Быков. Техно

Глава 1. Один из немногих тихих дней

Я часто попадаю в разные истории. В детстве я мечтал об этом, но теперь, когда мои мечты обрели форму, кажется, что я просто общался с джинном, который извратил хотелки настолько, насколько ему позволяла его дурная фантазия.

Меня зовут Алан. Алан Быков. Нормальное имя для человека, который живет в Российской Империи. Такое же нормальное, как Густав, Андрей или Ким. За мою карьеру частного сыщика я столкнулся с сотнями обрусевших иностранцев, которые по-русски говорили лучше некоторых местных.

Как раз одна из последних историй, из-за которой я взял небольшой перерыв, была связана с Кимом. Но не тем, что владел Галереей во Владимире. Другим, помельче – во всех смыслах. Не вдаваясь в интимные подробности, скажу лишь, что он не зря подозревал свою жену в неверности.

Были и более безумные, из-за которых я и тюрьме провел несколько месяцев. Но уж куда лучше сидеть в тесной квартирке под самой крышей, на седьмом этаже – свежее приобретение, между прочим! – чем торчать за решеткой по политическому делу.

Только вот полениться мне, похоже, не дадут: дребезжащий звук телефона заставил меня вздрогнуть, а потом и вовсе подняться с небольшого дивана.

– Быков? – говоривший звучал смутно-знакомо, хотя у меня таких знакомых за двадцать семь лет жизни накопилось прилично.

– Быков, – утвердительно ответил я, прижав гладкую трубку к уху: – Кто это?

– Тот, кому нужна помощь, – последовал загадочный ответ.

– Ты все еще не ответил на мой вопрос, – строго возразил я, слегка заинтригованный, но не более того.

– Георг. Жорик.

Два слова, которые прояснили все. Жорик в моей жизни был всего один – человек, просидевший за партой рядом года три или четыре. Потом он исчез почти на пятнадцать лет.

– Мог бы сразу представиться, – ответил я.

– Ты же сыщик, любишь загадки, – мне показалось, что он даже улыбнулся в трубку.

– Так что за помощь тебе требуется?

– Есть одно щекотливое дело, а ты, как я слышал, был довольно близок к императору, – тон с делового сменился на слащавый.

– Не совсем правда, – поспешно ответил я.

И не соврал сам, хотя с удовольствием бы соврал только потому, что сегодня был один из немногих тихих дней, когда не хотелось никуда выходить. Даже до ближайшей булочной, где делали чудесные пышки с сахарной пудрой – не то что по делам.

– Где правда, а где нет – я знаю сам, Алан, – голос снова изменился, и со слащавого стал куда более грозным. – Предлагаю встретиться. Сегодня.

– Я не планировал никуда выходить. Совсем, – отрезал я. Терпеть не мог, когда мне угрожают.

– Как знаешь, – Жорик повесил трубку.

Я уставился на источник гудков, совершенно не ожидая такого исхода. Но психов в семимиллионном Владимире имелось вполне себе предостаточно. Даже хотя бы мой район взять, где я поселился не так давно – и старый, и малый могли такого сказать или сделать, что хоть прям с места в исправительный дом увози.

Трубку я положил место и отвернулся к окну. Весенние пейзажи радовали глаз. Все выглядело донельзя прекрасно, но что-то глодало – какое-то предчувствие, которое, точно в нуарных романах, тяготило главного героя.

Теперь внутри боролись два желания: остаться дома и никуда не выходить, просто побездельничать, или свалить, желательно подальше от дома и района вообще. Может, Жорик и не псих вовсе, а правда человек, попавший в беду?

– Нечего быть таким сентиментальным, – пробормотал я сам себе. – Нечего!

И увалился на диван, схватив одну из книжек Летара. Слишком уж я любил читать про чужие приключения, а этот писал особо захватывающе.

В дверь постучали пять минут спустя. Я настороженно приподнялся на локтях, едва не уронив книгу.

– Быков. Алан. Открывай! – отрывисто произнес человек, который только что говорил со мной по телефону.

Вставать я не спешил и уж тем более не собирался вот так вот идти открывать – обойдется.

– Я буду сидеть и ждать! – раздался крик снаружи, а потом в дверь снова забарабанили.

Медленно поднявшись, я добрался до глазка: он был выпуклый настолько, чтобы охватить длинный коридор метров на десять в каждую сторону. Но за дверью стоял только один человек.

Так же неслышно я вернулся к столику возле дивана, хотя, как барабанил незваный гость, я мог бы допрыгать, и никто бы не услышал меня. Из ящика я вытащил небольшой револьвер – как раз для домашнего использования, с малым калибром и всего на пять патронов.

Вооруженный, я рискнул приоткрыть дверь, оставив ее на цепочке.

– Быков, ты… – Жорик изобразил на лице крайнюю степень страдания.

– Я, – оценив человека за дверью, я попытался наложить его образ на десятилетнего паренька, каким Георга я помнил ранее. – А ты сильно изменился. Раз даже помощи у меня просишь.

– Мне больше не к кому обратиться, – тот пожал плечами, обреченно стоя в дверях и явно не собираясь шагать вперед. – Но у нас стащили ядро.

– Ядро? – я дернул бровью. – Не пулю и не снаряд, а целое ядро? Фунтов на восемь?

– Не ерничай! – почти обиженно воскликнул Жорик. – Из Университета!

– Ядро из Университета, – я покачал головой. – Ты пьян? Скажи ты мне такое лет сто назад, я бы поверил. Но сейчас двадцать первый век, какие ядра.

– Так и знал, что ты не поверишь, – розовощекий Жорик обижено раздул ноздри. Округлое лицо при этом точно всколыхнулось.

– Пошли, поговорим, – ответил я ему, выйдя в коридор и закрывая за собой дверь. Приглашать его к себе я не собирался – не тот гость, которого можно вот так запросто впустить. А «ядро из Университета» заинтриговало куда сильнее. – Здесь на первом этаже есть булочная.

– А ты тоже изменился, – Жорик сперва обрадовался, а потом нахмурился. – Даже слово «булочная» произносишь через «ш».

– Так же, как и «проститутошная»? – пошутил я. – А, извини, ты же весь из себя такой правильный…

Временного разрыва как и не существовало. Новая встреча отменила многолетний перерыв в общении. Пожалуй, Георга стоило выслушать более внимательно.

Глава 2. Ядро

– Каков ассортимент, а! – Жорик прошелся вдоль белоснежных витрин с идеально прозрачным стеклом, за которым хранились разнообразные сладости. – В Университете такого немного! Есть, конечно, но гораздо меньше.

– И кем же ты теперь трудишься? – поинтересовался я. – Ядра таскаешь?

– Тс-с! Алан, ты чего? Это же секрет!

– Ядро – теперь секрет. Ладно, – я пожал плечами и безразлично взялся рассматривать пирожные, глядя больше на девушку возле кассового аппарата.

Вот уж кто не страдал от избытка сладкого. Точеная фигурка, молоденькая, аккуратная. Слюнки от нее текли посильнее, чем от какого-нибудь круассана или нежного суфле. Имя у нее тоже было воздушное – Кларисса. Только желала она, чтобы звали ее попроще – Клара.

– Привет! – как бы невзначай поздоровался я. – Можно кофе?

– Конечно, – она улыбнулась ослепительно, как будто я был ее старым приятелем. Впрочем, это была всего лишь дежурная улыбка, но меня она стопорила на месте, как штырь крепит рельсу к шпале. – Как обычно?

– Ага. А твой друг?

– Чайник чая, пожалуйста, – пропыхтел Жорик. – Черного! И чтобы без сахара.

– Да ты никак за фигурой стал следить! – я не удержался от язвительного комментария.

– Ха! Еще бы! Следить! С такой работой-то! Сидишь и пишешь, сидишь и думаешь, сидишь и… В общем, сидишь и сидишь! – он тяжело вздохнул, а потом с какой-то фантастической усталостью посмотрел на меня. – Извини, что угрожал.

– Да ладно, будет тебе, – как-то опечаленный взгляд на меня уж слишком сильно подействовал. – Так, а …

– Еще, пожалуйста, три круассана, четыре пышки и два эклера с заварным кремом.

– Четыре семьдесят, – с легким налетом изумления проговорила Кларисса.

Для меня габариты Георга говорили куда лучше его самого. Сидячая работа, похоже, скучная и нервная. Ставшая таковой настолько, что его каким-то образом привело ко мне. Это и стало первым вопросом:

– Как ты меня нашел?

– Насоветовали коллеги, – ответ прозвучал, как отрепетированный, чем тут же вызвал у меня подозрение. – Слышали о тебе, потом я почитал о твоих делах. Между прочим, о них пишут в газетах.

– Что? В газетах? – я нахмурился так, что чуть было не окунул брови в чашку кофе, которую в этот момент подносил ко рту. – Я, похоже, таких газет не читаю.

– Вот! – Жорик оживился и его лоснящееся от пота лицо пересекла улыбка. Пухлые губы растянулись так, что скулы стали похожи на подлокотники у моего дивана. Разве что тот был изумрудно-зеленым. – А я – читаю. Правда, редко. Но мне показали, там была заметка про Кима.

– Он умудрился попасть в газеты? Что, пристрелил любовника? – расфыркался я и поставил чашку с кофе обратно на столик. – В смысле любовника своей жены!

– Не знаю, он по делу не распространялся, но хвалил сыщика, который помог ему прояснить ситуацию. А поскольку Кима найти было несложно, я выспросил у него про тебя. Так и нашел.

– Долгий путь проделал, – заключил я после этого рассказа. – А остался ли смысл?

– В чем? – не понял Георг.

– В поисках меня.

– А! Конечно, остался! Ведь ядро же пропало.

– Да что за ядро??

– Ты же знаешь, что у нас много чего электрического, верно? Вот, лампа над головой, – Жорик показал на круглую бульбу, которая сияла приятным желтоватым цветом. – Это же электричество. Трамваи, которые ходят по Владимиру – это тоже электричество.

– А мой отец говорил – что это фантастика, – ответил я, не скрывая сарказма. – Давай, ты какие-то обыденные вещи мне рассказываешь. Электричество оно и в холодильных машинах есть, и в телефоне. Что дальше-то?

– Университет уже давно ищет новые способы использования электричества, – с важным видом проговорил Жорик.

– Хорошо. Ядро, – я поднял одну руку, – и электричество, – вторую я поднял с чашкой. – Как мне их, – теперь я потыкал одной рукой в другую, – соединить, чтобы стало наконец-то понятно, что ты от меня хочешь? Или тебе надо, чтобы я просто нашел твое ядро, чем бы оно ни было?

– Да! Да! Точно. Ядро надо найти, молодец, – глаза моего старого школьного товарища вдруг сузились, как подготовка к шутке: – настоящий сыщик, – выдал он.

– Если бы я не знал тебя когда-то раньше, кофе вылил бы тебе прямо в лицо, и мы бы больше с тобой не разговаривали.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, – опустив лицо к чашке чая ответил Жорик и взялся есть. – Нервная работа, – добавил он после того, как приговорил к скоропостижной смерти первый эклер.

Я предпочел не встревать и заговорил снова только в момент, когда понял, что на его широкой тарелке больше не осталось ничего. Чайник тоже опустел, но только наполовину.

– Не могу пить кипяток, – пояснил Георг.

– Ага, да-да, – ответил я, держа в уме, что три опустошенных чашки никак не похожи на неспособность пить кипяток. – Ближе к делу!

Требовательность моя объяснялась очень легко. Я не понимал, чего от меня хотят и предполагал, что это просто какая-то авантюра или трата моего времени. В любом случае, я бы с гораздо большей пользой провел время за книгой или поискал чего-то в плане серьезной работы.

Во Владимире это было несложно сделать, но несколько часов на телефоне можно было провисеть. Или сходить до ближайшего участка, где у меня сидел знакомый полицейский. В любом случае, бездельничать или работать – всяко лучше, чем сидеть напротив типа, который умял мою недельную дозу сладостей. Пусть он даже и действительно был моим одноклассником.

– Так, – Жорик вытер руки салфеткой, налил себе очередную чашку чаю и откинулся назад, явно изображая какого-то дворянина, – дело такое. Сложное. У нас кто-то стащил ядро.

– Я уже понял, – даже говорить не хотелось.

– Оно нам нужно для восстановления переместительной машины.

– Восстановления? Переместительной машины? – моему недоверию не было никакого предела.

– Потому что мы ее создали уже довольно давно. Испытывали. На ее испытания было заложено сперва два года, потом… м-м-м, когда обнаружились… кхе-кхе… я извиняюсь, – Георг закашлялся, залпом выпил чашку и тут же налил еще.

Лицо его раскраснелось, как будто он сам был чайником – еще несколько мгновений и он засвистит. Но пока что у меня складывалось впечатление, что он знатно свистел мне в уши. Просто оттого, что в голове не укладывалось ни ядро, ни его использование.

С одной стороны, знавал я одного барона, который умудрился охомутать девицу царских кровей и сейчас преспокойненько бытовал себе в польских землях. Он рассказывал и про другой мир, и что там сейчас демократия, нет царя – порол всякую чушь.

Если бы не это – абсолютно адекватный тип. Прикинуться, что я ему верю – проще простого. Зато денег получил, когда он по своей наивности поделиться решил. Но это другая история. И единственная причина, по которой я вспомнил этого барона… кажется, Абрамов была его фамилия, была в том, что он помимо своего мира тоже упоминал переместительную машину.

Два факта от разных людей, между которыми пока что нельзя было установить никакой связи, вели к тому, что я склонился бы посчитать существование ядра истиной. Шансы поверить были не больше, чем пятьдесят один на сорок девять – слишком уж невероятно это выглядело.

– Хорошо, ядро. Машина, испытания, – коротко резюмировал я. – И что, удалось? Переместили что-нибудь?

– Да! – почти на всю булочную загорланил Жорик, потом испуганно заозирался, будто бы он только что выдал какой-то важный государственный секрет. Но кроме нас и Клары в булочной никого не было. И он повторил, но уже гораздо тише: – Да. Переместили. Перемещали людей из губернии в губернию, перемещали предметы. Вообще, задумка была – избавиться от необходимости ожидания, от расходов на перевозки. Дернул рычаг – целый склад перенесли за день из Владимира куда-нибудь в Казань. Израсходовали бы электричества, да, море, но разве нет у нас клязьминских мощностей? – с нотками плохо скрываемой гордости проговорил он. – Были расчеты…

– Мне не нужны расчеты, – я остановил Жорика, потому что иначе, я опасался, он бы не заткнулся вовсе. – Ядро.

– Так вот, к чему и я вел, ядро…

Стеклянная дверь толкнула колокольчик, который тут же жалобно зазвенел – по нему нечасто били с такой силой.

Вошли двое – один худой и высокий, другой чуть пониже, плечистый, выделявшийся буграми мышц под клетчатой рубашкой. Одежда первого больше напоминала какую-то рабочую робу: сероватая, прямая, как и черные брюки.

Судя по тому, что они проигнорировали Клариссу с ее очаровательной улыбкой и витрины с пышками, пришли они сюда явно не за десертами. Маленький револьвер в кармане брюк внезапно стал ощутимее.

– Георг Родионов? – голос человека в клетчатой рубашке прозвучал низко и глухо, словно раскаты грома. Его рука легла на плечо Жорика, прижав его к стулу. – Пройдемте с нами.

– Третье отделение, – одними губами, жмурясь от ужаса, проговорил тот.

– Пф-ф, – только и выдал я, которому довелось видеть НАСТОЯЩЕЕ Третье отделение. – Вовсе нет.

– А вы, быть может, тоже с нами хотите? – проговорил тип в клетчатой рубашке.

Серая рубашка едва заметно начала разминать запястья. Ну-ну, Третье, как же. Оно слов на ветер не бросает.

Жалко было это заведение. Уютное, светлое, чистое. Я прямо под столом вытащил револьвер из кармана и громко взвел курок:

– Не хочу, представляете?

Клетчатая рубашка так и не снял руки с плеча Жорика:

– Он все равно пойдет с нами.

Вот вы и попались, ублюдки. Третье не торгуется. Третье берет, что хочет. Даже если Третье отделение по слухам почти что выродилось.

– Уходите отсюда. Он с вами не пойдет, – максимально спокойно сказал я, так и не продемонстрировав им небольшой револьвер.

– У него нет выбора, – как и прежде глухо прозвучал ответ, поставивший точку в нашем споре.

Слов больше не требовалось.

Глава 3. Не та структура

Говорят, что классический бокс – это самое правильное, что есть в рукопашном бое. Ты двигаешься, как тебя учили – противник делает то же самое. Бьешь, как тебя учили – противник делает то же самое. Но ни одна драка не начинается с правильной стойки, положения рук и ног и уж тем более – с соблюдения правил.

Первым пострадал чайник. Красивый, блестящий, выполненный из старательно отполированной нержавеющей стали, на которой не было ни единой царапины. Наполовину заполненный горячим чаем, которым я попытался не облиться во время замаха, он послужил неплохим оружием.

Конечно, я мог бы сделать выстрел. Маленький револьвер, маленькая дырочка. Какая разница, если человек умрет? Но вдруг он и правда из каких-нибудь структур? Тогда придется отправляться в те места, откуда меня вытащил барон Абрамов, а этого мне совсем не хотелось.

Поэтому, чтобы жертвой стал не человек, я избрал чайник. Мускулистый парень в клетчатой рубахе явно не обладал хорошей реакцией и оттого стал великолепной мишенью. Отполированный чайник сперва прилетел ему в ухо, вторым ударом после короткого замаха парень получил уже по черепу.

С чайника слетела его сверкающая крышка, гремя, упала на выложенный квадратной плиткой пол и выпустила наружу оставшийся горячий чай. Заорал Жорик, на которого чаю пролилось больше всего. Заорал парень в клетчатой рубахе, которому обожгло лицо.

Заорал и я, потому что тихоня в серой рубашке оказался гораздо шустрее, чем его напарник, и успел вдарить мне по локтю так, что левую руку прострелило от плеча до кончика пальцев. Чайник выпал, жалобно ударившись о плитку.

Вопли продолжались, но я, пользуясь обстановкой, развернулся, оставив справа от себя клетчатого и Жорика, поддел ногой легкий столик и швырнул его на ловкача. Столик оказался слишком маловесным и потому перелетел через него, не нанеся особенного ущерба.

Досталось только моему знакомому, которому самым краем стола ободрало нос. Вопли стали громче.

К чести Клариссы, хрупкой и нежной девушки, с ее стороны до меня даже писка не долетело. Существовала такая вероятность, что Жорик просто орал, как белуга, заглушая все прочие звуки, но я предпочитал думать о лучшей версии белокурой красотки.

Тем временем клетчатый пришел в себя, и я остался один против двух противников одновременно. Впору было хвататься за револьвер, но что-то меня останавливало. Наличие мебели, например, которую можно было использовать в качестве оружия.

– Слушай, парень, – вытирая кровь с рассеченного виска, заговорил клетчатый. – Тебе ведь не нужны проблемы? Отдай нам этого, мы уйдем, лады?

– А мне казалось, – я краем глаза заметил, что ловкач в серой рубашке взялся обходить меня, – что проблемы начались у вас.

И как бы между делом, выдохнув, схватился за стул, на котором две минуты назад сидел сам. Стул прекраснейшим образом согнул одну из своих изящных, но достаточно прочных металлических ножек о плечо ловкача. Спину я безрассудно подставил клетчатому, за что и поплатился, схлопотав от него кулаком по лопатке.

Сильный удар толкнул меня вперед, почти что в объятия ловкача, но я вовремя поднял колено, по правде говоря, только чтобы поставить ногу чуть дальше, быстрее остановить его, но опередил действие противника и зарядил тому в живот, чуть выше паха. Затем успешно отбил крепкий удар правой, пнул клетчатого – для этого пришлось левой рукой опереться на плечи ловкача – и после всего проделанного саданул его лбом в переносицу.

Куда эффектнее было бы схватить его за голову, от такого он бы точно не отвернулся. Но и моего удара хватило, чтобы раскроить ловкачу бровь, которая вмиг начала заливать его лицо кровью.

После этого я отхватил, похоже, тем же стулом прямиком по голове. История, в которой я только что красочно раскидывал двух противников разом, повернулась ко мне задом, избрав в главные герои кого-то другого.

Устоять на ногах я уже не мог – только и заметил, как пол медленно поплыл вверх. Что-то громко стукнуло. Возможно, это даже я сам ударился об пол, только не успел вовремя сообразить и выставить руку вперед.

Или не я.

– Полиция! Руки! – раздалось за моей спиной.

– Ой! – грохнулся стул, похоже, судя по голосу, под Жориком.

– Стоять! – добавился еще один крик, когда клетчатый и ловкач проигнорировали требования представителей закона. – Стрелять будем!

Но выстрелов не прозвучало. Нападавшим позволили сбежать к моему вящему неудовольствию, что они и сделали у меня на глазах, пока я не потерял еще окончательно сознание: высадив дальнюю витрину на ходу, они сиганули на улицу и затерялись в толпе.

– Что ж ты не стрелял? – заговорил один полицейский, которого я мог только слышать, как и второго.

– Я… а мало ли? Вдруг это какая-нибудь царская структура? В последнее время…

– Дурак ты, Антоша, – он топнул пяткой. – Кого теперь, этих двоих брать будем?

– Нет-нет, они тут не при чем! – из-за стойки буквально выскочила Клара, вызвав у меня туповатую улыбку на лице. – Они…

Дальше ее слова слились в один монотонный гул, который затих, как только померк донельзя яркий свет в глазах.

Глава 4. Снова-здорово!

– Хм!

– М-м-м! – недовольно протянул я, нежась на подушке.

Затем, обнаружив, что она внезапно стала слишком теплой, я резко перевернулся на другой бок. Получилось слишком резко: подушка утратила мягкость, а я сжал челюсти – настолько сильной оказалась боль, пронзившая меня от макушки до основания шеи.

– Какая содержательная беседа! Быков и Родионов, так?

Я сперва хотел развернуться, но боль еще не ушла, а новую порцию ощущений получать мне никак не хотелось. Хмыкал, похоже, Жорик. А вот чтобы понять, кто был третьим, пришлось все же медленно и до крайности аккуратно развернуться.

Так и выяснилось, что нас двоих расположили в больничной палате, залитой солнечным светом. Белизна била по глазам – до того мне ни разу не доводилось лежать в одной из городских больниц, оттого я и не представлял, насколько это вылизанные изнутри помещения, которые разве что не сверкали, стоило на них упасть солнечным лучам.

– Быстро мы… – пробормотал я.

– Нет, – тут же раздался комментарий откуда-то неподалеку. – Второй день уж. Итак. Быков? Родионов?

– Хм…

– Родионов! Тебе по носу попали или как? Или ты язык себе откусил?

Издеваться над Жориком можно было – его неловкость в кафе только подтвердила мои опасения: он ничуть не изменился. Но издеваться над ним мог разве что я, а не какой-то там…

– Сержант Комбс! – опустив взгляд от потолка, я заметил знакомое лицо. – Какая неожиданная встреча!

– Которая произошла день назад, – сурово сверля меня холодными серыми глазами проговорил сержант. Похоже, что мои шуточки в этот раз не прокатят.

Комбса, происходившего из семьи беженцев, что предпочли исчезнуть из охваченного войной Лондона, назначили патрульным пару лет назад, а вот сержантом он стал прошлой зимой. И с тех пор он изменился, обратившись из перепуганного парня чуть старше меня, блещущего идеальным английским акцентом, но все же неплохо справлявшегося по-русски, мрачноватым полицейским.

Знал я его поверхностно, так как работал над одним из дел, в которое было вовлечено его отделение. Тогда сержантом он еще не был и показался мне вполне себе приятным человеком. Потом до меня доходили лишь слухи. И вот вчера мы с ним пересеклись снова.

– Я бы очень хотел знать, что происходит, – добавил Комбс чуть мягче. – И почему на моей территории происходит подобное.

Сперва он очень эффектно сделал ударение на слове «моей», а потом уже на слове «подобное», слегка скривившись при этом, точно речь шла не о драке, не о преступлении, а каком-то ином, гораздо более мерзком деянии.

– Алан, – продолжил сержант с характерным придыханием. – Надеюсь, ты в состоянии объяснить?

– Разве вы еще не допросили Клару? – я попробовал тут же перевести, надеясь выиграть немного времени, чтобы унять пульсирующую боль в голове.

– Кларисса нам уже все рассказала и сделала это… хм… максимально полно.

Сержант слегка напрягся, и тут до меня дошло.

– Всеобъемлюще? – спросил я.

– Что?

– Максимально полно – это всеобъемлюще, – повторил я.

– Всеобъем… лю… ш-ш… Максимально полно! – не скрывая ярости вскричал сержант.

– Хорошо-хорошо, – я попытался сесть прямо на кровати, что давалось не слишком-то легко. – Как скажете, сержант. Уверен, ваша интернациональная бригада двадцать восьмого участка найдет нужные слова, когда будет отчитываться главному комиссару района относительно случившегося. К тому же, я считаю, что ваше поведение не соответствует вашему мундиру.

– Что?!

– И оттого считаю, что мы имеем полное право не отвечать ни на один из ваших вопросов, – закончил я.

– Но… – попробовал встрять Жорик.

– Нет, – тут же отрезал я. – Нет!

– Как частный детектив, вы прекрасно понимаете, что нужно делать, Алан Быков, – процедил сквозь зубы Комбс. – Тем не менее, я вынужден наставить на ваших показаниях.

– Так мы ж ничего и не делали! – вдруг выпалил Жорик. – Сидели, ели-пили. А тут вошли эти двое и напали. Побили нас. Ну, точнее, попытались…

– Это мы и так знаем. Кто эти двое? – с нажимом спросил Комбс.

– Не знаем, – ответил я.

– Не знаем, – эхом вторил мне Жорик, когда его снова взялся сверлить глазами сержант.

– И что они делали там – тоже не знаете?

– Не знаем, – на этот раз мы ответили одновременно.

– Но отчего-то они напали на вас?

– Провокаторы, – я пожал плечами.

– Хулиганы, – добавил Жорик.

– Просто так пришли в кафе хулиганить и провоцировать, – покачал головой Комбс. – А вот у меня есть сведения, что они с вами еще поговорить успели, прежде чем напасть.

– Провоцировали начать первыми, – гнул я. Сержант перевел взгляд на Жорика, но тот не растерялся:

– Провоцировали.

– Хулиганы провоцировали… – повторил он, растягивая слова. – Которые случайным образом пришли в булочную, случайно нашли вас двоих, а не кого-то одного. И, знаете, что? Не верю я вам. Можете говорить, что угодно, тем более, я здесь не могу дольше задерживаться. Обвинений вам не будет. Пока что. Если только владелец булочной не решит, что вы должны возмещать ему ущерб.

С этими словами он поднялся, изобразив на лице полнейшее недовольство. Я же в очередной раз про себя отметил, что разница в языках создает порой забавные ситуации. Забавные даже на фоне всего происходящего.

Если у нас во Владимире говорили на московский манер «булошная», то Комбс четко говорил «Ч» при каждом удобном случае. Как он произносил слово «борщ» мне, к счастью, слышать не доводилось.

Как только за сержантом хлопнула дверь палаты, Жорик заговорил:

– Вот чем я и люблю Владимир. Ты посмотри: двухместные палаты!

– Думаешь, твои восклицания уместны? – я поставил подушку поудобнее, потом провел рукой по голове и едва не зашипел, почувствовав под пальцами бинты, плотно обхватившие голову.

– Я… – робко начал Родионов, но я уже отвлекся на прикроватную тумбочку.

С документами и разрешением на оружие у меня все было в порядке – револьвер, судя по характерному стуку при попытке раскачать тумбочку, лежал внутри вместе со всем, что находилось у меня в карманах. Только ящик оказался заперт.

– Какие-то новые правила, что ли, – начал бормотать я.

– Слушай, Алан, раз уж у нас есть время, я бы хотел объясниться, – заговорил Жорик. – Ядро…

– Мы с тобой в больнице, документы в этой гребаной тумбочке, просран целый день! – завелся я неожиданно для самого себя.

– Нет, ты должен выслушать, – настаивал Жорик. – Быков! – почти рявкнул он так, что я вздрогнул и прекратил теребить ручку ящика на тумбе. – Выслушай меня! Из Университета сперли ядро: сложную электрическую штуку, вычислительную, которая по заложенным в нее формулам способна переместить почти все, что угодно, в зависимости от поданного напряжения.

– И что? – не удержался я. – Сперли и ладно.

– Опасность этой штуки в том, что если ее смогут настроить, то можно будет перемещать все и везде.

– И людей? – уточнил я.

– И людей в том числе! – едва не вопил Жорик.

– Ой, вы пришли в себя, как это замечательно! Сержант Комбс…

Дальше я уже не слушал. Развернувшись в сторону двери, которая еще не успела закрыться, я увидел не очень-то длинный белый халат, надетый на довольно эффектную фигуру медсестры. Короткая коса спускалась из-под такой же белоснежной шапочки на левое плечо, сантиметров десять не доставая до приятного вида округлостей.

– Алан! – гаркнул Жорик.

На него я не мог обратить никакого внимания, потому что миловидная медсестра не сводила с меня глаз. Разве что выражение глаз ее изменилось на испуганное, а халат едва заметно колыхнулся. Едва ли она собиралась продемонстрировать, что находится под ним.

Куда убедительнее выглядел второй тычок пистолета, который заставил медсестру почти ввалиться в палату. Неловко покачнувшись возле моей койки, она рухнула на нее с криком. Я дернулся, чтобы схватить ее и не дать упасть на пол.

Следом в палату вошли двое: клетчатый и ловкач. Потрепанные, с только начавшими заживать царапинами. Щелкнул взведенный курок.

– Поговорим? – спросил клетчатый, усаживаясь на кровать Жорика.

Глава 5. Неделовой разговор

– Я бы сказал, что не хочу, но выбора нет, похоже, – тут же ответил я, пока тянул руки к медсестре, чтобы помочь ей подняться на ноги.

Догадываясь, что ключи от тумбочки могут быть у нее в кармане, я сперва подтянул ее к себе, не резко, но сильно, так, чтобы дотянуться до ключей хоть кончиками пальцев.

– Ай, что вы… – воскликнула медсестра, когда ее лицо замерло в нескольких сантиметрах от моего. Ее губы раскрылись, в глазах играл страх, а щеки покрыл румянец смущения.

– Я? Простите, всего лишь хотел помочь вам встать, – прошептал я, подставил ей левую ладонь в качестве опоры, а сам, якобы принимая более удобное положение, повернулся так, чтобы правую руку сунуть ей в карман.

Медсестра покраснела еще сильнее, став более похожей цветом на крест на халате, чем на белую ткань. Пальцами я коснулся связки ключей, но она уже собралась встать, и желанная добыча сместилась в сторону. Пришлось извернуться, изобразить дикую боль на лице, точно миловидная труженица городской больницы только что нажала не туда, куда надо.

– Ой… это… вам…

Глазами я был уже в другой части палаты, где двое парней, один из которых был вооружен, проявляли явно лишнее внимание к Жорику. Руки, впрочем, знали свое дело. Связка ключей врезалась в ладонь, когда ее стиснули пальцы, чтобы не раздалось ни одного лишнего звука.

– Я с вами не пойду никуда! – завопил Жорик Родионов, проявляя недюжинную ловкость в попытках выбраться с кровати, пока его обступали сразу двое.

– Встаньте, пожалуйста, – попросил я медсестру все так же тихо. – Встаньте и молча отойдите прочь, как можно дальше.

– Я сейчас прострелю тебе ногу, – злобно проговорил клетчатый, в руках которого и виднелся компактный «стрелец». – И посмотрим, как ты будешь сопротивляться.

– Сам его попрешь, – прошипел ему в ответ ловкач. – Нахрен он нам нужен с простреленной ногой…

Медсестра замешкалась, пытаясь встать, и тут же привлекла внимание обоих.

– Разберись с ней лучше, – бросил ловкач.

– А она-то чего?

Жорик в этот момент попытался встать, запутался в одеяле и рухнул с кровати лицом вниз, заорав не своим голосом. Оба бандита тут же обернулись на него, дав мне отличный шанс.

Медсестру я отстранил рукой, свесился с кровати, вставил ключ и повернул его сразу же, одним движением. Затем вытащил из ящика револьвер – привычно тяжелый для его размера, что означало наличие полного боекомплекта внутри.

Сделал я все это совершенно не бесшумно и привлек внимание обоих. Рука клетчатого с пистолетом начала поворачиваться – и тут уже было не до промедления. Почти не целясь я спустил курок. Пуля пробила клетчатому плечо, опрокинув его на только что освобожденную кровать Жорика.

Тот выронил пистолет, забрызгал кровью белоснежную больничную постель и распластался поперек кровати. Безоружный ловкач выругался и устремился к окну.

– Стой! – крикнул я, схватившись свободной рукой за голову сразу же после крика. Но я и сам лежал на кровати, рискуя вот-вот с нее свалиться, так что о быстром противодействии я и думать не мог.

Но ловкач, быстро оценив обстановку, рванул на себя створки окна, которые с дребезгом ударились от толстые стены, и, не дожидаясь второго от меня выстрела, сиганул наружу.

Я свесился с кровати, сжимая револьвер в обеих руках. Повернулся в сторону медсестры, которая, ломая пальцы, стояла у изножья моей кровати:

– Ну чего же ты, красавица, – прохрипел я. – За охраной и врачами, бегом!

– Но он ранен!

– И мы тоже.

– Сержанта… – простонал Жорик из-за своей кровати.

– Не вздумай, – предупредил я, глядя как округляются от испуга глаза медсестры, серо-зеленые – что даже с моего ракурса было отлично видно.

– П… почему?

– Охрану зови. Только охрану. Потом уже сержанта, – я попытался подняться, одной рукой держась за голову, другой пытаясь держать под прицелом клетчатого, который уже ворочался, стараясь повернуться в поисках пистолета.

Медсестра исчезла.

– Жорик, ты как? – громко спросил я, стараясь показаться в поле зрения клетчатого. Кровью он исходил знатно – пятно продолжало шириться, точно я ему не о лопатку свинец расплющил, а разорвал какую-нибудь вену. Но не мне разбираться – придут доктора и зашьют, если надо.

– Жив…

– Нам надо скрыться, понимаешь? – спросил я, тыкая стволом в рану клетчатого: – Кто вас послал, таких настырных?

– Пошел ты… – клетчатый попытался плюнуть, но слюна с кровью прилипла к его губам.

– Имя! – настойчивее потребовал я, шагнул ближе и вдавил ствол револьвера в рану. – Пока не пришла охрана, я могу выдавить из тебя кровь каплю за каплей, но имя ты мне назовешь. И попробуй только обмануть! – ствол револьвера еще сильнее ткнулся в плечо.

Но клетчатый молчал. Если он не скажет мне имени в течение ближайших двадцати секунд, я лишусь возможности действовать самостоятельно и мне, так или иначе, придется действовать по указке того же Комбса.

Если же парочка приперлась внаглую, сразу же после сержанта, вариантов развития ситуации у нас было два: они в сговоре или он – полный кретин. Я даже не знал, что из этого хуже.

– Имя! – прошипел я, наклонившись пониже, но не забывая давить на ствол револьвера. Возникло кратковременное ощущение, что я проткну клетчатого насквозь, но нет – он тихо выл, кряхтел, жмурился, вероятно, даже хотел садануть мне здоровой правой – и держался. – Сука! Жорик! Есть неделовой разговор. За пределами этого учреждения.

– Алан, ты что! – Родионов только что умудрился подняться на ноги, чем меня порадовал больше, чем если бы медсестричка вернулась сюда, скинув халат.

– Что-что? Ты думаешь, что Комбс нам поможет? Он нас отсюда прямиком к себе и утянет. Поэтому надо делать ноги. Имя! – рявкнул я в лицо клетчатому, но тот уже потерял сознание.

– Ты провалялся после удара по голове почти сутки, – затараторил Жорик. – Понимаешь, что это значит? Серьезные проблемы могут быть!

– А тебе помогать уже не надо? – я зачехлил револьвер и, пошатнувшись, повернулся к тумбочке, чтобы достать еще и документы. – Или у тебя твое ядро потеряло важность? Особенно в момент, когда прошли двадцать четыре часа!

– Надо! – живо ответил Жорик и даже приобрел лихой вид, проведя ладонью ото лба по волосам, которые тут же встали торчком. – Надо, но… – он подошел к окну. – Второй этаж.

– Мы покинем это заведение через главный вход, – я выдернул ключи из своей тумбочки, кинул Жорику. – Забери документы.

– А вы уже уходите? – к нам вернулась медсестра, чьего прихода мы ждали совсем не так скоро.

– Да, мадемуазель, – я раскланялся, стараясь не кривиться от боли в голове. – Дела не ждут, а у вас тут и без нас дел хватает. Но если вы решите справиться о моем здоровье, то… – я негромко сообщил ей адрес, схватил за руку, по-театральному галантно поцеловал и шагнул к двери. – Жорик! Идем! Нас ждут дела!

Глава 6. Не Карлом единым

– Куда мир катится! – причитал за моей спиной Жорик, пока мы едва ли не бежали по больничным коридорам. У медсестры я без особого труда вызнал, как нам забрать наши вещи, и теперь мы вдвоем стремились как можно скорее покинуть сие богоугодное заведение.

Ответить на вопрос старого товарища я не мог. Мир постоянно куда-то катился. Если верить законам физики – на дно. Вниз. Осталось только определить, с какой скоростью – но это уже не мне решать. А людям типа Жорика. Ученым. То есть, раз он сам спросил, то ответа не знал и…

Все же, по голове мне приложили сильно.

– Быков и Родионов, вещи, пожалуйста, – выпалил я, оказавшись напротив седого старичка, расположенного за толстым стеклом.

– Вас уже выписали? – он машинально потянулся к трубке телефона.

– Да! – добавил я, когда за моей спиной, запыхавшись, притормозил Жорик.

– Как-то не очень похоже.

– А разве мы выглядим, как ваши пациенты?

Старичок, прищурившись, всмотрелся в нарушителей спокойствия:

– Как-то не очень похоже, – повторил он с тем же выражением на лице. – Как, еще раз, ваши фамилии?

Через пару минут мы были уже на улице с вещами.

– И что делать дальше? – выпалил Жорик, так и не отдышавшись.

– Избегать британского наследия, – процедил я, озираясь по сторонам. Револьвер уже лишился одного патрона, надо было задуматься над тем, где достать оружие – или просто вернуться домой.

Но, судя по тому, где мы находились, возвращение на квартиру заняло бы не меньше часа. Больница была на другом конце района, время было самое рабочее – пробиться хоть пешком, хоть на извозчике – и даже на трамвае! – было проблематично. Последний вариант казался тем лучше, что можно было в битком набитом транспорте и не заплатить. Но с Жориком такая история невозможна в принципе.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Георг.

– Не тебя. Комбса. Остолоп пропустил двух придурков к нам в палату, а теперь мы его даже не найдем нигде – у него наверняка будут делать в участке. Бриташка…

– Алан… – укоризненно произнес Жорик.

– Знаю, ты тоже оттуда. Но разве твоя фигура делает Комбса лучше? То, что вы оба прибыли из одной страны, не исключает же вероятности одному быть последним говном, а другому – человеком вполне нормальным?

– А если я тоже тебя… хм, разочарую? – удивительно четко произнес Родионов. – У тебя какой-то шовинизм развился со школьной скамьи?

– Нет, Жорик, – ответил я, одновременно пытаясь решить, как действовать оптимально. – Ты понял все совершенно наоборот.

– То есть, обижаться мне не стоит?

– Нет.

– И не требовать с тебя дуэли за оскорбление Карла?

– Какого… Карла? – опешил я. Мне хватало Жорика, Комбса и сбежавшего ловкача, которые сделали мой день великолепным набором проблем, не меньше.

– Третьего, который…

– Не продолжай, я понял, о чем ты. Идем, – я почти наугад выбрал направление, хотя только что предполагал, что мы направимся даже не в сторону моего дома, а в сторону Императорского Университета. – Мне, похоже, надо совсем объясниться, чтобы не оскорбить тебя?

– Да это подождет! – Жорик махнул рукой. – Ты ведь возьмешься за мою проблему?

– Уже взялся, – я пропустил пару шагов, чтобы тот снова шел со мной рядом.

– И чего ты передумал?

– Решил, что раз за тобой так бегают, наверняка в этом деле есть что-то стоящее.

– То есть, если бы меня не хотели убить! – взвился Жорик, но тут я положил ладонь ему на плечо:

– Тебя никто убивать не хотел. И даже сейчас не хочет. Дело все в том, что к тебе проявили нездоровый интерес. Мне бы хотелось знать, кто именно, но, к сожалению, быстрого ответа никто не дал.

– Именно поэтому ты так настойчиво втюхивал сестричке свои данные?

– А ты остер, дружище! – я старался вести себя как можно более вальяжно, потому что заметил еще от выхода из больницы, что попадаются в толпе люди, чьи лица кажутся более-менее знакомыми, как только видишь их дважды или трижды. – Именно поэтому от тебя ничего не укрывается, да?

Попытка сгладить углы и вернуть расположение Жорика удалась на ура – он сразу же расплылся в улыбке, представив себя великим сыщиком. Я все же продолжил:

– Не Карлом же мерять всех, кто прибыл к нам с Туманного Альбиона, верно?

– Верно! – тут же согласился Жорик, начисто перечеркнув себе возможности стать детективом.

– Значит, можем продолжить. Как я понял, недоброжелатели у вашего Университета имеются?

– Не знаю таких.

– Враги, кредиторы?

– Сам император покровительствует, там же учится и его дочь, какие там могут быть кредиторы! Враги… едва ли.

– Как знаешь, – я пожал плечами. – Но, наверно, можно поговорить с кем-то, кто повыше тебя и знает чуть больше. Ты ведь не по собственной инициативе взялся решать проблемы Университета?

– Не совсем, – неохотно признался Жорик. – Не я, а… просили не называть.

– Хм! Покровители Университета?!

М-да, было бы очень интересно поработать по заданию самого императора, Алексея Николаевича, но едва ли!

Я еще раз оглянулся, посмотрев не только за спину, но и на людей, которые шли рядом. Ситуация непростая, дернут за руку, толкнут – да что угодно сделают – и сгину я, так и не начав копаться в проблеме.

– Нет, не покровители, но люди из верхов, – кашлянул в кулак Жорик.

– Так мне это очень нравится, дружище, – я потащил его на перекрестке в сторону, чтобы того не сбила повозка, запряженная единственной, но довольно крепкой лошадью. – Ты приходишь ко мне за помощью, а выглядишь теперь простым связным. Хорошо, я бы согласился тебе помочь, а дальше что?

– Я бы тебя свел с нужными людьми, а они бы тебе потом все прояснили.

– Здорово! Представляешь, мне больше информации дадут Комбс или тот клетчатый, которого мы оставили в больнице, – я еще раз увлек Жорика в сторону. – Или мне проще заявиться в институт. Ты же не собираешься рядом со мной постоянно торчать?

– Не собирался, – быстро ответил тот.

– Отлично, – я еще раз сменил направление и пошел перпендикулярно прежнему направлению.

– А куда мы идем?

– В булочную!

Глава 7. Имя, сержант!

На самом деле сложно было рассчитывать хоть на какую-то помощь или поддержку со стороны миловидной девушки, что расположилась по ту сторону стойки булочной. Как бы ласково она ни улыбалась мне, что бы не вертелось внутри меня самого при ее виде, впрочем, как и при виде каждой второй симпатичной девицы в столице Империи, едва ли она могла дать мне ответы на мои вопросы. Но, как говорится, даже самый маленький шанс на успех никогда не равен нулю.

Булочная была закрыта изнутри – двери заперты на засов, который не остановил бы взломщиков, решивших уничтожить хотя бы одну из стеклянных витрин.

– Выглядит… плохо, – пробормотал Жорик. – А как же мы попадем внутрь?

– Легко, – ответил я.

Мы обогнули булочную и влезли через разбитую витрину. Точнее говоря, я влез. Жорик попытался, но безуспешно.

– Что вы тут забыли! – крик прозвучал визгливо.

Сперва я вздрогнул, предположив, что источником звука могла быть Кларисса, девушка с таким чарующим голосом. Но, подняв голову, я убедился в собственной неправоте. Оказалось, что визгливо вопил толстенький лысый мужичок лет около пятидесяти от роду.

Краснощекий, лоснящийся, одетый в полосатую рубашку и тесную жилетку, он стоял с щеткой, пытаясь навести порядок. Я подумал, что как-то долго он работает – если мы провели в больнице больше суток.

– Быков, – представился я. – Где Кларисса?

– У нее выходной. А вы – уходите, – убрав высокие ноты из голоса ответил мужичок. – Приходите, когда мы откроемся. Через два дня, – добавил он, совсем смягчившись. – А вы ее друг? – он оперся на щетку и медленно опустился на стул. – Ей бы не помешала поддержка, так распереживалась, бедняжка!

– Может, подскажете, где я могу ее найти?

– Так дома, где же еще! Новокузнецкая, сорок семь, – он, охнув, привстал и нахмурился: – Вот жеж ублюдки! Разбить витрину!

И принялся бубнить себе под нос, оставив меня с адресом Клары. Девушка была мне нужна буквально ради единственного вопроса: знает она кого-то из нападавших или нет.

Мне было сложно представить, что в городе, который раскинулся на добрые десятки километров по обе стороны от Клязьмы, кто-то поехал бы через весь город просто ради того, чтобы поймать Жорика. Не то чтобы у нас не было организованной преступности – она была, и сфера ее деятельности была тем шире, чем дальше от центра находились субъекты. Дело в том, что не было никого в здравом уме, кто решил бы ехать не под землей через весь город. Ловкач и клетчатый могли и должны быть с этого района.

С этими мыслями я вылез через витрину обратно на улицу.

– Ага, вот и вы! – выдал Комбс.

– Не за теми людьми следите, сержант, – тут же ответил я, оценив, что кроме него из полицейских никого нет рядом. – Надеюсь, прогулка была приятной?

– Не сказал бы. Вы сбежали из больницы.

– Так мы под подозрением?

– Нет, глупости, – Комбс махнул рукой настолько театрально, что поверить ему было попросту невозможно. – Как можно подозревать вас после того, как в больнице был арестован некто Кононов. С пулей в плече.

– Так мы знаем фамилию одного из тех двоих, – я так же, как и Комбс, театрально изобразил радость. – И что дальше?

– Старайтесь быть в стороне от всего этого. Кононов – серьезный человек. За него вступились. Полагаю, его обманули.

– Обманули? – ахнул я. – Шутишь?

– Ничуть, – вполне серьезно заявил Комбс. – В это время обмануть человека легче легкого. У тебя, Быков, лицо такое, что, если бы мне кто сказал – вот он, грабитель! – я бы тебя арестовал, не раздумывая.

– Таких комплиментов, сержант, мне уже пару лет, как никто не говорил, – я растянул губы в подобии улыбки. – Но, если вы просите оставить Коноплева в покое.

– Кононова! – с нажимом произнес полицейский. – Да, пожалуйста, будьте в стороне.

Меня забавляла манера его речи и то, как легко он поддался на мои провокации. Забавный все-таки он тип. Как только до сержанта дослужился – так информацией раскидывался!

– Я очень надеюсь, что он не слишком пострадал. Все же – серьезные люди за ним стоят, – маленький спектакль надо было продолжать.

– Нет, пуля сильная, попала в кость, но переломов нет. Все нормально, – сержант попробовал смягчиться, но выглядело это еще более комично – точно он сопротивлялся сам себе. – Поэтому надеюсь, что эта встреча была последней.

– Ох, а я-то как на это надеюсь, – я даже голову слегка склонил. Только бы не переборщить. – И господина Конева трогать не буду.

– Не Конева, а Кононова, – еще раз поправил меня сержант. – Простая фамилия.

– Имя наверняка сложнее, – пошутил я.

– В любом случае, об этой фигуре вам лучше забыть. Обоим. Второго мы найдем, и он понесет заслуженное наказание.

– Его фамилия, конечно же, неизвестна? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, Кононов без сознания.

Соврал сержант насчет этого или нет – допытываться не было никакого смысла. Я вздохнул, упер руки в бока. Комбс был готов распрощаться, но словно ждал от меня последнего слова. Я рискнул.

– А если мы найдем пособника Конева?

– Кононова!

– Мы помочь хотим, – благодушно добавил я.

– Найти пособника… Виноватого…

– Того, кто уговорил Конева на злодеяние, – спешно проговорил я, усиливая нажим. Жорик в это время просто переводил взгляд с меня на сержанта и обратно.

– Кононова! Алексея Кононова! – сержант аж слюной брызнул.

– Ага! Кононова! – я хлопнул себя ладонью по лбу. – Точно!

Сержант замялся и сложил руки за спиной, в своей темной, серо-синей форме сделавшись похожим на грача. Он постучал по брусчатке носком форменного лакированного ботинка, а потом бросил на меня недовольный взгляд:

– Займитесь поисками! Вы знаете, где меня найти! – и тут же пошел прочь, оставив меня совершенно довольным результатом маленького спектакля под названием «бешенство одного сержанта».

– Так что, теперь пойдем искать ту девушку? – спросил Георг, подходя ближе.

– Зачем? – удивился я. – Сейчас она в нашем деле совершенно не поможет.

– Но мы же…

– Мы узнали самое главное и добились самого главного: полиция нам не мешает, а мы знаем, кого нам надо искать.

– Разве это не работа сержанта? – удивился Жорик.

– За его работу ему все равно заплатят, а он будет только рад, если ее сделаем мы. К тому же, у нас больше вопросов к напарнику Кононова. Его самого мы трогать не можем, к моему огромному сожалению. Но зато выйти на ловкача можно очень легко!

Глава 8. Молчание

Как оказалось, выйти на ловкача нам не планировали даже позволить. Мой план был прост. Зная имя и фамилию, прикинув район происходящего, можно было из семи официальных миллионов жителей города оставить около десяти человек, не более. Пройтись по всем, выяснить, узнать, отсечь лишних – дел на сутки, не больше, но зато был бы результат.

Разделиться или попросить знакомых проверить пару мест – и вот уже время сократится кратно. Таков был план. Но планирование в этой истории было бесполезно с самого начала, прямо со звонка Жорика. Все шло не так. И продолжило двигаться в том же направлении – прочь от здравого смысла.

– Есть разговор, – услышал я, одновременно с этим ощутив, как в спину уперлось что-то твердое. – Пойдем.

Сам Жорик оказался в точно таком же положении. За его спиной стоял бугай, который был на две головы выше и на целый локоть шире работника Университета. Вероятно, такая же махина сейчас тыкала в меня чем-то явно крупнее «стрельца». Чем-то, что оставит не маленькую сквозную дырочку, а дырень размером с кулак. Или мою печень, чего мне бы очень не хотелось.

– Пойдем, – я попробовал обернуться так, чтобы увидеть, кто стоит за моей спиной, но ствол всего лишь сильнее прижали к моей пояснице:

– Не дергайся. К машине.

Последние два слова прозвучали почти армейским приказом. Четко, обрывисто, законченно – как будто у меня не оставалось никакого выбора, кроме как последовать за ними.

– Опасно носить незарегистрированное оружие в такое время года, – начал я как бы между делом. – Прятать его некуда, тем более, такой размер.

– Цыц!

С прижатыми к спинам пистолетами мы с Жориком прошли к уже немолодому седану, видавшему виды темно-зеленому «леопарду» – тому самому, что славился круглыми фарами. Одна из них была разбита и, судя по свежим царапинам на металле, что тянулись вдоль всего крыла и даже заходили на пассажирскую дверь, случилось это не раньше недели тому назад.

– Назад. Оба.

Перед тем, как позволить мне сесть в машину, один из бугаев отобрал у меня револьвер. Второй раз за два дня лишиться оружия – пора было выдавать какую-нибудь позорную премию самого дурного частного сыщика.

Жорик, к счастью, молчал. Я собирался внимательно осмотреть автомобиль на предмет каких-либо еще особых примет – никаких номеров на нем не имелось – а потому любые отвлекающие факторы могли мне помешать.

Когда нас усадили, двое бугаев сели впереди. Кто бы ни искал Жорика, в средствах он не был стеснен. Я был прекрасно осведомлен о том, сколько платят самым тупым людям на свете, способным исполнять лишь тыкание пистолетом и махание кулаками. В последнем я, впрочем, сомневался.

– Куда нас везут, нам, конечно же, не скажут, – произнес я без всякого вопроса в тоне.

– Кляп, – пистолет высунулся между сидений. Как я и думал, «громовержец», тот самый, что оставит дыру размером с печень. И все же переспросил:

– Что?

– Еще слово – и кляп в пасть.

И ладно. Четверка в поисках Жорика. Его нашли. Я им не нужен. Куда бы нас ни привезли, от меня, скорее всего, избавятся в течение первых же десяти минут.

– Вспоминай, кто… – попробовал негромко заговорить я, но с передних сидений меня тут же заткнули, саданув короткой дубинкой по колену.

Лучше уж дыра в печени, чем такой удар, который дробит кости даже при несильном замахе. Шансов хоть как-то обезоружить, выдрать «громовержец» из цепких лап бугая на переднем сиденье, было немного изначально, а теперь, после такого удара, что колено едва не хрустнуло, желание рыпаться и вовсе пропало. Так, пожалуй, случайно еще и Жорика подстрелят. Но я не замолчал и прошипел:

– У кого столько власти и влияния?

– Не знаю…

– Думай, Жорик! Живее!

Автомобиль, насколько это было возможно быстро, отчалил от тротуара и влился в поток. Проблема движения в столице стояла остро – мчаться можно было только по отдельным широким и изолированным магистралям, которых на всю столицу имелось не больше десятка.

Все остальные улицы представляли собой дикую мешанину из повозок и экипажей, пешеходов, трамваев и, конечно же, автомобилей. Набрать скорость больше тридцати километров в час – уже достижение. Считалось, что безопасность превыше всего.

Бугай за рулем гонщиком явно не был, так что, набрав чуть больше двадцати пяти, неспешно рулил, объезжая тех, кто не спешил вовсе. Можно было бы заорать, стучать в стекло, бить его – но пуля в Жорике стала бы большей проблемой.

По этой причине, а еще из любопытства, да и факт, что нас могут привезти на место, а я в процессе успею сбежать, заставлял меня изображать покорность всю дорогу.

Родионов соображал и тоже сидел молча, ничего не предпринимая. Его было проще напугать. А уж двое громил с пистолетами могли напугать и куда более крепкого парня, чем Жорик. Особенно после всего им пережитого. И как только его не хватились – второй день он не выходил на связь.

Уныло и скучно мы катили внутри тяжелой стальной коробки на четырех колесах. Внутри хотя бы не воняло, как в обычном экипаже, и не было толкучки, как это регулярно происходило в трамваях. Смертельный комфорт.

Машина пошла на юг. Петляя по улочкам, избегая магистрали, седан без номеров катился пока в полнейшей тишине. Двое впереди не разговаривали. Я осматривал автомобиль, пытаясь найти забытый документ в каком-нибудь кармашке, приметную царапину или иной след, услышать какой-то специфический гул – все, что потом помогло бы мне опознать транспорт.

Жорик, кажется, взялся перебирать в уме варианты ответа на мой вопрос. И чем дольше мы ехали, тем сильнее мне казалось, что его попросту заклинило.

– Родионов! – я пнул его по ноге, и тот вздрогнул.

– Тихо! – рявкнули впереди и выругались.

Тем временем машина добралась до Клязьмы. Неустроенных мест в черте города оставалось очень мало. В основном прибрежную зону заполонили склады и различные производства. Пляжей не имелось – как и самоубийц, которые могли бы рискнуть сунуться в воду.

Но зато обилие мостов сформировало невероятное множество скрытых мест, где можно было спрятать автомобиль, а уж тело сбросить в реку вообще труда не составляло.

Отчего-то стало не по себе, когда я понял, что мне, скорее всего, и предстоит нырнуть в Клязьму, став тем самым самоубийцей. И когда «леопард» нырнул в очередной узкий прогон между металлическими стенами каких-то обшарпанных складов, почти заброшенных, близость конца стала очевидна.

– Выходим! Оба. Медленно, – отрывисто скомандовал один из бугаев, слегка дернув стволом пистолета.

Я позволил выйти Жорику, думая, что смогу перехватить пистолет, но, подняв глаза на пару автомобилей впереди, понял: отстреливаться патронов не хватит. И почти что со смирением покинул темно-зеленый седан.

– Георг Родионов? – прозвучало громко, без стеснения – так говорят настоящие хозяева жизни, уверенные в том, что смогут купить не только начальника полиции, но и начальника начальника полиции. – Отвечай!

Захотелось вмешаться. Внести сумятицу. Крикнуть, что Жорик – это я. Смешать все карты. Но эта оплошность могла стоить настоящему Георгу жизни, и я заставил себя прикусить язык.

– Это я, – дрожа, проговорил Родионов.

– Иди сюда.

Пока я не отошел от «леопарда» и мог лишь изучать обстановку. Двое в темно-зеленом седане. Еще двое – возле идеально черного, блестящего от полироли вседорожника. Второй автомобиль был поменьше, но с имперским автопромом я дел имел мало – мои преступники чаще предпочитали передвигаться на своих двоих – и оттого не смог определить, что это такое. Но именно у этого небольшого автомобиля стоял тот, к кому пошел Жорик.

– Тут еще один! – подал голос один из бугаев.

– Коллега?

– Нет, – зачем-то ответил Георг.

– Убить, – последовал приказ.

Две секунды решили мою судьбу. Я рванул в сторону реки, уверенный, что отсюда до плотины далеко и скорость потока невелика.

Но сперва меня предало колено – удар не обошелся без последствий, и неудачно поставленная опорная нога опрокинула меня на землю, заставив кубарем покатиться по ней. Это же и спасло меня: прогремело три выстрела и все мимо.

Поджав правую, я одним рывком ускорился, скрываясь за любыми преградами, которые могли хотя бы в теории остановить пулю. Но града свинца не последовало – только шаги. Я было хотел попетлять, чтобы выбраться к месту действия с другой стороны, но мне не оставили выхода, зажимая с двух сторон и оттесняя к реке.

Хромая и пригибаясь, изнывая от боли, я добрался до кромки воды, перемахнув, как через козла на школьных занятиях физической культурой, через металлические перила.

– Уйдет! – взревели сзади, но крик меткости не прибавил. Скорее наоборот.

Пара пуль вонзилась в песок не ближе, чем в пяти метрах от меня. Еще парочка просвистела выше. Когда раздался новый крик, я был уже почти по колено в воде, по которой проплывали маслянистые пятна.

Не желая испытывать удачу дальше, я с головой нырнул в Клязьму.

Глава 9. Полнейший абсурд ситуации

Происходящее меня раздражало. Отчасти из-за того, что я полностью промок, и как нормальный человек вернуться домой уже не мог – пришлось сперва, выбравшись из воды через несколько сот метров ниже по течению, сушиться возле одного из дымоходов предприятия. Его печи располагались ниже уровня земли, и горячая труба помогла мне быстро просушить верхнюю одежду, но не обувь.

Кроме того, из моих карманов Клязьма забрала почти все деньги – и немного мелочи, и пару банкнот, поэтому добираться до дома мне пришлось на своих двоих. С учетом сушки это заняло всю ночь и полностью лишило меня сил.

Но оказавшись дома, я понял, что не могу просто так бросить Жорика, и взялся прокручивать в голове события дня, чтобы понять, где мы просчитались?

Я уселся за стол, вперился в телефонный аппарат, ожидая, что он вот-вот зазвонит, и прокручивал в голове этап за этапом, начиная с булочной и заканчивая темно-зеленым «леопардом» с разбитой фарой.

Самым простым и очевидным решением было бы броситься к Комбсу, описать ему нападавших, найти автомобиль и… тут же потерять все наработки, потому что полиция наверняка запретит лезть в дело, которое они якобы расследуют. Или не примут мои данные в работу вовсе из-за того, что отношения к Кононову и Родионову это все не имеет. Ну и что, что Жорика похитили!

Я не удивлюсь ничему, ведь это же полнейший абсурд: Кононова прикрывают, но, вероятно, те же самые люди заняты хищением имущества Университета, которое открывает массу возможностей для криминала. Причем такого, что не в каждом фантастическом романе прочитаешь!

Сержант отпадал. Кларисса тоже – мне хватало данных для старта. Впрочем, Алексей Кононов, два слова, нужных мне для поиска, тоже имелся.

Потянувшись за справочником, который обладал необъятными размерами, я едва не скинул со стола телефон. Он все еще не звонил, хотя меня так и не покинуло чувство, что звонок будет, вот-вот, еще пара минут – и позвонят.

Шелест страниц справочника, выпущенного всего лишь год тому назад, а оттого считавшегося свежим, длился недолго, но отчего-то сильно раздражал меня. Скорее всего, исключительно из-за недосыпа.

Можно было бы найти кофейню или чайную, которые работают допоздна, но в моем районе их было немного, а тратить драгоценное время на брожение по улицам я не мог себе позволить.

Алексеев Кононовых в справочнике было аж двенадцать человек. К счастью для меня, когда указывался адрес, он начинался с района и очень легко я выкинул девять адресов – слишком уж далеко жили эти люди.

Оставалось трое. Не так много, но они жили по самым углам района, раскинувшегося прямоугольником четыре на пять километров. Зайти к ним ранним утром? Я посмотрел в окно, щурясь от солнечных лучей, что били в лицо, отражаясь от стекол соседнего здания.

Займет это дело часов шесть, не меньше. С учетом того, что я не спал толком, расход энергии уложит меня к вечеру, причем солидно, на сутки.

Да и вообще, ходить по Кононовым, когда один из них находится в конкретном месте, мне известном, показалось вдруг верхом абсурда. Придется, все-таки, нарушить обещание, данное мной Комбсу.

Сомневался я в том, встать мне на скользкую дорожку лжи и обмана, недолго – кофейня, работавшая с пяти утра, находилась чуть в стороне от маршрута, который я проложил к больнице, где лежал Кононов. Идти туда заняло бы меньше времени, чем обходить жилые кварталы. К тому же утренние часы сохраняли свободными дороги.

Я схватил с собой «стрельца», который был гораздо лучше утопшего в Клязьме пятизарядного револьвера. Сунул в карман немного денег, выскочил на улицу и двинулся на всех парах, даже не думая взять какой-нибудь экипаж. Не потому, что это было бы дорого для меня, а лишь ради того, чтобы продумать еще раз план и убедиться в его правильности.

Ранняя кофейня располагалась таким образом, чтобы постовой на перекрестке Проспекта имени Лазарева с улицей Железнодорожной мог видеть происходящее там. Мебель была вынесена на улицу, над недлинной стойкой растянулся тент, а внутри уже возился человек, явно недовольный промозглым утром.

– Ты хотя бы не искупался этой ночью, – сказал я, не в силах видеть недовольную физиономию, которая тут же скривилась после моих слов, но почти сразу стала мягче: безусый юнец быстро сообразил, что это, должно быть, шутка, принял от меня двадцать копеек и, не задавая лишних вопросов, выставил небольшую чашку черного кофе. – Благодарю, – выпил я ее буквально залпом, радуясь тому, что холодный, как утро, фарфор чашки сбавил температуру достаточно быстро.

Взбодрившись, я полным ходом устремился к больнице, от которой меня недвусмысленно просили держаться подальше, раздумывая над тем, как попасть внутрь.

– У вас здесь работает девушка, медсестра, – начал я на входе, где хмурый и усатый дядька с широким лицом, отказывался пропускать меня внутрь. – Миленькая, светловолосая, с короткой косой.

– Не знаю таких, – пробурчал сторож. – Да и чего в такую рань приперся?

– Да вот, боюсь, смена ее кончится, не увидимся, – врал я напропалую, изображая романтика, как мог.

– Уверен, что она работает? – косматая бровь широкомордого дядьки едва заметно колыхнулась. – Вон там, – он указал рукой на угол между небольшим фойе и широким коридором, – написано, что за сестры сегодня дежурят.

Я шагнул к углу, заметив огромную таблицу. Полоски бумаги шириной сантиметров пятнадцать, занимали немало места, но зато под словом «дежурные» можно было увидеть список фамилий вместе с фотографиями, что серьезно облегчало мои поиски.

Светловолосая девушка с короткой косичкой звалась Демидовой Оксаной. Фотография сразу же бросилась мне в глаза, но среди двадцати прочих медсестер я еще на некоторое время потерялся, чтобы оттянуть момент и заодно убедиться – нет ли кого посимпатичнее. Так, на всякий случай.

– Увидал? – спросил сторож, не вставая с места.

– Плохо видно, – пожаловался я. В коридоре освещение и правда было не ахти.

– Не могу включить больше до семи утра, – как бы извиняясь, но без тени извинений в голосе проговорил он. – А сейчас… шесть пятьдесят всего лишь.

– Тогда придется ждать, – ответил я.

– Ждите, – по-своему понял сторож.

Двумя минутами позже я сообщил ему, что подожду лучше на улице и вынырнул из фойе. Не знал я в своей жизни сторожей, которые не курили бы. Этому на перекур как раз оставалось минут пять-шесть, так что я, как мог, радуясь, что колено не болит после удара дубинкой, спешно скрылся из виду сторожа, улучил момент и нырнул в кусты, предварительно прихватив с клумбы небольшой округлый камень.

Он мне не пригодился – кидаться им в металлический кованый забор не пришлось, чтобы отвлекать сторожа. Тот в спешке настолько углубился в процесс вытягивания дыма из сигареты, что даже если бы я прошелся прямо у него перед носом, он едва ли меня заметил.

Обратно я влетел со скоростью ветра, протискиваясь в двери так, словно лишний сантиметр откроешь – они не просто скрипнут, а завоют сиреной и привлекут внимание всех вокруг. Но петли в больнице смазывались прекрасно, так что не прозвучало ни одного лишнего звука, а я получил полную свободу действий.

Разумеется, я изучил еще до того, как сторож ушел курить, где работает Оксана Демидова. В ее ведении были верхние этажи больницы. Поднимаясь туда, я задумался над тем, почему смены сторожей и медсестер не совпадают. На третьем этаже я чуть не споткнулся, подумав о том, что девушка-то героическая – после нападения на больницу она осталась работать! Ведь сторож ничего не сказал о произошедшем днем ранее.

Ситуация скатывалась в абсурд, на самом деле. Ведь были протоколы, схемы, правила – но их, такое ощущение, не придерживался никто. И я – в первую очередь.

– Бы… Быков? – удивился Оксана, когда я сунул свою потрепанную морду в ординаторскую. – Ты… Вы… вернулись?

– Ага, – я протиснулся внутрь, убедившись, что девушка сидит за столом одна. – А где все?

– Работают, обход, – она обняла обеими руками большую чашку.

– А ты? – настороженно спросил я, с подозрением изучая емкость, которая источала не только чайный аромат.

– Пытаюсь, – вздохнула Оксана. – Так зачем ты пришел? И как проник сюда?

– Заболтал вашего сторожа, – и тут же переключился на более важные темы: – У меня дело. К тому парню, которого подстрелили сегодня.

– Так ты же его и… того, – девушка прищурилась, изображая внимательное изучение незваного гостя. Я же, пользуясь моментом, приблизился, наклонился и нюхнул, чем тянуло из чашки: – Не перебор? – уточнил я, ощутив в чае не меньше трех столовых ложек коньяка «Александр».

– Не твое дело, – чашку тут же отодвинули в сторону, как будто я покушался на ее содержимое. – Кононов тебе зачем?

– Добить, конечно же, – вполне серьезно ответил я, присев на стол.

– А ну-ка! – меня беспардонно спихнули, к счастью, оценив шутку лучше, чем парень, что наливал мне кофе полчаса тому назад.

– Мне надо с ним поговорить, – продолжил я, убедившись, что продолжения рукоприкладства не последует.

– Да-да, – все также скептически проговорила Оксана. – Если что – у двери стоит полицейский, тебя не пропустят.

– Так у меня же есть ты, – я лукаво подмигнул девушке. Та действительно была симпатичной, так что у моего нового плана был прекрасный шанс на реализацию.

– Ни за что.

– У такой красотки, как ты, точно получится, – заявил я, понимая, что грубая лесть – не всегда хороший помощник. – Тебе же просто отвлечь, не больше.

Демидова замялась.

– Комбс сказал, что ты – сыщик?

– И не соврал, – кивнул я, продемонстрировав «стрельца» под пиджаком, наблюдая за тем, как медсестра начала в задумчивости жевать губу.

– Просто отвлечь, чтобы ты что? – ее испытующий взгляд, лишенный даже легкого опьянения, застыл на моем лице.

– Поговорил с Кононовым, разумеется, – я притворился обиженным.

– А тот, второй?

– Который выпрыгнул в окно?

– Нет, который был с тобой. Где он?

– Мне проще сказать, кто он.

– Хотя бы это.

– Работник секретного отдела Императорского Университета, – ответил я, понимая, что фраза прозвучала в разы более важно, чем должна была звучать на самом деле. – Все, что происходит – из-за его разработок.

Оксана громко поставила пустую чашку на стол:

– Как в хорошем детективе про шпионов, – ее глаза округлились, и я понял, что ни один комплимент не поразит ее так, как предложение участвовать в настоящей шпионской игре.

– Только лучше, – добавил я, надеясь, что не перебрал с театральностью.

Но, как и медсестра не перебрала с коньяком, так и я не переборщил. Она кивнула:

– Пойдем, – и встала, спешно перетянув белоснежный, но слегка помятый халат так, чтобы подчеркнуть фигуру. – Но времени у тебя будет мало.

Я быстро кивнул ей в ответ. Она и не знала, как мало времени у меня имелось. А возможно, все, что я задумал, уже было слишком поздно реализовывать.

Глава 10. Как мальчишка

Если бы Комбс работал так же предусмотрительно, как он оставлял людей на стреме, чтобы приберечь нервишки очередного богатого папаньки, то он бы наверняка уже поймал ловкача, выпытал из него всю правду, какая нужна и сержанту, и мне, а там больница осталась бы далеко позади.

Тем не менее, предусмотрительность бывшего британца оставалась на крайне низком уровне. Он оставил человека возле палаты Кононова: средних лет, скучающего и даже не снявшего фуражку. Я в какой-то момент даже засомневался, что Оксане удастся стащить его со стула, появись она даже перед ним в одном белье.

Мысль так крепко засела у меня в голове, что на миг воображение нарисовало медсестру, которая посреди коридора скидывает с себя белый халат и остается в красном комплекте.

– Я пошла, – прошептала Оксана.

– А… – растерялся я на миг. – Давай.

Она двинулась по коридору, цокая невысокими каблуками и виляя при этом бедрами так, что даже смотрящий в другую сторону заметил бы это четкое, распланированное до миллиметра движение.

Может, полицейского не интересовали медсестры или он думал о чем-то своем, но я полностью погрузился в это чарующее зрелище. Гипнотические покачивания едва не ввели меня в транс, и только завязавшаяся беседа смогла выдернуть меня из этого водоворота.

Медсестра увела полицейского от двери, сославшись на то, что он нужен ей для заполнения документов. Тот даже сопротивляться не стал и, как рыба, махом проглотившая наживку, потянулся следом за Оксаной безо всякой лески.

Я только и фыркнул себе под нос, шмыгнул к двери и скользнул внутрь.

– Кононов? – шепнул я спавшему раненому, а потом осторожно тронул его рукой. – Кононов! – повторил я уже громче.

Веки парня затрепетали, глаза раскрылись и уже через секунду округлились так, что я понял: он будет орать. Схватив одеяло за самый край, я подтянул его до кончика носа Кононова, прижал его покрепче и быстро заговорил:

– Я тебе ничего не сделаю, но надо поговорить, понял? Так что не ори. Кивни, если согласен.

Последовал быстрый кивок, затем Алексей сморщился, а я обнаружил, что придавил ему рану. Одеяло я тут же стащил ниже:

– Говори все, что знаешь, – потребовал я. – В случае чего – плечо твое никто не защитит. – Зачем вам Родионов?

– Попросили найти и доставить, – ответил Кононов без раздумий.

– Кто? Куда? Отвечай лучше сразу со всеми подробностями! Кто просил? Отец?

– Отец? – лицо Алексея вытянулось. – Ему-то зачем вшивый технарь?

– Да мне тут напели, что папка у тебя видный человек.

– Видный, два десять ростом, – улыбка Кононова переехала на одну сторону, и он замолчал, а потом и выражение на лице изменилось, став каким-то плоским.

– Эй, – я слегка толкнул его в грудь, но Алексей всего лишь слегка пошевелился, как парализованный. – Кто к тебе приходил до меня?? Кто?!

Тот лишь раскрывал рот в немом возгласе, который по скудности мимики и криком назвать нельзя было. Надо было бежать, решил я, так как признаки инсульта распознать мог.

Надеясь, что Оксана увела полицейского не в ординаторскую, я вернулся обратно, ступая осторожно, но естественно: мало ли кто попадется навстречу. К счастью для меня, девушка оказалась большой умницей. А я – нет.

– Простите, вы кто? – другая медсестра, одетая в точно такой же белый халат, только на пару размеров больше, повернула ко мне интеллигентное лицо, скрытое большими прямоугольными очками, и взялась сверлить взглядом, как алмазным буром.

– К Оксане пришел, – тут же соврал я. Или не соврал, а только недосказал часть правды.

– И как вас только сюда пустили, – она постучала карандашом по столу, отбивая ритм. – Но вы вроде бы не буйный?

Я чуть не подавился:

– С чего бы мне быть буйным? – поинтересовался я достаточно вежливо для человека, которого потенциально могли обвинить в убийстве. К тому же теперь найдется свидетель, который скажет, что я был в больнице.

– Какой нормальный человек, выйдя из такого заведения, вернется сюда обратно? – спросила меня медсестра.

– Влюбленный, – я подмигнул ей.

– Оксанка-Оксанка, – изображая суровую мать, проговорила ее напарница. – Вертит мужиками, как хочет!

– Да я ее только на пару слов. Видел внизу на таблице, что она сегодня работает, а вот скоро ли придет – не заметил.

– Она где-то тут на этаже должна быть, – медсестра сняла большие очки и положила их на стол. – Вот, наверное, идет!

И правда, стук каблуков за дверью подсказал, что Демидова уже возвращается обратно. Уложиться в пару минут с отвлечением полицейского – почти профессиональный подход.

– Премного благодарен за компанию, – ответил я и приоткрыл дверь прямо перед носом у Оксаны: – Привет! – гаркнул я ей в лицо и тут же подмигнул.

– Ой… – испуганно ответила та и пару раз быстро посмотрел на коллегу. – Привет!

– Мне бы тебя на пару слов, – я поспешил выйти из ординаторской, чувствуя, что шансы мои вляпаться в очередную неприятную историю тают на глазах, вызывая такой сильный приступ радости, что Демидову захотелось приобнять прямо в коридоре.

– Да… пожалуйста, – она позволила мне выйти и спросила, как только закрылась дверь: – Ты все успел сделать?

– Нет. Ничего не успел, – выдохнул я, не оборачиваясь. Полицейский должен был остаться на своем месте, но при этом ничего не заподозрить. – Выведи меня отсюда, пожалуйста, минуя охрану, а я пока все расскажу, как есть.

– Хорошо, – она потянула меня к лестнице.

– У Кононова инсульт. На вмешательство у вас есть еще минут пятнадцать, чтобы сохранить его мозг, так что я буду предельно краток: кто-то хотел его убрать. Возьмите анализы, какие потребуется, чтобы понять, что вызвало…

– Мы не давали ему никаких препаратов, – негромко ответила Оксана.

– Дослушай и не перебивай, – вежливо, но твердо произнес я. – Он спал, я его разбудил. Вы же не давали ему кровоостанавливающее и не от балды лечили всем подряд – в этом я уверен. Поэтому сейчас, как только я уйду, проведай Кононова, возьми сразу все, что нужно, а потом, когда выяснишь, найди меня. Сейчас я живу на Пионерском проезде, сорок восемь, верхний этаж. Не забудь.

Мы уже спускались по лестнице, ведущей к черному ходу.

– Ты же перепрыгнешь через забор, не мальчик, – полушутя ответила Оксана, хотя на лице ее не было ни тени шутки.

– Разумеется, – ответил я и повторил: – не тяни, когда все выяснишь.

– Мог бы ради приличия обозвать это свиданием, – заявила она, когда мы оказались между двойных дверей почти в полной темноте, а чуть позже, когда ее губы перестали прижиматься к моему рту, добавила: – или герои так не поступают?

– Герои? – замешкался я, а она уже открыла дверь.

– Иди, пока охрана не заметила, – в слабом свете, что пробивался с улицы, я заметил на ее лице улыбку. – Кононова спасем, не переживай.

Затем она буквально вытолкала меня наружу, захлопнув больничную дверь. Глуповато, как мальчишка, я улыбнулся сам себе, покинул двор и отправился обратно домой.

Зря потраченное время для дела обернулось шансами на более близкое знакомство с приличной девушкой. Но приятности потом, а пока надо было спешить – я дошел до трамвайной линии и на ходу вскочил в вагон.

Кто-то хотел избавиться от Кононова. Кто-то… Вариантов много, но цель оставалась прежней – этот кто-то подчищал хвосты. И едва ли речь шла про отца Алексея. Который, с его слов, не был таким уж видным деятелем.

Раскидывая варианты, я не заметил, как добрался до ближайшей к дому остановки. Покинув трамвай в полной неуверенности, что же делать дальше, я поднялся наверх, машинально вынул из кармана ключи и, еще не успев вставить их в замочную скважину, услышал едва различимые шаги.

Отпустил ключ, сунул руку к пистолету и собрался было развернуться, как вдруг услышал:

– Я безоружен, не стреляйте.

– Если что, мой пистолет направлен прямо тебе в брюхо, – солгал я.

– Позвольте, я… – шаги, уже нормальные, определили линию движения нежданного визитера. Ловкач нарисовался перед моими глазами, только узнал я его не сразу – все лицо покрывали не успевшие зажить раны и кровоподтеки.

Не убирая руки с пистолета, я провернул ключ в замке и открыл дверь:

– Позволяю.

Кажется, предстоял новый серьезный разговор.

Глава 11. Ловкач

Персонаж вел себя спокойно, как и полагается любой побитой собаке. Ни одного лишнего движения, ни одного ненужного слова. Но спокойно прошел, отыскал взглядом стул и тут же опустился на него, не спросив разрешения. Я посчитал, что в его состоянии можно и не спрашивать, но после двух глубоких вдохов ловкач произнес:

– Нога болит, не могу стоять.

– Мог бы и не оправдываться, – я пожал плечами. – Пить будешь?

Тот лишь помотал головой. Я заметил, как он сжимает пальцы, и понимающе промолчал, сев за стол, но перед этим надежно заперев входную дверь.

– Даже не проверишь, есть ли у меня оружие? – он точно пробовал отшутиться, но это у него получалось из рук вон плохо: отчасти из-за его вида, отчасти из-за содеянного. – Ладно. Наверное, мне стоит извиниться. Я не думал, во что ввязываюсь. И пришел к тебе.

– Звучит, как покаяние, – саркастично прокомментировал я, чувствуя, что мое колено после того, как приложили дубинкой, поднывает – долго и много ходить с травмой было не лучшим моим профессиональным решением.

– Каяться я буду не тебе, уж извиняй, – ловкач перестал ломать пальцы, но все равно выглядел напряженным.

Как бы я ни изображал из себя человека спокойного и терпеливого, скрещенные на груди руки обозначали лишь близость пальцев к «стрельцу». Дернется ловкач, схлопочет пулю, несмотря на мое внешнее спокойствие и благодушие.

– Да еще бы, – я поддержал разговор ни о чем и решил перейти к более важным темам: – Так зачем пришел, если не рассказать чего?

– Предупредить, – он сипло вдохнул, поморщился, потом кашлянул в кулак.

Я заметил брызги крови на его пальцах и машинально протянул платок, взятый со стола, почти не вставая. Но ловкач заметил мой пистолет и, аккуратно потянувшись, забрал платок с осторожностью.

– Не планирую стрелять без нужды, – сообщил я. – О чем предупредить?

– Они заметают следы, – выпалил ловкач, вытирая пальцы.

– Они? – переспросил я, скрывая удивление. – Кто они? Их много?

– Достаточно. Я и сам не могу рассказать много. Только предупредить зашел. Иначе…

– Ты сам знаешь, что тебе и так не жить, – отрезал я, прекрасно понимая, что ловкач попросту хочет выторговать себе условия получше. – Ты уже пришел ко мне весь избитый. Скорее всего, за тобой следят. Но, если ты вдруг знаешь про темно-зеленый «леопард», то можешь помочь.

– Не знаю, – ловкач покачал головой.

– А кто убил Кононова? – продолжил я.

Глаза у ловкача округлились:

– Его убили?

– Полагаю, что инсульт в его возрасте – не причина злоупотребления мясом или алкоголем. Ты хорошо его знал?

– Работали вместе, – ответил ловкач растерянно.

– Знал его отца?

– Обычный человек, как и мой. Алешку не за что было убивать, мы ничего такого себе не позволяли… Чтобы ты знал – нам нужен был только Родионов.

– Зачем?

– Он же в Имперском работает, что-то там… техно какое-то. Знаешь, нам не объясняли подробностей, в детали не вдавались.

– Заказчики? – все так же кратко продолжал расспрашивать я.

– Не знаю я их! Все было через Лешку.

– Метко успели, – процедил я сквозь зубы. – Значит, от тебя я не услышу имен, не узнаю мест, а все, ради чего ты пришел ко мне, так это предупредить? Якобы, чтобы держался от этого всего подальше? В чем подвох? Кто подослал?

– Ты только стволом не размахивай, ладно? – засуетился ловкач.

– Я подумаю, – руки я так и не убрал от груди.

– Твоя фамилия на слуху. Быков. Человек, который с молодым бароненком ошивался не так давно по всему Владимиру. Которого из-за решетки еще вытащили. Знают тебя.

– Я бы предпочел совсем не такую популярность. Так. И? Фамилия на слуху. У кого? Кто?

– Да Лешка все знал… – как-то совсем погрустнел ловкач. Не наивно и наигранно, а вполне себе естественно. Не осталось у меня сомнений в том, что Кононов пока что в этом дуэте главнее. Ниточки начали переплетаться. – Но тебе бы осторожнее быть. Кстати, друг твой где? Родионов.

– Черт его знает, – отмахнулся я. Не хочет говорить всей правды, так с чего бы мне с ним откровенничать. – Но, если ты сказал «А», так говори и «Б». Иначе у меня руки зачешутся что-нибудь с тобой сделать. Я смогу оправдать труп в собственной квартире.

– Не надо угрожать, – слегка скривился ловкач. – Знаю же, что блефуешь.

– Как и ты, – парировал я. – Сведи меня с нужными людьми.

– Это опасное дело, – он нервно почесал правую ладонь. – И для тебя, и для меня. Крыша у тебя не вечная.

– Опять про революции заговорили? – усмехнулся я. – Каждые лет пять всплывает эта тема и благополучно тонет даже без лишних арестов.

– Все не те люди были, все не те, – ответил ловкач. – Со своей стороны я могу сделать только одно: сходи в «Белый лебедь». Даже не так. Походи туда. С первого раза может не получится. На входе скажешь «Столик на двоих в самом темном углу».

– Если это шутка, я тебя найду, – предупредил я.

– Я не обманываю. Я пришел тебя предупредить, но раз ты сам лезешь в капкан…

Внезапно я подумал, что визит ловкача – та еще многоходовка. Но для этого меня надо знать слишком хорошо – не успел я еще ни перед кем так раскрыться, чтобы меня действительно знали лучше, чем по слухам, которые еще неизвестно кто распускает.

– Договорились. Платок оставь себе, – сказал я.

– Прием окончен, значит, – понимающе кивнул ловкач. – Я был здесь с благими намерениями.

– Я знаю, – кивнул я. – Ты знаешь, где дверь.

Ловкач привстал и тут же сел обратно:

– И пытать не будешь?

– Я не полиция. Не имею привычки бить и пытать ради удовольствия. Ты не принес мне ничего особенно ценного, так что… Я дал тебе больше информации. Это был хороший обмен, на мой взгляд.

Наш диалог я закончил довольно вежливо, не испытывая, впрочем, к ловкачу какой-то серьезной неприязни. Если ненавидеть каждого человека, с которым я когда-либо дрался, наберется целый квартал.

Гость ушел, прихрамывая и посапывая. Судя по платку в крови, били его сильно, так что он прибыл ко мне не с целью предупредить. А с целью заманить – вероятно, в того же самого «Белого лебедя».

Место, где собирались по меньшей мере дворянские фамилии в первом поколении. Бывали там и промышленники, которые тоже целились на титул, но там на них смотрели соответствующе.

Я осторожно подошел к глазку: ловкач все еще стоял снаружи, переминаясь с ноги на ногу, так и не решившись уйти. Минутой позже, обернувшись на дверь, он направился по коридору в сторону выхода.

Как только он скрылся из виду, я провернул замок и неслышно вышел следом. Ковры в коридоре заглушали все звуки, так что я смог незамеченным пройти к самому выходу из здания. Хотя ловкач не озирался, мне казалось, что за мной кто-то следит.

Ощущение неизбежности чего-то мрачного преследовало от самой двери. В парадной ловкач осторожно спустился по ступенькам и вышел на улицу – двери выходили на узкий тротуар, который сейчас был почти безлюдный. Даже особо шума не было слышно, хотя неподалеку пролегала пристойная улица.

Ловкач вдруг испуганно дернулся и замер на месте. Три щелчка с присвистом – и его тело точно невидимыми гвоздями к распашной двери прибили. Ненадолго, правда, – уже парой секунд позже он сполз на тротуар.

Я предпочел ретироваться.

Глава 12. Не будь дураком

В идеале, конечно же, как если бы я был персонажем какого-нибудь бульварного романа или старого детектива, мне, как сыщику, пренепременно пришлось бы спускаться вниз, чтобы проверить: жив ли? Если бы это был стиль нуар, меня бы застукали полицейские, объявили вне закона и погнали бы по улочкам района – или пристрелили бы. В зависимости от того, какого уровня персонажем я мог бы там быть. И все же я находился в мире, где преобладал здравый смысл.

Именно по этой причине я пошел обратно к себе. Спешно, но не шумно – ковер не до бесконечности может поглощать звуки. И по очень простой причине я намеревался забрать вещи, вооружиться основательно и выбраться из дома, чтобы на время скрыться из виду, занимаясь своими делами.

Когда я находился уже возле собственной двери, топот ног настиг меня. Судя по расстоянию – начало лестницы. Я опережал преследователей меньше, чем на минуту.

Дверь я прикрыл так же тихо, как и шел, провернул все замки на максимальное количество оборотов, а потом приставил стул спинкой к ручке. Все это дало бы мне несколько минут.

Причина, по которой я выбрал для проживания верхний этаж, заключалась в игре слов – он не был самым верхним. Чердак, на который можно было выбраться через специальный лючок, спрятанный в ванной комнате, я собрал через неделю, как перебрался сюда. Чердаком можно выбраться в любую часть здания, даже на улицу – через пожарную лестницу. Но это – самое очевидное, там будут дежурить.

Крайний случай – спрятаться прямо на чердаке, отсидеться денек-другой, но не в моей практике было ошиваться в грязи больше положенного. Тут сказывалось знакомство с бароном Абрамовым, который в северных золотоносных губерниях грязь с себя смывал, точно на свидание собирался.

В итоге я взялся собирать документы и деньги. Наличность особой роли не играла, потому что основные средства у меня лежали по разным банкам. А вот без документов было бы тяжко – в лицо меня ни один банк бы не признал.

Как раз, когда я собирался рассовать по карманам особого, вместительного пиджака, все копии и документы одновременно с пачкой банкнот, дверная ручка резко повернулась. Без предварительного стука или притворных криков «Откройте, полиция».

Я понял, что мое время резко сократилось, и рванул в ванную. В этот момент на дверь навалились, да так, что затрещало само полотно, между прочим, шестьдесят миллиметров толщиной – деревяшка, но добротная, сшитая по старым технологиям. То есть, сил к ней прикладывали на двух амбалов.

В ванной я заперся изнутри на крючок – тоже немного задержит преследователей, если они решат дойти до упора, потом задернул шторку, толкнул лючок наверх, подтянулся на руках, втиснулся и, быстро подтянув ноги, вернул последнее препятствие на место.

Но сидеть на месте я не собирался. Надо было двигаться дальше, только любопытство взяло верх.

Я услышал, как с треском проломили входную дверь. Судя по грохоту, ее вышибли тараном, а щепой засыпали не только всю прихожую, но еще и отчасти коридор. И ведь хоть бы один возглас, одно имя!

Нет, вошедшие топтали, грохотали, переворачивая все с ног на голову. Я услышал, как бахнул стол, как зазвенел телефон, улетая на пол. Как шумело содержимое ящиков, которые опустошали, не считаясь с тем, что находится внутри.

Квартиру громили. Будь я внизу, мне, быть может, пули бы не досталось, но отколошматили бы меня будь здоров.

Закончив с жилыми помещениями, амбалы переместились дальше. В кухне пострадала посуда, причем не очень активно, как если бы силы незваных гостей постепенно иссякали.

– И где он?! – донесся до меня через перекрытия хриплый голос.

– Хер его знает!

«Он точно знал, где я, он же со мной», как-то глуповато пошутил я у себя в голове. Подо мной выругались, пнули ванну – очевидно, в сердцах, потому что вой поднялся, как будто ногу не ушибли, а отрезали.

– Я сейчас полицию вызову! Хулиганы!

На охоту вышла соседка, живущая аж через квартиру от меня. Прекрасно слышащая, но регулярно прикидывающаяся глухой, чтобы подслушать еще больше сплетен. Такого таланта у меня не было – возраст не тот.

– Бабуль, мы сами полиция! – нагло соврал один из тех, что ломали дверь. – Тут проживает…

– Я прекрасно знаю, кто тут проживает! – громко заявила о себе бабуля, заставляя меня гордиться ее несгибаемой гражданской позицией. Страшно подумать, будь я действительно был преступником, что бы она со мной сделала без суда и следствия.

– Шли бы вы…

– Вот и пойду! – с нарастающей громкостью продолжала бабуля. – Куда надо! Вам меня не запугать!

– Не стоило так, – с легкой угрозой проговорил один из громил, и я не выдержал.

Три слова обратили сыщика Быкова в спасителя пожилых соседок. Лючок открылся вновь, я одним глазом проверил, нет ли кого рядом, а потом просунулся побольше. Дверь в ванну была приоткрыта, но общий вид комнаты загораживала широченная спина.