Если я не вернусь. Стихи поэтов, погибших в Великой Отечественной войне
Размер шрифта: 13
Печатается по изданию:
До последнего дыхания. Стихи советских поэтов, павших в Великой Отечественной войне / Сост. Ирина Александровна Богатко. М.: Правда, 1985
© ООО «Издательство АСТ», 2025
Джек Алтаузен
родился в 1907 г.
погиб в бою под Харьковом в 1942 г.
Вся Отчизна меня провожала
- На войну уходил я из дома,
- Плыл над городом день голубой.
- Переулком, где все нам знакомо,
- Шли мы рядом, родная, с тобой.
- На прощанье ты твердо сказала:
- «Надо край наш любимый спасти» —
- И сама помогла до вокзала
- Вещевой мой мешок донести.
- Помню я, на углу возле сквера
- Чья-то девочка к нам подошла,
- Улыбнулась: «Зовут меня Вера» —
- И на память кисет поднесла.
- А потом поглядела построже,
- Детский взгляд мне ее не забыть:
- «Я хотела бы, дяденька, тоже
- До вокзала тебя проводить!»
- И пошли вы, меня провожая,
- Обе полные думой одной, —
- Ты и девочка эта чужая,
- Что навеки мне стала родной.
- Помню лица, мелькнувшие мимо,
- Голубей на киосках цветных,
- Чей-то возглас: «Соколик родимый,
- Там, на фронте, постой за своих!»
- И старушка, что даже не знала,
- Чей я, кто я и как меня звать,
- Вместе с вами пошла до вокзала,
- Словно сына, меня провожать.
- И когда на ступеньках вагона
- Мы безмолвно с тобой обнялись,
- Посмотрела она умиленно
- И сказала: «Сынок, оглянись!»
- Оглянулся я молча – и замер:
- На перроне, средь ясного дня,
- Сотни женщин махали платками,
- На войну провожая меня.
- И успел я прочесть в каждом взоре:
- «Милый, будь беспощаден в борьбе,
- Пусть великое русское горе
- Гневом сердце наполнит тебе…»
- И потом, вспоминая об этом,
- Через лес, оглашенный пальбой,
- Озаренный январским рассветом,
- С автоматом я ринулся в бой.
- Я фашистской не кланялся пуле,
- Не робел, не терялся в дыму.
- В грозном грохоте, в огненном гуле
- Нес я гибель врагу своему.
- И рука у меня не дрожала,
- Потому что в тот день голубой
- Вся Отчизна меня провожала,
- Весь народ провожал меня в бой.
Я пишу, дорогая, тебе
- Повезло нам сегодня с ночлегом —
- Печка топится, лампа горит.
- И подсолнух, засыпанный снегом,
- Вдалеке на пригорке стоит.
- Чай дымится, душистый и сладкий.
- Отогрелись мы в теплой избе.
- На листочке из синей тетрадки
- Я пишу, дорогая, тебе.
- Знаю я, ты прочтешь строки эти,
- Улыбнешься и скажешь опять:
- «Самый родненький мой ты на свете,
- Только писем не любишь писать».
- А потом возле детской кроватки,
- Возле нашего сына вздохнешь
- И листочек из синей тетрадки
- К пухлым губкам его поднесешь.
- Скажешь: «Сын, это папа нам пишет,
- Хоть и редко, но письма нам шлет».
- Постоишь, поглядишь, как он дышит,
- И слезинка невольно блеснет.
- И промолвишь ты, счастьем согрета:
- «До чего на отца он похож!
- Те же волосы русого цвета,
- Так же ласков и так же пригож».
- Я пишу, а вокруг, дорогая,
- Спят бойцы на шинелях своих.
- Печка топится. Лампа, мигая,
- Свет спокойный бросает на них.
- Снова голос твой тихий я слышу,
- Он навеки мне в сердце проник:
- «Как же, милый, на холод ты вышел
- И забыл застегнуть воротник?»
- В светлой дружбе мы жили с тобою,
- Как цветы полевые, росли,
- И над нашей чудесной судьбою
- Вдруг фашисты топор занесли.
- Ничего! Мы обрубим им руки.
- Ничего! Стисни зубы сильней.
- Каждый миг нашей горькой разлуки
- Враг оплатит нам кровью своей.
- Если б только увидеть могла ты,
- Как ползу я с гранатой в дыму.
- Грозный счет мой открыт для расплаты,
- Платят кровью враги по нему.
- Не один я такой в нашей роте.
- Каждый счет свой открыл именной…
- И берем мы втройне при расчете —
- За семью, за разлуку с женой.
- За страну, за сады, что шумели,
- Кровью платят за всё нам сполна.
- Правда, волосы чуть поседели —
- Что ж поделать, на то и война!
- Дорогая, горжусь я тобою.
- Только вспомню – и сердцу тепло.
- К нам в окопы вчера после боя
- Много разных подарков пришло.
- Пулеметчики варежки взяли…
- И узнал я, мой друг, не таи —
- Их у детской кроватки вязали
- Руки Родины, руки твои.
- Зимний ветер в трубе завывает.
- Спят бойцы – просыпаться им срок.
- Печка топится, лампа мигает,
- И дописан последний листок.
- Я окреп для борьбы и для жизни,
- И сплелись воедино во мне
- Чувство Родины, верность Отчизне
- С нежным чувством к любимой жене.
Письмо от жены
- Там, где яворы мирно дремали,
- Тишиной и прохладой полны,
- В незнакомом селе, на привале,
- Получил я письмо от жены.
- И прочел я, волненьем объятый,
- Дорогие для сердца слова.
- На конверте был адрес обратный
- И отчетливый штемпель «Москва».
- А потом незаметно я снова
- Всё письмо перечел в тишине,
- Отзывалось в нем каждое слово
- Самой нежной любовью ко мне.
- Я читал, и росла моя сила,
- Мне казалось, что вместе с женой
- Тем же голосом мне говорила
- Вся страна: «Будь здоров, мой родной!»
- Обо всем мне жена написала,
- И в конце вместо слов о любви,
- Вместо «крепко целую» стояло:
- «Ты смотри, мой хороший, живи!
- Ну, а если от пули постылой…»
- Тут шли точки неровной строкой
- И стояло: «Запомни, мой милый,
- Есть бессмертие в смерти такой».
- Буду жить, буду драться с врагами,
- Кровь недаром во мне зажжена.
- Наше счастье топтать сапогами
- Мы с тобой не позволим, жена.
- Над бойцами плыл дым от цигарок,
- За деревней гремел еще бой,
- И лежал у меня, как подарок,
- На ладони конверт голубой.
- Я глядел, а улыбка сияла,
- И глаза были счастьем полны:
- Это Родина мне написала
- Чистым почерком верной жены.
Родина смотрела на меня
- Я в дом вошел, темнело за окном,
- Скрипели ставни, ветром дверь раскрыло —
- Дом был оставлен, пусто было в нем,
- Но все о тех, кто жил здесь, говорило.
- Валялся разный мусор на полу,
- Мурлыкал кот на вспоротой подушке,
- И разноцветной грудою в углу
- Лежали мирно детские игрушки.
- Там был верблюд, и выкрашенный слон,
- И два утенка с длинными носами,
- И дед-мороз – весь запылился он,
- И кукла с чуть раскрытыми глазами.
- И даже пушка с пробкою в стволе,
- Свисток, что воздух оглашает звонко,
- А рядом, в белой рамке, на столе,
- Стояла фотография ребенка…
- Ребенок был с кудряшками, как лен,
- Из белой рамки, здесь, со мною рядом,
- В мое лицо смотрел пытливо он
- Своим спокойным, ясным синим взглядом…
- Стоял я долго, каску наклоня,
- А за окном скрипели ставни тонко.
- И Родина смотрела на меня
- Глазами белокурого ребенка.
- Зажав сурово автомат в руке,
- Упрямым шагом вышел я из дома
- Туда, где мост взрывали на реке
- И где снаряды ухали знакомо.
- Я шел в атаку, твердо шел туда,
- Где непрерывно выстрелы звучали,
- Чтоб на земле фашисты никогда
- С игрушками детей не разлучали.
Мать
- Ей не спится, что-то сердце ноет,
- Ломит грудь, а ночь темным-темна,
- Звезд не видно, зимний ветер воет,
- И, куда ни глянь, везде война.
- Стонет явор за окном уныло,
- Кот мурлычет в сонной тишине.
- Пусто в хате. Мужа схоронила,
- А сыны? Где ж быть им – на войне.
- Двое шлют ей радостные вести.
- Хоть и горько дома жить одной,
- Но за старших двух душа на месте,
- Только младший – жив ли он, родной?
- От него ни писем, ни открытки.
- Где он? Что с ним? Полночь. Спит село.
- Услыхала кашель у калитки,
- Встала: «Ну, кого там принесло?
- Эх ты, горе, так и не уснула…»
- Дверь раскрыла, ветер валит с ног,
- Вышла и руками вдруг всплеснула:
- Младшенький, родименький сынок!
- Обняла, к лицу его припала.
- И стоял, обросший бородой,
- Тот, кого в тазу она купала,
- Мыла чистой тепленькой водой.
- Дрожь в ногах – все старость и простуда.
- Затопила печь, накрыла стол.
- «С фронта, милый, как же ты, откуда?
- Отпустили?»
- «Нет, я сам ушел.
- Сам ушел!» – Он повторил и замер.
- Повторил, не пощадил седин.
- Как чужие, встретились глазами,
- И отвел лицо в сторонку сын.
- Долгим взглядом мать его пытала —
- Страшен долгий материнский взгляд, —
- А потом беззвучно прошептала:
- «Будь ты проклят, уходи назад!»
- Есть у нас свои законы жизни:
- Мы в боях фашистских бьем зверей,
- Кто изменит в этот час Отчизне —
- Того ждет проклятье матерей.
Партбилет
- Под ясенем, где светлый луч бежал,
- Боец, сраженный пулей в полдень ясный,
- Сверкая каской, в полный рост лежал
- Лицом на запад, мертвый, но прекрасный.
- Как твердо стиснут был его кулак!
- Рука его была так крепко сжата,
- Что не могли ее разжать никак
- Два белобрысых зверя, два солдата.
- Они склонились в ярости над ним —
- Скоты таких упорных не любили, —
- Кололи грудь ему штыком стальным
- И кованым прикладом долго били…
- Но все равно сквозь злобный блеск штыка,
- Как верный символ нашего ответа,
- Тянулась к солнцу сжатая рука
- С простреленным листочком партбилета.
Вячеслав Афанасьев
родился в 1903 г.
погиб на фронте в 1943 г.
«Вслед за огненными лосями…»
- Вслед за огненными лосями,
- В сновиденье ль, наяву ль,
- Золотые стрелы осени
- Просвистели в синеву.
- Просвистели, и рассветная
- Вновь струится тишина.
- Только издали заветная
- Чья-то песня мне слышна.
- Беспокойное и жгучее —
- Что там в сердце, в глубине,
- Или молодость кипучая
- Возвращается ко мне?
- Что ж, пути ей не заказаны…
- Друг далекий, подходи!
- Сколько слов еще не сказано,
- Сколько песен впереди!
«Застигнутый последней метой…»
- Застигнутый последней метой
- И не успев всего допеть,
- Благословлю я землю эту,
- Когда придется умереть.
- Благословлю ее за воздух,
- Дыша которым был я смел,
- За светлых рек живую воду,
- Где телом и душой свежел.
- За поле знойное пшеницы,
- За села и за города,
- За наш достаток, где хранится
- Зерно и моего труда.
- Благословлю земли просторы,
- Где жил я здесь в наш светлый век,
- Любил ее моря и горы,
- Как мог свободный человек.
- Что здесь учился у народа
- Петь песни ясной простоты
- И украшать трудом природу
- Во имя счастья и мечты.
Всеволод Багрицкий
родился в 1922 г.
погиб на фронте под Ленинградом в 1942 г.
Одесса, город мой!
- Я помню,
- Мы вставали на рассвете:
- Холодный ветер
- Был солоноват и горек,
- Как на ладони,
- Ясное лежало море,
- Шаландами
- Начало дня отметив,
- А под большими
- Черными камнями,
- Под мягкой маслянистою травой
- Бычки крутили львиной головой
- И шевелили узкими хвостами.
- Был пароход приклеен к горизонту,
- Сверкало солнце, млея и рябя,
- Пустынных берегов был неразборчив контур…
- Одесса, город мой! Мы не сдадим тебя!
- Пусть рушатся дома, хрипя в огне пожарищ.
- Пусть смерть бредет по улицам твоим,
Продолжить чтение