Йера для командора

Глава 1

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, нажимает на нее и приоткрывает мой рот. И все это при целом штате военного крейсера, выстроенного в линейку!

– Хорошие зубы. На вид здоровая. Тогда что не так? Зачем записалась менталистом в команду барсийцев? С головой непорядок? – Желтые глаза командира сужаются.

Он скользит взглядом по моим пепельно-светлым волосам, потом снова возвращается к лицу.

Мое сердце ускоряет темп. Нос щекочет аромат леса и чего-то жгучего, как красный перец. В голову приходит мысль, что Ротору Готру подошел бы огненный цвет волос, а не глубокий черный. За этой холодной выдержкой чувствуется крутой нрав.

Его палец надавливает сильнее, заходит на зубы и нагло проскальзывает внутрь моего рта на язык. Я ощущаю чуть соленый вкус его кожи. До боли хочу сжать зубы, прикусить этого хама, но если я сейчас это сделаю, то тут же вылечу отсюда.

А мне любой ценой нужно улететь с этой уродской планеты. Любой. Даже на этом варварском крейсере, среди штата альфа-самцов, которые относятся к человеческим женщинам не лучше, чем к крысам. Ведь «человечки» вешаются на них из-за их звериных повадок, высокого уровня тестостерона и решительности, которой давно нет в человеческих мужчинах.

Вот только я не большинство. Но им это знать не обязательно. Пусть думают, что я насмотрелась новостей о могучей расе и хочу переспать с альфачом. Что меня совсем не воротит от их высокомерия и зазнайства.

На самом деле барсийцы никогда не вступают в контакт с человечками. Поговаривают, что те им неинтересны из-за своей хрупкости. Кто-то говорит, что их от наших прикосновений воротит. На это я и делаю ставку.

Сама видела в космопорту два часа назад, как одна моя соотечественница кинулась на шею барсийцу, ощупала всего и была скручена охраной. А альфача так перекосило, словно его вот-вот вывернет наизнанку. Он отряхивал свою одежду пять минут, словно извалялся в жуткой грязи. И его сослуживцы, которые это видели, очень ему сочувствовали: похлопывали по плечу, приободряли.

Тогда я решилась. Вакансия менталиста на военном крейсере «Актория» была моим единственным шансом на спасение. Вот-вот в космопорт явится моя мачеха и упакует меня в свадебное платье. А к вечеру я буду замужем за восьмируким апцетом возраста моего покойного дедушки.

И я ничего не смогу с эти м поделать, потому что на этой дурацкой планете Апце матриархат и слово матери (пусть даже не биологической) – закон. О на даже имеет право подключить стражей порядка, чтобы до биться своего.

Какого бы возраста ни была ее дочь, приемная или нет, меня даже слушать не будут. И мачеха этим виртуознейше воспользовалась, чтобы избавиться от такой по мехи, как я, хотя прикрывалась благородным посылом спрята ть мой дар.

Палец барсийца проник в мой рот еще глубже. Я резко втянула носом воздух и посмотрела в х олодные глаза командира крейсера.

Его зовут Ротор Готр – это все , что я запомнила, когда быстро оформлялась на военное судно . И он сейчас делает со мной ужасное непотребство.

Это очень интимно. Сли шком лично. И на глазах у всех.

Возмутительно!

Но я должна сте рпеть. Это лучше, чем замужество за восьмируким. А барсийцы не з арятся на землянок.

Совершенно нео жиданно для меня мои соски под форменным комбинезоном пр евращаются в горошины. Я боюсь опустить взгляд вниз, чтобы прове рить, видно ли это. К низу живота приливает волна тепла – там все болезненно напрягается.

Реакция собственного тела и действия Ротора меня невероятно злят.

Нет, ну это уже пе ребор! Просто унизительно.

Я сжимаю зубами его палец. Сильно. Со злостью за предательство собственного орган изма и его наглость.

И тут желтые глаза Ротора сверкают вспышками звезд. На отстраненном лице к омандира впервые проступает эмоция. И это удивление.

Я прохожус ь взглядом по его форме командора и вижу, как натянулись штаны в районе паха. Он там просто огромный! Неудивительно, что они считают землянок хрупкими и не вступают в контакт.

Я ощущаю себя абсолютно по-дурацки. С пальцем Ротора в своем рту, и я это т палец кусаю, с возбуждением, причем обоюдным, да еще при целой команде.

Меня еще никогда так не унижали.

И не знаю, что делать. Бежать?

Но куда? В лапы мачехе?

– Ты можешь уйти. Мы еще не взлетели, – хриплым голосом говорит Ротор .

И тут до меня доходит – он меня пугает. Не хочет, чтобы я была в его штате. Всячески провоцирует на побег.

Ну уж нет. Ставки слишком высоки. Переживу.

– Не знаю, как ты прошла проверку, человечка, – продолжает он, ставя под сомнения способ, которым я попала на крейсер. – Может, при помощи этого аппетитного ротика?

А я держусь из последних сил, чтобы не послать все в черную дыру.

Мне просто нужно пройти проверку. Ему тут точно не нужна земля нка, которая будет вешаться на членов команды (по его мнению). А сам он отстранить меня не может по галактическому трудовому кодексу, который говорит о том, что у всех рас и полов должны быть равные условия приема на работу.

Именно поэтому он разыгрывает это публичное унижение.

Но я его обломаю.

Я пытаюсь повернуть голову, чтобы вытащить его палец из своего рта, но Ротор четырьмя другими пальцами удерживает мой подбородок. Хватка железная.

Он очень хочет выгнать землянку с военного крейсера.

Я – не хочу замуж за восьмирукого.

Но всему есть предел!

Тогда я берусь за его руку своими руками. Пытаюсь вытащить лапищу.

– Не убегаешь? – Ротор притягивает меня к себе второй рукой. – Мы тут не в игрушки играем, девочка. Мы воины. Впереди у нас схватка. Куда ты лезешь?

Я животом ощущаю его огромный напряженный член. Мужчина недвусмысленно угрожает мне им.

Страшно и будоражаще. Просто до ужаса. До ужаса возбуждающе.

Что со мной происходит?

Внизу моего живота пожар. Все мое женское естество просто умоляет прижаться к нему, обвить руками, пощупать, но я сохраняю над собой контроль. Я не какая-нибудь самка на инстинктах.

Так вот что такое животное притяжение! Вот что такое первобытные инстинкты, влечение к сильному самцу.

Я только в учебниках по основам жизни читала, что чем решительней и агрессивней самец себя ведет по отношению к самке, тем сильнее она его хочет. Что это обусловлено природным механизмом защиты, чтобы женщина была готова принять в себя член агрессора без внутренних повреждений.

Капец!

Никогда не думала, что со мной это работает.

Я же закончила академию с золотым дипломом. У меня сотня олимпиад с первым местом за спиной. И что? Я теку, как животное, от сексуальной атаки сильного самца?

Приплыли!

Я романтику люблю, свидания, нежности, а не вот это вот все.

Ну уж нет! Разум у меня возьмет верх над телом. Я выберусь с этой планеты. И Ротор не возьмет меня на слабо своей сексуальной атакой.

– Покажи зубки, менталистка. Или силенок не хватит? – говорит Ротор, поступательно двигая пальцем у меня во рту.

Я напрягаю все тело, сжимаю сильнее зубы и с вызовом смотрю в желтые глаза. Понимаю, на что он меня провоцирует – на применение ментальной силы. И самое время показать, что я умею.

Уж я его сейчас удивлю!

Мой взгляд расплывается. Я больше не вижу перед собой действительность, а словно погружаюсь в туман. Тянусь к Ротору своим менталом и упираюсь в толстенные щиты. Такие хрен пробьешь.

Неудивительно, что он так уверен в себе. Думает, я не пройду дальше как менталист.

Если бы не критическая ситуация, я ни за что бы не показала свою силу. У меня есть уникальный дар, который должен быть строго учтен, но… Благодаря стараниям высокопоставленной мачехи вся информация обо мне подтерта. Долгие годы я думала, что она сделала это ради меня. Оказалось – чтобы продать в частном порядке как можно дороже. Из рук, так сказать, в руки. Точнее, из двух рук в восемь.

Я закусываю губу и представляю свою силу в виде руки, которой тянусь к Ротору. Неожиданно из моей световой ладони выскакивает шарик. Он похож на семечко, которое летит под толстую стену защиты барсийца. Прямо на моих глазах оно прорастает в щите, сначала делая маленькую трещину, а потом расширяя ее все больше и больше.

Такого у меня ни разу не было. Обычно я ментально касаюсь щита и проникаю сквозь него, как сквозь трясину. Но тут совсем другая ситуация.

И когда стена трескается от низа до верха, меня резко вышвыривает из ментала Ротора.

Туман рассеивается. Я вижу желтые глаза. Они пылают.

Взгляд Ротора – буря и безумие. В нем столько намешано, что я не могу понять, что он чувствует.

– Пошла вон, – угрожающе тихо говорит он.

Гонит прочь.

Но я не могу уйти.

Молчу. Упрямо смотрю на него. В моем рту больше нет его пальца, и его руки нет вокруг моей талии.

– Я пригожусь вашей команде, – говорю я, глядя словно сквозь командора.

– Если ты останешься, я буду иметь тебя каждый день, – говорит он с угрозой, и мое тело покрывается мурашками.

Пугает? Не поведусь.

Ничего не слышу, ничего не вижу.

Барсийцы не спят с землянками.

Мне надо только улететь, и все будет в порядке. Поэтому я перетерплю унижения, но выживу, получу свободу.

Я вскидываю вверх подбородок, смотрю прямо на Ротора.

– Остаешься? – спрашивает он.

– Да, командир, – стараюсь говорить как можно сдержанней.

Ротор резко отходит, проходит мимо шеренги барсийцев и командует:

– Готовимся к взлету. Все на места.

Он проходит мимо меня, останавливается и поворачивает голову. Протягивает мне ключ-карту:

– Каюта и должность ваши, госпожа Наяна Велес.

Я сглатываю.

Слухи же не врут? Барсийцы никогда не дотронутся до землянок, ведь так?

***

Моя каюта маленькая, словно каморка под лестницей. Здесь только все необходимое: узкая кровать, стол, стул, комод, санитарная зона с туалетом и нанодушем.

По сравнению с моей комнатой дома просто коробка, но я не жалуюсь. Мне надо всего лишь долететь до любой остановки, и я подам заявление на увольнение и получу свободу.

А то, что сказал командир, выкину из головы. Он шутил. Точно шутил.

Менталисты нужны каждой военной команде на случай психического воздействия во время боя. Я могу как убрать щиты вокруг разума, так и поставить блок. Ведь не каждый военный имеет такую защиту, как у Ротора. Такие щиты, как у него, – дичайшая редкость.

И да, я могу пробить и их.

Наверное, только это убедило его оставить ненавистную землянку в составе команды. Это и мой золотой диплом менталиста с кучей побед в олимпиадах.

У двери раздается писк – это робот-помощник привез мой чемодан из багажного отсека. Я открываю дверь, забираю свою спортивную сумку, которую схватила наскоро, и разбираю вещи.

Светило, сколько же я сюда покидала ненужного хлама! Просто на все сезоны, но где же белье? Я что, взяла всего двое трусов? Зато теплую куртку впихнула. Вот голова – два уха.

Но немудрено. Я в такой панике собирала вещи из отеля, в котором мы два месяца жили с мачехой, что хорошо, что не забыла документы и деньги. Это главное.

Если бы я не подслушала тот разговор, случилась бы беда.

Наверное, сейчас Миная рвет свои черные волосы до проплешин и мечется по космопорту. И по коммуникатору врет моему дяде с три танкера, что со мной все в порядке. Одному ему есть до меня дело, и то на отдалении. Он военный министр на Лагроде, и у него адова куча дел.

Я смотрю в крохотное окно на бескрайний космос, радуясь, что сегодня вечером по мне не будут ползать восемь рук.

У меня получилось – это главное.

Таб на столе пищит сообщением от руководства. Ого, мне уже пришел распорядок дня, штатное расписание и личный рабочий график!

И начинаю я работать через… сколько?

Десять минут? Серьезно?

Изверг, а не командир!

И что на повестке дня?

«Мониторинг команды», – читаю я.

Что ж. Это будет интересно. Поработаю, пока летим. Мне же будет выгодно, если у нас с командой и Ротором сложатся хорошие отношения. Это значит, что нужно выложиться по полной.

Мне очень интересно изучить ментал барсийцев. Говорят, они лучшие воины в галактике.

Зал номер два стоит в расписании как место проведения мониторинга. Именно поэтому я прошу голосового помощника корабля скинуть мне на коммуникатор схему помещений. Изучаю ее и понимаю, что нужно идти прямо сейчас, чтобы прийти перед пациентом, а не после.

Я смотрюсь в зеркало перед выходом. Форма на мне сидит безупречно. На мой вкус, слишком в облипку и вызывающе, но новейшая ткань комбинезонов всегда обтягивает фигуру. Зато она дышит, защищает от перепадов температур и вредной окружающей среды.

Но что у меня за лихорадочный румянец? А блеск в глазах? Не очень-то профессионально выглядит. Я сейчас тяну лет на восемнадцать, когда как мне двадцать три, между прочим. И я хочу выглядеть профи, а не неумехой.

Я на несколько секунд закрываю глаза и делаю два упражнения из дыхательной гимнастики.

Вот, другое дело! Теперь я больше похожа на себя.

Еще сплету пепельные волосы в высокий хвост, чтобы добавить строгости образу. Бросаю еще один взгляд в зеркало и сама себе киваю.

Вот теперь я готова к работе!

Пока иду по коридорам крейсера, думаю о том, что все к лучшему. Если бы не эта ситуация, то я бы никогда не выбралась из-под влияния мачехи. Она всегда говорила, что моя сила очень опасна и я должна найти себя в другом. Что должна быть рядом с ней, чтобы не случилось беды.

Теперь мне абсолютно ясно, что она нагло врала!

После смерти отца она встала у руля компании и уверяла, что я, как истинная дочь, должна работать только в семейном бизнесе. Из-за нее я отказалась от трех выгодных предложений после университета, потому что верила, что действительно помогу делу, на которое отец жизнь свою положил. Отсеивала ненадежных в психическом плане инвесторов, настраивала на соглашение надежных.

Я и не думала, что Миная хочет выгодно меня продать на уродской дальней планете. Вот до чего доводит жажда наследства!

Теперь я ощущаю, что меня больше не держит никакое чувство долга. Это отец был ко мне добр и катал на шее. Но теперь его нет. И его логистический бизнес изменился. Мне давно нужно перестать жить прошлым и трезво взглянуть на настоящее.

Больше у меня нет больших денег, но по-прежнему есть невероятная ментальная сила. Я стану ценным и высокооплачиваемым специалистом.

Именно с таким настроем я вхожу в зал номер два и замираю на пороге.

Это точно комната для ментальных практик?

Да это же зимний сад на крейсере!

Столько зелени – высокие деревья в кадках, лианы по стенам, зеленый ковер под ногами.

Это же сколько ресурсов жрет поддержание здесь жизни!

У всех барсийцев есть такие зеленые зоны? Даже интересно.

Взгляд падает на высокие военные сапоги у двери. Похоже, здесь снимают обувь.

Первый член команды уже здесь. И у него здоровенный размер ноги. Впрочем, барсийцы вообще очень крупные мужчины с развитым телосложением. Настоящие атлеты. Ротор, например, в высоту больше двух метров. Я со своим метром семьюдесятью чувствую себя рядом с ним крошкой, что бывает редко.

Я снимаю свои военные сапоги, ставлю рядом с большой обувью клиента. Моя обувь кажется такой крохотной в сравнении с его, что я на миг зависаю от контраста.

Прохожу по мягкому ковру зелени, наслаждаясь каждым шагом. Это чистый кайф! Как я давно не ощущала этого. Года три? Все спешила куда-то, бежала, не могла найти минуты для такого простого дела – пройти пешком по траве.

И где я это сделала? На военном крейсере! С ума сойти.

Но нужно найти моего первого «пациента».

Я иду вперед, миную поворот и останавливаюсь от прямого взгляда командира крейсера.

Ротор сидит на краю кресла, опершись локтями на колени и подавшись вперед. Он словно готов вскочить и кинуться ко мне в любой момент, если я соберусь уйти.

Да нет! Зачем ему?

– Вы – мой первый пациент? – спрашиваю я, садясь в соседнее кресло.

Старательно держу дружелюбную маску на лице.

– Да. Я ваш первый, – твердо говорит он и смотрит на меня так, словно я сижу голая.

Я ерзаю на месте, но быстро напоминаю себе, что я не могу позволить, чтобы меня не воспринимали всерьез. Нужно сразу поставить себя правильно.

Мне кажется, он зол. Или взбудоражен, но пытается этого не показывать?

Я тянусь к его ментальным щитам, чтобы считать настроение, и вижу стену, что вся испещрена светящимися трещинами, идущими от семечка.

Свет буквально пульсирует изнутри.

Вздрагиваю. Никогда такого не видела.

Это я сделала? Почему семечко еще там?

– Приступим? – спрашиваю вежливо и, не дожидаясь кивка, продолжаю: – Только не вышвыривайте меня из своего сознания. Я знаю – вы можете. Но так не получится понять, как я могу защитить ваши щиты, если у врага будет сильный менталист.

Ротор опускает веки, а потом резко поднимает на меня взгляд. Щурит свои желтые охотничьи глаза. Медленно встает с кресла и подходит ко мне. От него так и веет опасностью. Хочется убежать. Немедленно.

Но мне приходится задирать голову вверх, чтобы смотреть в его лицо. Сидя это сделать еще труднее.

– Сначала я кое-что проверю, – говорит он и опускается передо мной на одно колено.

Наши глаза оказываются на одном уровне.

– Что? – онемевшими губами спрашиваю я.

И Ротор быстро хватает меня за шею, притягивает к себе и впивается в мой рот губами. Хищно, властно, бескомпромиссно.

Глава 2

И со мной творится что-то необъяснимое. В голове вспыхивает фейерверк приятных чувств, что туманят рассудок. Мое тело все подается вперед.

Я остро ощущаю руку Ротора на шее, и эта властная хватка так будоражит сознание, что я неуверенно отвечаю на его поцелуй. И он словно слетает с катушек – жадно и глубоко целует, запуская эффект искр в моем теле.

Я слышу, как его дыхание меняется, как я прерывисто дышу сама, и это пронимает до нутра. Я хочу, чтобы он сбился с дыхания. Чтобы у него захватило дух!

И я отвечаю на его поцелуи, сплетаю свой язык с его и ощущаю, как между ног все сжимается от желания.

Ментальным зрением вижу, как начинают сильнее светиться трещины, как расползаются во все стороны. Свет внутри его сознания пульсирует, словно сверхновая звезда перед взрывом.

Сам командор тоже словно сходит с ума. Притягивает меня к себе, подхватывает, встает на ноги, и я ощущаю всю величину его желания.

– Сладкая, – шепчет Ротор мне в губы и снова пьет меня до дна.

Он несет меня прямо на зеленый травяной ковер. Медленно опускается на колени, мягко опрокидывает меня на спину и нависает надо мной.

Его желтые глаза меня пожирают. Еще никто не смотрел на меня с таким желанием во взгляде, с такой нежностью.

– Откуда ты взялась, йера? – спрашивает Ротор таким тоном, что у меня мурашки по коже.

Он гладит мое тело сверху донизу и обратно, ласкает руками.

Его взгляд пробирает меня до дрожи. В нем столько любви и теплоты, что я всерьез полагаю, что у меня галлюцинации.

Это точно тот холодный командор военного крейсера, на линейке у которого я стояла?

Йера… Где-то я слышала это слово. Кажется, оно означает что-то вроде «суженая», «истинная».

Быть не может! Я что, тронулась умом? Или тут цветут особые растения, способные влиять на разум? Иначе с чего бы суровому барсийцу смотреть на меня как на великую ценность? С чего считать своей истинной?

И с чего я вся таю в его руках? На меня словно воздействовали возбуждающей вакциной. Тело так и крутит от желания отдаться сильному мужчине. Сама же я реагирую словно с задержкой, как после веселящего газа.

Однако мы со скоростью света несемся в пропасть. Оба. И я не могу найти тормоза ни у него, ни у себя.

В голове вертятся его слова: «йера», «сладкая», «Откуда ты взялась, йера?».

Неужели… неужели я?..

Ротор осыпает поцелуями меня всю: лицо, шею, тянет вниз молнию комбинезона и приступает к ключицам. Когда я ощущаю воздух, который касается ранее закрытых частей тела,вся покрываюсь мурашками.

Ах! Как же приятно.

Просто крышесносно.

Но немного стеснительно.

Однако, когда я вижу, как Ротор смотрит на меня, как желает и боготворит, решаю расслабиться.

Удивительно, но я даже не дергаюсь, когда барсиец губами ласкает меня там, где никто никогда не касался. Все кажется таким естественным, нормальным, что я и не думаю вырываться. Наоборот – вся выгибаюсь навстречу его поцелуям, пока он губами и руками вырисовывает круги по коже. А потом зарываюсь пальцами в его темные волосы, притягиваю к себе еще ближе.

Каким-то уголком сознания замечаю, что ментальный щит Ротора весь светится. Уже нет трещин – один единый свет.

Из моего рта вырывается само наслаждение. Я обвиваю его, словно лиана.

Все это отмечаю словно с замедлением, краем сознания, потому что плыву в страсти. Погружена полностью. Растворяюсь во времени и в Роторе.

– Моя. Вкусная. Красивая, – говорит он громко и страстно.

Мне так приятно это слышать. Так сладко.

Он сошел с ума?

Я так точно!

Что, черт побери, происходит?

Но пусть говорит дальше. Суженая? Я?

Ох…

Что же будет?

– Я так долго тебя ждал, йера, – шепчет Ротор, целуя мой живот.

Значит, это правда?

Во мне все совершенно иррационально радуется. Душа поет, а сознание летает где-то между мирами.

Моя пара – барсиец? Ни за что бы не подумала.

Наверное, это судьба.

Ротор уже полностью лишил меня одежды. Когда успел? Я и не заметила, как оказалась без белья.

И тут я ловлю себя на недовольстве. Меня очень бесит его одежда. Точнее, наличие ее.

И я стягиваю ее с рвением, словно от этого зависит моя жизнь. Я хочу его до боли, и он не тянет – снимает с себя одежду, нависает надо мной.

Я полностью готова, просто изнываю от нетерпения. Но на секунду я паникую и напрягаюсь.

Я никогда не была с мужчиной. Только в теории знаю, что будет, да на видео смотрела, как все происходит.

Ротор сразу чувствует смену моего настроения. Мягко целует меня в губы и спрашивает:

– Что такое, моя йера?

– У меня это первый раз, – шепчу я.

Несмотря на все подготовительные курсы по половому воспитанию, первый раз у всех волнительный. По крайней мере, я так слышала.

Ротор так довольно улыбается мне в ответ, словно ему подарили планету, и смотрит на меня голодным взглядом.

– Спасибо, йера, – благодарит он непонятно за что.

Неужели за то, что станет первым?

Так несовременно, но так приятно!

Когда он вдруг чуть отстраняется, из меня вылетает стон разочарования. Но Ротор осыпает поцелуями дорожку от губ вниз, и меня накрывает смущение.

Он мягок, но напорист. Целует самые чувствительные и нежные точки, дотрагивается языком до меня там.

Он словно знает, где трогать и как, чтобы доставить мне максимальное удовольствие. Будто читает мои мысли. Я извиваюсь, дрожу, кричу. Хочу соскочить и чтобы он никогда не останавливался – вот такие противоположные желания.

Его ментальные щиты сияют ярче солнца.

Всего от пары движений его губ и языка я содрогаюсь. Выгибаюсь дугой, хватаю его за волосы и тяну вверх.

– Пожалуйста! – Я сама до конца не понимаю, что прошу.

Мое сознание тянется к нему, хочет поделиться образами.

– Моя йера такая страстная, – говорит Ротор мне в губы, целует и вдруг замирает.

Я ощущаю свой вкус на его губах. Это так странно.

Его ментал так светится, что почти ослепляет меня. На миг я тяну к нему руку, и Ротор внезапно весь твердеет до состояния камня.

Я поднимаю взгляд к его лицу и вижу, как сильно оно напряжено – до выступающих вен.

Он невероятно зол. Просто готов порвать.

– Вытащи из моего щита своего паразита, – цедит он сквозь зубы.

От его холодного тона меня пробирает дрожь. Он будто за миг становится моим врагом.

Паразита?

Я настолько теряюсь, что не сразу понимаю, о чем он. Неужели о семечке? А потом зажмуриваюсь, сосредотачиваюсь и проверяю ментальное поле, жмурясь от яркости.

Точно. По какой-то причине моя сила до сих пор сидит в его щите, творя с ним непонятно что. Первый раз встречаю такой эффект от моего проникновения в ментал.

Я тянусь к семечку, хочу его забрать, но у меня не выходит.

– Быстрее! – рычит Ротор мне на ухо раненым зверем. – Или я за себя не отвечаю!

От его резкой смены настроения и поведения меня всю трясет. Я не могу сосредоточиться на деле, то и дело выныриваю из тумана, чтобы заглянуть в его лицо. Кусаю губы.

Не получается.

Слезы пекут глаза.

Пытаюсь схватить семечко ментальной рукой, но оно даже не берется. Рука скользит мимо, словно оно стало частью щита.

Ротор мстительно цедит:

– Если я сделаю непоправимое – не верещи потом.

Меня лихорадит. Тело хочет его безумно, а разум в шоке. Я пытаюсь понять, что к чему. Почему его сначала накрыло, а потом… Потом он ведет себя вот так холодно? Почему сначала ласкал словами, а сейчас хлещет?

Неужели все дело в «занозе» в ментальном щите?

А как же «йера»? Как же истинность? Как же «моя страстная, моя…»?

– На-я-на… – угрожающе тянет слоги Ротор.

Я зажмуриваюсь. Снова и снова пытаюсь забрать свою силу назад, но не могу.

И тут он резко упирается в меня.Я вскрикиваю от неожиданности, удовольствия и острых ощущений.

Удивительно, но мне не больно. Наверное, потому, что я давно готова принять его. Только потом от страха я вся сжимаюсь, что тот кажется мне титановым, а не живым.

Я чувствую себя такой беззащитной под ним. Смотрю в его глаза и вижу смесь страсти и злости.

Это еще больше выбивает меня из колеи.

И тут он стонет. Мучительно, протяжно и так приятно. И начинает двигаться внутри меня.

Теперь стоны срываются и с моих губ – я не могу их удержать. Мне так хорошо, словно именно ради этого момента я и жила всю жизнь. Ни с чем не сравнимое удовольствие тяжести мужского тела на мне, чувства наполненности и движения. Он словно высекает из меня искры наслаждения.

В момент, когда я ощущаю, что еще немного – и у меня снесет крышу от кайфа, из меня вырывается:

– Еще!

И тут Ротор замирает. Встряхивает головой, словно сбрасывая наваждение, а потом смотрит на меня так, словно я гадюка, кобра. Будто люто ненавидит.

– Чрамз вартер! – Он явно матерится на своем языке, обдает ледяным взглядом.

Выходит из меня, отстраняется и резко встает. Одевается так быстро, что перед глазами мелькает. И неожиданно хлопает дверью на выход, оставляя меня с ощущением холода и пустоты, все еще пульсирующую и не доведенную до пика.

Я закрываю лицо рукой. Меня всю трясет.

Так ужасно, пожалуй, я себя еще никогда не чувствовала. Униженной, раскатанной, растоптанной. Даже когда узнала о браке с восьмируким.

В горле комок.

Но не успеваю я заплакать, как дверь резко открывается, отлетает в стену и на мне снова оказывается Ротор. Выражение лица нечитаемое.

Ротор изменил свое мнение? Я все-таки его йера? Понял, что я ничего не подсаживала в его ментал? Хочет извиниться?

Тогда почему так груб?

Ротор хватает меня. Целует в плечо, в шею.

Из головы мигом вылетают все обиды. Я выгибаюсь под ним и отдаюсь полностью.

Ротор рычит. С моих же губ срываются громкие стоны.

Его рука держит меня крепко, унося в танце удовольствия.

Я подсознательно понимаю, что он сейчас дойдет до финала. В голове проносится мысль: «Как хорошо, что я с совершеннолетия вкалываю противозачаточные капсулы».

Но тут Ротор притормаживает. Я начинаю сама извиваться под ним – мое тело просит продолжения.

– Т-ш-ш. Жди. Иначе ты не получишь удовольствия.

Удовольствие? Да я и так его получила. Каждое движение высекает искры наслаждения. Но так приятно, что он обо мне думает, заботится.

Все-таки он раскаялся. Все-таки понял, что я его йера.

Ротор продолжает, и я ощущаю, как у меня внизу живота все словно к чему-то готовится. Мышцы сжимаются, и каждый спазм будто обещает, что следующий будет еще приятней и еще, еще и еще, еще и еще, только надо не останавливаться.

И когда меня накрывает волна за волной удовольствия, я кричу. Вся выгибаюсь, вцепляюсь в плечи Ротора и хочу продлить это навечно.

Сумасшедшее удовольствие разливается от низа живота, доходит до головы и словно повторяется там. И так несколько раз, пока я не затихаю, а тело не расслабляется.

И только тогда я ощущаю, что Ротор внутри меня все еще каменно-твердый. Он еще не получил свою разрядку.

Барсиец медленно выходит из меня, и мой взгляд падает на его достоинство.

Эта громадина была внутри меня? Как поместился?

Ротор хватает меня за ноги и одним рывком переворачивает на живот. Его руки упираются по обе стороны от меня,и он снова знает, как доставить мне удовольствие.

– Какая ты… – довольно рычит Ротор.

В нем нет нежности, но есть страсть.

В нем нет ласки, но есть сила.

В нем нет любви, есть злость.

Я ощущаю это, когда он особо резок при своем финале.

Я вся выгибаюсь. Подчиняюсь в этом маленьком моменте. Я хочу быть вся его.

С моим разумом что-то не так! Он же груб со мной.

Но он выходит из меня, отстраняется и больше не прикасается. Я слышу звук застегиваемой ширинки.

Я сажусь, оборачиваюсь. Он полностью одет, я голая.

Он смотрит на меня голодным злым зверем.

Я на него – трепетной ланью, которой никогда не была.

Мне холодно без него.

– Только посмей, кроме меня, принять хоть одного «пациента». Не знаю, как ты сделала это, но, пока ты не вытащишь из моего ментала паразита, будешь заперта в моей каюте. Одевайся!

Его взгляд так и спрашивает: «Довольна, что добилась своего? Надеюсь, я тебя достаточно удовлетворил».

И это ошпаривает меня кипятком осознания патовой ситуации, в которую я попала. Унижает. Раскатывает.

Я хочу злиться, но гормоны удовольствия слишком расслабили тело. Я внутренне даю себе оплеухи, треплю, чтобы встала на свою защиту и что-то сказала в ответ этому барсийцу.

– Считаешь, что я настолько сильно хотела с тобой переспать, что что-то подсадила в твой ментал? – хриплым голосом спрашиваю я.

– Разве нет? Ради этого же землянки так стремятся попасть на корабль. – Ротор красноречиво смотрит на мою голую грудь и добавляет: – Даже на боевой.

Я закрываю себя руками, вся сжимаюсь, растерянно смотрю в пол:

– Я сойду на первой же остановке.

Меня накрывает цунами разочарования. Если бы сейчас над головой полился кислотный дождь, я бы осталась, выбрав раствориться в небытии.

– Ты будешь здесь, пока не вытащишь паразита. Поняла?

Я упрямо молчу. Думаю, как быть, но пока плохо выходит.

Ротор добавляет с иронией:

– Тем более наша первая остановка – спутник Гаркон. Задание – зачистка. Выйдешь там?

Я с шумом втягиваю воздух через нос. Выйти на Гарконе – все равно что разрядить себе бластер в голову.

Я все еще хочу отстоять свою правду, поэтому говорю:

– Я тебе ничего не подсаживала. Не знаю, как так получилось. Но я вытащу. Постараюсь.

– Я. Очень. На. Это. Надеюсь, – чеканя слова, прожигает меня взглядом Ротор.

Я пытаюсь встать и морщусь. Внутри все дрожит. Я не привыкла к такой сверхнагрузке.

От взгляда барсийца не укрывается моя мимика.

– Одевайся и идем за мной, – командует он.

– В твою каюту? Чтобы запер? Да ни за что! – Я вскакиваю с места, забыв про дискомфорт.

Сжимаю кулаки. Голос дрожит. Да я вся дрожу!

– Отнесу голую, – спокойно смотрит мне в глаза Ротор. – На глазах у всей команды.

Он безжалостен.

И я понимаю – выполнит обещание. Поэтому быстро одеваюсь, хотя руки трясутся.

По голове стучат мысли, словно по барабану: он думает, что я так хотела с ним переспать, что подсадила паразита в его ментал.

Я не его йера, не его истинная. Он перепутал из-за моей застрявшей ментальной силы, которая как-то на него влияет. По крайней мере, он так думает.

– Идем.

Я обуваюсь. Иду и пытаюсь понять, как же быть. И пока мысленно мечусь, вижу, что мы оказываемся у двери с красным крестом – древним символом медицины.

Глава 3

Ротор открывает медблок ключ-картой и пропускает меня вперед.

Здесь стерильно, светло и все белое. Обычная обстановка для такого рода объектов: кушетка, рабочий стол с табло, шкаф с медикаментами, капсула регенерации, несколько стоек для капельниц, приборы для анализа и микроскоп.

– Раздевайся! – командует Ротор.

То одевайся, то раздевайся. Вот еще!

Я стою, обхватив себя руками, задрав подбородок. Когда наши взгляды встречаются, спрашиваю:

– Чего ты хочешь?

Барсиец недовольно смотрит в сторону, потом снова на меня, словно теряет терпение. Подходит и начинает раздевать меня.

– Я сама, – отскакиваю в сторону.

Чего он хочет? Проверить, нет ли у меня половых инфекций? Взять анализы? Или провести эксперименты по менталу?

Испуганным взглядом еще раз окидываю помещение. Непохоже, чтобы тут были шапки, щипцы и прочие предметы экзекуции для менталистов.

Я уже это однажды проходила. Теперь до дрожи боюсь. Лучше умру, чем еще раз лягу на исследовательский стол.

– И? – спрашивает Ротор. – Все же помочь?

Я медленно снимаю с себя форменный комбинезон и обувь. Замираю, прикрывшись руками. Снова унижение. Снова я готова биться головой об стену.

– На кушетку, – командует он.

– А тут нет врача? – спрашиваю я, озираясь. – Что ты со мной хочешь сделать?

– Док вышел по моему приказу. Ложись, Наяна. Я теряю терпение.

Я ложусь на кушетку, все еще стараясь прикрыться руками, хотя понимаю, как глупо это выглядит. Но ничего не могу с собой поделать!

Ротор подходит к моим ногам, хватает за щиколотки и тянет на себя.

Я пытаюсь сопротивляться. Честно. Но когда он резко кричит на меня на своем языке, то я цепенею.

Ладно, что я дурю? Он же уже все видел. И вроде ничего преступного делать не собирается. Может, очередная проверка на йеру? Может, он засомневался?

Вон в его руках крем. Он зачерпывает его пальцами, а потом дотрагивается до моих сокровенных мест.

Я вздрагиваю. Не знаю, куда деть взгляд.

– Все припухло. Если не намазать, будет болеть, – говорит он. – Тем более это твой первый раз.

Я не пойму, он обо мне заботится? После того, как был так груб?

Подушечки пальцев Ротора дотрагиваются до меня, и я еще раз вздрагиваю. Из-за крема прикосновения кажутся особенно нежными, какими-то трепетными, но я понимаю, что это мне только так кажется. Какая нежность в таком агрессоре?

Свожу колени вместе и слышу недовольный рык Ротора. Развожу снова, уговаривая себя, что он делает мне лучше. Ничем же не вредит. Даже заботится.

Только думает почему-то про меня плохо. И я потеряна, как никогда в жизни. Просто обезоружена.

Мой первый раз, такое важное событие – и вот так. И не то чтобы мне не понравилось. Я очень даже кайфанула, но то, что происходит, – это же не пойми что.

Неприятно из-за его слов и обвинений. До слез обидно, но…

Надо немного потерпеть. Скоро я уйду в каюту и закроюсь там до остановки, на которой смогу выйти. А потом никогда не увижу эту наглую морду.

И тут я ощущаю, как пальцы Ротора ласкают меня, и вырываюсь из мыслей.

Я перевожу взгляд на барсийца и вижу, что он получает удовольствие, глядя на меня там и лаская пальцами. И это вводит меня в ступор.

Он зачерпывает крем и обильно мажет, и его движения становятся все более интимными. Я дрожу и стараюсь не двигаться. Останавливаю себя всеми силами.

Нет. Он меня обидел. Оскорбил.

Хрен ему!

Ротор же жадно ловит мои малейшие эмоции.

Он снова заводится – я это вижу. Завожусь и я, хотя внутри до сих пор мелко подрагиваю от перенапряжения, а душа болит от обиды. Я стараюсь ничем не показать, что что-то чувствую.

Ротор бросает на меня быстрый взгляд.

– З-з-заноза, – цедит он сквозь зубы.

И в это время мажет себя кремом. Обильно так, что не остается сомнений, что он собирается делать.

Эй-эй! Опять?

Да ни за что!

Я хочу отползти к изголовью кушетки, но Ротор хватает меня за щиколотки, притягивает к себе. Уверенно он снова становится со мной ближе некуда.

– Ах! – вырывается у меня.

Я смотрю на него с надеждой. Неужели понял, что я не озабоченная землянка и не воздействовала не его ментал? Осознал, что у него снесло крышу от меня настоящей, а не от паразита?

Глаза Ротора довольно блестят в ответ на мой вопросительный взгляд.

Он со мной снова. У меня ощущение, что Ротор хочет обладать мной полностью, не только телом, но и душой, поэтому не сводит с меня глаз.

Он словно пьет мои эмоции – жадно, безотрывно, много.

Сейчас он не так агрессивен. Его движения более медленные, но он по-прежнему беспощаден – до стонов из моего рта.

– Ты… же… хотел… меня… лечить, – говорю я.

– Я и лечу. Мажу труднодоступные места. Ты же хотела барсийца, когда подсаживала мне паразита. Получай, детка. Получай по полной!

Я в шоке замираю, а Ротор снова становится агрессивным.

К моим глазам подступают слезы обиды и злости.

Дурак! Идиот! Не может разобраться в своих чувствах.

Я, как спец по менталу, могу точно сказать, что никакие «паразиты» не снесут так крышу у бойца такого ранга, как Ротор.

Если я на самом деле его йера, ох как он у меня попляшет, когда я смотаюсь с его крейсера! Если не йера… Что ж, у меня был крутой первый раз, а он – труп. Моя дядя его убьет.

Я настолько накручиваю себя, что умудряюсь вывернуться, упереть пятку в грудь Ротору и толкнуть его. Вот только он даже не качается. Лишь скептически поднимает брови и снова с рыком завоевателя делает меня своей.

Барсийцев сравнивают с хищным зверьем. Говорят, что они такие же агрессивные и беспощадные в бою. Теперь я вижу, что и в постели они не знают жалости.

Ротор закидывает ногу, которую я упираю ему в грудь, себе на плечо. Потом берет вторую мою ногу и закидывает себе на локоть. Высекает из меня громкий стон.

– Умничка, – хвалит он меня.

Как же мне нравится близость с ним и как же Ротор меня бесит!

Я нащупываю на кушетке подушку и кидаю в него. Подушка пролетает мимо его головы, желтые глаза загораются огнем.

– А ты та еще штучка, да? – спрашивает он хрипло.

Ротор выглядит люто заинтересованным мной: и моим телом, и характером. И он валит все на моего «паразита» в своем щите? Серьезно?

Как же меня это злит!

Ротору настолько нравится мой бунт, что он взрывается фейверков. Я не хочу сейчас кайфовать, но меня накрывает ответным удовольствием до крика из горла.

Я испытываю восторг такой силы, что меня сначала всю словно вытягивает струной, а потом сотрясает волнами наслаждения. А когда пик спадает, губы сами растягиваются в сытой улыбке. Мои мышцы медленно покидает напряжение.

Ротор отстраняется, оставляет меня на кушетке.

Я расслаблена телом, но обижена душой. Убираю улыбку.

Он – заметно подобревший, но с осуждением во взгляде.

Пикает коммуникатор на его руке. Он смотрит на дисплей, поднимает меня в сидячее положение и начинает одевать. Я даже теряюсь, настолько быстро оказываюсь в одежде и обуви.

Ротор берет меня за руку и сплетает пальцы:

– Идем.

Я немного таю от такого обращения. Слушаюсь его, полна гормонов счастья в теле, иду рядом, и до меня долетают его слова:

– Завтра у нас первое сражение. Если до этого времени не вытащишь своего паразита, я отправлю тебя в первых рядах пушечным мясом. Поняла? – с этими словами он заталкивает меня в свою каюту.

***

Ротор

Дверь каюты закрывается, и я бью кулаком в стену. Сбиваю костяшки в кровь.

Чувствую себя пьяным, накачанным обезболом и искусственным гормоном радости. И неконтролируемо злым, вопреки всему кайфу в теле.

– Вразм шаргус! – Я проклинаю момент, когда выложил вакансию менталиста во время заправки в космопорту Апце.

Но по-другому нас не допустили бы до миссии. Наш прежний менталист уволился после зачистки на Фаусе, будь он неладен. Неженка хренов! Нужно хотя бы официально искать замену, иначе – запрет на деятельность группы зачистки. Но я не рассчитывал, что за пять минут до отлета по трапу поднимется не просто новый член команды, а землянка.

Когда я увидел Наяну на построении, горизонт сразу стал вертикальным, мать твою!

Еще тогда надо было заподозрить неладное.

Все инстинкты во мне встали в стойку. Обычно такое бывает, когда я чувствую перед собой серьезного соперника. Но перед глазами стояла хрупкая девчонка.

Что за шааргх?

Уже тогда надо было гнать ее взашей, а не выяснять, в чем секрет моей реакции на эту крошку. И не зависать на ее карих глазах. На контрасте с пепельными волосами они выглядели двумя далекими темными галактиками.

И манили, манили меня, хотя землянки мне никогда не нравились. Слишком хрупкие, слишком мелкие, слишком легкая добыча, которая сама вешается тебе на шею.

У барсийцев они отшибали все охотничьи инстинкты: женщина не должна напрыгивать на мужчину, как раз наоборот – мужчина должен догонять женщину. Я не знаю, что в их голове не так.

Благо встречались мы с этими особами редко. И я думал, что все землянки так распущенны, пока не встретил Наяну.

Хотел напугать ее, чтобы бежала, а она мне палец прикусила своими маленькими белыми зубками.

Я хотел одним решительным действием стереть эту девчонку из списка членов команды, но неожиданно отреагировал на нее как на красивейшую из барсиек.

«Словно на йеру», – пронеслось тогда в голове, но я быстро отбросил эту мысль. Теперь я знаю, в чем причина моей поехавшей крыши – ее паразит в моей защите.

А как умело притворялась! Как сопротивлялась, будто реально не хотела меня. Словно серьезно собралась работать.

И шааргх меня дернул ее проверить! Зачем?

Нет, знаю зачем – потому что паразит уже был во мне.

Я закрываю глаза, но голову заполняют недавние яркие воспоминания. Я словно снова чувствую пальцами ее бархатную кожу, слышу ее стоны, а на языке остается ее вкус.

– Варгерс псайм! – Я снова ударяю кулаком в стену.

Голова дурнеет от карусели впечатлений. Она меня словно околдовала. Вкусная, сладкая, она даже реагировала так, что у меня внутри постоянно подкатывало. Я едва держал себя в руках.

Я дал ей шанс уйти? Дал.

Дал ей шанс остаться девственницей? Дал.

И я же его забрал.

На самом деле, как только дотронулся до нее, поехал умом. Уже тогда знал, что хочу ее в свою постель.

Что это за шааргхов паразит такой? Первый раз сталкиваюсь!

И раздери меня врумц, я иррационально хочу, чтобы она доставала его долго, чтобы я сделал с ней все что хочу.

На-я-на.

Даже имя сладкое, тягучее.

Я ловлю себя на том, что уже почти поднес ключ-карту к кают-замку, и с шумом втягиваю воздух. Нет!

Я – командор. Моему самообладанию завидуют лучшие офицеры Барса. И я не могу сдержать член в штанах? Да сейчас!

Хватит. Я уже поддался один раз соблазну проверить ее силу – теперь не расхлебать. Завтра нам высаживаться на вражескую планету, а у меня щиты не в порядке. И самое хреновое, я даже не понимаю, что с ними не так.

И вот с этим мне как раз и надо разобраться. А еще с маршрутом следования мимо пояса астероидов. Меня уже давно ждут в центре управления крейсера, а я чем занимаюсь?

Стою и думаю, что бы я еще сделал с Наяной? Приехали!

В рубке меня встречает мой зам – Лорол. Мы с ним разные, словно черная дыра и звезда. Он пытается держать лицо, но подрагивающие мышцы выдают его с головой.

– Ну что, проверил ментал? – хмыкает он в кулак, отворачиваясь, и я вижу лишь белоснежный затылок.

Только он может меня подкалывать. Только ему это сойдет с рук. И все потому, что мы побратимы. Столько схваток прошли плечом к плечу, что не сосчитать. Вот кому я могу доверить жизнь не глядя. А землянке бы и ногтя своего не доверил.

Лазутчица? Разведчица? Шпионка? Но кто подослал? Тархи? Гарконцы? Или, может, зерубийцы?

Откуда у них такой прорыв в ментальных техниках? Это работа с энергоканалами?

Я игнорирую слова Лорола и быстро строю маршрут. Голова удивительно ясная, все мышцы словно наполнены силой, как после хорошей и результативной зачистки. Я даже ловлю себя на том, что насвистываю песенку, пока сверяю все переменные в пути.

– Говорил, никогда не посмотришь на землянку. Или ты глаза завязал? – Лорол сидит в кресле помощника и смотрит на меня, сильно сощурившись, словно разглядывает сияющую звезду.

Обычно я на подсознательном уровне контролирую свое тело так, что оно ни мимикой, ни жестом не выдает эмоций. А тут рука сама тянется к подбородку, чтобы его почесать, – это выдает мою растерянность с головой.

Лорол тут же подскакивает на ноги, наши глаза оказываются на одном уровне.

– Брат, ты чего? Влюбился, что ли?

– Хренился. Сейчас покажу свои щиты, и ты сделаешь то же самое.

Я заканчиваю с маршрутом, поворачиваюсь к Лоролу и опускаю защитные блоки.

Только одной вселенной известно, чего мне стоит сейчас стоять с непроницаемым выражением лица и видеть, как Лорол бледнеет. Вся его веселость мигом пропадает.

– Шааргх, мужик. – У Лорола даже глаз дергается. – Что с тобой?

А у меня в голове словно взрыв сверхновой. Ментальный щит уже не трещит, он херачит светом, как шааргховая лампа, из-за этого паразита. При этом по моему телу разливаются абсурдные радость и кайф, я хочу петь песни и даже притопывать ногой.

Я точно отравлен этим паразитом.

И я снова хочу Наяну.

– Лорол, мне нужно проверить свою защиту. Воздействуй на меня, – говорю я, встряхивая головой.

Так, нужно сосредоточиться на важном.

Я не могу потерять свои щиты, иначе командор из меня будет как из Лорола землянка.

Побратим кивает и без сюсюканий резко ударяет ментальной командой по моим щитам.

И я не успеваю ничего понять, как он получает от моих щитов рикошет такой силы, что падает навзничь.

Глава 4

Наяна

После того как дверь каюты захлопнулась, я несколько минут смотрю вперед невидящим взглядом.

«Если до этого времени не вытащишь своего паразита, я отправлю тебя в первых рядах пушечным мясом», – повторяются в голове слова Ротора.

Это не шуточная угроза.

Я уже поняла, что он не бросает слов на ветер и что все представления о барсийцах неверны.

У меня стойкое ощущение, что это происходит не со мной. Притом такая каша противоположных чувств внутри, из которых самые яркие, пожалуй, обида, злость и… растерянность.

Вот тебе и убежала от свадьбы с восьмируким!

Вот тебе барсийцы не позарятся на землянок!

Мне надо в душ! Просто дико, до одури желаю смыть с себя его жгучие поцелуи и следы огненной близости, потому что мне кажется, что он меня пометил и тут же отказался от меня. Предал.

Да, именно так!

Уже заранее знаю – его поступок обжег мне душу.

Чувствую, как злость аккумулирует во мне столько энергии, что я готова разнести эту шикарную обстановку командорской каюты в щепки. Но я не буду зря тратить силы. Нет. Они мне еще пригодятся.

Я дергаю ручку двери. Разумеется, закрыто. Разумеется, на ключ-карту.

Я быстро оглядываю помещение. Сколько у меня времени, пока не вернется Ротор? Пять минут? Полчаса? Час?

Судя по всему, он отошел по работе. Как-никак у него руководящая должность на военном крейсере. Конечно, он занятой. И надеюсь, будет в делах по самые уши как можно дольше.

Мой взгляд падает на огромную кровать. В ее размерах командор себя не ограничивал – она огромная. Таких, как я, можно было бы четырех уложить и не бояться, что друг друга локтями изобьют.

В каюте есть все что нужно: большой шкаф, стильные стол и два стула, удобный рабочий угол с современнейшими табами, зона отдыха с диваном и креслами и огромная санитарная зона с джакузи.

Джакузи! Это же жуткая расточительность.

Я так хочу окунуться в ванну с пузырьками, что сжимаю кулаки. Представляю этот кайф от погружения в теплую воду, мыльные пузырьки на поверхности.

Это словно было в прошлой жизни. Теперь мне не сюда, а вот в тот угол, где стоит душевая кабинка. Быстро сполоснусь и найду способ отсюда убраться.

Пусть это будет спасательная капсула или что угодно, но я больше не хочу ни одной лишней секунды оставаться на крейсере барсийцев.

При первой же возможности свяжусь с дядей. Может, ему удастся сделать так, чтобы капсулу оперативно выловили в космосе. А там уже я буду под защитой.

Да, так и сделаю.

Я встаю под холодные струи, не дожидаясь, пока вода согреется. Это быстро трезвит и приводит в чувство. Я выдавливаю на руку гель для душа и чувствую его сильный мужской аромат. Он из тех, что полностью раскрываются только на коже.

Я моюсь чем есть, смываю пену и вдыхаю запах кожи на руке. И у меня волосы на затылке шевелятся от осознания, что именно так пахнет Ротор – ароматом леса и жгучего красного перца.

Черная дыра! Я совсем не хочу, чтобы еще запах на собственной коже напоминал мне об обидчике. Слишком болит в груди от его злых слов.

Йера…

Паразит…

З-з-заноза…

Но уже поздно что-то менять. Нужно как можно быстрее найти запасной ключ-карту. В командорской каюте он точно есть.

Первое, куда сую нос, – это в ящики рабочего стола. Там его нет. Потом просматриваю содержимое прикроватных тумбочек – пусто. Шкаф – тоже мимо. Осматриваюсь еще раз.

Куда бы я положила такую важную вещь?

Думай, Наяна, думай.

Я переворачиваю все еще раз, вплоть до постельного белья, вплоть до всех стопок одежды, и понимаю, что ключа тут нет.

Как же так?

Я в отчаянии подхожу к рабочему столу, наклоняюсь и вижу небольшой запертый ящик в глубине, там, где казалось, есть только пустое пространство для ног.

Закрыто на какой-то неизвестный мне замок. Похоже, сюда надо прикладывать палец.

Это фиаско!

В отчаянии дотрагиваюсь подушечкой большого пальца до замка, и он щелкает.

Я не верю своим ушам, я не верю своим глазам.

Ключ-карта у меня!

***

Ротор

Лорол приходит в себя в капсуле медблока спустя полчаса. Первое, что он делает, это стонет и хватается за голову, испытывая фантомную боль – последствие сильнейшей ментальной атаки.

– Ё-о-о, за что ты меня так? Сам же просил, – говорит он, морщась и садясь в капсуле.

Смотрит на меня так, словно я ему в разгар сражения пинок под жопу дал. Потом закрывает глаза и мониторит свои щиты.

Я уже знаю, что он там увидит. Опускаю голову, чтобы взять себя в руки и не сорваться.

И слышу ставший низким от эмоций голос Лорола:

– Твою мать! Что с моими щитами?

Я уже знаю что – они в трещинах. Только не как у меня было, когда эти разветвления пульсировали светом. У него настоящие расколы щитов по всему периметру.

Кабздец.

Он завтра не боец, и мы оба это знаем. И оба не хотим признавать.

Док тут же бросает изучение моего снимка энергоимпульсов и бросается к пациенту, чтобы его уложить.

– Не делайте резких движений, замкомандора. На вас обрушилась атака класса ААА+. Постельный режим до конца дня, если не хотите последствий в будущем.

– Я тебе что, девчонка, чтобы валяться по полдня? – Лорол не слушает дока, рычит, вылезает из капсулы, сбрасывая с себя бабочки капельниц.

Нашего дока хлебом не корми – дай в пациентов витамины покачать.

Я кладу руку на плечо Лорола:

– Брат, прости. Я не знал, что тебя так отрикошетит.

Лорол молчит, переваривает, и я его понимаю. Он, как я, обожает сражения, и быть вне состава – это как лишиться ноги. А тут еще такой удар по менталу! Сколько он будет восстанавливаться, одной вселенной известно!

Док мнется рядом, боится перебивать, но очень жаждет вставить свое мнение. Меня же всего крутит в канат от эмоций.

Первое, что бьет по самообладанию, – это вред побратиму.

Второе, что заставляет меня снова и снова делать тесты, – это резкая прокачка моих щитов до высшего уровня, которого достигли считаные люди в нашей галактике. Осознание того, что «паразит» так повлиял на меня, заставляет нервничать. Я не знаю, чего ждать дальше. Это счастье или проклятие?

Третье – медблок теперь навсегда ассоциируется у меня с жарким сексом с Наяной. И даже запах медикаментов не может выветрить из головы яркие сцены.

За это время я успеваю поднять всю подноготную нашего нового штатного менталиста – Наяны Велес. Мне, как опытному в разведке барсийцу, сразу становится ясно, что ее биографию чистили. С виду ничем не примечательная, до противности стандартная: три ступени классического образования, профильная подготовка менталиста и работа в семейном бизнесе. И ни слова об особых ментальных способностях девушки.

Но я знаю, где искать.

И я нахожу.

Дядя Наяны – военный министр Лагроды, планеты, с которой у нас весьма спорные отношения.

Он – единственный из кровной родни, кто у нее остался.

Я встречал его однажды, когда прилетал на Лагроду. Он выглядел достойно даже для барсийца: высок, хорошо развит физически, силен, решителен и умен.

Тогда я был в составе военной делегации. Темой обсуждения была активность подпольных гормональных рынков на спутнике Лагроды, которые мы хотели накрыть. Их планете они не мешали, а нам очень, так как продавали ампулы с амрологоролом, который воздействует на легкие барсийцев. После вдыхания наш организм больше не вырабатывает этот гормон, решая, что раз он раз поступил извне, то можно больше не стараться.

Здоровье двигалось под уклон медленно, но верно, поэтому важно было не только накрыть черные рынки, но и выйти на производство. Да еще и не рассекретить информацию о нашем слабом месте.

И вот его племянница со своим паразитом здесь. И что? Он в моей голове. Да, усилил щиты до фантастических показателей, но что еще он делает? Передает мои мысли, сказанные слова, ритм биения сердца? По последнему тоже многое можно понять. Не надо его недооценивать.

Я уверен, что эта медовая ловушка была расставлена на любого барсийца из команды, вот только в сети умудрился угодить именно я – командор военного крейсера. Какая удача для них!

Хочу все разнести к чертовой бабушке! Наяне лучше мне на глаза не показываться!

Док видит, что я закипаю, и говорит:

– Командор, да что вы так убиваетесь? Это же невероятный феномен, который я удостоился чести фиксировать. Пусть не с самого начала, но это войдет в историю…

– Док, тебе напомнить, что ты в первую очередь военный под присягой, а потом уже врач? – спрашиваю я, мой голос напряжен до предела.

Смотрю на Лорола – в его взгляде вопрос. Конечно, он хочет знать, что тут происходит.

– Док, спасибо, мы пойдем, – говорю я.

– Но замкомандору нужно… – возражает док.

– Нужно обсудить дела с командором, – отрезает Лорол.

Мы молча идем к пункту управления. Снимаем дежурных, а сами садимся в кресла. Лорол терпеливо ждет, когда я начну.

Я быстро посвящаю его в курс дела. Про паразита в моем щите – поэтапно рассказываю, как менялось свечение и какие показатели замерил док. По всему выходило, ААА+ – сумасшедший уровень прокачки. Вот только моему побратиму, с которым мы в ментале «ходили друг к другу в гости», теперь ход был заказан. И никто не знал ответа на вопрос почему.

– Получается, энергия твоего тела изменилась с этим паразитом? – предполагает Лорол.

– Похоже на то.

Он смеется сквозь головную боль:

– Зато завтра можешь один высаживаться на Гарконе с такими щитами. Или, подожди, они только на прием так работают?

– Думаешь, я пробовал на наших ребятах? Я идиот, что ли? Во мне сидит непонятная хрень. Может, она обманывает приборы, фигачит по своим, а потом перед врагом оголит меня, как младенца.

– М-да… Незадача. Что делать будешь? Прижмешь девчонку к стенке, чтобы вытащила паразита?

– Я уже как следует ее припугнул, так что к этому времени должна дозреть. Но… Я боюсь, что сейчас сорвусь.

– Снова завалишь ее на лопатки? – хмыкает Лорол.

Пытается шутить, паршивец. А я же вижу, как переживает весь из-за своих щитов. Аж посерел.

– Она шпионка. Если еще раз к ней притронусь, можешь называть меня принцессой.

Лорол издает нечленораздельный звук и протягивает ладонь, чтобы затеять спор:

– По рукам.

***

Наяна

Этот крейсер просто огромен!

Конечно, я понимаю, что эта махина везет не только отряд барсийцев, но и кучу оружия, военной техники и еще много чего суперсекретного, но уже через пять минут теряюсь окончательно и бесповоротно.

Вселенная, как же я сейчас жалею, что оставила свой коммуникатор в аэропорту, чтобы меня не отследили! И даже то, что я изучила еще раз схему на табе в каюте командора, не помогло. Эти бесчисленные повороты, закрытые отсеки, спуски и подъемы на разные этажи – все это сводит меня с ума и запутывает еще больше. По карте там проход, на деле же я упираюсь в толстенную дверь с замком, как на том ящике. Как пить дать данные тут же уйдут в пункт управления, и меня засекут, если я попробую приложить палец. Один раз с ящиком сработало – тут может так не повезти.

Видимо, за этими особыми дверьми спрятано что-то важное, так что даже обычным барсийцам из штата туда вход заказан.

Неожиданно я слышу шум и звук разговора, он доносится из-за поворота впереди. Позади меня длинный прямой коридор, в котором убегающую меня будет прекрасно видно. Рядом – только еще одна толстенная дверь с входом по прикосновению пальца.

До этого момента мне везло, и я ни на кого не натыкалась, но сейчас, похоже, израсходовала всю свою удачу.

Выбора нет. Голоса становятся все громче, и я поворачиваюсь к внушительной двери из особо крепкого металла, дотрагиваюсь пальцем до сканера и…

Дверь открывается без единого писка!

Я тут же ныряю внутрь. Вспыхивает свет, дверь за мной абсолютно бесшумно закрывается. Даже не скажешь, что такая громадина может так тихо двигаться.

Передо мной длинный коридор с дверями с контактным входом. Они все идут по одной стороне, а по другой – усиленный толстым слоем металла бок крейсера.

Интересно, что же прячется за этими дверями? Но рисковать еще одной попыткой входа не буду. Мало ли какие степени защиты где стоят. Сюда я смогла пройти, а туда, может быть, и не получится. Да и не надо мне.

Моя цель – свалить с этого крейсера.

«Завтра зачистка на Гарконе. Вытащи паразита», – раздается в голове голос Ротора.

Я встряхиваю головой, прогоняю прочь воспоминание. Нет, я знаю, что ничего плохого с ним не делала. Не умрет он на этой зачистке. Верно?

Я замедляюсь, а потом сама себе даю мысленный пинок.

Я что, его жалею? Его? Того, кто, если не вытащу «паразита», отправит меня пушечным мясом в первых рядах? Я рехнулась, что ли?

Нет-нет-нет. Бегом отсюда, да побыстрее. А он большой мальчик, разберется, что со своим светящимся щитом делать. У него точно для этого есть связи и деньги – уж слишком властно он выглядел и вел себя, чтобы было иначе.

Я вспоминаю наши жаркие два раза, и кровь приливает к щекам, становится жарко. Ротор стал моим первым мужчиной, кто бы мог подумать. Барсиец!

Я так мечтала, что мой первый раз будет романтичным, продуманным. С мужчиной, с которым мы будем встречаться не менее трех месяцев, чтобы я узнала все его хорошие и плохие стороны, чтобы я была уверена в нем.

И что получилось?

Непрошеная слеза обиды показалась в уголке глаза, но я тут же ее стерла. Не время раскисать. Выбираться надо.

Я быстро прохожу по коридору до следующей огромной двери,