Жена темного бога

Глава 1

Над прибрежными скалами брезжил рассвет. Солнце уже выглядывало из-за гор на востоке, но, даже когда оно поднимется, в потаенной бухте, на глубине «колодца», еще долго будет сохраняться тень.

Дроу пользовались этим, чтобы проводить боевые тренировки даже при свете дня. Около сотни эльфов разбились по парам и отрабатывали удары оружием.

Я сидела на краю скалы, болтая босыми ногами, как девчонка-простолюдинка, и следила за тем, что происходит внизу. Свалиться и разбиться я не боялась – скалы в этом месте плавно опускались к песку, подобно ступеням, разве что чересчур высоким для человека.

Сегодня занятиями дроу руководил Аштар. Я не раз видела, как он тренирует мою домашнюю охрану, но это было нечто совсем иное. Разница с людьми бросалась в глаза даже невзирая на то, что на эльфах были доспехи и шлемы, скрывавшие темную кожу. Сенавийцы могли быть толстыми или худыми – все берзанцы, как один, отличались стройностью. Человеческие мужчины подчас не достигали ростом даже меня, хотя я тоже не могла похвастаться высотой, – берзанцев словно при рождении ровняли по линейке, чтобы не дай боги кто-то из них оказался низким. И все двигались четко в ритм. Одинаково отводили руку назад, выставляли ногу вперед. Делали вдох одновременно.

Я повторяла себе, что все они отборные воины, большинство из которых муштровали столько лет, сколько люди не живут, и все равно не могла избавиться от ощущения, что смотрю на одно существо, разделенное на сто абсолютно одинаковых копий. Чудовищно убедительному впечатлению мешали лишь немного отличающиеся доспехи у разных воинов.

Если у этого существа, единого в ста лицах, и был отдельный мозг, его звали Аштар. Он выделялся среди всех тем, что не надел доспехи и не скрыл внешность под шлемом. Генерал раньше казался мне высоким, а сейчас я видела, что он далеко не самый рослый – хватало и тех, кто возвышался над ним на полголовы. Однако каким-то чудом Аштар не терялся среди десятков воинов своего народа, даже когда ходил между ними и поправлял неверные движения. Я не знала, в чем дело. В особой стати? В выражении лица? В чем бы ни крылась причина, его всегда было видно, куда бы он ни пошел. Стоило ему поднять руку – и замирала вся сотня. Стоило резко опустить – и они садились на песок, готовясь внимать его словам.

Воины делали это почти бесшумно. Их доспехи были подобраны так, чтобы железо не лязгало и не звенело при движении. Наверное, это ослабляло защиту, но еще попробуй попади по эльфу с его-то стремительностью. Черная ткань, вороненая сталь – передо мной воистину находилась армия ночи с богом тьмы во главе.

Аштар, словно услышав мои мысли, повернулся ко мне, отбросил со лба пряди длинных черных волос и улыбнулся. Вся сотня дроу в этот же миг посмотрела на меня.

От этой синхронности меня пробрала дрожь по плечам. В последние два дня, которые я вынужденно провела в лагере дроу, наши отношения с Аштаром были очень напряженными. Однако сейчас, под взглядами толпы эльфов, я пересилила себя и помахала ему рукой.

Он махнул в ответ и, как ни в чем не бывало, продолжил тренировку.

Всего одна ночь – та, в которую Аштар объявил меня богиней, – проложила между нами бездну. Причем в поведении Аштара ровным счетом ничего не изменилось. Он по-прежнему был ласков со мной, предупредителен и обходителен. В лагере для меня поставили отдельный шатер, снабдили всем необходимым – новой одеждой, гребнем для волос и прочими женскими мелочами, дали двух слуг-дроу, которые бегали за водой и исполняли все мои поручения.

Правда, сами они себя называли не слугами, а последователями богини. Такой, казалось бы, незначительный нюанс, а меня от него аж трясло.

Похоже, дроу в лагере ни капли не сомневались в словах Аштара. Каждый из них, когда проходил мимо меня, обязательно склонялся, поднимая руку к небу и прижимая ее к груди. Это значило «свет твоих звезд в нашем сердце, богиня».

Спасибо, что хоть жертвы в мою честь пока не приносили.

Я не просила объявлять себя божеством. Тем более тем, о котором ничего не знаю. Теперь я тысячу раз за день проклинала себя за то, что так и не прочитала книгу из мастерской. Выспрашивать у дроу о том, какова их звездная богиня и чем вообще она занимается, было опасно – я не представляла, что может произойти, как только эльфы сообразят, что их надули.

Как мог Аштар это не предусмотреть? Как мог настолько рисковать? Захотелось ему провозгласить себя богом – да пожалуйста. Я-то здесь при чем? Да и зачем ему это вообще? Ну неужели я бы не сошла за обычную любовницу? Можно подумать, я у него первая за полтора века! Да он, наверное, с сотнями женщин успел переспать. И что – каждую объявлял богиней? Что-то не похоже на то!

Аштар был слишком занят армией, чтобы отвечать на мои вопросы. Все наши попытки поговорить раз за разом проваливались. А я, новоявленная богиня, уже два дня, по сути, находилась в положении пленницы. Мне не разрешали покидать лагерь, а запрет на общение с другими людьми и не требовался – здесь попросту не было никого, с кем бы я захотела поболтать на досуге.

Элай в первую же ночь улетел обратно во дворец, чтобы долгое исчезновение принца не вызвало ни у кого подозрений – для Хашима готовилась засада, и ее нельзя было испортить такой глупостью. Мирале остался, но постоянно где-то пропадал. Ну а с Хведером свое бедственное положение я точно не собиралась обсуждать. Он мог верить, что спас меня от людей Альго, но на самом деле только глубже утопил меня в чужих интригах.

Если же не считать этих троих и горстки контрабандистов, которые работали на Мирале, то поблизости никого, кроме дроу, и не было. Как выяснилось, разбойники давно знали о спрятанной в этих местах небольшой бухте и для собственной выгоды распускали слухи о том, что прибрежные скалы в окрестностях слишком опасны для кораблей. Жители соседних деревень существовали за счет контрабанды, поэтому поддерживали молву, тем более что со стороны узкий проход между утесами действительно был незаметен. Сюда могли попасть только свои, а благодаря стараниям Мирале их количество оказалось невелико.

Что меня поразило, так это численность темных эльфов, которые скрывались от солнечного света в пещерах среди скал и в шатрах на поверхности. Контрабандисты перевезли около трех тысяч дроу – не легионы, как мне показалось в первую ночь, но и некоторые армии насчитывали меньше воинов. А учитывая нечеловеческие силу и выносливость, способность превращаться во тьму и видеть в ночной мгле, такое войско легко могло заткнуть за пояс и втрое превосходящее число сенавийских воинов.

Разумеется, трехтысячный лагерь было просто так не спрятать даже в безлюдных прибрежных скалах. Оставались считаные дни до того, как присутствие огромного вражеского отряда в самом сердце Тайезской провинции станет явным.

Аштар, впрочем, и не собирался таиться. Хашим должен прибыть в город со дня на день – тогда все и будет решено. Как именно, меня никто не ставил в известность. Наверное, мне и не стоило спрашивать. Вон сколько «раб» сумел сделать за моей спиной, пока я наивно верила, что спасаю беднягу… Значит, и дальше как-нибудь без меня справится.

Рядом раздались шаркающие шаги. Мирале застыл на краю скалы, глядя вниз, затем поманил молодого слугу. Тот расстелил на камне циновку и торопливо отбежал назад. Я проводила парня взглядом. Знакомое лицо…

Старик с кряхтением устроился на циновке, старательно делая вид, будто сел в этом месте совершенно случайно, а мое присутствие здесь вообще ни при чем. Мне из чистого упрямства не хотелось начинать разговор первой, но любопытство победило.

– Это же Бендевар, слуга, который шпионил на вас в моем доме. Я думала, его убьют за то, что он выдал себя.

– Ни к чему тратить человеческие ресурсы, – рассудительно заметил Мирале. – Я предложил ему второй шанс, и Бендевар за него ухватился. Теперь более верного слугу еще нужно поискать. Так, глядишь, и заслужит прощения всех долгов.

– Которые вы же ему и «нарисовали», – усмехнулась я.

– Разве этому есть какие-то доказательства? – деланно удивился он.

Я не стала отвечать, лишь покачала головой. Проживи Мирале больше ста лет, плел бы интриги еще лучше Аштара.

Между нами опять воцарилась тишина. Минут пять мы молча наблюдали за тем, как внизу эльфы тренируют боевые построения. На сей раз первым сдался старик.

– Вы бы подстелили что-нибудь. Почти на голом камне сидите. Простудитесь же.

– Да, если богиня застудит себе мягкое место, заболеет из-за этого и умрет, это будет очень странно, – согласилась я.

– Вы что, таким детским способом проверяете, сколько в вас божественности?

– Вряд ли больше, чем три месяца назад, когда я последний раз свалилась с насморком и сильным жаром. Слава богам, отошла всего за несколько дней.

Мирале тихо фыркнул. Я продолжала сидеть на краю обрыва, свесив ноги.

Земля подо мной была теплой, на такой ничего не застудишь.

Я повернулась, глядя на старика. Сегодня он оделся поскромнее – хоть и в шелка, но не такие многослойные, как обычно. Да и тюрбан не поражал размерами.

– Лорд Мирале, удовлетворите, пожалуйста, мое праздное любопытство.

– Что вы хотите узнать?

– Почему на вас такой маленький тюрбан?

– Потому что дроу не носят головные уборы и все равно не оценят его размеры, – ответил старик. – А еще потому что все спрятанные в нем тайны сегодня я оставил в Тайезе, откуда только-только вернулся.

Я засмеялась. Есть все-таки у него чувство юмора.

– Что же это за тайны? Говорят, люди прячут скелеты в подполе. А у вас, значит, в тюрбане?

– Какие скелеты, леди Мелевин, упаси вас боги! – ужаснулся он. – Я там прячу яды, отравленные кинжалы и прочие мелочи, необходимые любому преуспевающему торговцу и аристократу.

– Так я и думала. Может, тогда поделитесь новостями из города?

– Уверены, что действительно хотите их услышать?

– Я бы и месяца не продержалась во главе рода, если бы боялась дурных новостей.

Мирале одобрительно кивнул.

– Полагаю, вам интересно, что с вашими владениями и племянницей. Плантации и кофейни работают, как и всегда, хотя и не уверены теперь, кому подчиняются. Альго обвиняет вас в государственной измене, а это, сами понимаете, серьезное заявление от человека, который посадил под домашний арест самого принца.

– Что?! Не может быть, чтобы у Альго были настолько большие полномочия! Почему Элай до сих пор не бросил его в тюрьму, обозвав выскочкой?

Старик хмыкнул.

– Другой бы на его месте так и сделал, но Элай хочет показать, что брат несправедлив, а его ближайшие сподвижники – самодуры, злоупотребляющие властью. Не волнуйтесь, подчинение Элая – это только видимость. Когда будет необходимо, он перестанет притворяться. К тому же принц не сидит сложа руки и продолжает аккуратно влиять на события. Взять, к примеру, ваше поместье, оцепленное городской стражей. Слуги все еще там.

– Их допрашивали? – вырвалось у меня.

– Да, но не беспокойтесь, никого не бросили в тюрьму и не пытали. Они все одинаково шокированы, что вы оказались хелсарретским магом, и их свидетельства не вызвали подозрений у городской стражи, так что и нужды кого-то бросать в темницу не возникло. Хотя, разумеется, вмешался и сам Элай – он послал охранять ваш дом преданных ему людей, которые не допустят разграбления. Не поздоровилось только тем вашим телохранителям, которые сопротивлялись людям Альго. Их сильно избили. Несколько из них, между прочим, удивительным образом исчезли, – он выразительно посмотрел на меня. – И козни Альго здесь ни при чем – ваши охранники не у него.

Я покачала головой.

– Если вы считаете, что я их где-то спрятала, то вы ошибаетесь. Я их не видела и не представляю, где они могут быть. Но если им удалось избежать допросов Альго, и к лучшему. А что с Нисой?

Старик помолчал.

– Что с ней? – не вытерпела я. – Когда вы не отвечаете, я начинаю думать худшее – что она мертва!

– Нет, она жива и, кажется, полностью невредима. Но Альго удерживает ее у себя под тем предлогом, что вы пытались ее убить и можете попытаться сделать это снова. «Бедной девочке» необходима защита, и обеспечить ее может только Альго.

– Подонок, – процедила я.

– Он оказался хитроумнее, чем можно было предположить, – согласился Мирале. – Я ведь помню этого мальчишку. Он изо всех сил нарывался на то, чтобы окончить жизнь в темном проулке с перерезанным горлом. А оно вот как вывернулось… Если Альго хотя бы половине своей нынешней изворотливости научился у Хашима, то первый принц – враг куда более опасный, чем нам казалось.

– Еще не жалеете, что ввязались в это? – я обвела рукой тренирующихся дроу.

– Ни капли, – серьезно сказал он. – Единственное, что меня беспокоит, это будущее моих детей и внуков в случае, если я проиграю. Я старался научить их всех выживать, не полагаясь на уже скопленное богатство, но боюсь, что не все усвоили мои уроки.

Вспомнив Иньего, я кивнула. Странно было думать, что мы с этим пустоголовым красавчиком росли вместе, и родители даже одно время надеялись, что мы сможем стать супругами. Слава богам, свадебное предложение от рода ан-Иршван не успело прийти до того, как я сбежала в Хелсаррет.

– А вы не думаете, – вдруг спросил Мирале, – что Альго может иметь отношение к гибели вашей семьи? Нису он сейчас удерживает явно не из добросердечия. Если вас не оправдают в короткие сроки, она станет единственной наследницей рода ан-Сафат. После всех пережитых бедняжкой потерь у Альго не останется выбора, кроме как взять ее под свое крыло, жениться и стать владельцем крупнейших кофейных плантаций в Сенавии.

Я вздохнула. Беглый гашишшин говорил о доверенном человеке Хашима, передавшем приказ об устранении моей семьи – за исключением меня. Мог ли это быть Альго, поразительно быстро ставший другом первого принца? Мог. Но я все равно, даже после того как он меня предал, продолжала искать для него оправдания.

– Альго упоминал, что ему предлагали жениться на дочери одного из драконов. Ходили слухи, будто он уже женат, так что я и не ожидала, что это не так. Зачем бы ему отказываться от такой удачной партии? Мне он сказал, что не согласился на свадьбу из-за меня – когда-то Альго был в меня влюблен.

– Удобно быть влюбленным в женщину – главу рода, в котором нет мужчин, – заметил старик. – Дочь дракона в женах – это статус, но не обязательно богатство. За нее могли не давать приданого, ведь жених должен быть счастлив от простого факта, что его принимают в подобную семью. Особенно если он никакой благородной кровью похвастаться не в состоянии – то, что предков Альго двести лет назад лишили земель, не в счет, за это время Вальядесы слишком сильно перемешались с чернью. Вы – другое дело. Ан-Сафат – древний аристократический род, хоть он и переживал разные времена. Благодаря плантациям вы достаточно богаты, чтобы человек вроде Альго счел это хорошим кушем. Его успехи на войне, слава героя и полководца, ваша благородная кровь и деньги – такое сочетание дает отличный шанс закрепиться при королевском дворе и весьма неплохо там себя чувствовать. Это еще и возможность утереть нос в Тайезе всем тем, кто когда-то насмехался над молодым фехтовальщиком, чересчур много возомнившим о себе. Если Хашим сместит младшего брата, то с учетом вашего приданого Альго может рассчитывать на щедрую награду за раскрытие «заговора» с участием вас и Элая – место наместника Тайезской провинции.

– Это еще не значит, что он попросил принца вырезать всю мою семью. Зато может служить доказательством того, что он, узнав, о намерении Хашима уничтожить род ан-Сафат, попросил оставить в живых хотя бы меня.

Мирале скосил на меня хитрый глаз.

– Вы сами-то в это верите?

– Скорее нет. Напав на меня в поместье, он уж очень легко говорил о том, что отдаст меня палачу. Наверное, мне стоило бы раньше обратить внимание на эти вещи и принять какие-то меры, чтобы Альго не было так просто обвести меня вокруг пальца.

– Вам всего двадцать пять, вам простительна некоторая наивность, – мягко ответил он. – Больше доверяйте Аштару. Он искусен в интригах и людей, подобных Альго, раскусывает еще до того, как те успевают произнести хоть слово.

– Сложно доверять мужчине, который против моей воли объявил меня богиней.

Старик скрипуче рассмеялся.

– Леди Мелевин, многие женщины всю жизнь мечтают о том, чтобы их провозгласили богинями! А вы получили это – и недовольны?

– Демон кроется в мелочах. Меня не очень-то радуют обстоятельства, при которых я превратилась в богиню.

– Так измените их, – предложил он, как будто это было нечто само собой разумеющееся. – Аштар назвал вас богиней, но ее образ создаете вы сами. Вам решать, на кого вы больше похожи: милостивую Эльметру Дарительницу или суровую Атану Воительницу, а может, на ветреную Сэйру Легконогую. Верные ему дроу, мне кажется, примут любую вашу ипостась.

Я помолчала какое-то время.

– Лорд Мирале, я до сих пор не попросила у вас прощения. Если вам вдруг это важно, то мне стыдно перед вами.

– За что? – искренне удивился он.

– В вашем доме на представлении Нисы я повела себя некрасиво, вдобавок обвинила в том, чего вы не делали. А вы приносите мне новости из дома и вдобавок даете мудрые советы, не требуя ничего взамен.

Теперь паузу выдержал старик, пожевав морщинистыми губами и глядя на отряд эльфов на берегу.

– Я, конечно, на вас разозлился в тот день, но тогда я еще не знал, что вы по-своему защищаете Аштара. Мне казалось, вы вынашиваете собственные планы, идущие вразрез с нашими, а возможно даже, служите Хашиму. В конечном итоге вы старались на наше общее благо, а между нами произошло обычное, хоть и печальное недопонимание. Мне не за что держать на вас обиду. Да и сражаемся мы на одной стороне. Ваш успех – мой успех. И наоборот.

– Спасибо.

– Поблагодарим друг друга, когда выживем в этой авантюре, – ответил он и чему-то улыбнулся, наблюдая за тренировкой. – Как интересно. Слышал, что Аштар тренировал ваших телохранителей. Среди них, наверное, были и ветераны?

– Да, я намеренно нанимала мужчин с боевым опытом в свою охрану. Несколько из них прошли восточную кампанию против кочевников под командованием принца Хашима. А причем здесь это? – недоуменно уточнила я.

Мирале указал на эльфов.

– Аштар учит своих воинов тому, как сражаются наши войска. Вы не обратили внимания? Я еще не замечал, чтобы они так точно повторяли сенавийские боевые формирования.

Я задумчиво окинула взглядом участок пляжа с тренирующимися эльфами. Как только старик это произнес, я наконец поняла, что казалось знакомым в движениях дроу. Но конкретно эти построения я и не могла узнать, ведь никогда раньше не видела, как сражаются или тренируются сенавийские войска.

Значит, Аштар в плену действительно времени не терял. Мне вновь оставалось лишь поразиться силе его воли – даже если кажется, что все потеряно, несмотря ни на что двигаться к своей цели.

Это вызывало восхищение. Я такой волей похвастаться не могла. А может, у меня просто никогда не было достойной цели, к которой так хотелось стремиться? Ведь я легко отказалась даже от мечты стать настоящим магом, когда узнала в обители о гибели семьи.

Мне не первый раз приходило в голову, что это могло быть последнее испытание Ланоны на то, насколько я готова посвятить служению ей свою жизнь. И я его провалила. Но даже если ни Хашим, ни Хелсаррет не приложили к этому руку и вина лежит на Альго, я бы все равно повторила сделанный в тот момент выбор.

Над скалами вдруг разнесся крик орла, хотя птиц на небе видно не было. Аштар сразу вскинул руку. Формирования дроу мгновенно рассыпались, и стало непонятно, какие именно маневры они только что отрабатывали. Эльфы засуетились, начав исчезать в пещерах.

Мирале, по-старчески скрипя, тяжело поднялся с циновки.

– Пора, – коротко сказал он.

– Пора что? – не поняла я.

– Отправляться в Тайез и готовиться к бою с Хашимом.

Старик кивнул на бухту. В узком проходе между скалами появился еле-еле протиснувшийся пузатый кораблик с белыми парусами. Судя по его размерам и оснастке, он предназначался для перевозки товаров вдоль побережья. В волнах судно «сидело» высоко – значит, пришло пустым.

Уйдет оно отсюда наверняка заполненное до предела. Только груз будет живым, и к причалам Тайеза корабль пристанет поздно вечером, когда за ними уже никто не будет следить. А к утру удивительным образом судно вновь опустеет.

– Три тысячи туда не поместятся, – заметила я.

– А кто сказал, что Аштару в городе нужны все три тысячи дроу? – парировал Мирале.

Никто. Но я ведь и не спрашивала.

Прикусив нижнюю губу, я отыскала глазами Аштара. Он стоял на песке, с прямой спиной, открытым взглядом, повернувшись лицом к кораблю. Даже издалека от предводителя темных эльфов веяло такой силой и спокойствием, что казалось: будь это судно под завязку набито врагами, он бы встретил их не моргнув. И выстоял бы.

Потому что он воплощение бога Тахата.

И больше разговора с ним избегать было нельзя.

Глава 2

Когда я спустилась со скал, Аштар успел куда-то уйти. Я медленно зашагала мимо пещер по кромке воды, высматривая его. Прохладная вода ласкала босые ноги, песок щекотал пятки.

Отсюда, с пляжа, было видно, насколько утесы испещрены выемками, ходами и небольшими пещерами. Даже углубленные контрабандистами, они явно не были рассчитаны на пребывание трехтысячного войска. Когда я поднимала взгляд и смотрела на почти отвесные скалы, мне начинало казаться, что дроу на самом деле родственники птицам. Отовсюду, буквально из каждой дырки, из-под каждого навеса, который давал достаточно тени, торчали худые ноги спящих или отдыхающих эльфов. Кажется, они пролезли даже в те места, где раньше действительно находились птичьи гнезда.

Это выглядело забавно, если не думать о том, что каждый обладатель этих высунутых ног легко мог одолеть нескольких человек в бою. И уже завтра армия ночных убийц окажется в Тайезе, многие жители которого ни разу в жизни в глаза не видели дроу.

Я до сих пор не знала, как Элай собирается обосновать это вторжение, которое обычные люди, да и многие аристократы, расценят вполне однозначно. Может быть, и никак не собирается. Он принц, дракон, делает что хочет. Его предки тоже не стали объяснять, почему вторглись в Сенавию, а просто взяли и захватили нашу страну. Чем Элай хуже?

Отчаявшись увидеть с берега Аштара, который мог находиться где угодно в хитросплетении пещер, я обратилась к спешащему мимо дроу, который остановился, чтобы поклониться мне.

– Ты не знаешь, где Аштар? – спросила я и, только когда уже договорила, по взметнувшемуся на меня взгляду догадалась, что произнесла это на берзанском.

Еще одна загадка – или же хитрый трюк Аштара. Понимание языка темных эльфов пришло в тот миг, когда меня объявили их богиней. Теперь я использовала их речь неосознанно, будто с детства только на ней и говорила, а ведь еще несколько дней назад не могла разобрать их письмена в переводческой книге.

И это меня тоже злило. Сколькими чарами меня опутали без моего ведома? Делала ли я хоть что-нибудь по своей воле или все это время меня с помощью заклинаний дергал за ниточки, как марионетку, генерал темных эльфов? Аштар уверял, что он ни при чем, но верить ему стало слишком сложно.

– Атар-дарзарат в большой пещере, божественная госпожа, – ответил дроу.

Я вздохнула.

Атар-дарзарат. Точно.

Так звучало воинское звание Аштара. Мы называли его генералом, на свой, сенавийский манер, но сам эльф никогда о себе так не говорил, и заметила я это только здесь. А причина была в том, что у термина «атар-дарзарат» прямого перевода на наш язык не существовало. Самое близкое, что у меня получалось подобрать: «тот, кто указывает путь».

Генерал командовал войском в бою. Атар-дарзарат был больше, чем это. Любой воин в любой момент мог подойти к нему и изложить любую жалобу, и «указывающий путь» обязан был выслушать. Генерала назначал монарх. Атар-дарзарата выбирали сами воины. Он имел право распоряжаться всем, что касалось присягнувших ему отрядов, вплоть до того, чем они будут питаться и кому из богов поклоняться.

Почти как король. Однако если воинам переставало нравиться, какой путь для них выбирает атар-дарзарат, они просто избирали другого. Предыдущий лишался всех званий и возвращался в тот отряд, с которого начинал службу. Убийство бывшего «указывающего» считалось позором и клеймом на всю оставшуюся жизнь, поэтому насильственные «свержения» исключались. Проще говоря, у того, кто занял высокую должность, были все причины десять раз подумать над каждым своим действием, чтобы невзначай не рухнуть обратно в грязь и не купаться в ней оставшихся лет сто-двести долгой эльфийской жизни.

Учитывая, что Аштар соплеменникам представился безродным сиротой-карманником, семьдесят лет для достижения подобного статуса могли считаться быстрым сроком. Шаг от духовного лидера к богу казался в его случае вполне логичным.

Поблагодарив дроу, я направилась к большой пещере, которая из-за крупных размеров служила чем-то вроде военного штаба. Вход в нее располагался в конце пляжа и был достаточно узким. Характерные отметины по бокам давали понять, что раньше лаз представлял собой трещину в скале, которую контрабандисты расширили настолько, чтобы в нее мог пройти один человек. Дальше, через три-четыре шага, ход расширялся до просторного зала с высокими сводами. Через отверстия в стенах и потолках внутрь проникало столько света, чтобы днем не приходилось пользоваться факелами и при этом дроу чувствовали себя защищенными от солнца.

Лаз никто не охранял. В этом не было никакого смысла, учитывая, сколько вокруг темных эльфов. Я собиралась сразу пройти внутрь, но замерла, увидев перед входом Хведера.

Он сидел на песке у воды, спустив в нее ноги с закатанными штанинами, и наблюдал за тем, как прозрачные волны окатывают его ступни. Мимо пробежал крабик. Северянин сдвинул пятку, уступая ему дорогу, а затем кинул в волны плоский камешек.

Шлеп-шлеп-шлеп. «Блинчик» три раза отскочил от воды и утонул.

– Неплохо, – похвалила я, подходя ближе. – Ты явно делаешь большие успехи в типичных занятиях войскового мага.

– Ни единому слову не верю в той чепухе насчет твоей божественности, но в одном не сомневаюсь – желчи в тебе столько, что обычное человеческое тело не выдержит, – не остался в долгу Хведер. – Может, ты богиня не звезд, а язвительности?

– Хоть кто-то здесь сохранил трезвый разум. Никогда не думала, что скажу это тебе, Хвед, но я рада, что ты здесь.

– А я нет, – ответил он и запустил новый «блинчик».

Шлеп-шлеп… Утонул.

Рядом с северянином лежала целая кучка плоских камешков. Наверное, у него было много свободного времени, раз хватило на то, чтобы походить по берегу и собрать достаточно гальки нужной формы. Я взяла один, вопросительно посмотрела на Хведера, дождалась кивка и, примерившись, метнула в воду.

Хлюп. Не получилось ни единого отскока.

– Ну вот, – вздохнула я.

– Руку неправильно ставишь, – бесстрастно оценил северянин. – Первый раз, что ли?

– Вроде того. У моей семьи не было владений прямо на побережье, поэтому мы с братьями и сестрой нечасто попадали на пляж. А ты где так напрактиковался?

– Дома.

– В Майрице? – предположила я, помня о том, что маг изображал представителя торгового содружества из этого города и делал это настолько убедительно, что никто не догадался о подмене.

– Почти. Я родился рядом с Майрицем. Из окон нашего дома было видно мыс, а за ним – море.

– Вот почему ты столько знаешь о кораблях.

Он кивнул.

– Толку-то… Корабельщиком все равно уже не стану.

– Ты стал намного большим, чем корабельщик, – магом.

– Так это выглядит со стороны или ты пытаешься подольститься? – Хведер мрачно глянул на меня и швырнул в море очередной камень. – Потому что на деле я не больше, чем мальчик на побегушках. Что для Хелсаррета, что для твоего возлюбленного атар-др-др-что-то-там.

– Атар-дарзарата, – машинально поправила я. – Это ты наложил на меня чары понимания берзанского языка?

Он удивленно повернулся ко мне.

– Ты считаешь, что это я сделал?

– А кто еще? Аштар отпирается. Остаешься только ты.

– Проклятье! – спохватился Хведер, дернув головой обратно к морю. – Забыл подсчитать, сколько касаний…

– Пять, – ответила я. – Так это не ты?

– Боги тебя упаси, Мелевин. Хотел бы я знать такие чары. Первым делом наложил бы их на себя и стал понимать язык всех живых существ, включая зверей. Тогда бы точно обогатился и уехал наконец из демонова Тайеза.

Я со вздохом уставилась в ясное безоблачное небо. Значит, Аштар лжет?

Как мы до этого дошли?

– Что ты здесь делаешь? – очнулась я. – Мирале сказал, что сегодня дроу отбывают в Тайез. Вряд ли у войскового мага совсем нет обязанностей, чтобы он мог в такой момент сидеть камешки в воду бросать.

Он искоса глянул на меня.

– Если подумать, то тебя в последние два дня я тоже не видел. Чем все это время занималась ты?

– А ты в самом деле считаешь, что я безумно рада новой «должности»? Я не просила делать меня богиней, о которой не знаю ничего, кроме имени. Тем более я не желала участвовать в дворцовом перевороте. Вряд ли ты поверишь, но последние два дня я сидела вон там, – я ткнула пальцем в вершину прибрежных скал, – в белом шатре, и в ужасе думала, как мне с этим жить, пока эльфы по очереди совершали ко мне паломничество, откровенно на меня пялясь и интересуясь, не нужно ли что-то их божественной госпоже. Пока я с этим смирялась, выяснилось, что я успела пропустить все на свете и понятия не имею, что вообще происходит. Мирале сказал, что дроу собираются драться с Хашимом. Это правда?

Хведер опять не торопился отвечать. Он взял очередной «блинчик», размахнулся, запустил его по волнам и пораженно охнул.

– Шесть раз! Мой рекорд за это утро.

Я не помнила, как северянин относится к приметам, но на всякий случай сказала:

– Хороший знак.

– Да, – рассеянно кивнул он, все еще глядя на то место, где утонула галька. – Наверное, потому что бухта закрытая и вода здесь спокойная… Так значит, ты вообще ни о чем не знаешь?

– Только о том, что было сказано в первую ночь, когда мы все сюда прибыли.

В кои-то веки Хведер посмотрел на меня с сочувствием.

– Не подозревал, что тебе еще паршивее, чем мне.

– Приму твои соболезнования как-нибудь попозже, учитывая, что, если бы не ты, я была уже на пути к Атлике и совершенно новой жизни.

– Не злись, – примирительным тоном произнес он. – Я уже сказал: я мальчик на побегушках. У меня нет выбора, кроме как делать то, что приказывают.

Я помотала головой, отказываясь в это верить.

– Чушь какая-то. Ты маг.

Его губы дрогнули в чем-то среднем между усмешкой и печальной гримасой и все-таки разъехались в усмешке.

– А ты богиня.

– Ладно, прости, – я подняла руки, сдаваясь. В конце концов, Хведер давно дал понять, что в Тайезе не по собственной воле. – Ты никогда не рассказывал, что случилось и почему ты не остался в Хелсаррете или не уехал к одному из королевских дворов в Хелоте как посланник обители. Ведь это происходит со всеми, кто прошел все ступени ученичества и не пожелал остаться в оазисе, чтобы пестовать учеников.

Он помолчал.

– Сядь.

Я послушно опустилась на песок рядом с ним и запустила в море еще один «блинчик». Разумеется, его постигла та же участь, что и прошлый. Только в этот раз северянин никак не прокомментировал мою неудачу.

– Я уехал, – наконец произнес он. – В Майриц. Я долго этого добивался, и в обители согласились, что тому, кто там родился и разбирается в тонкостях местной культуры, будет проще усилить позиции Хелсаррета в королевстве. Некоторые из наставников выступали против. И они оказались правы. Я увлекся, решая личные дела.

– Те, из-за которых ты в юности и сбежал в обитель? – предположила я.

– Ага. Не удержался и стал мстить людям, которые лишили меня наследства, – Хведер посмотрел на меня. – Я наивно думал, что предоставлен сам себе, но за мной наблюдали. В качестве наказания меня лишили права открыто называться магом и отправили в Тайез исполнять мелкие поручения обители. И приставили к тебе. Догадываешься почему?

– Потому что я тоже жила местью. Наставники хотели, чтобы ты со стороны увидел, как это бывает, когда кто-то теряет все в погоне за отмщением.

Теперь игры Хелсаррета были очевидны. Жаль, стало слишком поздно.

– Значит, тебе обещали, что если ты достигнешь успеха со мной и Аштаром, то тебя вернут в Майриц? – предположила я.

– Да. Но я тогда тоже не знал, что меня сделают магом при Погибели Драконов, да еще во время государственного переворота, с риском свернуть себе шею в любой момент, – хмыкнул северянин. – Причем Аштар ни хрена джинньего мне не доверяет. Он рассказывает мне только самые очевидные вещи и поручает маловажные задания, провал в которых никак не повлияет на план. В чем-то это справедливо, учитывая, что у Хелсаррета давний договор с драконами, что они друг против друга не воюют. Элай говорит, что вместо его отца давно правит Хашим, и это правда, судя по тому, что личный королевский маг всегда следует за первым принцем, а не за королем. Он будет докладывать Хашиму абсолютно обо всем и сражаться с нами в полную силу.

Опасения Хведера были понятны. Он, может, и прошел все ступени ученичества, но в силу возраста большого опыта еще не набрался. Тот маг, который сейчас служил королю Сенавии, был гораздо старше. Я не знала его лично, но слышала от наставников обители похвалы в его адрес.

Это, конечно, тревожило, но в нашу пользу играло строгое правило обители – каждому правителю мог служить только один хелсарретский маг. Так наставники старались поддержать баланс в мире. Касалось это только тех, кого обитель контролировала, но ведь существовали и те, кто ей не подчинялся, вроде меня. Об этом я и напомнила северянину:

– Он один, а нас двое. Даже трое, если взять самого Аштара.

– Будет ли он колдовать? – резонно возразил Хведер. – Бог или не бог, он явно платит за магию цену, как и мы. Для него слишком велик риск потерять все из-за прихоти Ланоны.

– Что-то мне подсказывает, у него еще много секретов, – проворчала я, обведя рукой бухту, в которой крылась трехтысячная армия.

Северянин хмыкнул и кивнул.

– Тоже верно.

– Почему ты не можешь потребовать у Хелсаррета хотя бы запас артефактов? – спросила я.

– Могу… И уже запросил. Но видишь ли, в чем подвох. Мы втроем знаем, что обитель обменяла меня на секрет убийства драконов. А Хашима она будет заверять, что я беглый ученик и за мои действия отвечаю лишь я сам. Поэтому открыто помощи мне не дадут и вообще чуть что – снимут голову. Наставникам выгодно играть на обе стороны и выжидать, кто же победит, чтобы выжать из этого максимальную пользу. На месте Аштара я бы был уверен, что, как только он выдаст мне секрет, я помашу ручкой и сделаю ноги. А когда секрет окажется у Хелсаррета, от Аштара либо избавятся, чтобы он не разбазаривал ценные сведения, либо оставят их наедине с Хашимом без помощи магов.

– Опасаться драконов и заключать с ними договоры больше не будет нужно, потому что у обители наконец-то найдется на них управа.

– Ага. Проблема тут в том, что, пока Аштар мне не верит, я не могу сделать ничего по-настоящему важного, что приблизит нас к победе. А если моя сторона проиграет, меня почти наверняка выдадут Хашиму, чтобы удовлетворить его гнев.

Еще один «блинчик» взрезал волны и сгинул в бирюзовой толще воды после трех касаний. Хведер запустил руку в и без того взъерошенные ветром пшеничные волосы на затылке.

– В Майрице было тепло, сыто и спокойно, Мелевин.

– И ты веришь, что обитель сдержит обещание? После всей той лжи, которой кормили тебя самого и которую заставляли скармливать мне? – от желчного замечания было слишком сложно удержаться.

– Если бы в Хелсаррете все лгали всем, то общество магов стремительно развалилось бы, – возразил он. – Наверное, это какое-то последнее испытание…

– И сколько их таких «последних» еще будет? Они не закончатся, пока ты не поседеешь и не покроешься морщинами. Тебе не надоело, что тобой вечно все пользуются?

– Я бы, наверное, прислушался, если бы эти слова не исходили от женщины, которой сначала попользовался Хелсаррет, а потом ее любовник.

И попробуй поспорь.

– Говнюк ты, Хвед.

– Беру с тебя пример, – он рассмеялся, затем помолчал какое-то время, глядя на тихо плещущиеся волны. – Знаешь, а мы ведь с тобой отличная пара.

– Надеюсь, это не признание в любви?

– Мечтай больше, – северянин продемонстрировал мне неприличный жест, на что я только фыркнула. – Вообще-то я пытался аккуратно напомнить, что однажды ты предлагала нам работать вместе.

«В самом деле?» – чуть было вслух не удивилась я. Кажется, ситуация обстояла немного иначе – в таверне, куда Хведер вызвал меня после охоты с Элаем и Альго, он разнылся, что находится у меня на крючке. А я ответила что-то вроде того, что на крючке у меня быть выгоднее, чем у обители. Значит, северянин увидел в этих словах предложение сотрудничать.

– Допустим, – расплывчато сказала я, решив не углубляться в свое представление о том, как все происходило.

– Вот я и подумал, – он подбросил в ладони очередной камешек, но кидать пока не стал. – Ты в дерьме, я в дерьме… Самое время объединиться, тебе не кажется?

– Хорошая идея. Только у меня, как и у Аштара, нет гарантий, что ты не переметнешься обратно к Хелсаррету, как только представится возможность. Ты пока демонстрировал всецелую верность обители.

– Да, – Хведер неохотно кивнул. – Но пришла пора признать, что каждый раз оказываешься права ты, а не я. Ты умнее меня, Мелевин, как бы мне ни хотелось обратного. Если кто-то и вытащит нас двоих за волосы из болота, то это ты.

– За волосы из болота? – переспросила я.

– Поговорка с моей родины. Означает, что кто-то способен сделать невозможное.

Я нервно засмеялась.

– Звучит, как будто ты все-таки веришь, что я демонова богиня какая-то.

– Молиться тебе не стану, не рассчитывай, – с неожиданной серьезностью ответил северянин. – Но если ты придумаешь способ, как нам выжить и устроить свою жизнь без того, чтобы в нее лез Хелсаррет, я молнией с небес испепелю любого, кто посмеет засомневаться в твоей божественности.

Он резко отвел руку и запустил «блинчик». Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп-шлеп-шлеп-шлеп…

– Ого! – Хведер от восторга вскочил на ноги. – Семь раз! Да это абсолютный рекорд!

А я молчала, оцепенело глядя на расходящиеся по воде круги.

Глава 3

Оставив Хведера с его попытками повторить свой новый рекорд, я вошла в большую пещеру.

Когда-то здесь, наверное, текла подземная река, которая выносила воды через многочисленные трещины в море. А может, земля попадала на пол пещеры через отверстия, потому что почва под ногами была мягкой, с примесью песка. Округлый свод поднимался ввысь, делая зал похожим на перевернутую плошку для риса. Размер у этой «плошки» в действительности оказался не таким уж большим – может быть, шагов семь-восемь в поперечнике, но из-за высокого потолка она действительно казалась крупной.

Зал решили превратить в военный штаб, хотя по краям все равно лежали свернутые одеяла и свертки, вероятно, с оружием или другими боеприпасами. Солнечный свет проникал через трещины в скале, рассеивая сумрак настолько, чтобы даже люди не испытывали трудностей.

В тени стоял большой стол с разложенной на ней картой. Аштар изучал ее вместе с капитаном контрабандистского корабля и двумя офицерами дроу. Пятый присутствующий меня, признаться, сильно удивил – это был тот самый беглый гашишшин, которого я спасла от смерти недалеко отсюда, в Касалесе.

Больше осведомитель Мирале не носил повязку, скрывающую лицо, хотя одевался по-прежнему как член ордена. Он первым заметил мое вторжение и, к моему ужасу, порывисто склонился в уже набившей оскомину молитвенной позе темных эльфов.

– Божественная госпожа! Рад тебя вновь приветствовать. После того как я узнал, кто ты на самом деле, ежедневно молил богов, чтобы они позволили мне еще хоть раз встретиться с тобой и достойно поблагодарить за возвращение к жизни. Ты дала мне второй шанс во всех смыслах, и я не подведу тебя.

– Пожалуйста, – неловко ответила я.

Кошмар. Неужели этот тоже считает меня богиней? А я даже не собиралась избавлять его от наркотической зависимости! Это был всего лишь случайный эффект от плохо известного мне заклинания.

Ситуацию спас Аштар, который поднял голову от карты. Его сумеречное лицо сразу просветлело.

– Мэль. Ты пришла.

Всего несколько слов, а я уже чувствовала себя виноватой. Ведь это не он два дня закрывался от общения, а я.

– Кажется, я помешала…

– Вовсе нет.

Аштар повернулся к собеседникам, извинился и отошел от стола. Те, как ни в чем не бывало, вновь склонились над картой, продолжая что-то тихо обсуждать. Сумрак в пещере не дал мне четко рассмотреть, что на ней изображено, но, похоже, это был план Тайеза.

Пусть даже в город проникнет лишь часть отряда, незаметно разместить столько дроу до приезда Хашима будет непросто. Не удивительно, что военачальники сейчас ломают голову, как это провернуть.

Аштар приобнял меня за плечо и провел чуть дальше по анфиладе пещерных залов. Мы остановились в небольшой «комнате», которая служила складом. Тюки и ящики гасили звуки – здесь нас никто не услышал бы, если бы только не подошел вплотную.

И сразу же мои губы накрыл долгий поцелуй. Эльф целовался так страстно и жадно, будто прошло не два дня, а два года. У меня внутри все перевернулось от его напора. Стоило огромных усилий наконец отстраниться, напомнив себе, сколько этот мужчина дурил мне голову.

Хведер там еще что-то про мой выдающийся ум говорил. Ха! Аштар обвел меня вокруг пальца, как младенца. Хотя, наверное, учитывая разницу в нашем возрасте, для него я и есть младенец…

– Хватит, – тяжело дыша, я уперла ладони в его грудь, чтобы не позволить опять приникнуть ко мне.

– Уверена? – дыхание дроу было горячим и ничуть не сбилось. – А то у меня создалось впечатление, что ты очень даже не против.

Его взгляд красноречиво упал на большой мягкий тюк, который вполне подошел бы для того, чтобы в него упереться…

Я потрясла головой, избавляясь от непристойных мыслей. Мы же не прыщавые подростки, в конце концов, чтобы думать только о плотской любви и зажиматься в каждом углу! Я, по крайней мере, точно не такая. Да и что если сюда кто-то войдет? Пещера на то и пещера – дверей в ней нет.

И вновь возник закономерный вопрос: а не последствия ли это чар, которые эльф мог наложить на меня давным-давно, в поместье? Удобно приворотить к себе молодую привлекательную хозяйку, чтобы она дала новому рабу больше свободы. Не приглянись мне Аштар, он мог пахать с рассвета до заката на отдаленной плантации, а не лениво тренировать по утрам нескольких стражников в одном из крупнейших городов Сенавии, где так легко плести интриги.

Напоминание об этом отрезвило меня. Я выпрямилась и уверенно сделала шаг в сторону, чтобы между мной и дроу оставалось пространство. Намек был достаточно ясный, чтобы в серых глазах, только что полыхавших желанием, угас огонь и проявилась печаль.

– Гнев на милость ты еще не сменила, – подытожил Аштар.

– Будет справедливо, если я продержусь в гневе столько же, сколько ты меня обманывал, – парировала я.

– Это не было обманом.

– Не утягивай нас в зыбучие пески софистики, пожалуйста. Ты против воли окунул меня в безумную авантюру, которая ничем иным, кроме как моей гибелью, закончиться не может. Меня убьют либо сенавийцы, потому что для них все выглядит так, будто я предала свою страну, либо берзанцы. Рано или поздно они выяснят, что я никакая не богиня.

– То есть ты даже попытаться представить не хочешь, что я убью Хашима, Элай сядет на трон и наши государства будут мирно сосуществовать рядом, а ты действительно богиня?

Я едва не расхохоталась.

– О нет, в первое я очень даже верю. А вот остальное… Напоминает какую-то детскую сказку, уж прости. Мирное сосуществование трех народов, которые настолько сильно различаются между собой, только там и возможно. Драконы всегда будут наглеть из-за своей неуязвимости, эльфы с их долгой жизнью будут веками помнить обиды и мстить следующим поколениям, которые уже ни в чем не виноваты, ну а люди… Люди заведомо в проигрыше. Да и как ты этого добьешься? Погибель Драконов посадит на трон дракона, у которого полгода находился в рабстве на положении придворного шута? Твой собственный народ надорвет животы, когда услышит об этом. Не знаю, как ты убедил в такой глупости Элая и Мирале, но со мной шутка не выйдет.

– Это не шутка, – взгляд Аштара приобрел оттенок стали.

Проклятье. Кажется, он был серьезен. Я со вздохом потерла переносицу и призналась:

– Шутка или нет, как тебе верить, я больше не знаю. Ты то откровенно обманываешь, как с моим «звездным сиянием» на корабле, то недоговариваешь правду.

– А ты разве не скрывала от меня, что обучалась в Хелсаррете и что я нужен тебе вовсе не для мести за семью, а потому что потребовала обитель? – остро глянул на меня Аштар.

– У меня не было выбора. И я, кажется, уже просила за это прощения.

– Выбор есть всегда. Если он нам не нравится, мы начинаем искать для себя оправдания и говорить, что у нас нет выбора.

Я мрачно посмотрела на него. В животе сгущался комок желчи и обиды.

– То есть ты хочешь сказать, что обманывать меня было твоим выбором?

– Сначала я не мог тебе доверять, потому что не знал, кто ты и чего хочешь. А потом ты заплатила Ланоне своим контролем над событиями, и рассказывать тебе что-то стало попросту опасно. Если вдруг ты забыла, то ты даже согласилась со мной, когда я сказал, что не могу посвятить тебя во все детали. Но если тебе удобнее считать, что я тебя обманывал, пусть так.

– Да уж конечно! Ты нарочно лгал мне, что не хочешь связываться со своими друзьями из Берзана, хотя знал об армии, которая здесь собирается ради тебя! – медленно вскипала я.

– Нет, тогда я говорил правду, – тихо ответил Аштар. – Я провел в служении одной-единственной цели всю жизнь, Мэль. Если ты считаешь, что за сто пятьдесят лет я ни разу от этого не уставал, то ты меня переоцениваешь. Хашим в самом деле меня почти сломал. Я перетянул Элая на свою сторону не потому, что жаждал продолжать борьбу, а потому что хотел освободиться любым способом. А потом встретил тебя и…

Дроу замолчал. Вместо слов теперь говорил его взгляд, в котором отражался почти год пыток и издевательств. И еще неизвестно, где было больше шрамов – у Аштара на душе или на теле.

Это ослабило кипящую у меня внутри злость, но не погасило совсем.

– Когда ты понял, что вновь готов сражаться?

– Когда увидел, как ты с помощью звездного света исцелила беглого гашишшина. Тогда стало предельно ясно, что ты и есть земное воплощение Аннатэ. Это тебя я искал и о тебе просил Ланону. Если я погибну, пытаясь остановить драконов, должен остаться кто-то, кто продолжит мой путь и позаботится о моем народе. Кто лучше всего сделает это, если не их божественная мать?

– И ты ошибся. Мне плевать на берзанцев. Да уже почти на все плевать. Я отдала собственную племянницу в уплату за магию. Ты всерьез думаешь, что я стану беспокоиться о тысячах незнакомых мне эльфов, чью культуру я вдобавок не знаю и не понимаю?

Аштар опустил веки, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Когда он открыл глаза, в них вновь блестела сталь.

– Можешь считать все это глупостью, но за ней кроются расчеты, к которым я готовился десятилетиями. Магия Ланоны еще ни разу меня не подводила. Даже когда я отчаивался и начинал думать, что богиня сыграла со мной злую шутку, как в тот раз, когда я оказался в руках у Хашима, ситуация все равно выворачивалась по-моему. В самом деле, сейчас ты не похожа на богиню, и мне приходится прибегать к трюкам, чтобы выдать тебя за нее. То «звездное сияние», то распускание слухов с помощью нанятых актеров, чтобы позже людям было проще принять твою божественность… Однако твои силы уже начали пробуждаться: увеличение мощи магии, знание других языков. Может быть, и еще что-то, о чем мы пока не знаем. Не веришь, что это именно твои способности? Попроси Хведера, чтобы он провел ритуал очищения от чар. Если северянин не лжет насчет того, что уже прошел посвящение в маги, то ему снять с тебя все еще действующие эффекты от наложенных когда-либо заклинаний будет раз плюнуть. Я бы, правда, не хотел, чтобы Хведер тратил силы на что-то, что не относится к его прямым обязанностям, но у меня начинает создаваться впечатление, что это сейчас важнее. Тогда увидишь – никакими чарами я тебя не опутывал. Твои чувства ко мне зародились сами по себе, а на языке дроу ты говоришь, потому что сама его создала, пока не вошла в цикл смертных перерождений. Но даже если представить, что я всем солгал насчет твоей божественности, и ты меня теперь никогда не простишь, я бы все равно сделал все то же самое. Я не могу всегда быть рядом. В поместье я тебя уже едва не потерял из-за Альго и не хочу, чтобы это снова повторилось. В это же время у меня под рукой три тысячи фанатиков, которых я тщательно отбирал в течение семидесяти лет. Они поверят каждому моему слову и сделают все, что я говорю. А теперь подумай о том, что тебя буду защищать не один я, а три тысячи дроу, обожествляющих тебя. Как я мог не дать тебе новый дом, если невольно стал причиной того, что тебя в Сенавии объявили вне закона?

Я прикусила губу, но справилась с собой и гордо вскинула голову.

– Ты забываешь о том, что у меня могут быть свои собственные желания и свои собственные расчеты. Если хочешь быть со мной, нельзя решать мою судьбу в одиночку. Но предложение твое я приму и к Хведеру обращусь. Может быть, наконец пойму, зачем бы бессмертной богине сбегать от своих детей и мужа в смертное тело, которое ничего не помнит о своей божественной сущности.

– Хорошо, – Аштар тяжело вздохнул – было заметно, что его мои слова расстроили. – Чтобы примириться с этим, вспомни свою бабушку. А я пока займусь тем, чем и обещал, – убивать того, кто вырезал твою семью.

Глава 4

Из пещеры я выскочила разъяренная, хотя вообще-то шла сюда, чтобы помириться с Аштаром. На что в точности злилась, я уже и сама не вполне понимала. То ли на него, то ли на себя саму…

Дроу, как всегда, отнесся ко мне с терпением. Впрочем, если учесть, сколько лет он сначала платил Ланоне за секрет убийства драконов, а потом вынашивал планы и становился во главе войска, то выдержка у него поистине безграничная. Шире, чем любая пустыня, и глубже, чем океан на западе. Если Аштар верит, что его ко мне привела Ланона, чтобы пришел в действие некий невероятно важный план, то, в самом деле, почему бы и не потерпеть немного мою обиду?

Больше всего, пожалуй, злило его нежелание признавать, что он мне лгал, и достаточно явное следствие из его поведения – меня будут обманывать и дальше. Потому что так надо. Расчеты у него, видишь ли, чтоб ему подавиться, и знает он, что мне нужно, конечно же, лучше меня!

А с другой стороны, он ведь в какой-то мере действительно меня защитил. Где бы я сейчас была без него? Хелсаррет пальцем о палец не ударил бы ради моего спасения, только туже затянул бы удавку на шее. В неприятности я бы вляпалась и без дроу, но это он отправил ко мне Хведера, а не обитель.

Так и что меня больше злит: то, как Аштар со мной обошелся, или мои собственные глупость и беспомощность – что не смогла предвидеть беду и обезопаситься, из-за чего сейчас полностью завишу от Аштара?

Хведер, к счастью, от пещеры далеко не ушел, хотя уже не сидел, а бродил по берегу, выискивая плоские камни. На меня он воззрился с удивлением.

– За тобой там что, гуль гонится?

– Ты можешь провести ритуал очищения меня от магии? – выпалила я.

– Ну да…

– Тогда идем. Что для него нужно?

– Погоди, ты его хочешь прямо сейчас провести? – вытаращился северянин.

– Так ты можешь или нет?

– Могу, но не в сей же миг! Подготовиться надо… А Аштар дал разрешение?

– Дал.

Он так заглянул мне за спину, как будто там стоял Аштар и изо всех сил отрицательно мотал головой.

– Мне надо его найти и уточнить…

– Я бы не стала тебе врать, – отрезала я.

На лице северянина появилась ехидная ухмылка.

– Скажи честно, Мелевин. Ты как с цепи сорвалась, потому что раньше отдавала всем вокруг приказы сама, а теперь вынуждена подчиняться Аштару? Тяжело, наверное, когда кто-то все решает за тебя…

У меня заскрипели зубы.

– Когда это ты такой умный стал, а? Можем, конечно, и пособачиться, только на это нет сейчас времени! У нас пара часов осталась до того момента, как все уедут в Тайез.

Теперь Хведер повернулся к пузатому торговому кораблю.

Туда загружались запасы сразу из двух лодок, а на палубе дроу уже помогали контрабандистам. Еще одна группа эльфов раскладывала тюки на берегу, ожидая, пока одна из лодок не освободится и не приплывет за ними.

Дроу вообще-то были неплохими мореходами. Люди с их коротким веком успели забыть об этом, а ведь еще двести лет назад корабли темных эльфов здесь отнюдь не были диковинкой. Но драконы стали пристально следить за морскими границами, сжигая все суда берзанцев, стоило им отчалить от берега. С тех пор мы знали темных эльфов скорее как подземный народ, а не ночной, какими они были изначально.

Работа шла споро. Может быть, у нас и двух часов не было.

– Ладно, – не очень-то довольно согласился северянин. – Не отставай.

Он повел меня в другую часть пляжа, где тоже находились природные пещеры. Я спешила за Хведером, утопая в холодном с ночи песке. На сердце лежала тревога. А если не успеем? Любой ритуал – дело небыстрое. Я и слышала о ритуале очищения от магии, но обучиться ему не успела – молодым ученикам в Хелсаррете о нем нарочно ничего не рассказывали, чтобы наставники могли отследить все заклятия, которые мы применяем. В результате я понятия не имела, что для него нужно и сколько времени может потребоваться северянину.

Мне оставалось только положиться на него. Ирония судьбы – еще месяц назад он был последним человеком, к которому я обратилась бы за помощью.

Сеть пещер, где жил Хведер, отличалась меньшими размером и разветвленностью, но ее тоже заметно расширили и приспособили для людей. Свет, как и в военном штабе, проникал через трещины в стенах и потолке, едва-едва рассеивая мрак.

Я думала, что мы будем толкаться с дроу в проходах, однако в «комнатах» по пути не встретилось почти никого из них. На холодном каменном полу лишь лежали аккуратно сложенные и подготовленные к переносу вещи, да и то не так много, как можно было бы ожидать от трех тысяч эльфов.

Вспомнив обо всем, что происходило утром, я отметила, что действительно видела не так уж много берзанцев.

– Где все? – напрямую спросила я Хведера.

– А что ты делала ночью? – не оборачиваясь, поинтересовался он.

– Не поверишь: спала.

Он с откровенной завистью вздохнул.

– Охотно верю. Ты-то богиня, а не войсковой маг… Впрочем, я для этого эльфам тоже не особенно понадобился. Многие еще ночью ушли.

– Как ушли? – поразилась я.

– Ногами, – ядовито отозвался маг. – Крылья, слава богам, дроу пока не отрастили.

– Их три тысячи, Хвед. А я ничего не слышала.

– Потому что они мастера бесшумности. Похоже, Аштар годами их целенаправленно тренировал, чтобы они тенями ходили среди людей, а мы об этом и не догадывались.

Я припомнила рассказ о том, как появился орден гашишшинов. Если убийцы переняли все умения у своих основателей и все равно не могли с ними сравниться, то привезенная Аштаром и Мирале в Тайез сила еще страшнее, чем я думала.

– Меня не поставили в известность, как ушедший отряд проникнет в город и проникнет ли вообще, а не останется ли где-нибудь неподалеку от крепостных стен ждать в засаде, – продолжал Хведер. – Но, клянусь золотыми перьями Ланоны, не удивлюсь, если к приезду Хашима в Тайезе будет не три тысячи эльфов, а десять, и они будут сидеть прямо на наших головах, а мы этого в упор не будем видеть.

– Значит, мы в этой игре на правильной стороне.

– Надеюсь, – коротко ответил он. – Пришли.

Мы остановились возле проема, который и комнатой не получалось назвать, скорее углублением в стене. Циновка, используемая для сна, была свернута и связана, рядом лежал небольшой заплечный мешок. Вот и все пожитки.

– Небогато живешь, – оценила я.

– Не стал брать сюда много вещей, потому что знал – это ненадолго. Да и любовник твой обосновался немногим шикарнее. У него еще две табуретки стоят. Бог все-таки, не хрен собачий…

– Ингредиенты для ритуала у тебя с собой есть? – перебила я.

– Есть, но не все. Сядь пока здесь, схожу одолжу кое-что у соседей.

Он с тихим ворчанием, как вечно недовольный старик, ушел дальше по коридору. Оглядевшись, я развязала циновку, разложила ее возле стены и уселась в позе хелсарретского мага. Вышло это само собой, но, поколебавшись, я не стала ее менять.

К демонам всё. Пусть дроу думают о своей богине что хотят.

Время от времени кто-то из них проходил мимо. Как и снаружи, они останавливались и кланялись, спасибо хоть благословения не просили, а то у меня бы, наверное, успел за эти два дня отсохнуть язык. Поскольку Хведер задерживался, я вскоре и вовсе закрыла глаза, чтобы не видеть мелькающие перед собой фигуры. Пусть считают, что я молюсь или сплю.

Я не делала ни то ни другое. Я думала.

Аштар сказал, что мне нужно вспомнить о бабушке, чтобы примириться с собственной божественностью. Меня так разбирала злость в тот миг, что я не спросила, как мне это поможет. А зря. На первый взгляд ее история казалась никак не связанной со мной. Да и вообще «вспомнить» было слишком громким словом. Бабушку я никогда не видела. Она умерла незадолго до моего рождения, будучи уже пожилой женщиной, и судить о ней я могла лишь с чужих слов.

Хотя ее насто