СССР 2010. Иди, товарищ, к нам в колхоз!

Глава 1

Самолёт дёрнулся, коснувшись посадочной полосы и покатился дальше, сбрасывая скорость. Народ засуетился, несмотря на предупреждение стюардессы, что нельзя вставать до полной остановки воздушного судна. Мои соседки, Соня с Верой, тоже потянулись к ремням, но я удержал, заставив успокоиться и не спешить. Чего толкаться в толпе, сейчас все выйдут, и мы спокойно достанем вещи и покинем салон. Тем более что наши сопровождающие тоже не спешили вставать, ожидая, пока народ рассосётся.

Да, назад, на родину мы летели на самолёте. Недешёвое удовольствие, надо сказать, билет на прямой рейс Симферополь – Новосибирск стоил восемьдесят три рубля. Но, во-первых, мы могли себе это позволить, у меня оставалось ещё порядка трёхсот рублей, а во-вторых, платило КГБ, что и вовсе снимало любые вопросы. И да, нас сопровождали двое офицеров в штатском, старающихся не особо светиться, но глаз с нас не спускающие всю дорогу. Мне было пофиг, девчонкам тоже, так что этот вопрос тоже никого не напрягал.

Софья с Верой немного поспорили, кто будет сидеть у окна, причём моего мнения никто даже не спрашивал, сразу ткнув мне в среднее кресло, но быстро успокоились. Победила молодость, то бишь Вера, зато Сонька, словно в насмешку, всю дорогу использовала меня как подушку. Вера тоже, но гораздо более скромно, её влюблённость прошла, эволюционировав в родственную привязанность, а вот Сикорская разошлась по полной. Пришлось даже её успокоить, а то на нас уже коситься начинали.

Справедливости ради, особого внимания мы не привлекали. Ну, подростки, ну, летят фактически одни, сопровождение старалось не светиться, подумаешь. У нас даже документы проверили чисто формально, мельком взглянув в паспорт, и тут же выдали билеты. Что уж говорить о тотальных проверках с металлоискателями и собаками. С одной стороны, оно и правильно, учитывая наличие энергетов, способных разнести самолёт без всяких бомб, с другой – лично для меня это было очень непривычно. Я даже, пока ждали посадки, поинтересовался тишком у кагэбэшников, мол, что, в Союзе никогда самолёты не захватывали?

Оказалось, пусть очень редко, но бывало. Только вот у руководства страны отношение к террористам было однозначное – никаких переговоров, только тотальное уничтожение. На количество жертв при этом никто не смотрит. Бойцы сработали чисто? Молодцы, вот вам премия и награды. Погибли гражданские? Бывает, вот вам премия и награды. После нескольких случаев, получивших мировое освещение, а конкретно, попытки угона гражданского лайнера грузинской золотой молодёжью, когда приближавшийся к государственной границе самолёт просто сбили, западные СМИ устроили истерику, но больше никто не пытался ничего такого провернуть, поняв, насколько серьёзно настроено политбюро.

Экипаж и пассажиров, кстати, наградили посмертно. Всех, не делая различий, был это взрослый человек или ребёнок. Все получили орден Красной Звезды. Не самая маленькая награда, надо сказать. А вот родители доморощенных террористов пошли под суд, отвечая за дела отпрысков. Я помнил, что у нас, в моей старой реальности, тоже было нечто такое, но закончилось менее кроваво, а вот подробностей и вовсе не знал. Поэтому, с одной стороны, людей мне было жалко, с другой – я понимал, что только такая позиция государства может быть единственно верной. Никто не имеет права диктовать ему свои условия. Прогнёшься раз – тут же найдутся желающие повторить. А так они хвосты прижали, зная, что возмездие неотвратимо.

Взлетели и сели мы без происшествий. Девчонки раньше уже летали, я в этой жизни ещё нет, но в прошлой частенько доводилось мотаться по стране и за границу, так что никаким особым волшебством перелёт нам не показался. Обычная поездка, разве что вместо нескольких суток в поезде шесть часов в небе. Лепота! Хотя поездка мне понравилась, чего уж греха таить. Надо бы с Серёгой связаться, нормальный мужик. Глядишь, пригодится, а если и нет, всё равно, чего бы с хорошим человеком связь не поддерживать? А вот Яне писать и звонить не буду. Зачем девушке душу бередить. Ведь если это был мимолётный порыв, за который ей потом стало стыдно – я лишь разворошу старую рану. А если чувства – то тем более. Пусть лучше это останется приятным воспоминанием и у меня, и у неё.

– Сём, пошли, чего завис? – ткнула меня в бок Софья. – Достань наши сумки, не стой столбом.

– Скажи, почему у меня ощущение, будто мы с тобой лет десять женаты? – Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, и всё-таки сделал, что просят. – Смотри, Сонька, возьмусь я за твоё перевоспитание. Сделаю из тебя человека.

– Так тебе и надо, – тут же вставила свои пять копеек Вера. – Тоже мне, нашлась командирша.

– Так, тихо всем! – Мне ничего не оставалось, как прервать очередной спор, развернув Сикорскую к выходу и придав ускорение шлепком по пятой точке. – Алга на выход, нас уже ждать должны!

Соня что-то недовольно буркнула, но подчинилась. Ничего, ей полезно, я, конечно, накосячил, но от своей вины не отказываюсь, значит, это не повод помыкать мною. Но работы впереди ещё много, пока девчонка не нащупает границы. Удивительно, что с Зосимовой у нас такого не было. Как-то сразу начали уважать права друг друга. Зосимова, да… с Леной надо будет что-то решать. Расставаться с ней я не собирался, и дело даже не в том, что она талантливый композитор. Просто по-человечески это свинство.

С другой стороны, и встречаться с двумя тоже не слишком правильно. Точнее, не встречаться, если уж на то пошло. То бишь, если мы с Сикорской официально стали парой, то и с Леной тоже надо оформить отношения. Блин, как же сложно быть молодым. Я мотнул головой, решив отложить этот вопрос, насколько возможно. Мне вон ещё сегодня с Игорем Игоревичем и мамой Сони встречаться, они же по любому приехали дочку забрать. И если с полковником мы уже встречались и можно было сказать, что он спустил пар, то вот милейшую Аглаю Валерьевну я всерьёз опасался и не только как майора КГБ. Женщины вообще существа непредсказуемые, и если она решит отомстить за дочку, то меня ничто не спасёт.

Но бегать от неё я тоже не собирался. Да, доля моей вины в произошедшем есть, и отказываться я не собирался, но и контора опростоволосилась по полной. Слабое оправдание, но какое есть. Так что я пусть не со спокойной душой, но и не дёргаясь, спустился по трапу к видавшему виды автобусу, ожидающему пассажиров на лётном поле. Толмачёво было аэропортом старой постройки, никаких траволаторов, доставляющих пассажиров прямиком к самолёту, тут не было, приходилось по старинке пользоваться автотранспортом.

В здании аэровокзала пришлось ещё немного задержаться на выдаче багажа. Сумка-то приехала сразу, как и чемоданы девчонок, а вот кейс с дроном задерживался. Наши сопровождающие уже хмуриться начали, но, к счастью, оказалось, это просто случайность. Что не помешало им тщательно изучить кейс, на предмет вскрывали ли его или нет. Глупость, как по мне, судя по развитию и доступности микроконтроллеров, скоро дроны не будет клепать только ленивый, но говорить этого я, конечно, не стал. Зачем? Люди на работе, пусть делают своё дело.

Встречающих нас родителей я заметил почти сразу. Оно и понятно, белая шевелюра Сикорского весьма выделялась среди остальных пассажиров. Но и, кроме него, там были те, кто привлекал внимание и заставлял других людей сторониться компании, устроившейся чуть в стороне от выхода. Чета родителей Сони, Герасимова Кристина Дмитриевна (мать Веры), моя мама и, что послужило для меня шоком, сам Дмитрий Иванович. Но поразило меня даже не само присутствие генерал-полковника, а то, что они с дочерью спокойно общались с моей мамой. И та вроде даже не пыталась закрыться и спрятаться, даже улыбалась.

– Вот наши! – девчонки тоже заметили родню, мгновенно ускорившись, благо сгрузили на меня ручную кладь, а сами тащили только чемоданы на колёсиках. – Привет!!!

– Здравствуй, сынок, – девок уже тискали, когда я добрался до своих и тут же попал к маме в объятия. – С возвращением! А загорел-то как! И вроде выше стал… или мне кажется?

– На пару сантиметров, – я и сам чувствовал, что старые вещи стали слегка малы. – Приветствую, Дмитрий Иванович. Какими судьбами? Внучку встречаете?

– Здравствуй, Семён, – генерал, не чинясь, протянул мне руку, которую, впрочем, я не спешил пожимать. – Внучку. И внука. Мы тут с твоей мамой поговорили. Пашку вспомнили. И решили, что нам нечего делить. Что было – прошло. Мы виноваты, но и дальше надо жить. А кто старое помянет, тому глаз вон.

– А кто забудет – оба долой, – мне не слишком нравилось, куда выводит старый хрыч. Мол, подумаешь, обидели, это ж, когда было. Но и быковать я не спешил, глядя на маму, а та, похоже, всё-таки его простила. Ну, или, как обычно, решила плюнуть на себя и свою боль. – Так вроде в народе говорят?

– Сынок, ну что ты? – всплеснула руками мама. – Дмитрий Иванович сам пришёл. Извинился за прошлое. Он не знал. Да и нельзя так. Это ведь семья твоя.

– Моя семья – прежде всего ты, – я перекатил желваки. – И, если тебя не принимают, значит, и я не нужен.

– Да что ты такое говоришь! – снова всполошилась мама. – Прекрати!

– Ерунду не городи, – нахмурился генерал. – Никто твою маму не гонит. Расписались они с Пашей или нет, неважно, для меня Валентина его жена. И отношусь я к ней так же. Жаль, что раньше не знал, всё бы сделал, чтобы ни в чём не нуждались, но прошлое не возвратить.

– Иногда можно, но лучше не надо, – я хмыкнул своим мыслям и пожал протянутую руку, которую Калинин так и держал. – Ну, здравствуй, дед.

– Здравствуй, внук. – Дмитрий Иванович расплылся в улыбке и вдруг облапил меня, сжав так, что чуть спину не сломал. – Ну, слава богу, разобрались. Добро пожаловать домой.

– Ага… – Я пробовал дёрнуться, но куда мне даже с третьим Разрядом против Командора. – Пус-ти… За-ду-шишь…

– Папа! Да отпусти ты его! Видишь, дышать мальчику нечем уже! – К счастью, нашлась та, кто меня спас, и я сумел вдохнуть полной грудью, с благодарностью кивнув своей спасительнице. – Здравствуй, Семён. Рада с тобой познакомиться. Вера про тебя много рассказывала.

– Здрасьте. – Я снова кивнул своей родной тёте, с интересом разглядывающей меня. – Так и знал, что она язык за зубами держать не умеет.

– Не обижайся, просто для неё появление нового двоюродного брата было шоком. – Кристина Дмитриевна погладила смутившуюся дочь по голове. – Приезжайте в гости. С Валентиной мы уже знакомы, да и чего между своими рядиться. Давайте в выходные…

– В выходные едем ко мне на дачу! – тут же принялся командовать генерал. – Отказ не принимается. Пацанам увольнительную дадут, встретимся всей семьёй наконец-то, посидим, пообщаемся. Семён, Валя, я за вами машину пришлю.

– Да не нужно… – начала было мама, но я перебил.

– Пусть присылает. – Я, конечно, мог и на мотоцикле доехать, а маме такси заказать, но зачем, если человеку хочется выслужиться. – В субботу?

– Лучше в пятницу вечером, – тут же переиграл дед… было странно так называть Калинина, но в целом, похоже, я уже смирился и принял этот факт. – В баньку сходим, пообщаемся. А уже на следующий день шашлык пожарим, плов сделаем. Я такой плов научился готовить, когда в Кандагаре военным советником был, – пальчики оближешь!

– Договорились, – кивнул я и, оглянувшись, извинился: – Отойду на секунду.

Сикорские, как положено интеллигентным людям, отошли в сторонку, хоть раньше стояли вместе с моими… опять же, странно так думать о людях, которые до этого были совершенно посторонними. Но, может, это мне компенсация за прошлую жизнь? Посмотрим. Если что, послать их я всегда успею. Сейчас меня больше интересовала пара кагэбэшников, по совместительству являющихся родителями моей девушки. Тоже блин, проблема. Пришла беда, откуда не ждали.

– Добрый день. – Я приблизился, постаравшись изобразить вежливую и не ехидную улыбку. – Игорь Игоревич, приветствую. Аглая Валерьевна, моё почтение. Глядя на вас, становится понятно, в кого Соня уродилась такой красавицей.

– Здравствуй, Семён. – По голосу женщины было пока непонятно, то ли меня будут сейчас кастрировать, то ли, наоборот, сразу зятем нарекут. – Поздравляю с повышением Разряда.

– Благодарю. – А вот сейчас я напрягся. – Софья тоже молодец, сумела ранг поднять.

– Да, и на эту тему я бы хотела с тобой поговорить. – Аглая Валерьевна едва заметно сверкнула глазами. – Скажем, завтра вечером. Понимаю, будний день, но на выходных ты наверняка отправишься к Дмитрию Ивановичу…

– Да, он нас с мамой уже пригласил. Начиная с пятницы и, скорее всего, на все два дня. – Я мысленно сказал спасибо деду, возможно, убивать меня никто не будет, чтобы не расстраивать генерала. – Но завтра вечером я абсолютно свободен.

– Ну и отлично, – чуть улыбнулась одними губами Сикорская-старшая. – Пойдём, дорогой. Соня, прощайся со своими друзьями, нам пора.

– Игорь Игоревич. – Я кивнул полковнику и даже получил ответный кивок, что обнадёживало. – Сонь, пока. Я позвоню.

– Пока, – девочка потупила глазки, как порядочная, не решившись при матери даже в щёку меня чмокнуть. – Вера, мы поехали. До свидания.

– Пока, – махнула сестрёнка. – Созвонимся!

Оба семейства раскланялись, и я вернулся к своим, где меня в сторону оттёр дед. Судя по выражению лица, он уже был в курсе произошедшего и ничего хорошего от семьи чекистов не ждал. Ну, или опять хотел затащить меня в армию, тут вполне могли иметь место его предрассудки, но теперь уже я был против. Да и вообще, ситуация, конечно, не слишком хорошая, но и не смертельная. Чай, на дворе не девятнадцатый век, чтобы девицы, уличённые в связи до брака, топились. Так что прорвёмся.

– Семён, я в курсе того, что случилось. – Как я и думал, генералу уже доложили о происшествии. – И хочу сказать, что ты ни в чём не виноват…

– Дмитрий Иванович, – перебил я деда, может, немного грубовато, но я хотел сразу обозначить границы дозволенного. – Давайте без вот этого, виноват, не виноват. Мы же не в детском саду. Есть ситуация – я её буду решать, а не искать виновного. Мужик я или нет? Да и в самом деле, мы не при царизме живём. Да, случилась неприятность, но жизнь не закончена. Другой вопрос, что я сам не хочу ссориться с Сикорскими. Мы с Игорем Игоревичем работаем вместе, точнее, он мной куратор, а Соня мне симпатична. Избалована, конечно, но это поправимо, а так хорошая девчонка. Красивая, умная, талантливая, опять же. Плюс может существенно помочь мне в развитии как энергета.

– Сам решай, ты уже взрослый. – На удивление, генерал не стал давить, хотя я видел, что ему моё сотрудничество с конторой категорически не нравилось. – Просто помни, если что, я помогу. Мы семья, и пусть у нас между собой могут быть какие-то недопонимания, внешнего врага должны встречать единым фронтом.

– Да какого врага, бросьте вы. – Я хоть и опасался Аглаю Валерьевну, но не верил, что дойдёт до крайних мер. – Всё решим, Сикорские тоже не дураки и должны понимать, что я лучше мифического сынка из правительства. Это, во-первых, а во-вторых, нам ещё только шестнадцать. Мы через неделю посрёмся с Софьей, и всё вернётся на круги своя.

– Боюсь, так не получится, – покачал головой Калинин. – Ты, скорее всего, не знаешь, но в династиях, таких как наша или Сикорских, очень ответственно подходят к выбору спутников жизни для своих детей. Методики развития, передаваемые в них, требуют определённых особенностей, отсюда выходит много сложностей.

– Маму поэтому выгнали? – я нахмурился, потому что не ожидал, что дело настолько серьёзно и уже за евгенику взялись. – Как по мне, хрень всё это. Не могли всего за три поколения образоваться устойчивые генетические мутации. Скорее игры в псевдоаристократию начались. Тут благородные – а тут быдло деревенское.

– Ты во многом прав, – серьёзно кивнул генерал, но тут же добавил: – Но изменения всё же есть. Не такие серьёзные, чтобы была необходимость прям подбирать пары, но всё же, если учитывать некоторые факторы, развитие детей идёт куда легче. Поэтому ЦК и товарищ Сталин и позволяют эти игры. Но мы об этом ещё поговорим. Пойдём, а то нас женщины заждались, а настоящий офицер не должен позволять такому случиться.

– А я не офицер и становиться таковым не собираюсь, – я пожал плечами, но всё же направился за дедом. – Но как мужчина согласен. Заставлять ждать дам нехорошо, это их прерогатива. А нам остаётся лишь ждать и надеяться, что это ненадолго. И каждый раз ошибаться, потому что, если женщина приходит вовремя, – это не женщина, а переодетый мужик. А нам в Советском Союзе этой голубизны не надо! У нас и так всё замечательно!

Глава 2

– Ты кушай, сынок, кушай. – Мне пододвинули хлеб. – Кормили-то как вас там? Повара, поди, филонили? Знаю я, как оно на курортах бывает. И мясо второго сорта с обрезью вместо высшего кладут и сметану водой разбавляют.

– Мам, это «Артек», какая обрезь? – Я усмехнулся про себя, вроде двадцать первый век, а в советском общепите ничего не меняется. – Там контроль как в Кремле.

– Да можно подумать, в Кремле не воруют, – махнула рукой мама. – насмотрелась я, пока работала. Ты лучше скажи, что у вас с Соней? Она девочка, конечно, очень хорошая, умница, отличница, но… сынок, у неё такая семья. Боюсь я их. Чего не понравится, и жизнь сломать могут, как высморкаться.

– Ты лучше расскажи, как вы с Калининым помирились. – Я и сам не знал, что будет дальше, поэтому перевёл тему, тем более этот вопрос меня действительно волновал. – Неужели у генерала совесть проснулась? Я думал, он этот атавизм давно изжил. Или её при получении офицерского звания купировали.

– Семён, прекрати немедленно! – Мама сердито нахмурилась. – Он твой дед, так что прояви уважение! Да, у нас были разногласия, но Дмитрий Иванович тут ни при чём. Он про нас и не знал, занят был на службе. Знаешь, как у них, у военных, ни минуты свободной нет.

– Ага, такие занятые, даже погадить время нет. Сейчас расплачусь, – съязвил я и получил от мамы подзатыльник. – Ну серьёзно, мам! Чего ты дерёшься? Детский сад какой-то, я не знал, я не ведал. Захотел бы – знал бы! Видать, не нужно было.

– Сём, да я всё понимаю, – вдруг тяжело вздохнула мама, разом постарев на лет на десять. – Но что я ему скажу? Дмитрий Иванович прислал машину, пригласил к себе, поговорить.

– К себе – это в штаб округа? – Я с силой стиснул ложку, чувствуя, как металл в руках мнётся и деформируется словно пластилин. – Вот гандон!

– А ну! – тут же встрепенулась мама. – Сейчас по губам получишь!

– Ну серьёзно! – Я швырнул комок металл, секунду назад бывший ложкой, на стол. – Кто он после этого?! Мог сам приехать, мог домой тебя позвать! В ресторан, в конце концов!!! А этот…

– Он занятой человек, – покачала головой мама. – Да и понимаю я, что говорил со мной Дмитрий Иванович только из-за тебя, а так бы и на порог не пустил.

– Ну и пошли они тогда! – Я скрипнул зубами. – Жили без них и дальше проживём. Деньги у нас теперь есть. Ты работаешь, я тоже без дела не сижу. Обойдёмся и без этих зажравшихся снобов.

– Нельзя так, сынок, – взяла меня за руку мама. – Это семья твоя. Родичи. Твоя кровь. Нельзя родным ругаться. Случись что, только они помогут и поддержат.

– То-то я смотрю, нас прям поддержали так поддержали, – хмыкнул я, успокаиваясь и пальцами начиная разглаживать ложку, приводя её в прежнее состояние. – Доверие и поддержка должны быть обоюдными. Как и уважение.

– Все ошибаются, Сёмушка. – Мама погладила меня по голове и выдала новую ложку. – На, а эту отдай мне. Совсем бугаём стал, что ж с тобой делать-то теперь. Всю посуду так перепортишь. Все ошибаются. И надо уметь простить и начать с чистого листа. Я простила. Мы с Дмитрием Ивановичем посидели, поговорили, Пашу вспомнили, какой он был. Вылитый ты. Смотрю сейчас на тебя, а вижу его. Тоже резкий, категоричный. Чуть что не по его, так и сказать может, и двинуть. Меня правда, никогда не трогал. Даже поругаемся, он плюнет и курить уйдёт. Потом возвращался, обнимал. Столько лет прошло, а как сейчас помню.

– Ладно, – я выдохнул, снова принимаясь за борщ, – как скажешь. Я помирюсь с генералом. Но если он тебя обидит…

– Не обидит, – улыбнулась мама. – Дмитрий Иванович скучает по Паше. А ты его сын. Так что не переживай, всё будет хорошо.

– Твои слова бы да Богу в уши. – Я взял очередной кусок хлеба. – На работе всё в порядке? Никто не мешает?

– Слава Богу, нет, – покачала головой мама. – Наоборот, даже если есть проблемы, все улыбаются, мол, вот у вас тут неправильно, мы в следующий раз зайдём, подправьте, пожалуйста. И документы подписывают буквально день в день. Мне даже боязно. Сейчас вон с городом закончили почти, последние точки на Родниках открыли, уже с Бердском и Искитимом работаем, Каргат и Куйбышев на очереди. Крутимся как белки в колесе, даже вздохнуть некогда. Задал, ты мне, сынок, задачку под старость лет.

– Мам, я тебя умоляю, – я уставился на неё как на приведение. – Какая старость?! Ты у меня красавица в самом расцвете! Я тебя ещё замуж выдам!

– Да какой замуж!!! – замахала руками мама. – Глупости какие! Вот ещё, чего не хватало!

– Не глупости! – Я набычился. – Тебе тридцать шесть. Это вообще не возраст. Ты ещё мне брата родишь, но лучше сестричку. Давно мечтал, буду её баловать.

– Сёма, да что ты такое говоришь-то?!! – покраснела мама, пряча лицо в руках. – Господи, стыдно-то как!

– Чего тут стыдиться? – я даже опешил немного. – Это жизнь, мам. Тебе рано хоронить себя, а если генерала боишься, то зря. Не его это собачье дело. И пусть только попробует сунуться, я ему это быстро объясню. Ухажёры-то у тебя есть!

– Семён!!! – В руках мамы появилось полотенце. – Мал ещё, мать поучать!!!

– Всё, всё, молчу! – Я в наигранном испуге поднял руки, но не удержался. – Когда появятся, ты сразу их не гони. Дай шанс. Серьёзно, мам. Ты теперь завидная невеста, директор крупной сети быстрого питания. Так что выбирай с умом, но выбирай. Всё, убежал! Очень вкусно, как всегда! Чуть язык не проглотил.

– Куда?! – всполошилась мама. – А второе?!!

– Потом! – я вытер руки, чмокнул её в щёку и унёсся собираться. – Всё потом! Пока время есть, надо Шилова навестить и Иосифа Эмильевича. А то учёба начнётся, будет вообще не до этого!

– Так и скажи, что по девкам собрался, – заворчала мама, убирая со стола. – Бабник ты, Сёма. Кобель. А связался с такой девочкой. Думаешь, Сикорский станет это терпеть?

– А это не его дело. – Я уже натянул джинсы, футболку, куртку и обувался, держа в руках шлем. – Мы с Сонькой сами разберёмся. Она далеко не дура и всё понимает. А с Сикорскими я сам поговорю. Вот буквально завтра к ним собирался. Так что не волнуйся, всё будет чики-пуки. Всё, я убежал!

Не то чтобы мне действительно так срочно нужно было пообщаться с партнёрами по бизнесу, скорее я просто устал ходить строем и сейчас хотел отдохнуть, почувствовать себя свободным. Нет, я понимаю, что для местных в этом нет ничего особого, да и я сам уже привык, но всё-таки три недели жёсткого контроля – это перебор. Особенно учитывая, что мне всё-таки не шестнадцать, пусть даже мне и нравилось быть подростком. Хотя в этом возрасте как раз наоборот, подростковый бунт цветёт и пахнет, а у меня его не наблюдается от слова совсем, но зато просто вредности хватает. Короче, плевать, я просто решил развеяться, погонять на байке, может, на море съездить. Потом к Лене заскочить… или нет. Не знаю, решу по ходу. И нет, это не совесть, хотя и она тоже. Скребёт душу, падла, что делать – не знаю.

Байк ждал меня возле подъезда. Тоже показатель эпохи, а точнее, страны. Да, могли пацаны угнать покататься, но, так как все знали чей, трогать боялись, но это был максимум, что могло с ним случиться. Не то чтобы преступности в Союзе совсем не было, она имелась и ещё какая, но при этом всё равно обычные люди были куда более открытыми и честными. Грубо говоря, шло чёткое расслоение, или ты вор, или нормальный человек. Так что можно спокойно оставить машину или мотоцикл, никто не тронет. А если уж захотят угнать, то тут уж и из гаража свистнут, без проблем.

Естественно, просто так уехать мне не дали. Несмотря на рабочее вроде как время, тут же нашлись соседи, у которых появилась масса важных дел во дворе, и пришлось отвечать на сотню вопросов об «Артеке», делах, появившемся деде-генерале и тому подобном. И ведь не пошлёшь, точнее, сделать это несложно, но потом не отмоешься. А репутация в Союзе – вещь посильнее, чем «Фауст» Гёте. Раз замажешься, так всю жизнь вспоминать будут, на какие бы высоты ты ни поднялся. Так что пришлось отвечать, обстоятельно докладывая бабкам, что там в Крыму, стоит ли, почём рыба, тёплое ли море, видел ли я Леонтьева, ведь по телевизору сказали, что он должен был в Крыму выступать, если не видел, то почему, ну и тому подобное. Вырваться смог только минут через двадцать, а это, знаете ли, почти мировой рекорд, вскочил на верный байк и дал газу, уносясь из страшного двора куда глаза глядят.

Мотор сыто урчал, неся байк по улицам родного города. Правда, особо разогнаться не получалось, несмотря на лето, дороги были забиты автотранспортом, пусть даже в основном довольно старыми «жигулями», «москвичами» и прочими «запорожцами», но и новых машин хватало. Как наших, так и китайских. Азиатские товарищи всё активнее включались в мировую экономику, пусть даже звание главной мастерской мира перекочевало в Индию. Зато у китайцев товар более качественный, компартия лютует, вон опять говорят, директора какого-то завода к стенке поставили. Брак гнал.

Но, как говорят, что ни делается, всё к лучшему. Из-за того, что скорость была невысокой, я успевал крутить головой по сторонам и сумел заметить свою знакомую из городского управления комсомола. Елизавета свет Александровна медленно фланировала по тротуару, толкая перед собой коляску с отпрыском. Ванька довольно лыбился и глазел по сторонам. А я, высмотрев впереди пустое место на парковке, решительно направил байк к обочине. Давно собирался поблагодарить её за помощь, но из-за того, что жизнь моя напоминает сорвавшийся с горы снежный ком, забыл. Так что не собирался терять такую возможность.

– Привет трудовому комсомолу! – Повесив шлем на руль, я шагнул навстречу девушке. – Ванька, привет! Когда успел таким здоровым вымахать?!

– Здравствуй, Семён, – одними губами улыбнулась Елизавета, а в глазах мелькнула непонятная мне эмоция. – Ты права получил?

– Ага. – Я с гордостью кивнул на своего железного коня. – Гоняю вот, но соблюдаю скоростной режим и правила дорожного движения. У меня с этим строго. А у вас как дела? Муж с северов не думает возвращаться? Как там Катя и Варвара Михайловна поживают? Не болеют?

– Да нет, – пожала плечами девушка. – Нормально всё. Катька два сезона в пионерском лагере провела, недавно только вернулась. А муж только через месяц приедет. Вот ждём с Ванюшей папу. Да, Ванечка?

– Месяц – это немного, заметить не успеешь как пролетит, – усмехнулся я. – Я тоже вот буквально сегодня из «Артека» прилетел. Путёвку за того маньяка дали, помнишь, я рассказывал? Выехал вот прокатиться, а то пионерский лагерь – это хорошо, но что-то подустал строем ходить.

– Поздравляю, – как-то не слишком весело кивнула Елизавета и тут же принялась прощаться. – Семён, мы пойдём. А то ещё Ванечку покормить надо. Время уже много.

– Да, конечно. – Я видел, что с девушкой что-то не так, но в душу лезть не собирался. – Я чего остановился. Поблагодарить хотел за космонавтов. Правда, ничего не получилось, но всё равно спасибо!

– Да кушай, не обляпайся, – вдруг вызверилась Лиза. – Меня из-за твоей выходки с работы выживают, что мне твоё спасибо! У меня такие планы были, и всё коту под хвост пошло!

– Чего? – опешил я, но быстро взял себя в руки. – Всё настолько серьёзно?

– Коля вернётся, мы с ним на Север уедем, – закусила губу девушка. – Работать здесь мне уже не дадут. Вон в декрет выпнули. Сказали – ребёнок маленький, иди им занимайся. А я будто не понимаю, что вернуться уже не дадут! Ладно, извини, что на тебя сорвалась. Понятно, что это давно началось, твоя выходка просто последней каплей оказалась. Пойдём мы.

– Погоди, – я поймал Елизавету за руку. – Да постой ты. Так не пойдёт! Даже если моя вина чисто формальная, всё равно за мной косяк. А значит, мне его исправлять.

– Да поздно уже, – грустно усмехнулась девушка. – Спасибо, конечно, но не нужно. Только хуже будет.

– Так куда уже хуже? – я удивлённо поднял брови и вдруг замер, поражённый одной мыслью. – Слу-у-ушай, а ты не хочешь напоследок хлопнуть дверью? Раз поздно, ничто не мешает замутить что-то по-настоящему безумное. Такое, чтобы у твоего начальника глаза на лоб полезли.

– Спасибо, не надо! – фыркнула Елизавета. – Мне хватит неприятностей и без этого.

– Да погоди ты! – я снова поймал её за руку. – Ты просто послушай, а потом скажешь, да или нет. Точнее, вписываешься или нет, потому что я всё равно буду этот движ мутить. Ну, то есть организовывать мероприятие, если человеческим языком.

– Хорошо, давай, только недолго, – сдалась девушка. – Ваню всё равно нужно кормить.

– Да, я понял, сейчас в двух словах накидаю. – Я быстренько собрал в голове мысли в кучу. – Гляди, скоро у нас День победы, так? Будет парад.

– Ну да, как обычно, третьего сентября, – кивнула Елизавета, не понимая, к чему я клоню. – Ты хочешь на парад выйти? Или что?

– Да, но не совсем я. – Я улыбнулся. – Вот просто представь. Проходят колонны военных, проезжает техника, а в конце, когда уже всё закончилось, на площадь выходят обычные люди, прямо толпой. И каждый в руках держит портрет своего предка, погибшего в Великой Отечественной или любой другой войне, символизируя, что никто не забыт, все они ещё в строю. И вся эта масса людей идёт по площади и дальше вниз к набережной. Эдакий бессмертный полк, состоящий из погибших предков и их потомков, понимаешь?!

– Это… – Лиза даже зависла, представляя себе картину, которую я перед ней нарисовал. – Это интересно. Да, может получиться очень здорово. Но только ничего не получится. Начиная с того, что никто не даст нам выйти на параде, даже после техники. И заканчивая организацией. Кто соберёт людей, портреты, опять же, не у всех есть. Это значит, что нужно их напечатать, или я не знаю. Нет, это нереально! Хоть сама идея мне нравится.

– А если я смогу договориться и с военными, и с обкомом? – Я не собирался раскрывать все карты, но для себя уже наметил план действий, и кто мне поможет. – Да и по портретам можно решить. Подумать, найти столярку, что сделает из реек палки и рамки, любая мини-типография напечатает сами портреты. За неделю вполне можно управиться. По деньгам тоже вопрос решаемый, кооперативы проспонсируют, ну, дадут денег в смысле. Я даже знаю какие, это вообще не вопрос. От тебя требуется только организовать людей. Проще всего школьников. Они сейчас на каникулах, но через комсоргов это вполне реально. Даже если получится всего человек сто собрать – этого более чем достаточно для первого раза. А в следующем году уже организуем массовое шествие!

– На зоне, – хмыкнула девушка. – Но… что-то в этом есть. «Бессмертный полк»… мне нравится! У меня самой дед на войне погиб, а второй вернулся весь израненный.

– А у меня отец погиб, правда, уже не так давно и в Корее, но тоже сражался с проклятыми империалистами, – кивнул я, додавливая сопротивление. – И представь, мы выйдем с их портретами, почтим память и всем покажем, всему миру, что у нас действительно никто не забыт и ничто не забыто! Давай, будет здорово! Тебе всё равно терять нечего, а так, глядишь, появятся варианты. Я тебе гарантирую, согласую акцию на самом верху, и в обкоме, и с КГБ, и с военными. Всё будет ровно!

– Блин, Семён, кто ты такой вообще?! – пристально уставилась на меня Елизавета Александровна. – Раньше я думала, просто обычный парень, раздолбай. А сейчас даже не знаю. Одет ты вон всегда хорошо, в заграничные шмотки, мотоцикл у тебя тоже не простой. В обкоме какие-то связи, откуда только в шестнадцать-то лет? И при этом в комсомол тебя приняли совсем недавно и не без проблем.

– Если ты намекаешь, а не шпион ли я, то нет. Они так легко не палятся, – я рассмеялся. – Я тот, кто я есть. Чеботарёв Семён по прозвищу Чобот. А что до всего остального, ну, бывает, что тут скажешь. Видишь ли, мой дед по отцу, это генерал-полковник Калинин, командующий Сибирским военным округом. Просто мы до этого не общались, семейные разборки. А теперь вроде как помирились. Так что я не врал, когда говорил, что решу вопрос.

– Калинин, – вот теперь девушка по-настоящему опешила, но смогла взять себя в руки. – Теперь понятно. Да… с таким дедом может и получиться, но… мне надо подумать.

– Да без проблем. – Я пожал плечами, и в этот момент, словно по заказу, забытый нами Ванька начал хныкать. – Бегите кушать, а то Ванятка проголодался. А я завтра тебя наберу. И уже решим, ты в деле или нет, хорошо?

– Договорились, – кивнула Лиза. – Только лучше не звони, а заезжай вечером. Мама и Катя будут рады.

– Замётано! – я поднял большой палец и надел шлем. – Привет им передавай. Давай, до завтра! И будь уверена, у нас всё получится! Мы как следует встряхнём это болото!

Глава 3

Если раньше я собирался просто покататься по улицам, то после встречи с Елизаветой действительно направился к Цемелю. По-хорошему стоило бы сначала заехать к Калинину, переговорить с дедом, стоит ли вообще огород городить, но я почему-то был абсолютно уверен, что он не откажет. И не только потому, что за ним передо мной был весьма весомый долг. Просто сама идея увековечить память погибших не в монументальных памятниках и стелах, а в народной памяти выглядела живой и привлекательной. А Дмитрий Иванович, при всей своей важности ещё не успел настолько забронзоветь, чтобы мерить память высотой монументов.

Иосиф Эмильевич, к счастью, оказался в офисе, или, точнее, конторе, как говорили в Союзе, и не занят, так что я сумел попасть к нему, минуя продолжительное ожидание. Не то чтобы он собирался мариновать меня в приёмной, всё-таки у нас не тот уровень отношений, но я тоже понимал, как важно поддерживать реноме начальника. Кто будет слушать директора, к которому в кабинет заходит какой-то пацан, чуть ли не с ноги открывая двери? Вот именно, что никто. Особенно учитывая, что я старался не светиться как автор текстов песен. Просто не хотел, да и немного стыдно было, чего уж греха таить. Всё-таки я не поэт, а честно ворованное выдавать за своё мне претило ещё в прошлой жизни. И была бы возможность заработать как-то по-другому, не стал бы связываться, но имеем, что имеем.

– Семён! – поднялся навстречу мне из-за стола Иосиф Эмильевич, распахивая объятия. – Таки какое счастье, что ты вернулся! Наконец-то! А то до тебя, как в Кремль, не дозвонишься!

– Дела, дела, Иосиф Эмильевич. – Я обнялся со стариком, не став лишать того удовольствия. – Вы не поверите, но не зря это называют лагерем, пусть даже пионерским. Ни минуты покоя, постоянно какие-то дела. То строем ходим, то в артбол играем. Кстати, можете меня поздравить, перед вами чемпион сезона. Правда, со мной играть особо никто не хотел, даже не знаю почему. То ли я слишком красив, то ли потому что третий Разряд взял. Я всё же считаю, что первое.

– Ты поднял Разряд?! – искренне удивился Цемель. – Поздравляю! Сёма, ты делаешь потрясающие успехи! Недаром и твои песни пользуются популярностью.

– А с этого момента поподробнее, – я уселся на стул, приготовившись слушать. – Насколько всё хорошо?

– Настолько, что меня таки тянет сходить поставить свечку. – Иосиф Эмильевич вернулся в своё кресло. – Айдин уже начал гастроли. Пока это ещё разовые выезды, но тем не менее. Остальные команды тоже прекрасно себя чувствуют. Нас потихоньку начинают крутить на радио, есть запросы с телевидения, сейчас оперативно снимаем сразу несколько музыкальных роликов. Но это мелочи, главное, скажите мне Семен, почему вы прятали от меня это?!

– Вы о чём, Иосиф Эмильевич? – Я примерно представлял, что продюсер имеет в виду, но на всякий случай уточнил, чтобы не попасть впросак. – Я как бы перед вами как у раввина на видуйе. Это, кстати, к вопросу о свечках. Вы ж еврей.

– И шо? – удивился Цемель. – Мне теперь в церковь зайти нельзя? Или таки ви думаете, шо святой Пётр не был обрезан?

– Хм… – задумался я. – Никогда не задавался этим вопросом, но согласен. С этой точки зрения не вижу никаких препятствий. Так что там вы хотели узнать?

– Эти твои «Руки вверх»! – Иосиф Эмильевич ткнул пальцем в какой-то документ. – Это же фурор!!! Мы записали пару треков, поставили их на дискотеках, и теперь там требуют только их! Я вынужден практически ночевать в студии, чтобы быстро выдать материал. Так ещё нужно найти исполнителя. Этот проект на года, тут ошибиться никак нельзя!

– А, так вы про это. – Я с облегчением выдохнул. – Честно говоря, не был уверен, что пропустят. Тексты примитивные, мелодия и того проще. Но прилипчивая, тут не поспоришь. Да и танцевать под неё одно удовольствие. Так что извините, но я не профессионал в вашей сфере, поэтому затупил.

– Вот! – наставительно поднял палец импресарио. – Именно поэтому, Семён, давай договоримся, что ты показываешь всё, что есть, мне, а я уже выберу то, что пойдёт в работу. Как профессионал, раз уж ты признаёшь меня им.

– Договорились! – Я улыбнулся, про себя заметив, что, если бы здесь был нормальный поисковик и не приходилось тратить столько времени для поиска оригинальных авторов, а точнее, подтверждения их отсутствия, дело шло бы гораздо быстрее. – Тогда держите, это вам очередная тетрадочка. Для нового коллектива там тоже найдётся, но у меня большая просьба сначала всё отложить и в срочном порядке записать одну песню. Для неё ещё музыку надо, но там довольно просто. Марш, который сначала играет тихо, почти неслышно, а под конец набирает силу. А слова… есть ручка с листочком.

– Конечно, – Иосиф Эмильевич пододвинул мне требуемое. – Ты будешь писать по памяти?

– Ага, – я принялся заполнять лист корявыми строчками. – Я теперь практически ничего не забываю. Да и чего тут помнить, р-раз… и готово! Пожалуйста!

– Свет, уже без малого сто лет… – забубнил про себя Цемель. – Здорово, шкет. Тебе я дать хочу совет… бойцы бессмертного полка. Это… очень неплохо! Но, опять же, Семён, что мешало дать это мне раньше? Я таки всё понимаю, творчество нельзя запланировать, но теперь мне точно придётся ночевать в студии. Это надо записывать немедленно! Прямо сейчас! А времени осталось меньше двух недель!

– Именно поэтому я и пришёл к вам. – Я улыбнулся, глядя на экспрессию пожилого артиста. – Потому что вы не просто профессионал, а волшебник!

– Ой, Сёма, таки не надо меня облизывать, я не одна из ваших девиц, – отмахнулся старый еврей. – Кстати о девицах. Может, привлечь вашу Леночку? Девочка весьма и весьма талантлива и, в отличие от некоторых, способна писать на заказ, что редкость.

– Почему нет, – я пожал плечами, сделав вид, что не заметил шпильки. – Постараюсь сегодня заехать к ней и поговорить на эту тему.

– Вот и договорились. – Иосиф Эмильевич, выглядевший весьма довольным, кивнул и пододвинул к себе тетрадку, что я привёз. – Тогда давай посмотрим, что ты таки ещё наваял. Так… ледовая дружина… трус не играет в хоккей… Семён, ты таки решил окончательно добить старого Цемеля?! Нет, это решительно выходит за всякие рамки!!! Я отказываюсь так работать!!! Это же невозможно! Вот скажи Сёма, это что?!!

– Что? – Я уставился на тетрадку, которую мне под нос сунул импресарио. – Песня…

– Это гимн, Сёма, хоккейный гимн!!! – в сердцах швырнул её обратно на стол Иосиф Эмильевич. – А когда у нас сезон начинается?

– Понятия не имею, – я совершенно спокойно пожал плечами. – Никогда не интересовался.

– В этом-то и проблема. – Цемель устал бегать по кабинету и плюхнулся обратно в кресло. – В первой декаде сентября. И если бы ты интересовался, ты бы это знал! Я не устаю поражаться твоему таланту, Семён. Не знать таких элементарных вещей и написать такую песню…

– Значит, вам нравится? – Я изо всех сил давил улыбку, не собираясь смущать старика и признавая его право, как человека сцены, на некоторую импульсивность. – Тогда в чём проблема?

– В том, что конкретно эту песню мало просто записать, её надо продвинуть, желательно на всесоюзном уровне, а это сделать не так и просто, – тяжело вздохнув, ссутулился Иосиф Эмильевич. – И, если бы я начал работать хотя бы в мае, ещё был бы шанс, пусть совсем небольшой. А так… боюсь, ничего не выйдет. Сунут под сукно и забудут.

– Тогда давайте ставить реальные планы. – Я пожал плечами. – Начнём с нашей Сибири. Думаю, они не откажутся поставить на матче эту песню. Потом сделаем клип с участием команды, а лучше с нарезкой разных команд, чтобы песня не ассоциировалась исключительно с Сибирью. Я, конечно, патриот малой родины, но всё же считаю, что размах здесь маловат. Поэтому надо задействовать как можно больше команд, в идеале нарезку лучших моментов из прошлых сезонов. И уже в таком виде продвигать. Глядишь, на следующий год она действительно станет гимном всех хоккеистов.

– Инициатива снизу… – задумался Цемель. – Да, в нашем случае только это и остаётся. Ладно, Семён, я тебя услышал. Иди, пока я ещё чего-нибудь не нашёл. А то я уже старый, сердце слабое. Если что, ты будешь виноват.

– Вы ещё на свадьбе правнуков плясать будете. – Я всё же не выдержал и улыбнулся. – Я на связи. Как переговорю с Леной – позвоню.

– Знаю я ваши разговоры, – махнул рукой импресарио. – К обеду бы вспомнил, и то хорошо. Всё, иди, не мешай работать!

Я кивнул и вышел из кабинета. Да, иногда Иосиф Эмильевич перебирает с экспрессией, но ему позволительно по возрасту и профессии. Это не отменяет его профессионализма, а значит, к Дню Победы у нас будет песня. Теперь главное – поговорить с дедом, а потом заехать к Лене. Вот тебе и покатался… я вздохнул и достал телефон.

Через полчаса я припарковался на улице Советской, ближе было просто негде, но и так уж один квартал я в состоянии пройти пешком, так что не парился на этот счёт. Всё-таки центр города, тут с парковками всегда беда. Но меня лично куда больше смущал сам визит. Хотя нет, смущал – это слишком сильное слово. Скорее, я не хотел, чтобы на меня глазели, словно на мартышку в цирке, а это было неизбежно. Даже в прошлый раз, когда я заходил со служебного входа, и то каждому было любопытно, кто я и что здесь делаю. А уж сейчас по-любому через пять минут весь штаб будет знать, что какой-то сопляк явился к командующему округом, но самое главное, что его впустили. Но, к счастью, задерживаться на проходной мне не пришлось, меня там уже ждал полковник Петренко.

– Николай Фёдорович, – я приветливо кивнул и пожал протянутую руку. – Не стоило беспокоиться, я бы и сам поднялся.

– Ничего страшно, – отмахнулся полковник. – Рад видеть тебя, Семён. И вдвойне рад, что вы с Дмитрием Ивановичем нашли общий язык. Пойдём, он ждёт. Пропуск я тебе уже выписал.

Я пожал плечами и направился за адъютантом генерала. Или как он в Красной армии называется. Я так и не выяснил. На этот раз идти нам было дольше, а главное, по дороге встречались офицеры, с деловым видом снующие по коридорам или обсуждающие какие-то, несомненно, важные вопросы. И все они как один при нашем появлении замолкали и пялились на меня. Было такое чувство, что у каждого в глаза встроен рентгеновский аппарат и они хотят им просветить меня с головы до ног. Будь я настоящим подростком, сейчас словил бы нехилый такой комплекс. А так мне было плевать, пусть пялятся. Неприятно, но переживу. Не впервой.

– Проходи. – Петренко распахнул дверь приёмной, пропуская меня первым, и повторил: – Дмитрий Иванович ждёт.

– Ага, спасибо, – я поблагодарил полковника и зашёл в приёмную, как всегда, заполненную народом, тут же уставившимся на меня, но я уже привычно проигнорировал их и, кивнув секретарше, направился прямиком к двери кабинета. Меня никто не останавливал. – Здорово, дед.

– Виделись вроде, внук. – Калинин поднялся мне навстречу. – Что-то случилось? С Сикорским проблемы?

– Да вроде нет, – я пожал плечами, потому что сам не знал, что будет дальше. – Просто появилось одно неотложное дело. Сроки поджимают, и надо определиться прямо сейчас, дашь ты добро или нет.

– Заинтриговал, – заинтересовался Дмитрий Иванович и, кивнув мне на диванчик, предложил: – Садись, рассказывай. Что у тебя за дело такое, что лично я его должен одобрить.

– Всё просто, хочу на параде, после того как все пройдут, техника проедет и так далее, вывести на площадь колонну с портретами погибших на войне родственников, – начал я объяснять принцип «Бессмертного полка». – И пройтись от площади Ленина до Речного вокзала. Эдакий знак, что никто не забыт, что память жива. Живые и мёртвые в одном строю. «Бессмертный полк».

– «Бессмертный полк». – Кажется, мне удалось удивить деда, вон как озадачился. – Однако… честно, не ожидал. Думал, ты что-то для себя просить будешь, с кооперативом там помочь или ещё что, но такое… удивил ты меня, Семён. Сильно удивил.

– С кооперативом и остальным я и сам управлюсь. – Я, не стесняясь, усмехнулся, показывая своё отношение к подобным заявлениям. – Слава богу не пальцем делан и бегать за покровительством не собираюсь. А «Бессмертный полк» нужен не столько мне, сколько всем советским людям. Молодёжь начала забывать, чем мы пожертвовали в ту войну. Да и в остальные тоже. А ведь в каждой семье найдётся тот, кто не вернулся. И вспомнить их – это самый простой способ показать молодёжи весь ужас того времени.

– Согласен! – Калинин хлопнул себя по ноге. – Правильно! Отличная идея! Так что тебе для этого нужно? Организовать людей? Сделаем!

– Так, погоди, не торопись! – я тормознул деда, пока тот не разошёлся. – Не надо никого организовывать! Во-первых, инициатива должна исходить из народа, иначе эта идея быстро превратиться в ещё одно принудительно-отчётное мероприятие, а во-вторых, я на это дело уже подрядил знакомую из городского комитета комсомола. Нужно только твоё принципиальное согласие, чтобы она начала работать, собирать желающих. Для первого раза не нужно сгонять прям толпы, сотни человек хватит.

– Как скажешь, – на удивление покорно согласился генерал. – Значит, считай, моё согласие у тебя есть. Но от помощи не спеши отказываться. Поверь, организовать даже сто человек не так просто, как кажется.

– Я знаю. – Вот уж это я давным-давно прочувствовал на своей шкуре, так что даже не пытался играть в самостоятельность. – И отказываться не собирался. Нам нужны будут рамки на палках, чтобы крепить портреты, которые понесут люди. Да и сами фотографии ещё где-то напечатать надо в формате А4. С одной стороны, тут любой справится, если есть сканер и принтер, но, как показывает практика, даже на этом этапе обязательно кто-то начнёт тупить, и лучше всё делать централизованно и с профессионалами.

– Правильный подход! – Мне показалось, или в глазах деда мелькнула гордость, впрочем, я особо и не приглядывался, мне до сих пор было обидно за маму, и, если бы не Елизавета, хрен бы я к нему обратился. – Значит так. Столярку я тебе найду. Есть у нас в частях пара штук, тут без проблем. Материала вам много не понадобится, но сделаем с запасом, мало ли, сломается у кого, бегать в поисках замены будет уже поздно. Дальше по фотографиям. Дам распоряжение, вам выделят мощности в нашей типографии. Да и вообще, по любым вопросам обращайся к Николаю Фёдоровичу. Он всё решит.

– По любым не буду, – я упрямо наклонил голову. – Но за помощь спасибо. Самим нам было бы гораздо сложнее. Затраты я потом компенсирую.

– Ещё я с внука деньги не брал! – рыкнул генерал, набычившись. – Себе оставь на конфеты и мороженое!

– Так это и не твои ресурсы, а государственные. – Я не хотел злить Калинина, но такой подход мне категорически не нравился, именно с него и начинался развал, но и ссориться тоже желания не было, так что, пока дед не взорвался, я придумал выход: – Ладно, пойдём другим путём, есть лист бумаги и ручка?

– Найдём. – Внезапный переход смутил Дмитрия Ивановича, и он безропотно приволок мне требуемое. – Держи. А зачем…

Я, не обращая внимания на вопросы, тут же начал писать. Как говорится, лучший подарок – это книга, ну, в моём случае песня. Иосиф Эмильевич меня, конечно, убьёт, но это когда будет. А влезать в долги к генералу, даже своему биологическому деду, мне очень не хотелось. Как и подставлять его нецелевым расходованием средств. Понятно, что в масштабах округа это копейки, но и их можно так повернуть, что отбрехиваться замучаешься. Лучше сразу поставить всё на коммерческие рельсы, а точнее, коли уж мы в Союзе, оформить взаимозачётом.

– Вот! – Я припечатал исписанный листок рукой. – У вас тут надысь строевой смотр выиграли ребята с песней про батяню комбата. Это моя, подарил отцу одноклассницы. А это – тебе. Вы же поддерживаете Спортивный Клуб Армии? Вот будет гимн.

– Ну-ка, ну-ка, – Дмитрий Иванович схватил лист с текстом. – Про комбата хорошо было, бодро ребята прошли! Я сам комбатом был, прям молодость вспомнил. А гимн твой посмотрим… трава на стадионах зеленеет… команда молодости нашей, команда, без которой нам не жить! А что, мне нравится! Как грянуть её оркестром, а?!!

– Самое оно, – я кивнул с улыбкой. – И спортсменам выходить под неё будет куда веселее. Музыку принесу чуть позже, но да, нужно что-то бравурное, бодрое. Чтобы прям кровь закипала.

– Молодец! – Генерал не выдержал и, вскочив, обнял меня да так, что аж кости захрустели. – Сразу видно, наша порода! Ну, уважил старика! Спасибо!

– Пожалуйста. – Я поднялся. – Тогда больше не буду отвлекать. Спасибо, что не отказал, и за помощь тоже. Увидимся на выходных.

– Я пришлю машину, – ещё раз напомнил дед и, пожав мне руку, выпроводил из кабинета.

– Ну как? Решили вопрос? – В коридоре меня встретил Петренко. – Пойдём, провожу тебя до выхода.

– Да, спасибо, всё обговорили, – я благодарно кивнул полковнику. – Правда, придётся теперь вас донимать. Дмитрий Иванович объяснит, что к чему, а потом созвонимся. Постараюсь вас часто не дёргать, но проект срочный и интересный.

– Что ж, буду ждать звонка. – Казалось, Николая Фёдоровича ничего не может удивить. – Уверен, мы сработаемся.

– Я тоже. Тогда до связи. – Пожав на прощанье руку своему провожатому, я выскочил на улицу.

Время уже было к вечеру, и настала пора навестить Лену. Тем более что я ей писал ещё после встречи с Цемелем, сказал, что заеду, и меня обрадовали новостью, что, кроме девчонки, дома сегодня никого нет. Мама со старшей сестрой укатили на юга по путёвке от профсоюза, папа-полковник на дежурстве, а Лена одна и ждёт меня в гости. Понятное дело, что устоять перед таким приглашением я не мог. И уже через двадцать минут звонил в квартиру, сжимая в руках купленный по дороге букет. Но мог бы и не заморачиваться, потому, что как только дверь открылась, меня одним рывком втащили внутрь, тут же запрыгивая верхом. Я только и успел мявкнуть, что соскучился, как рот заткнули поцелуем.

– Я тоже! – глаза девушки горели голодным огнём, похлеще чем у той же Надины. – Раздевайся! Теперь ты весь мой!!! И даже не думай сбежать, я тебя всё равно найду! И кастрирую!

Глава 4

– Значит, ты теперь с Сикорской? – Лена села на кровати, подтянув одеяло повыше, чтобы скрыть грудь, чего раньше за ней не наблюдалось. – А как же я?!

– Честно? Хрен его знает. – Я тоже сел. – Это я про Сикорскую. А от тебя я отказываться не собираюсь, если сама не выгонишь.

– Это из-за песен, да? – Глаза девчонки налились слезами. – Больше я тебе ни для чего не нужна…

– Дура! – Я схватил пытающуюся убежать малышку и сжал в объятьях, не давая вырваться. – Как есть дура. Если бы ты мне была не нужна, разве я бы стал тебе всё это рассказывать? Нет, ты мне нужна, и я хочу быть с тобой полностью честным. От начала до конца. Понимаешь?

– А Сонька? – Лена затихла, уткнувшись заплаканной мордочкой мне в плечо. – Она тоже нужна?

– Я бы хотел сказать нет, но это было бы ложью. – Я тяжело вздохнул. – Прости. Я скотина и кобель, что поделаешь, и давно хотел её трахнуть. Но даже не пытался, потому что думаю всё-таки верхней головой. А тут звёзды сложились так, что получилось то, что получилось, и теперь оправдываться или делать вид, что ничего не было, глупо и даже подло. И я пойму, если ты скажешь мне убираться и больше никогда не звонить тебе.

– И оставить тебя этой сучке?! – взвилась девчонка. – Ну уж нет!!! Ты мой, и точка! А с Сикорской я сама разберусь! Тоже мне королева!

– Лен, только, пожалуйста, не устраивай Соньке сцен. – Я поморщился. – Нет ничего более некрасивого, чем две девчонки, схватившиеся за парня. Хочешь поговорить с ней – пригласи в какое-нибудь тихое место. А лучше вообще не связывайся. Не нужно тебе это.

– Боишься, что её папаша кагэбэшник на тебя разозлится? – скривилась девчонка. – Ну да, конечно, у меня таких родителей нет.

– Да он рад только будет, если отвадит меня от Соньки, – рассмеялся я, не обращая внимания на тон Зосимовой. – Просто нет ничего более некрасивого, чем девчонки, сцепившиеся из-за парня. Это, во-первых. Во-вторых, ты как себе это представляешь? Вы с Сонькой устраиваете дуэль, а я послушно иду с победительницей? Я не вещь, чтобы меня на кон ставить, так-то. А в-третьих, Лен, нам ещё только шестнадцать. Вся жизнь впереди. И никто не знает, что там будет дальше. Может, мы с тобой разбежимся через месяц. А может, с Сикорской завтра. Или через полгода. Тут что-то планировать сложно, особенно с моей способностью вляпываться в разные истории.

– Мы с тобой не разбежимся, потому что не встречаемся, – отвернулась девчонка, а в уголках её глаз блеснули слёзки. – Иди к своей Соньке…

– А ты хочешь со мной встречаться? – Естественно, я никуда не пошёл, а лишь притянул подругу к себе в объятья. – Будешь моей девушкой?

– Буду, – буркнула Лена, прижимаясь ко мне. – Кобель!

– Виновен, ваша честь, – я выдохнул и чмокнул девчонку в макушку. – Я такой, какой есть. Наглый хулиган без капли совести. Но меня уже не переделаешь. Прости. Ты умница и красавица и достойна куда лучшего человека, чем я, так что, если решишь, я уйду. И больше никогда не буду тебе докучать. По-хорошему, мне и сейчас тут не следовало бы находиться, но мне всегда было плевать на общественное мнение, я просто не смог от тебя отказаться. Но выбор за тобой. Скажешь – разбежимся, нет – будешь моей девушкой. Выбирай.

– Никуда я тебя не отпущу, – а вот теперь Лена уже не ревела, а вцепилась мне в плечи, заставляя поморщиться. – Ты мой! А с Сонькой я разберусь!

– Ох, девки, доведёте вы меня до греха! – Я тоже обнял красавицу, прижимая её к себе. – Главное, побоище не устраивайте. А ещё лучше – помиритесь. Дружите против меня, что я такой кобель.

– Вот ещё, – фыркнула Лена, а я понял, что просто нифига не будет, и, может, ну его нафиг, этот гарем. Не зря Никулин пел, что, если б был султаном, был бы холостой. Вот точно, умный мужик был, фигни не скажет. Жаль, что и в этой реальности уже умер, я бы к нему в цирк сходил с удовольствием.

Следующий час мы мирились и скрепляли принятое решение, так сказать, физически. Дружили организмами. Но я точно знал, что это не конец, а только начало. И хоть Соня ничего по поводу Лены не говорила, и так было понятно, что это только пока. А дальше Сикорская по-любому будет пытаться ставить мне условия. Но ведь есть ещё её мама с папой. И прабабушка, но про ту я вообще старался не думать, уж слишком очково было разозлить Архонта. Заморозит мне колокольчики, буду всю жизнь звенеть ходить. Короче, куда ни целуй, всюду жопа.

И хоть разум шептал, зачем тебе этот геморрой, брось ты эту Сикорскую, я упёрся как баран. И не из-за того, что случилось в пещере. Да, девчонке неприятно лишиться невинности в такой ситуации, это вполне может оставить след на психике, но жить с человеком из чувства вины ещё хуже. Тут и до дурки недалеко. Или до зоны. Я знал много случаев, когда мужика заставляли жениться, по залёту там или просто переспал с девчонкой, а у той родители оказались влиятельные. И чаще всего ничем хорошим это не заканчивалось. Так что с этой точки зрения мне проще всего было сразу порвать с Сонькой, прикрывшись ментальным внушением. Мол, я не хотел, меня заставили. Это было бы больно, но лучше один раз переболеть, чем страдать всё время.

По идее, как взрослый, рассудительный мужик, я должен был так и сделать. Чего мне от той Сикорской надо, если разобраться? Связи родителей? В свете нашего примирения с дедом они ничего не значат, даже, возможно, наоборот, вредны для карьеры, если вспомнить, что династия в опале. Да и кто сказал, что Игорь Игоревич мне будет как-то помогать?

Секс? Да я и без Соньки не страдал от одиночества. Леночка та ещё затейница, да и Маринка тоже не прочь покувыркаться и открыта к экспериментам. Да и в целом без бабы я бы не остался, зуб даю. В том же технаре девочки есть весьма симпатичные. Так что одиночество мне точно не грозило.

Чувства? Да я вас умоляю! Шестнадцать лет не тот возраст, когда можно всерьёз говорить о любви. А я так и вовсе уже забыл, что это такое. Ну, не порхают у меня бабочки в животе, я вообще к насекомым в организме с подозрением отношусь. Могу ценить, могу беречь, но любовь… и тем не менее именно чувства и не дали мне обрубить все концы. Что-то внутри шепнуло – моё! Вот моя, и всё тут! Не отдам!

Хрен его знает, может, это импринтинг, завязанный на обмене энергией. Я думал над этим уже и пришёл к выводу, что это вполне возможный �