Никто не узнает
Посвящение
Для тех, кто проиграл во многом, чтобы выиграть в любви.
От автора
Дорогие читатели, это третья книга в цикле «Вороны»
Читать в таком порядке:
Никто, кроме тебя (Андреа и Даниэль)
Никто, кроме нас (Андреа и Даниэль)
Никто не узнает (Тристан и Инесс)
Никто не разрушит (Габриэль и ?)
Распространение файла запрещено.
Дисклеймер
Данная книга является художественным произведением. Все персонажи, события и организации вымышлены. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями – случайно.
Эта книга содержит сцены насилия, употребления алкоголя и курения, а также откровенные эпизоды.
Плейлист
1)
Isabel LaRosa – Older
2)
Artic Monkeys – Do I Wanna Know
3)
Isabel LaRosa – I m yours
4)
Sickik – Intro infected
5)
Labrinh – Formula
6)
Melanie Martinez – Pacify Her
7)
Noah Cyrus – Again
8)
Shy Smith – Soaked
9)
Zandros – Obsessed
10)
Saygrace – You Don t Own My
11)
Indilia – Love Story
12)
Ariana Grande – Dangerous Woman
13)
Reed Wonder Aurora Olivias – The Machini
14)
Maneskin – Zitti E Buoni
15)
Maneskin – l'altra dimensione
Сомневайся, что звезды – это огонь, сомневайся, что солнце входит.
Сомневайся в истине, чтобы быть лжецом, но никогда не сомневайся, что я люблю тебя.
(с) Шекспир
Пролог
Он нацеливает пистолет.
Сердце становиться огромной ямой, питающейся страхом за жизнь любимого человека.
– Поднимайся, мать твою, – едва дыша от злости приказывает брат.
Тристан закрывает глаза, делает глубокий вдох, а после встает с моей постели и выходит навстречу брату. Все это под дулом его оружия.
– Брат, – голос срывается из-за слез, что собираются комом в горле, – Прошу тебя. Ты ничего не знаешь. Он ни в чем не виноват.
Но Даниэль не слушает. Его черные глаза впитывают в себя столько вселенной ненависти, что…я осознаю жестокую правду: передо мной стоит мой Дон. Не брат, не друг и не отец двух прекрасных принцесс. Передо мной воплощения всех жутких догадок о Даниэле Грассо Конселло. О его жестокости и беспрекословности. Беспощадности и ужасе, о которых с дрожью вспоминали враги. Все это и намного больше ходило за ним тенью, предупреждая людей о последствиях, если они встанут на его пути.
Его рука даже не двигается. У брата нет сомнений. Он целится в лучшего друга. В Тристана. Моего Тристана.
– Ты сейчас же опустишь пистолет! – перехожу на крик, пытаясь ползти в сторону Триса. – Ради меня!
В этот момент я возненавидела себя. Свое положение, из-за которого не могу даже встать и защитить любимого от пули самого дорогого мне человека. Мне хочется кричать и кричать от безвыходности, которая, словно тонкий кнут оборачивается вокруг шеи.
Дэн даже не смотрит в мою сторону. Между ним и Тристаном идет безмолвная война. Столкновение врагов, дружбу которых уже не вернуть.
– Он предал нас, конфетка, – наконец брат обращается ко мне, – Он предал меня! – его ярости нет границ.
Содрогаюсь от его криков в шелковой пижаме, прилипшей к коже из-за пота, но продолжаю ползти. Падаю на пол и облокачиваюсь на ладони, скребя ногтями пол в направлении Тристана, где цепляюсь за его ноги, пытаясь загородить от пули.
– Инесс! – голос брата разрастается громом по всему дому, – Уйди сейчас же!
– Сначала убьешь меня, – еще никогда мой голос не звучал настолько уверенно.
– Инесс, – руки Тристана нежно и аккуратно касаются моих запястий, что обвивают его ноги, – Прошу, отойди, малая, – тихо шепчет он, словно видеть меня в таком положение доставляет нескончаемую боль, но я не позволяю, вцепившись еще сильнее, – Прошу тебя. Прошу…
– Нет, – стою на своем, качая головой из стороны в сторону, – Нет, нет, нет! – кричу и дергаюсь, когда Тристан оцепляет меня от себя.
– Я люблю тебя, – шепчет он и отталкивает в сторону стоящего возле брата Габриэля. Тот понимает намек и поднимает меня на руки, начиная уносить прочь из комнаты.
– Отпусти! Отпусти! Умоляю, пусти! – горло разрывается от криков.
Мир вокруг пустеет. С каждым шагом, отдаляющим меня от Тристана, чувствую, что теряю его. И…не зря.
Не успеваем спуститься на второй этаж, весь особняк оглушает громкий звук выстрела. Даже Габриэль не ожидал этого. Мы оба замираем посреди лестницы и перестаем дышать.
– Он не сделал этого, – говорю сама себя, – Нет, нет, нет, – тело снова оживляется, но Габриэль слишком силен, – Он не мог! Ненавижу! Я никогда тебя не прощу! Никогда!
Я теряю себя. Словно пули Даниэля попадают в меня. Ведь выстрелы продолжаются.
Падаю в бездну, беспомощной лужей стекая вниз. Я молюсь больше не просыпаться. Больше никогда не открывать глаза.
Брат меня предал.
Глава 1
Инесс 15 лет
Моя история любви началась с побега.
Дома стояла нагнетающая тишина, пока я спускалась со ступенек особняка босыми ногами, держа в руках свои кеды, что часто скрипели по полу, поэтому я их и сняла, дабы не попасться родителям.
Сердце в груди ходило ходуном, и казалось, сейчас его выверну вместе с едой, которую пихала в глотку во время очередного ужина с моей любимой семьей, в кавычках конечно, черт возьми. Потому что моя семья была мне ненавистна. От слова совсем, кроме Даниэля и Дри. Если бы и Диего был с нами.
Наконец оказавшись в огромной прихожей, выдохнула. Два этажа позади. Дело за малым. Крепче прижала к груди маскарадную маску и на цыпочках зашагала в прачечную, к окну, с помощью которого выйду на задний двор, а оттуда к нашему тайному с Даниэлем и Диего проходу.
Когда Диего был жив, они с Дэном всегда ходили в лес пострелять, а я, шла за ними хвостиком, чтобы поглядеть как разбиваются стеклянные банки от пива, когда в них попадали пули. Диего и меня научил, после чего мы с Дэном часто соревновались. Но сейчас все это было позабыто нами.
Мой единственный живой брат, Даниэль, совсем перестал туда ходить. Наша беседка заросла, с нее сошла краска, а разбитые стекла так и остались утопать в грязи. Со смерти Диего прошло чуть больше года, а я даже не помню, когда Даниэль в последний раз говорил о чем-то, кроме мести. Он горел и дышал расплатой за жизнь Диего. Поэтому и улетел в Ломбардию, выполнять план мести над де Лазарами, которые являлись владельцами ровной половины земли Италии, где строили свой преступный мир, как и мы.
Вошла в прачечную, где пахло моющим средством и мокрым бельем. Тихо прикрыла дверь, а после подбежала к окну и открыла его. Надев кеды, перепрыгнула через форточку. Окно было выполнено во французском стиле, поэтому не составило труда. Наконец ветер коснулся лица и моих распущенных волос.
Широко улыбнулась своей победе, облегченно выдохнув. Поправив джинсы и топ, что немного задрались, побежала сквозь деревья и манеж лошадей к задней части двора. Найдя тайный проход, завуалированный листвой, толкнула бетонную дверь, и оказалась за пределами нашей территории.
– Ура-ура-ура! – как сумасшедшая запрыгала на месте, дергая руками в стороны.
Не теряя времени, побежала сквозь высокие ели, смотря на входящее сообщения на телефоне:
Джулс: Мы стоим возле трассы в нескольких метрах от твоего дома.
Инесс: Ждите, бегу.
Серая Porsche стояла у обочины, когда я радостная и запыхавшаяся после бега, запрыгнула в машину и дала пять Джулс, что рассмеялась вместе со мной.
– Сумасшедшая, – выдохнула она, – Твой папа убьет моего, если узнает в какие авантюры мы тебя втягиваем.
И самое обидное, что она не врала. Папа мог убить синьора Денучи лишь за то, что его дочь портила меня, хотя кто кого портил было еще под вопросом.
– Не узнает, – усмехнулся ее брат за рулем. Антонио. Единственный совершеннолетний среди нашей тройки, нажал на газ, и машина сорвалась с места, – Скажите спасибо, что я прикрываю ваши малолетние задницы.
– Спасибо-о-о-о, – протянула я, делая поклон, – Чтобы мы без тебя делали, о, великий Тони.
– Антонио, Инесс, Антонио, – закатил глаза парень.
Джулс рассмеялась, толкая брата в плечо.
– Не льсти себе, ты ужасно самовлюбленный.
– Могу себе позволить, – Тони посмотрел в зеркало заднего вида и поправил челку светлых каштановых волос.
Джулс и Антонио Денучи. Дети одного из младших боссов отца. Мы с Джулс познакомились на одном из приемов в нашем доме. Она показалась мне не такой скучной, как другие барышни, что расхаживали рядом, кидая насмешливые взгляды.
Так они пытались поднять свою самооценку, скрывая тот факт, что дочь Дона даже не посмотрела в их сторону.
Нет, я не была высокомерной. Я просто была честной. И скрывать свою неприязнь за улыбкой и лицемерно общаться с ними, не хотелось, как и Джулс, что стояла возле шоколадного фонтана, разглядывая картину папы, купленную на одной из выставок за огромные деньги. Я первая подошла к ней и не пожалела.
С тех пор прошло три года, и с Джулс мы все еще дружим.
Клуб «Винчестр» в центе Палермо, куда мы и приехали —, принадлежал нам. Единственная причина, почему я поперлась сюда, не боясь, что люди отца донесут информацию: вечеринка была маскарадной.
Надела свою маску, прикрывающую пол лица в виде женщины-кошки, и вышла из машины. Образ был, как и всегда прост и удобен: черные широкие джинсы, серебристый топ и тонкая кожанка поверх.
Пришлось выжидать очередь. Воспользоваться своей фамилией не получилось. Так сразу попалась бы, поэтому мы прождали сорок с лишним минут, прежде чем оказались внутри. Шум, запах дорогого алкоголя и травы тут же окутали нас. Маски были повсюду. В темноте не было даже шанса узнать друг друга.
– А ты купишь нам немного пива? – спросила у Антонио, – Нам не продадут.
– Вас вообще не должны были сюда пускать, – кричал он сквозь громкие биты.
– Я оплачу, – прозвучало в ответ.
– Я не бедный, синьора, – усмехнулся Тони, – Только по одной бутылке, – подмигнул он, направляясь к барной стойке.
Мы с Джулс прошли к диванчикам и сели, ожидая наш заказ.
– Там, разве бармен, не ваш адвокат? – следя за братом, что завёл разговор с господином адвокатом, исполнявшим роль бармена, спросила Джулс.
Взгляд остановился на Тристане.
Его руки искусно переворачивали шейкер*. Расстёгнутые и завернутые на предплечьях манжеты, белая рубашка, заправленная в черные классические брюки, и серебренный браслет на запястье. Тристан Костано был в своем репертуаре.
Еще один бармен рядом с ним, подал Антонио три пива. Тристан пожал руку Тони, и друг пошел в нашу сторону.
– Послушай, – настороженно нахмурилась, когда Тони подсел к нам, – Ты про меня не проболтался?
Антонио нахмурился, передавая пиво каждой из нас.
– Нет, конечно, – закатил он глаза, – Да и он не похож на того, кто разболтается, если даже увидит тебя.
– Он меня не видел, – прошептала самой себе.
И это было правдой.
Я знаю господина адвоката с шести лет. С тех пор, как облила его ослепительно белую рубашку колой, и он пришел в наш дом под покровительством брата.
Тогда я была маленькой девчонкой, которая плакала из-за отъезда в женский пансион в Неаполе. Девочкой, что ненавидела два колоска на своих длинных волосах, росла в строгости мамы, безразличии отца и неимоверно избалованной любви двух братьев.
Я увидела Тристана в первый раз перед отъездом. Он вошел через порог дома, а я, шестилетняя сопля бегала с бутылкой колы, пока Джулсия пыталась заплести мои волосы. Так старательно бежала от нашей домработницы, что, убегая по лестнице, полетела прямо на незнакомца. Моя газировка вылетела из рук и огромным пятном отпечаталась на белоснежной мужской рубашке.
– Моя кола! – возмутилась я.
– О, боже, синьор, ваша рубашка! – ахнула за моей спиной Джулсия.
Она увела меня в сторону от незнакомца, который сначала посмотрел на меня, как на милое плюшевое создание, а потом на Джулсию, которая все ахала и охала.
– Все в порядке. Дети, что поделать, – пожал он плечами, пока коричневая жидкость стекала по его вещам на пол.
– Из-за тебя моя кола разлилась! – топнула ногой, смотря злобно на этого парня. Тот незнакомец тогда улыбнулся и ущипнул меня за щеки, еще больше раздражая.
– Обязательно куплю тебе новую, – сказал он тогда.
– Тристан…черт, кто успел тебя так? – голос брата привлек мое внимание, и я побежала к Даниэлю, чтобы избавиться от рук Джулсии.
– Спаси меня, братик! Я не хочу уезжать.
Дэн словил и поднял меня, крепко обнимая, шепча на ушко, что обязательно будет звонить. Никто в этом доме не мог переубедить маму. Я уезжала в пансион. Это была шикарная возможность избавиться от ребенка, которого вы даже не хотели растить вместе.
Во второй раз увидела Тристана на похоронах Диего. Спустя восемь лет после нашего первого знакомства. Я очень редко приезжала домой, и иногда даже каникулы проводила в пансионе, поэтому мы никогда не пересекались.
Он не узнал меня.
«Извини, забыл, как тебя зовут» – сказал он тогда, подсев ко мне возле могилы Диего.
Похороны уже прошли, кладбище опустело, но я отказалась уходить.
«Неважно» – ответила я.
Неважно. Именно так я ассоциировала себя с этим миром. Родителям всегда было неважно, что я чувствую. Неважно, что я не хотела в шесть лет быть одна вдали от родного дома, среди совершенно чужих людей. Неважно, что не хотела надевать гребаное платье и плести свои волосы, изображая покорную девицу.
«Слишком самокритично» – усмехнулся господин адвокат.
«Возможно» – слетело с моих губ.
«Я Тристан» – дружелюбно улыбнулся тот самый незнакомец.
В мыслях я подумала: «так вот как его зовут. Вспомнила!»
Прошло восемь лет с нашей первой встречи. Я его и не знала толком, как и он меня.
Я решила, что это и была наша первая встреча. В день, когда я похоронила одного из самых близких мне людей. Диего.
Встреча, когда меня покорила его аристократичная внешность, невероятно голубые, почти кристальные глаза, ровные белые зубы и широкая улыбка. В мыслях подумала, что из него получился бы шикарный Ален Делон наших времен. Позже я узнала, что наполовину Тристан француз, и мое сравнение заиграло новыми красками. *
«Не плачь, малая. Близкие люди уходят, но навсегда остаются в наших воспоминаниях. Уверен, Диего не хотел бы твоих слез» – сказал на прощание господин адвокат, когда Габриэль приехал за мной.
Из пелены воспоминаний вырвала Джулс, что стукнулась своей бутылкой об мою.
– Прием-прием, планета земля вызывает! – рассмеялась она.
Улыбнулась подруге, чокаясь в ответ. Но пить уже не хотелось. Мысли о Диего навели грусть. И о Даниэле тоже. Я скучала по обоим. Один давно не рядом, но в моем сердце. Другой рядом, но также слишком далеко.
Я просто осталась одна.
– Это Manescin!* – заверещала, спрыгивая с дивана, быстро отгоняя тягучие мысли, – Пошли, – потянула я Джулс и вышла на танцпол, расталкивая всех, чтобы пройти в центр.
Parla, la gente purtroppo parla
Говорят, к сожалению, люди говорят,
Non sa di che cosa parla
Но сами не знают, о чем.
Tu portami dove sto a galla
Отведи меня туда, где я могу оставаться на плаву,
Che qui mi manca l'aria
Ведь здесь мне не хватает воздуха.
Джулс начала кружится, подпрыгивая под припев, как и я, начавшая петь во весь голос. Подняла руки, раскачиваясь телом. Кто-то позади присвистнул, но было все равно, как и то, что где-то рядом находился объект моего подросткового восхищения.
Я танцевала до умопомрачения. Вокруг выстроился круг хлопающих и свистящих мне людей.
– Залезай на барную! – кричал один из парней.
Мне понравилась эта мысль, и как она будоражила кровь в жилах.
Подпрыгивая уже под другую песню Manescin, побежала к барной стойке. Господин Адвокат посмотрел на меня из-под ресниц, криво усмехнувшись, разливая напитки в шоты. Отведя от него завораживающий взгляд, взобралась на поверхность стойки и запела, двигая бедрами.
У меня был красивый голос. В пансионе меня приглашали петь на мероприятиях, и единственное, что я так обожала, это ходить на вокал.
Джулс хлопала мне и кричала, что ее подруга секси. Тони улыбался и качал головой под песню, делая глоток своего пива. А другие восхищались, и мне нравилась эта энергия.
Я откинула свои пряди с шеи, влажной от пота, зная, как чертовски привлекательно это выглядело, и снизу чувствовала взгляд Тристана. Он разливал напитки, но следил за мной. Был жертвой моей ауры, как и другая половина мужского пола в клубе. Мой возраст не являлся помехой, пока никто про него не знал.
Я была уверена в себе на все сто.
– Зажигай!
– Давай!
Под конец, когда почти весь плейлист моей любимой группы был мной спет, спустилась со стойки, рухнув в высокий барный стул. Джулс убежала танцевать с Тони, а я отвернулась от Тристана, приводя в норму дыхание.
Он не должен был понять, что это я.
– Держи, малая.
Все еще сидя спиной, услышала, как ко мне пододвигается стакан воды.
– Нужно отдышаться после такого концерта.
Малая. Черт. Черт. Черт.
Только он мог обратиться ко мне так.
Не обернулась. Признать его было бы фатальной ошибкой. А если включить игнор? Точно. Встала и собралась сделать вид, что не услышала, но господин адвокат потянул меня за воротник топа, и моя задница приземлилась на стул обратно. Кожанку я давно выбросила в толпу. Уверена, сейчас я уже ее не найду.
– Куда собралась? – ножки стула заскрипели по полу, когда Трис наклонился через всю стойку и повернул меня корпусом к себе.
– Чао, беглянка, – его указательный палец щёлкнул по моему носу поверх маски.
– Что? – возмутилась, – Я не убегала. Домашние знают, что я здесь.
– Знаешь, тебе бы подучится врать, – прищурился Тристан, приняв ровную позу и наконец перестав наклонятся ко мне.
Я гневно задышала, разозленная его опекой.
Господин адвокат продолжил работу, отпуская заказы.
– Пей, – указал он на воду, – Только не бери открытое.
– А у тебя можно? – вытянула бровь.
– Можно, – кивнул Трис, отдав коктейль двум подошедшим девушкам, которые явно были намного старше меня.
– Увидимся сегодня? – замурлыкала та, что с осветлением на волосах.
Когда сегодня? Уже ночь!
– Позвоню, – подмигнул Трис.
Чертов казанова.
Когда девушки ушли, Тристан снова перевел взгляд в мою сторону.
– Ты же понимаешь, что мне придется позвонить Габриэлю? – поджал он губы, вновь начиная перемешивать напитки в шейкере.
Габриэль правая рука брата. В большинстве случаев, безопасность нашей семьи лежала на его плечах, и он считался моим телохранителем.
– Нет, – покачала головой, хмуря брови, – Нет, Тристан! – завопила, откинув голову назад в полном разочаровании.
– Полетят головы, малая.
– Не называй меня так, – взбесилась, резко соскочив с места.
– Привет, красотка, – к нам вальяжно подошел парень, глянув на меня сквозь свою красную маску.
Остановила свои действия, улыбнувшись незнакомцу. На вид ему было лет двадцать.
– Не туда свернул, – рука Тристана коснулась плеча этого парня, болезненно сдавливая и заставляя повернуться в его сторону.
– Проблемы? – приподнял незнакомец бровь.
– Проблемы будут у тебя, если ты не отвяжешься, – Тристан запредельно дружелюбно улыбнулся, и хлопнул его по спине, после чего продолжил свои дела, будто бы секунду назад не пытался убить человека своим взглядом и красноречивой улыбкой.
– Господи, – закатила глаза, косо взглянув на господина адвоката, —Хватит уже, слышишь? Не будь наседкой.
Развернулась, оставив двоих мужчин, и пошла в сторону Джулс, что веселилась в компании других посетителей вместе с Тони. Но не успела пройти и два шага, мой локоть обвили длинные мужские пальцы и повернули к себе. Я врезалась в крепкую мужскую грудь. Пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на Тристана.
– Послушай, ты сестра моего друга, – начал Трис, немного наклонившись. Видел ли он, как сжалась моя грудная клетка? – Я не могу дать тебе сейчас здесь веселится, зная, что ты явно убежала из дома. Нужно позвонить Габриэлю.
– Нет, – отдернула руку, и отошла, увеличивая расстояние, – Домашние не должны узнать. Мама запрёт меня дома, понимаешь? Я хотела развлечься, ты все портишь, – с обвиняющим видом указала на него, – Когда ты стал таким занудой?
Тристан Костано не был из тех, кого заботило целомудрие девушек или их безопасность, если конечно они не попадали к нему в постель, частной виллы на берегу южного моря Сицилии.
– С тех пор, как твоя наглая пятнадцатилетняя персона заявилась в клуб, где я работаю! – ответил Тристан.
Он взял меня за ручку, как маленького ребенка, и повел к своему рабочему месту. Только вот теперь я оказалась за стойкой. Тристан подхватил меня как игрушку и усадил на стул, среди кучи дорогих напитков и стеклянных бокалов.
– Сиди здесь, – приказал Тристан, на что я скрестила руки на груди и показала этой няньке язык. Он выдохнул и продолжил:
– Договоримся так: я не говорю Габриэлю. Это останется, между нами, но ты сидишь здесь. Я закончу смену и отвезу тебя домой.
– Я не пришла сюда штаны отсиживать! Хватит лишать меня отдыха.
Ему было наплевать. Он пригвоздил меня взглядом, и пошел выполнять свою работу дальше. Я сидела час. Сидела два, пока господин адвокат продолжал делать миллионы коктейлей, разливать их и флиртовать с девушками, заставляя моим ушам гореть от возмущения. Джулс подошла ко мне, когда наконец поняла, что я в плену.
– Какого черта? – нахмурилась она, глядя на меня.
– Такого, – указала кивком подбородка на Тристана.
– Дай ей потанцевать, – обратилась подруга к господину адвокату, – Мы не будем пить, – прокричала она, чтобы было слышно.
Тристан даже не посмотрел на нее.
– Ну же, пожалуйста.
Джулс обладала шикарными способностями уговаривать людей своими оленьими глазками и надутыми губами. Тристан поднял взгляд.
– Дай девочкам повеселиться, – рассмеялся его напарник.
– Хорошо, – кивнул Тристан, – Три танца, и мы едем домой, – посмотрел он на меня, кинув на стол белую салфетку.
– Мне нужно сказать спасибо? – усмехнулась, спрыгнув со стула.
– Желательно, – улыбнулся выжидательно Тристан.
– Слишком самонадеянно, господин адвокат, – прошла мимо него, как кошка, хитро прищурив глаза.
Тристан остался в недоумении. Я чувствовала его взгляд, когда вышла на танцпол. Начала двигаться под ритмы звучащей мелодии. Но он никогда не будет смотреть на меня так, как этого хотела в глубине души я.
Я ребенок. Назойливый подросток в его окружение. Младшая сестренка лучшего друга, за которую в автоматическом режиме он отвечает. Вот и все.
До сегодняшнего дня я просто по-детски восхищалась этим мужчиной. Но что-то во мне изменилось. Мои чувства к нему. Наверное, я поняла, что восхищение перерастало во что-то большее.
– Потанцуем? – моих бедер коснулись руки парня, что подходил до этого. Он встал за моей спиной, но я решила повернуться к нему.
– Ты кажется не знаком со словом «проблема»?
– Что может сделать этот бармен? – усмехнулся он, кивая в сторону Триса.
Посадить тебя. Проскользнуло в мыслях.
– И вправду, – хихикнула, закидывая руки на мужские плечи.
Парень улыбнулся. Его ладони потянулись к моей талии, и мы начали двигаться в танце.
– Сколько тебе? – спросил он, наклонившись к моему уху.
– Достаточно, – ответила ехидно.
Я выглядела старше своего возраста. И сейчас этим пользовалась.
– Тогда проблем нет, – улыбнулся он.
Внезапно я почувствовала укол в бедро. Словно меня укусила пчела. Было поздно, когда поняла, что происходит. Попыталась оттолкнуть парня, но руки не слушались. Я была словно под кайфом. Черт. Ублюдок.
– Мой брат тебя убьет, – промямлила затуманенным взглядом, пытаясь разглядеть тварь.
Я была на грани того, чтобы упасть в забвение. А может мне так казалось.
– Что ты ей вколол? – чей-то голос слишком близко. Сфокусировала взгляд.
– О, это ты! – рассмеялась, смотря на Тристана.
Оказалась в его руках, точнее почти падала. До меня плохо донеслось, что ответил незнакомец. Но он был связан по рукам и ногам секьюрити клуба.
– Встретимся в тюрьме, ублюдок, – прошипел Тристан.
Музыку давно выключили. Тристан поднял меня на руки, а я обвела его шею руками.
– Вкусно пахнешь, – пробормотала и уткнулась в его грудь, делая глубокий вдох.
От Тристана Костано веяло виски и дорогим парфюмом. Мне нравилось. Так сильно, что сейчас я дышала им.
– Спасибо, малая, но ты бредишь, – усмехнулся господин адвокат.
Лицо обожгло жаром. Казалось, ветер на улице, куда мы вышли сжигал лицо. Зажмурила глаза сильнее, а потом моя задница коснулась чего-то мягкого и кожаного. Через силу, раскрыла глаза. Это машина. Красивая синяя Maserati Тристана.
– Кондиционер, – заворчала, откидываясь на сиденье, – Мне холодно.
– Зачем тебе тогда он? – Тристан оказался на водительском месте.
– Что за вопросы? – нахмурилась раздраженно, – Идиот, мне жарко.
– Ясно, – Тристан смеялся, что заставило и меня заулыбаться.
Машина двинулась, и кажется моя голова тоже. В ней было слишком пусто. Так слабо, что казалось я улетаю. И я позволила себе упасть в это забвение.
Пришла в себя только когда тело окутала холодная вода. С горла вырвался крик, словно меня окатили холодной водой. Стойте, меня и вправду обливают холодной водой! Задергалась, пытаясь высвободиться, задыхаясь от остроты ощущений.
– Знаю, неприятно, – послышался мужской голос над головой, – Но у тебя жар.
– Кто ты? – заорала, уклоняясь от струи воды в голову. Мокрая одежда липла к телу, а воздуха становилось все меньше и меньше. – Какого хрена? – оттолкнула руку мужчины. И наконец вода отключилась.
Меня подняли на ноги прямо в ванной. Вода ручейком стекала по волосам и джинсам. Открыв глаза, увидела перед собой Тристана. Он взял полотенце с держателя и накинул на меня.
– Тебе нужно переодеться, – сказал Трис неловко, – Вот чистая, – он взял стопку одежды и поставил на край ванной. – Сможешь?
Голова прояснилась. Теперь поняла, что стою в доме Тристана Костано, накачанная наркотой. Мокрая, с потекшей тушью и дрожащими от холодной воды губами. Вот беда.
Осторожно и смущенно кивнула, прижимая к себе полотенце. Теперь голова не ощущалась такой легкой. Казалось, что сейчас кто-то искусно бил кувалдой по моим мозгам.
Тристан сказал, что будет за дверью и вышел. Я осталась одна. Немного пошатываясь, начала стягивать с себя джинсы и топ, туда же полетело белье. Вытерла тело насухо, и взяла вещи, которые дал мне Тристан.
Простая белая футболка и шорты, ремешки которых пришлось хорошенько натянуть, чтобы они не скатывались с меня. Они намного больше моего размера – футболка скрыла половину нижней одежды – но в целом, было комфортно. Одежда была накрахмалена и пахла морским кондиционером.
Едва двигая руками, собрала грязные вещи в кучку и закинула в барабан стиральной машины. Было бы хорошо включить стирку, но с кнопками я не разбиралась. Только сейчас, в полу наркотическом состоянии поняла, что ни разу не стирала вещи сама.
– Все в порядке? – постучался в дверь Трис.
Немного заправив выбившиеся из строя волосы, и натянув выше шорты, чтобы они не выпали с меня прямо при ходьбе, подошла к выходу и открыла.
– Да, – слабо кивнула, устремив расплывающийся взгляд на Тристана, – Голова немного прояснилась.
– Это на время. Ночью придется помучаться.
– Понятно, – кивнула, поджимая губы, и вышла из ванной в гостиную.
Я впервые оказалась дома у господина адвоката. Но сейчас разглядывать все прелести его виллы не было сил.
– Мне бы немного подышать воздухом, – прошептала, держась за голову.
– Пошли на террасу, – Тристан указал в сторону панорамных дверей в пол.
Вся стена в его доме, выходящая на террасу, была сплошным темным стеклом, открывающим вид на море. Теплый июльский ветер подул в лицо, принося с собой запах моря, вместе с каплями бушующих волн, разбивающихся о берег. Я села прямо на деревянный пол, подтянув колена. Небо показалось бесконечным, когда подняла голову и глбоко вдохнула.
Тристан оказался рядом. Он был босой, как и я. И уже успел переодеться в спортивные серые штаны и белую майку, открывающую его впечатляющие бицепсы, к которым хотелось безумно прикоснуться и провести линию по его венам.
Тристан Костано не был внушающе накачен и загорел, как большинство мужчин в моем окружении. Он напоминал нечто иное – словно изваянную статую, тонкую и точную, как работа Антонио Кановы*. Его тело было скорее воплощением гармонии и сдержанной силы, чем грубой мускулатуры.
*(Антонио Канова – итальянский скульптор 18 века)
Черт, кажется, наркота окончательно выжила меня из ума.
– Извини, мне нужно было лучше следить, – заговорил мой неожиданный собеседник, выводя меня из глубокого наблюдения мужской красоты, – Тот мерзавец понесет должное наказание.
– Ты не виноват, – я опустила смущенно взгляд, проводя пальцем по песку.
– Ты должна понимать, что в таких местах нельзя доверять никому, – продолжил Тристан, – Ты слишком маленькая для всей этой грязи.
«А ты слишком взрослый для меня.»
Между нами, тринадцать лет разницы. И это много. Мы на разных рангах.
– Знаю, – призналась честно.
– Если бы я не успел…
– Но ты успел.
– Слава богу.
– Веришь в бога? – резко перевела взгляд на Триса.
Он достал сигареты из кармана, после зажигалку и зажег табак. Сделал глубокую затяжку, прежде чем ответить вопросом на вопрос.
– А ты?
– Наверное да, чем нет.
– Вера во что-то помогает не сойти с ума, да? – усмехнулся он.
– А во что веришь ты? – мои глаза засверкали интересом.
Так хотелось ближе узнать человека напротив. Залезть ему под кожу и исследовать каждый дюйм, пока не дойду до сердца и не окутаю его своими руками.
– В последнее время не верю ничему, – Тристан выдохнул дым, смахивая пепел с кончика табака ловким движением указательного пальца.
– И как?
– Чертовски хорошо, – улыбнулся Тристан, – Не надеяться ни на кого. Не строить напрасных надежд. Не питать лживых чувств. Быть реалистичным.
– Можно? – указала взглядом на огонек в его руках.
Тристан не задавал вопросов. Он протянул свою сигарету. Я приблизилась к нему. Наши колени соприкоснулись, когда взяла табак, поднесла к губам и сделала уверенную затяжку, после чего выдохнула, подняв голову в небо.
– Ты пробовала, – это было утверждение со стороны господина адвоката.
– Разочарован? – приподняла бровь, смотря на него с усмешкой. Наивный.
– Скорее удивлен, – закивал Трис.
Сделала еще одну затяжке, прежде чем отдать сигарету обратно.
– Я не такая невинная, как кажется на первый взгляд, господин адвокат, —губ коснулась ехидная улыбка.
В моменте замерла, глядя на Тристана. Он был так близко, а я слишком одурманена наркотой, которую мне вкололи или его присутствием среди всей этой пустоты, звёздного неба и тихого моря, чтобы разбираться в своих действиях.
Подползла еще ближе. Сигарета Тристана осталась между нами, когда я потянулась к его лицу. Он явно не ожидал, что я его поцелую.
А я сделала это.
Уверенно накрыла его губы, словно мы находились не в реальности, а во сне.
Они были теплыми и…Тристан отпрянул от меня. Он не ответил на мой глупый поступок, что было, конечно, очевидно! Ужас!
В оцепенение Трис замер, глядя на меня словно застывшая статуя с глубокой складкой между бровей.
– Ты делаешь глупости, – пришел он в себя.
Аккуратно оттолкнув сосуд под именем «мое тело», Тристан встал с места и потушил сигарету.
– Гостевая свободна. Левая дверь после душевой. Спокойной ночи.
Он ушел. Выкинул окурок и скрылся в доме. Сквозь панораму взгляд следил за тем, как Тристан поднимался на второй этаж и исчез, оставив меня глотать свой позор и разочарование.
С этого момента и началась моя история. История мотылька, летевшего на пламя, а пламя было готово его сжечь. Но оно еще не знало, что мотылек не простой. Он дождется, когда погаснет огонь.
Глава 2
Тристану 28
Секс. Вот что мне нужно было от женщин. Единственное, чего я хотел от них. Ни семьи, разговоров по душам или утешения. Лишь потребность утолить жажду в их кисках.
Прежний Тристан Костано, студент юридического, что дорожил семейными ценностями и мечтал состариться с любовью всей его жизни и детьми, которые бегали бы на газоне нашего дома с собакой, рассмеялся и дал бы мне подзатыльник.
Женская нога опрокинулась на мои бедра, когда перевернулся на спину и выдохнул.
– Что за девчонка у тебя в гостях? – сказала девушка, играя пальцами на моей груди, номер которой подцепил вчера в клубе – Сестренка?
Я позвонил ей глубокой ночью, потому что нужно было хоть как-то снять тяжесть дня. Но сейчас…
– Тебе нужно идти, – проигнорировав вопрос встал, направляясь в душевую. – Ты знаешь где дверь.
После секса никогда не задерживался в постели с женщиной больше одной минуты. Никто не был исключением.
– Знаю, – прошептала кажется…Синди, поднимая вещи с пола и быстро одеваясь. Спустя две минуты кроме до ужаса сладкого запаха ее духов в комнате ничего не осталось.
Открыл окно, чтобы выветрить этот запах.
Пройдя в кабину душевой, включил холодную воду, встречая рассвет за панорамным стеклом, пока приятная прохлада окутывала тело. Душ в комнате был полностью прозрачен, и я любил наблюдать за утренним морем, пока темные воды таинственно спали, а солнце едва касалось золотистого песка своими лучами.
Сестренка? Чувак сверху спас меня от такой проблемы, как Инесс Конселло.
У меня в гостях именно она. Инесс Конселло. Младшая сестра моего друга и одновременно босса. Я смутно помнил наше первое знакомство. Восемь лет девочка проучилась в Неаполитанском женском пансионе, а после смерти Диего поступила в среднюю школу на Сицилии.
После смерти Диего, старшего брата Инесс и Даниэля, наследника клана «Corvi» – многое изменилось.
Даниэль не походил на себя, ночами напролет занимаясь в нашем спортивном клубе, «Баттере», создавая план мести. Он перестал говорить даже с нами, погруженный в свои думки. Марко де Лазар. Вот кто был нашей проблемой, виноватой в смерти Диего.
Именно тогда я встретил Инесс на кладбище. Малая сидела возле арки Диего с белыми лилиями в руках. Я не узнал в ней младшую дочь семейства Конселло. Но ей было чертовски плохо. В ее карих глазах было столько мятежа, слез и тоски, что до жути хотелось обнять эту девочку, даже не зная имени.
Прошел год с того момента. Девчонка часто ошивалась в нашей компании. Под «компанией» я подразумевал Габриэля – правую руку Дэна, Каира – солдата клана, и себя – адвоката клана. Мы были бандой холостяков сплоченной и самодостаточной. И находясь в нашей четверке, Инесс никогда не была для меня (и не будет) чем-то большим, чем назойливой малолеткой с острым язычком, который иногда хотелось вырвать.
Но вчера! Вчера эта бестия поцеловала меня, хотя трудно было назвать поцелуем то, что она едва поверхностно коснулась моих губ своими, но это ничего не меняло; малая слишком многое нафантазировала. Она не больше, чем ребенок в моих глазах. Надеюсь, Инесс не вспомнит об этой милости, а я сделаю вид, что ничего не было, потому что, черт возьми, ничего не было!
Выйдя из душа, открыл свой шкаф, надел удобные спортивные штаны и белую футболку, после чего направился на первый этаж, где столкнулся с Инесс возле островка кухни. Она стояла перед холодильником в позе фламинго, приподняв одну ногу и поставив ее на колено. Девчонка нашла персики. Взяв один, с большим удовольствием откусила, и встав на две ноги, повернулась.
– О господи! – малая подпрыгнула на месте, почти подавившись фруктом, – Испугал! – от злости она чуть не кинула в меня надкушенный персик.
Она забыла. Явно не помнила вчерашней ночи, что и к лучшему.
– Тебе нужно попасть домой раньше, чем проснутся твои родители, – подойдя к ней, взял стакан воды и сделав два глотка, продолжил следить за Инесс краем глаза.
– Желательно. Довезешь? – девчонка надкусила еще, причмокивая губами так, что и мне захотелось эту чертовщину.
Я о персиках.
Взял себе из холодильника, и прожонглировал, прежде чем начать есть.
– Без проблем, – пожал я плечами, – Кстати твои вещи, сухие и чистые стоят в ванной, – облокотился об столешницу.
Я вел себя как обычно. То, что произошло вчера, исключительно из-за наркотиков, что вкололи этой идиотке. Господи, полетели бы головы, если бы что-то случилось. Моя в том числе.
– Беги, нам нужно успеть, – потрепал ее волосы по-детски, выкидывая косточку от персика в урну.
Инесс улыбнулась, смотря на меня слишком восторженно, и убежала.
Черт, это точно не тот взгляд, которым она должна меня одаривать. Слишком наивно.
Выпив еще один стакан воды, пошел обувать кроссовки. Инесс уже была готова, выйдя одетой в свои вещи.
– Улетаешь? – спросила она, смотря, как я забираю свой паспорт и ключи от машины.
– Да, некоторые дела по поводу ресторана в Ломбардии.
– Брат там, – улыбнулась Инесс мыслям о Даниэле, пока мы двинулись к моей малышке, припаркованной во дворе.
– Не думаю, что мы сможем увидится с ним, – подойдя к машине, открыл дверь для Инесс. Подождал пока сядет, а после и сам направился на водительское место. – В конце концов там он под прикрытием, – заключил уже в салоне.
– Думаешь, он успокоится, убив девушку? – голос Инесс напрягся. Она даже не морщилась, говоря о смерти, потому что мы оба знали, что кровная месть – слишком частое явление в мафии, и оно укоренилось в наших жилах.
– Кровь за кровь, ты сама знаешь, – взгляд пал на татуировку ворона на моем предплечье, доказывающую сказанное.
Это было простая птица, покорно сидевшая спиной, сложив свои крылья. Символ «Corvi». Он был небольшой, но достаточно многое говорил о том, какому клану и обществу я принадлежал.
– Но речь идет о другом, – Инесс покачала головой, очевидно не соглашаясь со мной, – Даниэль злопамятен. Он горит желанием отомстить, потому что не пускает в свое сердце ничего, кроме ненависти и мести. Так он справляется с потерей, но поможет ли это на самом деле?
– А ты уверена, что у него есть сердце? – усмехнулся, хотя смешно не было.
Даниэль славился своей жестокостью и взрывным характером, который мог сжечь всю Италию. Для всех в клане он был непреступным бастардом, а теперь становился будущим Доном. Ему придется выйти из тени прошлого, чтобы занять место отца, Лоренцо Конселло в дальнейшем.
– Пока оно бьется, ничего не потеряно, – выдохнула Инесс, качая головой. В девичьем голосе появилась некая грусть, когда она заговорила о Дэне.
– В груди у Дэна – горящий огонь мести вместо сердца, Инесс, – выезжая из своей территории, дал по газам, набирая скорость, пока ехали по безлюдной трассе. – А все прекрасно знают, что огонь сжигает все вокруг. Особенно когда разрастется.
– Может, он найдет ту, что разделит этот огонь с ним.
Ее слова меня рассмешили.
– Как много у вас надежд на любовь, мадемуазель.
– Не веришь в нее?
– Не верь в нее слишком, малая, – посмотрел на девчонку, – Будет больно.
– Сильно? – взгляд ее темно-шоколадных глаз был устремлен в упор на меня, а я не смотрел. Никаких детских надежд.
– Очень.
И каждый думал о своем.
Мы доехали в течении сорока минут. Я сбавил скорость, заехав в частность Конселло. Весь чертов лес был во владениях их семьи. А лес занимал сотни гектаров земли.
– Останови здесь, – выдала Инесс в нескольких километрах от особняка.
– Уверена?
– Да, – кивнула малая.
Она вышла, когда остановился у обочины трассы.
– С главного входа мне все равно не пройти, – малая наклонилась к открытому окну и улыбнулась, – Спасибо, господин адвокат, – Инесс отчеканила и убежала в глубь леса.
Мой телефон тут же зазвонил.
– Черт, – сжал руль крепче, смотря на входящий.
«Mere» – было подписано на французском. Дав по газам, прибавил скорость, пытаясь отвлечься от звонка. Телефон перестал трезвонить, но через секунду засветился снова. Я не ответил. Когда уже подъезжал к аэропорту, вновь завибрировал, заставляя поднять трубку.
– Почему матери не отвечаешь, негодник? – возмущалась мама поту сторону провода на французском.
Моя мама, Барбара Костано, была чистокровной француженкой. В подростковом возрасте она встретила папу, как сказала ма, горячего итальянца с загорелой кожей и белоснежной улыбкой, что сразу влюбилась. Папа не смог устоять перед взрывным характером мамы, поэтому остался жить во Франции. Но с возрастом папа захотел переехать, и они с мамой решились на такой отчаянный шаг. Папа любил Италию всей душой и сердцем, поэтому даже после смерти отца, мама осталась жить здесь, как самое большое напоминание о любимом человеке.
– Прости, был занят, – ответил также на французском.
Я обладал тремя языками: итальянский, французский и английский. С детства мы привыкли говорить с мамой на французском, а с папой на итальянском.
– Ты летишь к нам? – радостно спросила мама.
– Нет, не лечу, – отрезал сразу, выходя из машины и направляясь в здания аэропорта.
– Врешь, – уверен, мама ударила рукой по столу, за котором чаще всего читала свои романчики, – Каир сказал, что ты купил билеты в Ломбардию.
Я убью его, как только увижу. Два года назад мама неожиданно прилетела ко мне, когда Каир заезжал, чтобы забрать нужные документы для Лоренцо Конселло. Думаю, не стоит говорить, что Каир очаровал мою маму своей улыбкой и открытостью, после чего эти двоя спелись как два чертова соловья.
– Я улетаю сразу, ма.
– Опять врешь, – снова удар. Мама была робкой на вид, но занималась единоборствами с детства, поэтому могла и шею свернуть, что уверен, и хотела сделать сейчас со мной. – У нас семейный ужин, – ее голос вновь набрал оттенки мягкости, – Приезжай и ты, – и нотки грусти тоже.
Вот уже восемь лет Тристан Костано не появлялся на пороге своего дома. Восемь лет, мы с мамой виделись только у меня в кафе. Столько же я избегал всего, чего касалась моя семья. Восемь лет со смерти папы. И с момента, когда Тристана Костано закопали в собственном доме.
– Ты знаешь мой ответ, мама, – устало ответил, проходя паспортный контроль.
Даниэль всегда говорил пользоваться его частным самолетом, но, честно, мне не хотелось сидеть на его шее, даже если это было чертовски удобно. Мне хватало денег на ничем не обделенную жизнь. Шикарные виллы, стоящие баснословные деньги, несколько машин и сеть ресторанов по всей Италии. В будущем я собирался открывать зону отдыха, поэтому, на жизнь не жалуюсь. Роль адвоката самого могущественного клана в синдикате давала свои привилегии.
– Знаю, – выдохнула ма, – Поэтому и прошу тебя приехать. Мне больно видеть, как наша семья распалась.
– Она не распалась, а просто изменилась.
– Ты не поймешь меня, пока не появятся свои дети! – заверещала мама, – Тебе двадцать восемь, Три. Я хочу увидеть твоих детей.
Горло сдавила знакомая петля. Петля с шипами, которая впивались в кожу и убивала медленно и мучительно. И так каждый раз.
– Мама…, – закрыл устало глаза, надувая от неприятности разговора щеки, – Мы говорили об этом ни раз…
– И каждый раз, я говорю одно: одиночество – это болезнь. То, что произошло…
– Я не одинок, – перебил маму, проходя в первый класс самолета.
– Но ты не женат, – снова взялась за свое мама, говоря об этом, как о чуме, – А гнаться за мимолетным удовольствием не принесет ни к чему. Когда-то ты поймешь.
– Женат, – сказал я, – На своей работе.
– Невыносимо, – мама точно закатила глаза, устремляя взгляд в потолок.
– Ма, я сел в самолет, поэтому нужно заканчивать разговор.
– Наш разговор не закончен, Тристан Алистер Костано! – снова удар по столу.
Мое второе имя, которое досталось мне в честь дедушки по папиной линии, входило в силу только когда мама сильно злилась. Сегодня именно такой случай.
– Закончен, ма, мой ответ один: я не приеду на ужин ни завтра, ни через пять лет.
Правда была больной, но правдой.
Мама закончила разговор, бросив трубку. Я выдохнул сквозь зубы, оставив телефон на бедре, и взглянул в иллюминатор. Сицилия палилась под жарким солнцем, как и я, после разговор с мамой чувствовал себя слишком уязвимым.
– Виски, пожалуйста, – сказал стюардессе сразу, что учтиво захлопала ресницами, и пока несла мне бокал с алкоголем, хлопала ими, намереваясь улететь первее самолета.
Я знал, кого трахну в этом самолете. По крайней мере распинаться долго не придется.
Спустя несколько часов самолет совершил посадку в аэропорту Орио-аль-Серио*, откуда ждал водитель, который привез мне мою красную Феррари. Поблагодарив мужчину, забрал ключи и запрыгнул в автомобиль, желая быстрее удалиться с ужасного скопления людей.
В дороге телефон вновь завибрировал, и я серьезно задумался над тем, чтобы выкинуть его в окно, если это снова мама, но это был Дэн. Он писал в наш общий чат с Каиром и Габриэлем. Вместо названия Габриэль поставил просто точку, что, конечно было на него похоже.
Даниэль отметил меня в сообщении.
Д: Я привезу ее к тебе. Присмотри за девчонкой.
Т: А как же план? Вы должны быть на Сицилии уже вечером.
Д: План меняется.
Г: Какого черта твориться?
Габриэль присоседился достаточно красочно.
Т: Сам без понятия.
К: Ха-ха, не говори, что пожалел ее. Не похоже на тебя.
К: Или у вас что-то было, и тебе настолько понравилась ее киска, что ты решил оставить ее себе?
Д: И-Д-И Н-А Х-Р-Е-Н
Даниэль в лучшем распоряжение духа.
Т: вези, буду у себя.
Подъехал в ресторан, и стал ждать ту самую принцессу Марко де Лазара, стоя за барной, когда уладил все дела с дизайнером по смене атмосферы в ресторане. Спустя несколько часов в заведение зашла та самая Андреа де Лазар. Я видел, как она выходила из машины, и как Даниэль угнал от этой девушки к Габриэлю словно от огня, будто боялся того, что натворит рядом с ней. Разливал коктейль, когда она подошла к стойке, залезла на стул и поставила руки, пальцы которых наполовину спрятала за рукавами серой толстовки, на столешницу.
– Привет, – она играла этими пальцами, явно чувствуя себя незащищенной. Знала бы, что настоящий дьявол ждет ее не здесь, а там, откуда она пришла.
– Ты, должно быть, Андреа? – улыбнулся, пытаясь развеять напряжение.
Дал ей один из фирменных коктейлей с малым количеством градуса, помогая расслабиться и болтая о своей жизни. В отличие от Даниэля, полной лжи в ее голове, про себя я рассказал правду.
Даниэль приехал спустя полтора часа. Он вступил в ресторан с осанкой, как у великого Аида из подземного царства, устремляя темные глаза на Андреа и коктейль в ее руках, который она потягивала через трубочку, улыбаясь истории о том, как я попал в чужую квартиру. Конечно, я умолчал о том, как после этого заявился на порог этой квартиры с букетом, чтобы попросить прощения у девушки и трахнул ее. Этому лучше остаться там, как и всем моим похождениям.
Больше в этой встрече меня удивило, как он смотрел на девушку. Этот чертов взгляд понесет за собой много бедствий, и я прекрасно это чувствовал. Отозвал Дэна на пол пути, когда он потащил немного опьяневшею Андреа прочь из ресторана. Девушка ушла, а Дэн раздражено подошел ко мне.
– Кратко и ясно, – заявил друг.
Взял стакан, начиная натирать тряпкой.
– Почему ты не сделал то, что должен был, сегодня? – спросил озадачено.
– Планы меняются, – Даниэль бил пальцами по столешнице, что давало понять: он нервничал.
– Ты все еще хочешь ее убить? – выдвинул бровь, глядя на Дэна.
– Почему я должен изменить свое мнение? – ответным тоном выдал он.
– Сам подумай, – ухмыльнулся, взявшись за второй бокал.
Пальцы Даниэля сжались в кулак.
– Поконкретнее, мать твою, – наконец сорвался друг.
– Выйди сейчас к ней, – оставил все приборы, наклоняясь к нему через столешницу, – Возьми и посмотри в ее глаза. Подумай о том, как ты убиваешь ее, смотря в эти гребаные глаза, и тогда ты поймешь поконкретнее, – ответил на полном серьезе.
– Не буду, – упрямо заявил Дэн, развернулся и ушел.
Он не хотел признаваться, но привязался к девушке, как ребенок к дворовой собачке. Все это дело кончится плохим.
***
Спустя три дня снова был на Сицилии. Сейчас мы с Даниэлем занимались раскапыванием информации на Марко де Лазара и его банковских счетов. Как оказалось, центральный банк был записан на имя его дочери. Также на нем было несколько притонов, которые в скором времени накроют наши люди, а еще, самое главное, Марко не знал, что все это скоро будет во владениях нашего клана.
Также я бегал по делам и документации бизнеса Конселло. А именно производства вина. Прикрытие, которое скрывало более грязные дела Лоренцо Конселло. Но это не значило, что бизнес держится на плаву. Вся муторная работа была на мне. Я представлял все интересы семьи, поэтому приходилось часто бегать в офис.
Плюс ко всему на моих плечах было раскапывание информации и защита задниц наших людей, когда дело касалось решетки и их заключения. Юридические дела клана занимали больше половины моего времени. И чтобы не сойти с ума, я находил успокоение в барах, подрабатывая барменом.
Но сегодня мы собрались в особняке Габриэля, оставшемся от его покойных родителей, в котором он даже не жил, но мы часто там тусовались. Габриэль был влит в клан до мозга костей. После смерти родителей он топил себя в работе, не видя перед собой ничего. Порой казалось, что он всегда где-то за пределами вселенной.
Когда вошел в особняк, сразу заметил, что нашу компанию тестостерона нарушила одна мелкая особа. Инесс сидела на моем любимом месте, а это возле кресла в гамаке, хомяча чипсы. Хотелось подойти и перевернуть гамак, заняв свое место, но решил придержать свои повадки на цепи.
– Хей, чао, господин адвокат, – улыбнулась она, махнув рукой и закинув еще одну чипсину в рот.
– Выглядишь уставшим, – прокомментировал Каир, открывший себе пиво и севший на пол.
Дивана у Габриэля не было, в принципе, как и кровати. Особняк был совершенно пуст.
– Наверно, потому что, блять, я чертовски устал.
Габриэль поприветствовал кивком и приподнятой бутылкой, расположившись рядом с Каиром. Если в свободное время Каир соблюдал одежду простых смертных в виде спортивных штанов и футболок, как и я, Габриэль был в костюмах тройках двадцать четыре на семь, словно родился в них. Не удивлюсь, если он и спит в них. Благо сейчас он снял пиджак и жакет, оставшись в черной рубашке и брюках.
– Мы заказали пиццу, – предупредил Габриэль, тасую карты.
Каждую пятницу мы собирались, чтобы сыграть в покер. Это было в роде традиции, которая соблюдала наша холостяцкая банда.
– Раздавай, – тоже снял пиджак, аккуратно сложив его на пол. Расстегнул манжеты и сел по-турецки возле журнального стола. Единственное, что было в этой студии, не считая гамака, на котором лежала малая.
– А ты, малая, что здесь потеряла? – обратился, смотря, как она закидывает еще чипсы в рот, запивая все энергетиком.
– Решила заменить брата, – ответила она, облизывая пальцы.
Прошло четыре дня с нашей последней встречи. И, какое-то внутреннее ощущение, говорило держаться от этой бестии подальше. То, что она сделала тем вечером было огромной проблемой, которую Инесс не помнила, но прекрасно помнил я.
– Как посмотрела на это уважаемая синьора Кристиана? – с губ сорвался смешок.
– Сказала, чтобы вернулась девственницей, даже если мертвой.
Каир подавился пивом, что пил. Габриэль смерил Инесс взглядом, но промолчал. Он всегда делал выводы, анализировал, но молчал. Однако, когда говорил, все знали, что его слова весомей некуда.
Кинул свою карту, продолжая играть и разговаривать одновременно.
– Заманчиво, – выдал усмехаясь.
Инесс привстала с гамака, оставив свой энергетик.
– Заманчиво что? Убить меня или…
– Довольно, – перебил Габриэль стальным голосом, – Напомнить? Твоя мать думает, что ты у Джулс готовишь уроки.
– Напомни, пожалуйста, Габриэль, и я дам тебе сотку, – рассмеялась Инесс, закинув ногу на ногу.
Девчонка, как и всегда была в безразмерных джинсах и черном топе. Но сегодня ко всему наряду прибавилась кепка с надписью «Целуй мой зад». Эту вещь Кристиана точно не видела.
– Где ты научилась быть такой язвой? – присвистнул Каир, – В своем монастыре?
– Это не монастырь, Каир, – закатила глаза Инесс, – А женский пансион.
– Одни киски, как интересно, – сделал вид, что облезал губы, пока смотрел на карты, которые кидал Габриэль.
– Извращенец, – сморщила нос малая, кидая в меня чипсину, что упала на мои колени.
Я взял ее и закинул в рот.
– Спасибо, я знаю.
Инесс улыбнулась моей проделке, снова откинулась на гамак и вытащила из своей джинсовой сумки книгу. Какого было мое удивление, когда на обложке красовался голый мужской торс.
– Я буду читать, – предупредила она.
– Почему нельзя было делать это дома? – спросил, налив себе виски с колой, как и Габриэль. – Или мадам Кристиана не позволяет читать тебе порнушку?
Инесс сдалась. Я знал, что сюда она увязалась не просто так.
– Порнушка? Ха-ха, – наигранно изобразила она смех, – Хочешь дам почитать несколько таких порнушек? – девчонка помахала своей книгой, – Может поймете, как ведут себя настоящие мужчины, – закатила она глаза.
– Вот именно, – рассмеялся я, – В книгах они не настоящие, а выдуманные. Так почему ты здесь? – спросил снова.
– Мама встречает женщин из благотворительного фонда, – цокнула малая, – Я не вынесла бы за один вечер стольких женщин, твердящих, как я повзрослела.
– Да брось, ты еще ребенок, – горло обжог приятный холод после глотка виски.
Инесс замолчала. Я не смотрел на нее, но чувствовал, что она с какой-то грустью и одновременной ненавистью прожигала во мне дыру.
– Я не ребенок, – процедила она, надела наушника и скрылась за страницами книги.
– Раз она ребенок, хватить перепираться с ребенком, – Габриэль кинул недовольный взгляд в мою сторону.
– Люблю доводить младших до нервотрепки.
Все время, которое мы заполняли игрой, малая читала. Она смеялась, смотря на страницы, моментами поджимала губы, закатывала глаза и прижимала книгу к сердцу. Не понимал почему, но мне нравилось наблюдать за ней, и это привело меня к проигрышу. В прямом смысле, я проиграл в покер.
Глава 3
Инесс
Прошел месяц с момента, как я поцеловала Тристана Костано. Точнее попыталась, но это было провалом года, а возможно всей моей жизни.
Я сидела в своей обычно манере, на подоконнике с книгой, когда в коридоре послышался грохот и крики. Узнала в этом шуме возгласы Джулсии, нашей домработницы, а потом и Габриэля. Спрыгнула с удобного места и спустилась на второй этаж, где Джулсия собирала осколки разбитого чайника.
Поплелась на первый, за Габриэлем, что перепрыгивал по три ступени, пытаясь догнать девушку, бежавшую из нашего дома.
Андреа де Лазар.
Смотря, как она бежит из особняка с глазами, что прыгали по нашим владениям в поисках надежды, мне стало больно. Она не виновата в том, что сделал ее отец. Но в нашем мире считалось, что за каждый проступок семьи платят дети. Брат пошел по этим гребаным правилам, когда, крепко сжимая локоть девушки, воротил ее за собой, выводя прочь изо двора.
– Это несправедливо, – покачала головой, смотря как закрываются наши врата за Даниэлем и Андреа.
– Это правильнее всего, – ответил Габриэль, сжав кровоточащий нос.
Черт, его лицо было в крови, капающей с подбородка на светлый мрамор уличной лестницы.
– Правильно, не всегда значит хорошо.
– Мы не ангелы, синьорина, – Габриэль приложил лед к ушибу, что вынесла Джулсия, сморщившись от брызгав крови.
– Ты прекрасно знаешь, что «хорошо» – не входит в среду нашего обитания, – закончил за друга Каир, запыхаясь подошедший к нам, после погони за украденной невесты.
Именно украденной. Сегодня должно было состоятся бракосочетание Андреа с младшим сыном Чикагского дона – Рицци Романо. Видимо, брат разрушил все их планы. Они получат похороны, вместо свадьбы.
– Ну конечно, – покосилась я, направляясь домой.
– Инесс, – стучащие по полу каблуки привлекли внимания.
Сделала вид, что не слышу. Опустила голову и начала подниматься по лестнице.
– Инесс! – громче повторила мама, и я все же остановилась, запредельно медленно поворачиваясь в ее сторону.
– Слушаю, – бесстрастно выдала в ответ.
Спорить, а тем более пререкаться не было смысла. Я ничего к ней не чувствовала.
Мне не было больно, когда она с осуждением смотрела на мой внешний вид.
Мне не было больно, когда она лепетала о дочерях своих подруг с восторгом.
Мне не было больно, когда она ругала меня за книги, которые я читаю.
Мне также не было больно, когда я плакала каждое лето, чтобы меня не отправляли меня в Неаполь, а она даже глазом не моргнула.
Мне никогда не было больно.
Не припомню, чтобы мы с ней могли сплетничать, болтать по ночам и хихикать. У нас не такие отношения. Больше похоже на дрессировку кота и его хозяина. При этом, думаю, к коту обращались бы ласковее меня.
Про папу…просто промолчу.
Все пятнадцать лет моей жизни, мамы и папы не было в моменты, когда они были мне так нужны. Они просто не участвовали в ней.
– Оденься нормально к ужину, – вновь ее карие глаза, такие же как и у меня, прошлись по моей одежде. – Не спускайся в этой пижаме.
– Хорошо, – скучающе зевнула, все равно зная, что сделаю свое