Цвет гнева

Дорогой читатель

В ваших руках мощная, тяжелая история не только о главной героине, но и второстепенных героях. Целого мира. Серия Гнев и ненависть – это сплетение множества судеб, решений и поступков. Жестокость, серая мораль, жажда мести и любви. Здесь все не то, чем кажется и невозможно понять, узнать, принять и полюбить героев, не узнав историю каждого. Узнать то, что ими двигало, какие преграды стояли и были ли возможности их обойти. Это серия, и с каждой частью количество вопросов будет возрастать. Эта история не для слабых. Она для тех, кто готов гореть вместе с гневом главной героини и не сгореть дотла. Здесь нет белых рыцарей и безгрешных героинь. Только сломанные люди с серой моралью, жаждой мести и страхом перед собственной болью. Страхом потерять надежду. Страхом обратиться в пепел, который некому будет развеять. История героев уже нашла отклик во многих сердцах. Если готовы, прошу, присоединяйтесь и погрузитесь в мрачный мир вместе с нами. Если сомневаетесь, лучше пройти мимо. Это не сказка о любви. Это история многих жизней в мире, в котором никому не пожелаешь оказаться в реальности. Добро пожаловать.

Пролог

Сорок три года назад началась эпидемия, которую никто не воспринял всерьез. Она обрушилась на весь мир, окутала города и страны, проникла во все уголки земли, маскируясь под обычный вирус. Заболевшие просто слегли, не в силах даже говорить. Симптомы были одни: низкая температура, вялость и пустота внутри – так они описывали свое состояние, пока могли говорить.

В первый день зараженные падали без сил, жалуясь на слабость. На второй – отказывались от еды, переставали воспринимать близких, смотрели пустым взглядом и молчали. На третий – их трясло от холода, кожа становилась холодной и бледной. На четвертый – замирали в неподвижности, глядя в одну точку. На пятый – кожа приобретала синюшный оттенок, а глаза превращались в белые безжизненные сферы. Они теряли чувства и эмоции, замерзая заживо.

Думали, что вирус просто истощает силы и вызывает ужасные страдания. Но с каждым днем он поглощал не только их здоровье – он превращал их в бездушных тварей, холодных и безжизненных, словно тени прошлого, лишенные всякой теплоты и надежды. К шестому дню заболевшие перерождались в так называемых холодных: с беловатой ледяной кожей, белыми глазами и длинными когтями, которыми они вонзались в жертву ради поглощения эмоций и чувств. Они поглощают всё до самой капли и оставляют после себя лишь пустую оболочку с обесцвеченными глазами.

Кто бы что ни говорил, а место рождения наших чувств – душа, а не какая-то крохотная хрень в голове, как считают ученые. Бестелесна и невидима, она проявляется через восприятие мира. Без неё мы лишь тени, ненужные даже холодным.

Такие, как я – лакомая добыча как для людей, так и монстров. Одни хотят сожрать эмоции, а другие убить из страха перед нашими силами или поймать для проведения опытов.

После той эпидемии начали рождаться особые дети – душевники. В возрасте от тринадцати до шестнадцати у них происходили всплески эмоций и менялся цвет глаз так ярко и ясно, что было невозможно не заметить: их души сильнее и вкуснее обычных людей.

Поначалу все было спокойно. Но когда одаренные дети выросли и поняли свою силу, начался второй апокалипсис: эмоции стали опасны и непредсказуемы. Вышедшие из-под контроля душевники превращались в смертельную угрозу: разрушали города, сходили с ума или исчезали без следа.

Если вирус лишил нас только большей части населения, то подростки, которые не совладали со своими силами, привели к еще большим потерям и разрушениям. Города были частично разрушены, выжившим пришлось отбиваться не только от монстров, но и от детей, потерявших контроль. Наш вид возненавидели и приравняли к белокожий монстрам.

Поняв всю опасность таких детей, люди решили сдавать их в утиль. Как только твой сын или дочь меняли цвет глаз и показывали свою силу, прекрасный родитель хватал свое чадо на ручки и передавал в лапы чудовищ, которые прозвали себя "Проект Эмоция". Группа ублюдков, которая решила поиграть с детьми, выведав источник их силы, чтобы использовать в своих целях. Мы зовем их Пэками. И самих ученых и их охотников.

За все время работы Пэков, а это около тридцати лет, были выявлены все возможные способности душевников. Каждая душа, под воздействием этого прекрасного мира, была сильна в одном из спектра чувств и эмоций. Список не так велик.

Гнев – силовики. Могут излучать сжигающие дотла волны, превращающие все и всех в горстки пепла.

Страх – ссыкуны, которые могут становиться невидимыми.

Радость – лекари. Могут залечить физические раны.

Любовь – светлячки. Способны излучать свет, который ослепляет и дезориентирует любую тварь.

Ненависть – чёрные души, которые могут управлять тенями, создавая оружие и тварей из сгустков тьмы. Их, слава богу, мало.

Зависть – уроды, которые, притронувшись к тебе, могут забрать часть твоей силы и использовать её.

Надежда – редкие придурки, которые надеются на чудо и лучший мир. Могут создать невидимые, защитные барьеры.

Скорбь – эмпаты, могут считывать чужие эмоции. И влиять на них.

Каждый из душевников может использовать силу эмоции или чувства, которое преобладало к моменту раскрытия.

Мы можем воздействовать друг на друга, но не так смертоносно, как на людей и монстров. По мнению Пэков, причина в том, что наши души сильны и защищают нас от влияния со стороны. Может быть и так.

Понять, кто какой силой обладает – легко, как и отличить нас от обычных людей. Стоит лишь взглянуть на цвет глаз.

Гнев – красные.

Ненависть – черные.

Страх – фиолетовые.

Скорбь – синие.

Любовь – золотистые.

Радость – зелёные.

Надежда – голубые.

Зависть – у этих глаза почти как у холодных – грязно белые.

Мое детство было дерьмом. Затем меня вынули из него для того, чтобы окунуть в ещё больше. Светлых моментов на моей памяти нет. Одна тьма, что окружала меня все время и стала лучшей подругой. Но глаза у меня красные. Гнев – мой брат, друг и возлюбленный. Я родилась с ним, чему чертовски рада. Моя сила никогда не иссякает. Я соткана из гнева и приняла его как родного уже очень давно.

Превращать кого-то в обугленные шматки мяса – завораживающий процесс. Но у меня есть человек, которого я хочу превратить в ничто. В горстку пепла, а не подгоревший стейк. Затем взять веник и все, что останется, смести и выкинуть в канализацию. Это моя личная цель. Месть. Гарет заплатит за все, что делал со мной. Как только я выберусь из корпорации монстров. А я это сделаю.

Если вы думаете, что в этой истории будет что-то прекрасное, доброе и хорошее. Нет. Наш мир состоит из ненависти, боли, страданий, смерти и выживания. Тут нет места светлым чувствам. Вообще никаким, если уж на то пошло. Прояви эмоции и из тебя высосут душу. Прояви силу и тебя схватят, чтобы мучать и показать тебе все грани боли. Прояви себя, и ты сдох.

Добро пожаловать в мой мир. Не испытывайте чувства, оттолкните эмоции в сторону. Иначе погибнете в этом мире, так и не увидев самый счастливый день в моей жизни. Дня, когда я отомщу.

Часть 1. Глава 1

Сев на край своей уцелевшей кровати, старательно потерла лицо. Будто бы это поможет избавиться от обрывков воспоминаний. Как же! Я уже давно не маленькая девочка, которую можно использовать как многофункциональную куклу. Но каждый чертов раз. Каждую чертову ночь мне снятся самые худшие моменты из моего прошлого. А их было столько, что можно до самой старости смотреть нон-стопом.

Именно этот момент по утрам и заставляет гореть меня изнутри, подпитывая мой гнев. И не только изнутри, к сожалению. Каждый раз я просыпаюсь в огне. Моя сила реагирует на стресс и боль, выходя из под контроля, и я становлюсь источником возгорания. Просыпаться в горящей постели – обычное дело для меня. Как и с болью на сердце.

Всплывающие по ночам образы не дают забыть, к какой цели я стремлюсь. Кого необходимо уничтожить. Раз и навсегда. Уверена, что вместе с последним вздохом Гарета улетучатся и кошмары. Да. Будет именно так.

Поднявшись с уже привычно твёрдой койки, отправилась в душ. Десять минут личного пространства и снова все по кругу. Завтрак, осмотр, физические тренировки, обед, тренировка своей силы, чтение, ужин, сон. Когда я смогу вырваться из этой замкнутой цепи, познаю настоящую свободу. А пока лицо попроще и вперёд. Следует подкрепиться.

– Вот ты где! – раздался радостный голос Джейн.

– Где мне еще быть? На свободу меня никто не собирается отпускать, – резонно заметила, окинув взглядом подругу по несчастью.

Джейн лекарь. Её преобладающая эмоция радость. Она всегда улыбается и видит все в розовых тонах. Как мы с ней вообще ладим, до сих пор остаётся для меня большим вопросом. Эта маленькая рыжая напасть свалилась мне на голову, когда я только прибыла сюда.

Как правило, я срать хотела на всех, кто меня окружает. Раздражают. Вообще, не люблю компании. Одной быть легче. У тебя есть только ты сам и никто не отберет это. Только смерть. Но в таком случае, тебе будет уже плевать на потерю. Но несмотря на свою антипатию, пришлось обзавестись парочкой знакомых, для общего дела.

Мне было шестнадцать, когда я оказалась под заботливым крылышком Пэков. Три года назад меня переполнял гнев, боль, злоба, обида и страх. Я была как оголенный провод, который может ударить кого угодно, стоит лишь коснуться.

Как-то я сидела на скамейке в ожидании начала тренировки и услышала шум из каморки. Сначала решила забить на чужие проблемы, но когда услышала до боли знакомую жалобную мольбу, вскочила с места и понеслась на звук. Распахнув дверь, увидела картину, которую я лицезрела сотни раз в отражении зеркала в доме Гарета. Парень сверху на девочке в попытке изнасилования. Прямо средь белого дня, в шаговой доступности от остальных заключенных и охотников.

Под кожей сразу зашевелилась сила, страстно желающая сжечь урода дотла. Ладони загорелись красным сиянием, и я схватила этого парня за шкирку, отбросив от малышки. Набросилась на него сверху и, недолго думая, положила руку прямо на место, где у него должен был быть член, а не мозг и дала волю гневу. Его штаны задымились, а отросток, который он хотел использовать, стал превращаться в бесполезное нечто под дикий крик ублюдка. Больше он никого не сможет взять силой. Просто нечем.

Отсидев две недели в карцере, насладилась тишиной и спокойствием в уединении, а затем вернулась обратно, и все началось по новой. Эта рыжая малявка сразу нашла меня и стала везде ходить хвостом. Выдержки у меня не было, и я несколько десятков раз угрожала ей тем, что сожгу её живьем или оставлю ожог на её личике, но каждый раз меня что-то останавливало и дальше угроз не заходило.

Ее большие зеленые глаза и широкая улыбка не давали мне навредить ей. От этого я бесилась еще больше, но так и не смогла отвадить ее. И вот итог. Она раздражает меня уже три года, но убить ее я не могу. Поэтому мы вроде как дружим. Наверное.

Гнев и радость вообще не самые лучшие союзники, но других у меня в этом месте не так много. За три года мне стало казаться, что иметь кого-то рядом не так уж и плохо. Но я тщательно скрывала это. Как от нее, так и от себя – по возможности. Привязанность это слабость. А у меня на нее аллергия.

– Да ладно тебе. Сейчас поешь и подобреешь, – уверенно заявила с улыбкой на пухлых губах и осеклась, заметив мою приподнятую бровь. – Ну ладно… ты не подобреешь. Есть хоть что-то, что заставляет тебя улыбаться? – этот вопрос она задавала сотню раз.

Я снова взглянула на нее, и на этом разговор был окончен. Ровно на пару секунд. Мы уже прошли этот бесячий длинный коридор от спальной зоны до холла и свернули в сторону столовой.

– У тебя есть мечта? Ты же человек, Адена, – тихо прошептала, как будто это был секрет.

Вот сейчас я дернула уголком губ. Есть.

– Нет. Нет. И ещё раз нет, – заметив задатки моей улыбки, запричитала. – Я не про убийство какого-то мужика, который сдал тебя сюда. Настоящая мечта. Которая окрыляет тебя, заставляет улыбаться и стремиться к ней.

Я снова взглянула на рыжика.

– Убить Гарета и есть моя самая заветная мечта, Джейн. Только ей и живу. Возможно, когда я ее исполню, смогу испытать радость. Разве это не здорово? – усмехнулась.

– В убийстве нет ничего хорошего, – тяжело вздохнув, Джейн заправила волосы за ухо и уставилась себе под ноги.

– Ну как сказать. Смотря в каком и кого.

– Нас всех сдали сюда, Адена. Но никто не живёт мечтой вернутся домой и отомстить. У тебя с этим мужчиной личные счеты?

Мы подошли к раздаче и схватив все, что было предложено, отправились за стол.

– Личные, – нехотя отозвалась.

– Может поделишься? Три года дружбы достаточный срок, для разговора по душам. Не смотри так, – заметив мой насмешливый взгляд, сразу запротестовала. – Ты меня не убила за столько лет, а значит, я тебе дорога. Как и ты мне. Мы же подруги, – усевшись на стул, она начала аккуратно расставлять содержимое подноса на стол. – А подруги делятся тем, что тревожит их. Плохим и хорошим. Всем. Мне мама говорила… – тихо добавила и замолчала. Как и всегда, когда вспоминала мать.

Та женщина была из числа немногих, кто боролся за дочь. Даже смогла ранить охотника, который явился за Джейн по вызову ее же отца. В тот день моя хрен с ним, подруга лишилась дома, матери и горем убитого отца предателя. Только горевал он по жене, а не малышке, которую сдал, как какой-то мусор. Каждый раз, когда Джейн закрывалась в себе, во мне неприятно шевелилась какая-то хрень. А желание вернуть на ее лицо дурацкую улыбку вспыхивало за считанные секунды. Она ужасно плохо на меня влияет. Это точно…

– Я могу рассказать, если ты поможешь мне в одном деле. По твоей специальности. Нужно будет быстро залечить мою рану, чтобы я не сдохла, если что-то пойдет не так. Идет? – поинтересовалась, отпив чай из стакана.

Ее зеленые глаза уставились в мои, и я даже слегка улыбнулась ей.

– Идет, – аккуратно, чтобы не спугнуть меня, отозвалась и подперла подбородок кулачками, в ожидании истории.

Ну что ж. Можно и рассказать. Главное, я получила ее слово, и когда придет время, она поможет мне.

– Ну тогда ешь быстрее. Потом аппетит у тебя отобьет надолго, – откинувшись на спинку стула, подкинула яблоко и поймав, смачно вгрызлась в сладкую мякоть.

В прошлом

Я мало помню с детских лет, но те немногие моменты, что живы и не угасли, сотканы из боли и темноты. Образы мамы и папы с каждым днем становятся все туманней и меньше походят на воспоминания. Скорее на вымысел.

Помню наш домик в лесу. Маленький, одноэтажный, больше похожий на сарай. Но в нём всегда было уютно и тепло. Родители любили меня. Это я тоже помню.

Делать было особо нечего, кроме как, пытаться выжить, и мы все время проводили за чтением книг, которых было всего пару коробок, но нам хватало. Родители читали мне по одной главе, а затем мы обсуждали поступки героев и продумывали возможные развития событий. Помню мягкую улыбку отца и звонкий смех матери. Они еще живы внутри меня.

Мама и папа сами были детьми, когда на мир обрушился вирус. Но перед сном всегда рассказывали о своих воспоминаниях. Раньше жизнь была удивительной, по их словам. Никаких чудовищ. Множество людей, которые бродили по всему миру с улыбками на лице. Зоопарки, кафе, кинотеатры, детские комплексы развлечений. Множество разнообразной еды, напитков и одежды. Дома можно было держать животных. У папы был попугай и кот. Каждый раз, вспоминая о них, он улыбался мне, и его уставшее, измученное лицо становилось совсем другим.

Мне было очень грустно оттого, что я не могла побывать в том мире, о котором столько слышала. Ведь тот, в котором я росла, казался ужасно скучным.

В десять лет тебе вообще все скучно. Жить взаперти сложно, когда у тебя повышенный интерес ко всему, что можно изучить и потрогать. Каждый день сидеть в четырёх стенах было утомительно. Бывали моменты, когда нам приходилось прятаться и стараться отключить любые эмоции и чувства. Родители говорили, что в мире полно чудовищ, которые очень опасны. Белокожие монстры с когтями хотят украсть самое важное, что есть у человека – его душу.

Я видела парочку. В то время они вызывали у меня дикий интерес. Других развлечений не было, и появление опасности для меня значило хоть что-то новенькое. Глупой я не была. Из дома не выбегала, чтобы поиграть с ними или еще чего. Но наблюдать любила.

Белые двигались очень быстро и повадками напоминали диких животных. Движения грациозные, легкие, но уверенные. Они принюхивались и все время что-то или кого-то искали. Родители говорили, что эти монстры когда-то были людьми. Но затем их изменила болезнь, которая повергла мир в хаос. Я сочувствовала этим существам. Выглядели они не очень симпатично, и казалось, что им еще тоскливей, чем мне.

На этих фрагментах что-то хорошее и тёплое из воспоминаний о детстве заканчивалось. Дальше начался мой личный ад, в котором я была королевой.

В один ничем не примечательный день в дом ворвался отец с горящими от страха глазами и сообщил, что мы должны бежать. Мама не растерялась, и подхватив заранее приготовленные сумки, взяла меня за руку и потащила на выход. Мы покинули наш дом. Навсегда.

Папа сообщил, что в сторону дома двигались десятки белых монстров. Это значило, что целая группа точно нас учует, и оставаться было нельзя. Бежали мы долго. Ноги стали отваливаться, и папе пришлось взять меня на руки. Я так устала, что даже смогла уснуть у него на плече, не обращая внимания на взволнованные переговоры родителей. Проспала я недолго, ровно до того момента, когда крик мамы и резкая остановка отца, разбудили меня.

Распахнув глаза, я огляделась и заметила группу людей. Они были как мы. В хорошей одежде и кожа розоватая. Было так здорово увидеть кого-то живого и неопасного, отчего во мне разгорелся восторг и интерес.

Я опустилась на землю и хотела заговорить с новенькими людьми, но отец завел меня себе за спину.

– Кто вы и откуда? – раздался грубый голос мужчины напротив отца, и я поежилась.

Ледяной, грубый голос и его внешний вид не сочетались. Мужчина был крепким, сильным и красивым. Карие глаза и короткие тёмные волосы очень ему шли. У него была щетина, как у папы и пистолет. Я видела такой на обложке одной книги.

– Просто выжившие. К нашему дому двигалась стая холодных, и мы бежали. Это моя жена и дочь. Ничего ценного у нас нет, – сообщил отец, а я продолжала изучать каждого собравшегося здесь.

Пять мужчин, у всех оружие и почему-то совсем недобрые взгляды. Я не понимала, почему они не рады нам и нахмурившись, наблюдала.

– Жена и дочь это хорошо, да, парни? – усмехнулся тот же мужик. – Мы давно не встречали новых тел.

Даже мне было понятно, что что-то не так. Они не были рады нам и злобно скалились, как собаки.

– Дайте нам уйти. Моя жена больна, а дочь мала. Не нужно, – папа был очень напряжен, и я подхватила его состояние. Мама обняла меня и чуть нагнувшись прошептала.

– Беги.

Я знала, что нужно делать то, что говорят. Это было нашим правилом. Никаких вопросов. Кивнув, хотела выполнить указание, но замерла.

– Нам сойдет. У больной есть рот на крайний случай, а малышка подрастет. Мы никуда не спешим, – усмехнулся кареглазый.

– Если хотите пригласить нас в гости, то без папы мы не пойдем, – заявила я, взглянув на говорящего.

– Прости, малышка, но мужики не в нашем вкусе.

– Черт, ты посмотри, какая красотка. А волосы? – раздался голос ещё одного с слева.

– Да, она превратится в настоящий бриллиант, – странно посмотрев на меня, кареглазый навел пистолет на отца.

Я знала для чего нужно оружие и поняла, что папу они хотят убить, а нас забрать. Во мне вспыхнул гнев.

– Беги, Адена! – крик мамы и попытка подтолкнуть меня в сторону, не вырвали меня из омута, куда я стала погружаться. Наоборот, подстегнуло желание защитить родителей.

– Нет! Они не убьют папу, – твердо сообщила матери и подняла руки в сторону вооружённых мужчин.

– Она душевник! – кто-то успел выкрикнуть и раскрыть мой секрет.

Но им никто не поделится. Это строго запрещено. Так, мама говорила. Поэтому я всегда носила линзы на глазах, чтобы никто не узнал тайну.

Из моих ладошек вырвалось красное сияние и понеслось в сторону мужчин. Они закричали и раздались выстрелы, но я не отвлекалась. Мне нужно родителей. Я должна. Мама говорила, что у меня чудесный дар и он должен спасать людей. Чем я и занялась.

Сил было немного, но мне удалось заставить сдаться двух мужчин. Они упали, а от их обожженных тел исходил дымок. Опустив руки, так как силы иссякли, ощутила укол в области живота. Из меня торчала какая-то маленькая, неизвестная штучка. Раздались новые выстрелы и я, пошатнувшись, подняла взгляд на кареглазого. Он опустил пистолет, из которого только-что убил одного из своих друзей, а второй, что был направлен на меня, держал наготове.

– Не только прекрасна, но и сильна, – он улыбнулся мне, а я пыталась проморгаться, так как глаза почему-то слипались. Ужасно захотелось спать. – Ты станешь моим маленьким секретом, Адена, – произнеся мое имя так, что я покрылась мурашками, направился в мою сторону.

Я повернулась к родителям, но не нашла их. Ужасно испугалась и заплетающимися ногами сделала шаг, но споткнулась и упала. Подняв голову, наткнулась взглядом на лицо мамы. Она смотрела прямо на меня, а из места, где был ее глаз, струилась кровь. Перевела взгляд на отца. Тот тоже лежал, но с закрытыми глазами. Спит? Я протянула к нему руку и потрясла за бок, но он не реагировал. Отняла руку и заметила, что она вся покрыта кровью. Нет… они же не умерли?! Я не знала, как должны умирать, но знала, что когда у тебя идет кровь это плохо.

– Мама. Папа, – позвала хоть кого-то из них.

Я еле фокусировала взгляд на родителях. По щекам побежали слезы. Они…

– Ты убила их, крошка. Целилась в моих парней, а погубила свою семью. Но ничего. Теперь я буду тебе ближе всех, кого ты знала, – его голос пробился сквозь шум в ушах.

Сердце забилось быстрее и успев осознать, что я наделала, взлетела в воздух. Я убила родителей…забыла, что моя сила возводит щит только вокруг меня. А они были беззащитны. Я виновата…

Мужчина закинул меня на плечо, когда я уже стала терять сознание. Все плыло, и слезы мешали разглядеть родителей, которые так и остались лежать на земле. Их больше не будет рядом…Мне стало так больно от этой мысли, но я уже падала в пропасть и полностью обмякла на плече кареглазого.

– Ты чудовище, крошка. Почти как и я. Мы точно поладим.

Последнее, что услышала. Я чудовище. Родители погибли из-за меня. Не смогла спасти их, мой дар не помог. Чудовище…

Я очнулась в какой-то комнате. Дверь была заперта. Синие стены, бежевый ковер. Кровать, стол, два кресла и диванчик. Заколоченное окно не дало возможности понять, что снаружи. Я провела много времени сидя на кровати и думая о том, что я чудовище. Не спасла маму и папу. Не послушалась команды бежать. Я все испортила. Мама говорила, что после смерти, люди отправляются на небеса. Значит, теперь они там. Интересно, им видно меня с такой высоты? Хотя я же в домике. Не видно. По щекам снова потекли слезы. Уже скучаю по ним. Мы больше не будем читать вместе, болтать. От осознания, что больше не увижу их, мне стало очень грустно.

В десять лет я не понимала, что такое смерть и чем она пахнет. Не понимала, что должна испытывать после случившегося. Мне просто было грустно. Живя взаперти с рождения, без телевизора и интернета, сверстников и вообще каких-либо людей, помимо родителей, мне было неизвестно, что я должна была испугаться трупов, кричать и реветь. Я просто видела, что у них шла кровь и они спали. Значит, ушли на небо. А вот где была я и что меня ждет, оставалось загадкой. Но ненадолго.

Гарет подождал ровно четыре года. До момента, когда я превращусь в более притягательную куклу из костлявого ребенка. Моя жизнь не изменилась. Только вместо родителей был он. Не всегда. Пару раз в день. Он просто садился в кресло и наблюдал за мной. Мне было плевать. Вся моя жизнь была в четырёх стенах, дело привычное. Никаких вопросов я не задавала, ничего не просила кроме карандашей или красок. Он всегда приносил. Даже игрушки дарил и одежду с книгами. Перед сном расчесывал мне волосы и делился своими ощущениями. Я сидела на его коленях, а он медленно расправлял колтуны, которые успевали образоваться за день. Все время говорил какие у меня потрясающее волосы. Черные, но вперемежку с красными прядями. Ужасно устала слышать его восхищения, но молчала. Мне почему-то не хотелось с ним говорить. Ни о чем.

К четырнадцати годам я изменилась. Превратилась в красавицу с намеком на округлые формы. Волосы отрасли до талии, в росте вытянулась и повзрослела. Благодаря книжкам, которые Гарет таскал мне, многое поняла и стала проявлять характер. Из малышки превратилась в подростка, который понимал, что находится в плену.

Узнала многое. Каким был мир до того вируса, люди, животные. Прочла много историй о любви. Были разные. От прекрасно-тошнотворных до жестоких и сносящих голову с плеч. Поняла, что в мире катастрофа, но я не обязана сидеть взаперти с Гаретом. Он хоть и стал моей единственной компанией, но я хотела большего. Увидеть мир, научиться сражаться с мутантами и просто жить. На свободе. По своему. Но каждый раз мое желание уйти доводило нас до скандала. Он не был готов расстаться с игрушкой, а я не хотела ей быть.

Мне пришлось рано повзрослеть. Хоть все мои познания и были взяты из книг и рассказов Гарета, но я многое знала. Достаточно, чтобы понять, для чего он явился в один из дней. Для чего стал раздеваться на ходу. Для чего смотрел на меня с хищным оскалом психа-маньяка. Для чего стал надвигаться.

– Время пришло, крошка. Я так долго ждал этого.

С этими словами, произнесенными шепотом, мой мир снова погрузился во тьму.

Он приходил часто. Настолько, что я перестала драть горло от бесполезного крика и сопротивляться. Спряталась во мраке своей души, которая сияла красным светом, но не могла обжечь. Гарет был одним из Пэков. Охотник, на таких, как я. Только вместо того чтобы сдать меня, он сохранил меня в секрете от своей организации и воспользовался их игрушками, которые не позволяли мне сжечь его дотла.

Воспоминания о тех моментах были такими яркими: его рука сжималась вокруг моих запястий так сильно, что я чувствовала боль даже сейчас. Он наклонялся ко мне ближе, его дыхание было горячим и резким.

– Ты должна научиться уважать меня, – часто произносил с угрозой в голосе.

Я помнила каждую деталь. Как его глаза сверкали в полумраке комнаты, как сердце колотилось в груди от страха, боли и унижения. В тот момент я поняла, это была власть. Власть над моим телом и душой. И я больше такого не допущу.

Даже когда я закрывала глаза и пыталась забыть тот ужас, образы возвращались снова и снова. Особенно по ночам.

Теперь эти воспоминания были частью меня – шрамами на душе, которые никогда не заживут полностью. Я знала: чтобы двигаться дальше, нужно было столкнуться с этим прошлым лицом к лицу. Но как можно победить призраков своего детства? Правильно. Сжечь.

– Теперь ясны мои мотивы, Джейн? – спокойно доев, попивала чай.

Лицо рыжика было красным и заплаканным. Она часто-часто закивала.

– Отлично. Когда придет время, я обращусь за твоей помощью. А пока подумай, – я поднялась из-за стола и заглянула ей в глаза. – Откуда мне черпать радость и где взять причину для улыбок и веселья?

Джейн вытерла слезы и кивнула.

– Сейчас? – тихо спросила меня, оглядевшись по сторонам.

– Сейчас. Время пришло.

Глава 2

Осмотревшись по сторонам на выходе из столовой, поняла, что большинство наших здесь. Отлично. Значит, остальные готовы. Эти серые стены давно пора оставить призракам, которые будут гулять по коридорам после того, как я выберусь отсюда, прихватив жизни уродов, которые решили, что они боги.

Все это место состоит из коридоров и комнат. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Серые, обшарпанные стены, кусочки обвалившегося потолка или стен на полу, холод, сырость и боль.

Раз в месяц нам давали смотреть фильмы, которые сохранились на старых дисках. Корпорации и лаборатории, которые в них показывали, разительно отличались от моей реальности. Ни белых стен с большими стеклами, ни мелькающих белых халатов, ни чистоты, ни как их там…санитарных норм. Заброшка, где кучка супер умных докторишек, собралась залезть туда, куда не нужно. В душу.

Пэки научились блокировать наши силы. Но видимо, ингредиентов, из которых они создают эту дрянь, слишком мало, потому как делается это только в экстренной ситуации. На каждом из нас есть браслет, который дважды в день, вводит нам под кожу крошечную дозу их чудо изобретения. Таким образом, мы делаемся слабее, чем могли бы быть, а вживленные в шею микробомбы, сдерживают нас от восстания и побега. Вернее, сдерживали. Сегодня все изменится.

Я уже почти добралась до медблока, но на моем пути вырос голубоглазый брюнет, от которого так и несло надеждой.

Он был чуть выше меня. Жилистый, некрупный, с короткой стрижкой, которая подчеркивала его четкие черты лица. Голубые глаза светились добротой и искренностью, всегда готовые поддержать и выслушать. Он смотрел так не на всех. Просто мне повезло оказаться в списке везунчиков.

Рик с легкой щетиной выглядел как бродяга. Пора бы ему побриться. Несмотря на свою скромную комплектацию, в нем чувствовалась уверенность и надежность – он был тем другом, на которого всегда можно положиться. Но я не скажу ему об этом.

– Адена, наши на местах, – я кивнула и обошла его. – Какая ты неприветливая по утрам. Может помочь тебе снять напряжение, – я покосилась на Рика, что подстроился под мой шаг и лукаво смотрел на меня.

– В твоих услугах нет нужды, и ты никогда не окажешься в моей постели, – дернула уголком губ.

– Без проблем. Моя будет рада тебя принят или можем занять душевую. М?

– Не о том думаешь в такой день, – я завернула за угол и остановилась возле входа в блок, где нас осматривают.

– Секс всегда в тему, – Рик намотал на палец мой красный локон. – С ним же ты спишь, – добавил чуть тише, встретившись со мной взглядом.

– Мне нужна информация. Несложно потерпеть его пару минут, ради моей цели, – спокойно ответила.

– Ты не способна на любовь или хотя бы симпатию, верно? Это не игра. Ты и правда такая?

– Какая? – осмотрелась, чтобы убедиться в том, что мы одни.

– Холодная. Вообще, не понимаю, откуда в тебе берется огонь, когда от тебя так и веет стужей, – он отпустил мои волосы и засунул руки в карманы, задрав голову к потолку.

– Гнев, боль, жажда мести и вина – мои источники силы. А что такое любовь, я не знаю и знать не хочу. Только читала о ней.

– Почему не хочешь? Говорят, это прекрасное чувство.

– Потому что нет ни одной истории любви, где кто-нибудь из двоих не страдал. Ни одной. Даже в сказках все принцессы страдали. Их травили, держали в башне, отбирали голос, гнобили мачехи и многое другое. Нет ни одной истории, где герои просто счастливы вместе от начала до конца. А на хрена мне страдания, которых и так было полно?

– То книги, а это жизнь.

– Вот именно. В жизни истории любви сто процентов будут ещё ужасней, чем в книжках, – тяжело вздохнула. – Хватит болтать. Сегодня мы вернем себе свободу. Вот что важно.

Я развернулась и направилась к так хорошо знакомому кабинету, где меня уже с нетерпением ждали.

– Ты полюбишь, Адена, – слова Рика заставили меня замереть. – Обязательно полюбишь. Вот увидишь.

– Если это когда-нибудь случится, пусти мне пулю в лоб.

Я дернула ручку и вошла в кабинет, где сложа руки на груди, меня уже ждали с предвкушающей улыбкой.

– Доброе утро, милая, – Тод, оттолкнулся от стола, к которому прислонялся и направился в мою сторону.

– Ну привет, – я захлопнула дверь и сразу оказалась прижатой к ней.

– Я соскучился, – обхватив мое лицо, набросился на губы, которые я растянула в тренированной улыбке.

Секс, как всегда, занял немного моего времени, и я уже сидела в ожидании новостей, пока Тод приводил себя в порядок.

Мы с ним знакомы около года, а спать со мной он начал, четыре месяца назад. Когда я поняла, что его заинтересованность сможет сыграть мне на руку. Он был симпатичным, но костлявым. Ни жирка, ни мышц. Кости да кожа. Занимался утренними осмотрами и забором крови. Когда решила взять его в оборот, попросила одного из эмпатов убедиться в моих догадках. Он и правда испытывал ко мне чувства. Бедный человек…

Не сразу, выждав время, дав ему погрузиться в пучину его чувств, обратилась с просьбой найти для меня информацию по одному из Пэков. Гарету. На тупые вопросы зачем, и кто он мне и так далее, сказала почти правду. Он спас меня от холодных после гибели родителей, и мы сблизились. Пару выдавленных слез, чуть не сдохла, пока цедила эти капли, пара вздохов, множество стонов от якобы удовольствия и вуаля. Сегодня я должна узнать, куда двигаться после побега.

– В другом отделении как раз проходил осмотр охотников, и я разузнал, где тот мужчина, который спас тебя. Он в дне пути на север, в отпуске. Там небольшое поселение охотников. Могу переда…

– Спасибо, Тод. Прости, но сегодня умрет каждый, кто хоть как-то касался меня и держал взаперти, – прошептала на ухо, мужчине, который схватился за перерезанное горло. – И на будущее, – чуть отошла от него. – Никогда не поворачивайся спиной к врагу.

Я оттолкнула его тело на стол, где он ждал меня по приходу, и чуть наклонив голову набок, убедилась, что он сдох. Разрастающаяся лужа крови поглощала бумагу и письменные принадлежности на поверхности стола, а тело замерло.

Откинув нож, прихваченный из столовой, обчистила труп и, покинув помещение, отправилась на место встречи с душевниками, которые помогут мне добиться двух заветных желаний. Свободы и мести.

Нас было двадцать восемь голов. Из них четыре гневовика, включая меня. Мало, но сойдет. Преобладающая часть состояла из тех, кто надеется на что-то хорошее, рад всему и всем и труслив как заяц. Мастеров теней, так мы звали черноглазых, у нас не было. Мой дар силен, но гнев не сравнится с ненавистью.

Всего один раз я видела черноглазого в деле, и это вызвало ужас. Мой огонь смешон, по сравнению с чёрным дымом, который может убивать, ослеплять, превращаться в какую-нибудь тварь или оружие. Опасные ребята. Конечно, даже с одним таким, нам было бы легче сбежать, но справимся и сами. К черту этих демонов.

Сейчас предстояла слаженная командная работа. Мы хоть и не друзья, но ради свободы готовы потерпеть друг друга. Никто не хочет провести здесь всю жизнь.

Пока шла в нужном направлении по бесконечно серым коридорам, вспомнила, как оказалась тут и впервые прошлась по этим безжизненным тоннелям.

Прошлое

В один из дней, когда Гарет снова пришел за моим телом, я была злее обычного. У меня были месячные, и живот так резало от боли, что я просто лежала и смотрела в стену постанывая. Когда я поняла, зачем он явился, во мне вспыхнул такой гнев, что кровать подо мной загорелась, а за ней и вся комната.

Я видела ужас в глазах мужчины, который до этого наблюдал его лишь на моем лице. Думаю, моя улыбка была весьма зловещей, на фоне горящей постели. В тот день я узнала, что не могу сгореть, оказывается. По крайней мере, от своего огня. Что нельзя было сказать о нём и его доме. Меня затопило чувство триумфа. Думала, сейчас он убежит и я спокойно свалю с пепелища его дома, но хрен. Он был охотником и не растерялся. Прямо во время спасения бегством, он нажал на кнопку, которая дала сигнал в мой браслет. Игла с дозой блокиратора и снотворного вырубили меня прямо в полыхающей комнате.

Какого черта не сгорел браслет и почему я смогла использовать силу, хотя до этого не могла даже подсветить себе в темноте – загадка.

Я мельком приходила в себя, но помню, как он откопал меня среди обугленных досок дома и куда-то понес. Помню его шепот и поцелуи в волосы.

– Мне так жаль, Адена. Но тебе нужен контроль. Иначе мы не сможем быть вместе.

Говорил, что не справился и меня стоит отдать в организацию. Там мою силу обуздают и найдут способ контролировать. Тогда-то он и заберет меня снова. А пока будет ждать. Эти придурки до сих пор не поняли, что чувства и эмоции нельзя заблокировать полностью. Они не стабильны. Скачут и прыгают, как мячик во время игры в пинг-понг. Их не обуздать. Но пусть рвут себе место, на котором сидят в своих лабораториях. Может, что и выйдет.

В себя пришла уже в этих вонючих серых стенах. Первое время было адом. Каждого, кто попадал сюда, тестировали.

Мне наносили колотые и огнестрельные раны. Ломали кости, выдирали ногти. Много чего было. Они исследовали реакции моего тела и скорость регенерации. Думала сдохну, честное слово. Постоянная боль стала моей спутницей.

Но второй этап оказался хуже. Я начала вспоминать время, когда мучилась от боли в теле с тоской. Меня погружали в симуляции, где считывали реакции на определённые события и действия. Естественно, эта чертова машина нашла мои слабости. Я на повторе смотрела сцены насилия, долгого заточения в клетке и гибели родителей. Мне как будто показывали фильмы с худшими моментами из моей жизни, где я была наблюдателем.

Вот тогда я поняла, что душевная боль куда опасней и сильней, чем физическая. Она не заживет и не покроется коркой, которая вскоре отвалится. Нет обезболивающего, которое поможет пережить пик боли. От неё не избавиться. Все эти пытки продолжались около полугода. Затем настала передышка и просто ежедневные наблюдение.

Нас стали тренировать и готовить к защите оставшегося мира. Надеялись сделать из нас героев, которые встанут стеной между людьми и холодными. А сотворили покалеченных монстров.

Подойдя к нужной двери, дернула ручку и оказалась под прицелом множества разноцветных глаз. Пора. Сегодня мы обретем свободу.

Глава 3

– Доктор больше ни у кого не сможет взять кровь для анализа? – спросил Джек.

Его красные глаза встретились с моими, и я кивнула. Он оттолкнулся от стеллажа с кучей хлама, и подошёл к валяющимся на полу рюкзакам.

– Это твой. Припасы и шмотки. Больше, как ты знаешь, у нас ни черта нет, – он кивнул на один из кучи и я подхватила его, отведя от парня глаза.

Красивый, зараза. Он обладал мужественным лицом с четкими чертами, которые даже меня не могли оставить равнодушной. Светло-русые волосы, чуть длиннее среднего, свободно спадали на лоб, создавая небрежный, бунтарский вид.

Глаза были ярко-красными, как у всех, в ком преобладал гнев. В них читалась глубина и страсть. Огонь, что бушевал в его душе.

Крепкое телосложение и уверенная осанка придавали ему сексуальности. Он двигался с легкостью и грацией, точно зная о своих сильных сторонах. Улыбка была дерзкой, способной растопить сердца даже самых холодных. Но только не мое. Не выйдет.

– Знаю. Но сегодня мы обретем свободу. Это уже много. Карточка у меня, – сообщила собравшимся.

– Отлично. Все должны быть на местах через пару минут. Действуем по плану.

– Джек, хватит строить из себя босса, – тяжко вздохнув, Лора улыбнулась мне. – Отнять жизнь сразу после секса, – она поиграла бровями. – Жестоко, Адена.

– Он ничем не лучше тех, кто держит нас здесь. Знал, что с нами делают, но спокойно все воспринимал. Как данность. Я никогда не стану щитом для ублюдков, которые решили, что наши жизни можно пустить под откос. Нас ни разу не попросили по-человечески о помощи. Только пытали, мучили и держали взаперти. Пусть подыхают. Холодным нужно кушать. А за себя я постоять смогу.

Повисла тишина. Закончив проверку рюкзака, подняла взгляд на народ. Синие глаза Лоры весело блестели, в тускло освещённой кладовке и выглядели завораживающе. Сильный эмпат.

– Как хорошо сказала. Прям с языка сняла.

– В точку. Пусть сами спасают свои задницы, – заметил Брэд. Он улыбнулся мне и подмигнул, скрыв на секунду один зеленый глаз. Лекарь, как и Джейн.

Мы испытываем все эмоции и чувства, но в каждом из нас есть преобладающая, которая и является источником нашей силы.

Джейн уж слишком жизнерадостная. Старается найти свет везде, где можно, как и причину для улыбки. А Брэд реально смотрит на вещи и понимает, что для радости нет ни одной причины. Это и хорошо, и плохо. Чем ближе душевник к своей силе, тем она больше отдаёт. Джейн сильнее Брэда. Лечит быстрее и более сложные случаи. Но её розовые очки…Так, ладно.

– Охотники на нас, – Джек мотнул головой в мою сторону. – Расчистим путь, а Рик со своими голубоглазыми, прикроют нас и слабачков. Какие-никакие, но они одни из нас. Поможем выбраться, а дальше у всех своя дорога.

– Наконец-то, – предвкушающе потерла руки Лора. Я прикрою, – кивнула мне.

Эмпаты хороши. Могут не только считывать эмоции и чувства других, но и играться с ними. Лора может заставить охотника испугаться или испытать сильную симпатию. Да что угодно, лишь бы дало нам фору.

– Тогда вперёд. Джейн с остальными подлечит нас, когда я сниму браслеты и выжгу чипы, – отозвалась, закинув рюкзак на плечо.

– Шикарно. Главное, чтобы они не успели их активировать, – резонно заметил Джек.

– Сыкуны тоже полезны. Они невидимки и сейчас должны дышать в затылки тем, у кого есть доступ к их активации, – напомнила.

– Ладно. Погнали. Через три, две, одну.

Раздался взрыв. Глаза ребят засияли ярче, призывая силу и щиты. Выбегая из кладовки, заметила и своё отражение. Красные глаза удивительно прекрасно мне шли. Как и пряди того же цвета. Цвета гнева.

Я родилась такой. Мои волосы наверняка вызвали недоумение родителей. А красные глаза ужас и страх. Мне не пришлось ждать возраста, когда сила раскрывается. Она была у меня с рождения. По рассказам родителей, я сожгла много игрушек.

Мы неслись по коридору с горящими от жажды свободы глазами. План не так сложен. Главное, чтобы все выполняли поставленные задачи. Сыкуны убивают тех Пэков, которые могут активировать заряд, который отделит наши головы от тела, при взрыве. Я, Джек и ещё двое красноглазых, устраняем охотников. Эмпаты и надеющиеся на чудо, вроде Рика, прикрывают нам спины. Одни, вторгаясь в личные чувства и эмоции врагов, другие же создавая невидимые щиты и барьеры, защищающие нас. Лекари подлатают раненых, после того как выберемся за стены, а завистники и любящие все и всех, не отсвечивают и просто ждут нашей победы. Должно сработать.

Я и Джек, неслись по обшарпанному коридору, под звук хруста валяющихся кусочков бетонной крошки. Лучше бы, вместо разработок своих приборов, которыми истязали нас, занялись ремонтом.

Лора и Брэд держались позади и не отставали. Взрыв сообщил нам о том, что наш план пришел в действие. Невидимки устранили угрозу, и наши головы, возможно, останутся на плечах. А взрыв, должна была устроить друга пара красноглазых. Теперь местные умы, лишились связи с внешним миром и не сообщат о нашем побеге другим. У нас должна быть хорошая фора. Как только станет известно о том, что мы на свободе, по наши души будут отправлены охотники.

Свет отрубился, но красные, редкие, мигающие лампы на стенах, сообщали здешним Пэкам о том, что скоро они все умрут. За каждый выстрел в наши тела и воткнутые ножи. За каждый кошмар, что мы наблюдали в симуляции и ощущали, как наши души и сердца истекают кровью. За годы заточения. За все.

– Куда несетесь!? Разошлись по клеткам, быстро! – раздался голос охотника, который бежал к нам на встречу с напарником.

Молчаливо переглянувшись, мы с Джеком на лету набросились на них. Я врезала ногой в грудь своей цели и добавила удар по лицу. Охотник рухнул на спину. Оседлав его, приложила раскаленные руки к его роже и ощутила, как по телу распространяется тепло. Да, вот так. Рик здорово придумал. Он, с группой таких же голубоглазых, возвел барьеры под нашими браслетами. Мы уже два дня как не получали дозу блокатора и могли ощутить отголоски сил. Под крик боли охотника старалась не потерять себя, позволив гневу взять верх. Это весьма непросто.

Мощный удар кулаком прилетел мне в челюсть, и я свалилась с тела. Охотник не выдержал и схватился за лицо, продолжая кричать от боли, извиваясь на грязном полу. Ожоги весьма болезненны, урод! Ощутив привкус крови во рту, выхватила пистолет с его пояса и, к сожалению, облегчила его муки, пустив пулю в голову. Преследователи мне ни к чему.

Поднявшись на ноги, стерла кровь с разбитых губ, которые немного пощипывало, и взглянула на Джека.

– Ты весьма кровожаден, – заметила, когда напарник поднялся с тела.

В груди охотника была прожжена дыра, и от остатков жареного сердца исходил дымок.

– Личные счеты, – пожал плечами. – Это он привёл меня сюда, – пояснил.

Понятно. Мы побежали дальше под раздавшийся комментарии Лоры.

– Фу…они воняют, – сообщила на бегу.

– Ты же любишь запах мяса, – усмехнулся Брэд.

– Блин. Нашел что сравнить.

Даже я усмехнулась. Забавные. Нам нужно было добраться до главного блока, где, по словам невидимок, есть выход. Они проследили за охотниками и вычислили дверь, в которую уходя, те возвращались только через сутки, сменяя коллег. Место, в котором мы находились, было похоже на подкову, только с множеством ответвлений. Мы были в одном конце, а группа остальных, двигалась с другого нам навстречу. Посередине как раз и была та дверь, которая должна вывести нас наружу.

Все окна были забетонированы или их не было и вовсе. Мы не знали чего ждать снаружи, но это не преграда.

Интересно, как сейчас выглядит мир? Я ничего не видела. До десяти лет сидела в лесном домике, затем оказалась у Гарета, следом здесь. Девятнадцать лет жизни…взаперти. Мне необходима свобода.

Мы свернули за угол, чтобы срезать путь через пост охотников. Там они в основном и проводили время, сменяя друг друга на обходах. В последние время мы не доставляли хлопот и они расслабились. Что было нам на руку.

Люблю красный цвет, но мигающие лампы ужасно нервировали. Глаза так часто моргали от этих вспышек, что начала зарождаться головная боль. Мы ворвались в новый коридор, в конце которого виднелась дверь в главный холл. Нам туда. Только необходимо преодолеть преграду в виде шести мужиков, которые неслись на нас, открыв огонь. Пули не проникали в наши тела, отлетая, но из-за скопления большого количество блокатора в крови, сил удерживать щиты было не так много.

– Вместе, понизу, – прокричал Джек и я кивнула, рухнув на одно колено и прислонив руки к холодному бетону.

Вложив как можно больше силы, пустила по полу обжигающий импульс, который воспламенился и понесся прямо на охотников. Наша с Джеком совместная атака была встречена криком боли. Охотники стали живыми факелами и бились на полу или о стены, в попытке потушить свою одежду. Сойдет.

– Не хотел бы стать вашим врагом, ребята, – присвистнул Брэд, продолжив бежать за нами.

Огонь нам с Джеком не страшен, да и у ребят щиты. Пробежим и не заметим.

– У нас их и так хватает. Но лучше, да. Не стоит, – отозвался Джек, пробегая мимо мечущегося и кричащего мужика, оттолкнув того в стену.

Нос успел уловить неприятный запах горелой плоти, и я поморщилась, пробегая следом да Джеком, мимо живых факелов.

– Черт! – выругалась, когда меня схватили за кофту и резко потянули назад.

Один из охотников оказался везучим или живучим и стоял передо мной в одних обгоревших штанах. Видимо, успел снять верх формы. Половина его лица была кошмарная обожжена, и вид вблизи вызывал тошноту. Он приложил меня затылком об стену, исказив лицо яростью, и направил пистолет в живот, спустив курок. Раз, два. Боли, кроме головной, не было. Но сердце успело побывать в пятках и вернуться.

Я оторвала взгляд от обезображенного лица, ища открытое место для удара, но голова мужика резко повернулась в сторону, а тело рухнуло мне под ноги.

Джек стоял прямо передо мной с горящими гневом глазами, которые выглядели весьма устрашающе в полумраке.

– Цела?

– Да. Я бы и сама справилась, – оттолкнувшись от стены, приблизилась к нему. – Меня не нужно спасать. Я не принцесса, – гневно глянула на него.

– Знаю, Адена.

Он так странно посмотрел на меня, что я не смогла понять, как именно. Поэтому просто кивнула и побежала к ребятам, которые уже стояли у нужной двери.

– В норме? – спросила Лора, осмотрев меня.

– Да. Не стеклянная. Все в порядке, – отозвалась.

– Хорошо. За дверью трое. Чувствую их волнение и злость, – сообщила нам.

Я боролась с головной болью и снова стерла кровь с губ. Поскорее бы уже на свежий воздух. Ощутить его полной грудью и увидеть мир. Начав собирать последние искры гнева, для атаки, остановилась.

– Хватит, – Джек, положил руку на мое плечо и развернул к себе. – Побереги силы, нам еще браслеты снимать и зарядами заниматься.

Хотела возразить, но поняла, что и правда чувствую слабость. Дурацкий блокатор и Пэки.

Поняв, что я не буду спорить, Джек усмехнулся, отчего я прищурилась, всматриваясь в его лицо.

– Лора, давай ты, – принял решение и вернул взгляд на меня. – Чего? – он приподнял бровь, но уголок губ так и остался наверху.

– Чего ухмыляешься? – я точно знала, что мое молчание, он воспринял как-то не так.

– Ничего. Просто настроение хорошее, – улыбнувшись шире, убрал от меня руку и засунул ее в карман.

Я еще поиспепеляла его немного взглядом, но бросила это дело, как раз вовремя.

– Готово, – сообщила Лора и я взглянула на неё с интересом.

– Что сделала? – спросила ее.

И правда хотелось знать. Из всех душевников я любила красноглазых, так как мы на одной волне. Не желала встречаться с черноглазыми демонами и восхищалась эмпатами. Это же круто. Можно узнать чувства и эмоции другого человека. Понять, искренен ли он. Что испытывает к тебе. Это дает возможность открыться кому-то. Зная, что он искренен с тобой, не предаст, не бросит и не причинит боли. Да и поиграть чужими чувствами весьма забавно, думаю.

– Их накрыло чувство усталости, зебра. Дрыхнут, – усмехнувшись, Лора толкнула дверь.

– Зебры чёрно-белые, – прорычала.

Её вечные подколы из-за цвета моих волос, достали.

– А ты черно-красная. Какая разница, полосатая же, – она ослепительно улыбнулась мне и я фыркнула.

Эта блондинка не требовала описания. Просто дерзкая красотка, с длинными прямыми волосами. Может показаться, что она недалекая и все её мозги ушли в красоту, но нет. Синие, глубокие глаза так и кричали об интеллекте ее обладательницы. Толковая кукла.

Мы оказались в главном холле. На полу валялись трое охотников и мирно спали. Во дела.

– Тебе идет улыбка, – раздался шепот справа.

Черт. Я и не поняла, что от восторга улыбнулась.

– Отвали, – стерев улыбку с разбитых губ, огрызнулась.

Мы столкнулись взглядами и прожигали друг в друге дыру. Лора прыснула со смеху, и я отвела взгляд, сменив цель.

– А ты ему…, – начала она, но была перебита.

– Если не хочешь лишиться волос на своей голове, не лезь не в свое дело, – вернув свой командный тон, Джек устремил свои красные глаза на Лору.

– Ну, ну, – она так мило ему улыбнулась, что меня передернуло.

Раздался шум. Кто-то бежал в нашу сторону с другой стороны коридора. Мы напряглись и приготовились, но из-за угла показался Рик, а за ним и остальные. Живы. Неплохо.

– Все целы? – спросил нашу группу, но осмотрел на наличие травм только меня.

– Да! – ответ Джека прогремел на весь холл как выстрел. Чего так орать?

– Мы уложили девятерых, – сообщил Том.

– Нам досталось восемь. Значит, ещё парочка где-то бегает. Валим, – решил Джек.

Я нашла взглядом Джейн. Цела. Хорошо. Она сразу подошла ко мне и встала рядом. Я кивнула ей на немой вопрос. Пока меня подлечивать не надо. Кинула карточку, что стащила из штанов Тода Джеку, и замерла.

Кажется, что вообще все перестали дышать и смотрели на дисплей, на котором загорелась зелёная лампочка. Открыто.

Джек дёрнул ручку и распахнул дверь. Я ожидала увидеть новые коридоры или улицу, но не тупик. Черт! Сердце бабахнуло о ребра от страха, что мы не туда пришли. Тут нет выхода.

– Мы, оказывается, под землёй, ребята, – засунув голову в черную пустоту, отозвался Рик.

– В смысле? – не поняла.

– В прямом. Вон лестница, она выведет нас на поверхность.

– На поверхность чего? – кто-то задал вопрос.

– Мира, который готов встретить нас, – вместо Рика, ответил Джек, покосившись на меня. – Вперёд. Не хочу задерживаться тут дольше необходимого.

Глава 4

Джек подсветил темноту, и я смогла разглядеть металлические трубы, которые служили лестницей наверх. Свобода. Кровь по венам побежала быстрее, и я почти улыбнулась от предвкушения. Целый мир. Огромный и для меня одной. Столько всего неизведанного.

– Парни, вперёд. Зачистите наверху, если кто будет нас ждать. Следом остальные, затем мы. Прикроем спины, – отдал приказ Джек и началось движение.

Ребята стали активно карабкаться по лестнице, а я, обняв себя руками, ожидала своей очереди, прислонившись боком к стене.

– Ты как? – рядом материализовался Рик.

– Да все как обычно.

– У тебя кровь. Держи, – он блеснул голубыми глазами, в которых плескалась забота, и протянул салфетку.

– Это обычное дело, но спасибо.

Я протянула руку, но салфетка вспыхнула и начала опадать пеплом.

– Я сам ей займусь. Вали за остальными.

Голубые и красные глаза схлестнулись в молчаливой битве.

– С каких пор ты отдаешь мне приказы?

– С сегодняшнего дня, Рик. Топай и займись тем, в чем хорош. Надейся на лучшую жизнь.

Рик взглянул на меня, и я попыталась ему улыбнуться. Атмосфера и так напряженная. Их разборки никому не нужны.

– Буду ждать тебя наверху, – кивнув мне, Рик отправился к паре ребят, которые уже скоро начнут подъем.

– Зачем ты его цепляешь?

– Почему тебя это волнует?

– Разговор зашел в тупик, не успев начаться, – дернула уголком губ.

– Со мной тебе не нужно притворяться, Адена. Мной тоже движет гнев, но я знаю, что нам подвластны и другие чувства, – подойдя ближе, встретился со мной взглядом.

– Не понимаю, о чем ты, – твердо заявила, поняв, что мы остались вдвоём. Все поднялись.

– Ты любишь этих ребят, – он кивнул в сторону лестницы. – Просто делаешь вид, что тебе плевать, но это не так, – его шепот дико бесил меня, как и слова.

– Я не делаю вид. Мне плевать. И вообще, сейчас не время для душевных бесед. Пойдем.

Обогнув тело, которое стояло напротив, направилась к лестнице. Хорошо, что сейчас я останусь одна. Пойду своей дорогой, а все остальные своей. Мне не нужна компания. И мне плевать на…

Послышался стон боли, и я резко развернулась. Джек встретился со мной горящим от гнева и боли взглядом и развернулся спиной, встречая опасность. Из его спины торчал нож. Твою мать!

Я оторвала от него взгляд и поняла, что мы в заднице. В холле стояло еще около десяти охотников и два доктора. Сердце издало скрежет, который сообщал о том, что моя свобода может так и остаться лишь мечтой. Джек попятился, стараясь прикрыть меня.

– Беги. Я задержу их, – его шепот снова выбесил меня.

– Нет.

Неважно почему. Просто нет.

– И куда ты собралась, Адена? – этот голос…каждый раз заставлял меня понять, насколько я слабая.

– Погулять решила. Свежий воздух необходим. А окон я не нашла, – пожала плечами, встав рядом с Джеком.

Протянув руку, обхватила его запястье и ощутила, как сила потекла по моим венам и стала переходить к нему. Никогда не пробовала такую хрень, но надеялась, что не убью нас.

– Будь умницей и подойди. Иначе мне придется лишиться хорошего материала в виде вас двоих, – этот урод взглянул на каждого из нас. – А я слишком сентиментален и не хочу скучать по вашим душам.

Доктор Паул улыбнулся мне, но я видела это краем глаза, полностью растворившись в своих действиях. Аккуратно направила свою обжигающую силу по своим венам, выжигая блокатор, который сдерживал меня. Тоже старалась сделать и с Джеком. Должно сработать. Новой дозы я не получала пару дней.

Этот плешивый урод отвечал за симуляции, через которые мне приходилось пробираться с криком боли и кучей слез. Его улыбающееся лицо всегда маячило рядом и отдавало приказы. Добавить больше крови на тела родителей, больше насилия над маленькой девочкой, уменьшить комнату, погрузить её в полумрак и многое другое. Если бы я знала этого ублюдка до рождения, точно бы родилась черноглазой.

Джек старался отвлечь внимание на себя, ощутив мою силу в себе. Умен, красив, силен…Стоять. Он никакой. И совсем не интересен мне.

Ощутив, что гнев стал разрастаться и заполнять каждую клеточку моего тела, улыбнулась. Сработало. С Джеком, наверное, тоже. Обхватив наши браслеты и поддав жару, наконец вернулась к происходящему.

– Не уйдете, – услышала обрывок фразы.

По холлу раздался лязг металла. Я швырнула наши браслеты в сторону кучки нелюдей. Медленно сделала пару шагов вперед и закрыла Джека, который старался держаться, невзирая на нож в спине. Мы не суперлюди. Боль и ранения для нас реальны и смертельно опасны. Да, заживление идет чуть лучше и быстрее, чем у обычных людей, но совсем незначительно.

Доктора проследили за падением моих даров.

– Во�