы, должны заболевать в первую очередь.

— Наверное, мы просто везучие, — ответил Блэк. — Не наткнулись на больных.

— И как прошел у вас месяц?

Блэк кликнул по наручному компьютеру и выбрал нужные бумаги.

— Исполнили два приговора, — Блэк небрежно кинул кипу с делами на стол. — По документам все чисто. Не пора ли нас отпустить на законный отдых?

— Пора, но не так быстро. Еще одну работу выполните, и я вас отпущу.

— На каком основании? — ворчнул Блэк, хмурясь.

— На том, что кто-то впустил под купол вирус, и он подкосил часть исполнителей. Вам придется взять на себя работу коллег. Дело будет одно, но необычное и очень серьезное, да с сильно ограниченным сроком исполнения. Два человека за двое суток.

— Это потому, что мы белые? Избавиться от нас решили? Почему так мало времени?

— Не потому, что белые, а потому, что опытные. Предыдущие исполнители серьезно слегли, однако перед этим они попробовали выполнить работу и создали портрет жертв, а потому вам не нужно будет их описывать да просить кого-то из их знакомых дать маяк. Надо будет просто прийти и доделать. Я вышлю вам все на ваши наручники и сниму ограничения по передвижению.Так как времени у вас мало, а жертва специфичная, то можете приобрести одно любое оружие для вашего арсенала. Расходы покроет отдел. После исполнения приговора вы эту пушку по всем правилам сдадите.

Наручники — это наручные компьютеры. Состоят из двух браслетов и экрана. Отдаленно действительно напоминают наручники.

— Что вы имеете в виду под специфичностью жертвы? — спросил Уайт.

— То, что один из них — ребенок.

Не веря ушам, Уайт пораженно округлил глаза.

— Но ведь мы не убиваем детей!

— Боюсь, что это тот случай, когда действует исключение. Увы, мне поступают судебные приказы без разъяснения принятых решений, так что мы можем только догадываться, зачем и почему. Знаю только, что охота предстоит на какую-то важную шишку, не более того.

Белый хотел возмутиться, но его перебил Блэк.

— А если мы не уложимся в срок, то ответственность какая будет?

— В полном объеме, как за обычное задание. Свободны.

Выйдя из кабинета, Блэк уперся руками в бока и грузно выдохнул.

— Двое суток вместо законных двух недель. Нет, этот тип и правда нас убрать хочет.

— Мы еще никогда не убивали детей, — ужаснулся Уайт. — Может, это какая-то ошибка?

— Тебя только это волнует?

Уайт расстроенно вздохнул. Ему и без того тяжело приходится на этой работе, но сейчас ноша казалась и вовсе неподъемной. Но что ему оставалось?

— Тогда идем к Слаю?

— Сначала заглянем в арсенал.

На складах организации хранилось довольно много оружия и экипировки, и у каждого работника в распоряжении был личный арсенал. У кого-то он был больше, у кого-то — меньше. Количество и качество оружия зависели от состоятельности карателя. Новичкам же полагались стандартная броня и небольшой выбор из пистолетов, винтовок и дробовиков низкого уровня.

Терминал Блэка и Уайта стоял в глухом просторном помещении для сотрудников категории В. Также здесь находился небольшой тир для проверки оружия.

Блэк был уверен, что их дуэт заслуживал присвоения категории А, но из-за их цвета им не давали продвинуться выше. А если и дадут, то это не останется без внимания сослуживцев. Начальству придется объясняться перед гневными взглядами исполнителей.

Экипировка близнецов состояла из эластичной брони среднего качества. Из доступного оружия Блэк выбрал пистолет высокого класса, и такой же выбрал Уайт.

— Сегодня возьмем премиум пушку, — сказал Блэк, закрывая голограмму экрана терминала. — Хватит с нас низкосортного оружия.

— Премиум? — удивился Уайт. — Нам разве можно?

— А почему нет? Все можно, были бы деньги. А в деньгах при покупке пушки мы на сей раз не ограничены.

Такая возможность сделала Блэка немного счастливее. По пути к лифту он думал о том, что если все пройдет гладко, то в его распоряжении будет оружие высшего класса, которое не только позволит ему делать свою работу чуточку быстрее, но и выделит их дуэт на фоне других коллег из их категории. А если все пойдет не так гладко...

От мыслей его отвлек шедший навстречу темный тигр. На нем — темно-зеленая спецовка дежурного. Проходя мимо, он задел Блэка плечом, и явно намеренно. Белый отшатнулся, удивленно поднял ушки и вылупился на незнакомца. Тот недружелюбно рыкнул.

— Смотри, куда прешь, белый, — возмутился он.

— Совсем страх потерял? — заворчал Блэк, заметив категорию D на рукаве брюнета. — Не дорос еще, чтобы нарываться.

— Белых не спрашивают, белых по городу гоняют!

Понимая, чем может закончиться эта стычка, Уайт попятился назад и сказал:

— Не обращай внимания, у нас не так много времени.

Однако Блэк его, казалось, не услышал.

— Ты шел драить толчки? Ну вот и иди, пока не опустили!

— Пойдешь со мной. Твоя голова отлично сойдет за швабру...

Блэк утробно рыкнул, показывая крупные клыки. Молодой тигр напротив хищно сузил глаза. Он увернулся от первого кулака, второго, но удар коленом со стороны Блэка нахал упустил. Он ухнул и согнулся. Тут же словил кулаком по голове. Не устояв, брюнет завалился на бок. Недовольно помычав, он приподнялся на локте.

— Куда уходишь, урод? — воскликнул он, заметив отдаляющуюся фигуру альбиноса.

— Не бойся, Уайт, — сказал Блэк, топая рядом со взволнованным братом, оборачивающимся назад, — он будет в порядке.

— Зачем ты полез в драку? Он просто провоцировал. Нас могут наказать.

— Не страшно, если так будет. Куда страшнее схавать и взорваться где-нибудь на работе, так что лучше оторваться сразу.

День был в разгаре, когда Уайт зашел в мастерскую, освещенную тусклым теплым светом. Первым, кто попался ему на глаза, стал человек, который полулежал на круглом столе, стоявшем посреди комнаты. Он дремал. Руки сложены под головой. Под руками — бумаги для чертежей.

Это была мастерская одного из многих ягуаров, работающих на армию. Большинство этих мутантов отличаются от других своим интеллектом, что делает их лучшими мастерами в самых различных видах работ.

Этот был оружейником. Создавал огнестрельное оружие, не создавал энергетическое.

Черная майка, мешковатые черные джинсы. Грубая кожа графитового цвета со шрамами — признак неуклюжести, из-за которой мастер то и дело резался о металлы. Из черных, как смоль, растрепанных волос торчали такие же черные уши.

— Подъем, Слай! — скомандовал Блэк, подойдя к гению.

Встрепенувшись, ягуар выпрямился. До смерти напуганный, он оглянулся на того, кто нарушил его покой. Заметив Блэка, он выдохнул и оскалился.

— Ты чего орешь? — прорычал он, таращась на гостя.

— А ты почему спишь посреди белого дня?

— Уже и поспать нельзя?

— Есть готовая снайперка премиум класса?

— Он еще спрашивает, — усмехнулся Слай, слезая со стула. — Сразу с экспансивкой?

— Сразу. У нас слишком мало времени.

Стоя у двери, Уайт наблюдал, как оружейник достает массивный чемодан с полки, почти не видимой обычному глазу в темноте. И вот он вышел из темноты с сейфом в руке. Слай подошел к столу, положил белый сейф на деревянную поверхность и открыл его. Приблизившись к брату, Уайт заметил винтовку с прицелом повышенной кратности.

Блэк взял снайперское оружие и осмотрел его.

— Какая приятная тяжесть, — одобрительно сказал он.

— Ну так премиум же, — улыбнулся оружейник, — хорошо сбалансирована, один выстрел — один труп. Стреляет только теми патронами, которые прилагаются. Но это оружие для нужд армии, а потому цена немалая, даже по дружбе не уступлю.

— Сегодня не мы за банкет платим. Выстави счет отделу.

— Ох и раскошелится ваше начальство.

— Так ему и надо.

Смеркалось. Из-за светобоязни братья работали в темное время суток: Блэк соглашался работать только в незатемненных линзах. И каждый раз Блэк бранил власти за то, что не мог позволить себе вставить импланты, так как его заработка на новые глаза постоянно не хватало.

Линия монорельса снижалась за глухими, мощными стенами купольного города. Когда монорельс подъезжал к громоздким воротам, они автоматически открывались, никогда не препятствуя тем, кто выезжал из города. У тех, кто въезжал, сканировались паспорта, чтобы не пропустить поддельные. Из-за этого возникала заминка.

С помощью монорельса каратели добрались до окраин бедного, вечно темного полиса, жизнь в котором стоила слишком дешево, чтобы ее спасать. Жившие в этой местности люди не учитывались системой купольных городов. Температура здесь была выше, чем в городском секторе, дышать порядочным горожанам с непривычки становилось труднее.

На эти земли бежали люди, не желавшие мириться с городскими порядками. Правительство не стало охотиться за ними, решив, что те погибнут сами. Но лишенные гражданства беглые серви и редкие рексы выжили и смогли обустроиться.

И даже когда гетто за пределами купола разрослось, Правительство не уничтожило его. Президент решил, что эта местность может послужить своеобразной тюрьмой, в которой преступники, оставаясь наедине друг с другом, сами же друг друга будут убивать, живя по своим понятиям. Такие же городки, названные теневыми секторами, со временем образовались и на других Островах.

Несмотря на близость океана, эти трущобы были до удушения пыльными.

Местные косые, разбитые высотки с неоновыми вывесками казались шаткими. Часто основой для домов служили старые довоенные руины. Многие здания возведены беспорядочно, а потому образовывали узкие переулки. Стены исписаны вульгарными граффити. Верхних магистралей не было, только линия монорельса. Проезжие части мешались с прохожими.

Слушая дерущуюся рядом свору подростков, Блэк включил свой НК и вывел на экран карту местности.

Площадь сектора — около 200 квадратных единиц, 60 из которых — центральный район.

Когда один из подростков, откинутый другим, чуть не врезался в Блэка, тот оттолкнул юнца.

— Чертовы маргиналы, — выругался Блэк.

Многолюдная часть района. Торговые лавки, висевшие над головами кабели, железные лестницы, прибитые к стенам зданий. На пути то и дело попадались скрытно одетые люди. С ними были и другие: почти все они, будь то парни или девушки, бледны и одеты в лохмотья, едва скрывавшие их тела.

Иногда в толпе встречались рексы, которые явно были жителями городского сектора. Уж слишком чистой была их одежда. В отличие от серви, рексам сюда заходить не запрещалось, чем они охотно пользовались, когда хотели разнообразить свою повседневность чем-то, что пропитано духом запрещенности и азарта.

Нелегальный контент и порнография, незаконное оружие и оборудование, торговля поддельными паспортами, телом и наркотиками — все было доступно в секторе, граждане которого прочно связаны с глубинами виртуальной паутины — Теневой сетью.

Миновав лестницу со ржавыми перилами, братья поднялись на крышу четырехэтажного здания. Расположившись у перегородки, Блэк начал готовить винтовку, в то время как Уайт опустился на колени у металлических прутьев.

Включив интерфейс НК, Уайт выбрал в инвентаре парящего дрона. Развернул камеру дрона на голограмме экрана и отправил технику в полет. Вскоре Блэк подсел ближе к Уайту и поставил оружие на металлическую сошку.

Прошло чуть меньше получаса, прежде чем Уайт с помощью дрона уловил в толпе их цель: довольно высокий человек, одетый в мантию, шел вдоль улицы, держа за руку напуганного подростка в капюшоне, который то и дело что-то выкрикивал, пытаясь обратить на себя внимание взрослого.

Номер паспорта мужчины совпадал с данными, поступившими от ревизора, но он не выглядел так, будто нарушил закон. Самый обычный человек. А вот о ребенке было мало данных, прошлые исполнители выяснили только то, что ребенок приходился этому человеку сыном.

— Ц... цель на двенадцать часов. Серая мантия, две родинки под губой...

— Ага, вижу его, — доложил Блэк, высматривая мужчину через оптику оружия. — Подпущу ближе, можешь убирать дрон.

Уайт поставил дрон на автопилот, чтобы тот возвращался. Опечаленно вздохнул. В голову лез образ того мальчишки. Он был совсем еще мелким. Беспомощный, дрожащий, жалкий на вид. Белый покосился на брата, готовящегося спустить курок.

Внезапно он отодвинул винтовку, взявшись за дуло и при этом чуть не ударив Блэка прикладом. Ойкнув, Блэк непонимающе покосился на напарника.

— Уайт, черт тебя!..

— Мы не должны так поступать, мы ведь даже не знаем, что они такого натворили. Ты ведь тоже это понимаешь. Я же знаю, что понимаешь.

— Я — нет, — ворчнул Блэк. — Ты сделал свою долю работы, сиди тихо и не мешай.

— Ревизор же знает о моей проблеме. Неужели он специально дождался нас, чтобы лично дать такую задачу? Он пытается меня исправить?

— И правильно делает. Тебе пора учиться быть карателем, а не невесть кем.

Воцарилось молчание. Блэк исподлобья смотрел на Уайта. После он посмотрел в сторону цели. Не увидев мужчину с ребенком, Блэк вновь перевел внимание на брата. Сейчас у него было большое желание придушить его.

— Из-за тебя мы упустили их.

— Знаю. Но неужели тебе даже не интересно, за что мы их будем убивать?

Блэк тяжко вздохнул. Немного помолчал, и в этом молчании Уайт улавливал, как негодование брата постепенно уступало смирению.

— Ладно, идем домой, примешь успокоительное, — сказал-таки он. — Завтра попробуем еще раз. Не стоило вести тебя на такое дело без подготовки.

Файл2: Роковое задание. День 2

Помогло ли Уайту успокоительное?

Он не чувствовал того равнодушия, которое должно было накрыть его после приема выписанных пилюль. Он не ощущал того безразличия, без которого задание обречено на провал. Уайт корил себя за эту свою беспомощность. Но ему нужно переступить через себя, чтобы перестать быть посмешищем. Не только в глазах Блэка, но и в своих.

Он напоминал себе, что не впервые сталкивается с трудностями на работе, что много раз он справлялся со своими чувствами. Он уже много раз видел, как замертво падали мужчины и женщины, настигнутые и убитые их дуэтом. Иногда он и сам без всякого сочувствия исполнял смертные приговоры. Все это — его рабочая повседневность.

Но сейчас он не был готов. Что же ему мешало? Дело только лишь в желании не быть детоубийцей?

Вечер. Узкая тропа меж домами. Ноздри щекотало влажное зловоние этих грязных мест, какое бывает после кислотного дождя. Атмосфера мрака беспокоила Уайта, усиливая скверное ощущение, засевшее где-то в груди.

— Я надеюсь, что на сей раз ты не помешаешь, — говорил идущий рядом Блэк. — У нас остался только этот вечер, если упустим их — мы трупы. Так что решай для себя, чья жизнь важнее. Усек?

— Усек.

— Кстати, о мальчишке известно лишь то, что ему тринадцать. Раса не указана, так что я начинаю догадываться, на чем поймали этого мужика.

Собеседник Блэка лишь с грустью выдохнул.

— Тогда, может, я попробую хотя бы отвлечь этого человека на себя? — спросил Уайт, когда они вышли на окраину, усеянную ветхими домиками. — Он никуда не уйдет и ты сможешь прицелиться. Так у нас не получится, как в прошлый раз.

Эта нежилая часть района напоминала свалку. Здешние дома, стоявшие в темноте среди захламленных лужаек, были не выше двух этажей и стояли друг напротив друга. Дальше виделись горы.

— Делай то, что посчитаешь нужным, только будь осторожен, он наверняка вооружен. И наушник не забудь нацепить, — сказал Блэк, после чего двинулся в сторону деревянного домика без крыши.

Когда-то до катастрофы эти домики, очевидно, были жилыми. Среди мусора валялись побитые рамки с пожелтевшими семейными фотографиями.

Уайт ушел в другую сторону, к другому дому, напоминавшему сарай, в котором и скрывались жертвы. Местами дырявое строение стояло напротив позиции Блэка.

Грянул гром, предвещавший радиационную бурю. Зайдя в одноэтажное здание через открытую дверь, Уайт, внезапно для самого себя, сразу заметил цель. Мужчина гремел неподалеку от сквозной дыры в закрытых воротах. Он что-то искал. На него падал тусклый свет. От Уайта его отделяла наполовину разобранная поржавевшая машина.

Старая крыша пробита в некоторых местах. Через эти пробоины капал набиравший силу дождь.

Металлическая открытая дверь предательски скрипнула, заставив обратить на себя внимание человека. Он оглянулся, заметив Уайта. В помещении разразился оглушительный звон и тут же стих. Тревожный звук заставил белого испуганно попятиться и застыть. Призывающий к инстинкту, он был действеннее выстрелов.

— Стоять! — рявкнул мужчина, сжимая сигнализацию. Он сразу заметил действующий ошейник.

— Успокойтесь, — придя в себя, Уайт поднял руки, — я не кусаюсь.

— За нами, да? — гавкнул незнакомец. — Господи, по наши души пришел белый.

— Я здесь для того, чтобы помочь вам…

Он лгал. Он лишь хотел самостоятельно сделать хоть какую-то часть работы.

В этот момент из-за угла другого отсека показался мальчишка в капюшоне и замер на месте, вылупившись на карателя. Как только взгляд Уайта упал на него, то он задумался о том, сможет ли просто закрыть глаза на то, как убивают этого человечка?

— Папа? — воскликнул ребенок.

Мальчишеский голос привлек внимание мужчины, и тут же — еще один сигнал, от которого ребенок убежал. И когда сигнал стих, рекс достал пистолет и направил его на карателя.

Однако спустить курок он не успел.

Эхо далекого выстрела. Заряд снайперской винтовки вонзился в голову рекса. Уайт замер, наблюдая, как падает безжизненное тело.

На короткий миг все стихло. Из темноты вышел тот самый ребенок и неуверенно прошел под тусклый уличный свет. Опустился на колени перед телом.

Уайт обогнул хлам и подошел к подростку. Он сжимал пистолет, однако что-то не давало ему поднять оружие на ребенка. Что-то, что очень мешало его работе.

С усилием белый поднял пистолет. Чуть зажал курок. И тут же ослабил.

— Ты в порядке? — спросил Блэк через мобильную связь.

Уайт хотел что-нибудь сказать, но слов не находилось.

— Уже подхожу, — говорил Блэк. — Давай, доделывай работу. Даже если это не он, одним больше, одним меньше, для нас разницы не будет. И сними наручники с того мужика, нельзя уходить без его паспорта.

— Понял, — ворчнул Уайт, после чего, не убирая оружие, вновь переключился на ребенка. — Где твоя мама?

— У меня… — выдавил мальчуган, всхлипнув. — Как же я устал от всего этого.

Пройдя в помещение, Блэк заметил смятенного парня, которым уже овладели чувства, несвойственные их породе. Вчерашней дозы успокоительного оказалось недостаточно. Понимая, что просто так с места он уже не сдвинется, Блэк попробовал сказать иначе.

— Черт возьми, не заставляй его мучиться. Ну же, это легко и быстро делается.

Мальчик не отвечал. Он просто оглянулся на Уайта, будто ожидая, пока тот соберется с силами. В его глазах с застывшими кристалликами слез читалось смирение, но в то же время было видно, что он боялся смерти.

— Уайт, у нас не так много времени, чтобы церемониться с ним, — гаркнул Блэк, когда Уайт опустил пистолет и сделал пару шагов в сторону преступника.

— Как тебя зовут? — спросил Уайт, после чего спустил капюшон с головы ребенка.

Увидев, что скрывалось за капюшоном, братья замерли. Светлые волосы и такие же светлые кошачьи ушки.

— Но, — протянул Уайт, — у его отца…

— Ребенок от женщины нашей расы, — сказал Блэк. — Так и знал.

Одно из немногих дел, за которые рекса могут казнить — рождение детей от серви.

— То-то мне показалось странным, что мужик не женат. Редкий случай. Но надо признать, что ему удавалось долго скрывать это дело. В общем, Уайт, перед нами последствие серьезного преступления. Эй, шкет, — обратился Блэк к подростку, — у тебя есть наручники?

— Нет, — прямо ответил тот.

— Значит, мелкий еще для местного паспорта, да? Беда. И как же мы докажем его смерть, раз он без документов? — выдохнул Блэк. — Не припомню статей на счет коренных теневиков. Сфотать труп? Но фото подделать легко…

— Не нужно, — сказал Уайт. — Оставим его, он ведь не наш гражданин. Отдадим его именной жетон как доказательство смерти. Он ведь должен сойти за документ, так?

— Ты что, проблем с властями хочешь? Мы — всего лишь солдаты…

Уайт чуть загородил ребенка собой, глядя на то, как его брат вскидывает пистолет.

— Нет, Блэк, лучше не надо. Помнишь, чему нас учили? Если есть возможность спасти несовершеннолетних — лучше так и сделать. Часто они ни в чем не виноваты.

— У нас нет прямых запретов на устранение малолеток, а одна из статей Процессуального кодекса гласит: преступник из числа рексов должен предаваться забвению. Рексы же безгрешные, порочить семьи уголовкой им нельзя, — он поморщился. — А тут у нас, как ты мог заметить, сведения о преступнике.

— Там не сказано, что мы должны заниматься преданием забвению, это дело призраков…

— Так это еще и вторая цель!

— Все равно не позволю!

— Тогда сам разбирайся с ним! — рявкнул брат. — Но дураком быть не советую!

Блэк подошел к обезглавленному мертвецу, присел и стрельнул по запястью, дробя кость. Забрал наручники. Ушел, оставив брата с перепуганным ребенком.

— Моралист чертов, — ворчал Блэк, шагая по безлюдной дороге. В этот раз он решил возвращаться в город в одиночку.

Включив НК, он отыскал в контактах Слая.

— Эй, черныш, выпить не хочешь? — сказал он, получив сонный ответ на звонок.

***

Понимая, что идти с ним некуда, Уайт, на свой страх и риск, решился спрятать ребенка и перевезти под купол. Благо у детей из теневого сектора не было никакой регистрации, а значит призраки на въезде не распознают львенка как человека. Пассажиров в такое время почти нет, а на этот раз и вовсе была только будущая гражданка купольного города — девочка высшей расы, которую посадил на монорельс местный мужчина в надежде дать ребенку лучшую жизнь.

Никто ничего не заметит. У них дома он будет в безопасности.

— Как тебя зовут? — спросил он львенка.

— Отстань, белый! Ненавижу вашу породу!

Мальчишка лежал под кроватью, недружелюбно наблюдая за серви, который его привел. Сам Уайт, полулежа на животе, старался хоть как-то вытащить юнца из-под тесного места на комнатный свет.

— Если ты продолжишь сидеть тут, — продолжил Уайт, — то ничего хорошего из этого не выйдет. Позволь мне помочь. Я ведь не виноват в случившемся…

Не договорив, Уайт заткнулся. Его прервал всхлип, отчетливо слышный из-под кровати.

— Да-да, собеседник из меня никакой, — выдохнул Уайт. — Понимаю, шок и все такое, но если что-то понадобится, то выходи.

***

Ночью бар был полон людей, что было привычным делом для подобных заведений. Круглый столик у стены. Чувствуя себя явно не в своей тарелке, Слай, подперев голову рукой, без особого интереса наблюдал за роботизированными рыбками сбоку от столика. Те, переливаясь всеми цветами радуги, беззаботно плавали за непробиваемыми стеклами аквариума.

Не в его стиле бывать в таких местах. Шумно, скучно, немного опасно.

— Я, конечно, всё понимаю, — ворчал Слай, — но причем тут я? А ведь я ненавижу вас и таких, как вы.

Сидевший напротив Блэк с аппетитом выпивал уже вторую кружку крепкого сорта пива.

— Нас все ненавидят, не прибедняйся. И вообще, мы товарищи, или как? Я чем обидел тебя, раз ты так меня не любишь, ну?

— Противный ты, вот и все. Так в честь чего совещание? Повздорили?

— А ты, как всегда, проницателен. Этот поганец мешает мне работать. А ведь он прекрасно осознает, что только благодаря моему упорству он может ни в чем себе не отказывать. Был бы он хоть немного благодарным…

— А ты хоть немного тактичным, — он всплеснул руками. — Взял и разбудил из-за какого-то пустяка. У Уайта есть положительные качества, которых нет у тебя. Он бы не звонил мне, а написал сообщение, что и делают все нормальные люди, которые знают, что я сплю с вечера до полудня. И знаешь что? — чуть подался вперед. — Тебе стоило бы научиться интересоваться другими людьми, а не только работой. Ну, обращать на них внимание, понимать их, типа того, а так твое скотское поведение только отпугивает. Ты о брате своем небось ничего не знаешь, раз не знаешь даже того, что в это время я сплю. А вот Уайт наверняка знает это. Поучись у него.

— То есть ты предлагаешь мне снова смириться с его заскоками, я правильно понял?

— Он — человек хороший, ангелок этакий. Ты — еще тот забияка. Это же очевидно, что тебе нужно принять сторону добра, которым Уайт и является, чего он бы там ни сделал. Не верю, что он сделал что-то плохое, нет, этого быть не может.

— Добрыми намерениями вымощена тропинка в ад.

— Да разбирайся ты так, как хочешь! Ты меня даже в контекст не посвятил, вот и получай мое мнение. Донеси до него свои мотивы. Не примет — согласись с ним. Я на его стороне, ты же знаешь.

***

Проснулся Уайт глубокой ночью. Он лежал на боку лицом к стене. Над головой — второй ярус кровати. Он не сразу вспомнил о том, что произошло вечером, а вспомнив, сразу переполз на пол, чтобы проверить того, кто сидит под кроватью.

— Ты там как?..

Подросток, которого он не так давно привел, даже не подавал признаков жизни.

— Вот ведь! — встрепенулся Уайт.

Белому удалось подтащить ребенка к себе. Как только мальчишка показался на свету неоновых ламп, Уайт приподнял его, перетащив на колени.

— Эй, — он потормошил его.

Растормошенный Уайтом мальчик приоткрыл глаза.

— Так не пойдет, я принесу пищевые заменители…

Не успев подняться, Уайт услышал свист входной двери.

Прошедший на порог комнаты Блэк замер. Наступила тишина, во время которой присутствующие смотрели на вернувшегося парня. Паузу нарушил ребенок, который живо спрятался под кроватью.

— Уайт! — раздраженно прикрикнул Блэк, невольно ударившись хвостом о косяк. — Я же просил избавиться от него!

— Ты его напугал! — тем же тоном ответил Уайт. — И вообще, ты обидел не только его, но и меня.

Блэк щелкнул языком.

— Да, признаю, я вспылил, но у нас могут быть серьезные проблемы из-за него. Прими свою дурь и кончай его.

— Давай хотя бы на время упрячем его? Я найду, кому его передать. Тебе не нужно в это ввязываться, я сам все сделаю. Просто никому не рассказывай.

— Черт бы тебя побрал, Уайт! Где его жетон? Эй, шкет, если хочешь жить, то отдай нам свой именной жетон!

Послышался тихий скрежет. Посмотрев под ноги, Блэк заметил металлическую пластинку с веревочкой. Крутанувшись на месте, она остановилась. Прошла еще секунда, прежде чем Блэк усмехнулся.

— Жить хочешь, даже несмотря на то, что пережил? Ладно, может, это и наивно с моей стороны, но я дам тебе шанс, — он поднял металлическую безделушку и упрятал ее в карман. — Тебе, Уайт, невероятно повезло, что приблуду твоего не засекли призраки, раз все еще никто в хату не заглянул.

Блэк ушел. Послышался свист входной двери. Сидевший в прострации Уайт только сейчас осознал, что вновь выиграл в этой эмоциональной схватке.

— Эй, парень, — воскликнул альбинос. — Ты остаешься жить с нами! Так как тебя зовут-то?

Выйдя из застекленного здания, Блэк глянул на металлический именной жетон.

— Марлин, значит, — выдохнул он. — Свалился же ты мне на голову…

Файл3: Дуэт разносортных

Строгое кубическое здание полиции. Рассадник гепардов самых разных рангов. И все они передвигались быстрыми шагами, бряцая шокерами на поясах униформ. Для них время будто шло иначе, чем для других людей.

Темный одноглазый парень, шедший по узкому коридору, боялся оказаться сбитым с ног одним из этих мелких шустриков. Мелких, конечно, по его меркам. На фоне тонких гепардов мускулистый тигр казался карикатурно огромным.

И он ни за что бы не пришел в это место, тем более утром, если бы не одно неотложное дельце.

Кличали его Даффером. Примерный гражданин и недавний выпускник военного училища из первого сорта. Про таких, как он, говорят «подающий надежды».

— О нет, — выдохнула рыжая девушка, сидевшая за неоновой решеткой вытрезвителя, когда тот подошел к ее камере. — Ну за что мне такое наказание…

— Это у тебя спросить надо, — ответил он. — Чего ты на этот раз натворила?

Помятая бледная тигрица утомленно откинула голову к стене. Ее перекинутый набок ирокез превратился в бесформенную копну волос, татуировка в виде ветвей шиповника на правой руке погрязла в пятнах, зеленая футболка испачкана. Очевидно, все это — последствия какой-то потасовки, но рассказывать о ней девка не спешила.

Нудл. Полная противоположность «подающему надежды» Дафферу. Выпускница из второго сорта. Таких, как она, называют «плохой компанией».

— За ней пришли? — спросил неуверенный голос сбоку.

— За ней, — ответил посетитель. — Я несу за нее ответственность, могу показать документы.

Подошедший дежурный гепард хоть и был явно старше тигра, но сильно ниже, отчего немного его страшился.

— Я уже увидел все, что мне нужно, как только ваш паспорт попал в поле ближайших контактов. Однако я попрошу внести за нее необходимую сумму.

— А что, собственно, произошло? — спросил брюнет, перечисляя деньги с экрана наручного компьютера.

— Ваша дебоширка решила подраться с полицией, когда ее задержали ночью за распитие алкоголя в общественном месте.

— Обошлось без жертв?

— Разумеется. Иначе вы бы так быстро ее не забрали.

— Отвали! — воскликнула Нудл, когда решетка исчезла.

— Хочешь остаться? — удивился Даффер, проходя к ней.

— Да, мне здесь уютно, — хрипло заворчала та и вмиг разозлилась, когда ее схватили за руку. — Отъебись, я сказала!

— Нет уж, ты пойдешь со мной. Проветришься.

Нельзя сказать, что Даффер в восторге от такой напарницы, как Нудл. Бывают моменты, когда ему хочется просто оставить ее, но он не мог. Не только потому, что по правилам стажировки от работы с ней зависело получение им должности ревизора. Ему мешала еще и мысль о том, что без него она просто не выживет, если ее не перевоспитать.

Да, только через адаптацию второсортного можно заслужить место в начальственном кресле. Даффер мог выбрать любого другого, однако взял самую проблемную выпускницу, которую никто не захотел брать. Непонятно, сделал он это из-за чувства долга перед государством, которое старалось сберечь каждую тигрицу, или из жалости. Или здесь было замешано что-то еще?

Как бы она ни сопротивлялась, а ответственный за нее напарник был гораздо сильнее. Слыша перепалку этих двоих, гепарды расступались и отходили. От греха подальше.

***

Ранний вечер. За круглым столиком сидели двое — привлекательная, невысокая по меркам породы, но бойкая девица со стрижкой под ирокез, рыжие пряди которого перекинуты направо и смуглый парень в идеально выглаженной рубашке, скрывающий отсутствие правого глаза за черной повязкой. Напротив них сидели еще двое — их старшие коллеги Блэк и Уайт. Диковинная по местным меркам картина: темные и белые тигры мирно беседуют в одном из крытых кафе. Уже второй раз приходят.

— Ну и история, — протянул Уайт, выслушав Даффера. — И как вы натыкаетесь на такие неприятности?

— Это у нее талант такой, — ответил тот.

— Где вы двое находите работу? — заворчала Нудл. — Нам она позарез нужна.

— Мы не находим ее, — усмехнулся Блэк, — она сама нас находит. Хотя ты, Даффер, один из лучших стрелков в своем выпуске, но, видать, из-за твоей напарницы на твои навыки забивают.

— Справедливо, — вздохнул Даффер. — Если бы я не связался со второсортной…

— Я здесь, между прочим, — промычала Нудл, постучав по столу когтями татуированной правой руки. — И да, я горжусь тем, что второсортная.

— Было бы, чем гордиться. Вот уже месяц, как выпуск был, а работы все еще нет, и виновата в этом только ты. Училась бы прилежнее — заказы потекли бы в твои ручонки в первую же неделю, да и мне не пришлось бы тобой заниматься и кормить тебя. Сама бы себя содержала.

— Не умничай, — вцепившись в кусок пиццы, она захомячила его в пару укусов за обе щеки.

— А вы ладите, — умиленно улыбнулся Уайт, подперев голову рукой.

Тигрица подняла палец, прожевывая фастфуд.

— Тебе нужны линзы как у Блэка, Уайт, — подметила Нудл, покосившись на альбиноса. — Как вас, белых, вообще допустили до работы? Вы даже в школе не учились.

— Обучались по экспресс-курсу, разницы в знаниях на выходе нет, только социализация хромает. Повезло нам тогда с опекунами, определили в хорошее место, — Уайт мечтательно посмотрел в потолок. — Учеба. Если говорить о нашем училище, то я даже скучаю по тем дням.

— Это был сущий ад, — воскликнула Нудл, — особенно для тебя. Ты же белый. Боюсь спрашивать, сколько тебе по башке прилетало.

— Помню-помню, — хмыкнул Даффер. — Помнишь нашу первую встречу в гардеробном отсеке, Уайт?

— Не самое лучшее воспоминание, но зато в тот момент я понял, что помимо Блэка в училище есть еще некто, готовый помочь мне. Ты был и остаешься хорошим человеком и вне должности старосты.

— А ты был и остаешься хорошим льстецом.

— Ла-адно тебе, — недовольно протянул Уайт.

— Я и сейчас продолжаю заботиться о дисциплине, знаешь ли. Есть кое-кто, кого нельзя пускать к людям без поводка, да, Нудл? Сегодняшнее происшествие это доказывает.

— Иди к черту, — гавкнула та.

— А могла бы хоть раз и «спасибо» сказать. Тебе повезло, что я согласился, а не откинул твою кандидатуру. Но хватит. Вы уничтожили еще одного преступника и его сообщника. Что это было за преступление?

— Союз двух рас, — Блэк отпил пива из стеклянного бокала.

— А мне вот кажется, — встрял Уайт, — что нельзя считать это преступлением, ведь выбор партнера — личное дело каждого.

— Если все так начнут думать, то через пару веков рексов может и не остаться, ведь у нас доминантный ген, — подметил Даффер.

— Так-то оно так, но казнь за такое, как по мне, это слишком жестокое наказание. Даже если брать в расчет доминантные гены. Да, мы ниже по положению, но, даже так, казнь за такой союз — это абсурд…

— Я вот о чем думаю. Дискриминация — это, конечно, плохо, но ведь заметь: несмотря на отсутствие выбора работы, мы неплохо живем. Да, политических прав нет, но нам они и не нужны. У нас есть частично бесплатная медицина, много свободного времени на личную жизнь, да и платят нам неплохие деньги. А раз так, то стоит ли задумываться о судьбах наших целей, пока нам все это дают? По меркам нашего времени все, что мы делаем, соответствует морали. Когда-то ведь и хуже было. Согласен, Блэк?

— Бесспорно.

— Уайт, а ты?

— Пожалуй, я просто закрою уши, — с долей разочарования сказал Уайт, наигранно прижав уши к голове руками.

— Понимаю. Просто я хотел сказать… Давайте просто выполнять нашу работу, раз это кому-то нужно. Не нам дано выбирать наказания, мы лишь их исполняем. Да и убиваем, по сути, не мы. Убивает тот, кто нами командует.

***

— …Убивает тот, кто нами командует. Ха, отличный способ уйти от совести, Дафф.

Центр людной части сектора. Гул электромобилей на магистралях в это время был привычен. Солнце начинало уходить за горизонт, оставляя город во власти сумерек, которые встречал этот самый гул на центральной улице.

— Я все сказал правильно, зря ты так. И хватит сутулиться, выпрямись…

Проходя мимо одной из многочисленных высоток, Нудл обратила внимание на большую проекцию, направленную на стену здания. Реклама. Как много было рекламы в этом зеркальном мегаполисе. Показывали новую игру, премьера которой была назначена уже на следующей неделе. Злодей в рекламе был страшненьким на вид альбиносом.

— Хочешь взять подписку на арену? — спросил Даффер, заметив, куда смотрит притихшая напарница. Тут же он чуть не споткнулся о робота-дворника, практически бесшумно проехавшего под ногами.

— Я не об этом думаю, — она снова посмотрела на дорогу. — Что же нужно натворить в предыдущей жизни, чтобы родиться белым в следующей?

— Быть тобой, наверно.

— Щас без языка останешься.

Активировав НК, Нудл вытащила коробок с сигаретами и приостановилась.

— Это что за новости? — заворчал Даффер, наблюдая, как напарница закуривает простенькую сигарету.

— Не злись, — она выпустила дым. — Отучаться надо постепенно…

Вечерний воздух, который нравился Дафферу, перебился отвратительным запахом. Одноглазый выхватил из ее зубов сигарету и вытянул руку, запрашивая всю упаковку.

— Давай-давай, — мягко скомандовал он.

Нудл нахмурилась, но, зная, кто у кого здесь находится в подчинении, всучила Дафферу пачку сигарет. Она понимала, что, закуривая перед ним, идет на риск остаться без никотина, но все-таки понадеялась, что сейчас он находится в достаточно хорошем расположении духа, чтобы разрешить ей покурить. Но Даффер оказался достаточно строгим для такого послабления.

Взамен пачки с сигаретами Даффер протянул ей мятный леденец. Все с тем же недовольным видом Нудл приняла угощение.

Они добрались до жилой зоны серви лишь поздней ночью. Нудл наотрез отказалась садиться на монорельс, желая пройтись. Дафферу ничего не оставалось, кроме как пойти за ней, дабы убедиться, что эта дама не попадет снова в беду.

Даффер услышал какую-то возню. Крики, ругательства, мольбы. Кого-то избивали. Звуки доносились за углом одной из типовых высоток.

— Думаешь ввязаться? — равнодушно спросила Нудл, когда ее напарник остановился. — Как это на тебя похоже.

— А ты пройдешь мимо?

— Это не тот сорт проблем, в которые я обычно попадаю. Ну, чего встал, герой?

— Пойдешь со мной.

— Это просьба?

— Это приказ.

За углом — четверо в зеленых ошейниках. В темноте переулка два тигра решили поиздеваться над двумя домашними серви — парнишкой и девушкой. Первый, кряхтя, валялся у стены, не в силах оправиться от побоев. И только двое задорных хулиганов накинулись сдирать одежду со второй, как их прервал голос:

— Вы чего здесь устроили?

В темноте невозможно разглядеть ни лиц, ни цвета, но была видна комплекция напавших, сильно превосходившая размеры тел жертв.

— Тебе чего, одноглазый? — спросил тот, что держал домашнюю, прикрывая ей рот. — Ищи других карликов, этих уже мы приметили.

— Какая чика, — воскликнул второй, заметив Нудл. — Эй, развлечься не хочешь?

— Оставьте их, — сказал Даффер. — Не позорьте нашу породу.

— Кто тут еще кого позорит, зануда! Или ты этот, как они, как его…

— Эмпат? — вспомнил другой.

— Вот, точно. Эмпат! Слабак!

Со стороны двоих посыпались смешки в сторону Даффера. И только он хотел возмутиться и пригрозить, только приготовился к драке, как Нудл вытащила пистолет. После внезапного выстрела из травмата планы Даффера посыпались. Прорезавшийся грохот эхом прокатился по стенам, а следом — ругань того, кто хохотал громче второго.

— Сука! — взвыл он.

Второй отпустил девушку породы домашних и кинулся к другу, которому попало в колено. Заложница, трясясь всем телом, испуганно попятилась к своему другу.

— Убирайтесь, — раздраженно рыкнула Нудл. — Все.

Она не обращала внимания ни на жертву, шокированный взгляд коей был направлен уже на нее, ни на Даффера, который непонимающе вылупился на оружие в ее руках.

Второй выстрел в воздух, от которого вздрогнул Даффер, поторопил насильников. Они решили не связываться с вооруженными противниками. Тот, что со здоровой ногой, подхватил под руку своего товарища. Вскоре они удалились.

Однако теперь двое породы домашних пугливо смотрели на Даффера и Нудл.

— Спасибо, что защитили, — проблеяла обычная, — дальше мы сами, только не трогайте нас…

Даффер схватил Нудл под руку и спешно вывел из переулка на освещенную прохожую часть.

— Твою мать, откуда у тебя травмат?! — возмутился он, отпустив ее.

— Из автозака стырила, — спокойно ответила Нудл. С самым невинным видом она пожала плечами.

— Отдай его мне, его нужно срочно вернуть…

— Обойдешься, он мне еще нужен.

— Отдай, я сказал! Живо!

В ответ Нудл направила оружие на Даффера. Он нахмурился.

— Что? — спросила она. — Забирай. Если сможешь. Но я тогда подумаю, что ты на меня напал.

— Давай-ка без шуток. Я сделаю вид, что ты не направляла оружие на своего наставника.

— Так, может, ты еще и сделаешь вид, что не видел этой пушки?

Даффер умолк, все так же возмущенно глядя на свою подопечную.

— Сигареты или жизнь, Дафф.

— Ты меня еще и шантажировать будешь? Не глупи.

— Условия ставит тот, у кого пушка.

Но он продолжил злобно пялиться на Нудл. В ответ на этот взгляд она огорченно выдохнула. Чего она хотела добиться этой шуткой? Понятно ведь, что он останется строгим к ней даже в той ситуации, когда она держит его на мушке.

Рыжая с наигранным спокойствием подняла руку с пистолетом вверх. Пистолет испарился, превратившись в строку виртуального каталога НК. Оружие переместилось в складскую комнату ее квартиры.

— Если об этом кто-то еще узнает, то у нас будут проблемы, — сказал Даффер. — А об этом узнают, когда будешь проходить томограф лжи. Еженедельная проверка. Помнишь?

— Да верну я, верну. Не кипишуй.

— Да что, черт возьми, творится в твоей голове? В колонию рвешься?

В ответ она пожала плечами и двинулась дальше, в сторону их высотки.

— Учись решать вопросики так, как подобает тиграм, Дафф.

Она оставалась невозмутимой, а Даффер не на шутку испугался. Испугался дважды: когда увидел несанкционированное оружие в руках своей непредсказуемой напарницы, за действия коей он отвечал своей головой, и когда это самое оружие она направила уже на него.

Файл4: Лишний

«Вы же в отпуске?»

Маленький сканер НК на руке Уайта мигнул, оповещая о сообщении. Автором был Даффер. Блэку он ничего не отправлял, попросив Уайта передать суть сообщения.

— Даффер предложил развлечься этой ночью в Инферно, — подал голос Уайт, когда они возвращались домой по безлюдной ночной аллее. — Не хочешь сходить?

— А своего приблуду оставить один на один с техникой решил?

— Почему бы и нет.

— Посмотреть надо, сильно ли Марлин помял нашего уборщика, а там глянем.

— А, так это он сломал его?

— Да, тот еще паршивец. Да и вообще мне отдохнуть после работы надо. Ты-то ничего не делаешь, у тебя есть силы по кабакам шляться.

Обидно такое слышать, но Уайту нечем было возразить. Шагая рядом с братом, он смотрел под ноги.

Ему казалось, что Блэк не ценит его. Но ценил ли сам Уайт своего родного брата? Бесспорно. Когда он думал о значимости Блэка, к нему в голову лезли воспоминания.

***

— Выродок!

Сколько раз Уайт слышал это во время своего обучения среди тех, кого рексы и людьми-то не называют? Невозможно сосчитать на этом свете всех ненавистников альбиносов. Но что ему оставалось делать? Он мог лишь закрывать руками голову.

Быть слабым по вине эмпатии унизительно. Особенно среди тех, кого с малых лет обучают ремеслу убийц, служащих государству. Они унижали и избивали всякого, кто даст слабину, и это поощрялось. Считалось, что жестокость способствует закалке характера работника особого отдела. Однако определенные порядки были, и только благодаря им Уайт вышел из училища живым.

Уайт ненавидел свою породу. С самого начала белый был обречен на выбор между исполнительным отделом и армией, но даже этот выбор он упустил, ведь он давался лишь тем, кто хорошо учился. Военными могут быть только достойные, а Уайт был среди отстающих.

Нападения совершались на первом году обучения, но долго не длились, так как Уайт не был одинок. И он прекрасно знал об этом.

— Эй, уроды!

Родной голос. После него боль заканчивалась. Слышались глухие удары, но они не касались Уайта. Открывая глаза, он видел уносящих ноги обидчиков. Убирая руки, он видел стоящего над ним Блэка. Тот, как и всегда, невозмутим и обозлен. В такие моменты избитого юношу одолевала ужасная печаль. Разглядывая сильного брата, он будто смотрел в зеркало, в котором — отражение параллельной вселенной.

— Постарайся в следующий раз не давать себя в обиду, — недовольно ворчал Блэк, помогая братишке подняться на ноги.

Уайт уверял Блэка, что такого больше не повторится, но обещания этого не держал, чем вызывал недоумение братца.

На втором курсе Блэк придумал, как покончить со всем этим. Идея его была немудреной: он начал стричься под Уайта. С тех пор, как двух братьев стало невозможно отличить, учащиеся перестали нападать. Никто не хотел себе лишних переломов из-за случайной путаницы.

***

Когда Уайт думал обо всем этом, то начинал сравнивать себя с паразитом. Червь, который живет за счет того, на ком паразитирует. Настроение тут же катилось под хвост.

Тоскливые мысли испарились, когда перед носом пролетела бутылка, едва не попавшая в голову. Звон битого стекла. Уайт поднял ушки и оглянулся в ту сторону, откуда прилетела бутылка.

— Чертовы нелюди, — едва разборчиво ворчал рекс, сидевший на лавке. Рядом с ним сидел еще один синяк постарше.

— Нефиг бухать на территории серви, — гаркнул Блэк.

— Себе подобным указывать будешь, животное!

— А я всегда говорил, — сказал второй, — что бестерская корпорация совершила самый большой грех, изнасиловав природу и породив вот это. Лучше бы андроидов в свое время развивали… Чего вылупились? Убейтесь об стену, твари! Брысь!

Братья шли и слышали, как эти двое материли Beaster Corporation за выведенную расу. Они боялись, что мутанты корпорации приведут к чему-то более страшному, чем ядерная катастрофа. Что они уничтожат остатки человечества.

— Идиоты, — хмыкнул Блэк.

Эти двое рексов не были каким-то исключением, наоборот, таких, как они, было много. Они лишь высказали вслух то, о чем думало большинство из тех, кто проходил сегодня мимо близнецов. Оставшуюся дорогу до дома Уайт думал о том, что эти рексы ошибаются, ведь серви и сами не хотят ничего разрушать, не жаждут крови. По крайней мере он — точно.

А дома их ждал Марлин. Любопытный мальчишка с кисточкой на хвосте тянулся к экрану терминала, листая каталог какого-то магазина.

— Ах ты засранец, — прошипел Блэк, заметив подростка. — Выдать нас решил?

Прошагав к терминалу, Блэк выключил его и осуждающе посмотрел на ребенка. Тот лишь пожал плечами.

Уайт наблюдал, как Блэк возмущенно отчитывал Марлина. Ведь этот мальчик действительно мог выдать братьев с потрохами, даже не имея таких намерений. И в эту секунду Уайт задумался. Блэк ведь был прав: если бы они убили мальчишку, то всем стало бы легче.

Но Уайт не мог позволить этому случиться. И в который раз он проклинал себя за это.

***

Рекламные щиты, электрокары, окна, фонари. Огни ночного города, как и всегда, были настолько яркими, что на их фоне мутнели звезды. Красивейшая ночная панорама предстала перед глазами Блэка и Уайта. Стоя у прутьев перегородки, ограждавшей крышу, Уайт смотрел вниз с высоты пятидесяти этажей.

— Теперь ты понимаешь, почему я был против того, чтобы оставлять его в живых? — спросил Блэк. — Ты увидел достаточно проблем? В любой момент он может нас подставить. И тогда наша жизнь для государства будет стоить меньше, чем ничего.

— Но что теперь остается делать?

— Ты интересовался правилами выдачи гражданства детям оттуда? Их ведь с радостью берут под купол.

— Да. Его родословную распознают в ходе подготовки паспорта. Уничтожат и его, и нас. Тупик.

— Послушай, тайное все равно станет явным. Мало того, что его рано или поздно заметят и выловят, так нам еще томограф лжи через неделю проходить надо будет, а его обмануть — дело не из простых, — Блэк отпил пива из припасенной им жестяной баночки.

Уайт поставил локти на перегородку и скрестил руки.

— И ведь правда, — сказал он на выдохе. — Неужели нет другого выхода, кроме как убить его?

— Зря ты его сюда привел. Каким-то чудом данные о нем удавалось скрывать, а значит, можно было рискнуть оставить его в трущобах и понадеяться, что ни его, ни нас не разоблачат. И помер бы он там либо с голоду, либо от руки человека, причем очень быстро. И никаких проблем. Давай мы просто прикончим его, это будет гуманно.

В эту секунду Уайт подумал, что сможет согласиться на это. Мальчишка из-под купола ничего не стоит, он все равно, что мертв. Его жизнь была отравлена с момента рождения. Но что-то внутри все равно не давало Уайту просто сказать «давай».

— Хоть он и с той стороны, но у него вся жизнь впереди. Хреновая в целом, но жизнь. Надежда еще какая-нибудь, наверное. Я не желаю такой участи для него. У нас было много всякого, но ребенок — это уже слишком.

Блэк посмотрел на баночку, которую сжимал, и отпустил ее, позволив предмету свободно полететь вниз.

— Хорошо, придумаем что-нибудь.

— Спасибо, Блэк.

— Балда, пока не за что благодарить… Нет, ну это надо так вляпаться. Еще и сразу после того, как арсенал пополнили.

Они немного помолчали.

— Интересно было бы узнать историю знакомства его родителей, — сказал Уайт. — Они ведь из разных секторов, как они пересеклись?

— Теневая сеть похожа на вольную женщину. Манящая, загадочная, а рексам на те территории и в ту сеть можно заходить без особого разрешения…

— Не думал, что у тебя такие вкусы.

— Да ладно, покладистые — скучные. А вот щепотка безумия и рвение делать все по своему очаровывают.

— Что насчет Нудл?

Блэк хохотнул.

— У нее не щепотка безумия, у нее с этим перебор. Но что-то в ней есть.

Уайт хмыкнул.

— Как-то мы задержались. Спать, наверное, пора.

— А я думал рвануть все-таки в клуб.

— Но ты ведь устал.

— Да не хочется мне возвращаться к шкету твоему. Одевайся поудобнее и пиши Дафферу, что мы идем.

Файл5: Вечер

В темном пространстве стеной текли водопады, сверкая на фоне алой подсветки. Шума воды не было слышно. Ритмичная электроника не давала ему ни шанса добраться до ушей отдыхающих.

Трое выпивали на втором этаже за длинной стойкой. Два альбиноса и один брюнет. Последний на сей раз в темно-синей футболке, а не в рубашке. Альбинос покрупнее — в простой черной футболке, второй — в легкой темной ветровке.

Стекла перед их глазами заглушали рев музыки с первого этажа и открывали вид на толпу.

— Что сподвигло вырваться сюда? — спросил Даффер. — Не хотели же.

— Решили сменить обстановку, отдохнуть где-то кроме дома, — ответил Блэк. — Да и полезно изучать новые места, здесь я еще не был. А вы с Нудл, как я понимаю, тут постояльцы.

— Без нее ноги бы моей здесь не было.

— Не нравится тут?

— Это явно не то место, которое я бы выбрал для отдыха.

— Так и иди искать развлечения по себе, чего хвостиком за напарницей ходишь?

Вздохнув, Даффер примолк и уставился на танцпол под ними. Не нужно было долго рыскать глазами в поисках рыжей девчонки. Ее движения казались естественными, она органично вписывалась в окружение, но при этом слишком выделялась на фоне других.

Топ с оголенной спиной и неприлично короткая юбчонка, похожая скорее на небрежно обмотанный обрезок ткани, свисающий с бедер. Вызывающая одежда выдавала ее планы на вечер, а то, как она умела двигать бедрами, не могло не приковывать внимание окружающих.

— Чего задумался?

Голос Блэка будто вывел Даффера из тумана. Темный покосился на белого.

— Она сразу попадет в неприятности, если потеряю из виду.

— Да брось, она же тигрица. Кому хочешь задницу надерет.

— Этого-то я и боюсь.

— Какое-то странное здесь вино, — подметил Уайт, сидевший по правую руку от Блэка. — Как-то послаще.

Взяв стоявшую перед ним бутылку, он посмотрел на этикетку. Даффер пожал плечами.

— Поговаривают, будто здесь продают вина, сделанные на Четвертом Острове, а там виноград выращивают.

— То есть это не синтезированный алкоголь? — удивился Уайт, глянув на Даффера. — Самый настоящий?

— Похоже на то.

— Так что не пей много, братец. Я не хочу потом тебя тащить до дома.

Блэк забрал у возмущенного Уайта бутылку и отпил из горла.

На танцполе Нудл могла позволить себе забыться. Увлекшись, она не заметила близости молодого незнакомца. Подпрыгнула от неожиданности, когда на ее талию легли широкие ладони.

— Напугал?

Она оглянулась и встретилась с медовыми глазами человека из числа львов. Из-за алого освещения они казались темными.

— Нисколько, — неуверенно хмыкнула Нудл.

Этот двухметровый верзила сплетал шелковистые волосы в хвост, давая разглядеть отросшую шерсть по контуру широкого лица. И только заметив облик льва, рыжая отвернулась от него, то ли смутившись, то ли чего-то испугавшись. Она постаралась выкинуть из головы похожий образ, так и норовивший влезть в ее мысли.

Сосредоточилась на музыке и снова вклинилась в ритм. Недвусмысленно прижалась к мужчине сзади, подняла руку и коснулась его ухоженной шерстки. Подумала, что если не смотреть на него, то вполне сойдет для одного вечера. Львы — отличные любовники, которых не каждый вечер можно подцепить. И не каждой. Они избирательны.

Его пальцы коснулись ее лица. Миг — и она снова увидела его лицо. Слишком близко, слишком внезапно. Выскользнула из его рук и скрылась в толпе, оставив замершего в ступоре льва.

Прошмыгнула к черному выходу. Захлопнула за собой дверь. Прислонилась к ней спиной.

Нудл дышала часто, будто после пробежки. Огляделась. Она оказалась в тупике рядом с зеленым мусорным контейнером. И в полнейшей тишине, закладывавшей уши. Глубоко выдохнув, стукнулась затылком о дверь.

— Блять, такой кадр упустила.

Прикрыла глаза. Ударила кулаком по металлической двери. Глубокий вдох, выдох с недовольным рычанием.

Нудл запрыгнула на крышку контейнера. Села, прижав колени к груди. Разрез небрежной юбки обнажил бедра, но ее это совершенно не волновало. Откинула голову к стене.

— Его здесь нет, — едва слышно хрипнула она. — Спокойно, девочка, спокойно…

В памяти всплыли темные дреды, сплетенные в хвост, массивные плечи и холодные глаза. Нудл с силой зажмурилась, отгоняя образ.

Дико хотелось курить, но Даффер отобрал ту пачку сигарет, которую она украла в полицейском участке. Купила бы себе другую, да только вся история ее покупок доступна наставнику.

Ни никотина, ни секса. Она всхлипнула, не сдержав слез обиды.

— Куда твоя напарница делась? — спросил Блэк, не заметив знакомого силуэта. — Не вижу ее.

— Наверное, подцепила себе кого-нибудь, — скрипнул Даффер, рукой подпирая голову. — Да домой повела. Или пошла к кому-то.

— Ты же вроде переживал за нее.

Даффер ничего не ответил. Взял бутылку и отхлебнул вина. Поморщился.

— Ладно, сейчас убедимся…

Брюнет развернул на экране наручников карту и включил ее маяк. Голубая точка двигалась по направлению к ближайшей станции.

— Ну вот, — заключил Даффер, — говорил же. Не буду мешать.

Блэк одобрительно похлопал коллегу по спине.

— Вот это правильно.

Едва он договорил, как послышался звон разбитого стекла. Ощутив тупую боль, Блэк схватился за голову. Где-то позади послышался голос.

— Чего приперлись, выродки?

Уже поняв, что происходит, Блэк вскочил. Голова пошла кругом.

— Какого черта? — спросил Даффер, уставившись на рыжего толстяка породы тигров. В руках тот держал горлышко разбитой бутылки.

— Не возникай, — проворчал пьяница, — у тебя цвет есть, не будешь лезть — не трону…

Острие битой бутылки он решил использовать как оружие. Замахнулся на перепуганного Уайта, но оклемавшийся Блэк опередил незнакомца. Меткого удара в голову хватило, чтобы отправить жирдяя в нокаут.

По бару прокатился грохот опрокинутого табурета, когда на него упала туша человека. Подоспел охранник — тигр средних лет. Уже не такой молодой для работы в отделе, а потому вынужденный работать на подобных должностях.

— Молодежь, вы чего тут устроили? — проворчал он. Уставился на Блэка.

Белый приложил пальцы к затылку и ощутил влагу. Посмотрел на ладонь, заметил алые пятна.

— Этот полудурок напал на меня!

— Мне все равно, кто это начал, живо выметайтесь, — он посмотрел на Уайта. — Оба.

Блэку не хотелось влезать в разборки. Он кивнул Уайту и ушел в сторону выхода. Поняв жест, братец послушно побрел следом.

Икнув, Даффер поднялся и тоже двинулся на выход. Ему не хотелось пить в одиночку, да и хватит с него на сегодня.

— Вы как? — спросил он, когда они вышли на воздух. — До дома доберетесь?

— Доберемся, — ответил Уайт, — спасибо.

— За что?

— За вечер, Даффер.

В ответ темный хмыкнул.

***

Головокружение прошло, когда они подходили к своей высотке. Блэк снова нащупал место на затылке, куда прилетела бутылка. Кровь остановилась, оставив грубоватую темную корку.

— Больше не пойдем туда, — сказал Уайт, — хватило приключений.

— Испугался? — усмехнулся Блэк. — Да ладно, это все пустяки жизни.

— Был бы удар посильнее — тебе было бы не до смеха. Мы легко отделались.

— Да расслабься, Уайт. Меньше млей и больше бей, когда нападают, и вот уже жизнь кажется не такой страшной.

— Тебе легко говорить.

— Это мне-то легко говорить? — в его голосе угадывалось раздражение. — Тебе напомнить, у кого из нас проблемы со зрением? У тебя нет никаких косяков со здоровьем, тебе ничто не мешает взять себя в руки. В том числе на работе.

— Мне мешает сочувствие.

— Лень тебе мешает.

Посуровев, Уайт смолчал. Прямо сейчас в нем вспыхнули слишком гнусные чувства, чтобы открывать рот. Он понимал, что если скажет что-то сгоряча, то сделает все еще хуже. Да и так много уже сказал лишнего, если подумать.

Как бы Уайту не хотелось все смягчать, а он все равно то и дело попадал по больным точкам брата. И тот тоже. Они оба причиняли боль друг другу. Блэк старался не замечать этого, да и Уайт был привыкшим. Однако в такие моменты они все равно замечали какое-то мерзкое чувство недосказанности и недовольства.

В молчании они прошли в жилое здание.

***

Когда Нудл зашла в свою однушку, мрак развеялся от автоматического освещения. Нудл щелкнула тумблер, и свет тут же погас.

Тишина в квартире нарушалась тихим гудением терминала.

Она уселась на подоконник и открыла припасенную бутылку. Прильнула к горлышку. Напротив окна — одноместная кровать, сбоку — голограммный экран пробудившегося терминала. Дата, погода, состояние здоровья. Стоимость жизни в десять миллионов.

Отдельный пункт в строке здоровья — фертильность, где указывался низкий уровень и отмечалось плохое качество материала. Сказались курение и употребление наркотиков в недалеком прошлом. И больше всего Нудл раздражал отсчет рядом со строкой. Секунды, минуты, часы, дни, месяцы и года. Медленно текущее время, которое перестанет течь, когда ей исполнится двадцать шесть. И когда время иссякнет, она будет обязана платить штраф за бездетность. С первым ребенком время снова потечет, давая еще пару-тройку лет для второго. После менопаузы стоимость ее жизни неминуемо и резко снизится, а вот насколько — зависит от количества детей, коих она родит.

А родит она от силы одного. По крайней мере, без особых проблем. Так сказали врачи.

Когда Нудл попала в поле зрения очнувшейся системы помощника, до нее дошел женский голос призрака дома.

— С завтрашнего дня у вас окно фертильности, у меня есть список наиболее здоровых свободных мужчин. Не переживайте, если не найдете кого-то по душе, в случае отказа от партнера медорганизации помогут забеременеть…

— Отвали, — буркнула Нудл в пустоту.

— Помните, что счастье любой тигрицы в мате…

Рыкнув, Нудл со злостью кинула полупустую бутылку в экран терминала. Алкоголь забрызгал технику, незащищенную от воды. Послышался треск, погасла голограмма, голос исказился.

— Проявлена агрессия, — задребезжал помощник, — для лечения рекомендуется помощь специалиста.

— Рекомендуется заткнуться, — ворчнула Нудл. — Черт, пойло перевела.

— Поступила жалоба от соседей…

— Пусть эти скоты поцелуют меня в зад, — откинула голову к стеклу. — И без тебя знаю, что они меня терпеть не могут.

Тишина. Темнота развеивалась светом тех редких окон в здании напротив, где люди пока не спали.

Взгляд ее упал на пустую кровать. Нудл хмыкнула. Она поражалась тем холостым людям, которые могут вот так просто сидеть в одиночестве и чувствовать себя хорошо. Она была из тех, кому нужны шум, суматоха, общение. Жизнь. Здесь ее не было, и от этого на душе становилось ужасно тоскливо.

Не впустить ли кого-то в эту квартиру, кроме себя самой? Мысль отметается, заменяясь на тревогу, доходящую до лютого страха.

Сейчас бы сигаретку.

— Быстрее бы отделаться от этого придурка, — выдохнула Нудл. — И нормально покурить.

Файл6: Под подозрением

Светлый коридор жилого здания. Над каждым проемом висел сканер. Проходя мимо одного из них, Блэк глянул на темный шарик сканера. Тот мигнул зеленым, подтверждая его паспорт.

— Я тут подумал: может нам и правда отвести Марлина за границу да там оставить? — Блэк оглянулся на шедшего рядом Уайта. — Вряд ли здешние рексы заподозрят его в родстве с нашей жертвой, если встретят. Не для поиска наших косяков они туда приходят.

— Думаешь, он там выживет?

— Вообще пофигу, что с ним там будет. Главное, чтобы у нас проблем из-за него не возникло… Зря я тогда на тебя накричал, а ты зря его привел. Идем, вернем приблуду на место.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Ночью копов меньше и видимость для камер хуже.

— Что это? — Уайт кивнул на наручники Блэка, от сканера которого исходило алое свечение.

Блэк остановился, поднял руку и озадаченно хмыкнул. Уайт повторил за ним и заметил точно такой же цвет сканера у себя. Обычно экран НК загорается красным при важных сообщениях. На памяти Блэка за всю их жизнь так наручники светились два раза: когда он случайно зашел за границу зоны рексов и когда забыл принять рабочую почту.

На голограмме экрана сразу высветилось сообщение от призрака здания:

«В вашей квартире зарегистрирована неопознанная активность, возможно, вашу квартиру взломали. Дверь будет заблокирована через несколько минут. Для выяснения обстоятельств на место прибудет полиция. Сохраняйте спокойствие».

Появилось фото, где в темном помещении был виден копошащийся у терминала львенок. Нахмурившись, Блэк свернул экран.

— Это все из-за тебя, — проворчал он, гневно зыркнув на Уайта. Тот неуверенно махнул ушами и тронулся за братом. Блэк ускорил шаг.

— Нас ведь еще ни в чем не обвинили, — воскликнул Уайт, топая следом за Блэком. — Марлина можно вытащить куда-нибудь на улицу и сказать, что призрак ошибся.

— Если успеем до блокировки двери.

Когда братья добрались до квартиры, металлическая дверь со свистом открылась, пропуская хозяев. Коридор был залит тревожным красным освещением, а над терминалом висела статичная надпись «ОШИБКА ДОСТУПА».

— Марлин, мать твою! — позвал Блэк.

Испуганно навостривший ушки львенок пробовал кликать по сканеру терминала. Услышав гневный голос, он оглянулся на рассерженного Блэка.

— Доигрался?! Сюда иди!

— Да что происходит? — воскликнул Марлин, подойдя к Блэку. — Ай, больно же! — прошипел он, когда белый схватил его за ухо и вывел из квартиры. Тут же домашний призрак получил разрешение на блокировку замка.

— Слышь, шкет, я говорил тебе ничего не трогать, когда нас дома нет? — не отпуская ухо, Блэк дернул его. — Говорил ведь?

— Отпусти!

— Сейчас наряд нагрянет, пошли…

— Куда?!

— Обратно в тень!

— А забирали меня зачем?!

Его вопрос оставили без ответа.

Трое остановились у одного из трех лифтов. И когда открылся один, Уайт отшатнулся: в кабине стояли пятнистые оперативники в эластичной броне. Двое мужчин и одна женщина. Благо в этот же момент открылся еще один лифт, и в него Блэк пихнул Марлина. Следом проскользнул Уайт.

— Из вашей квартиры поступил вызов, — оповестил один из гепардов, на усталом лице которого читалось полное равнодушие. — Что случилось?

— Понятия не имею, — ответил Блэк. — Ошибка, наверное.

Двери лифта захлопнулись, когда в кабину зашел Блэк. Глядя на эти двери, полицейский хмыкнул.

— Посмотрим, чего белые там натворили…

— Чертовы узкоглазые, — облегченно выдохнул Блэк. — Еще немного, и попались бы.

— Как думаешь, они за нами не погонятся? — спросил Уайт.

— Если погонятся, то у нас не будет шансов сбежать.

Оперативница разблокировала дверь, подоспев ко квартире первой. И когда гепарды прошли внутрь, то, разумеется, никого не заметили. Проверяя снимки на экране терминала, один из них увидел детскую тень с нечеткими чертами лица.

— Здесь был какой-то подросток без паспорта, — сказал полицейский.

Пока второй напарник осматривал квартиру, девушка из породы гепардов стояла у окна. Она высмотрела двоих альбиносов, и тут же они скрылись за соседним домом. Один из них держал за руку ребенка.

— С этими двумя шел какой-то подросток.

— С ними? — удивился тот, что рассматривал кадры. — Дам нашим наводку, пусть задержат…

Глубокая ночь. Метро в это время почти полностью пустовало. Сновали редкие серви, возвращавшиеся с ночных гулянок, и они уж точно не были теми, кто будет присматриваться к шее львенка, идущего рядом с двумя альбиносами под тусклым освещением желтых ламп.

Единственная опасность — дежурный гепард на посту охраны. Помещение поста виднелось за длинным окном, тянувшимся вдоль стены перед эскалатором. Зевавший пятнистый парнишка в синем, сидевший за этим окном, не сразу заметил тех людей, паспорта которых уже были разосланы всем постам.

Он даже не обратил бы на них внимания, если бы не постовой сканер, который засек альбиносов. Гепард встрепенулся от резкого гудка, глянул на экран перед глазами, где в столбце среди строчек с числами красным подсвечивались два номера.

Поднявшись, юнец протопал к выходу из своего кабинета.

— Вы, трое! — воскликнул он.

— Вот черт, — заворчал Блэк, глянув на идущего к ним дежурного. — Ускоряемся.

Блэк закинул Марлина на плечо. Немного затормозив, сонный дежурный спохватился и перешел на бег, когда те, кого было приказано задержать, побежали наверх. Попутно пятнистый кликнул по наручникам, связываясь с ближайшими постами.

Наверху братья попали на просторную платформу, тишину на которой развеивало гудение прибывавшего монорельса. По станции эхом прошелся свист и почти тут же затих. Открылись двери вагонов.

Редкие зеваки смотрели вслед, не понимая, что происходит. Остановить братьев никто не пытался, а гепард не успел: двери монорельса захлопнулись перед носом шустрика.

До конца купола их отделяли четыре станции, на каждой из которых их могут задержать.

— Тайное всегда становится явным, — сказал Блэк, оглядывая пустой вагон. — И когда нас поймают вместе с ним на одной из последующих станций, — он опустил Марлина с плеча, — наши дни окажутся сочтены. Незамеченными до конечной мы не доберемся. Впрочем, если мы исправим все это сейчас, то, быть может, сможем жить так же, как и прежде.

— Что ты имеешь ввиду? — не понял Уайт, когда Блэк начал рыться в своем хранилище, листая каталог на экране.

— То самое.

В руке Блэка оказался армейский нож.

— Нет, — испуганно воскликнул Уайт, поняв, к чему клонит брат, — мы не можем так поступить, есть другой выход: мы просто увезем его!

— Да нету другого выхода. Будем воевать — либо и его, и нас порешают, либо мы больше сюда не вернемся, а идти в тень — не самый лучший исход. Как ни посмотри, лучше его убить.

Тем временем главный виновник всего этого лишь испуганно смотрел на спорящих братьев, которые вновь и вновь расходились во мнениях. Марлин понимал, что от них сейчас зависит его судьба, как и осознавал свою вину за произошедшее.

— Хорошо, — влез Марлин, — убейте меня, раз судьба у меня такая.

— Не говори ерунды, — ответил Уайт. — Одумайся, Блэк!

— Тебе-то что? Работать, как всегда, буду я.

— Я не позволю тебе сделать этого, — произнес Уайт с несвойственной ему уверенностью. — Если мы сделаем это, то перестанем быть людьми.

— С каких пор ты так заговорил? Забыл, какая у нас профессия?

— Одно дело — дать убить незнакомого человека, другое — дать убить того, к кому успел привязаться. Пусть даже тебе и безразлична его жизнь, но она небезразлична мне.

Когда монорельс вылез из туннеля и поплыл над домами, наступило молчание, во время которого братья в упор смотрели друг на друга. До ушей доходил размеренный скрежет.

— Уайт, тут либо он, либо мы. Мы не так богаты временем, чтобы тратить его на разборки.

— Делай то, что хочешь, но если сделаем по-твоему — то уж лучше и меня прихлопни.

— И все ради спасения жизни того, кто все равно будет обречен на страдания? Это безумие, брат.

— Все вокруг считают нас безумными. Так что это в нашем стиле.

Блэк шумно выдохнул. Еще секунду посверлил глазами Уайта и все-таки поднял руку с ножом. Оружие тут же испарилось, убираясь в быстрый доступ. Он понял, что на сей раз бороться с братом бессмысленно: уж слишком тот сочувствует пацану, слишком привязался.

— Ну вы и придурки, — протянул львенок. — Дурная порода.

— Мы с тобой росли вместе, Уайт. Рука об руку, бок о бок, так почему ты вырос другим, а?

Уайт пожал плечами.

— Наверное, и правда аномалия.

Файл7: Побег

Две первые станции были пройдены без каких-либо проблем, но третью станцию-таки перекрыли: вход на платформу оказался огражденным тонкой желто-черной голограммой. Когда вагоны открылись, из них вылезли несколько растерянных молодых людей обеих рас. Оцепившие участок полицейские останавливали тех, у кого виднелись кошачьи хвосты, проверяли их виртуальные паспорта и отпускали на выход.

Братья присели, прячась под широкими окнами. С ними полулежал на лавке блондинистый мальчуган.

— Решили целую операцию по перехвату замутить. На наше счастье, что они решили сделать это сейчас, а не когда мы шли в метро.

Блэк осмотрелся в поисках укрытия, однако вагон был устроен так, что в нем было негде спрятаться: сидушки тянулись вдоль стенок.

— Что будем делать? — спросил Уайт.

Блэк вцепился в свой ошейник. Он пока еще светил зеленым. Тигр медленно выдохнул, готовясь тянуть.

— Подожди, — окликнул Уайт, — может, с полицией получится договориться, и они отпустят Марлина в его родной сектор?

— Они его сдадут для регистрации, а дальше сам знаешь, что будет.

Блэк резко потянул, разнимая тонкую технику. Послышался треск сломавшейся защелки.

— Кажется, успел.

Осмотрев ободок, оставшийся от ошейника, Блэк заметил тонкую иглу, из которой сочился анестетик. Медленно зеленый цвет сменялся на красный.

— Монорельс из-за нас не остановят, но ехать мы будем уже с этой мелочью в погонах. Придется лезть в драку. Эти рядовые не вооружены чем-то серьезным, только травматом и дубинами, мы должны справиться.

— Если Нудл доставила им хлопот в уличной драке, то и мы сможем.

— И то верно.

Когда монорельс тронулся, в нем было четверо пятнистых ребят. Столько насчитал Блэк, когда те заходили в транспорт.

— Сигнал исчез где-то рядом, — говорил гепард коллеге. Он махнул в сторону двери в следующий вагон. — Где-то там. Они не могли ведь просто испариться. Или у меня навигатор глючит?

— Может, эти психи решили от ошейников избавиться? — предположил второй.

— Дурость. Зачем им это делать?

— Бежать, наверное, решили.

— Они же не настолько идиоты, чтобы отказаться от жизни под куполом.

— Да фиг с ними. Тигров нынче дохрена развелось, заменят на тех, кто послушнее…

С тихим свистом дверь из перехода в другой вагон открылась. Тут же стоявшие по бокам братья схватили двоих оперативников. Даже Уайту хватило одного удара по голове, чтобы вырубить схваченного со своей стороны. Гепарды не успели понять, что произошло.

— Надеюсь, мы их не убили, — сказал Уайт. Позади него в углу жался Марлин.

— Все с ними будет в порядке, — Блэк порылся за поясом полицейского и вытащил травматический пистолет. — Хорошо, что они их в хранилищах не носят. Поройся у своего.

Обыскивая гепарда, Уайт проворчал что-то под нос, недовольный необходимостью воровать.

— Давай ты это себе возьмешь? — спросил он, отыскав оружие.

— Оставь. Еще пригодится.

Рации пятнистых затрещали. С полицейскими пытались связаться. Блэк шевельнул ухом, услышав возгласы из другого вагона. Двое других поняли, что с их сослуживцами что-то случилось.

Блэк решил играть на опережение. Он ступил за порог первой двери, миновал крытый переход между вагонами. Поднял пистолет, как только заметил двоих противников. От них белого отделяли сущие шаги.

Три выстрела угодили в тонкую броню гепардов и не причинили никакого вреда. Однако Блэк и не рассчитывал на это. Двое растерялись от неожиданности, и этой заминки хватило тигру, чтобы обезвредить их.

Тут же Блэк обыскал тела. Вытащил оружие. Выпрямился и оглянулся, уставившись на окно. Из-за яркого освещения видел в нем он только себя. Было сложно разобрать, к какому району относятся проплывающие здания.

На следующей станции всех четверых братья выволокли из монорельса, как только еще трое полицейских зашли в транспорт с другой стороны.

Эти парни прочесывали монорельс быстрее, чем предыдущие. На выезде из туннеля они прошли в нужный вагон, где их уже поджидали нарушители. Блэк и Уайт вскинули травматы, как только заметили худых парней в облегающем металле, целящихся в них. Судя по погонам с несколькими галками, эти трое были опытными сотрудниками.

Но даже несмотря на годы службы, в их расширенных зрачках угадывался испуг. Так часто бывает, когда им приходится останавливать тигров или львов.

— Спокойно, — сказал тот, что стоял посередине. — Давайте уладим это дело мирным путем. Порванные ошейники — это пустяк, вас посадят на несколько дней, пока не изготовят новые. Оступиться может каждый, все это понимают, так что у вас еще есть шанс остаться под куполом.

— Мы хотим выпустить этого малька наружу, — ответил Блэк и кивнул в сторону Марлина, стоявшего позади Уайта. — Сами доставите?

— Мы обязаны сопроводить его в участок. Там ему заведут паспорт, и он станет полноправным гражданином с нулевой стоимостью жизни. Не понимаю, почему вы сами его к нам не привели. Так было бы лучше и для него, и для вас.

— Были на то причины. Хотите решить все мирно — сойдите на следующей станции, а мы поедем дальше.

Если бы у полиции не было строгих уставов, гепарды, быть может, и уступили им дорогу. Но уставы были, и в них есть правило — не отпускать беглецов и чужаков из-под купола. Только доставлять на участок.

В вагоне началась перестрелка. Со звуками стрельбы смешался звон летящих на пол гильз. Ноздри защекотала знакомая Блэку пороховая гарь.

Стрельба в упор была недолгой и прекратилась так же резко, как началась. Несмотря на то, что на братьях не было брони, они смогли выстоять из-за более высокого болевого порога. Гепарды получили болезненные ушибы от пуль на ногах и руках, защищенных хуже, чем тело. Блэку и Уайту удалось ослабить гепардов, а после — добить точно так же, как и прошлых.

Когда все стихло, можно было снова услышать мирный гул монорельса, едущего между высотками над жилым районом рексов.

— Ничего себе.

Задернув футболку, Уайт осматривал синеющие гематомы на теле. Выглядели страшно, но почти не болели.

— Тебя не задело? — спросил Уайт стоявшего позади Марлина.

Мальчишка хмурился и обхватывал себя руками.

— Задело, — прошипел он. — Под ребрами болит. Вдохнуть невозможно!

— Пустяк, — бросил Блэк, — такие пули только синяки ставят, если в голову не прилетают. А нашей и львиной породе тем более.

— В вашем секторе ведь есть больницы? — спросил Уайт.

— Есть.

— Тогда отведем тебя в ближайшую, когда будем вне купола.

— Чтобы еще и в долги влезть? — проворчал Блэк. — С нас ведь наверняка шкуру сдерут за услуги местных.

— Не сдерут, — ответил Марлин. Вдохнув, он покривился. — Да почему так больно-то?!

Присев на колено, Уайт задрал потрепанную футболку львенка. Коснулся разрастающегося темного пятна на его груди. Марлин отскочил, прося не трогать его, и тут же согнулся.

— Потерпи, — ворчнул Уайт. — Мне нужно понять, ушиб это или что-то посерьезнее.

— Да не болят так ушибы!

Уайт утомленно вздохнул. Посмотрел на стоящего возле него Блэка.

— Кажется, у него перелом.

— Ладно, отведем его к местным. И там оставим. Будет головной болью подпольных медиков. Но сначала высадим узкоглазых на следующей станции.

Файл8: Первая работа

Яркие лучи разрезали темное пространство в такт ритмичной синтезаторной музыке. Перед глазами — черты резвящейся разношерстной толпы. Здесь царила чуть ли не осязаемая атмосфера веселья и свободы, чуждая обычно сдержанному Дафферу.

Оказавшись среди всего этого праздника жизни, он не находил себе места. Заозирался. Зацепился взглядом за знакомый женский силуэт, мелькнувший во вспышке света и почти тут же исчезнувший среди людей.

Он последовал за ней, протискиваясь между безликими амбалами. И нашел, узнав по знакомым плавным чертам. Татуировка на шее, рыжие локоны, ветви с шипами и плодами дикой розы на руке, несвойственная для обычно грубой оторвы грация движений. Такой она была только здесь, среди беснующихся тусовщиков. Обнаженная спина казалась беззащитной, но он знал, что это впечатление обманчиво.

Ослепительные вспышки сменились на тусклый алый свет, исходящий от водопадов, окружавших танцпол. Атмосфера становилась почти интимной.

Она ощутила его руку на своей талии. Оглянулась и легко улыбнулась, позволяя приблизиться. Обращенный на него игривый взгляд ее янтарных глаз разжигал, пробуждал что-то дикое, обращался к его дремлющей сущности, которую он тщетно пытался умертвить. От сладкого до приторности запаха вскипала кровь.

Когда девичьи руки обвили его шею, Даффер почувствовал, как теряет голову…

Световой и звуковой будильники подняли Даффера в семь утра. Так же, как и всех серви, живущих под куполом. Он пожмурился и приподнялся, опираясь на руку. Слепящий глаза свет тут же потух, а звон прекратился.

— Приснится же, — заворчал тигр, протирая глаза пальцами.

На запястье поднятой руки он заметил мигнувший экран сканера НК. Красный цвет сигналил о срочном сообщении. Также был ответ от отца. Несрочный, но Даффер решил начать с него, уже зная суть. Никаких сюрпризов здесь не было.

«Это из-за твоей подревизной у тебя работы еще нет. И долго не будет. Меняй ее на какого-нибудь менее проблемного мальчишку, а эта пусть идет на все четыре стороны».

Родители начали возмущаться, когда узнали о его выборе подчиненного. И до сих пор отец пробует уговорить его отшить второсортную, боясь, что инстинкт сына возьмет верх над разумом и испортит карьеру. Доходило до скандалов, в которых Даффер пытался отстаивать свой выбор, а в ответ получал обвинения в сторону Нудл, мол, это она так влияет. Ведь такое поведение не было на него похоже, и это злило его отца.

Но он просто не понимал, для чего все это. И не поймет. Отец никогда не обладал той самоотверженностью, которую воспитал в сыне. Он не сможет посвятить жизнь служению Альянсу. А Даффер — сможет. Интерес правительства — его интерес тоже. И среди этих интересов — спасение и адаптация каждой тигрицы, способной к деторождению.

Даффер решил не отвечать, не хотел снова спорить. Все равно каждый останется при своем мнении. Закрыл сообщение от отца и открыл то, что было срочным. Он приподнял брови, когда распознал фотографии на развернутом экране наручников. Узнавались лица двоих коллег — Блэка и Уайта. Эти двое были указаны целями его с Нудл первой работы.

Не веря своему глазу, Даффер перечитал текст рабочего сообщения. Снова уставился на изображения, показывающие лица братьев в профиль и в анфас.

Когда приговаривают к смерти кого-то из бежавших исполнителей, то палачами выступают их коллеги. И чем эти коллеги ближе к осужденным, тем выше у них шанс отправиться по их души. Однако Даффер и Нудл недостаточно опытны для такого поручения, поэтому новость ошарашила его.

В системе исполнительного отдела ошибок быть не может. С этой мыслью Даффер поднялся.

Плеск воды в раковине. Он натянул темную повязку. Причесался. Вгляделся в свое отражение. В бритье нужды не было: щетина еще не проросла.

Тянувшийся из-под повязки шрам никак не хотел затягиваться.

Глядя вот так на себя, он в который раз думал о том, как здорово было бы вернуть себе второй глаз. Но операции по восстановлению любого органа и любой части тела были такими дорогими, что не каждый серви мог их себе позволить. А бесплатно такое делают только в том случае, если без операции серви не сможет выполнять свою работу.

Опустил взгляд на руки, подставленные под струю воды. Нахмурился. Ему не нравились его руки из-за густого черного волоса. Разросшаяся чернь. Совсем как у животного. Мерзко. Он пробовал избавиться от них пару раз, но волосы быстро возвращались и даже не думали тускнеть.

Выключил воду.

Прошелся до терминала по просторной комнате, где пролистал каталог и остановил выбор на серой рубашке.

В его квартире не было никаких декоративных и мебельных излишеств. Кровать, шкаф, терминал, стол в отдельной кухонной комнате и немного техники. С момента своего въезда он не менял даже фон обоев: как были бежевыми, так такими и остались. О личности хозяина квартиры могли говорить только пара рамок с фотографиями на полках шкафа и учебные книги. Печатные, а не электронные.

В квартире Нудл же все было совсем иначе. На анимированных обоях и потолке покачивались ветви деревьев. Лесная обстановка не нарушалась даже мебелью, цвет которой был стилизован под древесную кору. Комната из-за такого декора была темной, но Нудл как-то говорила, что темнота ей нравится куда больше, чем свет.

На прикроватном столике — плетеная корзинка с сушеным шиповником. Хозяйка квартиры не изменяла своим привычкам.

У Даффера был доступ ко квартире подопечной. Когда он пришел, его встретил неразборчивый жалобный скрежет вместо голоса призрака. Угадывался запах спирта, тянувшийся со стороны залитого терминала. Взгляд Даффера упал на стеклянные опилки под техникой.

— Нудл?

В ответ — тишина. Даффер раздраженно махнул ушами. Вернулся в коридор, ступил на порог ванной комнаты. И как только дверь со свистом открылась, Даффер наконец увидел Нудл.

Тигрица сопела за дверью выключенной душевой кабины, свернувшись калачиком. В одном нижнем белье. Уже без макияжа.

Даффер встал на темно-зеленый коврик перед душевой, сдвинул дверь кабины и включил душ на панели сбоку. Оказавшись под напором ледяной воды, Нудл взвизгнула, села и резво отодвинулась ко стеклу, спасаясь от холода. Шокировано подняла глаза на Даффера. Тот ткнул клавишу, отключая воду.

— Ты чего здесь делаешь, ублюдок?!

— Я тебя о том же спросить хотел. Поднимайся, у нас работа.

— Работа?

Она перевела вопросительный взгляд на свое запястье с наручниками. Сканер мигнул алым. Нудл открыла текст сообщения. Прочитав, округлила глаза.

— Блэк и Уайт? Они это серьезно?

— Похоже, что наши коллеги умудрились нарушить закон, а раз их не поймали гепарды — значит, дело переходит к нам.

— Поверить не могу. Они же из лучших были!

— Что такое? Тебе их жалко?

— Да не в жалости дело, — возмутилась она, — если надо, то я докажу преданность этой чертовой системе. Просто они, в отличие от нас, опытные профи! Как ревизор себе это представляет?

— Не бойся, они не вывезли с собой оружие.

— А тебе самому не стремно убирать тех, с кем еще недавно бухал?

— Проверяешь на эмпатию? Давай-ка вставай. У нас две недели.

— Дай хоть в порядок себя привести.

Даффер отвернулся.

— Пять минут на сборы.

— Еще целых две недели, Дафф. Ты куда торопишься?

— Не думай, что работа будет легкой. Нам нужно время на подготовку.

Даффер вышел из ванной. Немного постоял у закрывшейся двери. Неспеша прошагал в спальную комнату, где стоял несчастный сломанный терминал. Глянув на него, Даффер вздохнул.

— Что с терминалом случилось? — громко спросил он. После услышал шаги из прихожей.

— Надоел под вечер.

Она недовольно смотрела на Даффера. Круги под глазами выдавали ее недосып. Из одежды на ней помимо джинсов была поношенная зеленая футболка. Ее Нудл постоянно носила во времена их с Даффером учебы.

— Я надеялся, что ты избавишься от своей старой футболки, когда брал тебе новую.

— Эта удобнее.

— Она безобразна. Надень другую.

— Мне даже нельзя выбрать, в чем идти на работу?

— Мы идем в департамент, а не в клуб.

Нудл еще немного посверлила Даффера взглядом. Прошла в зал, где открыла встроенный в стену шкаф и покопалась в нем, отыскивая футболку. Ту самую, которую ей брал Даффер. Из-за сломанного терминала одеваться ей пришлось вручную.

***

Ревизор подтвердил ордер и дал доступ ко складу с базовым вооружением. Белые братья действительно совершили преступление и теперь подлежат устранению. Мало того, что они сорвали ошейники и подрались с полицией, так еще и впустили жителя пустошей под купол и помогли ему уйти, отказавшись сдать полиции.

Любая помощь людям из-за купола со стороны гражданских приравнивается к госизмене. Принимать их под купол имеют право только военные в рамках службы, регистрировать — рексы, занимающие высокие посты в полиции.

Однако каких-либо полезных для задания данных Даффер получил крайне мало. Индивидуальная траектория обучения, часто используемый тип оружия. Это он знал и раньше. А вот адрес оружейника Даффера заинтересовал.

Торговый район, расположенный неподалеку от департамента. Улицы здесь были узкими, мостики между магазинами создавали тень, и в этой тени переливались и сверкали вывески бутиков.

Здесь были и магазины, где продавались импланты. В основном — различные био-усилители. Был даже один медицинский центр, где предлагали генетические модификации без установки имплантов.

Но вся эта роскошь была доступна только для рексов: для серви все эти технологии не были адаптированы. Считалось, что у них и без этого полно преимуществ. Ведь сама их раса — результат генной инженерии.

Рядом шагала напарница. Тихая, утомленная, сонная. Дафферу казалось, дай ей прилечь, и она тут же уснет.

— По ночам спать нужно, — сказал он, — и желательно без незнакомцев в постели.

— Ты это сейчас к чему вообще? — промычала Нудл.

— Полагаю, терминал помешал вам двоим. Вот он и получил бутылкой с… чем-то.

Поняв, какую картину в голове себе нарисовал Даффер, Нудл возмущенно хмыкнула. Но оправдываться не захотела. Не было смысла. Пусть думает, что хочет.

— Это не твое дело.

Вокруг торопились, слонялись и болтали люди. Как рексы, так и серви. Кто-то одет побогаче, кто-то — поскромнее. Платья разных фасонов, брюки, пиджаки, смокинги, и никого, кто ходил бы в спортивном костюме. По качеству тканей и пошиву видно, кто живет в спальных районах поближе к центру, а кто — под самыми стенами. Последних почти не было видно.

Нудл не любила этот район. Сплошные шик и блеск. Все это напоминало ей о собственном безденежье.

— Ну-с, к празднику затарились, — послышался женский голос. — Ты молодец, что помогаешь матери с подготовкой.

— Окончание строительного училища — это ведь целое событие! Мой братец становится совсем взрослым!

Тигрица завистливо мазнула взглядом по двум львицам, обсуждающим скорый приезд из училища одного из львов. Высокие, стильные, беззаботные, счастливые. Облегающие платья ниже колен подчеркивали их силуэты, спокойный светло-песочный тон сочетался с блондинистым цветом волос.

— Что у нас по плану? — проворчала рыжая.

— Зайдем к некоему оружейнику по кличке Слай. Посмотрим, чем конкретно пользовались наши преступники во время работы.

***

Слай с невнятным ворчанием впустил тигров при исполнении, посчитав их за новых клиентов. Впустил несмотря на часовой перерыв. Раздвинулись двери, ограждавшие его освещенную теплым светом мастерскую от узкого коридора с иными офисами. Однако не успел ягуар опомниться, как его пригвоздили к стене.

— Вы чего творите?! — испугался Слай, ошарашенно глядя на рыжую девку, смявшую ткань его майки в кулаке.

— Делаем свою работу, — ответила Нудл.

— Но я ничего не нарушал!..

— Отпусти его.

Цокнув, Нудл подчинилась. Сделала шаг назад, уступая место коллеге.

— Что я такого сделал?!

— Нам нужна информация об одном дуэте из числа ваших клиентов.

— Сдам кого захотите. Что за клиенты?

— Блэк и Уайт.

— Эти двое? — удивился Слай. — Что они могли такого страшного натворить?

— Скрывали у себя ребенка из пустошей.

— А потом сбежали, — вклинилась Нудл, — и заморыша этого с собой прихватили вместо того, чтобы властям отдать.

Меланист удивленно помычал. Он припомнил последний их с Блэком разговор. Тогда белый не посвятил его в суть, говоря о разладе с братом на службе, а Слай, в свою очередь, предложил ему согласиться с Уайтом. Наверняка этот разговор относится к делу. Оружейник решил об этой своей причастности не говорить.

— Вот до чего доводит эмпатия, — он скрестил руки на груди. — Полагаю, Уайт не захотел убивать этого ребенка, хотя по работе надо было. Это единственное логичное объяснение.

— Похоже на то, — согласился Даффер. — Но нам не интересно, что заставило их пойти на это преступление. Нам нужно знать их привычки.

— Блэку нравятся снайперки, не любит сталкиваться на близких и средних дистанциях. Может, не нравится смотреть, как умирает жертва. Любит экспансивку.

— Если любит экспансивные патроны, — подметил Даффер, — то дело не во впечатлительности. Что скажешь об Уайте?

Слай развел руками.

— Он у меня не закупается. Даже представить не могу такого кроткого мальчика с оружием в руках. Но у меня есть подозрение, что он вообще не стреляет, а работает как-то иначе. Есть ведь в вашем арсенале программы для взлома, дроны, яды, что-то типа того. А если и использует оружие, то что-нибудь простое, вроде пистолетов.

— Негусто, — огорченно вздохнул Даффер.

Нудл оглянулась. За спиной у них находилась просторная студия с большим столом, на котором ничего не было. На боковых стеллажах покоились контейнеры.

— Раз мы впустую потратили время, — сказала она, — может, оружие хоть прикупим?

— Как только будут деньги.

***

— Что дальше? — спросила Нудл, выходя следом из здания.

Полупрозрачные двери со скрежетом закрылись за ее спиной.

— Было бы неплохо узнать свежие данные об их здоровье, — ответил Даффер. — Мы знаем только об их светобоязни и слепоте Блэка. Может, есть еще какие-то слабости.

— А за ними-то самими когда двинемся?

— Когда узнаем все, что может дать нам преимущество.

— Преимущество нам может дать только крутой ствол.

— Не спеши нападать на врага, о котором ничего не знаешь. Даже если у тебя есть ствол покруче, чем у него.

— Ладно. Тогда ты, может, пособираешь инфу, а я пойду погуляю?

— Нет, тебе нужно в этом участвовать.

— Но ведь я даже ничего не делаю.

— Я сам все сделаю. Ты просто смотри и не мешай.

— Обойдешься.

Ее тон был беззлобным, но Даффер все равно слышал в нем нотки недовольства. Да и сам считал, что поступает неправильно. Он знал, что трудиться должны они оба, но все еще не понимал, как выстроить с Нудл командную работу. В дуэте главное — доверие, а доверять ей сложно. Она слишком непредсказуема.

Проще взять все на себя.

Даффер глянул на насупившуюся Нудл. Она покосилась на него. Подумав, он сказал:

— Будешь делать, что скажу. И если все сложится хорошо, то позволю тебе сделать часть работы, когда пойдем в тень.

На ее лице мелькнуло какое-то сложное выражение. Нудл приподняла брови, ее взгляд стал настороженным. Но почти сразу она снова нахмурилась.

— Что скажешь, значит, — задумчиво проговорила она. — Окей. Но не злоупотребляй своими полномочиями, босс.

— Не злоупотреблять? Это как?

— Просто не увлекайся. Вот и все.

Даффер не был уверен, что понял ее. Но развивать эту тему не решился. Что-то в его словах задело ее. И он догадывался, что именно. И это не те воспоминания, которые стоит ворошить. Он не хотел делать ей больно, отношения между ними и без того были натянутыми.

— Все только в рамках нашей работы, — заверил он.

Нудл промолчала, кажется, о чем-то задумавшись.

Файл9: Адаптация. Часть 1: Знакомство

На старые районы опускался рассветный полумрак, в котором изредка показывались тени местных жителей. Они то переходили через пустую проезжую часть, то шастали между тесно построенными зданиями.

Где-то вдали дребезжал местный монорельс.

Блэк нес мальчонку на руках. Уайт плелся позади. Кроме травматов оружия не было: прервалась связь с хранилищем, когда их наручники отключились. Братьям оставалось надеяться, что на них не нападут по пути в больницу.

Вонь улицы смешалась с запахом крови, когда Уайт свернул вслед за Блэком на глухую тропу. Он заметил сидевшего чуть поодаль оборванца, судя по хвосту — породы гепардов. Грязный бродяга в лохмотьях с жадностью поедал сырое мясо. Рядом с ним лежал мешок, темные линии из-под которого образовывали лужицу.

— Может, свернем? — тихо спросил Уайт.

— Ты бомжа испугался? — усмехнулся Блэк.

Они прошли мимо. Одичавший мутант зыркнул на белых. Поняв, что те не стремятся отбирать у него пищу, он потерял интерес к прохожим.

Над головами — ветхие балконы и массивные гнилые трубы. Шумели блоки кондиционеров.

Пройдя по глухой тропе меж зданиями, братья наконец вышли на улочку пошире. Перед ними раскинулись разрушенные ларьки, занимавшие первые этажи старого здания, внутри которых не было видно ни покупателей, ни продавцов.

— Куда мы зашли? — тихо спросил Уайт. — Мы явно далеко от центра.

— Это короткий путь до больницы, — ответил Марлин. — Хоть и не очень безопасный, если верить слухам.

Блэк и Уайт пролезли между столами со рваными грязными зонтами. Наверное, здесь когда-то был открытый ресторан.

Путь снова лежал между домами. Но на сей раз долго братьям искать больницу и правда не пришлось: они увидели здание за ржавой покосившейся решеткой, торчавшей неподалеку, когда вышли из переулка. Вдали виднелось чистое поле и широкая дорога из заросшего асфальта.

Расположившаяся на территории между куполом и океаном северная больница была похожа на громадный туристический крейсер. Она состояла из четырех этажей и имела не самый привлекательный вид: унылое, местами заколоченное здание на фоне общей разрухи. Сбоку — еще одно здание с косой стеной. Еще более заброшенное на вид.

Первый этаж больницы был застекленным, внутри виднелся зал ожидания. Стекла наверняка пуленепробиваемые. Остальные этажи усеяны длинными сплошными окнами.

Марлина отнесли к главврачу, коим была белокурая женщина по имени Агата Картер, как ни странно, из рексов. Редкостная добрячка, она сразу согласилась помочь им и дала временное пристанище, предложив остаться в своеобразном работном доме напротив клиники. В том самом втором здании с косой стеной.

Агата была ухоженной женщиной тридцати с лишним лет, и, пожалуй, единственным, за чем она не следила, были ее волосы. Их она сплетала в неаккуратный пучок. Слишком молода для главного врача? Нисколько. Возраст действительно не имеет значения, когда в мозгу имеется искусственная память. Такая память стоит больших денег: гораздо дешевле проучиться несколько лет, чем купить опыт. О том, что она постчеловек — киборг — свидетельствовал разъем на шее.

Помимо уличных фонарей мрачную палату освещал голубоватый свет, излучаемый парой мониторов: один — над кроватью, на которой лежал мальчишка, второй — на металлическом столе чуть поодаль.

Одиночная палата виднелась за стеклом. Уайт смотрел внутрь палаты, пока Блэк глядел на Агату, скрестив руки.

— Спасибо за то, что привели Марлина обратно, чуть позже сделаем ему новый жетон, — она заметила обращенный к ней удивленный взгляд Уайта. — Да, я его знаю. Его отец — Уилл Картер — был моим старшим братом. Вирусолог, как и я, но работал в военной сфере. Жил и не тужил у себя в купольном городе, а потом нагулял где-то здесь ребенка. Жил этот котенок потом у своей матери, но та по своей воле ушла из жизни. Печально, не так ли? После Уилл зачастил здесь появляться, вот на том его, похоже, и вычислили. Жаль только, что у меня его оставить не выйдет. Работы и так много, — она выпрямилась, будто что-то вспомнив. — Кстати, откуда у вас Марлин? Это вы убили Уилла?

— Нет, Марлина мы, ну, типа просто подобрали, — неуверенно ответил Уайт, решив, что лучше скрыть правду.

— Да, мы его убили, — прямо сказал Блэк. От такого прямого ответа Уайт стыдливо опустил ушки.

— Понятно, — выдохнула Агата. — Ничего, я понимаю, это ваша работа. Вы не могли поступить иначе.

— Мы должны были и этого мальца грохнуть. Задача такая была. И если бы не этот дурашка, — Блэк мотнул головой на Уайта. — Здесь бы не было ни его, ни нас. Так что в теории мы могли и брата вашего не трогать. Ничего бы в нашем положении не изменилось.

В ответ Картер приподняла брови и развела руками.

— Что сделано — то сделано. Не выгонять ведь вас теперь за исполнение прежних обязательств. Марлина вы привели — и на том спасибо.

— Он поправится? — спросил Уайт.

— Этот малыш? Ох, не беспокойся, он в надежных руках…

Агата предложила остаться белым братьям в больнице, определив их в свободную комнату для медперсонала.

Блэк вышел на крыльцо здания. Над головой — громадный толстый навес. Над автоматической входной дверью висела потертая табличка с названием, которое было у здания до ядерной катастрофы. Время ее не пощадило: сейчас уже невозможно разобрать написанное.

Сбоку — здание, похожее по форме на здание клиники. Там жили те, кому пока некуда идти, те, кто согласился работать в клинике за еду.

Озираясь, Блэк тяжко вздохнул. Полуразрушенный пустынный квартал даже днем окутан мраком. Где-то вдали скрипели железные ворота. До ушей долетало эхо этих звуков. Слабый ветерок гонял бумажный мусор.

Только сейчас до Блэка начало доходить, в каком безнадежном положении он оказался. У него нет запасной одежды, запасных линз, оружия, еды и воды. Нет представления о том, что из себя представляет местный быт. Он не знает здешних законов.

Назад пути нет. Блэк никогда не курил, но сейчас ему почему-то захотелось попросить у кого-нибудь сигаретку.

— Ты как?

Сбоку оказался Уайт. Блэк хмуро уставился на брата. Сейчас у него было жгучее желание прибить его. Это по его вине они тут оказались.

— Благими намерениями вымощена тропинка в ад, Уайт. Мы в аду. Поздравляю. Ты доволен тем, чего добился?

— Дай этому миру шанс, Блэк. Может, здесь все не так плохо, как кажется.

— Хочу, чтобы ты знал: я жалею о том, что сохранил жизнь Марлину. Его существование само по себе является ошибкой.

— Ребенок не может быть ошибкой, если рожден в любви. У Марлина именно такой случай.

Блэк фыркнул. Слова Уайта показались ему слишком наивными.

***

Прохаживаясь по больничным коридорам, Уайт застыл в конце тупика перед закрытой дверью лаборатории, на которой висела табличка с указанием о запрете входа для посторонних.

— Здесь ведется разработка лекарств, — прямо сказала шедшая рядом Агата. — Если кто-то попытается взломать дверь — его парализует.

Она мотнула головой на потолок. Уайт глянул вверх и заметил в углу мини-турель. Огонек на мушке мигал оранжевым.

— А лекарством от альбинизма вы занимаетесь? Из-за него нас избегают.

— Боюсь, что никакое лекарство тут не поможет. Поломанные гены сложно исправить, особенно с нашим оснащением. А начнешь пытаться — можешь сделать себе еще хуже.

Уайт опустил уши, немного понурившись. Снова посмотрел наверх, на турель.

— Системой защиты управляет призрак?

— Наш сектор отказался от призраков. У нас нет технической возможности содержать их, а Правительство вряд ли поделится с нами своими технологиями и специалистами.

— Но если нет призраков, то как эта штука работает? Как наблюдает?

— Искусственный интеллект. Местный глава развивает его.

— И вы не боитесь?

— А чего бояться? Сам по себе искусственный интеллект не опасен, опасным он становится только в руках не тех людей.

Засомневавшись в ее словах, Уайт сузил глаза. Он слышал историю о том, как из-за одной ошибки ИИ уничтожил весь мир, обрушив на него ядерные бомбы. Но говорить ничего не стал.

***

В противовес своему городскому воспитанию, Блэк решил встать на путь грабежа. Он даже не стал слушать советов Агаты. Как и не захотел просить еды и воды.

У большинства хвостатых безупречная интуиция, благодаря которой они хорошо ориентируются на местности, поэтому об отсутствии навигатора Блэк не беспокоился.

Дома, дома и горы мусора. Серые неухоженные высотки, местами покрытые трещинами, вместо ощущения свободы вселяли страх перед неизвестностью.

Первый зевака внутри здания не заметил, что один из батончиков, лежавших на подоконнике первого этажа, исчез прямо у него из-под носа. Воровато оглядываясь, Блэк продолжил путь.

Где-то меж домов летали стаи местных голубей, высматривавших ларьки со снастями.

Тем временем Уайт, вопреки рекомендациям брата, поговорил с Агатой насчет своего положения после небольшой экскурсии.

— Я дам тебе адрес, — сказала женщина, роясь в макулатуре, разбросанной в выдвижном отсеке стола. — Адрес человека, который помогает таким бедолагам, как вы, — вытащив полупрозрачную карточку, она протянула ее Уайту. — Он не откажет вам в регистрации. Не имеет права на отказ.

— У жителей мафиозных секторов нет наручников? — спросил Уайт, принимая визитку.

— Есть, но другой серии. Здешняя правящая семья — Норфолк — содержит одного умельца. Он смог создать свою серию наручников, — она свернула рукав белого халата, демонстрируя широкое устройство с небольшим экраном, — наручники земель Правительства не сильно отличаются от наших, — приложив палец к боковой части экрана, она включила компьютер. Над экраном появилась голограммная панель.

— Кто этот умелец? — спросил Уайт.

— Дакота. Но я направляю тебя не к нему.

Глянув на пластиковую визитку с адресом, Уайт увидел имя того человека, к которому ему предстоит идти. Человек этот известен под кличкой «Лайон».

— И еще, — воскликнула Агата, — если хочешь пойти по более безопасному пути — иди через передние ворота, а не задние. Еще там неподалеку есть станция монорельса, но без наручников ты не прокатишься. Вы, кстати, как дошли?

— Через дома по короткому пути, который показал Марлин. Такие мрачные места.

— Через старый район?

— Ну, дома там явно не новые.

— Повезло вам, что дошли. Не советую туда ходить. И в целом не советую заходить в безлюдные места: не просто так там никто не живет.

***

Блэк миновал скромную аллею с мертвыми рыжими деревьями и вышел к безжизненной площадке. Высокие дома явно стояли здесь со времен той эпохи, когда трава еще была зеленой.

Часть домов заколочена. На дверях красной краской нарисованы огромные кресты.

Белый озадаченно почесал затылок. Сейчас ему казалось, что он идет не туда: куда бы он ни пошел, перед глазами расстилались пустые улицы. В больницу народ явно шел по какому-то другому пути.

Все-таки куда проще, когда есть карта региона.

Внезапный стук откуда-то сбоку насторожил Блэка, когда он проходил мимо круглого здания без окон. Здание похоже на гараж. Блэк остановился у кирпичной стены. И когда он прислушался, то услышал тревожные приглушенные звуки. Какое-то рычание, какое-то хлюпанье. Блэк обошел массивное здание, и, заметив вход, застыл: перед дверью сохли размазанные кровавые дорожки и лужицы. След тянулся до следующей высотки с выбитыми окнами и заходил за нее.

Чертовщина какая-то.

Что могло издавать такие звуки, если не какое-нибудь кровожадное чудовище из пустырей? Здесь содержат диких животных? Или что-то похуже?

Блэк решил свернуть налево, инстинктивно держась подальше от опасного места. Справа, по его расчетам, сектор должен кончиться и уступить место настоящим Пустошам. Центр находится где-то левее.

Мысленно Блэк проклинал Марлина, задаваясь вопросом, куда же он, черт возьми, их привел.

Файл10: Гибрид

«Надоела ненавистная работа? Бесит, что твоя жизнь стоит гроши? Хочется обрести свободу от ошейников? Тогда добро пожаловать в Прайд! Наша крепкая семья примет всех угнетенных и одарит поистине невероятной силой!..»

На видео, идущем вместе с сообщением — кустарники и плющи, покрывшие обломки многоэтажки, зеленеющая трава и живые насекомые. Все сменяется на образы трех счастливых девушек с длинными хвостами, сидящих на ступеньках в окружении растений, победивших мертвые камни и отравленный воздух.

Такое сообщение оказалось среди спама, когда Нудл чистила память устройства. Предложение казалось заманчивым. Особенно ее заинтересовала эта последняя фраза.

Крепкая семья. Нудл не знала, каково это — иметь крепкую семью. Она снова пробежалась глазами по этим словам, из-за голограммного экрана будто высеченным в воздухе, и остановилась на семье.

— Что читаешь?

Нудл покосилась на сидевшего рядом Даффера.

Они сидели в вагоне монорельса. Решили-таки съездить в больницу, где ранее наблюдались Блэк и Уайт.

— Не твое дело.

— Не читай сообщения, приходящие из-за купола. Там могут пообещать что угодно, а затем выманить и обратить в рабство. Трафик и все такое. А видео наверняка создано нейросетью.

Нудл хмуро уставилась на экран. Чуть помедлив, удалила сообщение.

— И без тебя знаю.

***

11 часов назад.

Вдохнув местный воздух, черный серви непонятной породы состроил недовольную гримасу. Перед ним — пара знакомых лиц его расы и львица под их ногами, лицо которой было искажено в гримасе ужаса. Крик застрял где-то внутри ее истерзанного тела.

Обычная ситуация в этих краях, если не считать того, кем является эта девушка. Она — одна из так называемых «альф», принадлежащих к гарему. Его гарему.

Недовольство его сменилось мягкой улыбкой, когда молодые тигр и ягуар заметили столь важную для них персону позади и отступили, открывая ему вид на заплаканную блондинку. Привязанная к одному из столбов бывшей подземной парковки, она являла собой более чем убогое зрелище: яркий фингал, множественные синяки на теле, часть зубов выбита. Темное облегающее платье превращено в лохмотья. Ей лучше умереть, чем показаться на людях в таком виде.

— Значит, это ты у нас решила посплетничать, — сказал он, вновь став серьезным. — Ты ведь знаешь, что с крысами у меня разговор короткий.

— Отис все равно все узнает, — ответила она. Старалась быть уверенной, но голос предательски дрожал. — Не я, так кто-нибудь другой пустил бы слух о твоих экспериментах!

Черный серви опустился на корточки перед лицом своей взбунтовавшейся альфы. Та умолкла, уставившись на дуло пистолета, направленное в ее сторону. Хотела просить пощады, да львиная гордость не позволяла.

— А ведь ты была одной из лучших наложниц. Изящная, с сильным запахом. Такой потенциал потеряла. Не жалеешь? Может, последнее слово какое будет?

— Знала бы, что ты делаешь со своими детьми — не пришла бы в гарем, — злобно ответила альфа.

— Как будто кто-то давал выбор тебе, шкура.

Он надавил на курок. Тем парням, что стояли позади, выстрел показался оглушающим.

После прокатившегося эха наступила тишина. В этой тишине черный серви зажал уши, все также придерживая пистолет. Он выругался, жалуясь на звон. Когда его отпустило, он убрал руки и снова посмотрел на труп львицы перед ним.

— Печально, — огорченно выдохнул он. — Но не*уй было предавать меня.

***

Лайон был одет неопрятно даже для здешних мест. Казалось, внешний вид совершенно не волновал его: растрепанные черные волосы, непромытые глаза. Карие, с зелеными вкраплениями. Лохмотья, оставшиеся от прежнего военного костюма. Все это свидетельствовало о небрежности человека. Выделялись орлиный нос и пирсинг над правой бровью.

Какой он был породы — непонятно. То ли лев-меланист с несвойственным для породы цветом глаз, то ли огромный ягуар со львиным хвостом.

Лайон часто бродил по шумным центральным кварталам в поисках алкоголя, не обращая внимания ни на что более, кроме тех мест, где он мог бы достать хотя бы одну бутылку заветного напитка — скотча. Его сегодняшнее спокойное паломничество по широким утренним дорогам после совершенного убийства не было исключением.

Закат. Над головой иногда пролетали электрокары, издавая прерывистый шум. Голуби им не мешали, зачастую летая на несколько уровней выше, чем машины. Многоэтажки пестрили различными баннерами. Будь то кинотеатр, зоопарк, торговый центр или бар, все они сопровождались разного рода вывесками. Неоновыми, компьютерными, голограммными. На разных уровнях зданий, разных величин.

Казалось, что во всем этом хаосе было невозможно выделиться, но кое-кому это удавалось. На углу Лайон заметил плечистых людей в белых бронежилетах и противогазах. Даже хвосты у них облачены в белую ткань. Лишь по длине этих хвостов можно было догадаться, кто из них принадлежит ко львам, а кто — к тиграм.

Из под масок отливали зеленью ошейники, выдавая гражданство этих серви.

Купольная армия. Из-за угла позади троих солдат виднелся нос массивного вездехода. Наверное, прибыли из рейда. Вокруг них образовалась небольшая толпа, в основном из женщин и детей. Все они желают перебраться под купол в надежде на сытую, счастливую жизнь. И военные дают такой шанс.

По приказу властей они ищут ресурсы как на пустошах, так и в теневом секторе. В том числе человеческие. Они забирают всех детей и наиболее здоровых женщин обеих рас для выдачи гражданства. Тем, кого принимают, дают нулевую стоимость жизни, но их будущим детям обещают доступ к стандартному страхованию.

Проходя мимо, Лайон услышал поднявшийся гомон, и вздрогнул, когда по ушам резанул громкий дребезжащий звук. Глянул в сторону солдат и заметил какого-то тигра, шмякнувшегося на асфальт. Под ним начало стремительно расплываться алое пятно. Очевидно, парнишка попытался напасть на военных.

— Кретин, — хмыкнул Лайон, прежде чем пойти дальше.

Немного пошатавшись возле известного заведения «Pride Club», название которого сейчас не пестрило голограммами, парень остановился. Глянул на вход — раздвижные металлические двери под три метра высотой. К дверям вела широкая, но не высокая мраморная лестница. Немного подумав, серви пошел дальше, посчитав, что в этом заведении будет нечего делать в это время суток.

— Ла-айон!

Темный обернулся на зов позади. К нему подошел Норфолк-младший. Отис. Рекс. Крашеный блондин в вечно помятой рубашке. Лайону он приходился близким товарищем. А для Прайда — неформальной главой группировки, тогда как Лайон в ней главенствовал. Из-за мутаций Отис был одного роста с Лайоном.

— Эй, дружище, — воскликнул он, — выпить не хочешь?

— И где же?

— Да ты мимо заведения ведь прошел!

Отис махнул рукой в сторону. Серви неохотно оглянулся на популярный кабак, мимо которого проходил.

— Это, что ли?

— Да-да, — Отис обхватил его рукой за плечи.

В баре царило спокойствие: играл саксофонист на небольшой сцене над баром, пара посетителей сидели у стойки, другие о чем-то разговаривали, устроившись на диванах, и еще один курил кальян, не решаясь втягиваться в разговор. Затемненное помещение освещалось тусклым светом ламп.

Ребята решили пристроиться у стойки.

— Так о чем ты хотел потолковать? Есть дело? — Лайон отпил мартини. Скотча не оказалось. — Чертово бабское пойло…

— Каков зануда! Нам обязательно встречаться только по важным вопросам?

— Я бы хотел, чтобы меня никто не отвлекал по пустякам.

— Так ведь ты не занят. Или ты меня избегаешь? Я чем-то обидел тебя?

— Ты? Обидел? Кого? Меня? Тебе нужно очень постараться, чтобы хоть кого-то обидеть, не то, что меня.

— До меня слушок дошел, что из твоего гарема пташка пропала. Соболезную. Так и не нашлась?

Лайон кивнул. Разумеется, он знал, где она и что с ней стало. Но знать об этом тому, кто крышует Прайд, было не обязательно.

***

Даже фонари не могли спасти этот сектор от полумрака. Шедший у стены клуба Прайд Блэк едва видел дорогу перед собой. Не заметил он и вышедшего прямо на него человека. Столкнувшись с ним, Блэк выстоял, а лохматому, явно нетрезвому пареньку повезло меньше, и вот он уже сидит посреди опилок. Свет фонарей заведения осветил незнакомца, обнажая черный оттенок волос.

— Эй, смотри, куда лезешь, блохастый, — заворчал тот, поднимаясь. Качнувшись, он гневно уставился на Блэка. — Ох ты, епт, — он икает, втягивая голову, — белобрысый уродец, брысь, говорю.

Решив не ввязываться лишний раз в историю, альбинос отошел в сторону, давая пьянчуге пройти в тени здания. Тот, видимо, хотел отвесить удар, но промахнулся. В тот же момент к нему подоспел более сильный и менее пьяный на вид товарищ, начав на повышенных тонах что-то ему объяснять.

Этот сектор полон неприятных личностей. Блэк понадеялся, что больше он с этим мутантом не встретится.

***

Стоит ли желать доброго утра брюзге? Просыпаясь, он не думает, с какой ноги лучше встать, и подозрительно смотрит на тех, кто говорит, что плохой день всегда кончается быстрее, чем хороший. Так ли это на самом деле? А если плоха вся жизнь, то насколько быстро она пролетит?

Утро в башне Цитадели. Один из таких ворчливых и недоверчивых, известный под кличкой Лайон, отходил от дневного фарса, устроенного раздолбаем-рексом. Валяясь на пороге своей каморки, он слабо ощущал щекой холод от плинтуса. Застрявший где-то внутри горла комок не оставлял его и не предвещал ничего хорошего.

— Да-да, я в норме, спасибо за внимание, — буркнул Лайон.

Послышались шаги того, кто уже давно был в комнате и ожидал пробуждения товарища. Затем этот некто легонько пнул лежавшего на полу серви по ноге.

— Не понимаю, зачем тебе понадобился мой питомец?

Отис собственной персоной. Уже протрезвевший. Быть может, виной тому генная инженерия, дающая Отису мощное тело, но похмелье будто пролетало мимо него, и это свойство его организма порою вызывало у Лайона зависть.

— У стен должны быть уши, — промямлил серви. — Этот питомец хорошо мне помогает со своим видеорегист…тратором.

Измученно приподнявшись, Лайон начал напряженно озираться по сторонам. Он хотел убедиться, что в его каморке все расположено так, как и было до его ухода. И все было как обычно: стол у стены, стул, раскладная кровать и всегда открытая подвесная клетка.

— Э-эй, Отис, — выдавил Лайон. Поднявшись, он качнулся чуть в сторону, но устоял. — Сбегай по-быстрому за жратвой для нашего питомца, его скоро починят… Ну-у, этих, рыб сушеных…

— А сам?

— А ты будто не видишь, в каком я состоянии, — ворчал он, проходя чуть вперед. Прислонился к подоконнику длинного окна. — Не боишься, что твой покорный слуга по пути наткнется на какую-нибудь гадину из числа шестерок твоего старшего брата, м? Или ты забыл, какие отношения у нас с этими фанатиками?

— Никакая шестерка не тронет тебя. Выглядишь стремно, прям как нарик прокаженный.

— Внатуре? Эти меня тронут, так что не.

— Ладно, — Отис подошел к другу и протянул ему пачку капсул с сорбентом, — ты перепил по моей вине.

Лайон выхватил пачку, начав распаковывать сразу две капсулы.

— Да куда же… — заворчал Отис, наблюдая, как Лайон отправляет в рот капсулы, — тебе и одной хватит!

Как и ожидалось: что бы ни попадало в горло — все вызывает рвоту. В следующий миг все содержимое желудка Лайона оказалось за окном. Шерсть на хвосте встала дыбом, а самого меланиста пробила мелкая дрожь. Наблюдая за своим другом, Норфолк лишь с неприязнью поморщился и достал электронную сигарету из кармана. Но закурить он не успел.

Услышав тихий свист раздвинувшейся двери, Лайон поднял голову. Тут же откуда-то со спины послышался спокойный басовитый голос.

— В нашем секторе новенький.

Оглянувшись, друзья заметили на пороге два силуэта: статного пожилого человека в мантии и черных очках и еще одного неизвестного им парнишку с белоснежным окрасом шерсти на кошачьих ушах.

С первыми лучами рассветного солнца глава семьи — Билл Норфолк — приволок серви-альбиноса с неопределенным выражением лица.

***

4 часа назад.

Уайт решил пойти безопасной дорогой. Но была ли в этом секторе хоть одна дорога, которую можно таковой назвать?

Проходя мимо невысоких бетонных зданий и простых пристроек, освещенных кострами, он был рад видеть редких бродяг, которые не пытались накинуться на его. Обычные люди. Могли попадаться рексы, но чаще — серви различных пород. С порванными ушами и ободранными хвостами, а иногда и вовсе — с оторванными. Все одеты бедно, на шеях и запястьях простенькие украшения с непонятными знаками.

Однако Уайта смущали их настороженные лица, их подозрительный прищур в его сторону. И чем дальше он шел, чем больше людей ему попадалось, тем тревожнее становилось на душе. Уайт никогда здесь не был. Куда он попал?

Он услышал шепот откуда-то сбоку. Неизвестные голоса называли его проклятым. Сатанинским отродьем. Говорили, что его появление не к добру.

Уайт сделал еще несколько шагов, прежде чем до ушей дошел чей-то рык. Звук повторился. Снова — уже ближе. Редкие прохожие засуетились, начали прятаться. В разбитых зданиях, за дверями лачуг, в тенях прилавков.

И совсем скоро Уайт понял, чего они испугались.

Нечто громадное вылетело на дорогу перед ним. Остановилось, уставившись в щель между зданиями. И даже вглядываясь в эту четвероногую тварь, Уайт не мог понять, что это такое. И когда это существо повернуло голову в его сторону, белый заметил кусок плоти в его пасти. Морда напоминала кошачью, но таковой не была: ее полосовали растяжки, кусками топорщилась шерстка, на щеках алели оголенные мышцы.

Уайт поздно понял, что ему нужно валить подальше. Тварь рванула в его сторону. Белый в растерянности начал отходить назад. Готовый бежать, он развернулся, но тут же закрыл голову руками, спасаясь от поднявшейся пыли.

Мимо него с рычанием пронесся крупный зверь. Мельком Уайт заметил, что на спине зверя сидел человек.

Уайт закашлялся. Когда кашель отпустил, он услышал страшный вой, хрипы, крики. Но не обернулся: испугался смотреть на битву, развернувшуюся за его спиной. Не понимая, что происходит, он засеменил прочь.

Спрятался за угол. Снова одолел кашель. И не успел кашель пройти, как Уайт с криком отпрянул: сбоку со стороны узкого переулка незаметно подкрался такой же рыжий волк, как тот, который сцепился с той тварью.

Заметив на спине зверя всадника, Уайт облегченно выдохнул.

— Ты не местный, — сказал тот. — Недавно в секторе?

Всадником оказался тигр средних лет в бесформенном балахоне. Из длинных темных волос торчали фенечки.

— Да, — ответил Уайт, — как вы это поняли?

— Местные знают, что здесь опасно. На здешних нападают отродья Прайда. Это граница, дальше только степи.

— Но мне в клинике сказали, что этот путь спокоен.

— Безопасный путь восточнее. Ты забрел не туда. Но я могу отвезти тебя к человеку, который тебе поможет. К нашему покровителю в Цитадели.

— Но мне нужно к некому Лайону…

— Покровитель разберется, к кому тебя нужно направить. Он в секторе самый главный.

***

На верхних этажах светло, не то, что у подножья здания. Уайт прищурился. Перед ним предстала ущербная комната. Пол заляпан какой-то мерзкой жижей. Взгляд Уайта упал на черного серви, стоявшего у окна. По болезненному выражению его лица было не трудно догадаться о природе этой грязи.

— Иу, — брезгливо откликнулся Лайон. — Это что еще за дрыщ?

Выпрямившись, он поплелся к Уайту. Черный оказался намного выше путника, что делало его похожим на льва, а не на ягуара. Еще не выветрившийся запах алкоголя защекотал ноздри.

— Ты какой породы будешь, братишка? — недоуменно спросил не то лев, не то ягуар.

— Это Лайон, — представил его Билл. — Наш «консольный ковбой». Никто не знает сектор лучше него.

И вот к этому типу его направили? К этому неприятному, даже страшному генетическому уроду? Но в следующую секунду Уайт подумал, мол, может, в более трезвом виде этот самый Лайон совсем другой?

— Ты ко мне? — информатор хихикнул. — Я сейчас не смогу, нет, я не соображаю сейчас… Слушай, Билл, отведи его к Дакоте. У него и зашифруетесь в Сети.

Файл11: Самородок

Механик по имени Дакота жил в подвале штаба клана Норфолк — огромной технологичной башни, построенной явно до ядерной катастрофы. Подвал был достаточно большим для того, чтобы вмещать в себя всю необходимую мастеру технику. Озираясь, Уайт рассматривал прототипы странных изобретений, то беспорядочно сваленных у стены, то аккуратно расставленных на металлических полках. Длинные лампы под потолком освещали пространство.

На отдельном столике под снотворным лежала крупная птица. Уайт остановился, разглядывая ее. Пластина, заменявшая верхнюю часть головы, свидетельствовала о том, что в животное вживлена техника. Это киборг, по общим чертам напоминавший орла с древних картин.

Возле птицы лежала заметка, неказистым почерком записанная на бумаге: «Белоголовый орлан Фотон. Внутричерепная поломка».

— Значит, наручники, — прокряхтел серви, сидевший в кресле спиной к пришедшим людям. — Ох уж этот Лайон, вечно наша первая инстанция отказывает в регистрации. У меня и так полно работы, еще и за него все делать. Дайте буквально одну секунду.

По бокам спинки кресла искрился свет, превращавшийся в голограмму экрана перед глазами мастера и клавиатуру под его когтистыми пальцами. Довольно старая технология: под куполом вместо таких компьютеров уже вовсю используется полное погружение в виртуальный мир призраков. По правую руку — столик, на котором через миг появилось наручное устройство.

— Первоначальную денежную сумму найдешь в кошельке, — сказал Дакота. — Не пугайся маяка, здесь твоя личная жизнь никому не интересна. Маяками местные показывают, что они живы и что они из наших. Щитов в функциях нет, у нас нет современных армейских технологий, только старые. С данными придется поработать, зато потом мы сможем попробовать вернуть твои вещи.

— С данными? — переспросил Уайт, крепя устройство на левое запястье.

— Имя, дата рождения, раса и прочее. Я об этом.

— Это не такая уж и большая проблема, — заверил альбинос, — если, конечно, вы сможете вытащить все из памяти моих прошлых наручников.

— Если они при тебе, то давай.

Уайт вытащил из кармана джинс технику, которая отключилась сразу после уничтожения ошейников, и передал ее мастеру.

— Если подумать, — подал голос Дакота, принимая старый НК. — Твое лицо, юнец, мне кажется знакомым. Мы нигде ранее не встречались?

Когда мужчина поднялся, Уайт смог, наконец, рассмотреть его получше: сапоги, прямой потертый мундир, пепельная шерсть и… маленький рост и крупные острые уши? Уайт округлил глаза, поняв, почему же мастер был таким. Перед ним стоял полурослик не из рода ягуаров-меланистов, а самый настоящий «домашний».

Увидев реакцию Уайта, Дакота усмехнулся.

— В жизни всякое бывает, — он потер щетину. — Нет, правда, лицо знакомое. Я точно помню, что где-то видел тебя.

— Где-то в секторе находится мой брат. Может, это был он, а не я?

***

7 часов назад.

Стоя посреди толпы, Блэк наблюдал за петушиными боями. Какова диковинка! Петухи-мутанты были большими и непохожими на других птицами: у них крупные тела, маленькие крылья и подобие мелких зубов внутри клювов, больше напоминавшие осколки стекол.

Натравленные друг на друга петухи боролись не на жизнь, а на смерть, в то время, как окружающие делали ставки. Блэк, охваченный творившейся здесь атмосферой азарта, решил присоединиться к людям…

…Проиграв все награбленные им ценности, Блэк направился к небольшому рыжему парку. Ночь тянулась непривычно долго, его начинало клонить в сон. Он даже не чувствовал никакого осадка после своего проигрыша, беспокойство вызывала лишь неопределенность.

Где-то неподалеку играли уличные музыканты. Соло гитары, поддерживаемое ударными, эхом разливалось по окрестностям, зазывая прохожих. Остановившись, Блэк заметил в свете зеленых ламп небольшую кучку людей, толпящихся напротив трех музыкантов. Оживленные дети, ютящиеся парочки, и другие, менее заинтересованные люди. Это была спокойная песня. Не какой-нибудь китч, а живая музыка. Все так же вслушиваясь в доносящиеся до его ушей слова баллады, Блэк сел у ствола мертвого дерева. Прикрыл глаза. В его голове мелькнула мысль, мол, быть может, здешние люди не так уж плохи, какими казались на первый взгляд. Он и не думал, что в преступной местности может царить такое спокойствие. Здесь не так уж и страшно.

Люди везде одинаковы.

Очнулся Блэк спустя время, почувствовав приближение чего-то массивного. Глянув вбок, он увидел шестиногое механическое нечто, напоминавшее какое-то насекомое. Массивная штука, всполошившая отдыхающих в парке людей, надвигалась прямо на него. Конец его изогнутого хвоста раскрылся и угрожающе замигал.

Вскочив, взбудораженный Блэк уже приготовился бежать, как вдруг прогремел выстрел из какого-то механического крупнокалиберного оружия. Неведомая машина, получившая пробоину, прошла еще некоторое расстояние и со скрежетом рухнула в паре метров от альбиноса.

— Прошу прощения, — горланил серви с трубообразным оружием, подходя к груде металла, которая еще секунду назад была увесистым танком. — Эге, где же я недосмотрел?

Он мельком глянул на Блэка и кивнул, извиняясь. Вытащил чип из кабины робота и неловкой походкой ушел, оставив озадаченного парня наедине с железной махиной. Надежду на спокойную жизнь, зарождавшуюся в голове Блэка, будто ветром сдуло.

***

— Ну, в любом случае, если у тебя братец без доступа к сети ходит, пусть идет к нам. Хоть где-то числиться будет, раз потерял прежнее гражданство, — заключил Дакота, скрестив руки на груди. — Ну, а ты ищи работу.

— Я подкину ему, — усмехнулся Билл, стоявший у спинки кресла. Он посмотрел на Уайта. — Можешь пока осмотреться, мне нужно поболтать с Дакотой наедине.

Уайт понимающе склонил голову, взглядом задержавшись на левом ухе Дакоты. Оно порвано. Как раз в том месте, к которому крепятся датчики в той колонии, откуда они с братом родом. Или совпадение, или этот домашний побывал там, откуда обычно не возвращаются.

Когда он отошел, Билл склонился над мастером.

— Мне нужно, чтобы ты за ним проследил.

Дакота удивленно поднял глаза на друга.

— Зачем тебе это?

— Потом как-нибудь расскажу.

***

Маячившая впереди спина Норфолка и тихий металлический скрежет его механической ноги, которую Уайт не заметил под мантией, вселяли уверенность в том, что сейчас он находится в полной безопасности. Они шли по коридору первого этажа Цитадели — дома Норфолков и их ближайших знакомых. Также в этой башне располагались какие-то заводские отсеки, к которым доступа у Уайта не было.

День удался безоблачным, но свет солнца, как и прежде, не проникал в здешние места. По пути Уайт уже замечал те особенности жизни в трущобах, на которые не обращал внимания, когда приходил по работе. К примеру, лишь по пути в это место он учуял запах сырости в менее людных местах. Местами запах крови щекотал ноздри от природы чувствительному представителю низшей расы. Все это напоминало ему о том, где он оказался.

Но у него оставались вопросы. Что это был за монстр, которого он встретил по пути сюда? Кем были те всадники, которые его выручили?

— Может показаться, что жизнь здесь состоит лишь из попыток выжить, но все совсем не так, — говорил Билл, когда они ехали в лифте. — Наш сектор — это не тюрьма, а само олицетворение свободы. Условия здесь для всех равные, а иерархия — примитивнее некуда, — с мимолетной ухмылкой он глянул на Уайта. — Уже чувствуешь дух свободы?

— Да, пожалуй, — коротко ответил альбинос. — Но моему брату все это не нравится. Он бы предпочел оставаться винтиком в строгой системе того мира.

— Как зовут твоего брата?

— Блэк.

— Свобода невыносима лишь для слабых людей. Будем надеяться, что Блэк не из их числа и все-таки сможет найти здесь свое место.

— У меня есть вопросы.

— Можешь задавать.

— Когда я пытался добраться до вас, меня едва не разорвало какое-то чудовище. Не то человек, не то животное. Что это такое?

— Слышал о них. Но и сам почти ничего не знаю. Если верить клану Тонгва, то их выводят в клане Прайд. Но все это только слухи.

— Что за Тонгва?

— Рейдеры, как и Прайд, но с Прайдом они на ножах. У них разные взгляды на жизнь. И те, и другие грабят военные караваны, но только на окраинах, эти территории не относятся к нашей юрисдикции. Нам самим с куполом напрямую воевать нельзя, иначе придет армия и всех выкосит. У Тонгва я за главного, а у Прайда — мой младший брат. Лидеры кланов без нас глобальных вопросов не решают. Вот у брата моего по-хорошему и нужно спрашивать про этих мутантов.

— Если Тонгва и Прайд не в ладах друг с другом, то и вы с братом тоже?

— Нет, мы ладим. И еще кое-что…

— Да?

— Если видишь заколоченные места и здания, не вздумай уходить за ограждения.

— Что там?

— У нас сейчас эпидемия. С пустошей принесли хворь, которую мы пока не знаем, как лечить. И в сторону Лонг-Бич не ходи. На побережье погода не очень: облучишься или вообще ветром убьет.

— А ч… Что за работа? — проблеял Уайт, когда Билл провел его по затемненному помещению, в котором под светом ламп цвела маковая плантация.

— Скоро узнаешь. Но не беспокойся, работа безопасна и не связана ни с какими рисками для здоровья.

Миновав еще один лифт, Уайт оказался в темной комнате с компьютерами и широким экраном на стене.

Билл прошел к одному из мониторов. Включил его.

— У моего брата сейчас есть вакансия крупье в клубе Прайд.

— У рейдеров?

— Нет, это наше заведение, но связь ты верно уловил: клан Прайд назван в честь клуба. Там ты будешь под защитой нашего искусственного интеллекта.

— Не очень доверяю таким технологиям…

— Наши технологии еще никого не обидели. Ну что, пойдешь?

Уайт быстро согласился, понимая, что он в незнакомых краях, где ничего не знает. И лучше принять работу от главы сектора, чем от какого-нибудь проходимца.

Файл12: Адаптация. Часть 2: Новая жизнь

Блэк заметил сидящую у кровати Агату, когда прошел в палату Марлина. Услышав шаги, она оглянулась на него.

— Если зашел поинтересоваться состоянием Марлина — он в порядке. Уже осмотрелся? Как тебе сектор?

— С виду все не так уж плохо, хоть и мрачновато, — флегматично произнес Блэк. — Но крышу я так и не нашел.

— Тут крышу над головой получают только родившиеся здесь, — пробурчал лежавший на боку Марлин. — Ты где был? Где брата оставил?

— Я не обязан отчитываться перед тобой.

— Можешь не переживать, — махнула Картер. — Оставайтесь. Врачей здесь мало, а работы много. Если твой брат утроится куда-то, а ты здесь будешь, то жить вы сможете в общежитии при больнице все равно вдвоем. Семьи я не разделяю. Всему, что знать надо, здесь обучают. А для тебя у меня даже особое поручение найдется, за которое я заплачу деньгами, а не едой.

— А у тебя есть работа для убийцы? Я думал, что тут занимаются только спасением.

— Не для убийцы, а для опытного следопыта. Работа будет специфичной, поэтому можешь рассчитывать не только на оплату, но и на бесплатную операцию. Тебе будет гораздо удобнее жить с хорошим зрением. Заинтересовало? Поговорим об этом в другом месте.

***

Запах в общежитии стоял удушливый: дешевое курево, застарелый пот. Блэк шагал по бетонному полу. Ему нужно просто перекантоваться где-то, пока он осваивался в секторе.

В коридоре толпилась оборванцы, коих приняли в клинику в качестве рабочих. Стоило Блэку приблизиться, как их разговоры стихли. Слышно только, как гудит лампа под потолком.

— Эй, гляньте-ка, пацаны, — протянул ягуар. — К нам тут белый пожаловал.

Блэк остановился.

— Я все равно ненадолго заселяюсь. Где есть свободные койки?

— Да ты никак рамсы попутал. Здесь нормальные работяги живут. Не белые.

— Я такой же изгой, как и ты.

— Изгой? Да ты не просто изгой, ты урод! На свою кожу посмотри!

Вокруг зашумели, кто-то выхватил лезвие в готовности пырнуть новенького. Блэк раздраженно помычал, понимая, что такие ребята им с братом жизни здесь не дадут. И решил не влезать в драку.

Развернувшись, Блэк под глумливый хохот ушел к выходу. Выйдя под грязное небо, он со злостью пнул пустую консервную банку.

Общежитие для них с братом закрыто.

***

В этот день Блэк впервые в жизни сам выносил мусор. Под куполом мусор выносит техника, но в мафиозных секторах люди не могли позволить себе таких помощников, поэтому мусор приходилось выносить самостоятельно.

У стены больничного здания Блэк поднял крышку одного из баков, и уже собирался перебросить туда мешок с мусором, как его рука остановилась на полпути. Вместе с вырвавшимся роем мух в лицо ему ударило тошнотворное зловоние. Перебросив мешок и прикрыв нос рукой, Блэк открыл крышку бака так, чтобы впустить под нее хоть какой-нибудь свет. Тут же он пожалел об этом: внутри бака лежало тело, которое когда-то было человеком. Изъеденное крысами, оно настолько деформировано и вздуто, что невозможно понять, какого пола был этот человек при жизни.

Закрыв бак, Блэк почувствовал головокружение. Сейчас он искренне рад тому, что давненько ничего не ел.

— Ах да, иногда и такое случается, — начала объяснять сидевшая за столом Агата, когда Блэк зашел в ее кабинет и рассказал, что увидел. — Видишь ли, в наших краях не принято хоронить тела. Вместо крематория — посмертная передача сигнала гробовщику, если тело нашли. Под куполами все еще живы традиции, и тела сжигаются со всеми почестями. Здесь же от тел избавляются вот таким вот бесцеремонным способом. Уникальное зрелище, не так ли?

— Мерзость, — фыркнул он. — И местные терпят это?

— Дело житейское, ты привыкнешь, — она посмотрела на Блэка и удивленно вскинула брови. — Неужели тебя это так смутило? Вы же не обладаете эмпатией. Тебя пугают трупы?

— Ха! Трупы для нас это так, повседневная рутина, — он понизил голос, скрестив руки. — Но это уже чересчур.

— Утилизирующая мусор машина пролетает по окрестностям раз в неделю. Завтра как раз должны убрать, а сегодня можешь выпить чаю и успокоиться.

— Какого, нахрен, чаю? Я смертельно голоден.

***

Блэк наслаждался сухим пайком в больничной столовой, а рядом, за тем же квадратным столиком, сидела Агата, с задумчивым видом мешая сахар в разовом стаканчике с чаем.

— Слушай, — сказал вдруг Блэк, отвлекаясь от еды, — не выйдет у нас с братом в общагу твою поселиться. Местные белых там не жалуют. Есть еще варианты?

— Ах да, стоило предвидеть, — вздохнула Агата. — Ничего, подыщу вам что нибудь в стенах самой больницы.

Кивнув, Блэк съел еще кусочек котлеты. А Агате вспомнилась встреча с этими двумя, произошедшая ранним утром.

— А ведь Уайт — ярко выраженный эмпат, — заметила она.

— Да, есть у него нечто придурковатое. Больной какой-то. Я давал ему подавитель, чтобы не навредить его тонкой натуре, но и это не всегда срабатывало. Ну, я боролся как мог.

— Он всегда был таким?

Этот вопрос заставил Блэка отвлечься от еды. Он задумался, пожевав зубцы разовой вилки.

— Да, определенно. Сколько его помню. Приказов ослушивался и ныл по поводу того, что хочет владеть своей жизнью так же, как и рексы.

— Пассивный бунтарь, да? Совсем не похож на ребят вашей породы. Мыслит как-то иначе. Береги его.

— А? — он оглянулся на собеседницу. — С чего ты вдруг говоришь такое?

— В нашем обществе многие одиноки, Блэк, а вот ты не одинок. Еще и такой сочувствующий человечек рядом. Цени это, — она прекратила мешать сахар и мечтательно вздохнула. — Он из тех, кто способен полюбить душу, а не тело.

— У серви инстинкты всегда будут на первом месте.

— Дурашка. Ваша раса во многом схожа с нашей, но слишком зациклена на том, что вбивают всем вам в голову, — она заметила его угрюмый взгляд. — Ладно, ешь давай.

Вмиг сделавшись довольным, Блэк хотел приняться за еду, но вилка его так и остановилась на полпути к пайку. В поле зрения парня попал хрупкий юноша за столом напротив. Он без явного энтузиазма кушал какую-то похлебку. Пушистый хвост свидетельствовал о его принадлежности к породе ирбисов, особенность которых — непереносимость высоких температур. На теплом Третьем Острове ирбисов не водится, а потому эта персона вызвала у Блэка неподдельный интерес. Он никогда не встречал ирбисов в живую.

— Кто это?

Посмотрев в ту сторону, в которую Блэк махнул вилкой, Агата подперла голову рукой.

— Один из моих пациентов. Удивительно, правда?

— Правда. Никогда ирбисов не видел.

— Если повезет, то познакомишься с ним как-нибудь.

— А сейчас что мешает?

— Не советую

Блэк громко свистнул. Агата как-то невесело помычала. Наверное, ему и правда не следовало лезть к этому человеку, по крайней мере просто так, без дела.

Блэк махнул ему. Не поняв, кому этот жест адресован, тот скосил глаза вбок. В его стороне людей больше не было. Заметив это, незнакомец хмыкнул, не ответив на попытку знакомства. Впрочем, это было ожидаемо. По крайней мере для Агаты.

***

Поздний вечер в больнице. Блэк ожидал, распластавшись на диване в зале первого этажа. Уайт все не возвращался. Куда он мог пропасть?

Раздался скрип раздвижной двери. Для Блэка, который находился посреди тишины, он оказался таким оглушительным, что заставил его невольно вздрогнуть. Серви оглянулся на звук. Ничего необычного: просто какой-то медик вышел из кабинета. Вскоре звуки его шагов перестали отдаваться от стен, а силуэт растворился в тени коридора, снова оставляя Блэка в одиночестве.

Минуты проходили с мучительной медлительностью. Поймав себя на тревожных мыслях, Блэк тяжко выдохнул и утомленно поднялся с дивана. Направился ко входным дверям. Прямо сейчас он хотел уйти искать Уайта, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Однако, как только он подошел к дверям, они тут же раздвинулись. На пороге оказался тот, за кого Блэк сейчас так переживал. В новой, более-менее чистой одежде.

— Уайт! — рявкнул Блэк.

— А, — он почесал затылок. — Давно не виделись.

— Ну и, какие новости? — говорил Блэк, когда они оба уселись на диван. — Черт, заставил же ты меня поволноваться, я себе места не находил.

— Прости, но оно того стоило, — ответил Уайт с явным воодушевлением. — Я нашел работу.

— Работу? — с недоверием переспросил брат. — И где?

— У мафии.

— Что?! — воскликнул Блэк, повысив голос. — Я, конечно, понимаю, что умом ты не сильно блещешь, но чтоб настолько. Они — последние, к кому нужно обращаться. Подумай: с каких пор здешние бандиты будут помогать случайным прохожим в поиске работы? Ты об этом подумал, а?

— Они не так уж и плохи, под покровительством теневых вполне можно жить, возможно, даже лучше, чем под куполом. И тем более это лучше, чем работать здесь за еду и кров. Вон, меня за просто так одели. Они не идеальны, конечно, но, в конце концов, прямо сейчас мы с тобой тоже являемся преступниками, с нами тоже не всякий человек будет водиться. У нас нет выбора.

Выдохнув, Блэк сдался.

— Не нравится мне это. Тут трупы в каждом переулке, а тебя просто взяли и обслужили. Что хоть за работа?

— Да так, персонал популярного заведения. Ничего особенного. Если переживаешь, можешь сам сходить, когда я на смену выйду.

— Вот вечно так, — сказал Блэк, откинувшись на спинку дивана. — Почему к тебе так тянутся люди? Что серви, что рексы, Агата вон

— Ко мне? — Уайт удивленно оглянулся на собеседника. — Я просто нашел работу. Да, случайно, но все же

Блэк казался нервным, а Уайт недоумевал. Он впервые оказался в чем-то первым, но его успехи не были оценены тем, кем он восхищался, тем, кто всегда был на высоте. Уайт и сам не заметил, как разозлился.

— Ты завидуешь моему успеху? Поверить не могу! Неужели так сложно хотя бы раз в жизни порадоваться за меня?

Блэк недоуменно посмотрел на брата.

— Такое выражение тебе не к лицу.

— Знаешь, я всегда хотел быть таким же сильным и умным, как ты.

— Вот как, — задумчиво пробубнил Блэк и положил руки за голову. — Хорошо, я тебя понял.

Выдохнув, он медленно скатился по спинке дивана.

— И правда, чего это я? Не бери в голову. А я пока тут поработаю. За еду и кров. Пойдем, покажу тебе, где спать будем.

Файл13: «Pride Club»

Рассвет. Легкая дымка еще не успела рассеяться, когда Уайт покинул больничное здание и направился в сторону станции метро. Теперь уже по безопасному пути. Выданный ему НК содержал в себе удобную карту местности, поэтому теперь Уайт мог легко разобраться в кварталах.

Линии метрополитена висели над центром сектора и образовывали единую сеть, а станции располагались под землей. Спустившись и пройдя широкие коридоры, Уайт попал на одну из них.

Он думал, что подземные помещения будут обветшалыми и старыми, и его опасения сбылись. Видно, за состоянием линий метрополитена практически не следили. Внутри подземка выглядела уныло: некогда комфортабельные футуристические коридоры с голубоватыми лампами сильно захламлены и исписаны местными вандалами, а внутри этих коридоров, подобно муравьям, сновали люди. Некоторые лампы перегорели, но менять их никто не торопился.

На каждой станции рельсовые пути располагались по левой и правой стороне. Уайт сначала не понял, откуда идет транспорт, но потом заметил информационное табло, крепившееся к одному из столбов, а затем и другие аналогичные табло, информирующие о расписании прибытия и отбытия монорельсов. На каждый столб приходилось по одному полупрозрачному экрану. Уайт, привыкший к иному расположению экранов в метро (широкие голограммные окна в новых метро работали под потолком станций по одному на каждой), которые были гораздо удобнее небольших окон с внутренней стороны столбов, внезапно почувствовал себя одиноко. Он попал в другой мир, видит другие лица, находится под влиянием другой системы.

Вспоминая привычный метрополитен, Уайт понурился.

Подвижные вагоны крепились к широким рельсам, которые по левую сторону станции крепились вверху, под потолком, а с правой располагались внизу. Сделано было это во избежание столкновений: монорельсы, которые едут влево, ездят по рельсам, расположенным под теми рельсами, по которым ездят правосторонние.

Мелодичный сигнал. Транспорт, на который предстояло пройти Уайту, прибыл в левую часть станции. Модели старых монорельсов были практически аналогичными новым. Капсулообразные вагоны раздвоены: пройдя в один из них, Уайт мог пройти во второй отсек вагона, открыв дверь, расположенную в «сердцевине» вагона, но не стал этого делать. Сама «сердцевина» представляла собой металлическую стену. Этакая пластина, разделявшая широкий, практически полностью застекленный вагон на две части.

Давки не было. На окраинах мало кто селился: люди предпочитали более безопасный центр.

Пристроившись в конце вагона, Уайт облокотился на перила. Местный монорельс тронулся, стремительно набирая скорость. Приглушенный скрип старой техники. Яркие цветные линии ламп петляли на боковых стенах туннеля. Еще мгновение — и туннель кончился, открыв утренние пейзажи выходящего из сумрака сектора. Прозрачные стенки вагонов давали хороший обзор, однако обозревать утром было практически нечего, в отличие от вечернего времени.

Серые многоэтажки выглядели мрачно, под путями монорельса меж домами ездили и летали электрокары, а иногда можно было разглядеть людей, похожих на мелкие пиксели, беспорядочно разбросанные по картинке плохого качества.

Засмотревшись на городскую панораму, Уайт на какое-то время забыл о своей тревоге по поводу новой работы и совершенно иного вида деятельности, которой ему теперь необходимо овладеть. Снижение на центральную станцию вернуло его к реальности.

***

Спустя минут пять пешей прогулки по району Уайт увидел крупное здание. Над парадным входом висела отключенная вывеска с надписью «Pride Club».

Это большой центр развлечений для взрослых, в котором ежедневно собираются тысячи людей. Сомнительное на вид место, однако оно же и самое безопасное.

— Уайт? — неуверенно окликнули его, когда тот остановился у лестницы.

Оглянувшись на голос, Уайт заметил симпатичную тонкую пуму. Породу выдавали не только светлые ушки и толстый хвост, но и мускулистые ноги и крепкие бедра, которые так хорошо подчеркивали темные лосины. Длинные русые волосы заплетены в косу. Он робко кивнул ей, как бы подтверждая, что она не ошиблась. Девушка подошла ближе.

— На вид ты милашка, — заметила она, приветливо улыбнувшись.

— Милашка? — недоверчиво переспросил Уайт.

— Меня зовут Флай и с сегодняшнего дня меня назначили твоей наставницей. Повезло тебе быть нанятым: здесь самая безопасная работа в секторе. Надеюсь, мы сработаемся.

Она выглядела скромно. Особенно для той, кто работает в секции стриптиза. Из-за занятости персонала кроме нее больше некому было заниматься наставничеством.

— И каково же тут работать?

— На самом деле все не так страшно, как ты себе это представляешь. По крайней мере, меня все устраивает. И, если честно, я не очень разбираюсь в азартных играх, но уверена, что ты разберешься и без меня.

***

Коридоры заведения в дневное время пустые, но все равно душные. Уайт не любил духоту и был рад выйти на воздух. Хоть и грязный. Помимо бота-охранника его сопровождала Флай. За несколько часов она успела познакомить его с рабочим местом и провести по другим отделам. Жаль только, что разбираться с правилами игр ему придется самому: недружелюбные коллеги не хотели даже смотреть на Уайта.

— …Ладно, чего мы все обо мне да обо мне? Ты как оказался тут?

— Отказался убивать ребенка, — он хмыкнул, поймав ее удивленный взгляд. — Ужасное решение.

— По-моему, вполне хорошее. Все ребята твоей породы — грубые, бесчувственные мужланы, но ты не такой, как они.

— Мой цвет тебя совсем не напрягает?

— У меня был опыт общения с альбиноской, — кивнула девушка и прильнула к электронной сигарете. — Совсем не женственная особа, но обаятельная. И мы дружим по сей день. Самый обычный человек. После нее я видела альбиносов лишь среди детей и подростков, и вот среди взрослых людей ты второй альбинос в моей жизни. Самый обычный человек.

Тоска постепенно уходила. Пройдет время, и он уже ни за что не захочет возвращаться под купол. Ему не захочется вновь привыкать к ошейникам, к предвзятому отношению со стороны высшей расы, к расправам над людьми, о которых он ничего не знает.

Над головами тянулись громоздкие переходы, мосты и линии метрополитена.

Среди прохожих появился движущийся массивный объект в форме полукруга. Как догадался Уайт, это был автомат с уличной едой. Флай предложила своему спутнику перекусить, но он небрежно отказался. Предложение девушки показалось ему неожиданным. Неловко. Поймав себя на этом ощущении, Уайт нервно махнул хвостом.

— У тебя есть девушка?

— Ну… — запнулся Уайт. — Нет.

— Да уж, можно было даже не спрашивать. Белый же.

— Я не думаю, что найти себе пару легко и обычным людям.

— Да, в мире полно одиноких людей нашей расы и не из числа альбиносов.

Мелькнула в ее голосе печальная нотка, натолкнувшая Уайта на мысль о том, что жизнь Флай лишена той романтики, которой желают девушки ее возраста. Он не решился продолжать этот разговор.

Такие, как она, навсегда остаются в сфере вульгарных развлечений, из которой нет выхода.

***

Уайт рассказал Блэку о местной регистрации, без которой им не обойтись, если они собираются жить в этом секторе. И хоть он и был занят вечером, но с радостью согласился на просьбу брата провести его к людям, которые занимаются приемом новых отщепенцев.

Не доверял Уайт информатору сектора, поэтому решил сразу вести Блэка к Дакоте, который, несмотря на свои причуды, казался гораздо надежнее Лайона. К тому же, Дакота и сам охотно согласился принять их. Ему было интересно посмотреть на близнеца-альбиноса.

Цитадель — основное место обитания семьи Норфолк, но ее территория не охранялась: здесь можно увидеть оборванцев вне зависимости от степени их приближенности к главам сектора. Башня не выглядела как местная постройка, она явно была возведена задолго до техногенной катастрофы. Быть может, это был некий бизнес-центр, а может, и штаб какой-нибудь влиятельной корпорации.

— Красиво тут, — подметил Блэк, когда они с Уайтом спускались на лифте.

— Ты еще не видел, как там все внутри выглядит. Организация ну просто потрясная.

Открывшаяся дверь лифта почти сразу выпустила тигров в подвалы мастерской, как и прежде, до отказа забитой различными приборами.

До их ушей донесся слабый шум сверху. Подняв голову, Уайт встрепенулся: та самая птица-киборг, которая была отмечена как поломанная, порхала под потолком. Завидев вошедших, она издала писк, оглушавший из-за небольшого пространства.

— Эй, а ну угомонись.

Послушавшись приказа человека, очертания которого виднелись у сферы, птица приземлилась на хвост прототипа какого-то робота.

— Я не стану спонсировать тебя. Давай-ка забирай Фотона и прекращай бездельничать, — говорил сидевший на своем месте Дакота. — Видишь тех двоих? Это ко мне пришла работа, которая должна была быть твоей.

Оглянувшись, черный серви вскинул брови, завидев знакомое лицо.

— Привет, дорогой, — беспечно мяукнул он Уайту, а после перевел внимание на хмурого Блэка.

— Это Лайон, — удрученно вздохнул Уайт, представляя его брату. — Один из администраторов местной сети.

Отойдя от сферы, Лайон приблизился к двоим серви. Несмотря на то, что настроен он явно дружелюбно, Уайт отодвинулся от него.

Вспомнив кое-что, Блэк выпрямил уши.

— Точно, это же ты меня уродом обозвал, гад ты этакий.

Тот самый потрепанный серви, пропитанный алкоголем, встретившийся Блэку у стен здания «Pride Club». Судя по тому, как он тогда себя повел, парень этот явно был из тех, кто так же недолюбливает белых, как и многие другие.

— Я не помню тебя, братан. Наверно, я был вдриську пьян, либо ты меня с кем-то спутал. А теперь иди шифруйся, а я с твоим братцем потолкую.

— Мокрого места не оставлю, если заговоришь с ним. Уайт рассказывал о тебе и твоем дружке, пока мы сюда шли. Оба мерзкие.

Слова Блэка неведомым образом повлияли на выражение лица Лайона. Развязный тон его исчез, а сам хакер посуровел.

— Ты, братан, нас с ним не ровняй. Я не такой, как он.

— Уж с кем поведешься.

— А ты сам, думаешь, весь такой святой? Да ты вообще без наручников уже сколько времени ходишь. Надеешься вернуться к прежней жизни, что ли? Понравилось там, на рабских землях? Привык ползать внутри системы, а?

— Да ты еще отвратительней меня, урод черномазый.

— Фотон, уходим, — нервно окликнул Лайон крылатого питомца. Тот, повинуясь зову, приземлился на поднятую в локте руку своего владельца. — Слушай, братан, давай не будем напрягать друг друга. Мы одной расы, нам нет смысла ссориться.

— Заливай про дружбу внутри расы другим, «правильным» пацанам.

Лайон свел густые брови, но ничего не сказал. Блэк шагнул назад, уступая дорогу.

Их общение сразу не заладилось. Уайт не успел даже понять, что происходит.

Будто побывал между одинаковыми полюсами магнита.

Когда дверь подвала со свистом закрылась, Уайт почувствовал облегчение, но вместе с тем пришло чувство растерянности. Теперь после этой встречи и всего, что Лайон высказал, Уайт не знал, как относиться к тому, кого видел перед собой.

Рабские земли. Их взгляды на жизнь под куполом сходились. Мечтая распоряжаться своей жизнью, Уайт грезил о жизни вне земель Правительства и был рад сбежать, но Блэк хотел жить иначе. Ему комфортно внутри того мира.

— Правильно, пусть уже делом займется, — воскликнул Дакота, все так же сидя на привычном месте.

— Блэк, — тихо окликнул Уайт, когда тот уже собирался идти к Дакоте. — Тот парень, может, ты ошибся, послав его?

— Я сделал правильный выбор. Даже не думай с ним общаться, харя у него мутная.

Файл14: Разносортные на охоте

Манящий запах преследовал его и изо дня в день становился ярче. Он поводил носом по женской шее, проваливаясь во сладкий омут.

Тесная тропа меж домами. Ни души вокруг. В этой темноте их никто не увидит и не услышит. Впрочем, сейчас его это не волновало. Его ничто не волновало. Он был слишком увлечен той особой, которую прижимал к стене. Настолько увлечен, что едва не забывал собственное нелепое имя.

Даффер. Его звали Даффером, но она постоянно коверкала это имя. Впрочем, ее имечко не менее нелепо. Нудл. И он не хотел звать ее по имени. Он хотел звать ее как-то иначе, но не знал, что придумать. Знал лишь, что нужно что-то подстать ей: грязное, жесткое, но трогательное. Последнее качество — ключевое.

Немного отстранился, заглядывая в глаза. Она и не думала смущаться, наоборот, со свойственной ей дерзостью игриво сверлила его в ответ. И этот горячий взгляд прожигал, добираясь до самых потаенных глубин его души, а запах сводил с ума.

Он изучал ладонью каждый изгиб, скользил подушечками пальцев по животу, талии, бедрам. Кожа у нее бархатная, неописуемо приятная.

Приподнял ее, ухватившись за ноги. Руками она обвила его шею. Шумно выдохнула, когда он резко вжался меж ее ног. Еще один толчок, и по коже прошелся приятный холодок от ее голоса, полного наслаждения…

…Его тряхнуло при выезде за стены купольного города. Сквозь дрему Даффер слышал механический голос, оповещавший пассажиров о въезде в теневой сектор.

Даффер прижал пальцы к переносице, ощущая легкую пульсацию. Почти тут же почувствовал тяжесть на своем левом плече. Убрав пальцы, глянул на плечо, на котором мирно сопела напарница.

Умаялась. Да еще и почти не спала ночью. И почему она не может жить так же, как все? Сама ведь себе жизнь усложняет. Ощутив, как Нудл медленно соскальзывает с его плеча, Даффер придержал ее правой рукой.

И это — тигриная порода. Прирожденный солдат. Вот какой из нее солдат? С таким-то характером.

И снова этот запах. Столь отчетливый, особенно теперь, когда он начал запрещать ей курить. Все так же придерживая напарницу, Даффер отвернулся. Ощутив напряжение в паху, закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул.

— Держи себя в руках, — шепнул он сам себе. — Скоро это закончится.

***

Блэкджек. Ставки приняты, карты розданы. Шесть игроков разных пород, среди которых даже оказался один рекс средних лет. Стоявший над зеленым столом Уайт нервно потеребил верхнюю пуговицу рубашки, чувствуя на себе взгляды посетителей казино.

Этим вечером Блэк решил заявиться в клуб Прайд следом за братом. Посмотреть на место, в котором теперь работает Уайт, да убедиться, что здесь его родственник под защитой. В том числе от их бывших коллег, ведь вскоре за ними должны будут кого-то отправить.

Первое же темное помещение — бар с небольшим танцполом, где пространство тускло освещали голубые лампы. Тяжелая электронная музыка перебивалась ритмами снизу. Пол ходил ходуном от басов нулевого этажа, но посетителям бара это, похоже, нисколько не мешало.

Напротив барной стойки — танцпол. Небольшой, но и на него находились любители подвигаться.

Блэк подсел к стойке. Первое, что его удивило — бармен здесь был человеком, а не роботом. Молодой рекс подавал напитки, обслуживая гостей наравне с сотрудниками из числа серви. Он косо глянул на Блэка, но подать ему бокал пива не отказался.

Выпивая, белый огляделся. Хотел посмотреть за спину, но остановился на серви, севшем сбоку. Черная тяжелая куртка, белоснежные волосы, длинный пушистый хвост. Это был тот самый ирбис, которого Блэк заметил в больничной столовой. Он что-то быстро выпил и слез с барного стула. Куда-то торопился, наверное.

Настолько торопился, что забыл на столе коробок с какими-то таблетками. Блэк потянулся к ним, схватил, осмотрел упаковку. На ней ничего не было написано. Блэк допил свое пиво, поднялся и двинулся мимо стойки, туда, куда ушел тот ирбис.

Однако искать пятнистого не потребовалось: он вынырнул из-за косяка, когда Блэк шел вдоль стены и уже подходил ко следующему залу. Едва не столкнувшись с Блэком, малец хотел прошмыгнуть мимо, но альбинос остановил его, схватив за плечо.

Ирбис возмущенно воскликнул и хотел убрать крупную ладонь, но остановился, заметив коробок в другой руке незнакомца.

— Это ищешь? — спросил Блэк. — Что это? Какой-то наркотик?

— Не твое дело.

Голос мальчишеский. Значит, молодой совсем, и уже что-то принимает. Однако ирбис прав: все это только его дело, не Блэку читать нотации.

Выхватив таблетки, пятнистый исчез в следующем зале.

***

— Блэкджек!

Счастливая комбинация карт выкинута на стол. Дама и туз выпали единственному рексу, сидевшему среди игроков-серви. И в то время, как победитель забирает куш из множества фишек, к игрокам подсаживается еще один человек.

Уайт поднял брови.

— Что ты тут делаешь, Блэк?

— Оцениваю обстановку. Раздавай карты, дилер.

— Братишка твой, что ли? — усмехнулся сидевший рядом тигр.

— Еще один белый, — недовольно сказал кто-то.

— Так мы играем? — спросил Блэк.

Двое недовольных поднялись, выходя из игры. Уайт начал тасовать карты, а Блэк поднял глаза вверх. Над братцем — камера. Призраков здесь быть не могло, значит следил ИИ. Блэк не шибко доверял всем этим программам, но уж оружие они наверняка смогут распознать и остановить нападающего. Тем более — распознать ошейники. И только он с облегчением подумал об этом, как к ним присоединился серви с зеленым ошейником. Серви, которого Блэк уже успел забыть. Глянув вбок, Блэк увидел Даффера. Краем глаза заметил, как насторожился Уайт.

По темной ветровке Даффера забегали красные огоньки. Орудия комплекса брали его в свои прицелы. Под темной ветровкой тигра виднелся тонкий бронежилет, но защитит он его или нет от ИИ заведения — неизвестно.

Скрип стульев. Оставшиеся игроки повыскакивали со своих мест, не захотев играть с купольным палачом.

— Привет, Блэк, — улыбнулся одноглазый тигр.

— Здоров, Даффер, — ответил Блэк. — Давно не виделись. Не думал, что система клуба впускает серви с ошейниками.

Кивнув, старый приятель уставился на Уайта.

— Да, давненько не виделись.

— Неужто по работе здесь?

— Ага, — он взял две карты, оставленные каким-то игроком. — Не жалеете о своем побеге? Здесь ужасные условия для жизни. Кругом пыль, плесень, грязь. Какие-то непонятные люди, обглоданные трупы и все в таком духе. Не хотелось бы мне здесь жить.

— Осторожнее, Даффер, — сказал Блэк, — тебя держат на мушке.

— Я знаю. Может, сыграем?

— Боюсь, тебе нечего поставить, — ответил Уайт. — Серви из-под купола не имеют права тратиться в этом секторе.

— Жаль, у меня была неплохая комбинация.

Он выложил две карты, на которых — валет и десятка.

— Ты ведь не играть пришел, — промычал Блэк. — По наши души, так? Рановато вы, и не очень удачное место выбрали. Здесь тебя прихлопнет система, как только ты вытащишь оружие.

— Ты не забыл, какой курс по выбору мы с Нудл проходили?

Блэк нахмурился. И действительно, как он мог забыть? Они проходили курс по взлому теневых баз данных.

И стоило ему об этом вспомнить, как красные огоньки перестали бегать по Дафферу. Блэк глянул вверх. Камеры, которые должны пристально следить за исполнителем, сменили цвета маяков с красного на зеленый. Даффер проследил за ошарашенным взглядом Блэка. Хмыкнул, поняв, что не находится под прицелом.

Блэк усмехнулся, покосившись на Даффера. В ответ тот издал что-то похожее на смешок. Неловкое молчание. Не дожидаясь, пока собеседник, а теперь и его противник номер один, вытащит оружие, Блэк и Уайт сорвались со своих мест в разные стороны.

У Даффера целью номер один, по видимому, был Блэк. Одноглазый вытащил массивный пистолет и развернулся. Выстрелил в ту сторону, куда убежал Блэк, но промахнулся. Ожидаемо: цель убежала в «слепую зону» Даффера. Он цокнул, мысленно проклиная отсутствие глаза.

Уайт уже смылся. Но им Даффер всегда успеет заняться. Уайт — легкая мишень.

Блэк убежал в сторону лестничной площадки, попутно расталкивая посетителей комплекса.

Крики потревоженных игроков. Люди начали расступаться, пропуская карателя. Неудачное начало рабочего вечера у заведения.

Первый этаж. Блэк пробирался сквозь толпу, то и дело оглядываясь. Остановился у стены и посмотрел назад. На миг заметил высокого человека с ошейником. Тут же он исчез среди людей. Снова появился, уже ближе.

Чуть пригнувшись, Блэк прокрался дальше к выходу. Звук выстрела поторопил его, вынудив перейти на быстрый шаг. Поднялся визг. Однако вместо того, чтобы разбежаться по сторонам, тусовщики в панике заметались и тем самым перекрыли путь карателю.

За спиной Блэк услышал ругань:

— Нашего задело!

— Ах ты ублюдок!

Даффер попал по одному из жителей сектора. Тут же началась драка. Какой-то тигр попробовал ударить исполнителя, и он имел на это право: по договору между куполом и теневым сектором карателям запрещалось калечить местных, не относящихся к их задаче, и в случае нарушения этого правила местные могли давать отпор.

Полосатый амбал получил под дых. Но потом смог ударить. Даффера потянуло вбок. Он остановился, мотнул головой. Едва успел уклониться от кулака и ногой оттолкнул незнакомца. Тот хотел снова ринуться в бой, но остановился, заметив направленный на него ствол.

— Назад! — рявкнул Даффер. — Это был несчастный случай, и если дадите уйти — никто больше не пострадает! Или войны с Альянсом хотите?!

Звон стекла. Перед глазами и без того темное пространство стало еще темнее. Потеряв равновесие, Даффер завалился на бок.

Бежать. Бежать как можно быстрее. Все члены исполнительного отдела работают в паре, а значит, поблизости могла быть его коллега. Блэк знал, что за ними явятся, но не думал, что они, и что так быстро.

Роли меняются. Некогда он был охотником, преследующим дичь. Теперь он на месте дичи, а охотниками стали его же соратники, и он — их первая добыча.

Из-за неоновых огней белые волосы окрашивались то в голубой, то в розовый. Когда Блэк выходил из-под реклам и подсветок, тень зданий превращала его в черно-серое пятно.

Забежав за здание, Блэк отключил наручники, надавив на кнопку сбоку. Эти двое отслеживают его по маяку.

Поздно.

Выстрел. Блэк отскочил назад и скрылся за углом. Он не сразу ощутил боль, которая нарастала медленнее, чем у других пород серви. Опустил голову и чуть задрал футболку. Шикнул, заметив стекающую кровь. Пуля застряла в брюхе.

Из глубины переулка Блэк услышал знакомый голос, эхом прошедшийся по стенам:

— Черт, промахнулась.

Блэк слышал шелест мусора под подошвами карательницы. Она медленно приближалась.

— Ты никогда не умела стрелять, — сказал Блэк, не решаясь высунуться. — Если судить по зачетной таблице в училище.

Голос стал ближе:

— Ну да, куда мне до тебя, снайпера. Но следующая пуля тебя убьет, вот увидишь, — Нудл начала красться вбок, огибая угол здания, за которым прятался Блэк. Он слышал это. — Выходи, не заставляй девушку ждать.

— Уверена, что хочешь этого?

Нудл не успела ответить. Блэк вынырнул из-за угла и в пару шагов настиг ее. Растерявшись от такой смелой атаки, Нудл пропустила удар, выбивший пистолет из ее рук. Отскочила, уходя от кулака. Миг, и в лицо Блэка прилетел удар ребром ботинка соперницы.

Когда Блэк снова принял стойку, то увидел Нудл уже с лезвием в руке. Благо пользоваться им в бою она умела куда хуже, чем собственным телом.

Один мах — Блэк увернулся. Второго уже не случилось: белый перехватил ее руку и рывком развернул спиной к себе. Обхватил свободной рукой ее шею и чуть сдавил.

Паника Нудл длилась всего миг, через который она вспомнила о свежем ранении Блэка. Пыхтя, слепо забила локтем по его телу, пытаясь попасть по ране. И попала.

Блэк крякнул и с силой опустил ее руку с ножом, которую до сих пор сжимал. Краткий вскрик: лезвие вонзилось в ее ногу. Однако боль была слишком слабой, чтобы она прекратила свои попытки вырваться. Нудл снова заехала локтем по раненому месту противника, пробуя ослабить его, но того это, казалось, только разозлило.

Белый пригвоздил ее к стене. Когда Нудл попыталась схватиться за рукоятку ножа, торчащего из ее ноги, Блэк перехватил ее руку.

— Вытащишь — истечешь кровью, — проворчал он. — Я задел артерию. Жди напарника.

Блэк отпустил ее. Та медленно осела по стене на асфальт, глядя на рукоятку. Подняла голову, когда Блэк с тихим стоном нагнулся за ее пистолетом.

— Почему не добьешь? — не поняла Нудл. — Мы ведь все равно вернемся за вами двумя.

— Я пока не готов убивать бывших собутыльников.

Блэк отвернулся и захромал вглубь переулка, урча из-за обострившейся боли. Отдалившись, он услышал ее смешок.

— Эмпат, что ли?

Блэк ничего не ответил. Но ее вопрос заставил его задуматься.

***

В лицо ударила ужаснейшая вонь, а под ногами что-то неприятно хлюпнуло, когда Даффер пошевелился. Что-то мягкое. Он не хотел даже думать, рядом с чем он лежит. Да и было бы над чем думать. Запах гниющей плоти невозможно спутать с чем-либо еще.

Он проснулся от боли где-то в ноге. И когда рядом что-то завозилось, он окончательно пришел в себя, испугавшись. До него дошло, что это было: крысы. Стайка пищащих голодных крыс. Учуяв живую плоть, угодившую в их логово, эти трупоеды начали искать место, откуда можно урвать кусочек заветного свежего мяса. Они рвали его одежду и беспощадно кусались. Пируя, они грызли броню и забирались под нее, стремясь добраться до тела.

Даффер резво поднялся и откинул крышку металлического контейнера. Шумно вдохнул. Часто дыша, выпрыгнул и начал отряхиваться от повисших на нем крыс. Крысы оказались огромными, и если бы он пробыл в отключке чуть подольше, то эти прожорливые твари уже бы прикончили его.

Подергавшись и тихо поругавшись, Даффер, охая, двинулся в сторону улицы, где слышалась музыка из популярного кабака.

Его одежда превратилась в лохмотья, бронежилет — в дуршлаг. На руках и ногах кровоточили раны.

Побрел туда, где Нудл должна была поймать их беглеца. Она была его подстраховкой: Даффер хотел сделать все самостоятельно, но допускал, что не сможет попасть в Блэка из-за своей слабости — отсутствующего глаза.

Увидев сидящую в тени здания напарницу, Даффер ускорил шаг. Нахмурился, когда она поднесла сигаретку к губам.

— Где Блэк? — нервно спросил он, оказавшись перед ней.

Запоздало заметил торчащий из ее ноги нож и умолк. Опустился на колено.

— Что случилось? Это он сделал? — он поморщился. — Чем от тебя несет?

— А с тобой что случилось? — тон Нудл казался безразличным. — Ты где был вообще? Дерьмом воняешь за версту.

— Сколько ты уже тут сидишь?

— Час, наверное. Повезло, что никто не обратил внимания на меня. Кроме одного добродушного дяденьки, который самокруткой поделился. И самокрутка, кстати, — она хихикнула, — не простая…

Даффер отобрал то, что она курила. Нюхнул дым и сморщился от терпкого запаха марихуаны. Откинул косяк.

— Какой же ты мерзкий, — заворчала Нудл, — даже боль заглушить не даешь.

— Заглушишь чем-нибудь законным.

— Здесь это законно. Вызывай больничный челнок.

— Наши челноки здесь не летают.

— А я и не говорила про наш. У местных они тоже ведь есть.

— Хочешь к подпольным врачам?

— Это лучше, чем терпеть до купола. Да и не дойду я.

— Донесу.

— Не донесешь. Сам истерзан, а идти дохрена сколько.

Тут Нудл была права. Она серьезно ранена, а в его крови уже наверняка распространяется инфекция. Чтобы вернуться и зализать раны, им нужна первая помощь местных врачей.

Файл15: Сделка. Часть 1

— Работы и так хватает, так еще и тебя угораздило, — ворчала Агата, копаясь в ране Блэка, лежащего под лампой на хирургическом столе.

Его доставил челнок, когда белый понял, что сам до стен больницы не дойдет, а к другим врачам ему обращаться не хотелось. Уж лучше довериться уже знакомым рукам.

— А что, другие хирурги заняты? — удивился Блэк.

— Полчаса назад нам доставили двоих исполнителей.

— Почему к вам?

— Эта клиника находится ближе к куполу, чем остальные.

— Логично, — выдохнул Блэк. — Эти исполнители — девушка и парень?

Блэк зашипел, когда Агата вытащила пулю. Она осмотрела ее и отложила в лоток.

— Неужели больно? У вашей породы высокий болевой порог, а тут еще и с обезболом.

— В любом случае неприятно. Ну так что, я прав?

Картер взялась за иглу с нитью.

— Откуда знаешь?

— Эти двое за нами пришли.

— Их уже прооперировали: паренька отпустили, а девчонку оставили на перевязку. Денек ей придется отлежаться. Вам с Уайтом не стоит ходить на второй этаж, чтобы она вас не заметила.

— Она наверное уже знает, что я здесь. Они умеют взламывать базы данных.

— Они хакеры? Плохо. Придется вам прятаться где-то еще.

— Вот были бы тут призраки, как под куполом. Они бы защищали базы данных куда лучше, чем антивирусы и что у вас там еще.

— Я уже говорила и тебе, и Уайту, почему главы сектора отказались от призраков, — она отрезала нить. — Почти готово.

— Кстати, раз мне теперь небезопасно здесь находиться, то могу согласиться на ту работу.

— Вернемся к этому вопросу утром, — она взяла со столика шприц. — Дам стимулятор, но этой ночью тебе все равно нужен покой. Перевязку сделаю. Зашита рана негерметично, сегодня будем наблюдать за ней.

***

4 июня 3100 г.

Island 3

— Ты слышал, что в секторе эпидемия?

После того, как Блэк вернулся с ночной вылазки, Агата отвела его в комнату для медперсонала, чтобы обговорить детали сделки.

— Не слышал. Но видел двери с красными крестами. Это оно?

— Оно. Если подробнее по симптомам, то среди них на первой стадии — тошнота, зуд, лихорадка, глюки, возбужденность. На второй стадии больной дичает и теряет связную речь, на последней начинают гнить конечности, могут проступать темные пятна на теле. Вскоре его парализует, наступает смерть. И все эти стадии больной проходит всего за пару недель, а то и за одну. Так вот, я создаю вакцину и мне нужен зараженный для опытов. Изловишь?

— Шутишь, что ли?

— Нет, не шучу. В общем, я даю тебе оружие, экипировку, грузовой электрокар, скидываю координаты, а ты мне ловишь неизлечимо больного и очень заразного человека.

— И ты делаешь мне зрение? Почему я вообще должен верить тебе на слово?

— Мне врать не выгодно, да и с моей стороны будет неразумно делать это. У меня договор с Норфолками, по которому я не только должна разрабатывать лекарства на замену официальным, но и обязана оставаться в здании. За это меня обеспечивают всем необходимым для жизни и работы. За исключением людей для опытов. Интеллект клиники наблюдает за мной, так что бежать мне некуда. О любых моих злодеяниях быстро станет известно, а там и мера наказания сверху прилетит.

— Чем докажешь?

— Не знаю, насколько ты доверяешь местным договорам, но если очень надо, то вот, — она завернула рукав и включила голограмму экрана, где вывела договор, снизу подписанный Биллом Норфолком. — Можешь об этом спросить лично у главы, если подвернется возможность.

— У меня есть травмат, можешь оружие не давать.

— Угробишь еще, а мне он живым да невредимым нужен. Я дам тебе ружье с дротиками. Кольнешь снотворным. Согласен на такое поручение?

***

— Почему для больницы не выбрали место поближе к центру? — спросил Блэк, когда они с Агатой вышли в коридор. — Для помощи таким, как мы?

Раздвижные двери кабинета тихо закрылись за их спинами. Посторонним в это крыло нельзя заходить, поэтому коридор был пуст.

Эхо звонкого цокания каблуков Агаты отдавалось от стен.

— Нет, конечно, — ответила Картер, — если бы это здание находилось ближе к центру, то и мы были бы ближе к центру.

— Так дело в здании?

— Табличка у входа сильно потерлась, но там написано, что это здание — военный центр. Точнее было им. До катастрофы. Здесь есть все для создания лекарств, хранения органов и закрытых экспериментов.

— Каких еще органов?

— Ну как же? Внутренних человеческих органов.

Блэк вскинул брови, его уши настороженно приподнялись. Он неуверенно зашел в лифт следом за врачом.

— Ты чего напрягся? Не бойся, не выпотрошу.

— И откуда берете их, если не секрет?

— Кого?

— Как кого? Органы.

— Рейдеры из клана Тонгва ими торгуют, как и людьми. Увы, мы не обладаем технологиями для клонирования органов, какие имеются под куполом.

— И неужели у них нет в ассортименте ни одного зараженного?

— Были бы — я бы тебя никуда не посылала.

Лифт открылся. Облегченно выдохнув, Блэк поднял глаза на высокий потолок, когда они вместе вышли в зал у выхода из здания.

— Не похоже, что это здание относилось к секретным объектам.

— Какой там! — хохотнула Агата. — Сюда детишек на экскурсии водили. Но я совру, если скажу, что здесь не было закрытых для посещения коридоров. Идем, покажу кое-что.

Раннее утро. Сновали редкие люди — врачи и пациенты. Агата махнула в сторону застекленного входа, указывая на металлическую полосу недалеко от дверей.

— Ты, наверное, не обратил на это внимание. Сходи, прочитай.

Блэк вышел из здания и обогнул поросший газон по разбитой дорожке. Прошелся вдоль ржавой полосы с названием комплекса. И даже полумрак раннего утра не помешал разглядеть столь большие буквы:

«Space and Missile Systems Center»

— Значит, здесь было космическое командование? — спросил Блэк, когда вернулся. — И главы решили, что это хорошее место, чтобы разбить клинику?

— Это место хорошо сохранилось. Да и Эль-Сегундо, несмотря на близость береговой линии — относительно спокойный городок. Самый север теневого сектора. Здесь редко что-то происходит.

— Но происходит. Я видел неподалеку какие-то стремные гаражи, в которых явно держат кровожадных существ.

— Не исключено. Можно было бы доложить об этом главам, но наш регион не входит в их юрисдикцию. Только территория больницы. Так что будь уверен: даже несмотря на то, что вблизи тебя может поджидать опасность, здесь тебя защитят. Стены больницы и общежития охраняются двумя синтетами с турелями. Они хорошо распознают угрозу. А теперь позволь проводить тебя до покоев.

— Подальше от карателей?

— Подальше от карателей.

***

Свет в палате погас. Утренний свет проникал в комнатку, освещая стены спокойных оттенков, прикроватный столик и постель с приподнятым изголовьем. Блэк накинул халат, готовясь ко сну.

Перед путешествием в гиблые места и правда не помешает оправиться и восстановить силы. Так подумал Блэк, когда его голова коснулась подушки. Только сейчас он ощутил, насколько устал.

Укрывшись одеялом, попробовал представить, как уродливо выглядят эти самые зараженные. Их лица, должно быть, мертвецки серые и в кровоточащих царапинах. Гниющие конечности, безумные глаза. Или не безумные, а обычные? И бесконечные водопады блевотины. Главное — не блевануть самому от такого зрелища.

И только Блэк начал засыпать, как услышал тихий стук закрывшейся двери. Открыл глаза, но никого не увидел. Неужели померещилось?

Белый приподнялся, опираясь на руку. Впереди — никого. А вот позади ктото был. Затылком Блэк почувствовал, как к голове приставили дуло пистолета. Он усмехнулся.

— Не советую делать это здесь, детка.

— Ну так пойдем выйдем, — ответила Нудл. Так же, как и Блэк, она облачена в больничный халат.

— Должен похвалить: шаг у тебя мягкий, я даже не услышал, как ты вошла. Будто вообще когтей нет. Кстати, стоять без платформ не тяжело? — он помолчал. — В палате нет пушек, торчащих из щелей, но есть камеры, так что знай: если ты выстрелишь, тебя шандарахнет током в коридоре. А я никуда с тобой не пойду, я слишком устал…

Тут он получил по голове прикладом. Почти в висок, но мимо. Шикнув, Блэк хотел подняться, но его потянуло назад: Нудл схватила его за сплетенные волосы. Обхватила шею Блэка.

— Мне не нужно оружие, — прошипела она, — чтобы убить тебя! Могу и голыми руками!..

Миг — и она, сделав сальто, оказалась на спине, перекинутая вперед Блэком. И снова его рука на ее шее. Брыкаясь, попробовала выбраться из его хватки. И когда она снова попыталась попасть по его ране, Блэк скинул Нудл с кровати.

Поднявшись, она ойкнула и чуть не упала: мало того, что на ее ступнях не было обуви, так и нога еще не зажила. Быстро выпрямилась, но ударить не успела: Блэк накинул на ее голову простыню и сжал, туго обхватывая ткань у шеи.

Нудл сначала растерянно замахала кулаками, а после попыталась выбраться из этой ловушки, схватившись за ткань коготками. Остановилась, когда невидимый для нее кулак встретился с ее глазом. Второй удар пришелся в нос. Поскользнулась, неудачно встав на одеяло, и вот она уже валяется на полу, ощущая, как по губам стекает кровь.

Блэк схватил ее за ирокез и приподнял. Скрипнув, Нудл беспомощно впилась когтями в его руку.

— Это я могу тебя голыми руками.

Он отпустил ее. Девичье лицо встретилось с бетонным полом. Нудл со стоном приподнялась на локтях, и тут же Блэк снова схватил ее за волосы. Потянул к двери, слушая выкрики.

— Я тебя достану, подонок!

Ругательство Блэк уже не услышал: дверь его палаты захлопнулась раньше, чем она договорила. Выдохнув, Нудл так и осталась лежать на полу.

— Что тут происходит?

Нудл посмотрела в сторону рассерженного голоса. Подошедшая белокурая женщина присела перед ней на корточки.

— Все не уймешься, карательница? — спросила Агата. — Тебе нужно восстановиться, прежде чем охотиться на такого зверя.

— Его нужно добить, пока он ранен. И лучше бы тебе не мешать мне, старуха.

— Старуха? — обиженно проворчала Картер. — Мне даже сорока нет…

Врач помогла Нудл встать, перекинув татуированную руку через плечо. На полу осталась пара алых клякс, капнувших с носа.

— Ну вот, видишь, — вздохнула Агата, заметив, как бинт на ноге девицы начал стремительно багроветь. — Рано тебе еще бегать.

— Оставь меня!

Прихрамывая, Нудл отступила. Агата отпрянула, не понимая, почему тигрица так рычит в ответ на заботу. Хотела что-то сказать, но так и не сказала. Ее взгляд остановился на татуировке, наколотой на шее Нудл.

— Что? — возмутилась тигрица.

— Ты из детдома, да?

Медичка указала пальцем на свою шею, в место, где у Нудл был штрих-код. Сама Нудл застыла, изменившись в лице. От удивления ее брови поплыли вверх. Она прикрыла ладонью шею.

— А ты откуда знаешь об этом, карга?!

Файл16: Сделка. Часть 2

Утро. В кабинет ревизора пробивалось солнце. Сидя за столом, Даффер, лениво откинувшись на спинку стула, с безразличием глядел перед собой. Перед глазами — стеллаж с документами, в основном — в виде аккуратно расставленных тонких электронных книг.

После вылазки он сразу обратился в больницу, где врачи подтвердили, что он ничего не подцепил от крыс. Даффер посмотрел на руки, облепленные пластырями. Эти ранки еще долго будут затягиваться и напоминать о его промахе.

Сбоку во главе стола сидел сам ревизор. Тигр средних лет в темном деловом жакете с косой скрытой молнией. Коричневые волосы коротко подстрижены, ухоженная шерстка обрамляла мужественное лицо.

— Значит, твоя напарница осталась за куполом, — в его голосе слышалось недовольство. — Не боишься за нее?

— Я оставил ее в больнице. Женщина, которая там за главного, кажется надежным человеком.

— Имя женщины?

— Агата Картер. Знаете что-то о ней?

Ревизор задумчиво почесал шерстку на подбородке.

— Слышал это имя когда-то. Но не помню, где. Однако то, что ты оставил девушку на ночь там…

— У меня не было выбора, она серьезно ранена.

— Ты допустил ее ранение, Даффер. Это твои проблемы. Ты знаешь о последствиях дисциплинарного нарушения?

— Штраф или понижение в рейтинге.

— Тебе грозит штраф за оставление подревизного за куполом. Еще и женского пола. Ты знаешь, у нас на счету каждая тигрица, работающая в штате. Мы отчитываемся за них. А вдруг ей там понравится? Второй сорт порою на ту сторону так и тянет, знаешь ли.

— Вздор.

— В любом случае не оставляй там ее. Если не справляешься, то можешь поменять ее на другого подревизного, так тоже можно. А с ней рексы разберутся, что делать. Но вернуть ее назад ты обязан. Сегодня или завтра.

Его родители наверняка обрадуются, если он откажется от Нудл. Однако Даффер уже решил, что так не поступит. Он не станет отказываться от своего выбора. К тому же, ее вряд ли отдадут еще кому-то из метящих в ревизоры. Ее сплавят в колонию. Он себе этого не простит.

— Вернуть и пока что не выпускать из-под купола. Сегодня пришло распоряжение отправить всех тигриц на оплачиваемый отгул и не выпускать за границы.

— Почему? — удивился Даффер. — А как же работа?

— Под купол проникла какая-то зараза, и никто не знает, как ее лечить. Как проникла? Ваши цели доделывали работу за тех парней, которые слеглиЗаболевший дуэт из Файл1. Вот они и принесли эту чуму, заразили нескольких. Все уже умерли. По описаниям очевидцев болезнь ужасающая: заразившиеся гниют заживо.

— Тогда власти должны закрыть город, разве нет?

— Решение еще не принято, но скоро будет рассматриваться. Движение монорельсов уже ограничено. У тебя еще есть дней пять на выполнение вашего задания, не больше, а по поводу подревизной — приведи ее и ожидай дальнейших указаний. Может ей разрешат продолжить проходить стажировку на нынешнем задании. Если не разрешат, то ничего не поделать: придется ей выполнять в твоей компании следующую работу. Если ты, конечно, выполнишь эту. Не выполнишь — не видать тебе ни моего поста, ни подревизной. Сам понимаешь, что будет.

***

Большая одиночная палата заливалась теплым светом от ламп, вкрученных в потолок.

Хоть Нудл и не хотела ложиться обратно в постель, но ей пришлось это сделать из-за обострения боли в ноге. После введения стимулятора она также не спешила вставать.

На глазу красовался яркий фингал. На нос наложили пластырь после вправления.

— Разве не всем известно, что означает твой штрих-код?

Агата положила на прикроватный столик пару фруктовых батончиков.

— Это не тайна, — ответила Нудл, — но в приличном обществе о таком не говорят. Так откуда известно?

— У меня глаза ненастоящие, — Картер присела на край кровати. — Я просто просканировала твою татуировку, — она помолчала. — Однажды я видела брошенную девочку с такой же татушкой, она была похожей на тебя. Обнимала типовую плюшевую игрушку в виде какого-то кота, одну из тех, которых дают маленьким девочкам вашей расы. Такая беззащитная. Мне было жаль ее. Не представляю, каково это — расти без родительской заботы.

— Нелегко, но приходится.

— Как тебя вообще угораздило попасть туда? Девочек вашей породы на руках носят, льготы родителям дают. Несчастный случай?

— Пес знает, живы ли они. Наверное, живы. Я их не помню. Но это точно не несчастный случай.

— А как же материнский инстинкт?

— Боюсь, что та малолетняя сучка еще не знала, что у нее есть какой-то там инстинкт. Она была младше того возраста, когда рексы начинают следить за нашими матками.

Нудл потянулась к батончикам на маленьком столике сбоку. Взяла один, глянула на упаковку.

— Мне такие нравятся, — она покосилась на Агату. — Других не было, что ли?

— Не было.

— Курево есть?

— В больнице курить запрещено.

— Я не местная, мне плевать, чего здесь нельзя.

— Сейчас ты обычная пациентка, как и другие, а значит, соблюдать правила тебе придется. Да и знаешь, курить вредно.

— Жить вообще вредно. Конец один, так какая разница, когда умереть и от чего?

— И все же от рака легких умирать не советую.

— А что посоветуешь?

— Жить как можно дольше. У тебя все впереди, все еще образуется.

Нудл недоверчиво хмыкнула на такие жизнеутверждающие слова.

— Образуется? Да ладно. У меня запах сильный, и уж лучше уйти на тот свет пораньше, чем жить с этим. Понимаешь?

— А духи?

— Не по карману.

— Иные бы тебе позавидовали, — вздохнула Картер. — Не у каждой есть сильные феромоны.

— Это проклятие, а не дар. Так что выбор у меня невелик. Даже рексы находились, которым мой запах был по вкусу.

— Рексы? Уверена? Мы не чувствуем феромоны вашей расы.

— Значит, эти были какими-то сверхчувствительными. Я хоть и была мелочью, но их я хорошо запомнила. Так что как начала тогда курить, так и буду.

Агата задумчиво помычала. То ли с пониманием, то ли с одобрением. Однако в следующих словах Нудл услышала нотки непонятно откуда взявшегося волнения.

— Оно и видно, что ты со стажем, и не только по голосу. Судя по цвету кожи у тебя анемия. Все-таки подумай, чем заменить сигареты.

Нудл непонимающе смотрела в спину уходящей Агаты. Главврач переживала за нее? Она так внимательна к каждому пациенту или именно Нудл ее чем-то зацепила? Пожав плечами, тигрица зашуршала оберткой, открывая батончик.

***

Сквозь витавшую пыль пробивалось ясное дневное солнце. Блэк зашел на безлюдный край сектора, за которым — гниющие нежилые постройки, пустыни и горы. И мертвая тишина.

Перед Блэком — широкое серое здание мотеля с заколоченными квартирами. Одно из мест, где могли обитать больные. Коридоры находятся снаружи, ограждающие их ржавые решетки местами покосились или вовсе отсутствовали.

Неказистые алые линии небрежно покрывали доски и металлическую дверь одной из квартир на первом этаже. Окно сбоку перекрывала железная решетка, скрытая под фанерой.

Позади Блэка на фоне широкой дороги стоял грузовой электрокар с красным крестом. Машинка средних габаритов. В ней белому предстоит перевезти одного из больных. Если в этом доме, конечно, еще есть, кого везти.

Сам Блэк облачен в белый костюм, созданный под анатомию серви. На лице — респиратор, в руках — лом.

Подцепив ломом прогнившую доску, Блэк резким движением сломал ее. Почерневшее дерево оказалось на удивление податливым, и, будь внутри кто-то живой, ему не было бы трудно с лету выломать дверь. Подумав об этом, Блэк на миг усомнился, что ему стоит тратить время на эту квартиру. Но потом заметил висевший замок. Пожалуй, выбить его тяжело, особенно больному человеку.

У него пока не было дома, а значит и личного хранилища, чтобы брать вещи через наручники, поэтому все приходилось носить по-старинке. Убрав лом за пояс, Блэк вытащил из висящей на поясе кобуры пистолет и пару раз стрельнул по замку. Когда тот вылетел, белый убрал пистолет, вытащил ружье с дротиками из-за спины и с ноги распахнул дверь. Изнутри вырвался затхлый воздух.

Поднялась пыль, потревоженная легким ветром. Тусклый уличный свет осветил маленькую комнатку с широкой кроватью.

С запахом грязи постепенно мешался иной запах, щекотавший ноздри, и Блэку он не понравился. Он знал этот запах.

На кровати лежал человек, который уже начал разлагаться. Подтвердилась то, о чем думал Блэк. Отсюда несло мертвечиной.

На мертвеце завозились крысы. Побеспокоенные шумом, они разбежались.

Рядом с трупом — кусок плоти со спутавшимися волосами. Похоже, чья-то голова. Были и другие части тел, и почему-то они лежали отдельно друг от друга.

Блэк сделал шаг внутрь и, к своему удивлению, не услышал своего шага. Вместо привычного шелеста под ногами — противный хлюпающий звук. Отступив назад, серви посмотрел под ноги и разглядел темную лужу.

Прошел в комнату и пригляделся к трупу. Глазницы гниющей головы смотрели на Блэка, будто в чем-то осуждая. Это тело лежало здесь уже довольно давно.

— Твою ж на лево, — выругался Блэк.

Теперь он не видел смысла здесь задерживаться. В других комнатах наверняка все будет точно так же.

— Ну вот чем? Чем я все это заслужил? — заныл Блэк. — Почему я не огрел его, когда он начал защищать Марлина?

Выйдя из комнаты, Блэк поводил ухом и услышал медленные шаркающие шаги впереди. И едва разборчивый голос:

— Крыса какаета… гдета…

Белый остановился на пороге комнаты. К нему шел человек. Молодой рекс в грязной, оборванной одежде. И здоровым он не выглядел. Серый цвет кожи, бледные губы, невидящий взгляд. Встав в паре шагов от Блэка, он оперся рукой о деревянный столб, служивший опорой для коридора сверху.

— Эй, — окликнул его Блэк. — Тебе в больницу бы. Давай отвезу.

— Никада не было тут альби…биносав…

Этот человек теряет речь. Блэк уже забыл, на какой стадии болезни это бывает, но одно знал точно: зараженного нужно как можно скорее доставить в клинику.

Однако он не выглядел так, будто вот-вот накинется на кого-нибудь. Блэк решил обойтись без излишней грубости. В конце концов, он не на своей прежней работе, а по поручению врача, а врачи должны быть мягкими и тактичными. Он хотел тронуть этого человека и тут же отпрянул: рекса вырвало. Блэк с отвращением смотрел на асфальт под человеком, который быстро окрашивался в мерзкий бурый цвет.

— Эй, — снова позвал тигр.

Едва Блэк поднял голову, как оказался сбитым с ног. Затылком угодил в лужу за порогом квартиры. От такой внезапности он выронил ружье, которое до этого сжимал в руке. Ружье отлетело за голову. Одна линза вылетела, отчего мир перед его глазами наполовину размылся. Блэк прикрыл один глаз.

Болезненная, искаженная физиономия зараженного теперь предстала перед Блэком во всей своей красе: застывший взгляд, стекающая из приоткрытого рта алая слюна, темные круги под глазами. Совсем как в каких-то фильмах ужасов.

Блэк легко откинул напавшего, но тот снова с рычанием бросился на него. Опираясь на локоть, белый схватил пыхтящего человека за горло и вытянул руку. Попробовал приподняться, удерживая больного. Одичавший, пытаясь оцарапать, схватился за респиратор, чего Блэк явно не ожидал.

В панике Блэк убрал локоть, ложась обратно на спину. Стукнулся затылком, выругался и попытался отцепить руку больного от своей маски. Но не смог. Маска слетела.

На миг рекс остановился. И только Блэк приподнялся на локте, желая скинуть ослабшего парнишку с себя, как зараженного обильно вырвало.

Блэк откинул рекса подальше. Остатки багрового фонтана забрызгали доски порога. На сей раз Блэк быстро поднялся. Схватил ружье. Противник резво вскочил. Приглушенный звук выстрела. Дротик попал в тело парнишки, впившись в кожу сквозь футболку. Тот сделал еще пару шагов, оцарапал костюм Блэка и упал. Больше он не пробовал подняться.

Белый кривился, плюясь и вытирая лицо руками. Страшно воняло желчью. Блэк заглянул под воротник, оттянув его. Все затекло и туда.

А еще Блэк не заметил металлической цепочки, на которой висел жетон, оставшийся от матери. Округлив глаза, ощупал шею и похлопал по костюму, прислушиваясь. Заозирался, одним глазом рыская по асфальту. С облегчением вздохнул, когда пластинка блеснула на полу в шаге от него. Поднял и спрятал в карман костюма. Цепь безнадежно порвана.

***

Когда Уайт возвращался в здание больницы, его уже сопровождала сумеречная темнота.

Он ощущал себя подавленным. И все из-за тех, кого отправили за ними из-под купола. Даффер был для него хорошим знакомым, с которым он не хотел воевать, а Нудл — одна из малочисленных тигриц.

Зачем вообще девушек их породы отправляют работать в таких опасных условиях? Их ведь так мало. В среднем на тысячу тигров приходится пятьсот тигриц, а зачастую — еще меньше. Создавая породу солдат, ученые сделали все для того, чтобы эмбрионы мужского пола выживали чаще, чем женского. Но тогда они не предвидели того, что мужчины нечасто будут передавать породу своим детям.

Пройдя мимо кабинета, похожего на тот, в котором они некогда оставили Марлина, Уайт остановился. Отвлекся от тоскливых мыслей.

Он совсем забыл про Марлина. Развернулся к выходу и прошелся до клиники. Заглянув через окно в нужную палату, парень обнаружил лишь заправленную кровать, которая одиноко стояла у стенки, ожидая нового пациента.

В следующую секунду Уайт услышал грохот из кабинета первой помощи, расположенного в конце коридора. Дернув ухом, он развернулся и пошел в сторону шума.

Раздвижная дверь кабинета открылась. Источником шума оказалась коробка с дезинфицирующими препаратами, который обронил Блэк. Обронил, судя по всему, случайно. Он был с ног до головы перепачкан темной жижей. Сидел на кушетке у стены. Лица на нем не было. Одежды, кроме нижнего белья, тоже.

Шерстку на икрах полосовали едва заметные черные линии.

Рядом стояла Агата. Отчего-то в маске. Фонариком светила в глаз Блэка, что-то высматривая.

— Уайт, выйди, — скомандовала она, не отвлекаясь.

— Что случилось? — испугался он.

Агата убрала фонарик в нагрудный карман. Оглянулась на Уайта.

— Твой брат нарушил элементарную технику безопасности при выполнении моего поручения.

— Какого поручения?

— Я попросила его привести зараженного для испытаний. И он привел. За это я должна буду сделать ему глаза, но операцию придется отложить: больной заблевал его с головы до ног. Я более чем уверена, что Блэк заражен.

Она присела, собрала упавшие инструменты. Выпрямилась, отложила коробку на кушетку перед собой.

— Ты же понимаешь, каковы последствия?

— Это вышло случайно, — заворчал Блэк. — Он вел себя безобидно.

— Это неизвестная форма бешенства, Блэк. Тебе нужно было сразу его скрутить, а не спрашивать. Придется тебе пожить в изоляторе.

Знакомый шум от падения сейфа с кушетки. Раздраженный Блэк задел его хвостом.

— И без тебя знаю. Вот дерьмо, а…

Снова собрав инструменты в коробку, Агата ушла в сторону дверей. Обошла растерянного Уайта, и тот, немного помедлив, вышел следом.

— Это та самая болезнь, из-за которой эпидемия? — воскликнул Уайт, останавливая Агату.

— Та самая.

— И что теперь? Скажите, что уже нашли лекарство! Или почти нашли…

— Мне очень жаль, Уайт. Бешенство само по себе плохо поддается лечению, а тут такое. Если тебя это хоть немного успокоит, то знай, что Блэк внесет свой вклад в производство вакцины, так как даст проследить течение болезни от самого начала заражения. И пока он здесь, ты можешь жить при больнице, не работая на меня.

Картер ушла. Очевидно, к тому бедолаге, который находился на последней стадии болезни. Уайт постоял у двери кабинета первой помощи.

— Ты бы не подходил, — на выдохе сказал Блэк, — я теперь заразный. И вонючий, наверное.

Уайт присел на кушетку рядом с братом.

— Вонь ужасная. Ну а если помирать, то обоим.

— Наверху сидит возможность умереть пораньше, которую я неплохо так помял. Нудл, наверное, жесть какая злая сейчас.

— И ты хочешь обратиться к этой возможности?

— Хотелось бы верить, что мы как-нибудь обойдемся без нее.

— Не хочу сталкиваться с ними двумя. Они ведь наши друзья. Я не желаю им смерти.

— А я напомню, по чьей вине мы вынуждены защищаться. Это ты отказался убирать Марлина. А он даже «спасибо» не сказал. Теперь у нас нет выбора: либо мы, либо они.

Блэк был прав. Все, что с ними происходит — следствие череды принятых Уайтом решений. Его упрямости, его чувствительности. И смертельная болезнь Блэка — тоже. Он подвел их обоих. Теперь они обречены.

Файл17: Жетон

Перед уходом на работу Уайт решил проведать Блэка. Прежде, чем пройти в светлую комнату за толстым стеклом, он накинул белый халат и натянул респиратор. Обычная техника безопасности.

Блэк лежал в больничной койке, облепленный датчиками. Они виднелись из-под воротника свободного больничного халата и на висках, чуть скрытые распущенными волосами. Умная техника наблюдала за течением его болезни.

Перед кроватью на стене висела голограмма экрана. Здесь можно и поиграть, и глянуть что-нибудь. Однако всего этого Блэку сейчас не хотелось.

— …У меня будет просьба, — сказал Блэк и протянул Уайту жетон с оторванной цепочкой. — Найди, у кого починить или принеси новую цепь.

Уайт взял жетон. Осмотрел его. Нахмурился.

— Ты его до сих пор хранишь?

— С ним поспокойнее как-то.

— Тот, кто носил это, причинил страдания бедной женщине, — пораженно воскликнул брат. — И ты его до сих пор не выкинул?

— И в то же время эта штука — единственное, что от этой женщины осталось. Могу я на тебя положиться?

Недовольный вздох. Уайт посмотрел на Блэка и снова на жетон.

— Ладно.

***

Когда Даффер прошел в палату, Нудл лежала в постели, грызла батончики, какие обычно продаются в автоматах. На обертке — изображения красных фруктов, каких они никогда не пробовали. И вряд ли попробуют.

Даффер помнил: когда-то Нудл брала в столовой училища точно такие же батончики.

— Они и здесь продаются?

Она оглянулась на голос. Перестала жевать, а ее брови изумленно поплыли вверх.

— Откуда глаз?

Изменения коснулись не только правого глаза, на котором теперь не было темной повязки. Черные волосы, обычно уложенные, сейчас беспорядочно топорщились. Видно, что он собирался сегодня в спешке. Одежда повседневная, не рабочая. В отличие от рабочего костюма, короткие рукава свободной бирюзовой футболки не были способны скрыть сильные плечи, с которых обычно не сводили глаз девчонки. Только Нудл они не привлекали. Быть может, оно и к лучшему.

— Откуда фингал? — спросил Даффер.

— От Блэка. Теперь ты.

— Взял кредит, — ответил он. — Я не могу работать с одним глазом, из-за него промахнулся тогда. Теперь все будет иначе.

— Кредит?

Она прыснула со смеху.

— Что смешного?

— То, что ты кретин, — усмехнулась она. — Сесть решил? Не расплатишься же.

— Закрою долг, когда стану ревизором.

— Без очереди заменили? Вот так быстро?

— Очереди не было. Мне повезло.

— И как себя чувствуешь?

— Не очень. Собирайся, мы уходим.

Посерьезнев, Нудл запихала в рот остаток батончика.

— Не пойду я с тобой.

— Почему?

— Мне и тут неплохо.

Только этого не хватало. Возникла на ровном месте. Даффер фыркнул.

— О тебе здесь никто не позаботится, когда поправишься, а эта клиника навешает такие суммы за лечение, которые ты не сможешь потянуть. Здесь ты никому не нужна.

— А под куполом до меня тоже никому нет дела. Возвращайся без меня.

— Ты издеваешься сейчас?

— Это ты издеваешься. Ты хочешь обратно меня утащить не из заботы. Ты хочешь собственную задницу прикрыть. Штрафуют же. Или ты думал, что я не знаю об этом? Лицемер хренов.

— Не понимаю, почему ты так себя ведешь? Почему удешевляешь свою жизнь?

— Удешевляю? Тем, что не хочу жить там, где мне нет места?

— Тем, что травишь себя. Твоя жизнь будет дороже моей даже если я стану ревизором. Почему ты этого не ценишь?

— Потому что мне насрать, спасут меня или нет, если я куда-то влипну. Уверена, что тебе тоже глубоко насрать, вернусь ли я под купол. Тебя волнует только твой рейтинг, твоя стоимость жизни, а мне ты просто завидуешь, вот и бесишься.

Даффер прошелся до койки и раскрыл одеяло. Нудл возмущенно воскликнула, когда он схватил ее за запястье. Потянул на себя, заставляя ее подняться.

— У меня швы разойдутся, придурок!

— К тому времени ты уже будешь под куполом. Сейчас же собирайся.

— Какие-то проблемы?

Даффер обернулся на голос. В дверях стояла главврач. Агата скрестила руки на груди.

— Я ее забираю, — ответил тигр, все также сжимая руку девушки.

— Рана еще не затянулась. Уверен, что это хорошая затея?

— Там о ней позаботятся лучше, чем здесь.

В ответ Агата пожала плечами. Кивнула на выход.

— Я передам тебе ее оружие и одежду. Отпусти, пусть пока отдыхает.

Помедлив, Даффер отпустил Нудл. Прошел следом за Агатой.

— Ты бы вел себя с ней помягче, — сказала она, шагая по коридору.

— С детдомовцами мягче нельзя. Они так не понимают.

— Ошибаешься. Да и знаешь, — она остановилась и посмотрела на Даффера. Тот также остановился. — Не стоит пытаться быть тем, кем ты не являешься. У тебя добрые глаза.

Она зашагала дальше. Даффер двинулся за ней, нахмурившись. Добрые глаза? У тигра-то? Однако расспрашивать ему об этом не хотелось. Вообще ни о чем говорить с ней не хотелось. Хотелось просто убраться отсюда вместе с подревизной.

— Твоей подруге нужен мозгоправ.

Он знал об этом. Знал, что по-хорошему надо. Но верил, что Нудл справится и без лишних трат на специалистов. Лечение обойдется ему слишком дорого.

***

Маленький коридорчик. Позади Уайта — закрытый лифт, впереди — двери, в которые он безуспешно стучался. Сегодня Дакота явно не принимал гостей: сканер у входа в его подземную конуру отключен. Уайт неуверенно потоптался, раздраженно забил хвостом по воздуху. А ведь ему на работу надо возвращаться, перерыв не вечный. Хорошо еще, что клуб через одну станцию. Хотел уйти, как сканер подал сигнал. Двери задвигались.

Белый прошел внутрь темной мастерской, в которой все так же царили бардак из запчастей и характерный для этого места запах гари, иногда мешавшийся с бензином.

— Есть дело? Надеюсь, что у тебя достаточно веские причины, чтобы отвлекать меня от работы, — Дакота отключил кресло, в котором сидел и включил освещение, ранее, очевидно, мешавшее ему. Длинные лампы, мигнув, осветили помещение, заставленное стеллажами.

— Не очень веские, — неуверенно признался Уайт, подходя к мастеру. — Пришел за новой цепью. Не знаю, где в секторе найти новую.

Он вытащил из кармана жетон с порванной цепью. Осмотрел его. На пластинке — знакомый потертый номер CP-243. Поднял взгляд на притихшего Дакоту и удивленно приподнял брови. Заметив пластинку на цепочке у альбиноса, Дакота удивленно вжал голову в плечи и выпрямил уши.

— Откуда у тебя жетон Девятого Острова? — ошарашенно спросил тот, кидая взгляд то на именной жетон, то на Уайта.

— А откуда вы знаете, как выглядит жетон Девятого Острова? Вы оттуда?

— Дай-ка, дай-ка его сюда…

Выхватив протянутый жетон, Дакота приблизил кусок металла ко своему лицу. Щурясь, он покрутил его в пальцах. Распахнув глаза, серви породы домашних вылупился на Уайта, будто тот только что появился перед его глазами.

— Вот уж не думал, что увижу еще раз что-то оттуда. Проклятье. Откуда это? Кто этот человек?

— Наш с братом отец. Мы росли в колонии, и этот жетон — все, что осталось в память о матери, но с другой стороны смотришь на него и вспоминаешь, что рожден от насилия. Блэк им дорожит, но моя бы воля — я бы эту фигню выкинул подальше.

До этого стоявший с открытым ртом домашний снова опустил глаза на жетон и озадаченно фыркнул.

— Имя знакомое. Надо будет спросить у Билла, может, оно ему о чем-то да скажет.

— Билл был военным?

— Типа того.

— И ты там был? Ну, на Девятке.

— Слишком много вопросов, Уайт.

В голове белого сейчас и правда крутилось слишком много вопросов. Билл вытащил Дакоту из колонии? Они пересекались с Харри Фултоном? А может, Билл даже знал его? Или они оба только слышали о нем? Связаны ли события в колонии с нынешним положением Норфолков? Наверное, нет. Уайт глянул на армейский жетон, зажатый между пальцами Дакоты.

***

8 июня 3100 г.

Island 3

Нулевой этаж заведения славился огромным пространством, укрытым под землей. Именно в это место влюблены многие жители мафиозного сектора, ведь нигде более нельзя встретить таких тусовок, какие проходят здесь. Здесь есть все, что было необходимо местным для отдыха: наркотрансовая музыка, алкоголь, свободные люди и их шальные руки, готовые раздеть понравившуюся девочку или побить случайного парня. Разумеется, определенный порядок соблюдался и здесь, поэтому драки в помещении происходили редко и в основном под утро.

Свет. Прозрачная поверхность, на которой находилась Флай, давала хороший обзор на все, что происходит внизу. А те, кто был внизу, получали ее в отличных ракурсах и в самых откровенных нарядах. Ее камера располагалась не слишком высоко. Достаточно для того, чтобы люди могли любоваться каждым изгибом юного тела под неоновым светом камеры, но не имели никаких шансов дотянуться до него.

Среди одурманенных музыкой людей образовывались узкие тропы, которые могли привести либо ближе к танцовщицам, либо к бару, либо к лестнице. Неоновые огни танцпола сводили с ума новоприбывших, но они быстро приходили в себя, а затем уходили в отрыв ничуть не хуже местных амбалов.

Флай любила свою работу, но как бы ей не хотелось побыть на своем месте подольше, а всему приходил конец. Розоватая подсветка потухла. Платформа задвигалась.

Этой ночью в казино было маловато людей. А все из-за какого-то виртуоза, севшего за пульт танцпола на нулевом этаже. В казино царил полумрак, но только не у столов. Они хорошо освещались висевшими сверху лампами.

Заметив у одного из зеленых столов Уайта, вяло мешающего карты, Флай уселась сбоку от троих игроков, без внимания коих не осталась. Кто-то из них тихо присвистнул, хоть на ней и не было рабочих одежд, а обыденные майка да джинсы. Волосы она распустила.

— Хочешь сыграть? — спросил Уайт.

— Да, раздавай. Когда у тебя смена заканчивается?

— Через час, — выдохнул он, кладя перед ней пять карт.

После нескольких партий Уайта сменил другой крупье, и до этого момента Флай то играла вместе с другими, делая небольшие ставки, то наблюдала за работой подуставшего после бессонной ночи альбиноса. Ее никто не выгонял из-за стола, наоборот, этой русой девушке здесь всегда рады.

— Что-то случилось? — спросил Уайт.

Они сидели за угловым столиком на первом этаже. Перед глазами — барная стойка, освещенная розовым неоном. Били приглушенные басы снизу, тогда как здешний танцпол поменьше давно пустовал. Ночь заканчивалась, и Уайт чувствовал, как его смертельно клонит в сон. Он не спал с самого утра, а уже было на подходе следующее утро.

— Ничего, — ответила Флай. — Ты здесь совсем недавно, наверное, тяжело приходится. Не привык днем спать, да еще и работаешь без хорошего наставника.

— Ты не виновата, что у тебя не выходит со мной видеться, — заверил Уайт. — Мы заняты в разных отделах. Да и не обязана ты постоянно находиться рядом.

Она мотнула головой. Отпила вина из бокала. Отставила его.

— Все в порядке? — спросил Уайт, наполняя ее опустевший бокал.

— Да, если не считать того клиента, который будет у меня следующим вечером. Порою приходится обслуживать садистов. Снова будут синяки да царапины. Одно хорошо: такие платят неплохие деньги.

— Не боишься, что убьют?

— Наши хорошо защищают своих сотрудников. Такие клиенты — не более, чем порча настроения. И все равно не хочется, чтобы эта ночь кончалась, чтобы утро наступало, и все такое. А ты сам как поживаешь? Я ведь о тебе почти ничего не знаю.

— Мой брат заразился той болячкой, от которой нет лекарства. А больше у меня никого близкого нет. Сейчас он в изоляторе в больнице. Места себе не нахожу, если честно.

— А я задерживаю тут сижу. Извини, сказал бы сразу об этом…

— Ничего страшного. Мне полезно отвлечься. Развеяться.

— Этот вирус подбирается все ближе. Быть может, завтра сюда придет зараженный клиент или сотрудник, и все, кранты нам. Никто не сможет оградить нас от этой эпидемии.

— Брось, все хорошо будет. Уверен, что лекарство найдется. Его ведь уже ищут, финансят разработку. А пока, может, еще бутылочку? Забудем сейчас про все то, что будет завтра. Проводим эту ночь.

— Ты приятный малый, Уайт, — улыбнулась пума. — Выпивала бы с тобой вечно.

Уайт едва заметно улыбнулся в ответ. Опустил глаза на жетон в своей ладони. Запястье обвивала новая цепочка.

***

С трудом Уайт дошел до северной больницы. В монорельсе он не раз отключался, благо его станция была конечной.

Возле здания ходил армейский синтет — железная коробка на трех высоких металлических лапках. Один из двух защитников больницы. Вместо морды у этого существа — средних размеров турель. Только Уайт задался вопросом о том, почему эта старая армейская разработка активна, как на глаза попалась знакомая тварь, застрявшая в ограждении, которое протаранила. Плохо, что это нечто зашло на территорию больницы, но зато Уайт увидел вживую то, как защищается клиника Агаты Картер.

Сначала он хотел сразу отправиться на боковую. Однако, прохаживаясь по заросшему асфальту, развернулся назад, вспомнив про жетон. Не хотелось оставлять его при себе.

Пройдя в освещенный белым светом изолятор, Уайт застал Блэка в койке за завтраком. Перед ним крепился поднос с наваристым бульоном и хлебом. В палате стоял такой аппетитный запах, что Уайт засомневался, куда он сейчас пойдет: на боковую или в столовую.

— Уже проснулся?

Блэк поднял миску и залпом допил бульон. Отставил, глянул на Уайта, облаченного в белое. Тот с едва заметной улыбкой смотрел на Блэка.

— Неважно выглядишь. Не дали на работе поспать? Изверги.

— А вот ты держишься бодрячком. Ты точно болен?

— До того, как меня поместили сюда, точно был заражен. Но больным себя не чувствую, тем более чем-то смертельным. Может, стадия такая. Невыраженная, — Блэк пожал плечами. — Надеюсь, мне скоро сделают глаза, надоели оптические линзы, все бы отдал за обычные затемненные… Можешь, кстати, тут поспать, а я похожу. Лежать надоело.

— А все эти датчики на тебе?

— Не думаю, что мне что-то будет, если я похожу с ними пару часиков. Цепь сделал?

Уайт глянул на свою ладонь. Размотал цепочку. Протянул жетон с именем отца брату. Тот с довольной ухмылкой накинул цепь с жетоном на шею.

— Я лучше пойду сам найду, где поспать, — сказал Уайт. — А ты отдыхай.

— Слышь, Уайт, — окликнул Блэк, когда брат отвернулся, — расскажи хоть, чего счастливый такой? Хоть и уставший до ужаса, да с безделушкой ненавистной проносился весь день, а глаза у тебя так и светятся. Колись, что случилось.

— Просто рабочий вечер хорошим удался.

Он ушел. Блэк, хмыкнув, опустил взгляд на жетон. Покрутил металлическую пластинку между пальцами.

Файл18: Участь второсортной

— Что значит «посидишь дома»? — возмутилась Нудл, когда они с Даффером сидели в монорельсе. — Что происходит? Мне же работу не засчитают. Опять потом придется вместе работать, ты это понимаешь?

— Будем надеяться, что тебе дадут завершить это дело в моей компании, — ответил Даффер. — Поверь, я тоже не в восторге.

Монорельс начал тормозить, приближаясь к первой станции. Нудл и Даффер сидели напротив широких окон, выходивших на просторную платформу. И когда мимо начали проплывать люди, готовящиеся к посадке, тигры заметили большое скопление военных серви в белой закрытой броне. Одни оттесняли людей от монорельса, а другие готовились зайти первыми.

— Что случилось? — не поняла Нудл. — Что здесь забыла армия?

— Не знаю, — ответил Даффер. — Когда я уезжал, такого не было.

Женский голос из динамиков, звучавший на станции, доходил до ушей немногочисленных пассажиров. Сообщалось о запрете выходить из монорельса до окончания сканирования.

Пассажиры настороженно заозирались. Начали перешептываться.

Двери открылись. Внутрь заходили громилы, скрывавшие лица под противогазами с увесистыми фильтрами. В руках они держали небольшие приборы, похожие на термометры.

Подошедший к тиграм солдат глухо сказал:

— Спокойно, ребята. Померим вам температуру да отпустим.

— Это из-за эпидемии? — уточнил Даффер, когда к его запястью приставили термометр.

— Какой эпидемии? — насторожилась Нудл.

— Только не распространяйтесь особо об этом, — попросил военный, светя фонариком в глаз Даффера. — Во избежание паники в обществе. Последствия могут быть очень серьезными.

Когда человек их расы приступил к осмотру Нудл, в конце вагона началось какое-то волнение. Молодой мужчина из высшей расы просил не трогать его, бросался оскорблениями в сторону серви, тем самым вынуждая двоих представителей крупных пород достать шокеры. Они были при исполнении, им не запрещалось применять силу.

Когда буйного удалось усмирить, на его руки надели наручники. Обездвиженное тело вынесли из монорельса.

— Проверка окончена, — сообщил военный с коротким хвостом с другого конца вагона. — Здесь безопасно.

— Похоже, закрытие города — вопрос времени, — сказал Даффер, когда внутрь начали запускать людей снаружи. — Плохи дела.

— Да что происходит-то?

— За куполом дела хуже, чем мы ожидали. Ревизор мне рассказал, что там буйствует непонятная зараза. Поэтому тебе придется остаться. Это приказ свыше.

— Знаешь, — сказала Нудл, — а может, оно и к лучшему, что я останусь под куполом. Ты и так все на себя берешь. Зачем я тебе?

— Все равно стажировку придется пройти. Иначе отправят в колонию.

Нудл закатила глаза. Она уже слышала эту байку: рексы много раз грозились отправить ее на Девятый Остров. Не отправят и сейчас. Эта сказка не казалась ей страшной. Даже если она сбудется.

***

Холодное темное пространство. Здесь Нудл оказалась через полчаса после обследования в клинике под куполом. Там врачи сменили ей повязку, сказали, что рана почти затянулась, рекомендовали чаще отдыхать и выдали охлаждающую мазь для цветущего синяка под глазом. Брать ее на лечение по просьбе Даффера они отказались.

Рабочую одежду Нудл сменила на привычную мешковатую футболку. Рваные джинсы пришлось выкинуть да взять другие.

Она легла на платформу. Та с тихим гудением задвигалась назад, на свет под полукруглой массивной аркой томографа. Нудл поворочалась: из-за твердой поверхности лежать было неудобно.

— Не шевелитесь.

Услышав мужской голос из встроенного динамика, Нудл замерла. Вроде смогла устроиться поудобнее.

— Прежде, чем мы начнем говорить о вашей задаче, предлагаю поговорить о прошлом. Вспомните приют Второго Острова. Расскажите о любом воспоминании.

— Мытье полов в коридорах. У них были роботы-уборщики, никогда не понимала, зачем они заставляли меня драить полы. Лишняя бесполезная работа, которую шестилетка сделает хуже сломанного пылесоса… Ругали, если оставляла какой-то участок, подзатыльники давали. Этого достаточно?

— Достаточно. Поговорим о будущем. Каким вы его видите? Опишите вашу будущую квартиру, вашего мужа, ваших детей…

— У меня не будет детей. А квартира большая, трешка, с кучей зелени и с широкими окнами. А вот мужик, — она задумалась. Усмехнулась, — покорного да безропотного охота, чтобы не возникал, пока по другим мужикам ходить буду…

— Достаточно. Видны оба полушария. Вернемся к настоящему. У вас было первое посещение мира за куполом. Довольно продолжительное. Поделитесь впечатлениями?

— Мрачноватое местечко, — ответила Нудл.

— Понравилось?

— Не хотела бы я там жить.

— Хотите продолжить выполнять нынешнее задание? Вам нравится работать с вашим напарником?

— А у меня есть выбор?

— Ответьте на вопросы.

— Да. С радостью. Мой напарник даже похвалил за такое рвение. Обожаю его.

— Храните несанкционированное оружие?

— Нет.

— Помогали людям вне купола?

— Нет. Я что, на эмпата похожа?

— Расскажите, что вы делали прошлой ночью.

— Рьяно работала на благо государства, разумеется.

— Вспомните, на чем вы спали и чем питались.

— Я не спала, на асфальте не очень-то удобно, знаете ли. Жрать пришлось протухшие объедки. Натерпелась, в общем, не буду там больше ночевать…

Платформа снова пришла в движение, выкатываясь из-под томографа. Нудл вскочила, желая как можно скорее покинуть кабинет, а после и здание, принадлежавшее корпорации Бестера. Однако отпускать ее явно не спешили.

Дверь кабинета бесшумно отъехала в сторону. За ней стоял коренастый смуглый рекс в белом халате, лоб которого полосовали едва заметные морщины. Сквозь очки на Нудл с негодованием смотрели темные глаза.

— Пройдемте со мной, — сказал он, держась на расстоянии от высокой девушки.

— Зачем?

— Нужно поговорить о результатах исследования.

Сотрудник корпорации вел Нудл куда-то вглубь светлых коридоров. Мимо идеально чистых белых дверей и окон, на подоконниках которых тянулись навстречу свету алые лепестки азалий.

— Томограф лжи видит всю вашу лимбическую систему и отслеживает активность всех отделов мозга, — говорил сотрудник. — Так мы можем видеть, когда вы говорите правду, а когда выдумываете.

— И?

— Вы знаете, где очутитесь, если опуститесь ниже нынешнего положения?

— В колонии, знаю.

— Ошибаетесь.

— Что? — удивилась Нудл, выпрямив уши.

Они подошли ко странному тупику с широкой дверью. Когда она открылась, Нудл прошла в очередное затемненное помещение. Оно не было просторным, наоборот — узким и тесным. По боковым стенам шли полоски света, под светом — какое-то подобие террариумов. Приглядевшись к одному из них, Нудл заметила сильно недоношенного младенца. Судя по тонким полоскам на хвосте — тигренка.

— Это инкубаторы для недоношенных младенцев, — пояснил рекс.

— Что они здесь делают? — удивилась Нудл. — Они ведь должны быть там, где их рожают.

— Верно, — ответил рекс. — Они здесь и родились.

Тигрица оглянулась на невысокого человека.

— В каком смысле?

— В прямом. Пройдем дальше.

Еще одни двери, на сей раз двойные. За ними — помещение со стеклом, а за стеклом Нудл увидела нечто страшное. Даже для нее. Она вылупилась на обнаженную женщину в шлеме, лежащую в кресле среди еще троих других в точно таких же шлемах. У всех видны полосатые хвосты и характерная шерсть на ногах. К их венам крепились капельницы, очевидно, с питательными веществами. От сосков тянулись тонкие шланги. Позади — массивные устройства.

У всех четырех — крупные животы. Больше, чем при обычной беременности.

— Вы видели их детей.

Навострив уши, Нудл испуганно посмотрела на рекса, стоявшего рядом с ней.

— У вас нет права на ошибку, — говорил он. — Оступитесь еще раз и окажетесь среди них. Мы найдем способ выжать из вас человеческие ресурсы несмотря на употребление вами веществ в прошлом.

— А Девятка?

— С недавних пор мы не отправляем женщин вашей породы в колонию, но пока это скрывается. Здесь от вас больше толку, чем там. Показываю потому, что вам все равно не поверят, — он пожал плечами. — Тигриц слишком мало, чтобы воспроизводить популяцию. Эти женщины перед вами модифицированы на плодовитость и приносят не менее двух младенцев, но по-прежнему в основном мальчиков. Женские эмбрионы часто погибают, и мы до сих пор не знаем, как исправить этот недочет из прошлого, как починить ваш ген. Пытались, но все без толку, — он помолчал, глядя на бедолаг за стеклами. — Они смотрят сны, а система имитирует их ощущения. Они не чувствуют, когда их оплодотворяют, не чувствуют, как рожают. И сопротивляться не могут. Но это все равно неэтично, не так ли?

— Это их вместо колонии всех сюда?

— Именно.

— Так есть же у вас эти... Искусственные матки.

— Ими могут пользоваться только рексы. Или думаете, что все питательные вещества для развития эмбриона берутся из воздуха? Их нелегко дозировать, требуются штаты сотрудников и призраков, а еще нужно круглосуточно наблюдать за развитием каждого эмбриона. Это очень дорого. Дороже клонирования органов и вот такого топорного поддержания жизни взрослого. У серви нет таких денег, а государство не может покрывать расходы на обеспечение эмбрионов, только на недоношенных младенцев. Развитие в материнской утробе гораздо дешевле, почти бесплатно.

— Хрень какая-то. Это неправильно. Вы вообще думаете о будущем этих детей?..

— Или все среди вашей породы будут обязаны рожать больше двух детей, как еще недавно, или несколько непослушных будет постоянно рожать вместо них. Других вариантов нет. Пока что, — рекс посмотрел на Нудл. — Вы не горите желанием работать, вы кушали что-то вкусное за куполом, судя по глазам — хорошо там выспались, и напарник вам вовсе не по душе. Советую обдумать свое поведение, сдать оружие, которое храните незаконно и усерднее трудиться. И больше нам не врать.

***

Из здания Нудл вышла без той спешки, с которой покидала томограф. Спустилась по широким ступенькам. Стоя внизу, оглянулась назад. Над входом в здание большими буквами по мрачному мрамору высечено название корпорации, тесно связанной с государством — «Beaster Corporation».

Она хмурилась, опустив уши. После произошедшего сегодня ей больше не хотелось заходить в эту высотку. Никогда в жизни. Теперь это место казалось чуждым и пугало ее: судьба тех женщин могла стать и ее судьбой тоже. Мерзко даже представлять себя в таком же кресле.

Снова посмотрела перед собой. Небольшая площадка на территории корпорации оканчивалась бордюром, за которым начинался зеленый сквер. Прекрасное цветущее место рядом с серым, безжизненным центром корпорации.

По прямой аллее через сквер шла оживленная группа из четырех тигриц. Наверное, тоже на обследование. Их беззаботность вызывала зависть. Глядя на них, Нудл подумала: узнав, что здесь происходит, как бы они поступили? Может, начали бы настаивать на вживление им мутации, позволяющей рожать двойняшек или тройняшек. Захотели бы облегчить ношу тех женщин. Сама Нудл никогда бы на такое не подписалась. Это общество не сделало для нее ничего хорошего, чтобы ради него еще и жертвовать своей жизнью.

Она сделала несколько шагов вперед. Снова подумала о тех девушках, идущих навстречу. О том, что на деле они не захотели бы помогать. У них ведь нет эмпатии.

А есть ли эмпатия у рексов? Что чувствуют эти упыри, работая в этой треклятой корпорации?

— Эй, татушка!

Вместо того, чтобы просто пройти мимо, эти задорные девушки остановились перед Нудл. У одной из них был точно такой же оттенок волос, но на фоне здорового цвета кожи смотрелся он куда выигрышней, чем на фоне бледной. Три другие — темненькие. Все в спортивной одежде.

— Сколько берешь? — с издевкой спросила рыженькая. — Мой братец может неплохо заплатить за ночку с такой, как ты. Даже с подбитым личиком.

У Нудл не было ни малейшего желания отвечать на провокацию.

— Отвали, — сказала она, делая шаг назад.

Когда Нудл была подростком, то прикрывала ладонью штрих-код на шее, стыдясь его. Чертово клеймо сироты мешало ей спокойно жить.

— Да ладно тебе, соглашайся, — настаивала задира. — Или шлюхи сегодня только рексов со специфичными вкусами обслуживают?

— С чего ты вообще взяла, что я этим занимаюсь?

— А ты думаешь, я таких, как ты, не встречала? Могу рассказать, чем ты жила до нанесения клейма, куда тебя продали и со скольки лет ты взрослым дядям отсасывать начала. Ты ничем не отличаешься от детдомовок других пород.

Ее слова злили Нудл. Она нервно забила хвостом по воздуху. И казалось, этого незнакомка и добивалась, не желая нападать первой.

— Да пока ты в тепле соску сосала, я с крысами из одной лужи пила.

— Что, завидно? — хохотнула тигрица.

Тут Нудл не выдержала. Оскалившись, она попробовала ударить, но промахнулась: незнакомка отступила. Три других чуть отошли.

Второй удар оказался перехвачен. Нудл словила удар коленом в живот. Кашлянув, услышала насмешливый голос:

— Какая яростная!

Ногу Нудл пронзила резкая боль, когда она отступила: девчонка заехала ботинком по ноге со свежей раной, о коей не подозревала. По громкому вскрику та, похоже, поняла, что драка пошла не по ее сценарию. И перестала нападать.

Нудл отошла. Схватившись за ногу, с мучительным стоном присела на ступеньку. Она ожидала, что все снова закровит, но этого не произошло.

— Боевая рана, что ли? — ворчнула соперница. — Ну извиняй, предупреждать надо.

Четверка девиц прошла мимо, наконец отстав от Нудл. А она так и осталась сидеть, урча от боли. Нога пульсировала, ныла.

— Да когда ж ты заживешь? — гневно прошипела Нудл.

Кроме боли она ощущала горечь обиды. Зажмурилась. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Эти четверо ничего о ней не знали. Казалось бы, она уже не маленькая, чтобы принимать грубости близко к сердцу. Но внутри все равно копился неприятный ком, которому Нудл не хотелось давать выход.

Подниматься она не хотела. И не знала, сколько вот так просидела. Наверное, долго. За это время боль успела стихнуть.

— Что ты тут делаешь?

Оторвав угрюмый взгляд от асфальта, Нудл подняла глаза на голос. Перед ней стоял Даффер.

— А ты?

— Иду на обследование. Нога болит?

— Уже нет.

— Что случилось?

— Да так, подралась с одной выскочкой нашей породы.

— Штраф дали?

— Еще нет. Да и вряд ли накинут. Я даже ударить ее не смогла.

Нудл непонимающе уставилась на протянутую ей руку. Глянула на Даффера. Махнула ушками.

— Сама встану.

Тигрица оперлась на руку. С тихим кряхтением поднялась. Покопалась в своем НК и внезапно протянула Дафферу травмат. Тот похмурился, неуверенно забрал пистолет.

Если она отдает ему краденое оружие, значит точно что-то случилось.

— Может, тебя проводить?

— Иди куда шел.

Она зашагала к аллее, едва заметно прихрамывая. Даффер смотрел, как Нудл отдаляется. Обернется? Нет. Даже не попрощается.

Файл19: Дела Прайда. Часть 1

Бригада из двух рабочих львиц и одного льва бродила внутри стен периметра, генерирующих купол. Ребята искали место, из которого в строительную компанию поступил сигнал. На всех рабочих — мешковатые штаны из плотной ткани, марлевые повязки и оранжевые каски со включенными фонариками. Над ними — желтые лампы, освещавшие коридор. Некоторые из них мигали, грозясь погаснуть.

Удобств в этой мегаструктуре не было. Ни карт этих лабиринтов, ни стульев, ни столов. Спертый воздух нервировал не меньше стуков механических шестерен. Под подошвами поднималась пыль.

— Интересно, что на этот раз, — говорила одна из рабочих. — Надеюсь, ничего серьезного. Не хотелось бы весь день возиться с плитами.

— А что, есть планы? — спросил молодой лев.

— На игру позвали.

— Жаль. Я хотел в кафешку позвать.

— Да ну, может, лучше присоединишься к игре?

— Хватит ворковать, — проворчала львица постарше, шедшая впереди. — Мы уже подходим.

Она шла со включенными наручниками, на которых — навигатор. На карте мигал красный маяк, и если место аварии указано верно, то оно уже совсем близко, за стеной.

— Здесь.

Женщина средних лет остановилась перед стеной. Целой стеной.

— Паяльник взяли? Сегодня он нам понадобится, будем стены сшивать.

— С собой, — ответил лев, приподнимая продолговатый инструмент.

Плазменная дуга вонзилась во стену и пошла вверх, осторожно разрезая металл, а затем вбок и вниз. Когда лев отставил тяжелую плиту, две львицы заглянули внутрь. И в ужасе застыли.

— Опять оно, — прошипела старшая.

— Что это за дрянь? — тихо спросила молодая рабочая, глядя на груду плоти, лежащую за полупрозрачным барьером.

Туша лежала в уже подсохшей луже крови. Очевидно, это нечто пробовало прорваться сквозь барьер, но лазер барьера разрезал его. Стена за тушей проломана так, будто на пути твари стояли тонкие бумажные фанерки, а не железные плиты.

— А нам безопасно туда ходить? — испугалась молодая, когда опытная опустила ключ-карту в прорезь у двери.

В толстую стену сбоку врезался барьер. Никто из рабочих не знал, как убрать эту горячую стену, с их стороны за барьер можно было попасть только через тяжелые двери между барьерами.

Громкий металлический скрип. С той стороны до львов начали доходить остатки удушливого газа, явно не способного обезвредить такого громилу. Шумела вентиляция.

— Мы здесь, чтобы починить стену, — напомнила ушедшая вперед женщина. — Кто сказал, что у нас безопасная работа?

***

Когда-то в роскошных полуразрушенных виллах и торговых центрах на Лонг-Бич бродили люди, по восточному Оушену разъезжали роскошные автомобили, но сегодня об этой прошлой жизни района напоминали лишь грязные зеленые бумажки, шелестевшие в углах бордюров, старые, местами рваные платья и пиджаки, да поржавевшие спорткары, которых не пожалело время. На пляжах ветра поднимали пыль и песок, у полуразрушенных зданий — метали по воздуху строительный мусор.

Сегодня никто даже предположить не мог, что в глубинах зданий на Лонг-Бич может кто-то жить. Никто, кроме обитавших в одной из высоток рейдеров из клана Прайд, да их рабов. И кроме Отиса Норфолка.

— Детка, там ты будешь расходным материалом, — сказал Отис, куривший на диване.

— Здесь я точно такой же расходный материал, — ответила львица, облаченная в белый халат. — А самое ужасное, что расходным материалом служат и мои дети.

Голубоватый дым электронной сигареты растворялся до того, как добраться до высоких золотистых потолков комнаты развлечений. Отголоски этого дыма лишь иногда достигали толстых деревянных перекладин под потолком.

Электричества в комнате нет, а дневной свет, проникавший через огромные окна за спиной Отиса, был слишком тусклым, чтобы осветить помещение, поэтому в здании жгли костры. Один такой трещал в железной бочке перед рексом.

— Возвращалась бы ты к себе, — выдохнул Отис. — Что тебе там не нравится? Кормят до отвала, держат в чистоте, врач следит.

— Мне двадцать восемь, он скоро меня убьет. Отпустите меня в каналы, я сама разберусь, куда идти. Даже детей не возвращайте: у меня достаточно сил на жизнь с чистого листа. Я хочу свою семью, а не судьбу ваших этих нянек.

Отис хмыкнул, глядя на ее круги под глазами. Эта красотка не выглядела так, будто у нее есть силы даже на то, чтобы дойти до входа в канализацию.

— А выстоять против тамошнего зверья сможешь? Сколько дней у тебя там после родов прошло? Три? Возвращайся к себе, не могу ничем помочь.

Эхо шагов откуда-то сбоку. Глянув на вход в комнату, львица сделала робкий шаг в сторону. Настороженно прижала уши песочного цвета.

Лайон остановился в паре шагов от нее. Чуть склонил косматую голову вбок. Приподнял бровь.

— Жалуется? — спросил он, очевидно, у Отиса.

Товарищ отмахнулся.

— Ничего серьезного.

— Пойдем, провожу тебя к твоей комнате.

— Не хочу, — кратко ответила та.

— По-хорошему предлагаю пойти к себе.

В его голосе читалась угроза. И альфа знала, на что этот гибрид способен. Он уже избавился от парочки особо недовольных женщин. Львица посмотрела на Отиса. Рассказать ему сейчас, что скрывает от него Лайон? Рассказать, куда деваются неудобные наложницы?

Но не успела она открыть рот, как хозяин гарема схватил ее за запястье и потянул за собой. Наверное, понял, о чем та думает. Женщина вырывалась, просила отпустить, но все безуспешно.

Когда двое ушли, хлопнув дверями, Отис выпустил еще одну порцию цветного дыма. Он и не думал помогать какой-либо женщине из тех, коими владел его друг. Просто не верил в их стремление уйти. В конце концов, кто откажется от тех тепличных условий, в которые их здесь помещают?

В мрачном обесточенном коридоре витал запах сырости, иногда мешаясь с запахом дыма, исходящим от редких факелов. Над головами скрипели витиеватые люстры, которые вряд ли когда нибудь зажгутся. Наложница вслепую плелась следом за Лайоном.

— Я знаю, что ты хотела сделать, — сказал он.

— И что теперь? — воскликнула она. — Убьешь, как ее?

Что-то кроме его спины она увидела только когда тот вывел ее на полуразрушенную площадку пятого этажа, державшуюся на честном слове. Перед ними — обрыв, внизу — холл первого этажа. Когда они остановились, вниз осыпалась бетонная крошка.

— Твоя подружка крысой была, а ты вроде нормальная. Сейчас я уберег тебя от ее судьбы, но в следующий раз достанется по полной. Усекла?

— Я больше не выдержу. Родится девочка — ты продашь ее. Родится мальчик — изуродуешь мутагеном. Как можно так относиться к своим детям?

Интерьер, как и само здание, сделан в готическом стиле. Холл залит серым пасмурным светом, льющимся из больших окон уцелевшей короткой стены. И вместе с разрушенными столами, стульями и осколками стекол под этот свет попадало то, что сильно выбивалось из мертвецкой палитры.

Это что-то — дерево посреди зала, окруженное бетонным мусором и опилками. Самое настоящее дерево, раскинувшее зеленевшую листву. Исполинский дуб рос под защитой стен здания, даруя чистый воздух. Под дубом сидели львицы и одна тигрица. Молодые — в белых пушистых халатах, взрослая — в темной мантии. Они о чем-то оживленно беседовали.

— Смотри, — Лайон кивнул на дуб. — Это единственное в секторе живое дерево. Разве может быть плохим тот, кто помогает ему расти? Даже те фанатики из Тонгва, которые за все природное, не могут помочь зелени взять верх над отравленным миром.

— Ты ставишь опыты на своих детях и на всех, кто хочет обрести силу. Ты и правда считаешь, что какое-то деревце затмит всю эту грязь?

В порыве гнева она бы высказала еще пару ласковых, но ее прервала звонкая пощечина. Львица отшатнулась. Приложила ладонь к покрасневшей щеке. Возмущенно замахала хвостом, но говорить что-либо не стала.

— К себе иди, — шикнул Лайон.

Лайон не боялся, что Отис узнает об экспериментах над детьми и о торговле ими. Ведь он уже знал об этом. И даже одобрял. Не знал Отис лишь о том, что Лайон не избавлялся от тех тварей, в которых обращались добровольцы, приходившие за обещанной силой. Большинство взрослых не могло переварить вирус и, вместо желанного превосходства над другими, получало страдания и короткую жизнь. А Лайону все это было только на руку. И вся эта недоказанность ни в коем случае не должна была раскрыться.

— Это что за хрень, Лайон?

За железными прутьями на Отиса рычало нечто. Оно не похоже ни на человека, ни на животное. Это гора мускул, воющая от боли и вечного голода. Все из-за скоростного метаболизма и сломанного гена, отвечавшего за контроль роста мышц.

— Это моя разработка, — горделиво рассказывал темнокожий серви, стоявший рядом. — Настоящий живой танк! Получился после моей правки того вируса, который перепал нам из-под купола. Круто, а?

— И это то, над чем ты работал?

— Не совсем. Я рассчитывал на другое. Не столь пагубное для организма.

— Вот и разрабатывай, а от этой скотины избавься.

— Угораешь? Это же оружие, способное уничтожить кого угодно.

— В этом-то и проблема. Ты не сможешь дать гарантию того, что оно не сожрет нас самих. Можешь продолжать заниматься тем, чем занимался, но вот такого чтобы больше не было. Не можем мы давать деньги на то, что способно выйти из-под контроля и навредить мирняку сектора.

Лайон решил не уничтожать неудачные обращения. Он назвал их берсерками и упрятал подальше от посторонних. Он слишком уверен в том, что они еще пригодятся. И они пригождались, когда клетки с этими тварями перевозили в нужные районы и натравливали на армейские караваны, реже — на клан Тонгва.

В отличие от взрослых, дети гораздо успешнее вырабатывали иммунитет к вирусу и усваивали мутаген, который в этом вирусе содержался. Это выяснилось однажды, когда Лайон попробовал заразить вирусом своего первенца. Впоследствии он продолжил заражать своих детей, пока не предлагая делать то же самое с детьми других серви.

Что до отношений с детьми, то Лайон предпочитал держаться от них подальше, поручая их тем женщинам, которые достигли тридцати лет. Они работали в местном детском саду на первом этаже.

— У тебя очень хорошие, активные мальчики, — говорила львица в мантии, сидевшая под дубом среди молодых. — Все время хвастаются нам, показывают когти, клыки. Игривые, крупненькие. Будущие цари каменных джунглей, не иначе.

— Надеюсь, следующий будет таким же, — улыбнулась блондинка с кисточкой на хвосте. Она положила ладонь на заметно выпирающий живот.

***

Окна апартаментов выходили на мутный океан, накрытый дырявым полотном пластикового мусора. От россыпи тухлых рыб, моллюсков, акул и пары кашалотов, выкинутых на берег, веяло смертью. Зловоние доходило до носа Лайона несмотря на закрытые створки окон. Из-за сильнейшего ветра оконные рамы подрагивали и трещали. Сломаться им мешала пара прибитых досок.

— Господин, — сказал тихий голос за спиной, — один из командующих котолаков вернулся. Он обеспокоен тем, что на его след вышла армия.

— А чего он тебя послал, а не сам пришел?

Лайон повернулся к рабу породы домашних, застывшему на пороге. Худющий, голодный парнишка с большими глазюками. Его пепельная голова виднелась из-за обшарпанного дивана. Логичнее было отправить главарю гепарда, если новость была срочной, но к черному льву явился этот робкий юнец. Похоже, тот котолак посчитал, что надавить на этого проще, чем на раба иной породы.

— Он решил отдыхать, — ответил раб.

— Даже если кто-то пойдет через канализацию нас искать, то там легко заблудиться и сгинуть. Так что пусть не забивает голову. Глушения маяков достаточно, чтобы нас никто не нашел.

От резкого удара двери об стену Лайон дрогнул и закрыл уши, а домашний испуганно отпрянул.

— Там чел стрельбу в холле открыл, — воскликнул ввалившийся тигр в кожанке да с яркой синей шевелюрой. — Чердачок конкретно поплыл.

Проходя за порог, тигр не заметил раба, темный костюмчик которого сливался с серым окружением. Наступил на хвост. Человечек породы домашних воскликнул и упал на колени. Отполз, когда подпрыгнувший от неожиданности тигр отступил. Свернулся и закрыл голову руками, по привычке готовясь к побоям.

— Смотри под ноги, еб**н, — выругался Лайон, закрывая уши. — Громко же!

— Извиняйте. Так что нам делать?

Лайон опустил руки. Звон в ушах стих.

— Это тот, которому вчера био-имплант вшили?

— Он самый. Такое устроил!

Лайон спустился в холл, где еще недавно беседовали его счастливые альфы. На полу стонал охранник гарема — раненый ягуар, давший отпор безумцу в компании товарища-тигра. Друг его лежал в паре шагов в луже крови. Еще пара парней — пума и гепард — лежали ближе к выходу. Они спасали тех альф, которые любили это спокойное, свежее место, и погибли за них. Но не всех им удалось спасти: у корней дерева лежала львица с крупным животом, на белом халате коей расплывались алые пятна.

В противоположном конце холла пыхтел тот, кто все это устроил. Один из немногих, кто усвоил мутаген и способен принимать звериный облик. Стоя на коленях, русый мужчина из числа пум раскачивался, с силой зажимая свою крупную кошачью голову когтистыми руками. Армейская куртка, которую тот не успел снять при обращении, порвана настолько, что сшивать ее уже не было смысла. Лопнувшие рукава обнажали мускулы, покрытые короткой грубой шерстью.

Кровь из носа, пена из пасти. Именно так проявляется отторжение импланта. Винтовку он откинул подальше, когда понял, что натворил.

— Голова, — тихо крякнул он, когда подошел Лайон.

— Сейчас вылечу.

Эхо выстрела. Прекратив мычать и кряхтеть, обезумевший завалился на бок. Под его головой побагровели опавшие листья.

Лайон зашипел от знакомого звона в ушах. Острый слух — это не круто.

Он прошел до ствола дерева. Присел рядом с телом одной из его женщин, которая вот-вот должна была родить еще одного будущего воина. Коснулся изящного запястья, нащупывая точку пульса. Тишина. Никакого шевеления. Лайон огорченно вздохнул. Эта была одной из лучших. Она была его фавориткой.

Одна пуля попала в живот, значит спасать плод бессмысленно.

Никто в клане не имел права беспокоить альф без разрешения хозяина гарема. Даже говорить с альфами и подходить к ним могли лишь доверенные евнухи, охранявшие женщин. Смерть этой львицы должна была караться не просто казнью, а страшными муками. Страшнее, чем отторжение. Лайон цокнул, пожалев, что тот тип так легко отделался.

Файл20: Ва-банк

Утро. Получив новость от ревизора о том, что Нудл разрешили-таки продолжать работу, Даффер кинул ей сообщение. Но ответа не получил. Даже на звонок она решила не отвечать. Вспомнив ее вчерашнее настроение, он забеспокоился и решил подняться к ней. Все равно она живет в этом же доме, зачем ждать ее ответа?

Умылся, причесался. Оделся сразу в рабочее. Новая эластичная броня, мешковатые штаны, легкая синяя камуфляжная ветровка.

В ее темной квартирке шелестел робот-пылесос.

— Нудл?

Позвал еще раз, уже громче. Прошел в комнату. Заметил ее в постели, почти полностью ушедшую под одеяло. Лишь ушки да рыжие локоны торчали из-под ткани. Он скрестил руки. Нудл лежала лицом к стене, а потому с виду не понять, спит она или нет. Но ведь он писал, звонил, все это должно было ее разбудить.

— Ты почему не отвечаешь?

— А смысл?

Этот хрипловатый голос не казался сонным, а значит, проснулась она давненько. И Даффера это разозлило. Его голос стал тверже:

— Тебе позволили работать дальше. Ты поднимешься или как?

— Сам иди работай.

— Нога болит?

— Уйди.

— Что-то случилось? Принести, может, чего?

— Прочь, я сказала!

Даффер умолк. Опустил руки в карманы. В ожидании осмотрелся, разглядывая деревья, красующиеся на подвижных обоях. Снова глянул на девку, которая, зная, что напарник стоит у кровати, даже не шевельнулась. Холодно сказал:

— Напиши, как в себя придешь.

Отдаляющиеся шаги. Свист входной двери. Он ушел. Нудл приподнялась на локте. Уставилась на серую подушку, где расплылось небольшое пятно. Кулаком протерла глаза, на которых стояла картинка с проблемными женщинами за стеклами лаборатории.

Скопившийся ком, рвавший глотку, вышел со слезами только когда Нудл вчера вернулась домой. Она переживала, да так, что не смогла уснуть. Уж лучше сгореть в колонии, чем оказаться на том кресле. Нудл не верила, что из-за того шлема пленницы вообще не чувствуют того, что происходит с ними в реальности.

Но надо было вставать. Весь день лежать — не дело. Нужно заставить себя работать. И только Нудл раскрыла экран наручников и увидела десяток пропущенных от Даффера, как ее голову посетила безумная мысль: «Почему бы не удрать?»

За куполом нет иллюзий и фанер, скрывающих грязные делишки ученых и политиков. Там все прямо и понятно. А какой район в центре! Она видела, какие яркие там огни. Даже люди есть, которые делятся марихуаной по доброте душевной. Да и к неприветливым окраинам, кажется, можно привыкнуть. Как-то ведь живут там.

Нудл вспомнила о той медичке. Немногие с таким вниманием относились к ней. Если кто-то вообще так относился. Нудл не могла припомнить, когда о ней кто-то так заботился. И в то же время ей было боязно: что у той женщины на уме? Не торгует ли она органами тех, кто не смог расплатиться за услуги больницы?

А может, у ее добра все-таки нет скрытого дна? В конце концов, тогда, в палате, интуиция Нудл молчала. Девчонке не было страшно в тех стенах.

***

Уборная. Надписи на серых стенах хорошо сочетались с грязными полами.

Умывшись, Уайт посмотрел на свое отражение в зеркале перед умывальником. Подался чуть вперед. Несколько секунд он неподвижно стоял, внимательно вглядываясь в свои слегка покрасневшие глаза. Пальцем он коснулся нижнего века, чуть оттянув его. Почему его глаза покраснели? Это из-за недосыпа? Сделав напор посильнее, Уайт плеснул водой в лицо, смывая сонливость.

Близился вечер. В зале играла спокойная джазовая музыка. Когда Уайт вышел в шумный зал, его слегка толкнули в спину. Позади кто-то посмеялся. Над ним? Уайт оглянулся и заметил коллегу. Блондинчик из породы пум. Тот стоял за рулеткой и косился на него, кривясь в ухмылке. Приколист чертов.

У рулетки Уайт неожиданно заметил Флай. Она играла? Нет, общалась с каким-то типом. Под курткой человека подрагивал пушистый белый хвост с темными пятнами. Ирбис. Уайт округлил глаза. Но как бы он ни хотел подойти к ним, он на работе.

Сменив другого крупье высшей расы, белый начал мешать карты перед игроками. Перед уходом отошедший рекс как-то странно посмотрел на спину Уайта. Но тот лишь хмыкнул и начал раздавать карты.

За работой Уайт не обратил внимания, как сбоку ко столу подошел знакомый блондин в мятой рубашке. Прямо-таки выплыл из тени зала. Уайт покосился. Увидев торчавшую из нагрудного кармана электронку, он вскинул брови и поднял взгляд.

— Надо перетереть, — сказал Норфолк-младший. — Тебя подменят.

Отис непринужденно хлопнул белого по плечу, опустил руку за его спину. Тихий шорох. Норфолк убрал руку. В ней оказался тетрадный лист. Отис хмыкнул и показал Уайту надпись «Kick me» «Пни меня», написанную черным по белому. Уайт возмущенно фыркнул. Отис смял лист.

— Что такое? — спросил Уайт, когда Отис вывел его на террасу этажа. За широкими окнами моросил кислотный дождь, из-за чего людей на улице не было видно.

— Я тут о твоей проблеме с братом узнал, — сказал тот. — Ты как, держишься?

— Приходится, — вздохнул Уайт. — Только об этом поговорить хотели?

— Я хотел отстранить тебя, пока не пройдешь осмотр в клинике. Вернешься, если не заразился.

— Но я не…

Уайт осекся. Неразумно говорить сейчас что-либо и противиться. Отиса можно понять: если в самом безопасном месте сектора окажется зараженный, это ударит по репутации Норфолков. Заметив задумчивый, хмурый взгляд Уайта, Отис одобрительно кивнул и пару раз хлопнул его по плечу.

— Рад, что ты понял. Но ты, главное, не отчаивайся: в случае смерти брата о тебе может позаботиться клан Прайд.

— Рейдеры?

— Ага. По секрету скажу: большинство сотрудников клуба там состоит. Наведайся к Лайону. Он там главный. Уверен: он будет рад принять тебя в Прайд. Там у тебя появится семья, силу там сможешь обрести, и здесь тебя зауважают. Это лучше, чем прозябать в клинике со всякими неудачниками. А если не сходишь, — Отис приподнял руку, в коей сжимал бумажный комок, — так и остаешься тряпкой.

***

Служебное помещение. С одной стороны сейфы, с другой — лавка, в углу — скромный столик.

Уайт приложил ладонь к терминалу сбоку от ряда сейфов. Так как у него не было своего хранилища, уличную одежду он складировал здесь.

Рубашка и пиджак сразу сменились на темную футболку. Уайту не нужно было переодеваться вручную.

Уайт хотел стать сильнее, чтобы смочь постоять и за себя, и за других. Может, даже сильнее брата, которого вскоре может и не стать. И если рейдеры Прайда смогут помочь ему исполнить, казалось бы, недостижимую мечту, то к ним стоит сходить. А если он станет столь же уверенным в себе, как Лайон?

Снова этот Лайон. Блэк просил не заговаривать с ним, считал, что этот парень опасен. Но ведь он может быть неправым, он может ошибаться на счет Лайона.

Поржавевшая дверь в помещение раздвинулась. Уайт уставился на Флай, а та уставилась на него. Дверь за ее спиной со скрежетом закрылась.

Бежевая футболка открывала ее хрупкую шею, на коей тянулся темный след. Частично его скрывали русые волосы, волнами спускавшиеся за спину и к груди. На ключицах краснели засосы.

— Это он тебя так? — спросил Уайт.

— О ком ты?

— Тот ирбис. Это и есть твой клиент?

— Ох, что ты, — улыбнулась Флай, — это не он. Он мой друг. Но иногда он и клиентом становится. Ты так быстро отработал смену?

— Ничего я не отработал. Меня на обследование отправили из-за моего брата.

— Норфолк-младший боится, что ты заражен? А ты сам как себя чувствуешь?

— Ну, я опять не выспался.

— По твоим глазам видно. И надеюсь, что это, — она указала на свои глаза, крутнув пальцем, — у тебя и правда недосып, а не симптом.

— Ты свободна?

— Ага. Дождь, кстати, кончился. Пройдемся?

— Я хотел предложить то же самое.

— Только ветровку накину…

Стоял влажный воздух. Вместо свежести дождь оставлял после себя тусклый, но ощутимый запах серы. Спускаясь по ступенькам, Уайт поморщился.

— Здесь всегда такая вонь после дождя?

— Ты привыкнешь, — ответила Флай, шедшая чуть позади.

Когда они ступили на мокрый асфальт, Флай протянула Уайту бутылочку. Крышки у бутылки не было, вместо нее горлышко неразрывно перетекало в пластиковую маску.

— Держи воздух. Можешь по одному вдоху принимать, на выдохе клапан сам закрывается.

Кратко поблагодарив, Уайт взял бутылку. Приложил маску к лицу, глубоко вдохнул. Убрал бутылку на выдохе. Стало легче. Даже уличный воздух уже не казался таким мерзким.

— Ты знаешь что-нибудь о клане Прайд? — спросил он.

— А что?

— Мне тут посоветовали вступить.

— И что думаешь?

— Хочу узнать больше о рейдерах.

— Если честно, я сама о них мало знаю. Но слышала, что у них есть какая-то связь с клубом.

— Лайон в Цитадели?

— Думаю, да. Обычно он сидит там от рассвета до заката. Не постоянно, но застать можно.

— А от заката до рассвета он где?

— В логове Прайда, наверное.

По проезжим частям плыли редкие электрокары. Из-под колес поднимались фонтаны отравленной воды. Иногда Флай и Уайт ускоряли шаг, чтобы прошмыгнуть через участки, рядом с которыми образовались желтоватые серозные лужи, дабы не забрызгало.

Они шли к ближайшей станции метрополитена. Уайт озирался, обращая внимание на выходивших из переулков людей, с опаской глядевших на серое небо.

Глянул на молчаливую спутницу. Вспомнил про ушибы и засосы, скрытые под волосами и черной ветровкой. Она пережила сегодня много боли и отвращения, но молчит об этом. Держится уверенно, в ее ровном голосе нет ни ноты уныния, но довольной и тем более счастливой она не кажется.

— И ты совсем не можешь отказаться от того клиента, который оставил тебе все эти синяки?

— Сама я отказаться не могу, да и какой смысл? — она пожала плечами. — Он хорошо платит. И пока на его время не найдется кто-то, кто предложит сумму побольше, мне придется его обслуживать. Сама я ничего не решаю. Не имею права даже встречаться с кем-нибудь вне работы. Пока я работаю, мое тело — собственность клуба. Такой вот бизнес.

— Бизнес, — задумчиво повторил Уайт.

Это неправильно. Такие очаровательные штучки, как Флай, заслуживают бережного отношения к себе. Но эта девочка вынуждена принимать тех, кто богаче, а не тех, кого захочет.

Голову посетила смелая мысль. А что, если он ей нравится? Она бы встречалась с ним, будь у нее возможность?

— Но знаешь, — сказала она, — меня все устраивает. Мне нравится моя работа, мне нравится, сколько я на ней получаю, и чтобы оставаться в клубе, я готова пожертвовать личной жизнью.

Они подошли к ступеням, ведущим вниз, на станцию. Перед ними Уайт остановился. Флай шагнула вниз на пару ступенек и остановилась тоже. Вопросительно глянула на Уайта.

— А если бы ты могла выбирать, — спросил он, — то была бы со мной?

Кажется, Уайт озадачил ее своим вопросом. Юные янтарные глаза удивленно смотрели на него.

— Ты мне нравишься, — прямо ответила она, — и не будь у меня договора, я бы стала твоей.

Услышав ответ, Уайт завис.

— Нравлюсь?

— Конечно, — легко улыбнулась Флай, на миг обнажив клычки. — С тобой уютно и спокойно. Кажется, такой, как ты, любой бы понравился, просто всем цвет мешает узнать тебя поближе.

— Шутишь? Да ведь я урод. И слабак в придачу. Я противен. Кому такой понравится?

— Ты себя недооцениваешь, Уайт. И ты не слабак, наоборот. Просто сила у тебя не в мускулах.

— А если я заплачу больше, чем тот клиент, тебе не придется его обслуживать? И не будешь ли ты против такого, как?..

— Больше? — поразилась Флай.

Она посерьезнела. Поднялась к нему. Уайт отшатнулся, когда та приблизилась.

— Ты в своем уме? А если не потянешь?

— В своем ли я уме? У нас с тобой хороший заработок, лучше, чем у большинства в секторе. А если этот клиент богаче, то так и быть, пойду ва-банк.

— Но зачем так рисковать?

Он ткнул затупленным когтем в полосу на ее шее. Провел по темной линии.

— Чтобы этого больше не было.

Изумленное, чуть растерянное «вау» на выдохе. Больше она не знала, что ответить. Хотела сказать, что такие, как она, не заслуживают такой заботы. Таких, как она, берут лишь на раз. Уайт был будто с другой планеты и не понимал, кто она и почему с ней не стоит водиться.

Отвлекло двоих завывание далекой сирены, прорезавшейся через городской шум. Уайт оглянулся назад, в сторону величественного купола, почти полностью скрытого за высотками. Самого купола он не видел, но заметил, как чернеет небо.

Засуетившись, прохожие ускорили шаг. Начали торопливо спускаться в подземку, оттесняя в сторону Флай и Уайта.

— Что это? — спросил белый, наблюдая за смогом.

— Выброс отходов, — ответила Флай. — Город под куполом использует твердое топливо, а ему нужно куда-то выходить.

— Впервые об этом слышу. Откуда они берут твердое топливо?

— Не знаю. Граждан из-под купола не выпускают, когда планируется выброс, поэтому ты и не слышал о таком. Там ждут тех, кто тут гуляет, потом закрываются и пускают в небо всю эту красоту. Местные скрываются в такие моменты и ждут, когда все рассосется… Нам этим тоже лучше не дышать, идем.

Она взяла его запястье. Потянула вглубь перехода на станцию. И даже когда Уайт поравнялся с ней, Флай его не отпустила.

Он не верил собственной удаче, не верил, что все сейчас происходит с ним. Голова шла кругом, и даже болезнь брата теперь не вызывала чувства безысходности.

Он не был для нее омерзительным. Он был желанным.

Файл21: Дела Прайда. Часть 2

Пестрые и подвижные рекламы отвлекают прохожих, шатающихся по кварталу развлечений. Владельцы заведений делают все для того, чтобы оторвать купольную молодежь от наручников с их играми-сервисами. И чаще всего здесь встречаются заведения для взрослых, которым проще привлекать внимание, чем другим. Пары томных словечек из уст полуголой девки обычно хватает для вчерашнего мальчика с горячим сердцем, чтобы он попал в ряды клиентов.

Дафферу это место никогда не нравилось.

Надевший арендованный шлем тощий подросток высшей расы кряхтел за плетеной спинкой лавочки перед кустами. Думал, что его не видят. Его плечи ритмично подрагивали. Мазнув по нему взглядом, тигр в эластичной броне фыркнул.

Тут Даффер остановился. Перед ним заискрился воздух, и к нему подошла пестрая длинновласка с глубоким вырезом. Совсем как настоящая, но редкие голубые блики выдавали голограмму. И как только она заговорила, Даффер прошел сквозь нее, не оставив даже секунды на комплимент.

Он не из тех, для кого построен квартал. Здесь он просто сокращал путь до уже знакомого оружейника.

— Что еще? — насторожился сидевший за чертежом Слай, узнав темного тигра на пороге.

Ветровки или куртки на нем не было. Броня издалека походила на серую водолазку, но вблизи можно заметить тонкие налокотники и полосу вдоль груди, повторяющую изгиб крепкого торса.

Комната заливалась теплым светом от ламп, висевших под потолком.

— Решил оружие прикупить, — ответил Даффер, проходя в мастерскую.

— Вы уже? — удивился ягуар.

— Нет, еще нет.

Даффер осмотрелся. На полках — контейнеры. Над контейнерами внутри полок — описания того, что в контейнерах хранится. Написано вручную на листках. Очевидно, все это только для помощи мастеру и не предназначено для глаз покупателей.

— Тогда откуда деньги?

— Главное, что они есть.

— И глаза, помнится, у тебя не было, — Слай хмыкнул и откинулся на спинку. — Занял у государства?

— Нужен пистолет с оптикой. Точный и убойный. Скорострельность не важна.

— Транжи-ира, — снисходительно протянул Слай. — Из базовых могу предложить Пустынный орел новенькой сборки. Со съемным прицелом.

— А не из базовых?

— Ты пока не в том сегменте, чтобы смотреть на оружие с ценой выше средней. Дигл надежный и проверенный временем, и, хоть и базовый, но далеко не ширпотреб, — Слай поднялся, подошел к полке слева и вытащил контейнер снизу. — Возьмешь?

С глухим стуком стальной чемоданчик лег на стол. Темнокожий опустил защелки, поднял крышку и отошел, уступая Дафферу. Толстый длинный ствол выглядел стильно: его обрамляла темная решетка, а ребристый металл сверху и снизу выдавал места для крепления фонаря и прицела. Даффер взял его. Тяжелый. Шершавая рукоятка приятно терлась о ладонь.

— Есть, где проверить?

— Не-а, да и даже будь в здании стрельбище, это слишком мощная штучка для бизнес-центров. Для нее нужны специальные стрельбища. У меня есть гарантия, если что не понравится — верну деньги. Напарнице своей ничего не возьмешь? Помнится, она хотела.

Точно. Даффер отложил пистолет обратно в сейф. Поднял руку, кликнул по браслету. На голограмме экрана выбрал контакт из доступных сбоку. На видеосвязь Нудл выходить не захотела, но по голосовой проворчала:

— Чего тебе?

— Я у оружейника. Тебе прихватить что-нибудь?

— Прихвати сигареты. Или дай разрешение, сама возьму. Курить пиздец как охота.

— Здесь сигарет нет, а разрешение не дам. Мы ведь уже говорили об этом.

— Ну чего ты хочешь за сигарету? Чего тебе от меня надо? Что мне для тебя сделать? Только скажи.

— Покуришь после стажировки.

— Я сейчас хочу, — звуковая волна на экране колебнулась от ее выдоха. Голос стал ниже. — Могу предложить себя за сигаретку.

Сердце екнуло. Дафферу не нашлось сразу, что ответить. Он умолк. Внутри быстро нарастали одновременно и гнев, и смущение. Тигр покосился на стоявшего рядом меланиста. Судя по приподнятым бровям Слай все слышал.

В комнате стало душновато.

— Соглашайся на сделку, Дафф. Я знаю, что ты хочешь меня.

— Хватит чушь нести, — шикнул Даффер. — Пистолет-пулемет или дробовик?

— Пофигу. Сигареты не забудь.

Связь прервалась. Слай хмыкнул.

— Ладно краснеть, тебя любой только поздравит. Знойная девица.

Свернув экран, Даффер резко потянулся за пистолетом, а Слай испуганно отпрянул. Спешно перевел тему:

— К-как там, кстати, те двое? В прошлый раз покупать ты ничего не захотел. Они настолько хорошие соперники?

— Я плохо подготовился, — взяв магазин, попробовал вставить. От щелчка Слай вздрогнул. — Да и сектор таит в себе нечто опасное. Я был наивен, когда сунулся туда с табельным оружием.

— Нечто опасное — это та самая болезнь?

Даффер отвлекся от разглядывания пистолета и вылупился на оружейника.

— А ты откуда знаешь?

— Я работаю с армией, а там ребята в курсе всего, что творится за куполом. Наверное, знают о том регионе даже больше, чем о родном. Буквально сегодня узнал о вирусе и о том, как выглядят больные.

— Это секретная информация.

— А у меня секретные заказы для армии, и что? Я с некоторыми там на «ты». А подступающее напряжение в обществе — ты его ощущаешь? Только слепой не обратил бы внимания на военных с термометрами на въезде в город. Журналюги молчат, наверняка по указке сверху, но люди чувствуют неладное. Волнуются. И знаешь, что? Ты правильно сделал, что взял деньги на глаз и решил прийти за оружием на остаток. Без всего этого тебе пришлось бы тяжко там, за куполом.

***

Во мраке перехода между станциями светилось одинокое табло с объявлениями. Но вместо предложений работы на полупрозрачном экране висела пара десятков фотографий. Женщины, дети, пара мужчин.

— Бедолаги, — сказала Флай.

— Все они пропали? — спросил Уайт.

— Да, все, — ладонью она листнула экран. Всплыли следующие двадцать объявлений о пропаже людей. — Наверное, родные их уже не ищут. Ждут появления в сводках некролога.

— Как думаешь, что с ними случилось?

— Ничего хорошего. Центр оттесняет к окраинам тех, кому место в лечебнице для душевнобольных. Никому до них нет дела. В ком-то из пропавших эти психи увидели дьявола, в ком-то — свою бывшую. Хочешь жить — не ходи в безлюдные места. Но не будем о грустном. Идем, доведу до Цитадели.

— Ты не пойдешь к Лайону?

— У меня нет к нему дел. Да и подруге обещала встречу. Так что, давай-ка сам.

В Цитадели как всегда спокойно. Изредка открывался лифт, впускавший рабочих или кого-нибудь по вопросам регистрации в секторе. Последние — нечастые гости. Сегодня они и вовсе не появлялись. И это было на руку Лайону. У него есть свои дела.

«Virtual private network. Connection is established»

— Где же оно? — буркнул под нос Лайон.

Под его когтями алые виртуальные клавиши клавиатуры блекло мигали при каждом прикосновении. На двух парящих экранах в пустых строках то всплывали, то исчезали цифры, буквы, знаки.

Он шарился по пространству за куполом, соединяясь с наиболее уязвимыми пользователями — подростками, через них — с их родителями. Надеялся выйти на управленцев. Его вторжение в систему то и дело пресекали призраки, и надо признать, что работали они куда лучше бездушных программ. Они научились распознавать спам, невидимки, трояны, ловить червей и зомби. И даже если какой-нибудь программе-шпиону под прикрытием своего клона удавалось подсмотреть содержимое файлов, соединение все равно обрывалось.

Когда-то Лайон поставил себе задачу не из легких — снять горячий внутренний барьер купольного города. Он изобретал вирусы сложнее и сложнее, даже пробовал перегревать центры управления призраками — их мозги — и все без толку. И чем изощреннее были его программы, тем умнее становилась защита.

Но люди там явно скрывали что-то важное, что-то ценное. Чем прочнее двери, тем вернее путь для грабителя. Все эти сложности только подогревали пыл и страсть Лайона, с которыми он искал заветную кнопку отключения барьера.

«Connection terminated»

Не успел Лайон разозлиться, как подскочил от громкого орлиного клекота. Черный лев оглянулся. На подоконник распахнутого окна приземлился Фотон.

— Выблядок пернатый, — мягко ругнулся Лайон. — Надо будет попросить Дакоту выдрать эту свистелку из твоей трахеи.

Он развернул экран своих наручников и подключился ко хранилищу Фотона. Помимо записей с камеры птицы там хранились все свежие данные, сворованные с ключевых объектов. Кроме данных Цитадели.

Лайон листнул видеофайлы и остановился на одном, ознакомительное первью которого показывало вид сверху на большой вездеход с узкими окошками по периметру машины. Сверху — турель. Он двигался по широкой дороге старого района, огибая людную часть сектора. За вездеходом друг за другом тянулись три крупных контейнера-прицепа, держащих дистанционную связь с основной машиной. Замыкала строй еще одна машина.

Караван. Возвращается домой либо с добычей из пустошей, либо с товаром из другого Острова.

— Я смотрю, ты с хорошими новостями, — обратился лев к орлу. — Значит, пора поднимать своих.

Двери в комнатку скользнули вбок, отвлекая Лайона. Заметив Уайта, он приветливо махнул ему и свернул экран.

— Какими судьбами?

— Отис рекомендовал вступить в Прайд, чтобы стать сильнее

— О как, — обрадовался Лайон. — Больше ни слова, мне как раз нужно отлучиться к кентам, пойдешь со мной.

— Куда? — воскликнул Уайт.

— В логово наше. Как раз все покажу.

— А какая-нибудь регистрация не нужна?

— Считай, что ты уже с нами. Только одно запомни: армии необязательно знать о нашей связи с Норфолками. Усек? Иначе у Норфолков могут быть проблемы с этими ребятами, всем придется несладко. Будешь болтать налево и направо — Лайон вытащил из кармана своей военной куртки нож-бабочку, крутнул в понятном жесте, раскрывая лезвие.

Сидевший на подоконнике Фотон взмахнул крыльями. И вылетел на улицу. Уайт проводил взглядом величественную птицу, от образа коей так и веяло свободой.

***

Канализация. Тихий плеск воды от случайно упавшего в нее камушка.

— Ладно, похоже здесь никого нет, можно и пошуметь.

Эхо его голоса стихло. Помазав взглядом высокие скользкие потолки, Лайон продолжил идти вдоль стены, ведя за собой робкого белого юношу. В руках он сжимал ружье, ремень коего болтался внизу. К ружью крепился фонарь.

Маяки обоих отключены. Отследить их никто не сможет. Сначала Уайт был возмущен тем, что от связи ему придется отказаться, но Лайон уверил, что рядом с ним Уайту бояться нечего.

— Запомни эти стены, малыш, — воскликнул черный, — тебе ведь тут ходить предстоит.

— К чему такие меры? — спросил Уайт. — Пути сверху нет?

— Ты все увидишь.

Ведущая на поверхность лестница. Далее — замусоренная подземная автостоянка, похороненная под полуразрушенном зданием. Откинув крышку люка, информатор вылез на свет.

Следом поднялся Уайт. Вынырнул и осмотрелся. Встал. Вокруг — древние ржавые автомобили. Вместо ламп пространство освещалось кострами, разожженными в потертых бочках.

Одна такая бочка стояла в шаге от люка, из которого Уайт вылез. Возле нее — пара стареньких матрасов и стеклянные опилки. Чуть дальше у столба — металлическая тумба для инструментов. Сбоку от тумбы на цепях висели стремные толстые крюки для кузовных работ. В свете костра Уайту на миг померещилось, будто крюки покрыты кровавой коркой. Они столь неказистые, столь изношенные, столь истертые, что кажется — если прикоснешься к острию, то поранишься, подхватишь инфекцию ото ржавчины и заживо сгниешь.

Завывал ветер. Шаги Уайта порождали эхо, ботинки оставляли следы в пыли.

Наверх вел неширокий, но высокий лестничный пролет. Вел он куда-то в темноту. И это пугало. Не услышав шагов за спиной, поднявшийся Лайон оглянулся и заметил, что Уайт остановился перед лестницей.

— Чего застыл? Не очкуй, я ж рядом.

Легче от его близости точно не становилось. Но Уайт уже подписался на это, давать заднюю поздно. К тому же, Лайону доверяет Отис, а он не кажется лживым и склизким типом. Наоборот, Уайт чувствовал, что Норфолку-младшему можно доверять.

Пройдя лестницу, они вышли в коридор. Он освещался двумя факелами, крепившимися ко стене. Вдоль стен было много комнат без родных дверей, вместо дверей стояли решетки. Уайт глянул через одну из них.

Ободранные стены и грязные полы. Никакой мебели, даже поломанной, и никакой жизни. Только пустые кандалы тихо звякали от малейшего ветерка. Под кандалами лежал скелет. Кости его выглядели свежими из-за кусочков мяса и сухожилий.

— Не бойся, ты на его месте не окажешься.

Лайон обхватил рукой спину Уайта и повел дальше.

— Этот мертвец — ваших рук дело?

— Потом, все мелочи — потом.

Когда они вышли в холл, Уайт застыл в изумлении. Лайон остановился рядом и довольно ухмыльнулся, увидев восхищение в глазах спутника.

Под холодным уличным светом росло огромное дерево, величественно раскинувшее пушистые ветви. Оно крупнее тех, что растут под куполом.

— Откуда оно здесь? Оно живое?

— Живое. Стараемся подкармливать, чтобы цвело.

На корне под деревом сидела брюнетка в пушистом халате. Полосатые икры, полосатый хвост, ушки темные по краям. Тигрица. Девушка редкой породы. Сама по себе она не была столь интересна, как дерево за ее спиной, но ее присутствие в безлюдном заброшенном месте казалось чем-то невозможным.

— Иди ко всем, — приказал ей Лайон, перекидывая оружие за спину, — здесь мы сейчас с парнями базарить будем, дело не для твоих ушей.

Пожав плечами, та поднялась и ушла. Однако ее шагов не было слышно из-за шумящих окон. Ветер бился о стены здания, но ему каким-то чудом удавалось не рушиться под этим напором.

Тут Уайт начал понимать, почему сюда ходят через подземные каналы.

— Этот ветер настолько опасен, что ко зданию нельзя подойти?

— А ты сообразительный, — похвалил Лайон. — Тебя убьет вне этих стен, если ты не армейский вездеход.

На полуразрушенных площадках двух верхних этажей начали собираться хвостатые мужчины в бронежилетах. Не эластичных, как под куполами, а в простых, висевших поверх одежды. Львы, тигры, ягуары, пумы. Человек пятьдесят. За их плечами висели винтовки, автоматы, дробовики. Одни садились на выступы площадок, вторые спускались по металлическим вертикальным лестницам вниз. Двое — тигр и ягуар — подошли к ним с Лайоном.

— Кого это ты притащил? — спросил тигр, длинные сплетенные волосы его крашены в яркий синий.

Зеленоглазый ягуар со сломанным носом и короткими волосами косился на Уайта. Броня его казалась самой поношенной, где-то с подсохшими алыми пятнами, в руках — помповое ружье. Головорез, не иначе. Как и все они.

— Не важно, — ответил черный лев. Повысив голос, он обратился к собравшимся. — Ну что, орлы, в обход центра движется еще один караван, и примерно через час он будет у одного из загонов. Нужно десять человек, а также один дрессировщик и оба котолака. Кто хочет наживы? Есть желающие?

Уайт наблюдал, как люди оживленно, наперебой выкрикивали свои имена. Каждый рвался на опасное дело, чтобы обогатиться, невзирая на то, кем были противники. Армия — это не какие-то хулиганы из подворотни. Это обученные профессионалы. Особенно, если они в составе каравана. Ведь за границы купольного города не отпускают тех, кто только вчера выпустился из училища.

Стоявшие перед Лайоном ягуар и тигр переглянулась.

— Мы с Лаки идем, — ответил ягуар.

— Ты в прошлую ходку ходил, — возмутился коротко стриженный тигр. - Эй, может, оставим его отдохнуть? С его раной лучше не шутить.

Оба выглядели внушительно. Тяжелая броня со многочисленными кармашками и висящими подсумками добавляла им устрашения.

— Если хочешь, пойдешь с нами, — обратился Лайон к раненому ягуару, — а сейчас покажи новенькому, что умеешь.

Уайт вопросительно глянул на льва, а меланист перед ним хмыкнул. Расстегнул броню, снял зеленую футболку, обнажая перекаченное тело со многочисленными шрамами, выращенное явно на стероидах.

Когтем он провел по груди, царапая себя. И когда показались первые алые капли, с мужчиной начало происходить нечто страшное и немыслимое. Что-то тревожно захрустело.

Лицо неестественно вытягивалось, на теле быстро росла шерсть, сам силуэт рос, и продолжал расти до тех пор, пока череп окончательно не изменился, превратив лицо в мощную черную кошачью морду.

Из-за роста лап ботинки лопнули. Лайон недовольно всплеснул руками.

— Обязательно переводить боты? Снять не мог?

Перед Уайтом — гигант, который больше, чем на голову выше Лайона. Тут белый подумал, что оказался в каком-то дурном сне. Разве такие фокусы возможны? Еще и все вокруг так спокойно на все это смотрят, будто только что человек не превратился в какое-то иное существо, а просто надел голову ростовой куклы.

— Это какой-то бред, — тихо возмутился Уайт.

— Это не бред, братишка, — ответил Лайон. — Это и есть сила. И ее я тебе дам, если захочешь. Ты сможешь так же. Ну не точно так же, конечно. Шерсть-то у тебя белая.

— Он? — с сомнением скрипнул синеволосый, названный Лаки.

Боец хотел что-то сказать, но тут же умолк, чуть было не сказав что-то, чего не должен был. Виновато приложил пальцы к губам. И это Уайту не понравилось. Тем временем великан-котолак начал собирать свои вещи. Постепенно он менял облик на привычный.

— Демонстрация окончена, — сказал он и потянулся за своей винтовкой. — Менять бинты пойду.

— Сейчас решим, кого еще возьмем на ходку, — сказал Лайон, — и выдвигаемся. А ты, — он посмотрел на Уайта, — пойдешь с нами. Глянешь на наших в деле.

Файл22: Разлад

В тумане бродили расплывчатые тени людей. Нудл видела их всякий раз, когда попадала за эти бесконечные решетки, утопавшие где-то во мгле над головой. И всякий раз туман сгущался все плотнее. Он давил на нее. Находиться здесь становилось не просто неприятно, как раньше, а невыносимо.

Она сидела у решетки напротив, подтянув колени. И смотрела на тени перед собой. Она уже не пыталась выбраться. Не было ни сил, ни желания. Она утомленно откинула голову, глянув в темную пустоту над собой.

Что-то изменилось. Нудл похмурилась, вглядываясь в очертания чьей-то морды, с низким рычанием просунувшей свой нос сквозь решетку. И испуганно округлила глаза, когда увидела пасть с рядом острых зубов.

Грозный лай будто разбудил Нудл. Она резво поднялась и отпрянула к решетке напротив. Подальше от твари, так упорно пробующей достать ее.

Нудл не могла разобрать, кто перед ней. Не то псина, не то волк, не то что-то еще. Свирепое мохнатое чудище обнажало клыки, яростно брызгалось слюной, маленькие щелки глаз светили алым. И ничего более Нудл разглядеть не могла. Ни лап, ни шеи. Казалось, из тумана к ней вышло само воплощение тьмы.

Под натиском решетка со скрежетом сломалась. Оглушающее эхо ушло в пустоту.

Дрогнув, Нудл проснулась. Проснулась в своей постели. Свет выключен, шторы закрыты. Даже не заметила, как задремала. Перед носом — ее рука с наручным компьютером, который разрывался от прерывистого звука входящего звонка. Чуть дальше на прикроватном столике — полупустая бутылка из под пива.

— Слушаю, — промычала Нудл.

— Скоро буду, — ответил Даффер. — Собирайся, пойдем работать.

— Да, босс. Уже выхожу.

Она лениво оперлась на руку, приподнимаясь. Встала, едва не наступив на бесшумно прошмыгнувший под ногами пылесос. Натянула свою любимую поношенную футболку. И только направилась на выход, как домашний призрак подал голос.

— Я проанализировала ваше настроение…

— Пошла на **й. Я на работу.

— Двери заблокированы.

— Чего? — воскликнула Нудл.

Она остановилась у порога комнаты. Глянула на терминал у стены напротив.

— Прежде, чем вы уйдете, я хочу вас подбодрить.

— Какого…

Полупрозрачный экран над терминалом ожил, осветив комнату. На весь экран — ролик с какой-то женщиной на фоне чистой прогулочной зеленой аллеи. Стояла полубоком. Шла куда-то, но ее остановили. У нее характерные для тигрицы ушки с темными краями и пятнышком посередине.

— …Да, мне здесь нравится, — отвечала она. — Не представляю условий для жизни лучше, чем здесь… Нет, перебираться с семьей не планируем… Мое счастье в семье, разумеется, в чем оно еще может быть… Да, прекрасный муж, троих мальчишек растим… Да, они замечательные…

Поочередно на экране возникали лица тигриц, живущих на Третьем Острове. С чистыми помыслами и в достатке. Но Нудл их уже не слышала. Их голоса стали для нее неразборчивым шумом. Первая рассказала достаточно, чтобы Нудл поняла, каким образом призрак здания решил ее «подбодрить». Вот только социальные ролики никогда не работали на ней так, как надо.

Нудл прохромала к столику. Наклонилась и взяла бутылку. Разогнулась, немного постояла, глядя на этикетку. Исподлобья уставилась на экран, где девушки продолжали со счастливыми лицами рассказывать, чем они живут и какие у них чудесные семьи. Метнула бутылку.

Звон разбившегося стекла. Голоса умолкли.

— …Двери разблокированы, — ответил женский голос, ставший механическим из-за очередной поломки терминала.

— Чудно.

Голос Нудл дрогнул. В глазах защипало.

— Я передала отчет о вашем поведении ревизору. Вам выдано направление к психиатру. Посещение обязательно, стоимость курса оплатит департамент. В случае пропуска вам назначат штраф.

— Стукачка.

Нудл глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. Еще немного постояла, ожидая, пока пройдет тяжесть, заполонившая глотку.

***

— Держи.

Даффер, отчего-то жуть какой недовольный, протянул Нудл пистолет-пулемет, когда они встретились около пустой детской площадки, окруженной жилыми высотками.

Нудл уставилась на оружие, будто не понимая, зачем оно ей нужно. Подняла взгляд на Даффера, с невозмутимым видом ожидающего, пока коллега возьмет ПП. И она взяла его.

— А сигареты где?

— Какие еще сигареты? — прикрикнул Даффер. — Ты вообще в курсе, что на твое поведение жалобу подали?

— Ну подали, и что?

— Чего ты опять натворила?

— Да чего ты так завелся-то?

Он замахнулся. Ударил тыльной стороной ладони. От такой пощечины Нудл повело в сторону.

— Меня из-за тебя понизили, дура. Мне из-за тебя прилетает. Понимаешь? Соберись.

Она не посмотрела на него. Сплюнула поалевшую слюну. Ее хвост нервно забил по воздуху. От злости Нудл сжала кулак. Коготки второй руки заскребли по ручке ПП, впиваясь в сталь. Даффер ожидал, что сейчас она полезет в драку, а он снова поставит ее на место. Как в дни их учебы.

Она подняла гневный взгляд и уставилась на него. И на этом все закончилось. Нудл стояла, похоже, о чем-то думая. А ударить Даффера даже не попыталась.

— Урод, — едва слышно ругнулась она. Выдохнула, успокаиваясь. — Есть план?

Она не напала, а ее вопрос, кажется, удивил Даффера. Тем, что задан он по делу. Он чуть смягчился. Неужели пощечина отрезвила ее?

— Сначала достанем Уайта. Заставим его отправить сигнал о помощи Блэку. Дождемся его и уберем сразу обоих.

— Ладно. А план Б есть?

— Будем смотреть по ситуации. Ты, кстати, как?

— А что?

— Ты хромаешь.

— Все в порядке. Лучше некуда. Пошли уже.

***

Маяк Уайта завел их на окраину теневого сектора. Безлюдные кварталы настораживали. Темные здания с забитыми и потрескавшимися окнами-глазницами намекали, что здесь давно никто не живет. Кресты на некоторых дверях и ограждения, защищавшие непонятно от кого, добавляли напряжения.

— Мы вообще куда зашли? — ворчала Нудл, озираясь.

Она остановилась и подняла голову. Крытые переходы меж побитыми высотками опасно свисали над улицей.

— Я не виноват, что Уайта так далеко закинуло, — когда шаги позади стихли, Даффер глянул за спину. — Чего остановилась? Нога болит?

Она посмотрела вбок. Вглубь узкого переулочка, в котором видна лишь пара мусорных контейнеров. Тонкая тропа кончалась тупиком. А, может, и сворачивала куда-то на другую улицу. Этого Нудл разглядеть не могла. Слишком темно.

Нудл не отводила напряженный взгляд от хода меж домами. Явно что-то задумала. Что-то, что может стать проблемой для Даффера. Чуя неладное, он напомнил:

— У нас от силы пара дней. Что бы ни пришло тебе в голову, нам некогда рисковать.

Он повернулся к напарнице. Сделал пару шагов к ней и остановился, увидев направленное на него дуло оружия. Снова.

— Эй, — окликнул он. — Ты чего?

Глядя на него, Нудл молчала. Она сжимала в руках ПП. Не понимая, что на нее нашло, Даффер замер.

Напряженную тишину нарушали карканье над их головами и далекий металлический скрип.

— А знаешь, — сказала она спустя молчание, — я зае**лась уже выступать в этом цирке. Дай мне уйти.

— Что? — удивился Даффер, не веря в услышанное. — Тебе что, нравится здесь, что ли? В этом мусоре?

— Я родилась среди мусора. Грязь мне роднее, чем тот лживый стерильный мир, какой любишь ты.

— Лживый? С чего ты так решила?

— Я не стану оправдываться. Давай разойдемся по-хорошему.

— Я не смогу тебя отпустить.

— Тогда попробуй остановить.

Даффер направил крупнокалиберный пистолет ей под ноги, целясь в больную. И не хотел бы он спускать курок, но Нудл просто не оставляла выбора. Пусть только попробует дернуться. Он меткий, стреляет точнее многих тигров. И кто бы ни стоял перед ним, его рука не дрогнет, когда дело касается интересов государства.

Но кое-что помешало Дафферу сосредоточиться на проблемной девице. Мимолетный запах. Гнусный запах. Запах, вызывающий рвоту. Сначала тигр подумал, что ему показалось, но почти тут же вонь усилилась.

— Ты это чуешь?

— Что ты несешь?

— Гнилью пахнуло.

— Самого себя унюхал, видать.

Он шикнул на нее. Опустил пистолет. Поводил ушами, вслушиваясь. Нудл непонимающе нахмурилась, но потом услышала. Услышала эхо непонятного ритмичного грохота и опустила оружие. К ним что-то приближалось.

И когда звуки стали совсем отчетливыми, Даффер увидел за спиной Нудл какое-то существо, несущееся в их сторону.

— Сзади!

— А?

Только Нудл оглянулась, как Даффер подбежал к ней и обхватил, оттаскивая вглубь тени переулка. От внезапности она выронила свой ПП. Не успела понять, что произошло, как оказалась у здания спиной к напарнику. Даффер прижался к стене за контейнером, не выпуская Нудл.

— Отпус…

Он прикрыл ладонью ей рот. И как только громадная непонятная тварь остановилась в паре шагов от них, Нудл вмиг угомонилась. Существо стояло, обнюхивая воздух, пока двое исполнителей испуганно глазели на него, надеясь, что чудище их не заметит. Сердце Даффера пропустило удар, когда это нечто повернуло к ним свою длинную клыкастую морду со множеством шрамов и растяжек.

Притихшая Нудл тоже смотрела на тварь. Она не стремилась вырваться. Она успокоилась. Но угомонил ее не столько гниющий монстр, безобразная морда коего возвышалась практически над ними, сколько запах, перебивший трупный смрад. То был запах мускатный, будоражащий и одновременно успокаивающий. Тот, от которого низ живота наполняется приятной тяжестью. Тот, который она уже чувствовала, и который вызывал у нее такие смутные воспоминания. Она помнила свой жалобный, плачущий голос.

— …Не оставляй меня одну…

И помнила ответ в той гнетущей темноте.

— …Я здесь.

— Оно ушло. Его что-то отвлекло. Повезло-то как...

Даффер отпустил ее. Нудл глубоко вздохнула и пораженно глянула на напарника. Но ничего не сказала.

— Ты все еще хочешь уйти из-под купола?

Вдохнула, на выдохе зыркнула туда, где только что стояло чудовище, будто привидевшееся в бреду. На дороге лежал ее новенький пистолет-пулемет. Благо не втоптанный в асфальт этим громилой.

Файл23: Дела Прайда. Часть 3

Поздний закат. Солнце вот-вот скроется за разбитыми домами. Площади и центральные дороги на окраине заливал алый свет. Из-за постоянно бродящих угрюмых облаков зрелище это столь же редкое, сколько солнечное затмение. Закатные лучи пробивались сквозь уличную дымку. Они играли на заграждениях, созданных из мусора, на серых руинах незаконченных строек и развалившихся зданий, и на металле плывущего меж всем этим вездехода, освещая линии люка и ребристую поверхность гусениц.

— Чумовая погода для смерти, — Лайон приблизил картинку в бинокле, — для экипажа этот закат станет последним.

Рядом — еще пара тигров-новобранцев, желавших посмотреть на обещанную силу. Однако сперва Лайон передал бинокль не кому-то из них, а Уайту. Двое молодых незнакомцев в темных куртешках недовольно глянули на белого. Тот стоял в такой же одежде, из-за которой сливался с темнотой. Голову скрывал капюшон.

Они стояли у окон в пустом коридоре. Под их ногами скрипела бетонная крошка вперемешку со стеклом от выбитых стекол.

Уайт видел движущийся в их сторону караван, видел двух снайперов в окнах, скрытых под темными брезентами, видел, как один из людей Лайона вставляет снаряд в трубу гранатомета.

Внезапно — шум откуда-то с другой стороны. Лайон глянул туда, куда направлялся караван. Новобранцы уставились туда же. Удивленно приподняв ушки, Уайт направил в ту сторону бинокль и в изумлении вскинул брови. В сторону каравана двигалась огромная тварь. Такая же, как та, которая едва не снесла его в тот же день, в который он навсегда покинул стены города. Но неповоротливая, время от времени врезающаяся в фонарные столбы. Падая, те добавляли грохота.

Выходит, за этих монстров все-таки в ответе Прайд?

— Чего так рано? — проворчал Лайон в рацию. — И почему берсерк так ведет себя? Ты его вообще чем кормил? — однако ответа не дождался и убрал рацию. — Чертов дрессировщик. Лишь бы успели…

Лайон отобрал бинокль у Уайта и уставился на караван. Тот все так же двигался по дороге, все ближе и ближе к их позиции. И, по-видимому, те, кто сидит внутри, поняли, что к ним что-то движется. Какой-то вояка в белом шлеме высунулся из люка и заозирался.

Ухмыльнувшись, Лайон снова всучил бинокль Уайту и прикрыл уши.

Прогремел взрыв, от которого затрясся пол под ногами. На голову Уайта посыпалась пыль здания. Фыркнув, он стряхнул ее с волос свободной рукой и снова глянул в бинокль.

— Что это было? — спросил кто-то со стороны.

— Ведущий на мине подорвался, — ответил Лайон, опуская руки. — Детская ловушка, но надежная.

Еще один взрыв потише. Гранатометный выстрел подбил замыкающий вездеход, лишая караван легкого пути назад.

— Ну-ка отдай.

Один из новобранцев отобрал у Уайта бинокль.

На караван из-за угла здания напало существо, невидимое военным до этого. Прерывисто засвистела плазменная турель, крепившаяся на крышах вездеходов. Повылазили солдаты в своих белых доспехах, и тут же двое замертво упали, попав под снайперский огонь. Второй турели замыкающей машины заработать так и не удалось: в нее угодил второй снаряд гранатомета.

Тварь шла на машины, невзирая на тяжелые, порою сквозные раны, которые оставляла турель ведущего вездехода. А тем временем к отряду спереди подтянулись люди из замыкающего экипажа.

Следом шли двое в поношенной броне и шлемах. Но явно не из числа военных. Вклинившись в отряд, они услышали:

— Я труп, оставь меня!

— У тебя слишком хороший рейтинг, чтобы тебя оставляли…

Один из солдат оттаскивал подстреленного сослуживца в тень контейнера за вездеходом, пока другие семеро пробовали остановить тварюгу, одной лапой сломавшую турель.

— Какая тупая система, — сказал один из подошедших, — оставил бы ты его, парень.

— Чего встали? — сказал кто-то из армейцев.

— Они не из наших, — тревожно воскликнул женский голос, перебивая стрекот плазменных ружей.

Не успели военные понять, что происходит, как силуэты двух ложных военных начали обрастать мускулами, а их костюмы — рваться. Тот, кто спасал более рейтингового сослуживца, впал в ступор и отлетел первым от удара лапищи.

И когда тварь пала, у каравана появилась новая проблема: два котолака, выросших прямо за их спинами — черный и полосатый. И это не говоря о снайперах и еще нескольких человеках, показавшихся в разбитых окнах первого этажа.

— Смотрите на наших крепышей, — сказал Лайон двоим тиграм сбоку от него. Махнул рукой в сторону котолаков. — Благодаря им эти слабаки обречены. И вот такими вы станете, если захотите.

— Охренеть, — выдохнул один, смотря через бинокль, как громила с хищной кошачьей головой и синей гривой без всякого оружия расправляется с отлично экипированным львом, отрывая ему руку с плазменной пушкой.

Уайт, однако, общего восторга не разделял. Он уже не смотрел на ту мясорубку, которую учинили рейдеры из Прайда. Он смотрел на довольно оскалившегося Лайона. И не понимал, что его веселило. Что ему сделали эти люди в белом? Они ведь просто доставляли груз в город. Такая жестокость приносила ему удовольствие?

Наверное, Блэк был в чем-то прав на счет Лайона. Хоть его взгляды и близки Уайту, но с ним было явно что-то не так. Но уходить Уайт не собирался.

Когда все стихло, поломанный асфальт перед контейнерами оказался залитым кровью. Двух раненых человек рейдеры зачем-то взяли в плен, а после начали взламывать двери контейнеров. Котолаки тоже начали обворовывать караван, когда приняли свою прежнюю форму. Верхней одежды на них не было, а от штанов остались ошметки, способные скрывать разве что пах.

— Нафига им это барахло? — не понял Лаки. Он сел на порожек контейнера и принялся осматривать дряхлую книгу с опаленными страницами.

— Инфу о прошлом мире собирают, — ответил второй темненький котолак, которого кличат Райотом.

— Нафига?

Райот пожал плечами. Отобрал книжонку и отбросил ее. Та раскрылась и упала в лужицу крови возле трупа. Ее страницы быстро окрашивались, теряя всякую ценность. Завыла бензопила, ее зубцы впились в труп возле книги, и оставшиеся целыми странички забрызгало, насовсем уничтожив текст. Выпотрошенные тела кидали в черные мешки. На корм берсеркам.

Сраженный берсерк валялся на вездеходе. И как машина еще не смялась под давлением такой туши? Не вставая, Лаки пригляделся к мускулистому телу. С берсерком было что-то не так. Его сквозные раны уже переставали сочиться, однако помимо них на туше чернели раны, сделанные явно не плазменными снарядами. И в этих ранах отчетливо копошилось что-то белое, что-то склизкое.

***

— Где этот чертов дрессировщик? — гневно спрашивал Лайон, когда все вернулись обратно. Он встал спиной к дереву посреди зала лицом к людям.

— Он так и не вернулся, — ответил кто-то из отряда.

— Ну и пес с ним. Кому попадется — пустите пулю в лоб за предательство. И за то, что плохо занимался берсерком. Кроме пленниц что удалось достать?

— Мы наконец-то разжились плазменными пушками, — мяукнул Лаки, приподняв продолговатую винтовку. — Но зарядов к ним маловато.

— Медикаменты, — ответил кто-то за спиной тигра. — Много. И медицинские расходники…

Лайон отпустил ребят, похвалив за хорошую работу. Все расходились. Зал быстро пустел.

— Тебе вместе с другими новенькими клеймиться надо.

Стоявший сбоку Уайт поднял глаза на Лайона. Удивленно поднял ушки.

— В каком смысле?

— У нас каждому клеймо бьют на плечо, чтобы не возникало вопросов, наш ты или нет.

С ответом Уайт помедлил. Шевельнул ушками в нерешительности.

— Не боись, — усмехнулся лев, — это не больно. Ты же тигр, епт. Да и если стать сильнее хочешь, то стерпишь что угодно. Отведу, чтобы не заблудился, заодно поможешь.

— С чем?

— Обнюхать трофей надо.

Уайт не понял, что имел ввиду Лайон. И решил не гадать да лишний раз не спрашивать.

Он брел за Лайоном по коридору первого этажа. То было другое крыло, противоположное тому, с выходом, где стояли решетки, закрывавшие обгоревшие комнаты. И, несмотря на такие же стены и факелы, оно казалось менее пугающим. Приятный запах иногда перебивался чем-то резким. Как объяснил Лайон, когда они остановились у старых деревянных дверей, дальше — покои гарема. Там коридор кончался широкими дверьми, и туда ходить запрещалось любому мужчине, кроме евнухов и самого Лайона.

— А здесь наш скромный медпункт, — меланист махнул на двери, возле которых они остановились.

Он приоткрыл дверь и пропустил Уайта внутрь. И то, что было внутри, не было похоже на обычный медкабинет. Скорее на кабинет из тех фильмов ужасов, которые снимали еще до катастрофы. Посередине — кресло. Сбоку — чистый операционный стол, под которым чернела засохшая кровь. Между ними — открытая грязная штора. И все под светом факелов.

У стены, к которой прилегали двери, Уайт заметил двоих пленниц в темно-зеленых футболках с длинным рукавом. Уже без ошейников и без наручников. Светленькая львица и темненькая тигрица. Руки связаны за спинами. Рты перекрыты тряпками. Первая с тихим пыхтением дергалась, не переставая пробовать ослабить путы, тогда как брюнетка, казалось, уже смирилась со своим положением.

— Смотрю, обезболивающее и формалин завезли, — обрадовался ягуар в белом халате. Лицо его скрыто за повязкой.

— В этот раз добыча хорошая, — ответил Лайон, вставший за спиной Уайта.

— Клеймиться пришел? — спросил серви в халате, обращаясь уже к Уайту. — А остальные где?

— Позже найду, приведу, — сказал лев. — Сейчас вопрос с этими решить надо.

— Решайте.

Тут львица затихла. Теперь она враждебно пялилась на черного, опустившегося перед ней на корты. Он положил ладонь на девичью щеку и чуть склонил ее голову вбок. Подался вперед.

— Оставляем.

Так же он сделал с темненькой девчонкой с полосатыми ушками. Та как смотрела в пол, так в таком положении и оставалась, пока не услышала:

— А эту — на органы.

Пленница оживилась, замычала и растерянно заозиралась, глядя то на сидящего перед ней мужчину, то на черныша в халате. Тот чем-то смачивал платок.

Поднялся шум, а Уайт не понимал, что делать. В ступоре он наблюдал, как львица пыталась загородить собой рядовую. И все тщетно: львицу лидер Прайда оттащил за воротник, бьющуюся тигрицу угомонил ягуар, прижав к ее носу смоченную тряпку.

Меланист в халате опустил штору, скрывшись вместе с телом военной.

— Помоги-ка ее посадить.

Вторая попробовала подняться, но связанные ноги сделать этого не дали. И, глядя на нее, Уайт не мог сделать и шагу вперед. Что-то внутри не желало во всем этом участвовать. Белый глянул на опущенную штору сбоку от кресла, за которой копошился ягуар. Тихое кряхтение. Грохот от падения тела на железный стол.

— Не тормози.

Нетерпеливый тон Лайона будто подтолкнул Уайта вперед. Взяв пленницу под руки, они вдвоем усадили ее в кресло. Ей развязали запястья. Одну руку поймал Лайон, Уайт со своей стороны ее упустил. Львица вытащила ткань из зубов прежде, чем ее руку перехватил белый.

— Пустите, уроды, — рыкнула она. — Наши придут и вы — покойники…

— Никто не придет.

Лайон пристегнул ее руку. Потянулся к лицу. Та низко зарычала. Клацнула зубами, попытавшись укусить черную руку. Как только она еще раз открыла пасть, в нее снова попал кусок ткани. На затылке затянули узел.

— Ничего, — усмехнулся Лайон, — я направлю твое рвение в нужную сторону.

— Что мы будем делать с ней?

— Для начала нужно руку пристегнуть.

Лайон обогнул кресло и убрал ладонь сметенного Уайта с ее руки. Заковал сам. Прошел к рабочему столу позади кресла, где лежали инструменты. Открыл какой-то сейф. Вытащил железный прут. На конце прута — плоская деталька с едва видимым изображением буквы P. Включив горелку, Лайон направил огонек на конец прута.

— Это клеймо? — удивился Уайт. — Какое древнее.

— Зато надежное. Прижигает так, что мышцой помнишь о нем. Тебе, кстати, эту штуку тоже надо будет поставить. Но сначала — ей.

Лайон протянул крупные ножницы.

— Оголи ей плечо. Потом сам куртку снимай.

Уайт поднес лезвия ножниц ко ткани. Сверлящий звук из-за шторы. Рука с ножницами дрогнула. Сверло заскрежетало, встретившись с чем-то твердым. С ребром. Уайт на миг зажмурился, стараясь не представлять тот кошмар, что творился на операционном столе. Зацепил лезвием ткань рукава притихшей пленницы. Щелкнул, разрезая.

— Никакого сочувствия, брат. Всегда и во всем побеждает тот, у кого голова холодная.

Подошедший Лайон стоял и ждал, держа раскаленный прут наготове.

Уайт старался не обращать внимания на всхлипы. Голова предательски загудела. Влага на глазах могла вот-вот превратиться в слезы. Но Уайт не давал им волю. Блэк бы на его месте так не сделал. Он сильный и стойкий. Он вообще плакать не умел. И Уайту стоило этому научиться, чтобы, наконец, стать сильным. Может, даже сильнее брата.

***

9 июня 3100 г.

Island 3

Короткий рукав футболки пыльно-землистого цвета обнажал метку на плече. Получив ее, Уайт решил пока что покинуть логово Прайда. Но вот проблема: он еще не так хорошо знаком с лабиринтом каналов, и даже по переданной ему карте не сможет узнать, как безопасно выйти на поверхность. И пока не нашелся проводник, Уайт решил посидеть на подземной стоянке у костра. Может, найдется попутчик.

— Разрешите…

На рваный матрас сбоку от Уайта уселся тигр. Лаки. Свет из бочки подсветил его лазурные волосы, чуть меньше — камуфляжную футболку и штаны, гачи коих заправлены в берцы. Только сейчас Уайт заметил, что волосы у него плохо прокрашены: местами виднелся природный рыжий оттенок.

— Какой-то ты мутный. Что, — он кивнул, — не нравится здесь?

— Не знаю, — ответил белый. — Я не уверен, что здесь мое место.

— Но пришел ведь. Была, значит, на то причина. Но мне это не интересно, даже не рассказывай. К тому же, причины у всех тут плюс-минус одинаковые. Все приходят в поисках счастья.

— Сомневаюсь, что здесь можно найти что-то похожее.

— Смотря что для тебя счастье, брат. Вот кто-то счастлив носить ошейники под куполом, а кто-то жаждет власти. И сюда приходят вторые.

— А женщины?

— Их причины не сильно отличаются от наших. Они получают лучшую жизнь, чем кто-либо вне Прайда, да еще и шанс лучшего будущего для своих детей.

— Те пленницы…

— Кстати, — воскликнул Лаки, — а их обеих забрали в гарем?

Уайт мотнул головой.

— Только одну. Сердце разрывалось, если честно. Разве можно убивать тигриц ради органов? Женщин этой породы ведь так мало…

— Ты про ту шлюху даже не думай, — заворчал Лаки. — Она отдала свою жизнь во благо будущего своей породы.

— Как можно так говорить? — возмутился Уайт. — Не слишком бесчеловечно?

— За такие вопросы тебя тут порвать могут. Слышал, ты оттуда, из-под купола, так? Вот нравилось тебе там?

— Нет.

— А этой скотине там нравилось. Она из тех, кто продает свои душу и тело, чтобы жить в той системе, даже зная, что ее жизнь там никому не сдалась. Там все на пенсии теряют свою страховку. Хотя она наверняка думала, что ценится там. Самоконтролем занималась, лишь бы призраки ничего не заподозрили.

— А женщины гарема?

— Их здесь никто, как шлюх, на улицу не выкинет. Они либо остаются нянчиться, когда свое отработают, либо уходят. Так что не ровняй их и этих. Я вот пропущу мимо ушей, а иной и врезать может. Понял?

— А органы тут просто продают?

— Нет, самим нужны. Здесь неподалеку есть подвал. Довольно большой. Единственное место с электричеством. Вот там на этих органах проверяют био-импланты, которые пробуют адаптировать для нашей расы. Фикс этим занимается. Единственный наш медик. Он сначала проверяет свои наработки на органах, а затем ставит добровольцам. У нас, конечно, нет ничего для глубокой работы с ДНК, опытным путем все делать приходится, но зато представь, какую мощь мы получим, когда все разработки рексов сможем себе поставить. И они больше не смогут издеваться.

— И ради этого все эти жертвы?

— Это необходимые жертвы, братишка. Ради опытов нужны тела людей нашей расы, а не рексов. Хотя, они ведь даже не наши. Все, кто не поддерживает идею нашего превосходства — не наши. Все, кто не хочет подмять рексов — не наши. Ясно, да? Запомни это. Так Лайон говорил, а он знает, что делает.

Может, этот котолак прав. А может, и нет. Уайт неуверенно шевельнул ушами и уставился на пылающий костер. Поднялся, подкинул в огонь пару дощечек.

Какими бы ни были идеи Лайона, а он смог объединить стольких людей вокруг их общей ненависти и общей боли. Пренебрежения, несправедливости, контроля. И неизвестно, сколько там, под куполом, таких же, как они. Как Уайт. Таких, кто хочет решать, чем заниматься, ходить, где вздумается, иметь столько детей, сколько захочет. Таких, кто и рад сбежать, но боится сделать свою жизнь лишь хуже. Боится потерять те блага, за которые приходится все это терпеть.

— Мы не знаем, нравилось ли там той девушке нашей породы, — сказал Уайт. — Может, она хотела бы сбежать, но не могла.

— Если у тебя получилось сбежать, то сбежать сможет каждый, было бы желание… Поверить не могу, ты до сих пор паришься из-за нее? У нас, знаешь ли, беда произошла, а ты хрень всякую мусолишь.

— Какая беда? — он оглянулся на бойца.

— Того дрессировщика так и не нашли. Ни маяка, ни данных в некрологе. Тревожный знак.

— Знак чего?

Миг молчания. Послышались шаги. Лаки оглянулся за спину на звуки шагов.

Из тени вышел черный лидер Прайда.

— Вот вы где, — мяукнул он. — О чем перетираете?

— О пропаже, — ответил Лаки.

Лайон пожал плечами.

— Кроме варика, что его скушал выпущенный им же берсерк, идей нет. Побег маловероятен.

— Так я и подумал, но тогда где запись в некрологе? И, если вспомнить, — скрипнул Лаки почесывая ухо, — то тот берсерк странно выглядел. Он гнил. Когда я его труп увидел, на нем уже обживались опарыши, а, значит, гнить он начал не вчера.

— Плохо. Либо этим уже болеют наши, либо тот чувак подкармливал берсерков зараженными жмурами. Наверное, фанатиками из клана Тонгва. От их зверушек же вся эта гадость пошла…

— Ты все-таки уверен, что с них это началось?

— А с кого еще? И нам повезло, что тот бешеный пошел туда, куда нам надо. А мог и не пойти. Так что будьте начеку, парни, палите по всему, что зудит и блюет. Нельзя допустить заражения клана.

Снова этот вирус. Снова этот новый тип бешенства. Он будто преследует Уайта: сначала брат, потом рейдеры, к которым он только что присоединился. А дальше что? Его работа? Флай? Задумавшись, Уайт не вслушивался в беседу Лайона и Лаки.

Металлическое клацание. Крюки сбоку от тумбы с инструментами качнулись в темноте, привлекая внимание Уайта. Завывающий ветер раскачивал цепи. А на цепях облупившаяся краска не переставала пугать белого тигра. И на миг ему показалось, что на одном из крюков что-то висело.

— О чем задумался?

Уайт дрогнул. Вылупился на Лайона, задавшего ему вопрос.

— Да так, — бросил Уайт. — Вернуться бы в центр.

— А здесь поселиться не хочешь?

— Не в этом дело…

Это место не казалось Уайту приветливым. И на деле никакого желания селиться здесь у него не было. Вообще.

— На работу?

— Да, пора бы на смену.

— Сопроводи его, — сказал темный сидевшему тигру. — Я дам тебе двустволку, Уайт, но даже с оружием в каналах опасно бродить одному.

— Там кто-то водится?

— Ага, — оживился Лаки. — Крысы размером с собачонку. Жрут все, что попадается. Наткнешься на них без ружья в руках — отдашь концы.

***

И днем, и ночью канализация одинаково темная. И днем, и ночью эхо от падающих радиоактивных капель здесь казалось одинаково оглушительным. Но говорят, будто бы ночью подземные тропы куда опаснее, чем днем. А все из-за оживляющихся трупоедов, спящих при свете дня.

Всю свою жизнь Уайт не держал в руках оружие тяжелее пистолета. А если и держал, то явно не то, что имеет сильную отдачу. Теперь в его руках длинное двуствольное охотничье ружье, не прощающее промахов и слабости рук. Уайт понадеялся, что ему не придется им пользоваться. Хотя бы сегодня.

— Если ты хочешь стать сильнее, — сказал шедший впереди Лаки, — то правильно сделал, что пришел к нам.

Дорогу он подсвечивал тактическим фонариком на дуле винтовки.

— Я уже сомневаюсь, что у меня получится.

— Я тоже сомневался, но сам видишь, кем я стал. Котолак. Сильнейший из нашей породы, которая и без этого самая сильная из всех.

— Боюсь, что такая сила может разорвать меня.

— Когда тебе будут колоть мутаген, не сомневайся, что достоин этой силы, и ничего не бойся. И тогда ты станешь таким же свирепым, как я.

Что-то бултыхнулось в воде. Лаки подсветил мутную воду, но заметил только ребристую гладь. Пожал плечами.

— Ну, что упало — уже не всплывет.

— Если Прайд против рексов, то почему Лайон не стремится убрать семью Норфолк? Почему подчиняется?

Лаки глянул на Уайта, но из-за кромешной темноты непонятно, задумался он или сердится.

— Болван, это же самоубийство. Там только попробуй сделать что-то подозрительное, только попробуй влезть в систему, вытащить оружие — и тебя застрелят. Турели из каждого угла торчат. Если у тебя нет статуса администратора, то в башне ты уязвим, а статус этот есть только у членов семьи Норфолк. Билл, кстати, никогда из башни не вылазит, так что эту семейку не выйдет так просто свергнуть.

Они двинулись дальше, а Уайт снова окунулся в свои мысли. Он и не подозревал, что в башне Цитадели настолько серьезная защита. Но откуда? И как давно? И если Билл Норфолк настолько беспокоится о своей безопасности, что не выходит за пределы своих владений, значит, у него есть причины бояться внешнего мира. Билл либо очень осторожен ввиду своего статуса, либо о чем-то знает.

— Тихо.

Уайт навострил уши от резкого голоса Лаки. Тот остановился и вскинул винтовку, светя куда-то вглубь коридора. Белый выглянул из-за спины рейдера. И сначала ничего не заметил, кроме какого-то трупа, лежавшего на их пути.

— Что та…

Он умолк, углядев в темноте стайку существ со злыми красными глазками. Мерзко пища, черные комки стремительно приближались к ним, с огромной скоростью сгрызая труп.

Затарахтела винтовка Лаки, перекрикивая пищание. На стенах прерывисто заиграл свет. Под стальным градом жирные крысы взрывались подобно шарикам с алой краской.

Звон гильз. Все закончилось так же быстро, как началось.

— Нужно поторопиться, — сказал Лаки. — Мы могли привлечь других тварей. Держи ружье наготове. Им отлично подстреливать крыс сразу кучками.

— Я еще никогда не стрелял из ружья…

— Все равно держи. Но будем надеяться, что больше их не встретим.

Рейдер ушел дальше, смачно наступая на сочащиеся комки шерсти. Уайт же старался не наступать на них. Уж слишком мерзко выглядели тела мутировавших крыс.

Когда двое прошли развилку впереди, то услышали позади тихое эхо от топота лапок небольших, но зловещих существ. Вскоре оно затихло.

— Они ушли на запах крови. Но медлить все равно не стоит.

Когда Лаки отдалился, Уайт затормозил, глядя назад, туда, откуда они пришли. Сегодня белому повезло, но придет время, и ему придется защищаться от этих монстров самостоятельно.

Файл24: Возвращение к Агате

— Тот парень, — говорил Дакота, — ну, за которым ты попросил проследить…

Механик подпер голову рукой, поставив локоть на ручку кресла. Перед носом — голограмма карты. Этот экран сейчас был единственным источником света, но из-за приглушенной яркости глаза домашнего не уставали. Чуть помолчав, он сказал:

— …Он пропал.

Динамик в ухе оживился:

— В каком смысле?

— Да в прямом. Он выключил маяк и уже давненько его не включал. Уже часов шесть точно.

— Живой хоть?

— Пульс есть. Но вот где он?..

— А Лайон?

— Лайон? — задумчиво скрипнул Дакота. — Да, и правда, его пока тоже не вижу. Думаешь, в нем дело?

— Они пропали в одно время?

— Почти, — он вывел на экран график, одной рукой лениво ввел номера устройств. — Отключились в разное время и в разных местах. Сначала наш альбинос погасился на границе центра, а через полчаса погас Лайон, но уже далеко за пределами центра. Наверное, не захотел делать это под нашими камерами. Но все это не значит, что они могли уйти вместе. Об этом ведь думаешь?

***

Закат уже потерялся где-то за домами, когда Даффер дошел до того пятачка на карте, в котором маячил приглушенный сигнал. Слаб он из-за того, что носитель его старательно глушил. Но карателей такой хитростью не обмануть. Иногда точка передвигалась. Но стоило карателям прийти, как точка эта погасла. Даффер почесал ухо.

— О, тот самый…

Здесь столь тихо, что ее голос эхом прошелся по стенам. Нудл подошла к трупу монстра, лапа коего свисала с поломанного вездехода. Поморщилась от вони. Когда лапища судорожно дернулась, Нудл подскочила и подняла пистолет-пулемет. Но очередью не полоснула: больше тварь не пошевелилась.

Однако Даффера куда больше удивили грузовые контейнеры и сами вездеходы. И отсутствие тел. Зато крови здесь хоть отбавляй: на асфальте то тут, то там поблескивали темные лужицы. Они даже высохнуть еще не успели.

Обойдя сначала Нудл, а потом и вездеход с телом существа, Даффер заметил, что контейнеры вскрыты. Еще шаг — под ногой звякнула гильза.

— Здесь была какая-то бойня.

— Ты только сейчас это понял?

— Пульс Уайта исчез где-то неподалеку. Ну не мог же он провалиться сквозь землю…

— А вдруг провалился? Слушай, может заглянем пока в клубешник местный?

— Даже не думай. Мы на работе… Ну-ка стой!

Но напарница его не послушала. Отдаляясь, перешагнула дуло отлетевшей турели. Впереди — узкая тропа между побитыми высотками. Даффер окликнул ее, но та лишь подняла средний палец. Даже не оглянулась.

— Стрелять буду!

— Я устала, сгинь…

Раздраженный Даффер бил хвостом из стороны в сторону. В руках он сжимал пистолет. Но не новый. Табельный. Новый был слишком убойным, чтобы стрелять из него по своим.

Грохот выстрела растворился в воздухе. После него — краткий запоздалый вскрик припавшей на колено Нудл. Боль в ноге медленно нарастала. Когда Даффер подошел, она с шипением села. Заметила, как ниже колена на джинсах растекается пятно.

— Ты думала, я пошутил?

Даффер опустился на колени. Распаковал бинт.

— Посидишь тогда у Агаты, — ворчал он, перевязывая ей ногу. — Я сам все сделаю и приду за тобой.

От злости и обиды ее хвост задергался. В темноте не видно, с какой ненавистью она посмотрела на Даффера.

— Ну вот почему ты так себя ведешь? — он затянул бинт. — Все вокруг отдают тебе только лучшее, а ты этого не ценишь.

— Ты не поймешь.

Он слышал тихое урчание. Ей больно. Но она в этом сама виновата. Она эту боль заслужила. Такие мысли крутились в его голове, когда Даффер вызывал челнок. И от этих мыслей на душе становилось легче.

***

Ночь. Операционная. Нудл лежала, уткнувшись лицом в жестковатую подушку. Ее хвост то и дело мешался Агате, ковырявшейся в частично оголенной ноге под светом лампы. Иногда этот хвост придерживала помощница породы домашних, стоявшая сбоку от Агаты. Столь невысокая, что на вид и не скажешь, что эта домашняя в белом халате — взрослая женщина.

Мешался однако не только хвост, но и шерсть, коей покрыт тот участок, в который угодила пуля. Ее пришлось немного сбрить.

— Кость задело, но не критично, — Агата отложила пулю в протянутый помощницей лоток. — Перевяжем, пару дней отлежишься. Будем наблюдать за раной. Если не подзатянется сама — зашью.

Нудл приподнялась на локтях.

— Пары дней у меня нет. Зашивай.

— Нельзя. В рану могла попасть инфекция. Как, кстати, поживает ножевая рана?

— Ее, считай, уже нет.

— Ну и прекрасно. Фингал, смотрю, тоже прошел. А вот пластырь с носа пока не убирай.

Нудл так привыкла к нему, что уже и забыла. Удивленно выпрямила ушки, коснулась серой ткани на носу.

Рану перевязали, но вставать на ногу ей запретили. К тому же, делать это было тяжело и мучительно, даже когда Нудл дали обезболивающее.

Впервые в жизни Нудл пришлось ходить с костылями. Ей это показалось унизительным, но все же лучше, чем сесть на коляску.

— Ну и сколько с меня сдерешь за помощь?

Агата вышла из кабинета в светлый коридор следом за своей пациенткой. Помощница осталась наводить порядок в операционной.

— Я ничего не возьму.

Нудл недоверчиво хмыкнула. Прищурилась.

— Не слишком ли ты ко мне добра? Прямо говори, чего хочешь.

— Идем, провожу тебя в палату.

В ответ Нудл нахмурилась. Однако подчинилась. Заковыляла следом за медичкой. Цоканье каблуков в пустом коридоре смешалось со стуком костылей.

— Люди не всегда делают что-то хорошее в корыстных целях.

— Никогда в такую чушь не поверю. И предпочту сразу узнать, чего мне стоит чья-либо помощь. Так что не томи.

— Если так хочешь дать что-то взамен — можешь остаться и поработать на меня. Пожить пристрою.

— Есть что-нибудь попроще?

— Поправиться и больше не калечиться. Хотя этого я потребую в любом случае.

Агата — сплошная тайна. Нудл не понимала ее. Но она ее и не боялась. И это ее волновало даже больше, чем непредсказуемость медички. Картер была из тех людей, которых Нудл по жизни сторонилась. Еще и рекс. Но почему она не вызывала жгучего желания сбежать или хотя бы надерзить?

В одиночной палате Нудл сменила уличную одежду на уже привычный больничный халат. С облегченным выдохом улеглась на койку. С головой ушла под одеяло. Вдохнула. Вынырнула, начала кутаться, превращая одеяло в кокон. Сейчас ей казалось, что таких удобных постелей, как здесь, не водится даже под куполом. А еще эта тишина вместо работающих пылесосов и голоса домашнего призрака, напоминающего о том, что такое счастье, и сразу после — о штрафах за бездетность, если вдруг ты не планируешь быть счастливой. Эта палата роскошнее любой квартиры под куполом.

Агата вернулась спустя полчаса уже с бутылочкой воды. Отдала воду Нудл, уверив, что при кровопотере нужно больше пить, если пуля не пришлась в живот. Та села, отпила воды. Вернула бутылку.

— А твой напарник где?

— На охоте. Решил тут меня оставить, пока не сделает работу.

— Значит, скоро заявится. Блэк-то здесь, в больнице.

Агата присела на край кровати.

— Он тут работает, что ли?

— Вроде того. Он заразился и теперь умирает. А я этот процесс изучаю.

— Это та самая зараза, из-за которой такая шумиха?

— Та самая.

— Тогда в твоих же интересах оградить своего пациента. Разве нет?

— Есть у меня предчувствие, что у твоего напарника не получится его убить. Нет, я даже уверена, что у него ничего не получится.

— Это почему?

— У него глаза доброго человека. Встретившись с Блэком, он не сможет собраться и пустить ему пулю в лоб, узнав, что тот смертельно болен.

— Нифига он не добрый. Он обычный зануда. Да и внешность обманчива, знаешь ли.

— Глаза никогда не врут.

— И что по моим скажешь?

— Что ты устала. И чего-то боишься.

Нудл скосила взгляд, о чем-то задумавшись. И по этому взгляду Агата поняла, что задела важную точку. Эту дикарку что-то тревожило. Картер уже хотела спросить об этом, как вдруг Нудл сказала сама.

— Преступниц моей породы не отправляют в колонию. С ними делают нечто похуже. И рано или поздно я окажусь среди них. Быть может, сразу, как вернусь обратно.

— Что может быть хуже колонии?

Глядя в сторону, Нудл замялась. Обхватила себя руками, будто защищаясь от холода. Она становилась похожей на напуганную девочку, не желающую рассказывать, что случилось.

— Их подключают к каким-то машинам, — тяжко вздохнула. — Подсаживают мутацию какую-то, хренью пичкают. И заставляют рожать. Столько, насколько их хватит. Мне это показали в филиале корпорации, — ее голос дрогнул, стал жалобным. — Это страшно. Мне угрожали. Я точно окажусь там, если вернусь, — всхлипнув, закрыла ладонями покрасневшее лицо. — Да я хоть щас этот блядский ошейник порву, только не выдавай меня ему, я не хочу обратно… Куда угодно, но не туда…

Таких откровений Агата не ожидала. По крайней мере, не так быстро. И точно не от такой, как Нудл. Подсев ближе, она приобняла тигрицу. Та уткнулась в ее плечо. Изредка Нудл вздрагивала, стараясь успокоиться, взять себя в руки.

— Не стесняйся своих слез, — она пригладила ее взъерошенные волосы. — Я здесь, чтобы помочь, а не пристыдить.

Но напряжение слова Агаты не сняли. Всхлипнув, Нудл оторвалась от белого халата. Вытерла глаза тыльной стороной ладони. Вдохнула, медленно выдохнула. Отчего-то тихо заурчала. Не то от боли, не то от ласки.

— Не перестаю поражаться тому, как под куполом обращаются с вашей расой. Наверняка у иных пород хватает своих проблем, но я даже представить не могу, что будет хуже вот этого. Корпорация Бестера становится все ужаснее… Мое предложение остаться здесь все еще в силе. Хотя я понимаю, как тяжело отказаться от дома…

— У меня нет дома. Там я как в тюрьме. Лучше и правда остаться здесь. Даже если ты соврешь про ночлег.

— Мне поговорить об этом с твоим напарником?

— Только не пускай ко мне. Видеть его не хочу.

— Постараюсь, — Агата согнула руку в локте, включила экран своих наручников, полистала инвентарь. — Отдыхай. Ошейником займемся позже.

Картер положила на кровать плюшевую игрушку. Симпатичный полосатый тигр, так смутно напоминавший Нудл о ее прошлом. Однако, несмотря на такую память, отвращения игрушка не вызывала.

Когда Агата ушла, Нудл легла на бок. Укрылась, устроилась поудобнее. Плюшевого тигра забрала к себе под одеяло. И сразу стало как-то мягче и спокойнее.

***

Приоткрыв дверь, Даффер заглянул в отсек, закрытый для посторонних. Короткий коридор тускло освещался лампами. Двери в этом коридоре вели в лаборатории и палаты, закрытые на карантин.

Щелчок смены патронов показался Дафферу оглушительным. Он замер. Открыл дверь и прошел, сжимая рукоятку дигла. Тут же механическое гудение выдало готовность турелей открыть по нему огонь: система распознала человека без разрешения на вход. Хоть Даффер и взломал эту систему прежде, чем вторгнуться на запретную территорию и скрыл свое присутствие, но защита здесь оказалась уж очень мудреной. Не зря он вытащил пистолет.

Грохот. Турель в углу над головой вылетела первой: пуля попала в ее корпус. Следом вышла из строя та, что опасно затрещала под потолком в тупике, готовясь ужалить карателя током.

Даффер постарался быстро разобраться с турелями, чтобы его цель за одной из дверей не успела подготовиться к его приходу. Но скорости тигра оказалось недостаточно: когда он открыл дверь в затемненную палату, то не успел опомниться, как пистолет выбили из его рук. С ноги.

Блэк затаился сбоку. Он уже ждал прихода Даффера. И как только пистолет оказался на полу, он замахнулся.

Свет. Блэк крякнул и отшатнулся. На миг Даффер ослепил противника светом фонарика из наручников. Но выигранного времени ему не хватило, чтобы ударить. Озверев, Блэк с низким рычанием кинулся на Даффера. И свет в глаза его уже не остановил. Но зато позволил Дафферу увидеть землистый цвет кожи, болезненный даже по меркам альбиноса.

Каратель увернулся от когтей, пролетевших прямо перед лицом. Ударил апперкотом в подбородок. Не устояв, Блэк упал, попутно сбив капельницу. Зазвенело железо, упавшее на бетон.

Белый тряхнул головой и начал подниматься, пока Даффер вылавливал взглядом дигл. Найдя, он потянулся за пистолетом. Еще миг — и Даффер оказался на полу, опрокинутый Блэком.

Блэк навис над Даффером, явно желая растерзать его. И, как назло, оружие оказалось где-то в ногах. И наверняка Блэк бы прикончил своего преследователя, если бы не приступ тошноты. Уловив слабость, Даффер спихнул Блэка за миг до того, как белого вырвало.

Каратель перевернулся. Дотянулся до дигла. Сел и направил его на ослабшего Блэка.

Включился свет. Тут же парни замерли от строгого голоса:

— Ну-ка хватит, — прикрикнула Агата. — Оба. Такой шум подняли, что медсестер сверху перепугали. Ты, — она посмотрела на Даффера, — пойдем. Больному нужен покой.

Блэк блеванул снова. Смотревший на него Даффер опустил пистолет. Жалкое зрелище. Поднял глаза на Агату. И все-таки встал да вышел следом за медичкой. В конце концов, Блэк никуда уже не денется. Еще и в таком состоянии.

Когда он вышел, Агата протянула Дафферу какую-то папку. Он с недоумением глянул на нее. Взял. Открыл. В папке оказалось заключение о смерти. Также прилагались вещдоки — старые наручники, с которыми братья пришли в сектор.

— Это что, — он нахмурился, — поддельное свидетельство?

— Думаешь, я впервые отмазываю своих пациентов от карателей таким грубым способом?

Он пораженно уставился на врача.

— И такое прокатывает?

— Разумеется. Этот пациент, за коим ты пришел, ценен для научных изысканий, так что бери и уходи.

Он прошелся взглядом по отчету, составленному так хорошо, будто его делал опытный каратель. Дафферу даже писать ничего не требовалось, все уже готово. И это примут? Какой кошмар, какая нелепость. Даффер был лучшего мнения об исполнительном отделе.

— Только напарницу заберу.

— Боюсь, что она не пойдет с тобой.

— Это не вам решать. И не ей.

— Дай ей время, чтобы успокоиться. Возвращайся один.

Даффер закрыл папку. Недовольно фыркнул. Но решил не спорить. По крайней мере, сейчас.

Файл25: Разум и интуиция

На улице — раннее утро, а Блэк все не мог уснуть. Он был голоден, но есть не хотел. Время от времени что-нибудь начинало нестерпимо чесаться, и Блэк лениво тянулся когтями к тому участку тела, который не давал покоя. Больничный халат влажный от пота. Бросало то в холод, то в жар. Одеяло он то откидывал, то укрывался им снова.

Раздраженно рыкнув, Блэк откинул одеяло. И на сей раз оно свалилось с кушетки. Устало выдохнув, приложил ладонь ко влажному лбу.

Перед глазами на стене висел старомодный экран. Телек. Однако показывал он только программы из-под купола, поэтому редко кто в секторе его включал. Кому интересны новости, стерильные шоу и кино, когда в сети навалом иных, более интересных вещей? Но делать лишние движения и лезть в сеть Блэку сейчас не хотелось. Он потянулся к прикроватному столику за пультом. Экран оживился, осветив палату и изнеможденного Блэка.

На одном канале — кулинарное шоу. На втором — сериал. Чуть поглядев на заунывную игру актеров, разыгрывающих ссору между женой и мужем, Блэк переключил.

— … Наш корреспондент попытался узнать больше об этой ситуации.

Блэк даже не мог с ходу вспомнить, сколько времени прошло с момента их с Уайтом побега. Интересно, чем сейчас живет народ под куполом? Блэк отложил пульт.

— … Это правда, что город будет закрыт? — спрашивала блондинка высшей расы у человека в строгом костюмчике.

— Да, он будет закрыт…

Когда — неизвестно. Но раз чиновники дают такие прямые ответы, значит — скоро. Наверное, в ближайшие часы. Эфир завершили подсъемкой простеньких роботов, состоявших из коробки на колесах и клешней. Снимали издали, но было видно, что они перевозили желтые патологоанатомические мешки с понятно каким содержимым. И складировали в продолговатый черный катафалк.

Тут свет включился. В палату зашла Агата. Глянула на экран.

— Мы будем следить за развитием ситуации…

— Про заразу репортаж?

— Ага, — промычал Блэк. Он сделал ведущего потише. — Похоже, в мире все идет по одному месту.

— А когда было иначе? — Агата пожала плечами. — Ты как?

— Хочу умереть. Никогда так хреново не было.

— Когда у тебя начнется последняя стадия, я введу морфин. А сейчас мне нужно взять у тебя кровь.

— Ничего не надо брать, — говорил Блэк, подставляя руку. — Просто убей меня.

Щелчок жгута, наложенного поверх локтя.

— Не бойся, — она ввела иглу, — я облегчу твои страдания, когда все станет совсем плохо.

***

Утро. На станции под куполом Даффера встретили военные. Короткая проверка стала уже обыденной формальностью. Однако, кое-что изменилось, пока он был вне купола.

Когда Даффер вышел из метро на площадь перед департаментом, то заметил людей, столпившихся у витрины перед широким экраном с новостями. Протискиваться ему не пришлось ввиду высокого роста, свойственного для его породы. На экране показывали, как из здания клиники выносят мешки с телами.

— Закроют-таки город, — тревожился кто-то из толпы.

— А сын твой сейчас разве не там?

— Скажу ему, чтобы возвращался…

И у Даффера был вопрос с возвращением кое-кого оттуда. Он заспешил к башням департамента.

Кабинет ревизора. Папки и электронные книги на стеллажах, длинный стол посередине. За столиком у окон сидел ревизор. В его руках — отчет, который он внимательно изучал.

Сбоку сидел Даффер. Глядя на начальника, он стучал когтями по столу. Нервничал.

— Поздравляю с первым закрытым делом, — заключил ревизор. Он отложил бумаги. — Не забудь сдать оружие на склад. А где подревизная? Почему она не с тобой?

Перестав стучать когтями, Даффер откинулся на спинку. Этого вопроса он боялся больше, чем подозрений о подделке отчета. И одновременно ожидал.

— Она осталась за куполом.

— Ты уже слышал, что город сегодня закрывают?

— Уже сегодня?

— В полдень. Местное самоуправление уверено, что к этому времени вернутся все любители запрещенки. Так что у тебя есть пять часов, чтобы вернуть подревизную, если планируешь дослужиться до моей должности. Не вернешь до этого времени — она потеряет гражданство — как и все, кто до полудня останется в том секторе.

— А если она не захочет вернуться? Ну вот ни в какую.

— Послушай, — мужчина положил руки на стол, сцепил когтистые пальцы в замок. — Ты у нас парень исключительно примерный, с практически идеальным досье. И мне ты нравишься. Я согласен тебя прикрыть и продлить разрешение на выезд, если ты приведешь Нудл обратно. Не важно, как ты это сделаешь, главное, чтобы она была живой. И под куполом. До полудня. Если не вернешь… Государству не нужен ревизор, который идет против его интересов. Своенравным, поступающим по-своему нет места на таких высоких должностях. А если задумаешь отказаться от этого пути, то я напомню, что ты брал кредит на большую сумму. И шансов выплатить его без проблем у тебя не так много.

Выдохнув, Даффер кратко ответил:

— Понял.

— Так как ваша стажировка окончена, то мы передадим ее другому напарнику, а для тебя место уже готово.

Прежде, чем снова поехать за границы купола, Даффер вернулся домой. Ему стоило подготовиться.

Оружие и броню он сдал. За эти дни он настолько привык таскать с собой свой арсенал, что без него он ощущал себя голым. Однако, таковы правила. И вот в таком безоружном виде ему придется ехать за Нудл, пока при нем остается разрешение на выезд.

Ветровка, футболка, плотные штаны. Столовый нож.

Прежде, чем выйти из комнаты, Даффер остановился у стеллажа. На одной из полок стояла рамка с фотографией. На ней — высокий тигр с ухоженной бородкой и густой шевелюрой. Волос покрывал большую часть лица, отчего из черт можно заметить лишь глаза. Такие непохожие на истощенные, но теплые глаза кроткой тигрицы, стоявшей рядом с ним. Даффер унаследовал от нее больше, чем от этого мужчины с решительным, суровым взглядом. Прямой нос, прямые брови, мягкие черты.

Всматриваясь в лицо отца, Даффер фыркнул.

— Снова разочаровываю, да? Чем старше — тем чаще.

Даффер был замечательным ребенком. Прямо-таки гордость семьи. Посидеть со младшими, когда взрослые уходят по делам? Запросто. Треснуть кого-то из них, если те что-то не так делают? С радостью. Учиться? Ходить на дополнительные спортивные занятия? Без вопросов. Быстрее, выше, сильнее. Первый среди первых.

Но когда он начал огорчать отца? Когда он будучи подростком разбил стекла корпуса в училище? Или когда спутался со второсортной, желая защитить ее от нее самой?

Нудл. Когда она вернется обратно, Даффер уже вряд ли ее когда-нибудь увидит. Это неизбежно. И он это понимал. Но отчего же ему так не хотелось отдавать ее в другие руки? Отчего на душе так неспокойно от мысли о разлуке? А вдруг с иным напарником она погибнет на первом же задании? Причем от его же рук. А вдруг она и вовсе отправится в колонию?

Она будет в опасности, если он не присмотрит за ней. Никто так не позаботится о ней, как он.

Он сделал пару шагов к выходу. И вдруг с кратким рыком ударил кулаком по стене.

***

Когда ты практически безоружен, прогулка по окраинам теневого сектора ощущается совсем иначе. Какие-то баррикады и алые кресты на дверях, недостроенные здания, далекий металлический скрип. Непередаваемая тревожная атмосфера исходила от тех мест, тишина в которых кричала о том, что ты зря сюда зашел.

Ранее Даффер уже бывал здесь, но не обращал внимания ни на гул ветра, ни на эхо скрежета, ни на давящую, оглушающую пустоту, когда не было ни ветра, ни скрежета. Он хотел побыстрее добраться до клиники и больше никогда не появляться в этом месте без бронежилета и огнестрела. Старался идти быстро, но ступать как можно тише, а потому перешагивал через любой бумажный мусор.

Когда подошва шлепнулась в лужицу, по стенам прошелся характерный звук. Даффер остановился, шевельнул ушами. Подождал, пока эхо пройдет. И хотел было двинуться дальше, но услышал шаги. Оглянулся и заметил, как из выбитой двери серой высотки вышел человек в каком-то грязном балахоне. Зазвенели подвески на его шее. Пепельные уши выдавали породу пум.

Пошатываясь, он волочил ноги в сторону Даффера. При этом смотрел человек будто бы сквозь него. Белое лицо в каких-то синяках, в одном уголке рта — остатки пены, в другом облезлая кожа обнажала ряд зубов. Промычав что-то под нос, он ускорил шаг, а Даффер машинально вытащил нож.

Сильным пинком он оттеснил больного. Тот отшатнулся, но устоял и рванул на карателя, обнажая пожелтевшие клыки. Даффер увернулся от когтей, сделав шаг назад. Еще шаг назад. Обезумевший попытался ранить снова, но запнулся. Его понесло в сторону.

Один четкий выпад. Лезвие вспороло горло напавшего. Зараженный отшатнулся и почти сразу начал кашлять, захлебываясь. Схватившись за кровоточащую рану, упал на колени. Завалился, забился, пробуя подняться. Еще миг, и он замер, лежа на животе. Под телом разрасталось алое пятно.

Если это та самая болезнь, о которой все говорят, то выглядит она и правда страшно.

— …Я хочу просто поговорить, — сказал Даффер, когда нашел Агату в ее кабинете.

Она сидела за столом. Перед ее глазами — голограммный экран, на котором Картер что-то набирала. Когда зашел Даффер, она на него даже не посмотрела.

— Она спит. И мне, если честно, тоже хочется поспать.

— Я не вернусь без нее. Либо мы с ней уйдем вместе, либо я не знаю, что буду делать. Если не приведу ее, то не получу повышение. Да и в кредиты ведь влез, дурак. Знал бы, что можно сдать отчет вот так — глаз бы не вставлял.

Свернув экран, Агата посмотрела на гостя.

— Ладно, — она поднялась, — идем, дам тебе увидеться с ней.

Сегодня светло и многолюдно. На лавках в коридорах сидели люди. Ждали либо своей очереди, либо своих родных. Но когда Агата провела Даффера в стационар — народу стало сразу поменьше. Лишь один рекс сидел у стены в больничном халате.

— Добрый совет, — сказала Агата. — Не полагайся на разум. Доверяй интуиции. Особенно в общении с Нудл.

— Это так работают у вас в медицине?

— В медицине не обойтись без чутья. Когда в операционной счет идет на секунды, нужно принимать быстрые решения. И здесь помогает интуиция.

— Разве не опыт?

— Интуиция — это следствие опыта. Предчувствию на операции неоткуда взяться, если ты никогда не оперировал. И если ты хорошо знаешь себя, то подсознательно понимаешь, что для тебя лучше. Разум может ошибаться, но вот интуиция — никогда.

Даффер не задумывался, чем руководствуется он сам по жизни. Наверное, разумом. Действовать по наитию — не про него. Ему нужен план. Ему нужно продумывать все заранее. Даже жизнь нужно планировать. Иначе он чувствовал, что поступает как-то неправильно. Как сейчас, например. Он просто пришел. Просто поговорить. Без четкого плана. И от этого ему было не по себе.

К удивлению Агаты, Нудл лежала без сна. Лежала на спине да глядела в потолок. Плюшевый тигр сидел рядом с подушкой.

— Ты успела поспать? — спросила медичка.

— Немного, — покосившись, Нудл свела брови. Уселась. — А ты тут чего забыл? Почему он здесь?

— Он рвался поговорить с тобой.

Агата вышла, оставив двоих наедине. Нудл откинула одеяло. Свесила ноги с кровати. Вместо халата ей дали легкую майку. Ноги обнажены. Взгляд Даффера упал на перевязанную рану, которую он ей оставил. Выше, над коленом, тянулся неровный шрам от ножа, который совсем не смотрелся на девичьей коже.

— Как-то ты оброс. Совсем себя забросил.

Даффер коснулся щеки и ощутил шероховаость. Он даже не заметил, как его лицо покрылось короткими грубыми волосками. И немудрено: сегодня он не брился. Не до этого сейчас. Он слишком взволнован, чтобы обращать внимание на свой небрежный вид.

— Прости, — сказал Даффер и опустил руку. — Я тогда из себя вышел.

— Так о чем ты поговорить хотел?

— Город закроют через пару часов. Все, кто останется до этого времени за ним, потеряют гражданство.

— И? Если ты хотел уломать меня вернуться, то пиздуй отсюда. Сам со своей жизнью разбирайся, а меня не впутывай.

— Я сдал отчет о выполнении работы. Липовый. Агата его подготовила для нас. И отчет приняли. Твоя стажировка окончена. Тебе остается лишь вернуться, и ты меня больше не увидишь. Тебя передадут другому. Со своим новым напарником ты будешь работать уже на равных, а не в качестве подревизного.

— Дафф, мы с тобой оба прекрасно знаем, что меня не допустят к работе. Меня не передадут другому напарнику.

— Ревизор сказал, что передадут.

— И ты поверил ему?

— Зачем ему врать?

— Чтобы твоя совесть чиста была, когда ты меня сдашь. Ты ведь правильный мальчик, ты хочешь, как лучше. И если ты хочешь лучшего для меня, то разорви мой ошейник так, чтобы меня не парализовало.

Разум кричал ему, мол, бери ее и уходи отсюда. Нет времени на прелюдии. Но он не хотел этого. Он не хотел снова делать ей больно. И даже если ревизор не соврал, и о Нудл позаботятся, Даффер не хотел отдавать ее. Но, с другой стороны, если он ее не вернет, то лишится всего, к чему шел так много лет.

А если Агата права? Если ему нужно положиться на чутье? Но ради чего ему жертвовать своими интересами? Ведь остался лишь один шаг. Он станет помощником, как только отведет ее, им будут все гордиться и восхищаться. Он сможет жить и ни в чем себе не отказывать. Он будет выше подавляющего большинства тигров. Он станет героем. Авторитетом.

Но будет ли он счастлив, помня, что пожертвовал Нудл ради карьеры?

Файл26: Влюбленность

Просторное лабораторное помещение. Посреди — два длинных стола. В конце помещения — приоткрытая ширма. За ней под светом лампы торчали загнившие стопы мертвеца, прикованного к операционному столу.

Размеренное гудение криокамер у стены и писк белых подопытных мышек. Кроме Агаты здесь еще два опытных человека ее расы. Мужчина и женщина. За масками лиц их не видно. Оба стояли у другого конца стола, ожидая.

Алые пятна внутри тонкой стеклянной пластинки под микроскопом. Стоявшая над ним Агата разогнулась.

— Начинайте заморозку. Будем очищать вирус.

— А прошлые образцы? — спросила брюнетка в белом.

— Я все потратила. Пока без результатов.

Удрученный вздох. Чуть постояв, женщина взяла ампулу с зараженной кровью и ушла к камерам.

— А ты, — обратилась Агата к мужчине. Она глянула в сторону ширмы. И врач без слов понял, чего от него хотела Картер.

— Понял. Избавлюсь.

Он ушел. Агата выдохнула. В голове пусто. Какие вещества могут помочь людям победить этих микроскопических чудовищ? Что позволит выработать иммунитет? Ей казалось, что все соединения уже перепробованы. Однако кое-что не давало ей опустить руки, а именно — стойкая уверенность в том, с чем она имеет дело.

Это точно вирус лабораторного происхождения. Это биологическое оружие. Какие бы слухи ни ходили о том, что болезнь принесли зверушки Тонгва, Агата знала точно, что все это не от них. Ведь генетический код вируса не имеет следов койотов.

Хоть он и похож на своего менее заразного предка — бешенство — но его код имеет следы редактирования. У него нет одного из участков, нужных для выживания в условиях диких пустошей. И если люди его создали, значит должно быть что-то, что этот вирус нейтрализует. Не могут ведь создатели не побеспокоиться о возможности откатить заражение, если заразятся сами. Но что это может быть? А если это тот самый проект, в котором был замешан ее усопший брат…

Картер подошла ко столу у стены, над которым висела голубая голограмма экрана. Вывела свои записи о ходе разработки вакцины. Пощелкала по клавиатуре под экраном, внося заметку о начале нового эксперимента. Остановилась, заметив в углу экрана маленькую иконку «F». Ранее она ее не видела. Точно не видела.

Наручники завибрировали. Свернув рукав, Агата заметила ярлык сообщения на маленьком экранчике. Развернула экран. Озадаченно хмыкнула, заметив, от кого это сообщение. Свернула экран. Решив разобраться с таинственной программой позже, прошагала на выход, снимая маску.

— Явился — не запылился.

У кабинета главврача сидел Уайт. Он оглянулся на знакомый женский голос. Поднялся, заметив явно недовольную Агату.

— Ты куда пропал? — она встала перед белым.

— Работал.

— С отключенным маяком?

— Я скрывался от карателей…

— А вот не пропадал бы — знал бы, что вас уже не преследуют.

— Как это? — удивился белый.

— Я вас отмазала. Ты не рад?

— Еще как рад!

— Ты вообще в курсе, в каком состоянии твой брат?

— Это был мой второй вопрос.

— Пока жив. Но этот вирус лечится только на первых стадиях, так что не думаю, что он выживет. А первый?

— Вы можете проверить, заражен я или нет?

— Тебя укусили?

— Нет. Я ведь с братом контактировал… Просто сейчас мне нужно узнать точно. А потом я его навещу.

— Не пущу я тебя к нему. Это опасно. А что за срочность?

— Это личное.

Он всегда был таким скрытным? При первой встрече Уайт показался Картер очень искренним и славным парнем. Сейчас же в его взгляде читалось безразличие, а в голосе — нетерпение. Он торопился. Смертельно больной брат будто отошел на задний план. Чем можно настолько увлечься, чтобы потерять интерес к человеку, с которым был вместе всю жизнь? Единственная причина, пришедшая на ум — влюбленность. И если это она, значит Уайта стоит пока оставить в покое.

Агата вздохнула и скомандовала идти за ней.

***

— Ты не заражен, — сказала она. — Теперь рассказывай, что происходит.

Небольшой, но светлый зал ожидания. Разгар сдачи анализов. Мимо то и дело сновали люди обеих рас. Пациенты, врачи. В этом зале Уайт сел в самый дальний уголок. И как бы он ни старался быть неприметным, а прохожие все равно лупились на него. И тут же отводили свои взгляды.

Агата не стеснялась стоять возле альбиноса, не испытывала неловкости, говоря с ним на людях. Она не боялась осуждения. И откуда у этой женщины подобная сила? Такая мысль мелькнула в голове Уайта. С ноткой легкой зависти.

— Говорю же: это личное, — ответил он.

— Если планируешь вечер в компании девочки — не забудь предохраняться. Ты может и здоров, а вот она…

Ее окликнули. Агата посмотрела за плечо, Уайт глянул ей за спину. И не сразу узнал человечка, о котором давненько не слышал новостей.

— Привет, Марлин, — мягко сказала Агата. — За обезболивающим?

— Ага, — ответил тот. Голос его уже сломался.

— Быстро ты вырос, — удивился Уайт.

Этот лохматый мальчишка уже перерос Агату и почти достиг роста Уайта. Блэк теперь не сможет взять его на ручки как тогда, когда они вернули его в сектор. Мешковатая серая толстовка еще и добавляла Марлину ширины. А вот черты лица пока остаются прежними, мальчишескими.

— Неудивительно, — сказала Агата. — В его возрасте львы растут как на дрожжах. И процесс этот неприятен. Покажешь руки?

Марлин пожал плечами. Засучил рукав, обнажая жуткие красные растяжки, полосующие кожу.

— Тигры с таким не сталкиваются, — Агата согнула руку «львенка», осматривая рубцы. — Конечно, все серви крупных пород встречаются с растяжками, но для львов процесс роста особенно мучителен.

— Я о таком не задумывался, — ответил Уайт. — Но почему корпорация не позаботились о таких тонкостях, создавая львов?

— Думаю, Чарльза Бестера эти тонкости не волновали. Живы, свою функцию выполняют — и хорошо, — она отпустила руку подростка. — Ничего, в следующем году интенсивный рост должен остановиться, пойдешь вширь, щечки впадут, через пару годиков брутальным красавцем станешь. Идем.

— А стоить сколько будет? — спросил он.

— Препараты для растущих львят мы выдаем бесплатно.

— Вот только врать не надо. У меня друг есть, и он платил.

— Так тебе надо?

— Надо.

— Тогда пойдем. Потом еще капельницу поставим.

Наверное, суета — обычное состояние ее жизни. Картер нужна не только им с Блэком. Особенно по утрам. Грамотные медики в секторе на вес золота. Понятно, почему она готова набирать людей с улицы и обучать их врачеванию, селить рядом и кормить.

Уайт опустил ушки. Он уже нашел работу вне стен больницы. Хоть Агата его и не выгоняет, однако ему уже стоит позаботиться о своем жилье. После смерти брата этот вопрос встанет особенно остро.

Но все это не сейчас. Не сегодня. Сегодня его голову занимали иные мысли.

***

Оживленная, шумная, но узенькая торговая улица среди бетонных зданий. Темная, несмотря на день. Над толпой ярко светили лампы, крепившиеся ко стенам.

Стихийный черный рынок. На прилавках можно заметить все, чего не увидишь в магазинах и клубах, в которых продается то, что создано в цехах, подконтрольных Цитадели или завозится из-под купола. И речь даже не о наркотиках, рабах или органах, здесь никого этим не удивить, ведь подобного добра хватает и у рейдеров. Речь о выращенных своими руками овощах и травах, бумажных книгах, безделушках ручной работы. Все это — большая редкость, и у столов таких торговцев всегда собирается народ.

Протискиваясь между людьми, Уайт иногда поглядывал на все эти прилавки. Аккуратно сложенные травы, лотки с овощами и охлажденным мясом, пестрые шкатулки и глиняные фигурки. Может, взять одну для Флай?

И только Уайт подумал об этом, как врезался в шедшего навстречу человека. Белый отшатнулся. Заметил знакомый ошейник с зеленой подсветкой.

— С дороги.

Какие-то каратели в темном торопливо прошли мимо. Они спешили. Уайт даже не успел рассмотреть их лица.

— Ваша раса, — говорил кто-то, — это печальное напоминание об осквернителях, ушедших от Бога и посягнувших на предназначение человека. Напоминание о грешниках во главе с антихристом, обещавшим дать человечеству райскую жизнь, свободную от труда…

Проскользнув между спинами рослых мужчин, Уайт заметил оратора. Пожилой рекс в рясе стоял на ящике в окружении зевак обеих рас. Заметив Уайта, он указал на него рукой.

— Ты — предвестник апокалипсиса, облаченный в цвет самой смерти. Апокалипсиса, который будет куда страшнее, чем ядерная катастрофа…

— Да умолкни уже! — воскликнул кто-то.

— Уебывай отсюда!

Окружившие проповедника хвостатые люди рычат и ругаются, выгоняя рекса. Назревает потасовка.

Уайт двинулся дальше. Ему не до расовых споров. Его ждет работа. И кое-кто еще.

***

Обычный рабочий день в казино. Карты розданы, ставки приняты. Он работает днем, поэтому смена обещала быть спокойной. На это Уайт понадеялся. И надежды его не оправдались. По крайней мере — под конец рабочего дня.

— Эй, белый, — окликнули сбоку, — денег не займешь?

— Мы не занимаем, — ответил Уайт, заметив молодого ягуара с бутылкой спиртного.

— Да ладно тебе, я отыграюсь и верну с процентами. Или, может, еще кто займет? Чесслово верну!

Но сидевшие за столом трое игроков не откликнулись. Лишь один рекс ответил:

— Если меры не знаешь, то играть тебе вообще не стоит.

— Это я-то не знаю? Да я здесь уже не первый год играю, один раз попросить нельзя?

Он постоял. Не дождавшись ответа, с силой швырнул бутылку под ноги. Звон стекла резанул по ушам. Встрепенувшись, Уайт отпрянул.

— Да ты живешь за счет таких, как я, — заворчал ягуар, обращаясь к Уайту. — Гони мое бабло…

Стоило разъяренному игроку вытащить нож, как он получил заряд из ближайшей турели. Меланиста пронзила дрожь, он грохнулся и почти сразу потерял сознание. Уайт цокнул. Не хотелось ему завершать свою смену на такой ноте. И вмиг мысль эта улетучилась, когда он услышал женский голос:

— Во кретин.

Ко столу подошла Флай. Одежда вновь повседневная — накидка, майка, лосины — значит, смену свою она закончила. Уселась перед Уайтом.

— Хорошо что для таких случаев у нас турели работают, — отметила она. — Я присоединюсь?

— Со следующей партии, — ответил Уайт. — Тут уже начали.

Он заметил ее уставший взгляд и покрасневшие глаза. Она явно недосыпает. И тянущийся след на шее. Похоже, остался после очередного клиента.

— Ты как себя чувствуешь?

Перерыв. Закат. Они вдвоем стояли у ограждения на террасе, поставив локти на перегородку. Перед глазами раскинулась панорама оживленного города. Летали стаи голубей, парили клубы дыма, сверкали билборды.

— Честно? — вздохнула Флай. — Как-то не очень. Температурю немного.

— Ты проверялась?

— Думаешь, я эту хворь подцепила? Да брось, простуда наверное. Мы ведь предохраняемся, с этим у нас все строго.

— И не кусали?

Ее молчание Уайту не понравилось.

— Этой ночью у меня был один клиент. Он из постояльцев. И он любит всякое этакое, — она смахнула волосы с плеча, оголяя шею. — Но не думаю, что он болен этим. Не могло же мне настолько не повезти.

На шее — темнеющий засос. Если через него передался тот самый подвид бешенства, который будто преследует Уайта, то он рискует потерять не только брата.

— Тебе нужно срочно показаться врачу, — воскликнул Уайт.

— Сразу после твоего часа, — она подмигнула. — Проводишь меня потом, ладно?

— Я у тебя последний?

— Да, ты у меня на десерт.

— Вот и отлично. Отдохнешь в больнице, а когда поправишься — вернемся к тому, на чем остановились.

Флай уставилась на город. И как-то потускнела.

— А вдруг этот вечер будет последним шансом для меня?

— В каком смысле? — напрягся Уайт.

— В таком. Мне не приходилось влюбляться. Слышала, что секс с тем, кого по-настоящему желаешь, совсем другой. Всю жизнь хотела это испытать…

— Не говори так. Ты еще не умираешь.

— Пока нет. И пока мы не узнали правду, сделай одолжение. Я хочу провести час с тобой в одной постели, а не в палате.

Вылупившись на Флай, Уайт поводил ушами.

— Если ты болеешь, то секс приятным не будет в любом случае. Собирайся, мы идем к врачу.

***

Возвращаться Уайт решил тем же путем, которым шел сегодня, а не через ближайший вход в метрополитен.

— Ты бывала здесь?

Проходя мимо очередного прилавка, Флай глянула на товар. Овощи. Некоторые она даже не знала, как называются. Ей не приходилось готовить что-то самой.

— Нет, — призналась она, — мне незачем бывать на черном рынке. Интересно, они сами все это выращивают?

— Наверное.

Возле одного из столов пума остановилась. Заметив это, Уайт подошел к столику. На нем оказались украшения. Самые разные. Браслеты, серьги, заколки. Из металлов, смолы, камня.

— Это все вручную? — удивилась Флай. — Красивые.

— Выбирай, что хочешь. Я оплачу.

Она удивленно глянула на Уайта. Улыбнувшись, тот кивнул на украшения. Флай снова уставилась на прилавок.

Среди пестрого разнообразия особенно выделялось серебряное кольцо с мелкими рубиновыми вкраплениями…

… Флай шла за Уайтом, разглядывая украшение на своем пальце. До этого ей приходилось принимать подарки от мужчин, но не настолько дорогие.

— Теперь чувствую себя в долгу. Это ведь дороже часа со мной…

— Не стоит, — ответил Уайт.

— Серьезно, что я могу для тебя сделать?

Он пожал плечами.

— Можешь сдать своего клиента.

— Что?

— У тебя снова помятый вид. Это тот самый клиент, который укусил?

— Нет, другой.

— Только не говори, что к тебе вернулся тот, место которого я занял. Сколько же у него денег?

— Много. Боюсь, ты зря начал с ним соревноваться. Он ведь место другого клиента занять может.

— Кто этот тип?

— Я не имею права разглашать…

Уайт остановился. Следом остановилась Флай. Он чуть склонился над ее ухом.

— Здесь такой гомон, что никто не услышит. Скажи, кто он. Клянусь, проблем у тебя не будет.

— И что ты сделаешь, Уайт? Даже если захочешь достать — не выйдет.

— Почему? Я ведь теперь среди рейдеров. Я могу этим воспользоваться.

Она помедлила с ответом. И все же сказала:

— Потому, что это Отис, милый мой. Отис Норфолк. Он спит со всеми сотрудницами клуба и платит из своего кармана. Понимаешь?

Уайт не сразу понял, о ком идет речь. Поняв, нахмурился. Вот уж кого он точно не ожидал увидеть в роли садиста.

В голову влез образ этого перекачанного блондина, а фантазия быстро нарисовала его ручищу, хватающую беспомощную пуму за глотку. А на вид и не скажешь, что этот спокойный и дружелюбный главарь имеет такие вкусы.

— Не заморачивайся, — сказала Флай. — Он заботится о своих сотрудниках и не причинит мне вреда.

Однако Уайт ее не слышал. Его поглощали гнев и обида. Как вообще можно так поступать с теми, кто слабее? Да еще и зависят от тебя, не имеют возможности противиться твоей воле.

Уайт ощущал, как в нем нарастало желание выбить Флай из рук этого похотливого рекса. Плевать, что Отис делает в привате с другими, но только не с ней. Он не мог просто закрыть глаза и принять такую реальность.

И чтобы действовать, ему нужна сила. Ему нужно попытать удачу, нужно попробовать обращение. Иначе он так и останется жалким и слабым. Его жизнь не будет иметь смысла. Ведь зачем жить, если ты не способен постоять за тех, кто тебе дорог?

Файл27: Тайна. Часть 1

— Он мертв? Но еще рано!

— Инфекция слишком быстро распространялась. Мне очень жаль.

Липкий пот. Сердце билось где-то в его горле. Уайт видел иссушенного Блэка, покрытого гнилостными пятнами. Тело разлагается куда быстрее, когда человек умирает от этой болезни. В одном из пятен на шее копошилось что-то бледное, что-то мерзкое.

Казалось, темнота вокруг сгущалась. В этой тьме он видел экран стационарного пульсоксиметра. Тот выдавал прямую, на которую уже никто не смотрел в надежде увидеть редкие изломы линии. Аппаратура пищала на одной тревожной ноте. Вздохнув, Агата отключила технику. Звон в ушах исчез.

Тихий стук. Одинокая птица зачем-то стучала по стеклу окна, просясь внутрь. Черный ворон? Нет, не он. Что-то пострашнее…

…Ночь. Вязкий воздух пах тревогой, когда Уайт вышел на улицу. Далекий металлический скрип впивался в мозг, проникал в душу.

Теперь он один, он сам за себя в этом враждебном мире. Самый слабый человек из своей породы.

Над его головой росла тень. Злобная, ужасающая, пожирающая свет. Очертания ее походили на птицу. Вот-вот она вонзит острые когти в открытую спину. И когда Уайта оглушил птичий крик, бежать было поздно.

Вопль потонул в ночной пустоте. Белый безуспешно отбивался от громадного монстра, когти которого гораздо длиннее и острее тигриных. Полные отчаяния глаза не трогали эту безжалостную, голодную птицу.

Шкряб, шкряб. Птица довольно загоготала и перестала драть затихшее тело. Приподняла широкие крылья. Под ними — кровь. Много крови.

***

Блэк проснулся в холодном поту. Ощупал свою шею, приложил ладонь. Никаких личинок, жрущих его плоть.

Сон. Всего лишь сон. Блэк глубоко вздохнул, прикрыл глаза ладонью. Перед глазами — остатки кошмара. Такие живые. Птица с острым, длинным клювом, черные крылья. Устрашающие когти, рвущие мясо наживую. Некогда Блэк уже видел похожую птицу.

Вспомнил Уайта. Этот парень сам и дня не протянет. Пропадает он без брата. И очень быстро.

— Ты как?

Знакомый женский голос развеял тоскливые мысли. Убрав руку, Блэк глянул на Агату. Та стояла у его кровати, наблюдая за своим подопытным, обклееным датчиками.

— Кошмары снятся, — скрипнул Блэк.

— Сны — это хорошо. Если что-то снится, значит мозг работает.

Она протянула бутылочку воды. Блэк приподнялся на локте, взял воду. Глядя на нее, задумался.

— Кстати, откуда в секторе чистая вода? — спросил он. — Здесь где-то фильтры есть?

— Есть, но хорошо воду чистить они не могут. Та, которая из кранов льется, для питья не предназначена. Питьевую в сектор поставляет армия, у них под куполом технологии очистки куда лучше.

— Армия? Им какой резон воду давать?

В ответ Агата пожала плечами.

— У Норфолков с армией есть какие-то договоренности. Подробностей никто не знает. Известно только, что армия привозит воду и еду.

Блэк озадаченно хмыкнул. Открутил крышку. Сделав пару глотков, отставил бутылку на столик.

— Что по самочувствию? Техника сообщает об улучшении.

Блэк похмурился, махнув ушками. Прислушался к себе.

— И правда получше, — ответил он. — Помру скоро, наверное.

Картер тронула его лоб.

— Холодный, — удивилась она. — У тебя жар пропал?

И действительно. Ему уже не хотелось выбираться из-под одеяла. Ему не жарко.

— Похоже на то. И что это значит?

— Мне нужно взять у тебя кровь.

***

— Терпеть не могу этот запах, — утомленно заворчала Флай, стоя у дверей лаборатории. — Почему в больницах всегда так пахнет…

Она чешет шею. Плохой знак. Уайт понурился и глянул на белую покоцанную дверь лаборатории. Хорошо еще, что народу в очереди практически не осталось.

Он услышал цоканье невысоких каблуков. Глянул за плечо. В их сторону торопилась Агата. Глаза ее распахнуты. От испуга? Восторга? Непонятно.

— Надеюсь, все хорошо? — спросила она.

— Пока не знаю, — ответил Уайт. — Что-то случилось?

Врач мотнула головой, отрицая, хоть по ней и было заметно, что это не так. Она торопилась. И явно не к Уайту.

Агата заметила стоящую рядом пуму. Флай в ответ кратко кивнула.

— Давно я тебя не видела. Провериться пришла?

— Уайт считает, что я заражена. Надеюсь, он ошибся.

— Ах вот кем занята его голова, — хмыкнула Агата, мазнув взглядом по Уайту. — А с чего вдруг такие подозрения?

— Мне жарко. И это, — она убрала волосы, оголяя синяк.

— Зайди тогда со мной вне очереди. Возьму кровь. Как раз унесу с собой.

— Как это вне очереди? — возмутилась женщина высшей расы, сидевшая у дверей лаборатории. — Серви совсем уже обнаглели…

— А вы подождете другого специалиста, — ответила Агата. — Заборщик из этого кабинета сейчас нужен в другом месте. А ты, — она повернулась к Уайту, не обращая внимания на возмущение, поднявшееся в очереди, — наведайся к своему брату. Ему стало лучше.

Он кратко кивнул. Оставив Флай с Агатой, заспешил дальше по коридору. Где-то там должна быть закрытая для посторонних зона, в которую без особого приглашения не пускают даже младший персонал. Там горстка врачей разрабатывает лекарства и вакцины на замену купольным. Там же находятся палаты для подопытных пациентов.

И пока он шел, в голове его крутились самые разные мысли и эмоции. От облегчения до откуда-то взявшегося разочарования. От радости до грусти. Хорошо, что брату легче. Но Уайт уже заранее похоронил его. Ведь эта зараза косит абсолютно всех, и нет от нее спасения. А вдруг Блэк выживет? Уайт снова станет балластом? Он снова будет ощущать свою немощность рядом с ним? Снова терпеть осуждение за слабость? Ведь Уайт никогда не станет сильнее, выносливее, решительнее и смелее. Даже умнее брата не станет.

Он ловил себя на мыслях о том, что на самом деле без Блэка ему стало легче. Никто не давит, просто стоя рядом. Не с кем себя сравнивать. Можно становиться сильнее без оглядки на недостижимый идеал. И от этих мыслей Уайту становилось не по себе. Становилось страшно. Стыдно. Что произошло? Что изменилось? Почему голова набивается желчью?

В коридоре закрытой зоны висели белые халаты, но Уайт не обратил на них внимания. Он либо забыл про них, либо решил без них обойтись. Переступил порог нужной палаты. Тут же заметил Блэка в постели. Уже без всяких датчиков.

Тихо шумел телевизор. Женский голос рассказывал о новых случаях заражения под куполом, о том, как власти приказали заблокировать один из домов, в котором жил больной. Уайт постоял, слушая.

«Людей, оказавшихся не дома, не пускают в подъезд ко своим родным, ко своим детям…»

— Что-то происходит под куполом, — сказал Блэк. — И мне это не нравится, — он глянул на Уайта. — Давненько не виделись, братишка.

— Выглядишь гораздо лучше, — ответил тот. — Как себя чувствуешь?

— Будто и вовсе не болен.

Заметив жетон, висящий на шее Блэка поверх больничного халата, Уайт кое-что вспомнил.

— Я тебе не говорил, но Дакоте имя нашего отца показалось знакомым. Быть может, он даже где-то в секторе.

Блэк приподнял бровь. Взял жетон, повертел его перед глазами. Имя на металлической безделушке все то же — Харри Фултон. Номер — CP-243.

— Это тот самый, который в подвале Цитадели сидит? И больше ничего не сказал?

— Сказал, что Билл Норфолк может знать.

— Ходил к нему?

— Вряд ли меня бы впустили.

Блэк уставился на Уайта.

— То есть, ты даже не пытался покопаться в этой истории? Чем же ты таким интересным занят был?

— Да какая разница? Работал я…

— Ладно, понял. Если выживу, то сам все узнаю. Раз тебе пофигу.

— Почему сразу пофигу? У меня просто есть дела поважнее поисков этого ублюдка.

Не найдя, что ответить, Блэк раздраженно фыркнул. Недолгое молчание прерывал все тот же тихий голос с экрана. Уайт это молчание нарушил первым:

— Я рад, что тебе лучше.

— А я рад, что ты ни в какую историю не влез.

Уайт угукнул. Решил не рассказывать о клейме на своем плече. Пусть брат не переживает за него. Уайт не нуждается в такой тяжести на душе. Не хочет беспокоить лишний раз свою совесть.

***

— А теперь скажи, — говорила Агата, глядя на бумагу, — твой клиент был с окраин, а не из центра?

Закрытый отсек. Флай стояла у стола в лаборатории. Нервно теребила колечко на пальце, подаренное Уайтом. На столе — пробирки, упаковки со шприцами. Полупрозрачный экран. В руках Агаты — результаты анализа, проведенного помощником.

— Я заражена? — испугалась Флай. Она перестала крутить колечко.

— Сначала ответь. Это важно.

Флай заозиралась. Кроме них здесь никого не было. Ни одного взгляда, который бы осуждал или, наоборот, сочувствовал. Агата попросила сотрудников на время выйти из лаборатории. Значит, все и правда плохо.

— Не знаю, — ответила пума. — Мы такое не спрашиваем. По крайней мере, сами. Нам нельзя спрашивать личные данные.

— А зря. Ты заражена.

Услышав это, Флай рвано выдохнула. Вот-вот заплачет. Агата свернула бумагу, отложила на стол.

— Если хочешь, можешь остаться у меня. Внесешь свой вклад в разработку вакцины. Зараженных в секторе очень трудно привлечь к экспериментам, к нам идут зачастую вполне здоровые люди. Удалось лишь троих найти.

— Сколько мне осталось?

— Может, пара недель, а может и неделя. Скорее всего неделя. Укус пришелся слишком близко к мозгу. Мне очень жаль.

Пума вытерла глаза рукавом накидки. Слез она сдержать не смогла.

***

— Плохие новости, — говорила Агата, — эпидемия добралась до центра. Я уже сообщила это главе сектора, и теперь сообщаю тебе.

По другую сторону стола стоял медик. Один из двух помощников.

— Но у нас есть хоть что-то? — спросил он.

— Ничего. Иммуноглобулин не работает. Все, что было создано нами на основе ослабленного вируса, не помогло. Опыты на мышах провалились. Во всех случаях иммунитет не успевает отвечать до поражения мозга. Но это не повод опускать руки. Мы победим, как только заставим вирус прекратить так бешено плодиться. Есть смысл пробовать готовить вакцину на основе сыворотки крови тех, у кого болезнь развивается медленнее, но для этого нужны дополнительные исследования и гораздо больше добровольцев, чем сейчас...

— Это новая кровь?

Взгляд мужчины упал на крайнюю закрытую пробирку в подставке. Единственная наполненная алой жидкостью. Кровью Блэка. Глянув на нее, Агата вспомнила, что так и не проверила ее.

— Мне провести анализ?

Немного подумав, Картер ответила:

— С этим я, пожалуй, сама разберусь. Просто этап заражения отследить хочу. С довольно нетипичными симптомами. А на вас двоих я и так уже много взвалила.

— Ерунда, — отмахнулся он.

— Хорошо. Можешь пропустить образец через анализатор. Я пока займусь детальным.

Прошло немного времени на подготовку. Стеклышко с кровью оказалось под микроскопом. Наклонившись, Агата приблизила мутную картинку, разглядывая образец.

Рассмотрев клетки, она разогнулась. Глянула через плечо на мужчину, ожидающего результат от тихо пикающей на рабочем столе машины.

— Можешь быть свободным.

Худощавый рекс обернулся. Удивленно вылупился на Картер. Та, в свою очередь, шокированно уставилась на помощника. И отчего-то побледнела.

— Что случилось?

— Ничего. У нас много работы. Займись другими вакцинами. Это дело я беру на себя.

Долго уговаривать сотрудника не пришлось. Оставшись в одиночестве, Агата дождалась анализа от небольшой кубической машины. Когда на темном экране показалась таблица с результатами, женщина раскрыла экран наручников.

— Невозможно, — шепнула она про себя, прежде чем поймать сигнал. — Блэк, зайди в лабораторию напротив палаты.

За дверями послышался приглушенный свист дверей одной из палат. Миг, и открылись двери лаборатории. К Агате прошел ее подопытный в зеленом больничном халате, завязывая волосы в привычный хвост.

— Давненько я на ноги не вставал…

Блэк опустил руки и в неуверенности замер, заметив озадаченный, внимательный взгляд Агаты. Та стояла, прислонившись ко столу. Руки скрещены.

— Ты принимал что-то без моего ведома?

— Ничего. А что?

— Точно? Уайт ничего не приносил?

— Ничего. Да что случилось-то?

— У тебя антитела. Ты на поправку идешь. Вот что случилось.

Файл28: Тайна. Часть 2

Флай сидела на скамье в коридоре, откинувшись на спинку. Смотрела в одну точку перед собой. Бледная, неподвижная, утомленная и будто ненастоящая. Похожая на всеми забытую хрупкую фарфоровую куклу. Взгляд у нее столь отрешенный и безучастный, что Уайт на миг ощутил могильный холод, пробравший до костей. Быть может, это лишь сквозняк, а, может, дуновение самой смерти.

— Подтвердилось?

Она ответила не сразу. И не прямо.

— Я никогда не думала о смерти. И уж точно не думала, что кончу так рано.

Значит, подтвердилось. Она заражена. А Уайт, казалось, не мог этого до конца понять. И тем более принять. Они знакомы так мало, и кажется, что все еще впереди. Все те годы, когда они будут вместе обедать, мечтать, вспоминать. Любить. Может, у них бы и не было настоящей семьи, но они могли стать самыми близкими друг для друга людьми, делить грусть и радость.

Он присел рядом. Похоже, им остается делить только грусть.

— У тебя есть родители? — вдруг спросил Уайт.

— Будь у меня родители, вряд ли я бы ушла в Прайд. Мне было бы слишком стыдно перед ними.

— А сестры? Братья?

— Мои родичи погибли, когда мне было лет пятнадцать. Родить кого-то еще они не смогли. Или не захотели. После их смерти меня пристроили туда, где я работаю. То есть, работала.

— Тебя уволили?

— А ты думал, что Отис меня оставит?

Логично. Она неизлечимо больна и заразна. Двери Прайда для нее теперь закрыты. И как для работницы, и как для клиентки.

— Останешься здесь?

— А мне больше некуда идти. К тому же, здесь я принесу людям хоть какую-то пользу. Я нужна Агате для опытов, — она вздохнула. — Больше ни на что меня не хватит. Неделя осталась. Уже завтра мне станет хуже.

— Неделя? Так мало?

Она кивнула. И сделалась еще тоскливее, опустив янтарные глаза. Уайт хотел сейчас о многом ее спросить, но понимал, что Флай явно не до его вопросов. От чего погибли ее родители? Кто именно привел ее в Прайд? Есть ли у нее иные родственники? Друзья?

— Так печально от мысли, что моя смерть ничего не изменит в этом мире. Ни на что не повлияет, — она положила голову на его плечо. — Впрочем, и моя жизнь бы ничего не поменяла. Ни образования, ни навыков, я ничего не умею.

— Неправда, — он приобнял ее. — Ты умеешь танцевать. Ты умеешь снимать тревогу, тяжесть на душе. И уйти бесследно у тебя уже не получится. Ты повлияешь, например, на мою жизнь. На мое будущее. Мне без тебя будет плохо.

— Но ты справишься.

— Не знаю. Может быть.

— Спасибо.

— За что?

— Ты меня утешил. Правда. Мне уже не так плохо, как было, когда я тут одна сидела. А говорят еще, что тигры бессердечны.

Помолчав, Уайт фыркнул.

— Может, мы не так уж и бессердечны. Не верю, что я такой один… Могу ли я что-то сделать для тебя?

Флай положила ладонь поверх его. У нее тонкая, почти прозрачная кожа на запястье.

— Просто побудь со мной.

Он не видел, как зловещим цветком разрастался синяк на ее шее. Разрастался быстро, зудел, гнил. Уайт лишь чуял слабый гнилостный запах, который источало место укуса. И надеялся, что это не конец. Это будет слишком несправедливо. Лекарство должно быть найдено до того, как станет слишком поздно.

***

Тихо пищали подопытные крысы. Гудели криокамеры. Блэк молча стоял, таращась на Агату. Обдумывал услышанное.

— У тебя странная кровь, — продолжила врач. — Даже не так. У вас двоих странная кровь. Вы ведь идентичные с Уайтом, правда?

— Правда, — ответил Блэк. — Я здоров?

— Почти, скоро совсем поправишься. В твоей крови сейчас выделяются два вида антител: один убивает вирус, а другой не дает ему размножаться. Скажи, вы болели чем-нибудь? Желательно редким.

— Да мы всегда быстро в строй возвращались. Никакая зараза с ног не сбивала. Но эта…

— И этой ты переболел в легкой форме.

— В легкой форме? — воскликнул белый. — Это называется легкой формой?

— Да, это легкая форма. Значит, ничем этаким не болели?

— Не-а.

— А родились где?

Блэк вытащил из-под халата жетон. Подошел к Агате, осматривая его. Приподнял, показывая врачу.

— На Девятке. Это оттуда.

— На Девятке?

В задумчивости Картер приложила пальцы к подбородку. Немного помолчала, глядя на своего подопытного.

— Что ж ты сразу не сказал, что вы с братом оттуда?

— Это что-то меняет?

— Кардинально. Девятка все объясняет. Это ведь не просто свалка отходов, ты знаешь об этом?

— Там эти отходы перерабатывают, знаю. Думаешь, раз мы такое пережили, то нам никакая хворь не страшна?

— Это военный объект, Блэк. Его не зря построили так далеко от жилых Островов. Там не только отходы перерабатывают, но и биооружие создают. Не каждый рекс может пробиться туда на службу, а серви пускают только в качестве заключенных. И этих же заключенных там используют как материал для опытов.

— А тебе откуда все это известно вообще?

— У меня на том объекте брат работал. Тот, которого ты убил.

— Тюремщиком был, что ли?

— Военным эпидемиологом. Он ставил опыты на людях вашей расы.

— Эва как, — усмехнулся белый. — Иронично. Ну теперь я даже рад, что грохнул его.

— Твоя мать могла быть подопытной в экспериментах с биооружием. И у меня есть подозрение, что тот вирус, с которым мы имеем дело, родом из лабораторий Девятки. Был какой-то незаконченный проект у них, возможно, это он Конечно, вашу мать заразили не этой болезнью, но похожей. А может быть и этой, но иным штаммом. А может сразу несколькими. Скорее всего несколькими. И вылечили. А потом родились вы двое. Со врожденным, очень сильным иммунитетом к возбудителям каких-то свирепых болячек. А отец ваш, кстати, кто?

— Рекс какой-то, — Блэк нахмурился. — И Дакота Уайту сказал, что имя отца ему знакомо. И сам полурослик там за что-то сидел. Как-то многовато связей, не кажется?

— Кажется. Подумай, может, вспомнишь еще какие-то подробности из вашего детства, может, мать вам что-то рассказывала. А я пока подготовлю вакцину из сыворотки твоей крови. У меня уйдет на это примерно пара суток. Потом запущу клонирование клеток. Тем, кто спросит, почему ты здоров, скажи, что лекарство найдено и проходит этап тестирования. И на тебе его опробовали. Но главное, — она подняла палец, погрозила, — никому не рассказывай о нашем разговоре. Особенно Уайту.

— Все так серьезно?

— Одно дело, если бы я нашла вакцину на основе каких-то распространенных компонентов, и совсем другое — компонент эксклюзивный. Им наверняка захотят завладеть те, кто знает, как им можно воспользоваться в корыстных целях. Наша с тобой находка очень полезна и спасет множество жизней, но вместе с тем и очень опасна. А Уайт… Он парень открытый и добрый, но очень наивный, он точно захочет пойти на какой-нибудь хоть и благородный, но необдуманный поступок. К тому же, его возлюбленная сейчас заражена. Он будет переживать. Очень сильно. Лучше его сегодня не трогать.

— У него кто-то появился? — хохотнул Блэк. — Правда, что ли?

— А чего ты так удивился? Он чуткий человек, девчонкам такие нравятся. Особенно девочкам более слабых пород... Еще ты должен знать кое-что важное. Ты должен понимать, что настолько сильный иммунитет не может не вредить организму, у тебя может развиться аутоиммунный сбой. Я, конечно, что-нибудь придумаю, когда получше тебя обследую, назначу профилактику, но все-же: если ты хочешь пожить подольше, то избегай вирусов. Особенно того, которым переболел. А если заболеешь чем-то, что лечится антибиотиками, но твой иммунитет сам не сможет справиться, то вполне вероятно, что антибиотики тебе не помогут. Не факт, конечно, но проверять твою толерантность к антибиотикам я не рискну.

— …Так все это еще и смертельно?

— Разумеется. Все, что не в рамках нормы — опасно для здоровья. Даже очень сильный иммунитет. Вам двоим еще повезло, что вы живы и хорошо себя чувствуете. Сразу видно, что под куполом о вас заботились.

А Блэк уже обрадовался, духом воспрял. Теперь он опустил уши и притих. Покосился вбок. Стало страшно. Он даже не думал, что может быть таким хрупким. Что ему повезло не только с тем, что их с Уайтом забрали из колонии, но и с тем, что вся их жизнь проходила в стерильном мирке. Долго ли они протянут здесь, среди антисанитарии? Если малейшая простуда для них станет опасной, то сгинут они через месяц-два.

— Так ты меня понял?

Блэк снова глянул на Агату.

— Понял. Ни слова о нашей крови. А жить нам по-прежнему тут?

— Разумеется. Никуда я тебя не пущу, за тобой наблюдать надо. Назначу сотрудником. Может, даже помочь мне захочешь, медицинскому делу поучиться.

Согласившись с таким раскладом, Блэк ушел. Ушел в палату, чтобы переодеться. А в голове его кучковались самые разные мысли. Сможет ли он получить что-либо в обмен на такую помощь этому жестокому миру? Миру, который ненавидит таких, как он. Может, отношение к белым изменится? Может, люди их даже полюбят? И как долго он сможет прожить с такой кровью? А Уайт?

Агата дождалась, пока Блэк выйдет. Хотела взяться за работу, но вдруг вспомнила о том ярлычке, который всплыл на мониторе. Однако, когда она подошла к монитору, висевшему у стенки над столом, то буквы «F» там уже не было. Может, показалось?

— Чертовщина, — шикнула она.

***

Центр управления системами центрального района. Посреди затемненной комнаты стояли столы. На них — множество мониторов. На стене напротив входа в комнату — широкий экран с камерами наблюдения. Слева от камер — статистика. Сколько алкоголя, наркотиков и табака произведено внутри башни, каково состояние камер и турелей, сколько сотрудников прямо сейчас находится в Цитадели и прочее, пока что свернутое за ненадобностью.

Над этим списком подсвечивался новый, недавно созданный блок — данные о заражении центрального региона.

Билл стоял спиной к этому экрану.

— Как ты это допустил?

Отис присел на край одного из двух передних столов.

— Допустил что?

— То, за что уволил танцовщицу. Преступная халатность в самом безопасном месте сектора. Не так страшно, случись это где-то еще в центре, но не в Прайде. Этот инцидент сильно подорвет нашу репутацию, если люди узнают. Ты почему сотрудников не проверял? А если она кого-то заразила?

— Не ори. Я проверял всех, кого подозревал.

— Кого подозревал? — он хохотнул. — Всех. Всех надо было проверять, идиот! В начале и в конце рабочего дня, а шлюх — после каждого клиента! Вот уж не думал, что такие вещи пояснять надо…

— Каждого в лобик целовать, чтобы лихорадочных отсеять, или что? Как ты это себе представляешь? Это, блядь, кабак. Огромный кабак. Нигде ты там санитаров с термометрами не поставишь. И не найдешь столько добровольцев, сколько надо… Ладно тебе, эта зараза все равно бы добралась до наших пташек. У нас на входе никто клиентов не смотрит. Уж слишком мы привыкли, что в случае чего система обо всех буйных позаботится, — вытащив из нагрудного кармана электронку, блондин затянулся. Выпустил синеватый дым. — Что делать-то будем с этим?

Билл угрюмо помычал. И тихо хрипнул:

— Просить помощи под куполом, что ж еще. Как разойдется слух так и бардак начнется, а у нас нет столько инструментов и власти, чтобы самим все уладить. Поздно уповать на вакцину.

Файл29 Изгнание

Вечер. На всю комнату гремели выстрелы. Карикатурные оборванцы с экрана палили по двум статным мультяшным мужчинам с полосатыми хвостами, пришедшим по их головы.

Когда грохот стих, зазвучали воинственные фанфары. Включился голос диктора. «Преступники больше не потревожат жителей города. Справедливость настигнет каждого, кто нарушит покой городских улиц»

На полу сидел тигренок в чистенькой пижамке, на которой играли блики от экрана. Позади стоял диван, с которого ребенок сполз. Эти мультяшки казались настолько крутыми, что вызывали восхищение и заставляли мальчишку буквально впиваться глазами в экран.

— Когда-нибудь ты тоже таким станешь.

Тигренок оглянулся на мужчину с аккуратной темной шерсткой по контуру лица и полосатым хвостом. Тот сидел на диване и наблюдал за своим дитем.

— Прям таким? — удивился он. — Когда вырасту?

— Таким. Даже круче.

— Даже круче тебя, пап?

Тот хохотнул.

— Намного, мальчик мой. Намного круче.

Приглушенный голос ведущего сообщал о скором закрытии города. Тревожная новость для тех, кто торчал вне купола. На станции сейчас, наверное, настоящий хаос. Мешанина из тех, кто ехал назад, и детей, коих впихивали в монорельс, едущий за стены.

«Я тут узнал, что ты выполнил задачу. Ревизор хорошо о тебе отзывается. Мы гордимся тобой. Решили с матерью к тебе завтра зайти, отметить твою стажировку».

Даффер сидел на табуретке в светлой палате, так и не решившись выдергивать Нудл из постели. Читал сообщение от отца. Сбоку — кровать, позади — прикроватный столик. Голову он подпер рукой, поставив локоть на колено.

Нудл сидела на краю кровати и глядела на своего «напарника». Глядела равнодушно и устало. Ждала, пока тот уйдет и даст ей спокойно прилечь. Еще чуть помолчав, она выдохнула:

— Убила бы за сигареты.

Подняв голову, тигр глянул на нее.

— Здесь курить нельзя.

— Так у тебя есть, что покурить?

Ее вопрос напомнил ему, что одна пачка у него-таки завалялась. Раскрыв меню хранилища, он выбрал те сигареты, которые отобрал у нее. Еще тогда, когда они вдвоем возвращались домой после встречи с Блэком и Уайтом. Тогда, когда все казалось куда проще.

— Офигеть! — воскликнула Нудл, схватив протянутую пачку. — Откуда они у тебя? А! Это еще те? Ты их не выкинул?

— Как видишь.

Она вытащила зубами сигарету. Он наблюдал, как Нудл нетерпеливо чиркает зажигалкой. Огонек вспыхнул. Нудл затянулась. И расслабленно выдохнула. Чуть посидела, смакуя едкий запах, и отложила пачку на столик вместе с зажигалкой, решив не прятать в инвентарь.

— Дорвалась, — снова затянулась, выдохнула клубок дыма. — Наконец-то.

Поморщившись, Даффер махнул, развеивая долетевший до него сигаретный дымок. Ужасный запах. И как это может расслаблять? Заметив руку Нудл, протягивающую ему сигарету, он мотнул головой, отказываясь.

Пришло еще одно сообщение.

«На самом деле, ты всегда был нашей гордостью. Я всегда знал, что у тебя будет счастливое будущее. Извини, что порою сомневался в тебе».

Прочитав, Даффер свел брови. Снова подпер голову рукой. Он не понимал, что чувствовал. Что ему сейчас вообще нужно чувствовать? Прямо сейчас за него радуется тот самый каратель, любви которого он добивался. Он его любит и хочет с ним увидеться. А когда он так еще говорил? Когда так хвалил?

На миг Даффер окунулся в воспоминания. Да, такое было. Он хвалил. Еще когда Даффер ходил на борьбу, готовясь к поступлению в училище. Когда он получил первенство на соревнованиях. Вот когда хвалил, приговаривая, что другие ровесники в сравнении с его сыном лишь жалкие слабаки. Тогда Даффер был счастлив и до чертиков горд собой. А что сейчас? Сейчас он обманывает отца своим молчанием. Жестоко обманывает.

Не вынимая сигареты из зубов, Нудл подалась вперед, заглядывая в экран наручников приунывшего Даффера. Хмыкнула.

— Да уходил бы уже. Иначе надолго здесь застрянешь. Если не навсегда.

— Я не могу уйти без тебя. И ты знаешь, почему.

Она вынула сигарету.

— Даже если не станешь ревизором, то сможешь уйти в армию. Там тоже хорошо зарабатывают.

— Не возьмут. Я проходил курсы для исполнителей, а не для армии.

— Брось, ты отличный стрелок. Чего там им еще надо?.. Не глупи, ты достоин лучшего, чем прозябать здесь, и ревизор это знает. Еще кого-нибудь назначит тебе в подревизные, если потребуется. Возвращайся. А я останусь. Мне здесь лучше, чем там. Здесь все понятно, а там — ничерта.

— Все понятно? — он пораженно глянул на Нудл. — И что же тебе здесь понятно? Люди своих детей военным пихают, лишь бы их увезли за стены, а ты говоришь что здесь хорошо.

— Они просто не знают, что их там ждет, думают, там проще. Глупцы. Да, здесь опасно, но местные хотя бы этого не скрывают.

— Дурочка.

— Может быть. А ты иди. Там твое место, тебе там хорошо. Тебе есть, куда возвращаться.

Она глянула на голограмму экрана его наручников. Затянулась, неторопливо выдохнула. Махнула рукой с сигаретой в сторону экрана.

— У тебя там есть то, о чем я могу только мечтать.

Хотел он спросить, не имеет ли она в виду семью, но осекся. Он, конечно, никогда бы не подумал, что такая злодейка, как она, может мечтать о таких простых вещах. Но бередить душевные раны ему совсем не хотелось.

— Возвращайся. Если они тебя любят, то примут и без всяких регалий.

Даффер свернул экран.

— Да что ты можешь знать о любви. Любят за что-то. Просто так они меня не примут.

— Думаешь, это любовь?

По телеку говорили что-то о закрытии города, но для них все эти слова казались пустым шумом. Они молча смотрели друг на друга.

Даффер не сомневался, что любим и любить умеет. Сыновний долг для него — не пустой звук. Но этот вопрос его ошарашил. Еще и от какой-то детдомовки, не знавшей родительской заботы.

— У тебя есть сомнения?

— Да. Потому что ты больной, и любовь у тебя больная, — она отвернулась на телек. Поднесла сигарету к губам. — Хотя, кто бы говорил. Забудь.

Вот кто точно болен, так это она. Девушка, во времена учебы повесившаяся на шею психопату. Влезшая в отношения, из которых ее пришлось вытаскивать. Но все это дело минувших дней. Даффер лишь понадеялся, что урок она тогда усвоила.

А он не болен. У него с головой все в порядке.

Приглушенные голоса внезапно затихли. Включился белый шум. Замельтешили черно-серые квадратики. Посреди экрана появилась статичная надпись «no signal» на черном прямоугольнике.

Вздрогнув, Даффер выпрямился. Он заметил, как ошейник Нудл начал гаснуть, меняя яркий зеленый на мутный, серый цвет.

— Твой ошейник

Подняв брови, Нудл глянула на Даффера. Не вынимая сигарету из зубов, сказала:

— И твой.

Охнув, он нащупал его. Отцепился. Приложил палец к наручникам. Растерянно постукал по ним. Голограмма экрана не открылась. Наручники превратились в муляж.

— Говорила же возвращаться, — сказала Нудл, туша сигарету о столик.

— Ошейник тухнет?

Нудл кинула окурок под ноги.

— Уже потух. Даже иглу не выпустил напоследок.

Он вскочил и уставился над Нудл. Та подняла глаза на него. В огромных зрачках тигра угадывался не то страх, не то гнев.

— Это ты виновата, — рыкнул он.

— Не смей обвинять меня! — прорычала в ответ Нудл, прижимая ушки.

Он замахнулся, готовый влепить пощечину. А Нудл даже не шевельнулась. Она была готова к этому удару. А вот того, что он просто опустит руку, она не ожидала. Она выпрямила ушки, перестав показывать клычки в злобной гримасе.

Схватившись за голову, Даффер опустился обратно на табурет. Болезненно заколотилось сердце. Он зарылся когтями в волосы и сжал челюсти, ощущая, как подкатывает к горлу.

Город закрылся. Он не успел. Путь в сытое будущее закрылся. Закрылся навсегда. Да даже не в сытое, а вообще в любое другое будущее.

Нудл так и сидела на краю кровати. Наблюдала за его мучениями.

— Да не убивайся так

— Тебе легко говорить, — прошипел он. — Я все потерял, а у тебя там ни хрена не было. Кроме скромной хатки. Все потерял, понимаешь?

— Что «все»? Мир, в котором тебя ни во что не ставили? Ха! Подумаешь. Ну откажешься ты от мечты о должности чуть выше среднего звена. Что с того? Думаешь, здесь успешным стать нельзя?

— Здесь свалка.

Нудл всплеснула руками.

— Ну так стань королем этой свалки. Если ты так хочешь быть принятым, ну добейся ты этого здесь. В чем проблема? Папаша не одобрит?

— Заткнись.

Ему казалось, стоит лишь сесть на монорельс, и он сможет уехать за стены. Сможет вернуться домой. В полную удобств комнатку, в свою теплую кровать. Казалось, что все происходящее — лишь плохой сон. Его разум отказывался верить, что путь назад закрыт.

Однако нужно было взять себя в руки. Нужно.

Еще какое-то время Даффер сидел вот так, не поднимая голову. Сидел неподвижно. А потом шумно выдохнул, поднял глаза на телевизор. Смотрел, но будто не видел. Да и стоило ли видеть? Там все равно одни помехи.

— Попробую поговорить с военными, — решил он.

— Угомонись уже, кому ты там нужен?

Даффер глянул на Нудл, нетерпеливо растягивающую свой ошейник. Хмуро свел брови. И ради ее блага он старался? А стоило ли? Она неисправима. Ему стоило послушать ее и уйти. А еще лучше — вообще за ней не ехать. Знал ведь, что так может получиться. И вот, пожалуйста: она себя загнала в эту дыру и его утащила за собой.

Она не стоила его жертвы.

— А здесь я кому нужен?

Ее ошейник треснул, расходясь. Услышав вопрос, Нудл опустила руки и умолкла. Отвела взгляд на разорванный ошейник в своей руке. Ей не нашлось, что ответить.

Дверь с едва слышным свистом открылась, обратив на себя внимание двоих.

— Ты живой? — удивился Даффер, заметив на пороге Блэка.

Белый как смерть тигр теперь еще и облачен в белый лабораторный халат. Мертвецкая палитра. Сглаживают ее темная футболка, мешковатые штаны и ботинки.

— Как видишь, — ответил Блэк. — А это еще что?

Он кивнул на окурок под ногами Нудл.

— Ты кого из себя строишь? — усмехнулась та. — Тоже решил занудой заделаться?

— Кем надо, тем и решил. Подбери и выкинь хотя бы в окно.

— Мне сказано лежать.

— Выкинешь и ляжешь. Знаю, тяжело, но иначе правила поведения не усвоишь. А ты, — Блэк обратился к Дафферу, — пойдем в Прайд, выпьем. По пути расскажу, что тут да как. А она пусть отдохнет. Как только за собой уберет.

— Выпить? — возмутилась Нудл. — И без меня?

— Во время лечения алкоголь нельзя.

Не ответив на возмущенное восклицание, Блэк вышел в коридор. Дождался, когда выйдет Даффер.

— Снимай уже.

Даффер вопросительно посмотрел на него. Поняв по кивку белого, что он имеет ввиду погасший ошейник, темный мотнул головой.

Двери в палату закрылись за спиной Даффера.

— Я хочу попытаться вернуться.

— Как?

— Через военных.

— Обычно они принимают только детей, иногда — женщин Но знаешь, мы ведь из ценной породы, так что можешь попробовать. Авось прокатит.

— Вы с Уайтом не пытались?

— Я и так знаю, что не возьмут. Мы ж белые. Но ошейник все равно сними. В секторе не оценят. Да и все равно он уже подлежит замене, одноразовый же.

— Кстати, а где Уайт?

— Где-то здесь. Но сейчас он с нами не пойдет, настрой не тот. Когда я узнал от главврача, что Уайта сегодня лучше не трогать, а потом еще и узнал, что вы двое какого-то хрена здесь, то подумал, что тебе тоже захочется выпить. Нудл-то пока в постели.

Даффер вздохнул. Взялся обеими руками за ошейник и потянул, ломая. С глухим треском ошейник поддался, и вскоре оказался в ближайшей урне.

— А если не выйдет через вояк, что делать будешь?

Сняв халат, Блэк повешал его рядом с другими халатами на крючок у выхода из стационара. Переступил через порог. Следом — Даффер.

— Предпочту не думать о таком исходе, — ответил тот.

Они свернули на узкую лестничную площадку, ведущую к пожарному выходу. Пошли вниз. Тусклого света от ламп, вкрученных в стены перед каждой лестницей, хватало ровно на то, чтобы видеть ступени под ногами. Эхо шагов смешалось с эхом голоса.

— Всегда должен быть план Б, друг. Так что бы ты сделал, оставшись?

— Не знаю. Вообще не думал об этом.

— Как так вышло, что вы двое вообще остались? Агата вам вроде выдала липовое дело.

— Нудл не захотела возвращаться. А от ее возвращения зависела моя карьера. Но теперь какая уж тут карьера

Вышли на небольшое крыльцо. Перед глазами — широкая дорога, справа — гараж. Еще дальше — ржавая решетка, скрипящая на ветру. Постояв в тишине, тигры двинулись к выходу.

— Быть может, мне удастся вернуться вместе с ней.

— Что то мне подсказывает, что она не захочет возвращаться. Так что вас теперь ничего не связывает.

— Надеюсь, поживет тут да одумается. Здесь слишком опасно даже для нее.

— Нудл ведь от тебя не в восторге. Явно хотела, чтобы вы разошлись. А ты все равно печешься за нее? Да гони ты ее ссаными тряпками, ваши пути расходятся. Сам спасайся, если сможешь.

Блэк был прав. Но Даффер так не мог. Он чувствовал, что не сможет оставить ее здесь. По крайней мере до тех пор, пока не будет уверен, что здесь о ней позаботятся. И даже такой исход вводил его в ужас. Но почему? Почему разум идет вразрез с чувствами? Почему вся его сущность не желает трезветь?

Метрополитен. Блэк решил рискнуть провести Даффера, используя свои наручники на двоих. И провел. Оказывается, монорельсу все равно, если кто-то с наручниками проводит кого-то без них. Достаточно заплатить два раза.

Днем в клубе немноголюдно. Отличное время, чтобы выпить в спокойной обстановке. И что-нибудь обсудить.

Кое-кто уже был этим занят. У стойки на первом этаже Блэк заметил мощную спину в серой рубашке. Сначала решил, что это лев. К тому же, у человека золотистые волосы. Но ушей и хвоста с кисточкой у того не оказалось. Это рекс. Рекс-переросток. И он сильно выделялся среди редких посетителей.

— Это отличное пойло, — говорил сидевший рядом с ним человек породы пум. — Так вы включите его в список разрешенных к продаже?

Мускулистый рекс нюхнул рюмку с темной жижей. И ответил:

— Может быть. Проверить надо

Как понял Блэк, этот рекс был каким-то местным авторитетом. Может, Уайт даже знал, кто это.

Сесть Блэк решил в укромное место. За пустовавший угловой столик. Усадив Даффера, взял пару баночек пива у бармена. Для себя и для товарища, еще недавно бывшего его врагом.

Когда Блэк подошел, Даффер глядел вглубь помещения. В сторону небольшого танцпола. Сейчас там никого не было.

— В тот раз, когда я пытался здесь застрелить тебя, — сказал он, открывая банку, — мне неплохо всыпали.

— Так вот куда ты пропал тогда, — крякнул Блэк, садясь напротив.

— Ты мог нас тогда легко грохнуть. Нудл так особенно. Почему ты этого не сделал?

— Я не был готов к этому. Никогда не стрелял по тем, кого знаю лично.

— Пощадил, выходит.

— Жестоко с вами обошлось начальство. Дезертиров и отступников с опытом работы новеньким не дают, это неправильно.

— Что было то было. А теперь не знаю даже, что мне делать. Это ведь надо просто взять и выпасть из системы. Я не вынесу этого. Мне нужно что-то покрепче пива. Коньяк сойдет.

— Рано тебе коньяк пить. Молод еще. Скажи лучше, не совестно тебе было вот так вот класть работу на хрупкие девичьи плечи? Знал ведь, что я твою напарницу в два счета уложу.

— Она была на стажировке. Ей нужно было сделать часть работы, и желательно посложнее. Да и сама рвалась.

— Лишь бы с тобой порвать, да?

Даффер пожал плечами. Отпил из баночки. Блэк продолжил говорить:

— Тогда ты, казалось бы, взял на себя задачу посложнее, но добивание было бы на ней в случае промашки. А промашку ты допускал, наверное, даже думал, что промашка точно будет. Но женщины нашей породы вроде владеют подобием сострадания, в отличие от нас. Из-за этого, как его там материнского инстинкта?

— Да ты посмотри на эту чертовку: какая из нее мать? И вообще, если ты выполнял работу за двоих, то это твои проблемы.

— Вот только стрелки не надо переводить, — заворчал Блэк.

— Хочешь, я расскажу, как мы познакомились?

— Дай-ка угадаю: ты вломил ей вместо приветствия?

***

13 марта 3093 г.

Island 2

Изуродованные вандалами руины полигона под открытым небом были самым бесполезным местом в системе объектов учебного заведения. Изредка здесь удавалось увидеть совсем молодых серви породы тигров, которые выясняли отношения. Еще совсем подростков из младших курсов. Разборки иногда случались совсем безобидные. Кто заберется на торчащую одинокую, но высокую перегородку и докажет, что не боится высоты? Кто выбьет штырь из земли или опрокинет учащегося старшего курса? Любая борьба за уважение проходила именно здесь, никаких виртуальных пространств, никакой страховки.

Но ведь кто-то был просто обязан посещать время от времени это место. Кто-то беспристрастный, кто-то, кого нельзя взломать, и этим кем-то был Даффер. Второкурсник, самовольно выбравший роль старосты, которому только предстояло стать президентом студсовета. Нет, наведение порядка в этом месте не входило в его обязанности. Оберегать это заведение от лишних несчастных случаев он решил сам.

— Эй, там! — воскликнул он, протискиваясь через заклинившую дверь. — Какого черта здесь происходит?

Перед брюнетом развернулась неприятная картина, попахивающая новыми посетителями лазарета: одна из воспитанниц, сидя на еще живом клочке короткой травы, выла что-то про свой сустав, тогда как еще двое цапались рядом с ней. Паренек-второкурсник и новенькая девчонка пятнадцати лет.

В той, что слепо кидалась на паренька, Даффер узнал ту самую рыжую бестию, о репутации которой уже был предупрежден. У нее короткая стрижка в противовес длинным косам других тигриц, а на шее отчетливо проступала татуировка в виде штрихкода. Черт знает, что с ней не так, понятно лишь то, что с дисциплиной этой ученицы придется повозиться.

Взяв попавшуюся под руку арматуру, она хотела проткнуть ею соперника, но подоспевший староста остановил ее, ловко перехватив край тяжелого прута позади девочки. Орудие резко исчезло из ее рук, заставив нерадивую крутануться на месте. На секунду она растерялась, но после, заворчав, попыталась отобрать свою палку.

— Да что ты за фигня такая? Отдай, или ты с ними заодно?!

— Я даже не знаю их.

Даффер забросил арматуру в ближайшие колкие кусты.

— Ты Ты что наделал?!

— Отнял опасную игрушку. Я один из старост этого заведения и обязан призвать тебя к порядку. Извинись перед теми, кого обидела, и уходи. Начать меняться можно с малого.

Его спокойные нравоучения на миг ввели ее в ступор. Уставившись на него, она обдумывала, как повести себя, и, кажется, придумала.

— Дай мне кое-что доделать, и я уйду.

Подойдя к тому подростку, которого она свалила на землю, девка поставила ногу на его спину, пока тот, видимо, хотел проползти на карачках ко второй ученице, которой хулиганка выбила сустав. Рыжая силой заставила его лечь на живот, и наверняка заехала бы ему ботинком в голову, если бы не спихнувший ее Даффер.

— Да что с тобой такое? Оставь их уже в покое. Из-за чего бы ни началась эта драка, они свое уже получили.

— Тебе-то откуда знать, хватит им или нет, а, засранец? Гляди какой! Пришел и начал тут «порядок» наводить! Интересно, как запоешь, если я пиздану тебя чем-нибудь потяжелее, чем арматура?

***

— В общем, слово за слово, и пошел мордобой, — заключил Даффер. — Тогда иначе никак нельзя было, а я это знаю, я пытался говорить с ней.

— С тех пор у вас такие натянутые отношения? А к психиатру ее случаем не показывал? Мы агрессивны, но жестокость без причины, ну, сам знаешь.

— Думаю, у ее поведения как раз есть свои причины, но мне она их вряд ли поведает. Не сложно догадаться, что дело в приюте, — Даффер пожал плечами. — У меня не было и нет возможности узнать о ее прошлом.

— Ну, раз такая пьянка пошла, с глазом твоим-то что случилось?

Файл30: Личное

1 апреля 3100 г.

Island 2

Ночь перед выходом в мир из стен училища была всегда особенно шумной: вчерашних учеников отправляют за территории лагерей, чтобы дать им развеяться. Из-за горячих нравов молодых тигров ночь первого апреля называют самым шумным и опасным временем в году.

Этой ночью тигры, развлекаясь, позволяют себе совершать ошибки, о которых они порой жалеют уже на следующий день. И никто не станет мешать им, если только жертвой их не станет кто-либо из рексов.

Даффер вышел из задымленного сумрака ночного клуба. Ритмы рвано прокатились по узкому переулку, прежде чем раздвижная дверь схлопнулась за спиной, оставляя слышными лишь приглушенные басы. Их эхо уходило далеко вглубь темноты между домами. В этом небольшом районе здания стояли близко друг к другу, а их вид сверху напоминал чью-то партию в домино.

Юноша не спеша отправился за стены кабака. Это заведение не случайно чаще всего выбиралось будущими исполнителями, учившимися на этом Острове: свет падал лишь на прохожую часть, а здания образовывали узкие переулки и тупики. Здесь прямо-таки смердит неприятностями. Даффер однако не стремился в этих неприятностях участвовать: он хотел облегчить их последствия.

Он имел популярность среди девчонок из-за своей репутации, которую часто романтизировали, но ребята его не особо жаловали. Ведь Даффер часто совал нос не в свои дела. Мнил ли он себя супергероем старых комиксов, мешая злодействовать ребятам своей породы? Или он защищает других из искреннего желания помочь? А, быть может, в его душе зачесалось нечто роднящее его с маньяками? Или в нем просыпается тиран? Даффер не задумывался об этом. Воспитанный во строгости, он просто делал то, что ему нравилось — призывал к порядку окружающих людей.

Этим вечером не случилось ничего необычного, кроме одного момента, которому было суждено изменить его жизнь.

— Держи крепче, придурок.

— Да не сопротивляйся ты, больнее же будет.

Даффер даже не пытался скрываться. Беспардонно ворвавшись в узкое пространство между домами, он увидел картину: двое знакомых ему лиц прижимают к земле стройное тельце. Один — широкий громила, волосы которого заплетены в дреды, а другой — неухоженный, высокий и худощавый, классическая шестерка. Даффер знал их: эти двое ошивались рядом с главной хулиганкой на территории училища.

— Какого черта здесь происходит?

Двое заметили его, но даже не оглянулись. Тот, что посильнее, задорно воскликнул:

— Ладно, староста, присоединяйся! Так и быть, сегодня забудем о наших разногласиях. Я же знаю, что ты хочешь ее.

— О чем ты, черт бы тебя?..

Умолкнув, Даффер пригляделся к барахтающемуся человеку под его обидчиками, все еще пробующему вырваться. Агрессивно рыча, наполовину раздетая девушка не переставала пытаться отбиться от предателей.

— А ты чего тут забыла? — непонимающе воскликнул он, распознав в этом человеке Нудл. — Твой год выпуска — следующий!

Она всегда водилась с ребятами не с самой хорошей репутацией. И наверняка любой бы махнул рукой на происходящее, приняв все это за вполне очевидную кару, но только не Даффер. Глядя на измученную знакомую, беспомощно дергающуюся под одним из будущих исполнителей, столь омерзительных и неправильных, он просто не смог остаться в стороне.

Не церемонясь, он схватил крупного тигра за волосы, сплетенные в хвост, и потянул вбок, а затем на себя, заставляя того проползти по асфальту. Непристойно выругавшись, тот вырвался и поднялся. Низко зарычал. Ринулся на Даффера, даже не подтянув штаны. Понесло перегаром.

Впервые за вечер Даффер развязал драку. Много времени она не продлилась. Возбужденная кровь вперемешку с алкоголем перекрывала разум пьянчуги, давая выход ярости, что и сыграло против него. Пара крепких ударов левой и правой, и вот он уже хрипит у стены. Еще один удар его вырубил. Громила грохнулся на влажный асфальт задом кверху.

Второй поднялся и кинулся было помогать, но тут же опешил: он оставляет жертву без присмотра. Не успел спохватиться, как был свален той, кого отпустил. Схватив тощего паренька в плаще за ногу, Нудл потянула его на себя, опрокинув на живот и тем самым разбив ему нос. Приподнявшись на коленях, отвязала и выплюнула тряпку, которой ее заткнули.

— Ах ты, сука, — взвыл тот, поглаживая нос, — теперь-то тебе точно до завтра не дожить!

— Ну, попробуй, уродец, — прохрипела та.

Хотел долговязый подняться, да только Даффер не дал ему этого сделать. Он схватил его за шиворот, оттащив ко противоположной от девушки стене, где пару раз ударил, целясь в висок.

Когда бессознательное тело второго упало на тушку отрубившегося громилы, Даффер услышал тихие шорохи за спиной.

— Кто просил тебя встревать?

Обернувшись, он уставился на Нудл. Проронив едва слышный стон, она облокотилась на стену, злобно сверля взглядом своего спасителя и поправляя задранную футболку. Едва просачивавшегося света со стороны улицы хватало ему, чтобы увидеть ее лицо, покрытое ссадинами и царапинами от встречи с грубым асфальтом.

— Дурочка, ты должна благодарить меня за то, что я вмешался.

— Вот ведь заноза в заднице. Ну, и? Чего тебе надо? Хочешь добавить вместо них — валяй, но я за себя не отвечаю.

— Я просто не мог оставить тебя в беде.

— Убирайся отсюдова, оставь меня!

Даффер смотрел на нее, а Нудл все не спешила надевать снятую одежду. Она не видела смысла прихорашиваться, еще и перед ним.

— Чего тебе от меня надо? — спросила она.

— Ничего. Успокойся.

Шум с улиц стих на короткий миг. Было слышно ее тихое урчание. Ей хорошо досталось от тех двоих. Ворчнув что-то под нос, Даффер снял свою ветровку. Оставшись в рубашке, он подошел к Нудл. Его уверенные, настойчивые шаги показались ей столь громкими и опасными, что второсортная, задрожав, предупреждающе зарычала.

— Хоть штанцы бы подтянула, еще простудишься

Крупные зрачки и обнаженные клыки делали ее похожей на загнанного напуганного зверя. В голове — вихрь тревожных обрывков мыслей. Он крадется, чтобы напасть. Он свяжет ее и сдаст. А перед этим надругается. Он такой же, как и те двое. Ничьим словам нельзя доверять, ни на кого нельзя положиться. У него не было никаких мотивов помочь ей. И, как только Даффер растянул перед ней ветровку, она, защищаясь, утробно зарычала и выпустила коготки, слепо замахав ими перед лицом Даффера, никак не давая ему завернуть себя в одежду.

Случилось то, что случилось.

***

— Так это она тебе глаз выцарапала? — Блэк вскинул брови, удивленно выпрямив уши. — Как-то глупо вышло.

— Зато это охладило ее, — пожал плечами Даффер.

***

Отпрянув, он вскрикнул и прикрыл глаз ладонью. Это был меткий удар, которого она от себя не ожидала.

— Как же больно, — заныл Даффер, ладонью ощутив теплую влагу. Он глубоко задышал, здоровым глазом наблюдая, как алые капли пропадают в темноте под ногами.

Замерев, Нудл в ступоре наблюдала за мучениями юноши. Она не знала, что делать. Еще пару секунд назад она видела в человеке напротив угрозу, но сейчас он — лишь еще одна жертва этой ночи.

— Твою же мать, — протянула она. — Эй, ну ты чего? Сам же виноват.

— Надеюсь, тебе этого достаточно, чтобы успокоиться?

Его тон посуровел, что ввело Нудл в замешательство. Постояв немного в недоумении, она опустила руки и подтянула приспущенные джинсы. Закрепила застежку над хвостом и застегнула молнию.

— Попалась.

Когда рыжая выпрямилась, Даффер, наконец, смог накинуть на ее плечи свою ветровку. Сначала она испугалась, от внезапности отпрянув обратно к стене, но заметив, что раненый старшекурсник не приближается, сразу затихла. Заметила темные пятна на его щеке. Потупившись, закусила губу, сдерживая слезы бессилия.

— Не бойся, все будет хорошо, — он скорее заворчал, чем ободрил. — Я вызову челнок.

***

Вместо директоров учебными заведениями управляли призраки. «Host» училища исполнителей представал перед пользователями в виде сорокалетнего мужчины высшей расы в деловом костюме. Его виртуальный кабинет — это пустая серая комната с круглым столом. Из декора была лишь стена, имитировавшая окно с видом на зеленую лесную чащу, шелестевшую яркой листвой.

За столом сидел Даффер, приглашенный директором. Уже с белой повязкой на месте глаза. Интерфейс призрака, с важным видом прошедший ко столу, поприветствовал человека, который совсем скоро лишится доступа к системе училища.

— Печально, что наш хирург не смог спасти твой глаз, — говорил хост. Он уселся напротив. — Но когда-нибудь ты сможешь его себе вернуть.

— Мне не сделают его бесплатно?

— С одним глазом ты все так же можешь выполнять свою работу. Будь это рука или нога, или же оба глаза, то ты бы претендовал на бесплатную операцию. Но это не повод для волнений, ведь с твоими успехами деньги быстро придут к тебе.

Даффер опустил глаз в стол, чуть понурившись.

— На самом деле это обидно.

— К тебе есть два разговора

— Прежде, чем мы с вами перейдем к ним, я хочу узнать ответы на кое-какие вопросы.

— Слушаю.

— Почему вы отпустили Нудл? Ее все-таки решили отправить в колонию? И если это так, то почему вы не сообщили этого мне?

— В ходе нашего разговора ты получишь ответы. А теперь непосредственно о вопросах нашей встречи. Первый: тебе поступило приглашение на обучение и дальнейшую службу в армии. Приоритет при отборе отдается мужчинам из числа тигров, подходящих под необходимые критерии, и ты соответствуешь принятым в армии стандартам. Второй: если ты выберешь карьеру исполнителя, то тебе будет открыта дорога на пост ревизора. Но сейчас у тебя есть лишь один претендент в партнеры второго сорта — Нудл.

— Стоп. Нудл?

— Да. Я не смогу ее выручить: она сможет избежать колонии только в том случае, если за нее поручится претендент в ревизоры. Это единственный выход.

В растерянности Даффер шевельнул ушами.

— А если я откажусь? Ее разве не предложат другому кандидату?

— Не так давно я получил известие об отказе других директоров. Они не решились передавать ее своим воспитанникам. У них своих проблемных учеников хватает. А у нас так вышло, что из своего выпуска ты — единственный кандидат на пост ревизора.

Даффер удивленно выпрямил уши, а сидевший во главе стола призрак выдержал паузу.

— Избиения, побеги за периметр, вандализм — это ладно, кто так у нас не делает? Но в прошлом учебном году она, как известно, употребляла наркотики, и совет сошелся на том, что в совокупности со всеми проступками и совершенным убийством этого уже достаточно для колонии Однако нам жалко выкидывать девушку вашей породы в утиль. Ты прекрасно знаешь, что ее репродуктивная система выгодна государству вне колонии. У нее еще есть шанс адаптироваться в обществе, и этот шанс — ты. Нет, ты, конечно, можешь формально отказаться от нее, у тебя есть полное право выбрать другого, я соберу список, но это было бы нежелательно для государства. Сейчас судьба этой девушки зависит от тебя. Возьмешься — она не только избежит колонии, но и получит шанс исправиться и выйти в первый сорт. Если хочешь, я могу дать тебе время...

— Не нужно, — перебил Даффер. — Здесь не о чем думать. Я согласен поручиться за нее. У нее есть потенциал.

Сияющие в темноте неоновые глаза директора на миг прикрылись веками в одобряющем жесте.

— Я знал, что ты сделаешь правильный выбор

— Ты, это Как твой глаз?

— Нету его, — Даффер сел рядом с Нудл. — Удалили остатки.

Она сидела на лавочке возле стен лазарета. Потирала перебинтованное запястье. На щеке — ссадины от асфальта, на губе — пятнышко кровавой корки. На зеленой футболке красовалась грязь с прошлого вечера.

— Сам виноват, — буркнула она. — Чего приперся?

— Хотел сообщить тебе одну важную новость.

— Валяй.

— Хочешь ты этого или нет, но я теперь твой наставник.

— Что? — воскликнула она. — Что ты там пизданул?

— Будь благодарна мне за то, что я поручился за тебя, а не возмущайся.

— Ты чего наделал? Если на то пошло, меня бы просто другому отдали, и все были бы счастливы!

— Не возникай. Не хватало еще подраться возле кабинета врача.

— Твою ж

Они затихли. Даффер откинулся на спинку скамьи, а Нудл поджала ноги, обвив руками колени. Каждый ушел в свои мысли.

Даффер в каком-то смысле был рад такому исходу, ведь теперь он сможет не только проследить за ней, но и повлиять на ее будущее. Нудл одолевали противоречивые мысли: с одной стороны, ей спокойнее от того, что первое время ее будет сопровождать кто-то, кого она знает, но с другой — этим кем-то был самый занудный тип на свете, с которым она не особо ладит.

— Те двое, — подала голос Нудл, — ты убил их?

— Нет. Они просто потеряли сознание.

— Тупица, надо было прикончить. Они же не отстанут теперь, из-под земли меня достанут.

— Ну, тогда мы снова их побьем.

***

Блэк хмыкнул.

— Похоже, я многое пропустил после своего выпуска. Для отличника у тебя уж слишком насыщенная жизнь, не думаешь?

— Это все благодаря одной известной нам особе. Не будь ее — все в моей жизни сложилось бы совсем иначе.

— И ты не рад этому?

— Ага, готов плясать от радости. Похерились все мои планы. Теперь ты рассказывай: как так вышло, что ты жив? При смерти ведь лежал.

— Расскажу как-нибудь, но не здесь и не сейчас. Это тайна, и очень важная. Настолько важная, что выпить захотелось.

Пожав плечами, Даффер отхлебнул горького пойла из жестяной баночки.

Файл31: Начало чистки

Нудл шла вдоль решеток. Здесь ничего не слышно, кроме неразборчивого шепота, подобно ветру скользившего между прутьями.

За решеткой — мгла, за которой все размывалось и исчезало: здания, безликие люди, знаки. Даже время. Не исчезала только она, не исчезали пугающе высокие прутья клетки. До боли знакомые и ненавистные. От одного их вида становилось грустно, тоскливо, и одновременно возникало жгучее желание освободиться, выломать эти железки и ворваться в густой дым.

Туман клубился, окутывая пространство. Под ногами вздымалась серая пыль. А чудовище на этот раз не приходило. Лабиринт сегодня был спокойным. Как и сама Нудл. Здесь она в безопасности. По крайней мере, сейчас.

Время близилось к полудню, когда Агата вошла в палату. И первое, что она заметила — лежавшую на кровати Нудл. Она лежала на боку, укутавшись в одеяло. Как в коконе. И мирно сопела. А у подушки сидела уже знакомая полосатая игрушка. Сидела смирно, подобно стражу, оберегавшему сон.

И только Агата умиленно ухмыльнулась, как на глаза попался окурок под кроватью. И улыбочка тут же сползла с ее лица.

Через окошко сбоку от кровати едва пробивался дневной свет.

— Это еще что такое?

Дрогнув, Нудл проснулась. Рассерженно свела брови и приподнялась на локте.

— Чего бухтишь? Я же только уснула!

— Кто тебе вообще сигареты дал? Тебе нельзя курить, если хочешь побыстрее избавиться от костылей.

Прошагав до кровати, Агата нагнулась. Подобрала выкуренную сигаретку. И когда она взяла пачку со столика, Нудл возмущенно воскликнула:

— Эй-эй, не трогай!

Но Агата на возмущение внимания не обратила. Спрятав пачку в карман халата, она глянула на шумевший телеэкран перед кроватью. Экран показывал лишь черно-белые помехи. Взяв со столика пульт, Агата попробовала переключить канал, но монохромная картинка не поменялась.

— Связь с куполом отключили, что ли?

Еще один клик, и экран потух. Пульт Агата положила обратно.

— Как нога?

— Хрен знает. Вроде все нормально. Верни сиги, а.

— Вставай, пойдем рентген делать. Если поправилась, то верну.

Снова тускло освещенный пустой коридор. Уже привычное цоканье каблуков эхом гуляло по стенам, сопровождаясь глухими ударами костылей о бетон.

Из-за того, что одета Нудл была в легкую майку и шорты, ее кожа покрывалась мурашками от любого сквозняка.

— Я тут подумала, пока валялась, — сказала Нудл, в очередной раз поежившись от легкого холодка. — Идти мне теперь некуда. Могу остаться и поработать на тебя, если тебе от меня еще не тошно.

— Буду только рада. А почему мне должно быть тошно?

— Потому что от меня одни проблемы. Зачем тебе такая, как я?

— Зря ты так о себе. В тебе больше света, чем ты думаешь.

В ответ Нудл фыркнула.

Хоть больница и снабжена всеми передовыми технологиями, какие способна дать местная власть, но трещины и пятна на холодных стенах коридора выдавали то, как давно здесь не было ремонта. И в какой-то мере даже объясняли, почему так мало пациентов остается в стационаре. На дверях — металлические номера палат, слегка покоробленные временем, и старая краска, облупившаяся по краям.

Темный кабинет рентгена находился в конце коридора. Стерильная чистота, едва слышное гудение массивной машины. Нудл лежала на столе, пока над ее подстреленной ногой медленно плыл сканер.

В воздухе витал легкий запах моющих средств.

Динамик оживился, когда платформа начала двигаться вверх, заканчивая осмотр.

— Хорошие новости, — говорил женский приглушенный голос, — кость срослась. Костыли можешь оставить в палате. Посмотрим, что у тебя под бинтом происходит, и можно выписывать.

— Так быстро?

— Трещина была не такой уж большой, да и ваша порода славится быстрой регенерацией. Можешь подниматься.

***

Женский крик. Выстрел, да такой мощный, будто стреляли из дробовика. Чтобы наверняка прикончить жертву. Слышавшая это девочка стояла за порожком перед приоткрытой дверью. За дверью — маленький темный коридорчик квартиры, в которой жила ее семья. И незнакомый запах. Какой-то чужак сейчас там ходит. Большой и злой. И не один.

Пульс бил по ушам. Юное сердце, казалось, не выдержит такого напряжения и вот-вот заглохнет, порвавшись. Наступившая после выстрела тишина не была той, к которой привыкла юная пума. Она не была уютной, а мертвой и вязкой. Дом будто превратился в затаившегося хищника, поджидающего, когда же еще одна дичь запрыгнет в его пасть.

Над головой мигала лампочка, позади — лестничная площадка. Когда звуки шагов стали отчетливыми, девочка сделала шаг назад. Потом еще один, не отводя взгляда от пустоты за дверью. И когда шаги стали звучать прямо за дверью, пума рванула вниз по лестнице.

— Как оказалось, там были твои коллеги, — говорила Флай, теребя коготь указательного пальца.

— Твоя семья была из числа беженцев? — уточнил Уайт.

— У моих родителей накопилось много долгов. Неподъемные суммы. Не знаю, на кой черт они в эти долги влезли, и что это вообще были за деньги. Меня они во все это не посвящали. Вот и решились уйти из-под купола. Но сам знаешь: на этом проблемы не заканчиваются.

Они сидели в обособленном коридорчике инфекционного отделения. Сбоку высилась дверь в другой коридор. Перед ними — палата, в которой изолируют зараженных. Туда отправят Флай, когда у нее проявятся симптомы более глубокого заражения.

— И после этого тебя подобрали и устроили работать в Прайд.

— И я благодарна Норфолкам за это. В самом деле благодарна. Мне повезло, что меня заметили. На улице я бы долго не протянула, а идти домой слишком страшно было. Я хоть и была мелкой, но уже достаточно взрослой, чтобы понять, что я там увижу. И как представлю, что было бы, будь я в тот момент дома

— Каратели тебя бы не тронули. У них правило есть — не убивать детей.

— И это говорит тот, кто провалил задачу, отказавшись устранить ребенка.

— Это другое, — он вздохнул. — Впрочем, думать, что детей наши не трогают, и правда немного наивно. Никто этого не докажет и не опровергнет. Да и вообще, всем плевать, выполняется это правило или нет.

Они еще немного просидели в молчании. Флай так и колупала когти, а Уайт сидел рядом и глядел перед собой, поставив локти на колени. Оба в больничных халатах.

— А Отиса я все-таки достану, — вдруг сказал Уайт.

— Не нужно, — ответила Флай, начав крутить алое колечко на пальце. — Я на него обиды не держу, и ты не держи. Он хороший человек.

— Он распускает руки. Нужно, чтобы кто-то их ему оторвал.

— Он в Прайде главный, и он своего места заслуживает. Он обеспечил сотрудников всем необходимым, даже жильем. Хоть и жилье получают только после года работы, но все же. И оплата труда достойная. Кстати, о жилье

Она согнула руку и включила наручники. Полистала что-то на голограмме экрана. Уайт озадаченно свел брови, когда его наручники подали сигнал. Открыв их и прочитав сообщение, он вылупился на Флай.

Это было оповещение о полученном доступе ко квартире в центре сектора.

— Она мне уже все равно не понадобится, — сказала Флай, опередив возмущение Уайта. — Сейчас ты в статусе доверенного лица, но после моей смерти получишь все права. Благо жилье, выданное Норфолками, переходит в собственность, а не отбирается после смерти владельца, — она глянула на тигра. — Я не хочу, чтобы все, что у меня есть, пропало просто так. Хоть там и мало чего есть, но все, что найдешь — твое.

— Флай, я не могу этого принять

— Можешь. В конце концов, тебе жить негде, кроме как в больнице, так ведь?..

Звон сирены. Да такой неожиданный, что двое подскочили, поднявшись с лавки. Уайт выпрямил уши.

— Что случилось?

— Что-то нехорошее, — ответила пума.

Из динамиков мужской голос оповестил:

«Всем оставаться на местах. Идет проверка».

— Какая еще, к черту, проверка? — заворчал Уайт.

Двери выхода раздвинулись, и прямо перед Уайтом оказался силуэт, которого он не ожидал увидеть. Белая экипировка, современный, технологичный шлем с противогазом. Солдат из армии купольного Альянса был подобен огромной статуе, вырезанной из холодного, безразличного мрамора.

— Что происходит? — испуганно воскликнул белый.

У человека в руке белая штука, похожая на пистолет. Термометр.

— Сказано же: проверка. Без паники, ребята, все хорошо будет

Сквозь шлем голос походил на металлический, нечеловеческий. Как у робота. Но перед ними точно стоял человек. Воплощение опасности, от которой некуда бежать. Судя по росту — породы львов.

Внутри все сжалось, когда солдат поднял свой инструмент на Уайта. И почти тут же опустил. Однако еще больше белый напрягся, когда термометр нацелился на Флай. И когда термометр исчез за поясом солдата, он вытащил уже настоящий пистолет.

Из-за глушителя грохота не прозвучало. Лишь какое-то жалкое «пиу». И не в сторону Уайта.

Мгновение — и Флай подкосило. Когда Уайт понял, что произошло, она уже лежала у его ног. Во лбу — точка, под головой — алое пятнышко. Глаза, в которых медленно угасала жизнь, смотрели в потолок.

Не веря в происходящее, Уайт застыл, глядя на тело возлюбленной. И пока он стоял, солдат крепил что-то к его руке над наручниками.

— Не снимать, пока не получишь команду. Понял?

Однако Уайт, казалось, не слышал. В растерянности он не мог оторвать взгляд от темнеющей лужи под ее светлыми волосами.

***

Этот день начался с полуденного хаоса, который нарастал с каждым выстрелом. Местные не сразу поняли, что происходит. И даже когда прохожих расстреливали в упор, многие зеваки не уносили ноги, а лишь стояли в стороне и наблюдали, как люди в белом ходят по улицам в сопровождении мобильных турелей, проходивших на огромные шары для боулинга.

Когда надо, эти шары останавливаются и выдвигают скорострельные увесистые пушки. Используются такие машины под куполами редко и в основном для подавления вооруженных беспорядков, а управляются призраком, а значит, какой-то мозг в колбе позволили вывезти за пределы купола. Нетрудно догадаться, что находится он в одном из вездеходов, катающихся по центральным дорогам.

Огонь открывали по всем, у кого повышена температура. Неважно, чем болен человек. Потери не имеют значения. Главная задача — любыми способами подавить заражение. Искоренить болезнь, от которой не было лекарства.

Ликвидаторы заходили в каждое здание, а выходили уже с желтыми мешками. Уже спустя пару часов на некоторых улицах появились кучки таких мешков, которые впоследствии сжигались напалмом.

Солдаты застали врасплох клуб Прайд. Блэк беспокойно заозирался, сидя напротив Даффера, когда поднялся шум. Люди торопились вглубь здания, будто это как-то их спасет. А Даффер сидел в ступоре, не зная, куда себя деть. Да и нужно ли вообще куда-то себя девать? Узнать бы сначала, что происходит.

Когда солдаты прошли, взгляд Блэка встретился с военным его породы — и сердце его будто замерзло в груди. Высокая, строгая фигура в белом костюме. Холодный металл его пистолета отражал тусклый желтоватый свет ламп сверху.

— Что случилось? — спросил Блэк. — Что здесь забыла армия?

К его лбу приставили термометр.

— Зараженных ловим, — ответил человек в бронежилете, убрав инструмент. — Сопротивляться не советуем.

В голосе — бездушное безразличие. Даже понимая, что сейчас ему ничего не угрожает, Блэк чувствовал, как потеют его ладони. Вот она — настоящая власть. Она не у мафии, а вот у этого человека. Он может пощадить, а может уничтожить, дай только повод. Солдат купольной армии — само олицетворение угрозы и неминуемой смерти, от которой не спасет никакой Норфолк.

Когда их с Даффером оставили допивать пиво, в небольшом пространстве бара остались лишь они, молодой бармен рексовой расы и двое человек у стойки. На запястье вместе с наручниками теперь какие-то браслеты.

Оглушающий визг дрели. Военный крепит ко стене камеру, направленную на выход из здания. У дверей поставили датчики. Они собираются отслеживать передвижение людей во всем секторе?

— Вот тебе раз, — хмыкнул Блэк, наблюдая за солдатами. — Вовремя вы с Нудл ушли из-под купола, конечно.

— Надеюсь, они не запретят выходить. Иначе мы тут надолго застрянем.

— Команды оставаться на местах не было, значит, мы с тобой можем двигать дальше.

— А дальше — это куда?

— К Цитадели. Тебе местная регистрация нужна.

***

Светлый кабинет главврача. Широкие окна. Стол с монитором между двумя людьми — рексом и серви.

— Кто вам позволил? — прикрикнула Агата на льва в белом. — По какому праву вы здесь хозяйничаете? Это мои пациенты, а не враги Альянса!

Шлем с противогазом солдат снял, показав врачу мужественное лицо. Широкая, волевая челюсть, суровый взгляд, короткая стрижка, легкая небритость. Все в этом лице выдавало взрослого, опытного бойца. Агата стояла за своим рабочим столом, оперевшись на него руками и в упор глядела на незваного гостя.

— Сейчас они представляют опасность для всего человечества, — сказал блондин. — Хоть «спасибо» бы сказали, мы все-таки работу вам облегчили: теперь у вас только те пациенты, которые не страдают от жара.

— Если в следующий раз так будете обращаться с моими прихожанами, то и меня сожгите вместе с ними.

— Исключено. Наше руководство знает, кто вы. И я знаю, кто вы. Вас приказано не трогать, Картер, и по возможности привлечь к изучению вируса.

— Передайте вашему руководству, что после того, что вы здесь устроили, на мою помощь можно не рассчитывать.

Лев кратко поклонился. Отвернулся к выходу. Агата выдохнула, унимая гнев. Но раздражение в ее голосе не исчезло.

— И куда теперь пойдете, Хоуп?

Остановившись перед дверью, он оглянулся на медичку.

— К вашему начальнику, разумеется. Его ждет серьезный разговор.

Файл32: Адаптация. Часть 3: Изоляция

Волнения, начавшиеся под куполом, затронули всех его жителей вне зависимости от расы и статуса. Резко подскочили цены на услуги по заморозке женских и мужских половых клеток, подорожала медицинская страховка. Пошли слухи, что заражение коснулось не единиц, а едва ли не каждого, кто бывал за куполом в последнюю неделю. А самое страшное для Нулевого Острова — люди начали покупать путь в один конец на соседние Острова.

Island 0

— Нужно немедленно изолировать Третий Остров, — говорил худощавый старик в темном деловом костюме, — если люди начнут массово уезжать, то мы рискуем заразить другие Острова.

Светлый зал с широкими окнами. Пожилой президент сидел во главе большого круглого стола, все места за которым заняты такими же людьми в строгих пиджачках. Журналистов вокруг не было: ход заседания мог посеять еще большую панику, и уже не на одном Острове.

— Почему нельзя проверять статус переезжающих? — спросил кто-то из собравшихся. — Так мы можем обезопасить тех, кто пока здоров, но живет на Тройке.

Ему ответили вместо главы.

— Мы не обладаем теми данными, которые позволят нам быть уверенными, что человек не заражен. Мы не знаем точно, насколько долгим может быть инкубационный период. Информации о болезни недостаточно. Мы не можем так рисковать.

— Но хоть как-то мы ведь можем отделить потенциально больных от потенциально здоровых

— Прямо сейчас мы изолируем Остров от остальных, — сказал президент. — Потом будем думать, что делать с его гражданами.

***

Island 3

На просторном железнодорожном вокзале сегодня не протолкнуться. Здесь собрались все рексы и некоторые серви, которым есть куда уехать. Стучали колесики чемоданов, стоял неразборчивый гомон, где-то разливался детский плач.

Слаю повезло: он востребованный оружейник, а потому черныш оказался одним из немногих серви, кому выпал шанс уехать на Второй Остров. Никаких чемоданов он не брал, для личных вещей хватило и походного рюкзака.

Одет он просто, без тех изысков, свойственных основной массе собравшихся: мешковатые штаны, армейская зеленая футболка. То и дело он ловил взгляды рексов, явно недовольных тем, что кто-то из рабской расы уезжает вместе с ними.

Сидя на лавке, он смотрел на табло под потолком. Его поезд задерживался, да и не только его. Но недовольства не было: люди привыкли к долгим проверкам состояния железной дороги и ограждений, находившихся под напряжением. Сама дорога проходила через нежилую часть теневого сектора по другую сторону купола. Через пустырь, где дома когда-то давно спалили дотла и разрушили до основания.

Пиликнул сигнал. Женский голос оповестил о прибытии поезда со Второго Острова. Поднявшись, Слай закинул на плечо рюкзак и обошел места для ожидания. Торопился, стараясь обогнать попутчиков.

И в спешке задел плечом крупного человека.

— Эй, ну-ка стой

Схватив за плечо, тот человек остановил Слая.

— Иди куда шел, — гавкнул Слай, обернувшись. — Не видишь, что я спешу?

А Слай подумал сначала, что это лев. Но хвост у парня полосатый. Это тигр. Высокий, широкий тигр в бронежилете.

— Слай, да? Отойдем-ка на пару секунд, много времени не отниму.

Приезжий каратель. Неудачное же время он выбрал для поездки. И у него есть дело ко Слаю. Но какое?

— Пушки сейчас никакой не продам, — сразу сказал Слай. — Энергетическое оружие, если что, не создаю. Обращайся, когда назад приеду.

— Мои вопросы твоих пушек не касаются.

Из примечательных деталей во внешнем виде — довольно пышный хвост из дредов. Интересный выбор для прически. Повыделываться любит, наверное.

«Важное сообщение. Введено чрезвычайное положение. Посадка откладывается на неопределенный срок, просьба всем покинуть вокзал и следить за дальнейшими новостями. В случае организации бунта по приказу президента будет отнят безусловный доход граждан»

Дальше Слай уже не слушал. Он растерянно заозирался в поисках табло. И когда он заметил на стене экран с рейсами, у которого мелькали люди, то с удивлением увидел статус «cancellation» у всех поездов.

— Вот и славно, — ухмыльнулся тигр. — Отойдем, поболтаем.

***

Вышедший из клуба Блэк ощутил себя попавшим в какую-то иную реальность. Пахло уже не затхлостью, не смогом, а гарью и тревогой. У входа стояли две львицы в белом и лев, за спиной которого — бак с топливом. Они чуть оживились, услышав эхо истошного вопля. Когда оно стихло, львицы переглянулись.

Вместо редких машин — армейские вездеходы. Один из них стоял чуть дальше центрального входа в Прайд. У вездехода стояли четверо местных, напротив них — столько же солдат. Еще один званием повыше стоял сбоку от своих подчиненных.

— Мы не тем болеем, — ныла женщина, стоявшая среди бедолаг у вездехода, — это просто простуда Не трогайте хотя бы сыновей

— Проходите, — угрюмо прошелестел наблюдающий солдат в противогазе, когда Блэк задержался перед ним, рассматривая зажатых людей. — Будете мешать — окажетесь рядом с ними.

Задавать лишних вопросов Блэк не решился. Он прошел мимо. И когда он отдалился, до него дошло стрекотание автоматной очереди.

Шедший рядом Даффер молчал. Он напряженно смотрел под ноги, не желая смотреть по сторонам.

— Да, ситуация, — протянул Блэк.

— И откуда вообще пошла эта зараза?

Даффер все-таки поднял голову. Глянул на Блэка.

— Агата говорит, это какое то биооружие. Но если армия устраивает такие демонстрации за куполом, значит даже власти не знают, с чем столкнулись. Не вяжется это как-то с тем, что это нечто — дело их рук.

Свернув с центральной дороги, они заметили хвостатых солдат, вскрывающих ветхую дверь черного выхода здания монтировкой.

Прошмыгнув за их спинами, Блэк и Даффер прошли под аркой во двор, заваленный строительным мусором. И стоило Блэку свернуть, как он едва не столкнулся с армейской тигрицей, прижимавшей ко груди сверток. Из него торчала мордашка спящего грудничка высшей расы.

— Проходите, — заворчала женщина, — не мешайте работать.

— Красть детей — ваша работа? — усомнился Блэк.

— Дан приказ увозить здоровых младенцев и детей до семи лет подальше от зараженного региона. Еще вопросы?

Хмыкнув, Блэк уступил дорогу. Военная прошла мимо.

— Удивительно, что ребенок в ее руках так спокоен, — подметил стоявший за спиной Блэка Даффер.

— Накачали чем-то, наверное, — фыркнул Блэк.

***

Подвал Цитадели, как обычно, завален различными железками. И только один человек может сказать, что во всем царящем здесь хаосе есть определенный порядок. Сейчас этот человек сидел даже не на своем кресле, а за раскладным столом, расставленном среди стеллажей. Напротив — его лучший друг и хозяин Цитадели Билл Норфолк, никогда не покидающий это здание.

— Как я понял, у нас последняя партия, — прокряхтел Дакота, просматривая карты в своей руке.

Билл вопросительно вскинул брови.

— Куда-то торопишься?

— Э-хе-хе, чую долгую работу с захоронениями. Чем быстрее я открою прием материалов, тем лучше, поэтому последняя, и я попрошу не отвлекать меня. Сейчас я вот что хотел: я хотел чтобы ты кое-что мне рассказал.

— Хм?

— Эти двое новеньких, те альбиносы, кто они? Ты ни с кем так еще не возился.

— Думаешь?

— Ты лично привел одного из них к Лайону, а потом и до меня довел. А работа? Ты дал ему работу в самой защищенной точке сектора. Происходящее с ними уже даже на везение не смахнуть, и не отнекивайся. И этот Харри Фултон. Один из тех двоих спрашивал это имя, и мне оно кажется знакомым, а где слышал — не помню.

— Какая короткая у тебя память, Дакота

Наручники засигналили, оповещая о срочном сообщении. Билл свернул рукав мантии, открыл экран. И вдруг поднялся, сворачивая голограмму экрана.

— Позже поговорим.

Оставив механика, Норфолк ушел. Его карты остались на столе. Вздохнув, Дакота взял их и отложил обратно в колоду.

— Добро пожаловать в Цитадель, Хоуп, — говорил Билл, проходя в центр управления Цитаделью. — Как поживает сестренка?

Матерый лев стоял перед центральным экраном, наблюдая за статистикой сбоку. Цифры менялись каждую секунду, напоминая замысловатый отсчет времени.

— Как вы могли допустить все это? — спросил Хоуп, когда Билл поравнялся с ним. — Почему не приняли все меры для сдерживания эпидемии?

— У нас есть полная власть лишь над центром. Все окраины нам недоступны, а там проживает большая часть населения. Технологии не позволяют охватить такую территорию.

— Поэтому можно даже не пытаться?

— Мы делали все, что в наших силах. Ограждали территории, отлавливали больных. И я рад, что вы откликнулись на просьбу о помощи.

— Мы не откликались на просьбу о помощи. Нам приказано начать здесь операцию. Просто так совпало, что ваша семейка отчаялась и решила пригласить нас именно в этот момент. И теперь посмотрите, что происходит. С каждой секундой ваши граждане гибнут по вашей вине. Будут огромные потери, особенно с нашим подходом. Не боитесь бунта?

— В этом случае вы нам поможете, не так ли?

— А у нас выбора нет. Просто выясняю, не грызет ли совесть из-за того, что вы кинули своих людей на смерть.

— Грызет. Но если бы Альянс дал нам больше ресурсов, то всего этого бы не произошло. Часть вины лежит на вашем руководстве.

— Не перекладывайте свою вину на других.

— А я и не перекладываю. Я ее делю с теми, кто этой ноши заслуживает.

Как только Билл договорил, двери в зал открылись. Норфолк и Хоуп одновременно оглянулись и уставились на вошедшего Блэка.

— Помешал? — спросил он. — Разговор есть.

— Кто это? — спросил Хоуп. — Почему у этого уродца есть доступ к центру управления?

Блэк удивленно выпрямил ушки, услышав вопрос. Он и не задумывался о том, что и правда слишком легко получил доступ к этому отсеку. Похмурился. Теперь вопросов стало еще больше.

***

Когда Агата снова увидела Марлина, на его лице отражалась усталость. Немудрено, сейчас подросткам приходится тяжело, а без родителей — вдвойне. Застав Агату в ее кабинете, он с облегчением выдохнул. Да и она в какой-то мере ощутила спокойствие, увидев единственного родственника в хорошем здравии.

Свет выключен. Кабинет освещал свет с улицы.

— Привет, я это, — он подошел к ее столу, — хотел попроситься здесь всю эту хрень переждать. Если надо, то помогу чем-нибудь.

— Да, оставайся. Ты один?

— Один.

— Наверное, снаружи сущий бардак. Но здесь ты будешь в безопасности. Если рвешься помочь, думаю, я смогу найти для тебя работу

Раздвинулась дверь. На пороге появился белый тигр. Уайт. В холодном свете его лицо казалось каменным, а в рассерженных алых глазах плясал злобный огонь. Агата поднялась, опираясь на стол, а Марлин чуть отошел вбок, уступая Уайту.

Миг тишины. Воздух стал вязким.

— Я потом зайду.

Марлин обошел Уайта и вышел из кабинета. Хотела бы Агата проследовать за ним. Она ожидала, что Уайт будет не в себе после смерти Флай, и знала, что он примерно скажет. Он подошел ко столу.

— Ты ведь могла, — сказал он, — ты могла ее спасти. Ты же спасла Блэка

Его уважительный тон испарился. Агата нервно постучала ногтями по столу.

— Если тебе от этого станет легче, я возьму вину на себя.

— Возьмешь, конечно возьмешь, как иначе? Ты могла ее спасти. Но спасла только Блэка.

— Даже если бы я испытала на ней вакцину, она не успела бы подействовать до прихода армии. Нужен целый курс лечения, нужно время. Если бы власти Альянса повременили, мы бы ее спасли. И не только ее.

— Она стала для меня всем, — едва ли не прорычал он в отчаянии.

— У тебя не было с ней будущего: она принадлежала Прайду.

— Она — первая, кто полюбил меня.

— По-настоящему любит тебя только твой брат.

— Да лучше бы он помер, чем она

— Умерь свою истерику, Уайт. Ты уже наговорил лишнего.

Воздух накалялся. Уайт стоял, сверля взглядом врача. Под этим взглядом Агата оставалась невозмутимой. По крайней мере, старалась. Захочет ли он напасть? Даже если и решится, ничего страшного: турель над дверью успеет его повалить.

Но ничего не случилось. Он развернулся и прошагал ко двери. Его шаги были тяжелыми, как удары молота. Вышел из кабинета. Когда Агата осталась одна, она шумно выдохнула. Дышать стало легче.

Перед центральным входом поток огня сжигал желтые мешки. Вышедший на крыльцо Уайт уставился на этот огонь. Где-то среди этих мешков было и ее тело. При этой мысли на глаза наворачивались слезы.

— А, это ты, — сказал подошедший военный в противогазе, — видел тебя рядом с той красоткой, когда пулю в лоб ей пустил. Держи.

Он протянул что-то Уайту. Посмотрев на протянутую вещицу, Уайт узнал в ней то самое кольцо, которое подарил Флай совсем недавно.

— Наши девчонки на ней нашли, сберегли, сказали, вещица интересная

Уайт не помнит, как забрал кольцо. И не помнит, как оказался у бетонной стены в переходе между улицами. Он сидел на влажном асфальте. Разбитый, опустевший, измученный. Перестав лить слезы, он откинул голову. Над головой — крыши исполинских зданий, превращающие небо в тонкую полоску.

Он не обратил внимания на человека, который опустился рядом.

— Тоже потерял кого-то?

Голос тихий, но знакомый. Чуть наклонив голову вбок, Уайт узнал в этом человеке Лаки. Его опущенные плечи выдавали грусть.

— Ты как тут оказался? — тускло спросил Уайт.

— Тот же вопрос у меня к тебе.

— А где мы?

— Неподалеку от одного из колодцев, ведущих в наше логово. Я подумал, ты к нам вернуться хочешь, а я мимо проходил. Хотел вот сказать, что сейчас не лучшее время, чтобы туда идти. Наши ожидают нападения военных на базу.

— А ты кого потерял?

Лаки отвернулся. Уставился на асфальт перед собой.

— Женушку. Она беременной была. Первенец наш. Срок был приличный, через недельку разродилась бы.

— Она болела?

— Вряд ли. Я как-то узнавал у врача, что температура у нее в пределах нормы для женщины на сносях, но вояки все равно посчитали ее уж больно высокой. Суки.

Задержав взгляд на Лаки, Уайт думал, что сказать. Он хотел как-то посочувствовать ему, разделить боль от этой ужасной трагедии. Но все, что приходило в голову, казалось бестактным.

— Я потерял дорогую мне девушку, — сказал Уайт.

— Значит, ты меня понимаешь. Ты понимаешь, за что и с кем мы боремся. И насколько бессердечен наш враг.

Склонив голову к плечу, Лаки внимательно посмотрел на Уайта. Тот кивнул.

— Понимаю.

Он покрутил алое колечко, которое все это время сжимал в руках.

***

Уайт переступил порог темной, тесной квартирки, к которой у него теперь открыт доступ. Дверь за ним закрылась с глухим звуком. В узкой прихожей царила тишина, которая бывает только в опустевших домах, где уже не будет ни шагов, ни смеха, ни разговоров. Все здесь пропитано неподвижным, мертвым воздухом с нотками женских духов, еще витавшими внутри стен квартиры.

Он медленно прошёл в комнату, включил свет. На прикроватном столике стояли стопка и бутылка. Стеллаж у стены покрыт тонким слоем пыли. На спинке кресла небрежно брошена знакомая майка, хранившая память о Флай, о тех моментах, когда они вместе шли с работы.

Уайт опустился на кресло. В груди — тягучая, глухая тоска. Он смотрел то на раскиданные девичьи вещи, то на бутылку, и осознавал: ее больше нет. Та, что жила здесь, больше не выпьет с ним, не спросит, как прошел рабочий день, не пожалуется на клиентов. В этой тишине он вдруг ощутил, как сильно ему не хватает ее голоса. Каждый уголок в этой квартире напоминал о его потере. Нет, Уайт не сможет здесь находиться. Больше он сюда не придет.

Он прошелся, желая уйти, но внимание привлек старомодный планшет на тумбочке рядом с косметичкой. Взяв его, Уайт включил экран. Может, это дневник? Нет, это было нечто вроде фотоальбома. И первые две фотографии, самые свежие, которые выдал планшет, были с Флай и ирбисом, где они вместе сидели в баре клуба Прайд.

Этого ирбиса Уайт уже видел. Они были близки? Ведь даже с ним, с Уайтом, у Флай не было никаких фоток. Впрочем, они и не успели их сделать. Отключив планшет, Уайт отложил его обратно и, наконец, вышел из комнаты.

Файл33: Напряжение

Запись первая. Вид сверху. Два широкоплечих льва стоят у входа палатки. Их лица сокрыты под белыми, безжизненными, похожими на черепа противогазами. Один небрежно держит винтовку на сгибе локтя, второй сжимает шланг огнемета. О чем-то беседуют. Мимо проходит группа местных оборванцев, стараясь держаться от вояк подальше.

Запись вторая. Вид сверху. С ног до головы объятый пламенем человек метался в глуби переулка, с такого ракурса походя на комету. За ним хвостом тянулся шлейф из огня и дыма. Съемка ведется с высоты птичьего полета, но даже с такой высоты слышен отчаянный, нечеловеческий вопль жертвы напалма.

Запись третья. Вид сверху. Отис Норфолк задумчиво курит, глядя на очередную бесформенную гору трупов, поливаемую огнем. Лизавшие плоть языки пламени превращали останки в черный пепел. Над землей стелился жирный дым.

Запись четвертая. Вид сверху. Знакомый альбинос — брат Уайта — стоит рядом с каким-то темным тигром. Темный говорит что-то одному из военных у вездехода. И судя по тому, как тот боец небрежно махнул рукой в сторону, прогоняя незнакомца, разговор их был неудачным.

Когда дверь в тускло освещенную комнатку открылась, Лайон свернул экран. Сидевший в клетке у окна Фотон перестал деловито рыться мощным клювом под крылом, чистя перья от пыли. Поднял свой строгий взгляд на вошедшего.

— К тебе наши гости уже заходили?

Дверь за спиной Отиса закрылась.

— Гости? Ты так этих выблядков с огнеметами называешь?

Лайон не скрывал своего презрения. Постояв в тишине, Отис подошел к шаткому столу напротив кресла Лайона. Тяжело опустился на потертую табуретку. Поставил локти на колени.

— Я знаю, что тебе все это не нравится. Я тоже не в восторге. Но без армии нам всем кранты. Недельку потерпим их, пока они делают всю грязную работу. А потом придумаем, как оправдаться. Билл придумает. Он умеет убеждать. Но главное — мы избавимся от вируса. Будем жить, как раньше.

— Как раньше уже ничего не будет, — глухо заворчал Лайон. — Люди не дураки, они знают, что твой старший связан с армией и смогут сложить один плюс один. Будут вопросы, на которые твой братец ответить не сможет, — он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и сложил их на животе. Темно-графитовое лицо сделалось проще, яркие глаза с зелеными вкраплениями хищно сузились. — Я предлагаю играть на опережение.

— О чем ты?

— Наш клан нападет на армию, и ты нас поддержишь. Поднимем бунт, вытесним захватчиков, и не будет никаких неудобных вопросов. Мы получим народную любовь, а ты поднимешься в глазах мирняка.

— Даже не думай. Не зли армию. И Билла. Он знает, что делает. Просто сиди и не отсвечивай.

— И долго ты еще собираешься быть побочным продуктом, а?

В его голосе слышалась ядовитая издевка.

— Гонор поумерь, — голос Отиса стал жестче. — И даже не думай вмешиваться во все это. Понял?

— Да послушай ты меня хоть раз, — в его глазах мелькнул недобрый блеск. — Сейчас есть реальный шанс подмять под себя весь регион. Возьми уже власть в свои руки, а то как лох живешь в тени брата. Вроде глава целого сектора, а управляешь только кабаком. Или тебя роль мелкой шавки устраивает?

Хмурясь, Отис выпрямился. Непонимающе уставился на своего друга.

— Да что ты такое несешь? — прошипел он. — Забыл, кто за чей счет живет? Забыл, кто Прайд кормит? — чуть помолчал. — Давай-ка без выкрутасов. Иначе быстро на улицу вернешься. Усек?

Лайон разочарованно вздохнул.

— Значит, устраивает. Твое право. Но ты подумай еще, моя идея в силе.

Ответить Отис не успел. Или не захотел. На пороге каморки появился новый в этом секторе человек с ветровкой, свернутой на руке. Лайон его узнал: на одной из записей тот общался с солдатом.

— Лайон, да? Я не вовремя? — спросил Даффер, будто извиняясь. — Говорят, регистрация здесь.

Бегло смерив брюнета взглядом, Лайон задумчиво фыркнул. Подался вперед, выпрямляясь. К нему пришел не просто тигр, а прямо-таки образцовый представитель своей породы. Высокий, спортивный, хоть молодой, но уже с выправкой тренированного бойца. Густой, темный волос на руках — верный признак отлично работающих гормонов и пока еще дремлющей звериной мощи.

Такой человек вполне способен на успешное обращение в котолака.

— Да-да, — ответил Лайон, — ты по адресу, — он глянул на Отиса. — Меня работа ждет.

Этого рекса Даффер уже видел. Около пары часов назад, когда они с Блэком выпивали в клубе. Мятая рубашка, широченные плечи, копна золотистых волос. Понимающе помычав, мужчина поднялся.

— Поговорим позже, — бросил он черному льву.

Отис тяжело прошагал мимо Даффера, обдав его сладковатым запахом от ядреной жижи, которую тот обычно курил. Когда тигр остался наедине со львом в тесной комнатке, тот кивнул вбок, приглашая подойти поближе.

— Отдавай старые наручники, — сказал Лайон.

Даффер помедлил. Согнул руку, глянул на устройство.

— Они теперь бесполезны, — выдохнул он, отстегивая фиксаторы. — Только выкинуть.

— Это для тебя они бесполезны, — ответил Лайон, забирая НК. — А я оттуда вытащу все, что смогу. И вся эта инфа будет уже на новых наручниках, какие у нас носят. А ты присядь, это займет какое-то время.

Даффер уселся туда, где ранее сидел Отис. Смял ветровку на коленях. Лайон осмотрел наручники, состоявшие из пары тонких металлических браслетов, скованных небольшой плоскостью с треснувшим экраном посередине. Взяв иглу, он начал ковыряться ею сбоку от экрана.

— А о чем ты с солдатами болтал? — спросил он будничным тоном.

— С солдатами? — удивился Даффер. — Откуда знаете?

— Я ж информатор, епт. Я все знаю, — открыв отсек наручников, Лайон забрал крошечную карту памяти. Покосился на Даффера. — Почти все.

— Ни о чем важном.

— Вернуться хочешь? — он язвительно хмыкнул, поняв по возмущенному взгляду, что попал в точку. — Даже не надейся: эти ублюдки только для баб и детей исключения делают, и то не для всех. Ты им не нужен. Даже если еще вчера они говорили по-другому.

Хотел бы Даффер возразить, хотел бы сказать, что Лайон лжет. Но осекся.

Как же наивно сейчас верить в собственную значимость. Особенно после общения с тем солдатом. Он сказал, что им нужны только женщины и дети, а мужчин и своих хватает. Даже таких преданных Альянсу дурачков, как Даффер.

Он сжал челюсти, шевельнув желваками, насупился и помрачнел. Его не могло не злить осознание того, насколько он заменим и незначителен для государства. Думать об этом тошно, но назойливые мысли не отпускали, крутясь в голове. Внутри копился тугой ком обиды и горечи. Даффер его подавлял и скрывал за маской равнодушия, но от Лайона такое не скроешь. Заметив недовольство Даффера, он сказал:

— Присоединяйся к рейдерам Прайда. Видно, что ты парень толковый, там твоим навыкам найдут хорошее применение. Никто там тебя не отвергнет. Ты получишь все, что захочешь. Пойдешь?

— Побуду пока сам по себе.

— Как хочешь. Но двери клана для тебя всегда открыты. Слово лидера, — он нагнулся вбок, вставляя изъятую карту в скрытый отсек своего кресла.

Когда Лайон вернулся на исходную, перед его глазами холодно замерцала голограмма экрана, исходящая от спинки кресла. Всплыли какие-то окна, пробежала едва заметная рябь загрузки данных.

— Даффер, значит, — вздохнул Лайон. — Какая нелепая кличка. Может, изменить хочешь?

— Не думал об этом. И пока не хочу.

— Тигры обычно дуэтами сбегают, — лев не отрывал взгляда от голограммы, его пальцы с острыми когтями бегали над прозрачной клавиатурой, — ты один пришел?

— С напарницей.

— С напарницей? — Лайон с интересом глянул на Даффера сквозь голограмму экрана. Его карие глаза хищно блеснули. — Красотка?

— А что?

Даффер невольно напрягся, сжав кулаки.

— Да ничего, — Лайон снова занялся данными. — Пусть приходит.

Этот Лайон какой-то мутный. А как он оживился, узнав, что к нему должна будет прийти тигрица! А тигрицы все симпатичные как на подбор. Государство очень старается делать из них желанных девиц, внешность которых прямо-таки создана для того, чтобы светиться на сайтах для взрослых. Властям нужны от них дети. Если одна не родила до двадцати пяти — уже трагедия едва ли не мирового масштаба.

Бесплатная пластика, стоматология, поддержание формы — все для них, для тигриц. Они — самые привилегированные и ценные женщины среди иных пород. А Нудл — одна из тех, кому не просто повезло родиться тигрицей. Ей повезло иметь все от природы: длинные ноги, тонкую талию, округлые бедра, нескромный размер груди. Смазливое личико, пухлые губы, яркие глаза, светлую кожу. Иметь такие данные — невероятное везение, но она все это совершенно не ценила. Отравила себя алкоголем, дешевым табаком и наркотиками. Вполне возможно, что во времена учебы сокурсницы презирали и отвергали ее даже не из-за ее хамства или детства, проведенного в детдоме, а из-за банальной женской зависти.

Даффер тряхнул головой, отгоняя образ напарницы. Глянул на мужчину перед собой. И как-то посуровел. Отчего-то ему жуть как не хотелось отпускать Нудл к этому льву с этими огромными, чернющими, грязными руками. Тем более оставлять ее наедине с ним в этой душной каморке.

Получив новые наручники, Даффер закрепил их под браслетом, выданным военными.

— Ты еще подумай над моим предложением, — сказал Лайон, прежде чем Даффер вышел из каморки, накидывая верхнюю одежду.

Лайон снова откинулся в своем кресле. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на большой птице, сидевшей в клетке у окна.

— Неплохой экземплярчик, не так ли? — сказал он.

Вот только ведет он себя уж больно неловко и робко для человека с высоким тестостероном, который рожден быть яростным и брутальным, силой подчинять, а не подчиняться. Но откуда в нем такая неуверенность? Кто подавил такой потенциал? Родители? Педагоги? Система?

От размышлений Лайона отвлек сигнал наручников. Он приложил когтистый палец к экрану. Тут же он услышал из динамика встревоженный голос рейдера, прерываемый помехами и грохотом выстрелов:

— Босс, на нас напали, — говорил он. — Военные вошли через центральный, на вездеходе проехали... Блядь!

— Энергетическое! — послышалось на фоне. — У них плазмоганы!

— Любой ценой не пускайте их к женщинам, — приказал Лайон. — Сколько их?

— Семеро. У двоих плазмоганы.

— Всего лишь семеро? Валите их, а я скоро буду. И выпустите самого старшего из моих сынишек. Пора посмотреть на технологию в деле.

Файл34: Козырь

День перевалил за полдень, и сектор было не узнать. Наступила мертвая, удушливая тишина, сожравшая даже привычный гул центральных улиц. Голуби больше не вились над головами, крысы не шуршали у мусорных баков. И Отис знал, что с ними стало. Утром он видел, как с неба замертво падали птицы с обугленными крыльями, а под ногами военных шныряли юркие огненные шарики. Утром истребляли всю живность, которая могла переносить заразу. Всякий раз, когда Отис вспоминал метавшихся в пламени зверьков, у него болезненно сжималось сердце. Да, опасные. Но совершенно беззащитные перед такой жестокостью.

Запах напалма и мучения жителей сектора пробудили внутри то, чего Отис никогда не испытывал, — уродливую, гремучую смесь вины и абсолютного бессилия. Наблюдая за этим адом, он хотел лишь одного: чтобы все это побыстрее кончилось. Чтобы все было так же, как прежде, когда он мог возместить потерю и загладить вину, просто закинув на счет потерпевшему круглую сумму. Сейчас деньги мафии ничего не стоили.

— Жертв немерено, — сказал Дакота, когда Отис зашел к нему в подвал. — Архивы по районам летят к чертям, я не успеваю обновлять базы. Твой брат все еще занят?

Маленький человек почти утопал в огромном кресле. Перед его лицом дрожало тусклое сияние голографического экрана, по которому бесконечной лентой ползли личные карточки граждан: таблицы, биометрия, лица.

— Ага, — Отис устало опустился на стул возле стеллажа. — Не знаешь, сколько он там еще проторчит?

— Сказать чего хотел?

— Думаю вот, что кланы рейдеров примирить как-то надо. Хотя бы на время. И уломать на сотрудничество с армией. Сейчас не время грызться между собой.

— Ты же сам понимаешь, что это дохлый номер. Тонгва и Прайд — непримиримые. У них слишком разные понятия. Их объединяет только то, что они терпеть не могут армию. Да и сами военные с ними дел вести не захотят. Особенно когда посчитают, сколько солдат наши дикари пустили на фарш.

Дакота замолчал, о чем-то задумавшись. Его пальцы перестали бегать по клавиатуре. Он почесал шерстку на лице.

Повисла тяжелая тишина. Отис смотрел на экран. Из зеленоватого марева голограммы на Дакоту смотрели застывшие глаза темнокожего меланиста. Поверх фотографии горел ядовито-красный штамп: «eliminated»с англ. «ликвидирован». Этот парень напомнил Отису его друга и их последний разговор. Отису показалось, что воздух стал холоднее, а внутри заворочалось предчувствие: все происходящее на улицах — это еще не конец. Это только начало.

***

Военные Альянса выломали доски, преграждавшие вход в здание. И когда они зашли вместе с порывом ледяного ветра, рейдеры не поторопились нападать. Они затаились наверху — живые тени среди облупившихся колонн второго этажа.

— Глядите-ка, — один из солдат замер, задрав голову, — живое дерево. Откуда оно? Или мне чудится?

Его голос эхом прошелся по холлу.

— А что за дерево? — спросил второй. — Дуб, что ли?

— Да хрен его...

Услышав эхо от осыпавшейся крошки, солдаты вскинули пушки. Миг — и кто-то из них полоснул автоматной очередью, заметив силуэт с винтовкой в руках.

— Кто здесь? — воскликнул солдат. — Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками!

Но вместо исполнения приказа по людям в белом открыли огонь. Кто-то начал палить с другой стороны. Военные бросились врассыпную, прячась за деревом и вжимаясь в нижние колонны.

За какое-то мгновение холл превратился в каменный мешок, в котором каждый звук выстрела множился эхом. Раздавался оглушительный грохот, мешавшийся с прерывистыми, высокими звуками плазменных пушек. Известь, спавшая веками, взвилась плотной тучей, смешиваясь с пороховой гарью и удушливым смрадом. Сквозь проломленную дверь тянуло сыростью и солью.

Один из львов Прайда высунулся из-за стены второго этажа, но глотнул пыли и зашелся в кашле. Промедление стоило жизни. Голубой шар плазмы прожег ему грудь насквозь. С коротким воплем рейдер свалился. Глухой, тяжелый стук тела о бетон — и под ним стремительно поползла алая лужа.

Под ногами хрустело стекло, перемешанное с бетонной крошкой и обрывками бумаг — остатками чьей-то прошлой, мирной жизни. Пули рикошетили от стен, оставляя на камне глубокие косые шрамы. Величественное дерево в центре зала, до сих пор дарившее этим руинам чистый воздух, теперь стонало: пули щепили кору, из уродливых дыр сочился сок.

Из-за плотной завесы пыли и дыма рейдеры казались размытыми тенями, которые то появлялись из-за проемов, то исчезали за ними. Заметив движение в боковом проходе, штурмовик Альянса сорвал с пояса гранату. Светошумовую. В такой древней, хрупкой постройке нельзя рисковать и кидать осколочные. Хлопок, и бросивший гранату солдат вбежал в проход. В упор срезал боевика и осторожно двинулся дальше, туда, где был выход на заброшенную подземную стоянку.

— Офигеть, — шепнул он, попутно заглядывая в перекрытые решетками комнаты. На стенах ржавели кандалы.

Пройти дальше вояка не смог. Он застыл, заметив черного ребенка в конце коридора.

— Что за, — солдат опустил ствол. — Шкет, ты откуда здесь?

Мальчишке было от силы лет семь. Худой, в грязных бесформенных обносках. Вдруг он побежал на солдата. Совсем как обычный мальчуган. Но тут тень ребенка за спиной уродливо дернулась, поползла вширь и вверх. Солдат испуганно вскрикнул. Со влажным хрустом челюсть мальчишки вытянулась, превращаясь в пасть, усаженную рядами бритвенно-острых зубов. Кости рук и ног с треском удлинялись, обрастая буграми мышц. Рост мальца увеличивался до роста самого солдата. Военный вскинул дуло, ловя в прицел тварь, в которую только что превратился ребенок, но опоздал.

Тяжелая туша прыгнула. Когти рванули горло, проминая броневоротник и валя человека на пол. Чудовище наступило лапой на голову еще живого штурмовика, с хрустом вдавливая противогаз в бетон. Монстр оставил человека без шансов на выживание.

А в холле выстрелы уже слились в единый, сводящий с ума гул. В этом хаосе смешалось все: металлические щелчки затворов, глухие удары пуль о бронежилеты, предсмертные хрипы.

Когда из бокового прохода на двух лапах вышагнуло нечто, кто-то из уцелевших военных истошно закричал. Крик оборвался захлебывающимся хрипом. Визг плазмы. Заряд метнулся в сторону человекоподобной твари, но та ушла с линии огня с пугающей, неестественной прытью.

Ритм сражения сломался. Воцарился хаос. Белые бронекостюмы в этом полумраке превратились в отличные мишени.

Рейдеры Прайда больше не стреляли. Они ждали, наблюдая с высоты, как мутант добивает оставшихся солдат. Последний, тяжело дыша через фильтры противогаза, отступил к корням дерева. Его палец судорожно вдавил кнопку связи на запястье:

— Здесь гнездо рейдеров. Повторяю, здесь...

Договорить он не успел. Серая тень метнулась к нему, и когтистые лапы насквозь пробили его тактический шлем.

Затаившийся на первом этаже темнокожий рейдер, не успевший даже принять облик котолака, сплюнул. Он сидел в тени первой комнатки противоположного коридора и наблюдал, как белые костюмы «чистеньких» из Альянса окрашиваются в багровый. Он не высовывался, его роль — преградить путь к гарему.

— Твою мать, Райот, он их просто рвет... — прохрипел рядом молодой боевик, сжимая старый, перемотанный изолентой автомат.

— Заткнись и сиди тихо, — прорычал Райот прямо в кошачье ухо парню.

Раздался хруст ломающихся костей — это чудовище, ранее бывшее ребенком, мяло командира отряда. Райот едва заметно поморщился. Происходящая мясорубка ему явно не нравилась. Приятного в этом зрелище мало. Этот маленький котолак хоть и раза в два ниже взрослого, но нельзя не признать, что своим телом он владеет куда лучше тех, кто обращен в зрелом возрасте.

Меланист перевел взгляд на величественное дерево в центре холла. И снова глянул вниз. Под кроной валялась кора вперемешку с опавшими листьями и кровью солдат. Одиноко стоявший под ветвями дерева мальчонка, обмазанный алыми брызгами, уже принял своей прежний облик невинного львенка.

— Если Альянс вызовет сюда подкрепление, они выжгут всех нас. Мне нужно знать, успел их командир отправить координаты или нет. Сходи, проверь. А я выйду к вездеходу, поищу маяки.

Молодой боец сглотнул, пугливо глядя на ребенка, мирно стоявшего рядом с трупом командующего.

— А если успел? — шепнул он.

Райот оскалился, обнажив желтоватые зубы.

— Значит, парень, сегодня или завтра мы можем стать удобрением для этого чертова дуба. Щадить нас точно не станут.

Файл35: Метаморфозы

Запись пятая. Вид сверху. Еще одного берсерка выкинули за стены. Точнее то обугленное месиво, которое от него осталось после знакомства с лазерным барьером. Объектив на секунду расфокусировался от поднявшейся черной пыли, выброшенной из-под купола, а когда картинка прояснилась, туши в кадре уже не было.

Запись шестая. Вид из камеры монитора. Агата о чем-то тихо беседует с Блэком в больничной лаборатории. Пришлось прибавить громкости.

«Тем, кто спросит, почему ты здоров, скажи, что лекарство найдено и проходит этап тестирования. И на тебе его опробовали. Но главное, — она подняла палец, погрозила, — никому не рассказывай о нашем разговоре. Особенно Уайту»

Прослушав запись до конца, Лайон остановился. Повисла тишина, в которой он о чем-то думал. И когда мысль оформилась, Лайон глянул на птицу, сидевшую в клетке. Фотон уже перестал вычесывать перья и с едва ли не человеческим любопытством глазел на Лайона, склонив голову вбок. Ухмыльнувшись одними уголками губ, лев хмыкнул:

— Ты ж мое золото, пиздюк пернатый.

***

Хоуп не спешил выходить из Цитадели. Он увяз в мягком диване просторного фойе, но расслабленным не выглядел. Он ждал. Тот альбинос слишком интересен, чтобы просто взять и уйти, не поговорив с ним с глазу на глаз. Этот выродок точно как-то связан с делами Норфолков. Выяснить бы, как именно, и кто он вообще такой.

Наручники подали сигнал, издав писк и мигнув красным. Открыв сообщение на голограммном экране, Хоуп свел брови. Это экстренное уведомление от центрального командования: гибель целого штурмового отряда. Но вот лог был пуст — данные о том, где именно погасли их маяки, не успели записаться. Никакого сигнала бедствия, никаких координат, никаких отчетов о столкновении. Пять подготовленных бойцов Альянса потеряли пульс и словно растворились в воздухе. В боевых условиях так не бывает. Либо они сбежали, либо нарвались на какое-то нечто.

Он свернул сообщение и запустил армейскую утилиту, чтобы дать команду прошерстить район, в который был отправлен пропавший отряд.

***

— Да не парься, Лаки, — Райот бухнулся перед бочкой, в которой пылал костер, и по-братски хлопнул друга по плечу. — Женщины приходят и уходят. Одной больше, одной меньше

— Дурак ты, — глухо отозвался крашеный тигр. — Приходить-то они приходят. Да только мало какая из них готова родить от тебя. Такими не разбрасываются. А я вот не уберег.

Уайт сидел на продавленном матрасе рядом с Лаки, его взгляд прикипел к летящим в темноту искрам. Чужой разговор доносился до него будто сквозь стену. Ему не до этих двоих. Он все думал о Флай, жизнь которой оборвалась в столь юном возрасте.

Наконец он оторвался от языков пламени. Уайт опустил взгляд на алое кольцо, которое до этого сжимал в ладони. Переливается, как живое, будто оно впитало в себя кровь и плоть умершей пумы. И одновременно оно было холодным. Мертвым. В голове всплыло свежее воспоминание: Флай лежит, в ее лбу зияет точка, оставшаяся после точного выстрела солдата.

После покупки Флай затискала это колечко от радости и сразу нацепила на палец. Она носила его, не снимая, как единственный яркий, живой элемент среди своей этой грязи теневого сектора. Она гордилась им. А теперь этот кричащий, вызывающе-алый ободок лежал в его ладони. Он пах гарью и хранил в себе память об усопшей.

Круглая железная крышка люка неподалеку шевельнулась. Со скрежетом поползла вбок. Показалась черная лохматая голова, а затем — драная куртка болотно-зеленого цвета с темными пятнами. Лайон. Он прикрыл за собой люк и неторопливо подошел к костру.

— Все в сборе?

— Все, кто выжил, — сказал Райот. — А выжило большинство, жертв почти нет. Твой дитенок уделал солдат.

— Когда-нибудь они станут пиздатыми воинами. Лаки, — обратился Лайон к тигру, — я наслышан о твоей потере. Жаль, правда жаль, что так вышло. Но надеюсь, эта история не помешает службе.

— Не помешает, — ответил тот. — Все в порядке.

— А теперь ты, Уайт.

Белый отвлекся от разглядывания кольца. Поднял глаза на лидера Прайда. В неровном свете костра тот казался высеченной из камня статуей.

— Ты хочешь стать сильнее?

— Да, — сказал тот.

Он уже не раздумывал. Ему осточертело быть слабым, неспособным защитить ни себя, ни ближних. Вынужденным из-за собственной беспомощности хоронить тех, кого любил.

— Тогда идем, поставим тебе имплант.

— Имплант? — возмутился Уайт. — А как же обращение?

— Я не смогу тебя обратить. Но не из-за того, что ты слабый, нет. Я не знаю, как поведет себя твоя кровь. Как бы это помягче сказать, — протянул Лайон. Он почесал шерстку на подбородке. — Наверное, начну с того, что тебя предали. Они за дурачка тебя держали. За нос водили.

— В смысле?

Лайон выждал паузу. Он оглядел сидящую у бочки троицу, убеждаясь, что их внимание сосредоточено на нем.

— Сначала хотел тебе наедине рассказать, но потом подумал — пускай парни тоже знают. Скоро это станет известно всем нашим...

— Да не томи, — заворчал Райот. — Ближе к делу.

— Ближе к делу, говоришь? — лев таинственно ухмыльнулся. — Погодь, Райот, ща все поймешь, — он снова обратился к Уайту. — Знаешь ли ты, Уайт, что Агата на деле так и не вылечила твоего брата? Да-да, это не ее заслуга. Он излечился сам.

— Бред. Она спасла его.

— Он сам себя спас. Я сам сперва не поверил, но это правда: у вас особая кровь. Уникальный иммунитет, способный побороть эту заразу. И не только эту, как я понимаю. Давно чем-то болел?

Уайт помолчал, вспоминая. Он перебирал в памяти последние годы. И не мог припомнить, когда терминал выдавал хоть какое-то отклонение от нормы. Он не помнил, чем он болел за последнее время. Да и болел ли вообще?

— Уже не помню, — ответил он.

— Это из-за мощной иммунки. Твой братишка переболел в легкой форме, и ты сможешь так же.

— Доказательства?

С довольным видом Лайон прошел к сидевшим парням и уселся между Лаки и Уайтом. Он открыл экран наручников и включил видеозапись, на котором напряженная Агата разговаривает с Блэком в светлой лаборатории. И чем дольше шло видео, тем сильнее у Уайта холодело внутри.

— Докажи, что это не нейронка, — глухо потребовал Уайт. — Это какая-то чушь

— Это не нейронка, — вздохнул Лаки, поглядывая в тот же экран. — Лаборатория реальная, никаких ошибок. Нейронка бы что-то да приврала.

— Спроси своего брата прямо, — посоветовал Лайон. — Скажи, что знаешь об этой их тайне. Кстати, держу пари, что Билл тоже в курсе этого. Все, кроме тебя, знают. Не зря ведь мафия дала тебе самую безопасную работу в секторе. Под своим крылом держала.

— Да этого быть не может! Билл дал работу, когда мы только пришли.

— Значит, Агата узнала обо всем перед тем, как ты встретил Билла. И слила ему инфу.

А ведь если представить, что Билл все знал, то и правда, вот он — мотив его великодушия. Пазл сошелся. Им двигала не доброта душевная. Он нашел ценный ресурс и решил держать его на коротком поводке. Но как теперь смотреть в глаза Блэку? Как доверять Агате? Уайт не понимал, зачем нужно было скрывать такое.

Хотя нет, понимал. Зачем говорить дурачку? Блэк успешен во всем. Он умный и надежный. Само собой разумеется, что такую тайну доверят только ему. С горечью Уайт подумал о том, как далек от брата. Глупый, слабый эмпат. Именно так он выглядел в глазах других, и в том числе в глазах своего близнеца.

Но теперь все будет иначе. Ему повезло встретить нужного человека, который рассказал все, как есть.

— Твою мать, — выругался Уайт.

— И не говори, — усмехнулся Лайон. — И самое паскудное: Билл ведь ни слова не сказал армии про этот ваш иммунитет. А ведь если бы Альянс получил такую инфу, они бы не стали жечь мирняк. Знаешь, почему Билл не сделал этого? Чтобы запугать людей жестокостью шавок Альянса. Очевидно же, что это хороший шанс показать свои связи. Чтобы никто не рыпался лишний раз.

Уайт ощущал, как в нем расцветала ненависть. Ненависть к Агате. Ненависть к Норфолкам. И главное — ненависть к собственному брату. Ненависть ко всем, кто скрывал правду. Ведь если бы Уайт узнал о своих способностях раньше, то он мог бы попытаться спасти Флай. Поделиться кровью, вырвать у смерти. Но время упущено.

Лайон свернул экран и положил когтистую руку на плечо белого.

— Знаешь, Уайт, а ведь мы с тобой похожи.

— Вы оба — ошибки природы? — хохотнул Райот.

— Мы все ошибки природы, — ответил лев, покосившись на ягуара, от которого его отделял Лаки. — Будешь трепаться о цвете, знай, что мне ничего не стоит навсегда заткнуть твою пасть.

Райот хмыкнул и отвернулся. Лайон снова обратился к Уайту, смотрящему в одну точку перед собой.

— Да, я понимаю, каково это — отличаться от других. Только посмотри на мою кожу. Думаешь, она не принесла мне бед? Рексы оторвали меня от сиськи матери и выставили на потеху публике. Знаю, ты тоже натерпелся дерьма от них. И тоже жаждешь взять власть в свои руки и указать этим мразям, где их место. Так ведь?

Лайон крепче сжал его плечо, заставляя Уайта поднять взгляд. В желтых глазах льва белый заметил дьявольский огонек.

— Ты такой же изгой, как я, Уайт. И я знаю, что тебе нужно, чтобы стать сильнее.

Уайт не видел своего отражения, и не мог заметить, что прямо сейчас в его алых глазах блуждала точно такая же злобная искра. Да, ему нужна сила, нужна власть. Ведь только благодаря им можно добиться справедливости в этом мире. И только они помогут превзойти брата. Уайту было плевать, что за технологию предложит Лайон. Он верил этому льву. Потому что он единственный открыл ему правду.

***

Уже знакомый полумрак коридора тонул в свете факелов. Огонь коптил, выхватывая из темноты облупившуюся краску. Иногда в нос ударял резкий запах дешевого антисептика, намекающего на близость медкабинета.

— Как работают все эти био-импланты? — спросил Уайт.

Лайон, шедший чуть впереди, удивленно хмыкнул, не оборачиваясь:

— А ты не знаешь? Впрочем, чего это я? Рексы подобной инфой не делятся. Да и зачем она нашей расе? Под нас сложную инженерию никто не проектирует. Если кратко, то такие импланты перехватывают контроль над гормонами, нервами и когнитивкой. Могут придушить те отделы мозга, которые мешают, или раскачать нужные. Рексы боятся давать нам такие игрушки. Они знают: если у нашей расы появится доступ к технологиям такого уровня, то их превосходство помножится на ноль. При равном доступе к имплантам рексы обречены на вечное отставание.

Лайон говорил это буднично, а Уайт вслушивался в каждое слово. Идея вживить экспериментальную «глушилку» для чувств не казалась ему безумием. Он просто не знал, что еще ему поможет избавиться от эмпатии. Таблетки не помогали, а попытки просто заставить себя не смотреть на чужие страдания раз за разом проваливались. Собственная жалость и сострадание делали белого уязвимым, обреченным на вечный позор среди иных тигров. Хватит. Из-за эмпатии его жизнь пошла под откос. Она не давала ему стать равным хотя бы среди своей породы.

— Имей в виду, — говорил Лайон, когда Уайт уселся на кресло, — имплант — не панацея. Да, он притупит эмпатию, тебе будет проще игнорить чужую боль, но если вдруг сильно расчувствуешься, то он тебя и поджарить может. Или с ума свести. Понял?

В ответ Уайт кивнул. Его пальцы нащупали кольцо в кармане джинс, прежде чем он положил руку на подлокотник. Лайон ответил коротким кивком. Лев отступил на шаг назад, развернулся и растворился в темноте коридора.

Его место занял медик Прайда. Ягуар-меланист в посеревшем халате. Медицинская маска скрывала нижнюю половину лица. В когтистых лапах он держал прозрачный пластиковый пакетик. Внутри, в стерильном растворе, плавал совсем крошечный чип.

— Вот это я всажу тебе в лобную долю, — прокряхтел меланист. — Сделано из того, что изначально создано для рексов, поэтому сначала будет паршиво. Но ты привыкнешь.

Дожидаться ответа от Уайта он не стал. Нажал на педаль у основания кресла. Спинка со скрипом ушла назад, и Уайт принял полулежачее положение. От внезапной смены положения Уайт испуганно глянул на ягуара.

— А теперь не дергайся, — сказал ягуар, вставив в зубы белому мягкий резиновый жгут. Он перетянул руки тигра ремнями. После он ушел из поля зрения куда-то за голову. И пока он возился с чем-то за столиком, Уайт подавлял мандраж.

Когда позади послышались шаги, в ушах белого зашумела кровь. Раздался резкий, сухой щелчок пневматического инжектора — словно в череп с размаху вбили строительный гвоздь. Уайт дернулся, в глазах на мгновение помутнело, а зубы сжались на резине.

Боль была странной. Леденящей. Уайт чувствовал, как тонкие нити чипа впивались прямо в ткань мозга, срастаясь с ней. Контуры медкабинета перед глазами начали уродливо двоиться.

Уайт попытался вызвать в памяти лицо Флай, удержать ее. Она появилась, но теперь казалась такой далекой, словно старая листовка, размокшая под дождем. И самое страшное для Уайта — внутри больше ничего не вспыхнуло. Ни вины, ни тоски. Ни прежней нежности. Пульс лениво выровнялся.

Наложив бинт на голову своего пациента, медик отстранился. Нажал на педаль, поднимая спинку кресла. Сдернул перчатки:

— Ну вот и все. Помни, что сказал Лайон: не увлекайся сочувствием. Сгоришь.

Уайт запустил руку в карман и вытащил кольцо, поднес его к глазам. Маленькое алое колечко. По-прежнему яркое, вызывающе-красное на фоне монохромного кабинета. Вдруг — вспышка боли. Кратко застонав, Уайт схватился за голову. Убрал кольцо в карман. И почти тут же все стихло. Белый облегченно выдохнул. После этой вспышки стоило выбросить кольцо, но Уайт не мог. Оно слишком много для него значило.

***

— Ты чего задумал? — спросил Лаки, когда Лайон вышел в просторный холл с деревом.

Сам тигр стоял у стены возле входа в коридор, ведущий в медкабинет. И теперь со странным недоверием смотрел на главу Прайда.

Лайон чуть повернулся к нему.

— Ты ведь наверняка догадываешься, какой теперь план. И этот парень — ключевой его элемент. Мы отложим попытки штурма стен берсерками, и наш «обряд посвящения» новобранцев заменим на что-то другое. Им теперь не нужно жертвовать своими шкурами, ходя на разведку внутрь стен. Пока что.

— Ты же не хочешь

— Все зашибись будет, расслабься. Мне нужен образец этого нового вируса. Есть идеи, где и как его достать?

На такой вопрос Лаки свел брови. Из-за этого мора умерло так много невинных людей, а главное — умерла его жена. Поэтому ему не нравился любой план, в котором упоминается вирус.

Файл36: Уязвимость

Склянки, штативы, пачки новеньких шприцов, ровные ряды ампул в коробочках. Нудл не знала, для чего все это используется. Да и знать не хотела. Ее дело — протереть пыль в этой лаборатории и получить обещанный Агатой паек. Денег ей дать без регистрации не могли, а регистрироваться в секторе она не спешила, особенно в нынешней обстановке.

Подойдя к криокамере, Нудл прошлась тряпкой по темному стеклу. Когда влажный след испарился, она уставилась на саму себя. На свое отражение. Воротник белого халата. Плотный пластырь на переносице, который ей сегодня поменяли. Чуть постояв, Нудл подцепила край тканевой полоски и содрала ее. Отошла к столу, брезгливо откинула грязный пластырь в мусорное ведро. Вернулась. Ощупала нос. Вроде ровный, вроде сросся.

Тут ее внимание привлекло то, что находится за стеклом камеры. Там, в морозном мареве, стояла какая-то колба с темной жидкостью. На колбе — какая-то этикетка. Однако как Нудл ни щурилась, как ни приглядывалась, а разобрать текст сквозь иней она так не смогла.

— Там образец зараженной крови.

Нудл вздрогнула и обернулась на голос. На пороге лаборатории она заметила Агату. Автоматическая дверь за ее спиной захлопнулась с едва слышным свистом.

— А зачем этот вирус здесь держать? — Нудл непонимающе повела плечом. — Его же прямо сейчас напалмом жгут. Проблемку решат, и лекарство никому больше не понадобится.

— Этот штамм не до конца изучен, — Агата прошла вглубь лаборатории, на ходу поправляя манжеты халата. — А изучить его необходимо. Хотя бы на случай, если мы встретим еще что-то подобное. Не беспокойся, даже если кому-то вдруг понадобится этот вирус, у нас он под надежной защитой. Никуда не вырвется. Ты здесь закончила?

Нудл осмотрелась. Чистые столы, блестящие корпуса техники, редкие табуретки. Кушетка за раздвинутой пластиковой шторкой. Ранее разбросанные повсюду отчеты теперь лежали в единой стопке. На пластиковых поверхностях еще блестели невысохшие капли влаги.

— Да вроде все.

— Спасибо за помощь. Держи, — она протянула тигрице небольшой коробок в серой упаковке. Та забрала его и засунула в карман халата. — Смотрю, от пластыря решила избавиться.

— Да нормально все уже. Сколько можно его носить?

— Тебе Блэк переносицу хорошо приложил, так что поносить стоило. Ладно. Можешь прогуляться, осмотреть наше общежитие. Второй этаж — женский. Занимай любую свободную койку, какая понравится.

Когда Нудл вышла, Агата неторопливо прошлась вдоль стола. Провела ладонью по гладкой поверхности центрального стола. Заглянула под стопку бумаг, приподняв ее. Остановилась и глянула на пальцы. Не заметив пыли, посмотрела на стол у стены.

Кажется, и правда чисто. Агата ожидала, что новенькая помощница сделает все как попало, но девчонка постаралась на совесть.

***

Выходя из отделения, Нудл решила не снимать халат. Далее — светлый коридор, ведущий в холл. Сегодня в холле шумно: в поисках убежища приходили люди, дома коих временно заблокировали военные. А может, и навсегда. Им пока некуда возвращаться. Некоторые сидели на узлах с вещами, кто-то — на лавках зала ожидания.

Почти дойдя до зала, Нудл остановилась. Слух резанул тихий хныкающий голос.

Сбоку у стены, забившись между металлическими шкафами, сидел мальчишка лет пяти из породы пум. На нем была темная, явно с чужого плеча куртка, вся в какой-то саже и в пепле. Он не рыдал в голос. Он тихо всхлипывал, размазывая слезы по грязным щекам.

В груди неприятно кольнуло. Этот маленький мальчонок, наверное, теперь никому не нужен. И Нудл хорошо помнила, каково это — быть маленьким и никому не нужным. Она огляделась, словно ища поддержки, и, не найдя ни одного сочувствующего взгляда, снова глянула на мальчишку. Вздохнув, опустилась на корточки перед русым ребенком.

— Эй, — позвала она. Голос прозвучал тихо, но резковато.

Мальчик вздрогнул, вжал голову в плечи и испуганно уставился на нее опухшими от слез глазами. Ласковые слова вроде «малыш» или «не плачь» застревали в горле, и даже в голове звучали нелепо. Ну и как с ним быть? Не оставлять ведь ни с чем. Тут Нудл, вспомнив что-то, полезла в карман халата. Пальцы нащупали паек. Вытащив, Нудл распаковала его. Вареная крупа, котлета, пластиковая ложка, пара конфет в ярких обертках.

— На, держи, — Нудл протянула его мальчишке. — Самое то, чтобы сил набраться.

Ребенок не шевельнулся, продолжая шмыгать носом. Его взгляд приковался к блестящей упаковке одной из конфет.

— Бери, бери, не бойся. Еда не отравленная. Забирай, а то сама съем.

Тонкие пальчики робко потянулись вперед и бережно взяли коробочку с едой. Взяв вилку, он надломил ею котлету. Съел кусочек. И, казалось, начал успокаиваться.

— Слушай, — сказала она. — Здесь сидеть не надо, эти шкафы на тебя свалятся, если кто-то толкнет. Доедай и пойдем отсюда.

***

На закате Даффер вернулся на территорию больницы. Один, без Блэка. Тот в сообщении указал, что занят и вернется позже. Первое, что увидел Даффер — Нудл в белом лабораторном халате. Как ни странно, он был ей очень даже к лицу. Девушка стояла на крыльце клиники и о чем-то разговаривала с незнакомкой породы пум. Между ними, смешно утопая в огромной куртке, переминался с ноги на ногу мальчишка.

Вскоре пума взяла ребенка за руку, и они разошлись. Подождав, Даффер неторопливо подошел к Нудл. Не то погрустневшей, не то уставшей. Та молча провожала взглядом мальчишку.

— Хорошо, что родственнички нашлись, — сказала Нудл. Она глянула на Даффера. — Знаешь, я понимаю Уайта.

— В чем?

— На его месте я бы тоже не смогла поднять оружие на ребенка.

— Любишь детей?

— А их нельзя не любить, — Нудл с несвойственной ей нежностью глянула в сторону уходившей пумы, ведущей ребенка за руку. — Они нуждаются в любви больше, чем взрослые.

Она тряхнула головой, прогоняя откуда-то полезшие тоскливые мысли. Снова уставилась на Даффера:

— Ты чего хотел-то?

— Хотел сказать, что тебе идет больничный халат.

— Прямо говори.

— Ты голодная?

Тут Нудл ощутила, что и правда голодна. С утра ничего не ела.

— Пойдем, перекусим, — сказал Даффер, не дожидаясь ответа. — Я угощаю. Расскажу по ходу, что и как здесь вообще принято.

— А ты прям знаток теневого сектора теперь? — усмехнулась Нудл, скрестив руки на груди. — Тебе зачем это? Нас уже ничего не связывает.

Даффер хмыкнул, засовывая руки в карманы ветровки:

— Так ты есть хочешь или нет?

Нудл вздохнула.

— Только халат сниму.

***

Гул ударов топора и тяжелых строительных молотков эхом разносился по кварталу. Солдаты брали старые доски и крест-накрест забивали ими двери жилого здания. Дом, в котором почти все люди оказались больными, на глазах превращался в один большой вертикальный гроб. Внутри оставались те, у кого температура оказалась повышена. Неважно, от чего.

— Назад, сука, стой! — рявкнул один из бойцов, вскидывая винтовку.

Выстрелить не успел: в него влетел мужчина тигриной породы в серой куртке. Местный. Оружие оказалось на асфальте. Скрутив мужика, солдат впечатал его в стену.

— Пустите! — хрипел мужчина. — Там моя жена! Там дети, пустите меня к ним! Дайте войти!

— Здание изолировано, — отозвался солдат, наваливаясь на местного всем весом.

— Да мне плевать на ваш карантин! Они там одни! Вы их заживо хороните! Дайте мне зайти к ним, умоляю

— Отпусти его, — коротко бросил другой солдат.

Боец повиновался. Мужчина рванулся к дверям. Начал вырывать доску. Неожиданно один из вояк тоже схватился за дерево, помогая оторвать его от двери. И когда у них получилось, солдат сказал:

— Имей в виду: обратного пути не будет. Живым ты оттуда не выйдешь.

Тот тигр даже не обернулся. Он вошел в здание и исчез в темноте коридора. Через миг он воссоединится со своей семьей. В бетонном склепе.

Даффер и Нудл слышали эхо стука молотков. Они стояли через дорогу у противоположного дома. Нудл облокачивалась на пошарпанный автомат с едой, пока Даффер тыкал по дисплею выдачи, и безучастно наблюдала за этим кошмаром.

— Держи.

Нудл перевела взгляд на протянутый пластиковый коробок с сэндвичем. Забрала его, поддела когтем пластиковую крышку.

— Это место просто ужасно, — сказал Даффер, вскрывая свою порцию. Он тоже прислонился к автомату.

— А я говорила уходить, — промычала Нудл, разламывая треугольный бутерброд.

— А тебе здесь нравится, что ли?

— Всяко лучше, чем там.

— На тот свет все рвешься. Ты ведь одна даже до завтра здесь не доживешь.

— А мне пофигу, что со мной будет завтра, если ты еще не понял, — она откусила от сэндвича, прожевала. — Жить тошно уже.

— Ладно тебе, — протянул Даффер. — Встретишь кого-нибудь, влюбишься, и жизнь заиграет новыми красками.

— Влюбляться рискованно, Дафф. Кругом одни уроды. Попользуются да выкинут.

— Если тебе попался один урод, то не надо всех с ним сравнивать.

Нудл замерла с куском сэндвича у самого рта. Клацнула зубами. Брови сердито съехались к переносице. Она повернулась и с раздражением уставилась на Даффера. Не стала спрашивать, кого тот имеет ввиду. Она знала, о ком он. И по ее колючему взгляду Даффер понял, что рассыпал соль на еще толком не зажившую рану. Он сказал лишнего. Помолчав, выдохнул:

— Прости. Я просто хотел сказать, что все будет хорошо.

— Мне никогда не везло с людьми, — ее голос стал тихим и на удивление сухим. — Да и не рассчитываю я на лучшее. Знаю, что лучшего просто не заслуживаю.

— Не говори так. Мы все заслуживаем лучшего.

Ничего не ответив, Нудл в два укуса захомячила остатки сэндвича и выкинула пустой пластиковый коробок в мусорку.

— Пойду регаться.

— Погоди, — окликнул Даффер, — я тебя сопровожу.

— Доедай и возвращайся, — бросила Нудл, уже разворачиваясь спиной. — Я сама справлюсь.

Удары молотков через дорогу прекратились. Солдаты закончили работу. Повисла мертвая тишина. Даффер опустил взгляд на свой недоеденный сэндвич, и кусок встал у него в горле. Аппетит пропал напрочь. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие. Он сжал кулак, сминая пластиковую обертку.

Ему хотелось побежать за Нудл. Но он остался стоять у автомата, не решившись навязываться и снова все портить. Шумно выдохнув сквозь зубы, Даффер швырнул упаковку от сэндвича в мусорный бак и медленно побрел в противоположную сторону.

Файл37: Правда

Просидев еще какое-то время в пустом фойе Цитадели, Хоуп наконец заметил того, кого ждал. С одной из массивных боковых лестниц вниз спускался Блэк. Выглядел он хмуро. Разговор с Биллом явно оказался серьезным. Хоуп дождался, пока белый подойдет ближе.

Лев поднялся, расправив плечи. Заметивший его Блэк остановился, удивленно вскинув брови. Когда Хоуп приблизился, то поморщился от отвращения. Не смог сдержаться при виде белой шерсти.

— Ты все это время тут торчал? — спросил Блэк.

— Хочется знать обо всех лицах, приближенных к главам сектора, — ответил Хоуп. — Кто ты, уродец?

— Я — Блэк.

***

— Так, — крикнул Блэк, оставшись наедине с Биллом, — я жду объяснений того, что здесь, мать его, происходит! Как так вышло, что Уайта трудоустроили в самый престижный кабак в центре.

Он двумя пальцами подцепил армейский жетон, висевший на шее, и рванул цепь вверх, снимая и демонстрируя жетон Норфолку:

— И кто, блядь, такой этот Фултон?

Темный офис с высокими потолками освещался лишь мертвенно-голубым свечением огромной стены-экрана. Стоявший перед экраном Билл Норфолк с искренним любопытством оглядел подошедшего Блэка.

— Харри Фултон, — продолжил Блэк, не выпуская жетон из пальцев. — Знакомое имя? Я хотел бы увидеть этого человека, в глаза этому паршивцу заглянуть.

— Паршивцу? Эва как точно сказано! Позволь, — Билл снисходительно улыбнулся и протянул ладонь.

Блэк неохотно разжал пальцы. Норфолк взял жетон, поднес ближе к лицу, всматриваясь в лазерную гравировку, а затем почти торжественно воскликнул:

— Код доступа сохранился! Ну надо же, как мне повезло. Странно, что жетон не отняли, такое за пределы Девятки не вывозят

— Харри, — терявший терпение Блэк сделал паузу. — Фултон.

— Мы не можем добраться до основного военного объекта, так как он расположен на Девятке. Ты же в курсе, что там изготавливают помимо расходников? Да, биологическое оружие

— И ты нанял кого-то для кражи образцов? Так это из-за тебя пополз вирус?

— О нет, все совсем не так. Я лишь догадываюсь, откуда этот вирус, но вот чтобы узнать наверняка, была ли утечка, мне не хватало вот этого жетона. И не только мне, а вообще всему сектору. Альянс никогда всех карт не раскроет, и тем более не доложит о проектах Девятки, — он приподнял жетон. — Ты же оставишь его ненадолго у меня, сынок?

— Откуда ты все это знаешь? — настороженно спросил Блэк, чувствуя внутри странную тревогу. — Про коды доступа, про то, откуда жетон

— А ты еще не догадался? — его голос стал снисходительным. — Я служил там, Блэк. И служил бы до самой пенсии, если бы не мимолетное увлечение женщиной вашей породы. Я был молодым, а эта заключенная — чертовски симпатичной Хотя нет, даже не в ней дело. Дело в том, что появились вы с братом. Когда в колонии заметили белого ребенка, который предположительно ранее вместе с близнецом был признан мертворожденным, я сразу понял, что этот ребенок — мой косяк. Моя кровь. И я понял, что нужно уходить, не дожидаясь, когда роботы выяснят, где мать вас двоих скрывает, и не дожидаясь, когда проведут генетическую экспертизу. Но сбежать мне не удалось. Я попросил оставить вас в живых, а мне сказали, что убивать вас даже не собирались. Нас с братом изгнали с концами из системы и помогли установить власть здесь

Лишь сейчас, вглядываясь в изрезанное морщинами лицо, подсвеченное неоновыми лучами монитора, белый начал кое-что замечать. Что-то пугающе знакомое. Что-то, что он видел каждый день. Блэк нахмурился. Он понял, откуда у него это ощущение: некоторые черты лица повторяют внешность Уайта.

— Погоди. Ты сейчас намекаешь, что Харри Фултон и Билл Норфолк — это одно и то же лицо?

— Да, каюсь, по молодости творил всякое. Но ты посмотри-ка: один из моих сыновей принес мне мою потеряшку, — он намотал цепь с жетоном на запястье. — Да, черт возьми, я знал о плоде той женщины. У местных там сильно понижено либидо от радиации и тяжелого труда, так что кроме меня сделать вас двоих было просто некому. В колонии если и рожают, то только от надзирателей. И я даже не ожидал, что все настолько удачно сложится, что одного из вас приведут прямо ко мне подчиненные, а второй окажется с ключом к нужной информации. Сначала даже не понял, а потом заметил, как твой брат лицом похож на меня

— Слушай сюда, тварь, — сделав шаг, Блэк схватил главу сектора за грудки. — Сначала я сделаю с тобой то же, что и ты с нашей матерью, а потом заберу жетон.

По телу Блэка забегали красные огоньки. Из глубины зала послышался предупреждающий металлический треск турелей. А Билл даже не сморщился, хотя ткань мантии затрещала под когтями сына.

— Какая агрессия, не зря я боялся говорить вам о нашем родстве. Но здесь — моя крепость. Согласен, я еще та сволочь, но и мне придется мириться с тем, что прямыми наследниками нашей семьи будут альбиносы, а новых наследников я себе позволить не могу: когда попытался сбежать мне оторвало не только ногу.

— Отис нарожает, — процедил Блэк.

— Тупенький он, — вздохнул Билл, — и по своей же тупости настолько модифицировал свое тело, что это убило его фертильность. Из его клеток теперь даже в пробирке ничего не сваришь Вот хотел все подыскать момент, чтобы вас двоих в семью принять, но момента не находилось Ну так что, сынок, все еще хочешь отобрать у отца его жетон?

Система безопасности Цитадели держала Блэка на мушке, и он это чувствовал.

— Зараза, эта безделушка мне как память, разумеется, я верну ее себе.

— Вот смотрю на тебя и вижу себя в твои годы. Я сам тебе ее отдам. Но позже. Договорились?

***

— Значит, ты у нас сынишка Билла? — Хоуп прищурился. — Вот уж не знал, что у старика есть дети. Еще и белые.

Блэк скрестил руки на груди.

— А ты так хорошо с ним знаком?

— С его делом. Он подконтролен Альянсу. По договору его оставили в живых с условием, что тот поможет урегулировать дела в теневом секторе. Из-за его харизмы и дружеских связей с президентом руководство решило, что от живого Норфолка пользы будет больше, чем от мертвого. До Норфолков здесь не было централизованной власти, разросшаяся толпа маргиналов не давала караванам спокойно ездить за купол. По уговору мы дали устаревшие технологии, а он нам — свободный проезд. Ну и на Девятке по просьбе Билла освободили одного человека породы домашних, за которым тот наблюдал во время службы.

— Вот как, значит. Не знал.

Теперь все встало на свои места. Понятно, откуда у Дакоты дырка на ухе, и понятно, почему Уайту дали безопасную работу. Они с братом — не какой-нибудь ценный актив правящей семьи. Они — единственные наследники. И Билл готов не просто их признать, но и поделиться властью.

От таких раскладов Блэк даже немного приободрился. Выйдя из Цитадели, он раскрыл экран наручников. Нужно сообщить Уайту важную новость, может, даже развеять этой новостью его уныние. У них есть не просто будущее на свалке человечества, а шанс на безбедную жизнь.

Но, как на зло, Уайт не был в сети. Контакт брата горел серым. Он полностью заблокирован для звонков и сообщений. Его маяк давно потух где-то неподалеку от клиники Картер

Совсем скоро на Нулевом Острове примут решение информационно изолировать проблемный Остров, отключить глобальные сети во избежание массовых волнений. Граждане других Островов не должны узнать о той кровавой резне, которая прямо сейчас развернулась на Тройке.