Осколки

Пролог

Вся жизнь моя была залогом

Свиданья верного с тобой

Пушкин А. С.

Эмилия

Семь лет назад.

Вокруг было тихо. Сердце билось с такой силой, что казалось его стук разносится по всей улице. Следующий ночной автобус прибудет через несколько минут, а я даже не знала города, в который он меня направит. Просто купила билет, особо не слушая слова кассира, как делала в трёх городах до этого. Сомнительно, что меня будут искать. Маленькая Лия всегда была позором семьи, в отличие от сестры, что удачно вышла замуж за успешного юриста, или брата, который по всем предпосылкам должен был стать достойным наследником компании. Мой побег из дома скорее расценят как неудобство, потому что его надо объяснять людям. Тем не менее, рисковать не хотелось. Да и обстоятельства моего побега могут побудить в Жозефине желание отомстить. Поэтому нужно быть осторожнее. Ни за что не вернусь ни в этот город, ни в эту семью.

Побег я готовила долгое время с особой тщательностью. Продумала множество сценариев, по которым всё может пойти. Правда, ни в каком из них я не была одна. Но нельзя сейчас об этом думать. Мысли о нём снова погрузят в пучину отчаяния, которая сейчас была бы очень не кстати. Я впилась ногтями в ладонь, чтоб успокоить подступающие слёзы.

Не сейчас, Эмилия.

Пожалуйста.

Тем не менее рассудок подкидывал всё новые кадры в мой мозг. С фантазией у меня всегда всё было в порядке. В конце концов, художнику без неё никуда. Именно поэтому я в красках представляла не только ту сцену, что предстала передо мной несколько часов назад, но и то, что происходило до неё. Будто действительно была там и наблюдала за всем этим. Как Стивен наматывает на кулак светлые волосы той девки, с которой он лежал на мятых простынях. Как он целует её шею, пока его пальцы зарываются глубоко в её мокрую вагину. Хлюпающие звуки. Шлепки кожи об кожу. Стоны.

– Прекрати это, Эмилия, – прошептала себе под нос, глубоко затягиваясь сигаретой с каким-то дерьмовым ароматизатором.

Это был мой первый опыт курения, если не считать баловство с Присциллой пару лет назад. Люди говорят это успокаивает. Они ни хрена не знают. Очередная порция дыма выходит с кашлем, и я выбрасываю недокуренную половину сигареты в ближайшую мусорку. Это определенно не моё. Как только устроюсь в новом городе надо искать другие способы успокоения. Может, йога? Присцилле она нравится. Стивен всегда дразнил её, говоря, что она типичная девочка, что ходит на йогу. Что бы это ни значило.

– Не думай о нём, черт возьми.

Побег. Свобода. Жизнь без унижений и насилия.

Пока всё успешно шло по третьему сценарию. Новые документы с другой фамилией, менять имя не хотелось принципиально, были сделаны месяц назад. С ними помог хороший знакомый, у которого связи с крупными криминальными элементами нашего города. В течение последних шести месяцев, а именно столько это всё и планировалось, я снимала небольшие суммы денег со своего банковского счета. Не особо заметно для родителей, которые любили засунуть нос в мою выписку. Ведь тратила я их деньги, как они часто любили упоминать. В итоге скопилась неплохая сумма. Пару недель назад купила два билета до соседнего города. Второй с горечью сожгла на автовокзале перед выездом. С надеждой, что билет стал куклой вуду и сжёг заживо того, кто должен был по нему ехать. Шучу. Возможно.

Из дома сбегала ночью, пока «достойный наследник» напивался на вечеринке, а родители спали. В большой рюкзак положила несколько футболок, пару джинс, шорты, сменное белье, конверт с наличными и новые документы. Единственные тёплые вещи надела на себя, потому что они занимали много места. Родителям я оставила письмо и картину с изображением всей семьи, но без меня. Последний подарок.

До автовокзала добралась пешком, захлёбываясь в слезах и жалости к себе. Пару раз рядом со мной останавливались машины с предложением подвезти. Каким чудом меня не изнасиловали и не убили до сих пор не понимаю, но тогда единственное что меня волновало это то, что никого из знакомых я не встретила. От предложений отказывалась. До автовокзала добралась за два часа быстрым шагом. Ноги гудели, во рту пересохло и глаза болели от уже высохших слёз. Плохо помню, как садилась в автобус и ехала к пункту назначения. Там сняла номер в привокзальном мотеле. Приняла душ, поела и купила билет на следующий автобус. Таким образом сменила три города. В одном из них приобрела новый телефон, потому что старый оставила дома. Отправила сообщение Присцилле, в котором сообщила что со мной всё в порядке. Она была одной из единственных людей, кто знал о моём плане. Мы списывались раз в сутки. Я не сообщала о своём местоположение, просто говорила, что жива, здорова и двигаюсь всё дальше от дома.

Денег осталось чуть больше половины от той суммы, что была изначально. Мне не хотелось думать о том, что скоро придётся остановиться. Казалось, что город, в котором я проведу хотя бы больше суток, не говоря о всей оставшейся жизни, должен быть особенным.

Автобус приехал ровно в назначенное время. Люди толпой сразу же ринулись к нему, мешаясь тем, кто пытался выйти. Ненавижу такое. Я постояла в стороне, нервно сминая билет и зашла последней. Ехать мы должны до самого утра.

Сна не было ни в одном глазу и, поэтому, я достала телефон и стала изучать место куда приеду. Брадвилл. Он не был особенным. Очередной небольшой город с населением около двести тысяч человек. Несколько районов, каждый из которых был со своей историей. Пара ночных клубов в центре, памятник основателю как главная достопримечательность и пешеходная улица с кафе и магазинами. В этот момент казалось, что таких как он много.

Не знаю, что именно заставило меня пойти гулять по городу. Судьба, не иначе. Мы приехали, как и ожидалось, рано утром, и я невозможно устала от бесконечной дороги в последние дни. Не говоря о том, что этой ночью сон так и не пришёл ко мне. Поэтому, изменив традиции с привокзальными мотелями, пошла дальше и села в микроавтобус, который, если верить указателям, едет до центра города. Погода была отличная. Солнце понемногу начало согревать улицы своими лучами. От лёгкого ветерка колыхались верхушки деревьев. Людей на улицах ещё было немного.

Я вышла на одной из остановок, от которой прошла к большому парку. Он вмещал в себя озеро, вокруг которого были расположены несколько лавочек, аллеи для прогулок и детская зона с качелями и горками. А в центре, в окружение фонтанов, стоял тот самый памятник, о котором было написано в интернете. Рядом висела потёртая табличка: «Энтони Николас Брадвейн. Достопочтенный основатель Брадвилл Сити». Я постояла рядом с ним несколько минут, вглядываясь в очертания этого каменного изваяния и пытаясь представить каким он был при жизни. Ушла, потому что фантазия так и не помогла. К черту её, если она работала только в одном направление.

Шлепки. Стоны. Спутанные светлые волосы.

Встряхнула головой, пытаясь выкинуть мерзкие образы. Заглянула в телефон, чтоб понять куда мне идти дальше, чтоб раздобыть завтрак.

Прошла через весь парк, обогнув озеро, и довольно быстро вышла на пешеходную улицу. Она была небольшой со стандартным набором подобных улиц в других городах. Несколько сувенирных лавок, на натёртых витринах которых лежали магниты, открытки, снежные шары с миниатюрой всё того же старины Энтони, различная посуда с названием города и футболки с нелепыми надписями от «Я люблю Брадвилл» до «Я был в Брадвелле и всё что привёз – эту дерьмовую футболку». Смешно, возможно.

Между одной из лавок и маленькой табачной будкой расположился магазин с украшениями ручной работы. Затем в ряд шли несколько магазинов с одеждой для среднего класса. Напротив них возвышался четырёхэтажный отель, который, хоть и не выглядел на пять звёзд, но казался раем после череды мотелей. Но больше всего меня интересовали кафе и рестораны, разбросанные по всей улице. Желудок требовал еды, и я тщетно пыталась найти открытое в ранний час заведение. Обрадовалась, увидев открытую дверь и тут же сникла, когда поняла, что это бар. Как раз около него до меня донёсся запах кофе и какой-то выпечки, и я тут же пошла на него.

Единственным открытым ранним утром заведением оказалось небольшое кафе на самом краю улицы. Двухэтажное здание из красного кирпича было будто поделено на две части. С одной стороны это самое кафе, что гостеприимно открыло большую тёмную дверь. Сверху на чёрной вывеске золотыми буквами было написано «Лукреция». Внутри горел тёплый свет, а молодой человек расставлял столики на маленькой террасе. Рядом с дверью висела табличка, в тон к вывеске, где обозначалось, что кафе работает круглосуточно. Вторую часть занимал книжный магазин с большими стеклянными витринами, натёртыми до блеска. За стеклом виднелись последние новинки с одной стороны и самые популярные книги месяца с другой. Он, в отличие от своего соседа, был закрыт, хотя внутри и виднелась какая-то тонкая фигура. Вывеска у магазина так же висела сверху, симметрично той, что была над кафе. Они были одинаковыми. Только на второй уже чёрными буквами на золотом фоне было выведено «Джульетта».

Я ещё раз оглядела эти два заведения, поражаясь тому какую гармоничную композицию они создавали друг с другом, и медленным шагом зашла в открытую дверь. Внутри помещение оказалось больше, чем выглядело снаружи. По залу были хаотично расставлены столы и стулья из тёмного дерева. Вдоль стен стояло несколько подобных столов, но уже с диванчиками, обитыми кожей того же цвета. Около дальней от входа стены посередине стоял длинный бар. Черноволосый молодой человек, что стоял за стойкой, натирал бокалы. В углу, рядом с баром и большой дверью, ведущей в служебные помещения, на стульях сидели две девушки в фартуках и переговаривались, устало потирая глаза.

Выбрав столик около окна, я села за него, скидывая рюкзак под ноги. Одна из официанток подошла ко мне. Это была хрупкая девушка, которая от силы выглядела лет на пятнадцать. Невысокий рост немного компенсировался ботинками на высокой подошве. На фоне бледной кожи сильно выделялись коричневые, почти чёрные, глаза. Маленький вздёрнутый нос. Немного пухлые губы, подкрашенные прозрачным блеском. Светлые, почти платиновые, волосы убраны в высокий хвост. Просто кукла, а не человек.

– Доброе утро! – бодро произнесла она с широкой улыбкой. Я обратила внимание на бейджик, прикреплённый с правой стороны на груди. Вивиана. – Добро пожаловать в Лукрецию! Что будете на завтрак? Сегодня в утреннем меню омлет, оладья и яичница с беконом.

– Здравствуйте, – кивнув, хрипло ответила я и не нашла в себе силы улыбнуться в ответ. – Омлет и капучино, пожалуйста.

Вивиана уточнила ещё что-то о сиропе к кофе и вернулась к стойке. Заказ был готов через двадцать минут, и я с удовольствием принялась за еду. Желудок торжествовал, но душу, к сожалению, это не излечило.

Неожиданно, как по щелчку пальцев, ко мне вернулись все эмоции, что я старалась подавить в эти дни. Ногти, впившиеся в кожу ладони, уже не помогали. Не сработало и отвлечься на что-то другое. Дело было не в моей ненормальной семье и не в побеге. Дело в нём. Стивен предал меня. Говорил, что будет любить вечно. Обещал, что сбежит со мной. Оказалось, что у любви есть срок годности.

Один год.

Я была счастлива всего год, но он разрушил меня до основания.

– С вами всё в порядке? – донёсся до меня встревоженный голос Вивианы. Мягкий звук её голоса заставил меня вздрогнуть. Глаза защипало от подступающих слёз, сдержать которые было уже не в моих силах. Слишком много я подавляла в себе с той злополучной ночи. Чашка с капучино всё сильнее дрожала в моей руке.

– Да, я просто… – запнулась, пытаясь подобрать слова. Но что я могла сказать? Просто что?

Я просто увидела любовь всей своей жизни в постели с другой.

Я просто всю жизнь терпела издевательства от женщины, которая должна была защищать меня. От человека, которого мысленно я ни разу не назвала матерью.

Я просто нахожусь в незнакомом городе без какой-либо поддержки. Вдали от самого близкого человека и всего, что было связано с прошлой жизнью.

Ни единого слова не сорвалось с моих губ. Лишь, казалось, бесконечный поток слёз становился всё больше. С губ сорвался первый всхлип. Это единственный звук, который раздался в уютной тишине кафе. Вивиана перевела взгляд с моего заплаканного лица на набитый вещами большой рюкзак. Тень понимания отразилась на её лице.

– Сара, позови маму! – неожиданно громко сказала она второй девушке. Та скрылась за дверью. Вивиана хотела уйти, но повернулась и аккуратно дотронулась до моей руки, сжимающей стакан с кофе. – Не знаю, что у вас случилось, но здесь вам помогут. Лукреция никого не бросает в беде.

Всего несколько минут спустя место напротив меня заняла холодная с виду женщина. Светлые волосы длиной до плеч были аккуратно уложены и лежали прядка к прядке. Карие глаза изучающе смотрели на меня, а губы, покрытые ярко-красной помадой, были поджаты.

– Что у тебя случилось, милая? – неожиданно мягким голосом спросила она, не отрывая от меня взгляда. Вивиана и другая официантка ушли, оставив нас вдвоём. Я нервно сглотнула и провела языком по пересохшим губам, продолжая беззвучно плакать. – Расскажи и станет легче.

Этот мягкий голос. Участливый взгляд. Было тяжело противостоять.

Вдруг представилось, что эти вопросы могла задавать мне Жозефина. Что где-то в параллельной реальности не было ни унижений, ни пощечин.

Мы бы сидели в подобном кафе, пили капучино или молочные коктейли, как она миллион раз делала с Элизой. Это её глаза бы смотрели на меня с таким сочувствием, пока я высказывалась о том каким мудаком оказался Стивен. Может, в таком случае мне было бы легче пережить его предательство.

Я молчала. Вытерла салфеткой глаза, чувствуя стянутость на коже. Медленно допила свой кофе. Нервно теребила края рукавов. А женщина просто сидела и ждала мою историю.

И я не выдержала. Мне жизненно необходимо было поговорить об этом с кем-то. Даже если это будет совершенно незнакомый мне человек. Мы разговаривали в течение нескольких часов. О родителях, о Стивене, о том, как в один момент я почувствовала себя совершенно ненужной никому в этом мире. Кофе сменился чаем с ромашкой, а кафе постепенно стало наполняться посетителями. Слёзы высохли окончательно, а внутри оставалось только опустошение.

– Мне нужна официантка, – задумчиво сказала женщина под конец моего рассказала и посмотрела в окно, разглядывая улицу и прохожих людей. – Это неплохой город для остановки, как думаешь?

– Я не… – неожиданно запнувшись, я замолчала и тоже выглянула в окно. Этот город не отличался ничем от других таких же городов. Он не был особенным, но таким было это место. Маленькое круглосуточное кафе. – Мне нужно найти, где снять комнату.

– Миссис Лорейн с этим может помочь, думаю, – кивнув куда-то в сторону книжного магазина, ответила она и протянула мне руку. – Забыла представиться. Элеонора Стилман.

– Эмилия Найт, – ответила я, пожав её тонкую тёплую руку. Другая фамилия звучала непривычно, но означала для меня свободу.

– Добро пожаловать в семью, Эмилия.

Глава 1

Стивен

Одиннадцать лет назад.

Ненависть стала моей второй кожей за последние две недели. Жизнь была полна несправедливого дерьма и странно, что осознание этого пришло ко мне лишь спустя семнадцать лет существования. Конечно, я понимал, что родители ни в чем не виноваты, но, чёрт, мне хотелось крушить всё вокруг.

Моя семья никогда не отличалась большим достатком. Мама работала учительницей в младшей школе соседнего города, а отец с раннего утра и до позднего вечера пропадал в автомастерской. В те дни, когда заказов было мало, он брался за подработку охранником в магазинах или на стройку. Но этого было мало. Мы жили в городе с ужасным климатом, где лето всегда было пасмурным и дождливым, а зимы ужасно холодные. Дом, что достался отцу по наследству от дяди, был вечно в аварийном состояние. Стоило починить одно, ломалось что-то другое. Мы тратили тысячи долларов в год только чтоб поддерживать в нём хоть какие-то условия жизни.

Я сам начал искать работу с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать лет, чтоб хоть как-то облегчить жизнь родителям. В начале это были мелкие подработки вроде курьера, официанта на выходные или догситтера. Они оплачивались минимально, но в нашей ситуации грех было жаловаться. Если в конце дня я мог принести еду своей семье, то это того стоило.

Моя жизнь изменилась безвозвратно полтора года назад.

– Ты же вроде разбираешься в тачках, Эндрикс? – ко мне тогда подошёл Винсент Грейвс.

Он учился в моей школе, но мы редко пересекались раньше. Если честно, мне он всегда казался заносчивым придурком. Сынок богатых родителей, который ни в чём себе не отказывал. Возможно, во мне говорила зависть и я просто не мог разглядеть каким человеком Винс является на самом деле.

– Может быть, – ответил я, затягиваясь сигаретой и одним глазом следя за собакой миссис Чентмейн. Она любила жрать дерьмо, как только за ней переставали следить.

– Хочешь подзаработать что-то серьезнее зарплаты мальчика на побегушках? – спросил Винс и подошёл чуть ближе.

– Звучит заманчиво, но незаконно. Откажусь, – мой голос звучал равнодушно, хоть предложение заработать побольше и правда привлекало меня. Но я не связывался с незаконными делами, у моих родителей и без этого было достаточно проблем.

– Черт, я не прошу тебя убить кого-то, Эндрикс. – Винс закатил глаза. – Мне всего лишь нужно прокачать тачку для участия в гонках. Если смогу победить в следующей, то отдам половину выигрыша.

– Гонки? – моё сердце пропустило удар. В нашем захолустье все знали, что развеяться здесь можно только двумя вещами: вечеринки в клубе Никки Стракса, сына бывшего мэра, и гонки, что устраивала местная банда. Нелегальные, разумеется. – Ты участвуешь в гонках на Грей-рок?

Винс кивнул и его губы растянулись в хитрой усмешке. Он знал. Видел что-то либо в выражение моего лица, либо в блеске глаз. Но он понимал то, что я скажу прежде, чем мой рот открылся.

– Я прокачаю машину, Грейвс. Ты оплатишь эту работу как любому другому механику, но, если победишь – ты приведешь меня туда.

Он кивнул, не переставая ухмыляться. Гонки на Грей-рок были закрытой территорией. Попасть туда можно было лишь по рекомендации и после тщательной проверки личности. Ребята из банды, что организовывали их, считали выше своего достоинства платить полиции за то, чтоб они закрывали глаза. Отсюда и были меры предосторожности.

На прокачку машины Винса у меня ушла неделя. Я приходил к нему в гараж сразу после занятий в школе и уходил поздно вечером. Мы с ним сдружились, обмениваясь колкостями и сарказмом в процессе. Перед следующей гонкой я зашёл к нему в последний раз проверить всё необходимое. Машина была в идеальном состояние. Винс заплатил мне пять тысяч долларов, что было намного больше, чем зарплата обычного механика. От моих возражений он отмахнулся.

– Эти деньги нужны твоей семье, Стивен. Не глупи, – сказал он тогда, и я лишь молча кивнул, пряча купюры в карман.

Винс победил в той гонке. Он пришёл к моему дому поздно ночью, а его глаза горели от возбуждения и адреналина. Его рассказ о том, как проходил заезд занял пару часов, но я слушал каждое слово, боясь что-либо пропустить.

– Следующий заезд через две недели, Эндрикс, – сказал он мне уже под утро, собираясь уходить домой. – У меня дома стоит моя старая машина, с которой я начинал участвовать. Прокачай её для себя и поедешь со мной.

– Что я буду должен тебе за это? – спросил я, чувствуя, как от предвкушения начинают дрожать руки.

– Будь моим другом и сними мне хорошенькую шлюху, когда получишь свой выигрыш за призовое место, – подмигнув, ответил Винс и скрылся за поворотом. А я ещё долго смотрел вперед, сидя на крыльце и не чувствуя колючего осеннего холода. Мои мысли были далеко отсюда – на Грей-рок.

Винс помогал мне с машиной так же, как когда я занимался этим для него. Мне пришлось отдать три тысячи, чтоб сделать всё, что было задумано. Остальные две, из тех заплатил мне Винс, я отдал родителям. На старую машину, которую для начала нужно было починить и лишь потом прокачивать, ушло больше двух недель и на следующий заезд я попал лишь в качестве зрителя, чтоб поддержать Винса. Ту гонку он не победил, но всё равно вылезал из машины с пьянящим восторгом в глазах.

– Это было невероятно, Стив! – закричал он, обхватывая моё плечо. Я кивнул, соглашаясь, не в силах вымолвить ни слова. В голове гудело от голосов сотни людей вокруг нас, а сердце учащенно билось. – Заканчивай с тачкой, я хочу, чтоб ты это почувствовал.

Мой первый заезд прошёл лишь месяц спустя, потому что отец заболел и мне пришлось дополнительно брать смены в его мастерской. Я не победил тогда и не занял никакого призового места, но, честно говоря, меня это мало волновало. Там, за рулём, на огромной скорости я чувствовал большую свободу, чем за всю свою жизнь. Больше не было ни дерьмового города, ни разваливающегося дома, ни бедного мальчика из трущоб. Только руль, жужжание двигателя и скорость.

Винс стал первым лучшим другом в моей жизни. Дни мы проводили в его гараже, занимаясь нашими машинами и придумывая как их прокачать для лучшего результата. Ночью же были либо на гонках, либо пили вместе и разговаривали о жизни. Несмотря на разное финансовое положение и сам Винс, и его семья всегда относились ко мне очень тепло. Первые призовые места начали приходить ко мне спустя полгода. Это приносило неплохие деньги и мне пришлось придумывать разные оправдания, чтоб объяснять родителям откуда они появлялись. Отец, казалось, о чем-то догадывался, но молчал, лишь продолжая пристально наблюдать за мной. Мама же жила в блаженном неведение, думая, что я нашёл очередную подработку.

Эти полтора года стали самыми счастливыми в моей жизни. Дело было не в победе и даже не в деньгах, а лишь в эмоциях, что вызывало участие в гонках. Я и Винс не старались стать лучшими, хоть часто и приходили первыми, поэтому ни с кем не соперничали и не конфликтовали. Грей-рок стали моей второй семьей, а Винс братом. И я был счастлив, пока в один день, две недели назад мама не зашла в мою комнату.

– Привет, мам. Как день? – я улыбнулся ей, натягивая на плечи куртку. Винс ждал меня в центре.

– Стивен, нам нужно поговорить, – её голос звучал отстранённо. В ту же секунду я понял, что что-то не так и ничем хорошим это не закончится. Она назвала меня Стивеном.

Об Оливии Эндрикс нужно знать две вещи, чтоб понять какой она человек. Она скорее отдаст последний доллар бедняку у церкви и пойдёт двадцать километров до дома пешком, чем пройдет мимо нуждающегося. И у неё для всех всегда было уменьшительно-ласкательное прозвище. Поэтому, когда я говорю, что то, что она назвала меня моим собственным именем является проблемой, то так оно и есть.

– Это не подождёт до завтра? Винс ждёт меня, – с надеждой спросил я, желая избежать заранее неприятного мне диалога.

Может, что-то случилось? Вдруг, мама всё же узнала про гонки и собирается читать мне нотации? Может что-то с отцом? Последнее время он пропадал в мастерской больше обычного.

– Нет. Это довольно важно, – безапелляционно ответила она и скрылась за дверью, бросив напоследок, что ждёт меня в гостиной. Я раздраженно выдохнул и написал Винсу, чтоб он не ждал меня. Это могло занять много времени.

– У нас что, кто-то умер? – спросил я, входя в гостиную. Мама сидела на диване, обняв себя руками.

– Ты помнишь свою тётю Марго? – она явно нервничала. Теребила рукава кончиками пальцев и покусывала губы. Скрывать эмоции эта женщина умела отвратительно.

– Кузина отца? Которая вышла замуж за какого-то богатенького парня? – уточнил я, не понимая к чему ведёт мама и причем здесь тётя, которая звонила нам раз в год на рождество. Марго Эндрикс была младшей дочерью дяди моего отца. Она часто приезжала к нам раньше, но практически исчезла из нашей жизни, когда вышла из замуж и перебралась на другой конец страны. Это было около десяти лет назад.

– Она развелась с мужем, – тихо произнесла мама и помедлила, будто пытаясь подобрать слова. – Он плохо с ней обращался, и она смогла отсудить у него дом. Марго звонила несколько дней назад.

– Плохо обращался? Чёрт, с ней ведь всё в порядке? – нахмурившись переспросил я, всё ещё пытаясь понять к чему она клонит.

– Да, она звонила не из-за своей ситуации, а из-за нашей, – продолжила говорить мама и поморщилась. – Боже, не думала, что это будет так тяжело. Она хочет, чтоб мы переехали к ней, Стиви. В их городе лучше климат, больше возможностей и у неё свободен гостевой дом, ко…

– Абсолютно нет! – прорычал я, не дав ей договорить. Да, нашу жизнь не назовёшь сказкой. Но бросить всё здесь? Гонки? Винса?

– Послушай меня…

– Мы никуда не переедем, мама! – я впервые повысил на неё голос, и она вздрогнула, расширяя глаза. – Здесь вся наша жизнь.

– Перестань быть эгоистом, – донёсся до меня голос отца и мои зубы сжались от злости. – Ты не хочешь уезжать из-за своих друзей и развлечений. Твоей матери приходится каждый день ездить в другой город на работу, потому что в местной школе уже много лет забит штат. Мы живём в дыре, которую легче снести, чем полностью отремонтировать. Этот переезд хорошая возможность для всех нас.

– Если постараемся, мы можем наладить свою жизнь здесь, – в отчаяние прошептал я, переводя взгляд с отца на мать. – Я могу взять ещё работу, я…

– Нет, – оборвал меня папа и подошёл ближе. Он заговорил достаточно тихо, чтоб мама не улавливала суть. – Я достаточно закрывал глаза на то, что ты рискуешь своей жизнью ради денег. Гонки пора прекратить.

– Это было не только ради денег, отец, – холодно ответил я, сжимая ладони в кулаки. Мне хотелось что-нибудь ударить или кого-нибудь. Но, несмотря на напряжение, этим кем-то не должен стать мой отец.

– Я понимаю, сынок, – он сжал моё плечо. – Так будет лучше для всех нас. Поверь.

Зарычав от бессилия, я развернулся и вышел прочь из дома. Где была тётя Марго раньше? Когда мне не хотелось просыпаться по утрам, находясь в этом дерьмовом городе. Когда жизнь здесь была наполнена лишь серостью и вечными гонками за очередной подработкой. Где она была, черт возьми?

В тот вечер я напился с Винсом и всё ему рассказал. Мы сидели на холме, с которого открывался прекрасный вид на Грей-рок и курили, в молчание смотря на пустую стартовую линию. Меня колотило от холода, но даже от мысли о том, чтоб вернуться домой сейчас меня тошнило.

– Ты должен поехать, Стив, – сказал Винс после получасового молчания. Я с удивлением посмотрел на него. Его губы дрогнули. – Не пойми меня неправильно, я буду скучать по твоей заднице здесь. Но это хорошая возможность. И для тебя, и для твоей семьи. Не просри её.

– Но… – начал говорить я, переводя взгляд обратно на трассу. Винс перебил меня.

– Мы оба знаем, что кайф от этого пройдёт рано или поздно. Задумайся о том, что ждёт тебя дальше, Стив.

Он был прав. Мои родители были правы. Я, черт возьми, знал это. Только от этого было не менее больно. На следующий день мне пришлось принять невозможное решение, которое обещало перевернуть весь мой мир. Переезд. Я принял это, но продолжал всё ненавидеть. Сборы вещей, продажа дома, улаживание всех формальностей на наших работах и в школе. Всё это вызывало во мне тошноту. Винс пришёл к нашему дому, когда мы загружали вещи в машину.

– Не влипай в неприятности, засранец, – со смешком сказал он, обнимая меня на прощание. Это всё ещё казалось дерьмовым сном.

Ближайший к нашему городу аэропорт находился в пяти часах езды. Мы выехали заранее, рассудив, что старый отцовский внедорожник в любой момент может подвести нас. Пару раз он и правда заглох посреди трассы, создавая дополнительные трудности. Тем не менее, к зданию аэропорта мы прибыли как раз вовремя. Автовоз забрал машину, как только мы приехали и я никак не мог уложить в голове почему же отец, в конце концов, просто не продал эту развалюху. Наоборот, он тратит кучу денег на её перевозку через всю страну. То есть, дом, в котором мы прожили всю жизнь, был продан без лишних волнений, но разваливающаяся машина осталась с нами из-за каких-то сантиментов?

Долетели мы до Эйворда, городка в часе езды до тёти, и туда же, спустя пару дней, привезли машину. Дальше наш путь снова продолжался на ней. Всё наше имущество состояло из нескольких коробок, что с лёгкостью поместились в багажнике. Это навевало тоску. Даже смешно в какое маленькое пространство можно вместить целую жизнь трёх людей.

Только в пути я наконец по-настоящему начал осознавать всю серьезность ситуации. Мы действительно уехали. В этот момент казалось, что это начало конца.

Эмилия

Теплый воздух резко ударил в лицо, стоило перешагнуть порог дома. Это лето выдалось слишком жарким, даже по меркам штата Флорида, на окраине которого и расположился наш маленький городок, который был личной тюрьмой на протяжение всех четырнадцати лет моей жизни.

Жозефина и Гектор переехали сюда из Джексонвилла, когда моей старшей сестре Элизе было пять лет. Это была их любимая история во время светских вечеров. О том как два небольших предпринимателя вышли «из грязи» и смогли позволить себе особняк в Элоувуде. Мне всегда едва удавалось сдерживать смешок при этом. Все в нашей семье знают, что «Клаусен Инкорпорейтед» досталась отцу по наследству. И ради её спасения Жозефина пожертвовала своим наследством.

Джонатану Клаусену, моему деду, она досталась от отца, который её и создал. Он являлся не лучшим управленцем и страсть к алкоголю и азартным играм превышала его желание развивать отцовское наследие. За десять лет акции упали в цене настолько, что был риск её продажи с молотка. Когда Гектор получил квалификацию экономиста и управления бизнесом он предложил акционерам стратегию вытягивания компании из кризиса. Было лишь две проблемы – нехватка денег и то, что Джонатан до сих пор числился генеральным директором и имел больше половины акций.

Вот тогда в игру и вступила девушка, с которой Гектор познакомился в университете. Жозефина Батлер. Красивая, полная жизни и, что было важнее всего для него, богатая наследница, потерявшая родителей. Никто не знает, чем занималась семья Батлеров на самом деле. Даже сама Жозефина. После их гибели ходили разные слухи – от простых инвестиций и вложений до отмывания денег для мафии. Так или иначе, ужасная автокатастрофа сделала Жозефину и её сестру Катарину невероятно богатыми. Что и привлекло к ним стервятников вроде Гектора Клаусена.

Дедушке отдали половину денег Батлеров, чтоб он отказался от всех прав на управление компанией и её акции. Его шестьдесят процентов Жозефина и Гектор поделили между собой и стали вытягивать компанию из кризиса, постепенно выкупая всё больше акций. Так они стали единственными полноправными владельцами, подняли доход компании до ста миллионов долларов в год и переехали из Джексонвилля в Элоувуд.

Это относительно новый город в Южной части штата Флорида. Среди простых людей его называют раем для богачей. Огромные особняки, летние резиденции для политиков и бизнесменов, бутики, что расположены в центральной части города. Всё дышало деньгами. Ты не разговаривал здесь с соседями о том, как поживают дальние родственники из Нью-Йорка. Нет. Все ужины и вечеринки посвящались инвестициям, прибыли и удачным сделкам.

Так что вся эта сказка про двух бедных-несчастных, которые своим трудом и потом прогрызли себе дорогу к миллионам и жизни в рае для богачей была лишь попыткой завоевать больше уважения. Их волновало, как к ним относятся люди, если они не являются их собственной дочерью.

Я осторожно оглядела окрестности особняка, чтоб убедиться, что машины Жозефины нет поблизости. Не хотелось переживать очередной допрос. С удовлетворением заметив, что вблизи не наблюдается абсолютно никакой активности, натянула на глаза солнцезащитные очки и с улыбкой вышла с крыльца под палящее солнце. Кожа покрылась мурашками от резкой перемены температуры. Кондиционеры по всему особняку работали круглыми сутками на минимальной температуре. Наверное, дражайшая Жозефина Клаусен пытается сохранить остатки молодости, делая из собственного дома чёртов морозильник. С губ сорвался смешок от этой мысли.

Мне нравилось представлять, что все эти ехидные комментарии я говорю ей в лицо. О её весе, возрасте или о том какая она бессердечная сука. Один раз во время очередного унизительного эпизода я смотрела ей в глаза и думала: «Держу пари, если бы Гектор выбрал бы другую сестру, то она была бы достаточно ласковой, чтоб растопить и его сердце». Боже, у неё бы точно случилась аневризма от этого. Никто не знает, что именно случилось, но тема Катарины Батлер была запретной. Даже имя не произносилось вслух.

К сожалению, все мои ответы на её нападки оставались лишь плодом моего воображения. В реальности я съеживаюсь, стоит ей попасть в поле моего зрения.

– Снова шастаешь без дела? – донёсся до меня ненавистный голос старшего брата. Сделав глубокий вздох, я обернулась на него. Генри шёл от бассейна полностью мокрый в одних плавках. И это меня он называет бездельницей.

Генри старше меня на два года. В детстве эта разница была едва заметной, что помогало нам быть друзьями. Он был лучшим старшим братом в мире в тот период. Оставался в моей комнате после кошмаров, дул на разбитые коленки, пока сам же их обрабатывал и никогда не оставлял меня одну. После того как ему исполнилось одиннадцать Жозефина смогла влезть в его мозг. Не знаю, что она ему наговорила, но ведомый маменькин сынок поверил и стал меня ненавидеть. С тех пор всё наше общение состоит из язвительных замечаний и презрения.

– Я иду к миссис Майерс проявить сочувствие, – ответила и, приподняв уголки губ, посмотрела ему в глаза. – Если тебе, конечно, знакомо данное понятие.

– Женщина стала миллионером после пары пощечин. Какое горе. – Генри закатил глаза. – Ты знаешь, что это может быть чревато. Она не нравится маме.

– Я тоже ей не нравлюсь. Как видишь, у меня много общего с этой чудной женщиной, – помахав ему кончиками пальцев, я отвернулась и направилась к выходу из дома. Любой намёк на улыбку сполз с губ.

– Почему ты всегда делаешь так, чтоб тебе наверняка попало? – услышала, когда уже стояла у ворот.

– Как будто тебя это волнует, Генри, – крикнула в ответ, покидания территорию особняка.

Общение с ним всегда отнимает половину энергии. Чертов вампир. С ним нелегко притворяться, что меня мало волнует отношение собственной семьи ко мне. Наверное, потому что я никогда не ждала от Гектора и Жозефины чего-то хорошего. Тот момент, когда Генри отвернулся от меня, был предательством. Ножом в спину, который продолжал прокручиваться с каждой нашей стычкой.

Миссис Марго Майерс жила в двадцати минутах ходьбы от особняка моей семьи. Её дом не был таким большим как наш, но мне всегда хотелось улыбаться, когда он оказывался в зоне видимости. Всё в нём говорило о том, что здесь жила она. Начиная от множества цветов, что были высажены по всему саду и в горшках на крыльце, заканчивая греческими статуями, стоявшими по всей территории.

– Лия, милая! – она с улыбкой выпорхнула из дома прямо в ярко-малиновом домашнем халате, растрепанными волосами и пушистых тапочках. Это была та улыбка, которую увидишь далеко не у всех местных жителей. Искренняя. Полная жизни. Заразительная.

Мы познакомились с ней в городе пару лет назад. Я выходила из художественного магазина и случайно задела её дверью. Говорят, что люди с похожими психологическими травмами притягиваются друг к другу. Вот так подросток и взрослая женщина смогли найти что-то в лицах друг друга. Одинаковую боль.

– Миссис Майерс, я так рада вас видеть. – Обняв её, я почувствовала лёгкий сладкий аромат цветочного парфюма. – Ваш брат с семьёй еще не приехали?

– Нет, но я жду их сегодня, – ответила она и огляделась, словно они могли оказаться здесь в ту же секунду. – Это так волнительно. Я много лет их не видела. Последний раз Стивен был мне по пояс.

Миссис Майерс много рассказывала мне о своей семье за дни, прошедшие после её развода. Она любила их, но её муж с самого начала их брака обозначил, что не желает видеть их здесь или быть благотворительностью. Это расстроило её настолько, что она пригрозила разводом. В ответ получила первый в этом браке удар по лицу. Мистер Майерс был из тех тихих психопатов, которые создают целую идеальную картинку, пока за закрытыми дверьми творят что хотят. Все были в шоке. Никто не знает, что было переломным моментом, после которого Марго Майерс всё же нашла в себе силы пойти против него и подать на развод.

Как только процесс завершился она позвала свою семью жить к ней и наслаждаться деньгами и солнцем после холодного климата их родного города.

– К тому же мне будет спокойнее, когда Джексон будет здесь. Дональд был смелым, поднимая руки на женщину моего размера. С мужчинами, живущими здесь, он больше не приблизиться, – говорила она пару недель назад, когда сообщала мне о своем решение пригласить сюда семью. – Хотя, думаю тот запретительный ордер, тоже неплохо с этим справится.

Мне нравилось смотреть как она расцветает сейчас. Сажает всё больше цветов. Чаще появляется в городе. И находится в радостном возбуждение от того, что её семья скоро будет рядом.

– Я уверена, они тоже по вам соскучились, и вы прекрасно заживёте здесь, – ответила я на её радость.

– А как твои дела, милая? – тихо спросила миссис Майерс, осторожно разглядывая меня. – Как твоя… Жозефина?

– Всё хорошо, не волнуйтесь. – Это была не совсем ложь. Я старалась не попадаться на глаза этой женщине последнее время. – Она занята бизнесом.

Миссис Майерс хотела спросить что-то еще, но нас прервал звук закрывающихся дверей автомобиля. Во время разговора мы даже не заметили, что к дому приблизился автомобиль.

Стивен

Я тихо сидел на заднем сидение, прислонившись головой к окну, и смотрел на сменяющийся пейзаж. Это место было ярким. После серого и промозглого города, в котором единственным красочным пятном круглый год была вывеска стриптиз-бара в центре, эта яркость практически резала глаза. Один за другим сменялись районы Эйворда, наполненные шумом городской суеты, пока мы не выехали на пустынную трассу. Вдали виднелся густой лес, а перед ним поле, покрытое многочисленными цветами. Солнце было в зените и палило так, что отец включил, чудом работающий, кондиционер. До города, где жила тётя, мы доехали меньше чем за час.

«Добро пожаловать в Элоувуд» – гласила табличка на въезде. Хотя, судя по размерам, её скорее можно было бы назвать билбордом. На оранжевом фоне были серые очертания особняков внизу. Сама надпись расположилась сверху. Рай для богачей. Так называли это место. Винс рассказал мне всё об этом, когда я сообщил куда именно переезжаю.

– Моя семья далеко не бедная, ты знаешь, – говорил он. – Но Элоувуд это другой уровень. Рай для богачей.

Я бы соврал, если бы сказал, что никогда не думал о такой жизни. Живя в развалюхе вместо дома, в унылом городе, каждый бы задумался. Что-то внутри расцветало от радости. Та часть, которую я думал, похоронил в себе. Маленький мальчик с надеждой на лучшую жизнь.

Автомобиль с шумом остановился на подъездной дорожке двухэтажного особняка. Это место казалось идеальным. От залитых полуденным солнцем лужаек до однотипных домов с одинаковыми заборами. Казалось практически кощунством, что эксцентричная и полная тяги к независимости тётя Марго, о которой рассказывали родители, живёт в подобном месте. Один разговор в год едва ли может много сказать о человеке, но мнение о себе как о богатенькой светской львице она никогда не оставляла. Скорее, эта женщина была той, кто выводит их из себя. Вот и сейчас, тётя Марго стояла на крыльце своего дома в потрёпанном ярко-малиновом халате, с волосами, своим видом напоминавшие воронье гнездо, и совершенно не накрашенная. Она просто не вписывалась в эту общую идеальную картину и, кажется, я начал любить её за это. Марго даже не заметила нашего приезда, что со звуками, исходящими от машины, было довольно проблематично. Женщина увлечённо беседовала с хрупкой фигурой, стоящей спиной к нам. Это была миниатюрная девушка, облаченная в короткие шорты и светлую свободную футболку. Длинные чёрные волосы заплетены в две косички. У меня зачесались руки от неожиданного желания дёрнуть за одну из них, словно я был грёбанным первоклассником. Тётя наконец заметила наше появление, когда мы выходили из машины. На её губах расцвела мягкая улыбка.

– Джексон! – воскликнула Марго, бросаясь на шею моему отцу.

Девушка рядом с ней обернулась. Сердце пропустило удар, когда мой взгляд столкнулся с самыми голубыми глазами в мире. Маленький нос сморщился от луча солнца, что попал на её лицо. Чуть припухлые губы растянулись в приветливой улыбке.

– Привет. Вы племянник миссис Майерс? – Я лишь кивнул, не в силах оторвать взгляд от её глаз. – Я Эмилия. Живу неподалёку.

– Стивен, – прошептал в ответ. – Приятно познакомиться.

Где-то на фоне были слышны звуки возбужденных голосов моих родителей и тёти. Они были так счастливы вновь встретиться много лет спустя, что, не стесняясь эмоций, громко обменивались приветствиями и, кажется, даже плакали. А я и Эмилия изучали друг друга глазами, ничего не говоря. Она не была похожа ни на одну из тех девушек, с которыми я был прежде. Вокруг неё витала аура солнца и невинности.

– Добрый день, миссис Майерс! – высокий девичий голос будто пробудил меня ото сна. Как и Эмилию. Она будто смутилась, что так открыто пялилась на меня. Щеки приобрели бледно-розовый оттенок, и нижняя губа была нервно прикушена. – Девочка-солнце, я ищу тебя повсюду. Твой брат-идиот сказал, что ты здесь.

– Перестань называть меня так, Присцилла, – поморщившись, ответила Эмилия и перевела взгляд на меня. – Мне тоже очень приятно познакомиться. Надеюсь, вам тут понравится.

Она быстро подбежала к высокой блондинке, которая стала что-то быстро шептать, стоило подруге подойти к ней. Эмилия быстро попрощалась с тётей, которая даже не заметила этого. Но девушку это ничуть не смутило. Эмилия улыбалась, беря под руку подругу. Эта улыбка осветила всё вокруг. Они ушли, о чем-то перешёптываясь. Пару раз её подруга пыталась обернуться, но, казалось, Эмилия одергивает блондинку. Я же смотрел им вслед, пока их спины не скрылись. Мне определенно может понравиться в этом городе.

– Боже, не могу поверить, что ты такой высокий, малыш Стиви, – донёсся до меня голос тёти и я тут же оказался в её теплых объятиях. – Все девушки будут бегать за тобой в школе, вот увидишь.

– Держу пари, никто из них не сравнится с моей тётушкой, – рассмеявшись, ответил я и обнял её хрупкое тело в ответ.

Она была маленькой, доброй и полной жизни. Каким, черт возьми, ублюдком надо быть чтоб поднимать на неё руку?

– А характером всё тот же маленький льстец, – со смешком сказала она, оторвавшись от меня. – Когда тебе было четыре ты всегда залезал мне на колени и говорил, что я красивая, чтоб получить дополнительную порцию конфет.

Тётя Марго потрепала меня по щеке, заставив поморщиться. Мои родители едва могли сдержать смех, судя по выражению их лиц. Я прищурил на них глаза.

– Так, если минута позора Стивена окончена, то мы хотели бы разложить вещи и отдохнуть. Путь был долгим, – сказал отец, когда его приступ внутреннего смеха прошел. Он пребывал в прекрасном настроении, чего не было уже довольно давно.

– Вы уверены, что хотите остановиться в гостевом доме? В особняке достаточно места для всех.

– Да, Марго. Мы любим тебя, но я всё еще помню, что ты… – отец замялся, подбирая слова, – …можешь быть шумной.

Это ничуть не обидело тётю. Она лишь звонко рассмеялась и, забрав ключ, пошла показывать нам наш новый дом.

Гостевой дом находился на территории в отдаление от особняка. Это был миниатюрный двухэтажный коттедж, стоящий в тени огромного дерева. Чтоб попасть к нему нам пришлось пройти через сад с множеством клумб. Цветы были посажены в настолько хаотичном порядке, что не было какой-то определенной дорожки вперед. А между ними стояли греческие статуи. Отец рассказывал мне, что тётя Марго изучала историю во время учебы в университете и особую любовь питала к Древней Греции.

– Я попросила убраться здесь, хоть и надеялась, что вы будете жить со мной, – надув губы, сказала тётя, когда мы подошли к домику, и отперла дверь.

Внизу была небольшая гостиная с диваном и телевизором, кухня и столовая. Наверху расположены туалет, душ и три спальни. Этот дом был похож на наш, и я мысленно поблагодарил отца за то, что он отказался жить в особняке. Туда мы не вписывались. Пока нет.

Я прошел к двери в спальню, что располагалась дальше по коридору и нахмурился. Вся деревянная поверхность была в царапинах и вмятинах. Это был единственный изъян в идеальном маленьком домике.

– Я пряталась в этой комнате от Дональда. Ему это не нравилось, как видишь, – послышался позади пропитанный болью голос тёти Марго. Я вздрогнул. – Она единственная запирается, так что подростку вроде тебя, будет здесь удобно.

Я обернулся. Она неотрывно смотрела на эту чертову дверь.

– Не хочу отбирать твоё убежище, – ответил я, приобнимая её за плечи. Тётя Марго усмехнулась и обвила рукой мою талию.

– Мне больше не нужно убежище, потому что, если Дональд приблизиться к этому дому на десять метров, я возьму ружье и отстрелю его яйца.

– Предоставь это отцу и мне, – ответил и, поцеловав её в макушку, прошел в свою новую комнату. Задача номер один: поменять дверь.

К тому моменту, когда я и отец разложили вещи, мама приготовила ужин из продуктов, что принесла тётя Марго. Она ела с нами, нахваливая маму и рассказывая хорошие моменты, которые были за последние года. Иногда мелькало имя Эмилия и я ловил себя на том, что не могу перестать думать о голубых глазах девочки по соседству.

Глава 2

Эмилия

– Это официально, Лия. Ты стала сталкером, – голос Присциллы донёсся до меня словно сквозь толщу воды. Мы находились в школьной библиотеке и уже десять минут делали вид, что выбираем книги. Пока я украдкой любовалась спиной Стивена, обтянутой тёмно-синей рубашкой.

– Я не сталкер, мне просто… нужна книга по мировой истории, а он стоит в той стороне, – раздраженно ответила и шикнула на неё, когда увидела, как тёмные глаза подруги закатываются.

– Он стоит рядом с учебниками по экономике, это, во-первых. А во-вторых, твои влюблённые глаза выдают тебя с головой. Странно, что он еще не догадался.

Сердце забилось чуть быстрее от её слов. Это было таким большим страхом, что Стивен догадается о моих глупых чувствах к нему. Даже самой себе мне трудно объяснить в какой момент это началось. В тот день, когда я увидела Стивена на пороге дома миссис Майерс, сквозь всё моё тело будто прошёл удар тока. Он определённо был самым красивым парнем среди тех, что мне удавалось встретить. Но дело было далеко не в этом. Красота это лишь оболочка и я никогда не обращала на неё внимания.

Жозефина была самой красивой женщиной в округе, что не мешало её нутру быть прогнившим насквозь. Генри и его друзья были первым выбором всех девушек, благодаря внешним данным и обаянию. Тем не менее, все до одного были заносчивыми придурками. Так что, я на собственном опыте убедилась, что внешность ничего не значит.

Со Стивеном это было другое. Мы притянулись друг к другу словно противоположно заряженные частицы. Чувство родства захватило меня, стоило его пронзительному взгляду столкнуться с моим. В его серых глазах отражалось то же одиночество, что гулко билось в моём сердце. Но не это заставило меня из адекватного человека превратиться в преследовательницу, как это называет Присцилла.

На самом деле, после той первой встречи, какое-то время мы практически не пересекались. Это был последний месяц лета, и мы с Присциллой проводили всё время у неё дома, купаясь в бассейне и смотря фильмы с вредной едой. Стивен в это время осваивался в городе и, судя из рассказов миссис Майерс, помогал отцу открыть здесь автомастерскую. К ней я тоже стала заходить редко. Не потому, что не хотела. Просто мне казалось, что стоит дать ей побыть с семьей. Со Стивеном я встретилась мельком несколько раз. Иногда проходила мимо дома миссис Майерс, а он делал что-то в саду или просто выходил из гостевого дома. Здоровались взмахом ладоней, кивком или просто улыбками. Иногда сталкивались, проходя мимо друг друга в центре, когда я спешила в Мастерскую Венди – единственный в городе магазин, где продавались материалы для художника, или на встречу с Присциллой. Мы здоровались и никогда не останавливались, чтоб поговорить, но после таких случайных встреч мои щёки ещё долго оставались покрыты румянцем. Пару раз Стивен проходил мимо моего дома и, заметив это, я смотрела ему вслед, сидя на широком подоконнике моей спальни. Мне нравилось думать, что он так же провожает меня взглядом, если замечает из своего окна. Эти маленькие моменты счастья согревали меня до возвращения в школу. В первый же учебный день я поняла, что Бог всё же существует и он вознаградил меня.

Мы с Присциллой шли под руку по длинному коридору вдоль шкафчиков. Тут и там мимо проходила целая масса школьников, и мы лавировали, стараясь ни с кем не сталкиваться. Она без умолку разговаривала о новом сериале и каком-то симпатичном актёре, в которого было невозможно не влюбиться. Я дразнила подругу тем, что она влюбляется в каждого красавчика, который, что было главным условием, находится по ту сторону экрана телевизора. Мы громко смеялись и толкали друг друга локтями, пока я резко не замолчала, остановившись. Причиной этому послужил Стивен, стоящий около соседнего от моего шкафчика и не сводящий с нас взгляда. Мои пальцы вцепились в ладонь Присциллы.

– Прошу, скажи, что мне это не кажется, – прошептала я, пытаясь придать себе непринуждённый вид и начать уже двигаться.

– Нет, не кажется. А теперь расслабься.

Рука Присциллы в успокаивающем жесте дотронулась до моей спины. С благодарностью посмотрев на неё, я сделала один глубокий вдох и бросила быстрый взгляд на большое зеркало, мимо которого мы проходили. Чёрная юбка длинной не доходила нескольких сантиметров до колен. Блузка заправлена в неё и застёгнута на все пуговицы до самого горла. Чёрные волосы были убраны в высокий хвост, который не казался зализанным благодаря выпущенным коротким прядкам. В целом, это был мой обычный вид в школе, который меня всегда удовлетворял. Тогда же, когда до наших шкафчиков и Стивена оставалось меньше двух метров, я резко пожалела, что не носила ничего более откровенного.

– Привет, Стивен, – мне удалось подавить дрожь в голосе, но пальцами пришлось вцепиться в дверцу шкафчика, чтоб придать себе какое-то равновесие. Сердце гулко стучало и дышать спокойно становилось всё труднее. Как зачарованная я наблюдала как Стивен оглядывает меня с ног до головы и уголки его губ чуть изгибаются. Серые глаза с теплом смотрели на меня.

– Эмилия, – медленно произнёс он и чуть кивнул в знак приветствия. Ещё долго после этого момент, когда с его полных губ так естественно срывалось моё имя, жил в моей голове каждую ночь.

С каждым днём в школе мы сталкивались всё чаще. В коридоре, столовой, на парковке после уроков. Иногда он, казалось с искреннем интересом, спрашивал, как мои дела. Я же редко когда могла первой выдавить из себя что-то большее, чем просто «Привет», но на его вопросы отвечала и всегда интересовалась в ответ. Так прошло почти три учебных месяца. Я разрывалась между желанием признаться в своих чувствах и страхом быть отвергнутой.

– Он не догадается, – отмахнулась от подруги, возвращаясь в реальность. Время приближалось к следующему уроку и, поставив на место все книги, которые служили прикрытием, мы двинулись к выходу из библиотеки.

Присцилла взяла меня под руку, начиная говорить о домашнем задании по английской литературе, которое было задано сегодня. Я практически не слушала, рассматривая носки своих туфель. Некоторые говорят, что творческий человек тянется к любому искусству. Это не так. Насколько меня вдохновляла живопись, настолько же литература склоняла ко сну. В отличие от Присциллы, которая с удовольствием погружалась во все выдуманные миры. Будь они сняты на камеру или написаны на бумаге.

– Осторожнее! – услышала возглас подруги за секунду до того, как врезалась в чью-то грудь. Подняла голову, отступая на шаг и столкнулась с насмешливым взглядом Джейсона Каваны. Не прошло и двух секунд как из-за его спины ожидаемо появился Генри.

– Смотри куда идёшь, идиотка, – презрительно бросил предатель и, обхватив плечи Джейсона, стал уводить его в сторону. Вот только он не поддавался, с интересом разглядывая меня.

Это было плохо. Ни одна девушка в здравом уме не захочет привлекать его внимание. Даже те, что толпами вешались на шею Генри и его друзьям-придуркам. Джейсон Кавана был мерзавцем даже по меркам их всех. Он был той разновидностью богатых людей, которые унижают официантов и думают, что им принадлежит весь грёбанный мир. С самого рождения был награждён деньгами, лучшим образованием и, что несправедливо, совершенно идеальными внешними данными. Тем не менее, даже с этим всем люди старались держаться подальше. Эйприл, одна из тех несчастных, что связалась с ним, по слухам бросила его из-за жестокого обращения. После чего он с друзьями поймал её и смотрел как люди из личной охраны его отца насилуют её. Вчетвером.

– А ты подросла за лето, малышка Клаусен, – прошептал он, склоняясь чуть ближе к моему лицу. Я отшатнулась, всё крепче впиваясь ладонью в руку Присциллы. По всему моему телу прошла волна дрожи, а сердцебиение с каждой секундой учащалось.

– Оставь её, Джейс, – стальным голосом сказал Генри, всё упорнее пытаясь увести его от нас. Он даже не смотрел на меня. – Эмилия ходячее недоразумение. Найдёшь себе малолетку, с которой будет меньше проблем.

Слова брата отозвались болью в моём сердце. Он не переживал за то, что его дружок-насильник может сделать со мной. Генри заботил лишь Джейсон. Конечно, что ещё ожидать от моего «любящего» старшего брата.

Тем не менее, его слова подействовали. Джейсон ушёл, напоследок подмигнув, от чего меня передёрнуло.

– Ты в порядке, Эмилия? – спросил подошедший к нам Стивен, хмуро смотря в ту сторону, где скрылись Генри и Джейсон. Я смогла лишь кивнуть, немного успокаиваясь от лёгких поглаживаний Присциллы. – Где у вас следующий урок?

– В третьем корпусе.

– Я провожу вас. Держитесь подальше от Каваны, девочки, – сказал он, всё ещё глядя в ту сторону.

***

Урок математики был последним на сегодня и тянулся бесконечно. Мистер Прайс, преподаватель, рассказывал о решении задач в то время, когда я не могла сосредоточиться ни на одной мысли. Рука бездумно выводила узоры по краям тетради, пока мысли были в том дне две недели назад, когда Стивен проводил нас на занятие и предостерег держаться подальше от Джейсона. Это было бы легко, если бы мудак не был лучшим другом моего брата.

Мы пересекались достаточно часто. Джейсон был желанным гостем в нашем доме, потому что Жозефина и Гектор считали его «правильным» другом для их драгоценного наследника. Его отец владел успешным бизнесом в строительной сфере и был одним из крупнейших партнёров «Клаусен Инкорпорейтед». Их совместные проекты приносили компаниям сотни миллионов. Поэтому, в отличие от Присциллы, ему в нашем доме всегда были рады. Не то что бы я когда-нибудь приведу её туда.

От комментариев Джейсон воздерживался, будто следовал совету Генри не связываться с «малолеткой с проблемами». Тем не менее его заинтересованные взгляды преследовали меня. Ужас сковывал лёгкие, мешая дышать каждый раз, когда я чувствовала их на себе. Если он действительно захочет меня это будет катастрофа космических масштабов. Рядом с ним я всерьез опасалась за свою жизнь.

Поэтому, мои мысли были заняты не столько великолепными чертами лица Стивена, сколько опасениями по поводу Джейсона. Мне действительно стоит держаться подальше. Но как? Интересно, Жозефина заметит, если я неожиданно перееду к Присцилле? С губ сорвался тяжелый вздох. Конечно, заметит. И притащит меня обратно за волосы.

Рассказать ей о своих страхах не было вариантом. Она скорее скажет, что я наговариваю на бедного мальчика. Его образ, наряду с Генри, был идеален в её голове и вряд ли мнение позора семьи это изменило бы.

Из мыслей меня вывел звонок. Урок математики закончился, и я прослушала домашнее задание. Не забыть бы взять его у Присциллы потом. Несмотря на её любовь к литературе, за математические предметы в нашей паре отвечала она.

– Не хочешь погулять в парке? – спросила подруга, когда мы вышли на парковку школы. – У мамы сегодня свидание у нас дома.

Присцилла чуть скривилась. Она никогда не принимала никаких ухажеров своей матери с тех пор, как её отец умер несколько лет назад. Не понимала почему ей вообще кто-то нужен.

– С удовольствием, – живо отозвалась я, взяв её под локоть. – Родители уехали и Генри устраивает вечеринку сегодня. Если ты не против гулять до позднего вечера.

– Джейсон будет там? – тихо спросила Присцилла и, дождавшись моего неуверенного кивка, продолжила. – Оставайся у меня сегодня на ночь. Это не кончится ничем хорошим.

– А свидание твоей мамы?

– Они только начали встречаться. Точно не дошли до совместных ночевок, – отмахнулась подруга и мы пошли в сторону моего дома. Он ещё был пустым, даже самого Генри не было. Вечеринка начнётся через несколько часов и пока только шла подготов