ЗОНА ОТЧУЖДЕНИЯ. Душа контролера.

СТАЛКЕР. ДУША КОНТРОЛЕРА

ГЛАВА1. ДОЦЕНТ ФОЛЬКЛЕРНОГО ИСКУССТВА

– Сергей Павлович, Вы, конечно, не обижайтесь на меня темного и дремучего, но, по–моему, Вы рехнулись! – мужчина лет сорока с мощным, словно у борца, торсом, со стуком поставил кружку на стол. Серые глаза, холодные, словно январское небо на рассвете, внимательно следили за собеседником.

– Но поймите же, Денников, это… – невысокий сутуловатый старик потрепал куцую белоснежную бороденку.

– Никакого Денников! Максим Сергеевич Денников остался по ту сторону Периметра. Здесь я, сталкер Хмурый или просто Макс, запомните это уважаемый Сергей Павлович. Иначе разговора у нас не выйдет.

– Я помню… помню, уж простите, просто это как-то… как–то по-мальчишески. Какие-то клички, прозвища вместо нормальных имен…

– Слушай сюда профессор сказочных наук, – сталкер зло прищурился, будто разглядывая сидящего напротив сквозь прицел, – слушай и запоминай, это не просто прозвища или клички, это имена, которые дает нам сама Зона. И шутить на эту тему не стоит.

– Очередное сталкерское табу? – старик снова вцепился в свою козлячую пародию на подбородке.

– Не просто табу, профессор.

– Я, кстати, доцент, – Сергей Павлович театрально склонил голову.

– Ну, значит, тебя Зона окрестила Профессором, – Денников коротко хохотнул. Одним глотком допил пиво.

– А Вы, стало быть, мой крестный? – рассмеялся доцент.

Хмурый улыбнулся, кивнул.

– Быстро соображаете, ладно, подведем итог нашей беседе. Итак: Вы хотите, чтобы я провел Вас по Зоне… словно на экскурсии. Деньги, которые Вы за это предлагаете, не просто не серьезны, а смешны. Вы никогда не были в Зоне, следовательно, я буду не просто проводником для Вас, а нянькой. Ко всему прочему, я потеряю уйму времени, понесу затраты, и ничего не получу в замен… Как Вы думаете, я соглашусь?

– Вы торгуетесь, уважаемый Ден… Хмурый, значит, беседа еще не закончена.

– Просто я не хочу грубить Вам, и вместо того чтобы послать к чертям, объясняю, что расклад не в Вашу пользу. Но беседа закончена, не вижу смысла ее продолжать. Хотя если хотите, можете составить мне компанию в упражнениях по поглощению сего божественного напитка – Хмурый кивнул на непочатую бутылку пива.

– Сколько? Сколько нужно Вам заплатить, чтобы Вы согласились?

– Много, очень много, да и то не факт, что я согласился бы… – Хмурый разлил пиво по кружкам, сдул пену, пригубил. – Понимаете Вы чужой для Зоны. И вести Вас, может выйти себе дороже. Тем более, что Вы собираетесь болтаться по Зоне бесцельно, а она этого не любит.

– Вы говорите так, будто считаете Зону живой.

– Именно так и считаю.

– Но это же абсурд! Это всего лишь территория зараженная радиацией и мало изученным пси-излучением.

– Я не собираюсь с Вами спорить или в чем-то убеждать. Так что, предлагаю все же переключиться на потребление сего чудо-пойла, – сталкер выразительно повел бровью, вновь переведя взгляд на пиво.

Сергей Павлович едва притронулся к пиву, зажмурился, катая напиток во рту.

– Неплохое пиво для территории в полной блокаде.

– Да, неплохое, – Хмурый кивнул. – А на счет полной блокады… Вы-то ведь сюда тоже как-то попали, почему же здесь не быть хорошему пиву? Тем более, откровенно говоря, пиву тут, не в пример, более рады.

– Не очень-то вежливо, господин Хмурый.

– Ага, – Денников снова кивнул, – но тут больше ценят не вежливость, а откровенность. Я как раз откровенен.

– А что мешает сочетать эти вещи? – Сергей Павлович в очередной раз ухватил себя за жидкую бороденку.

– Да ничего не мешает, просто тут, это не там – Хмурый ткнул пальцем за спину собеседнику, в направление Периметра, – тут, зачастую не хватает время на вежливость, и не менее часто, она тут противопоказана.

Профессор поперхнулся очередным глотком, прокашлявшись, спросил:

– Это почему же?

– Все просто, часто вежливость могут принять за слабость, а слабые в Зоне, долго не живут.

Хмурый подхватил кошку, прыгнувшую ему на колени, почесал за ухом, вызвав тем самым удовлетворенное урчание. Обернулся к стойке бара, за которой полируя стаканчики из нержавейки стоял Алексей Хмырь, бывший сталкер, хороший сталкер, но не очень удачливый. «Блуждающий Трамплин» перекрутил ему левую ногу, вывернув стопу в обратную сторону, тут кстати тоже есть широченное поле для диспута, не считать ли такую травму удачей, ведь мог и просто всего изломать превратив за секунду в мешок с костями и фаршем.

– Хмырь, давно это Балда зверинец начал у себя разводить?

Бармен оскалбился, из-за чего лицо иссеченное шрамами перекосилось совсем дико.

– Ты про Мурку что ли, так это ее к нам Верка приволокла, забрала у кого-то из «молодых». Балда конечно поорал, что у него бар, а не зоопарк, но животину не пристрелил. А сейчас и вовсе считает ее едва не главной «фишкой» «Пьяного Зомби». По всей Зоне только у нас поди и есть кошка. К тому же чует, зараза, выбросы получше любой аппаратуры, часов за пять до начала очередного светопредставления в подвал щемится.

Хмурый вновь обернулся к столу. Водрузил на струганные доски локти, подпирая подбородок, произнес:

– Вот видите, Профессор, а Вы говорите полная блокада…

Сергей Павлович кивнул, отодвинул наполовину опорожненную кружку. Глянул в окно, сквозь которое в бар врывались солнечные лучи полдня. Покачал рукой, будто бы проверяя, слушается ли она его. Произнес тихо, словно только для себя:

– … и днем, и ночью, кот ученый, все ходит по цепи кругом…

– Пушкин? – Хмурый улыбнулся, вновь обратив свое внимание на уютно устроившуюся у него на коленях кошку, погладил.

– Да, действительно, Александр Сергеевич Пушкин… Знаете, Хмурый, а есть ли в зоне артефакты, правильно я их называю? Артефакты так или иначе связанные с цепью? – Профессор изобразил руками нечто неопределенное.

– Да нет вроде бы… по крайней мере мне что–то ни черта не вспоминается так вот, сразу. А что думаете примерить сказку на Зону?

– В целом, да, – кивнул Сергей Павлович, – есть у меня одна теория…

Договорить он не сумел, Хмурый захохотал в голос, спугнув даже задремавшую было у него на коленях кошку. Просмеявшись, сказал весело:

– Все же, Профессор, сдается мне, что я был прав, когда предполагал Вашу… эээ не вполне нормальность.

– Вы тоже считаете меня неадекватным?

– Тоже? – Деников не удержавшись, снова захохотал. Почти просмеявшись, уронил взгляд на головной убор собеседника, лежащий тут же на столе, и снова расхохотался, панама доцента филологии была верхом идиотизма во всех смыслах: бледно голубая с розовой надписью «я по жизни отдыхаю» и нелепым рисунком не то медведя, не то бурундука, а то и вовсе ублюдка этих двух млекопитающих.

В бар, оглушительно хлопнув дверью, ввалилась компания «зеленых», гогоча над какой-то шуткой, они подвалили к барной стойке. Профессор с любопытством уставился на вновь прибывших, Хмурый лишь коротко кивнул Паше Энерджайзеру, старшему в этой группе.

– Кто это? – шепотом поинтересовался Профессор.

– «Свобода». Группировка пропагандирующая защиту Зоны и всех ее обитателей от тотального уничтожения или полной изоляции. Своего рода «гринпис» по условиям Зоны. Хорошие в принципе ребята, хоть и не нормальные по большей части. Вон тот тощий и усатый, Паша Энерджайзер, главный в этой пятерке, душевный парень, правда, со своими сдвигами. Хотя чему удивляться, он же полжизни дурью дымит, едва ли не с начальной школы.

Свободовцы тем временем отошли от стойки и принялись рассаживаться за соседним столом. Из обрывков разговора Хмурый понял, что они только вернулись с рейда на болота, где пару дней выслеживали и добивали разбитую на прошлой неделе банду мародеров Михы Креста. Что ж отличное дело, а то бандюки в последние время совсем обнаглели. Миха Крест тот же со своими отморозками занял мост через реку Паленко и решил дань за проход брать. Только вот если вольные сталкеры, еще мирились с этим, и, скрипя зубами, платили, то клановцы с этим категорично не согласились, и на прошлой неделе отряд «Долга» при поддержки вольных сталкеров, устроил форменное побоище и, не считаясь с потерями, выбил бандитов из занятого КПП на равнину, где за них с суровым азартом принялись уже свободовцы, благо территория принадлежала их клану и знали они ее на «ура».

– За помин наших братьев, погибших во имя свободы! – гаркнул за соседним столом Энерджайзер, и «зеленые» дружно чокнулись металлическими кружками. Выдохнули словно заклинание:

– Да примет Зона убитых нами, и убитых у нас.

– Они что, обсуждают убийство? – придвинувшись, пораженно зашептал Профессор.

Хмурый кивнул, улыбаясь.

– Ох, беда с вами с интеллигентами, сдается мне, Вы вообще плохо представляете, где оказались. Здесь как бы Вам сказать идет война, и беззаконие полнейшее царит. Поэтому я и рекомендую настоятельно Вам, побыстрее, свалить отсюда. А то тонкая настройка Вашей, несомненно, светлой души, может изломаться о дерьмовое окружение настоящей жизни.

– Но ведь… ведь, – пораженно зашептал Сергей Павлович, по обыкновению, вцепившись в бороду, – это ведь варварство, каменный век какой-то…

– Ага, – кивнул, все еще улыбаясь, Хмурый. – Да и я, по вашим критериям, завзятый душегуб. И знаете, сплю отлично, кошмарами не мучаюсь и не жалею, что отправил чертову уйму народа на тот свет. Ну, вот ни капельки. Потому что отлично понимаю, что убитые мною так же собирались убить меня, просто мне повезло чуть больше. Я оказался немного быстрее, немного умнее, немного удачливей…

Паровский с ужасом уставился на него, будто собеседник только что появился за столом из воздуха. Замотал головой, словно стараясь избавиться от наваждения.

– Хмурый, ты совсем в юмор вдарился, если таких нервных стариканов в отмычки решил брать! – под взрыв хохота донеслось из–за соседнего стола.

– Не понял. У кого–то язык длинноват или вовсе лишний!? – не оборачиваясь, произнес Хмурый.

– Идиот, – Энерджайзер отвесил шутнику подзатыльник, – ты совсем рехнулся!?! Хмурый, извини, неудачная шутка, мы не лезем в чужие дела.

Смех затих, и в баре разлилось тяжелое молчание.

Денников поднялся, не спеша подошел к столу за которым сидели свободовцы, раздвинув двоих, оперся обеими руками о столешницу, не повышая голоса произнес:

– Значит так, я предыдущее высказывание опущу, только из–за теплого отношения вот с этим шалопаем – Денников ткнул пальцем в Энерджайзера, – но на будущее, если я общаюсь с клиентом, и кто–то из вас вдруг решит, что имеет право прерывать это общение ради своего остроумия, кастрирую. И дважды повторять я не буду. Ясно?

– Ясно, ясно. – Ответил за всех Паша.

– Ну, вот и славно.

Хмурый подошел к стойке. Постоял несколько секунд, раздумывая о чем–то, глянул на Профессора и, кивком подозвав Хмыря, произнес:

– Обсчитай нашу трапезу, я плачу.

Хмырь кивнул, не преминув изобразить на лице удивление, не часто Хмурый платил за клиента, вернее такого еще не было вообще. Как правило, клиенты платили за него, в независимости сумели его нанять или нет.

Профессор тем временем чутко прислушался к доносящимся из–за соседнего стола приглушенным голосам, свободовцы о чем–то яростно спорили:

– Слышь, Энерджайзер, чего это мы перед ним пасуем? Что нам бродяга какой–то сделает? Мы ж его как тузик грелку…

– Идиоты малолетние, жить надоело? Без года неделя в Зоне, а уже лезете ветерана цеплять… да он один с десяток, таких как вы, положит за минуту и даже не вспотеет…

– Ну, конечно, прям так и положит, – не унимался задиристый острослов, минуту назад получивший подзатыльник.

– Дурак ты, Гвоздь… Года два назад на него ребята из «Греха» наехали, хотели у него Компас приватизировать… отобрали, ранили, но он ушел, а через месяц бойцы из «Греха» стали с умопомрачительной скоростью пропадать. И не только одиночки, а и тройки, и даже пару раз полноценные группы… через пару месяцев его официально пригласили руководители грешников. Уж не знаю, что у них был за разговор, но тем же вечером в «Сто рентген» ушлые люди видели, как Хмурый сдавал заказчику Компас… так–то вот. Так что попридержи язык, а то влет осНаташешься без такового.

Хмурый меж тем рассчитался и, сделав Сергей Павловичу ручкой, вышел из бара.

Профессор поднялся, едва ли не трусцой кинулся следом, на ходу водружая свой немыслимый головной убор поверх обширной лысины. Догнал сталкера уже на крыльце, и вцепившись по–стариковски костлявой рукой в плечо Денников произнес:

– Хмурый, подождите. Я так понимаю, Вы не принимаете мое предложение?

Сталкера стряхнул с себя руку ученого, не разворачиваясь, ответил:

– Правильно понимаете, уважаемый Сергей Павлович.

– Но что же мне теперь делать? Хотя бы посоветуйте к кому можно обратиться.

– Я советую Вам как можно быстрее покинуть Зону. Это единственное, что я Вам могу рекомендовать. Иначе, боюсь, к завтрашнему утру, Вы лишитесь всех своих капиталов, а возможно и жизни. Прощайте.

– Смею надеяться все же до свидания.

– Наверное, все же, прощайте. Вряд ли мы когда-нибудь увидимся еще.

Поправив винторез, Хмурый двинулся по дороге, серой змеей убегающей на восток.

ГЛАВА2. ЛАСКА УНИЧТОЖАЮЩАЯ КРЫС

Профессор зашел в бар, потерянно огляделся, будто потерявшийся ребенок. Подошел к барной стойке, несколько минут штурмовал высокий стул, усевшись все–таки, позвал бармена:

– Здравствуйте, меня зовут Паровский Сергей Павлович…

– Профессор, кажется, будет вернее, а меня Хмырь.

– Очень приятно, а не подскажите, где бы я мог… найти себе проводника… ну или, кого–нибудь способного провести по Зоне.

Бармен подмигнул ему:

– Что, Хмурый отшил–таки?

– Да. Денников отказался от сотрудничества, – тяжело вздохнул Профессор. – Но, может это и к лучшему, я тут кое–что услышал из его биографии и, честно говоря, напуган этим.

– Да брось, Профессор, – осклабился Хмырь, – Макс Хмурый отличный мужик, один из по–настоящему правильных вольных бродяг. Ладно… Плеснуть беленькой?

Паровский непонимающе кивнул. Хмырь из под стойки ловко выставил стаканчики из нержавейки, плеснул в них отработанным движением по сто грамм водки. Профессор осторожно взял стаканчик, принюхался.

Бармен, наблюдающий все это, сипло рассмеялся.

– Не боись, наука, не отравим. Дрянь конечно редкостная, уж не знаю из какого навоза ее гонят, но мозги отлично прочищает, да и радионуклиды из организма выводит. Ты главное, одним махом, на выдохе… – Хмырь ловко закинул содержимое своего стаканчика в рот, крякнул – раз и все, давай, попробуй. Тем более, без этого умения в Зоне делать нечего.

Профессор глотнул водку, закашлялся, огненная вода была явно крепче привычных сорока градусов.

До вечера Паровский так и не нашел себе проводника, свободовцы его и слушать не стали, а завалившиеся ближе к вечеру тройка небритых мужиков, от которых явно несло уголовщиной, сами проявили к нему неприкрытый интерес. Причем, смотрели они на него так, что через пять минут, Сергей Павлович откровенно занервничал, дважды нервно проверил наличие своей сумки на соседнем стуле, а там и вовсе подсел за барную стойку, ища спасения в обществе Хмыря. Бармен ситуацию сразу же просек, и подмигнув ему, доверительно пояснил:

– Это ребятки Зомбаря – бандюки. Но тут можешь не боятся, внутри бара не тронут, так что не боись, наука, не съедят тебя у нас в хате. Ты лучше скажи, кто ж тебя сюда притащить умудрился?

– Да сталкерша одна, Наташа… а местного имени–прозвища она не называла, но должна сегодня прийти за второй частью денег. У нас договоренность была тут встретиться по окончанию контракта, правда, что теперь делать я не знаю, Денников сотрудничать отказался, и эти ребята из гринписа вашего, тоже. Может, Вы, мне кого-то посоветуете?

Хмырь на последнюю фразу хохотнул.

– Я бы посоветовал покинуть Периметр, а то боюсь, не придется Вам встретить пенсию.

– Вообще–то я уже на пенсии, – с вызовом произнес Сергей Павлович.

– Ну, поздравляю, – бармен вызов в голосе собеседника проигнорировал, – только не пойму, чего ж Вы в таком случае сюда поперлись-то? Пенсионеру следует сидеть на лавочке во дворе и вести чинные беседы с такими же пенсионерами. Или кляня власть, резаться в домино и вспоминать дни минувшей молодости под чаек–портвишок.

– Какое-то у Вас своеобразное представление о времяпрепровождении людей на пенсии, – с легкой обидой в голосе прокомментировал услышанное Паровский.

– Ну, уж какое есть, в любом случае, интеллигентному дедушке вроде Вас, делать в Зоне нечего – Хмырь принялся протирать стеклянные стаканы, полируя их белым полотенцем до блеска. Это тоже была своеобразная фишка «Пьяного Зомби», они единственные кто, не смотря на сложности и затраты, подавали пиво в высоких пивных стаканах, правда не все посетители решались заказывать пиво в такой посуде, ибо штраф за разбитый стакан по меркам внешнего мира был нереально высок.

– Ой, ну вот только Вы не начинайте. Я все для себя решил, я добрался сюда, неужели Вы думаете, что теперь сумеете меня переубедить?

– Ничего такого я не думаю, я просто советую. Хотите сдохнуть в Зоне, ради бога, я Вас сюда не приглашал и гнать отсюда тоже не собираюсь, чай в няньки не записан.

В бар тем временем начал стекаться народ, сначала друг за другом заявились две компании по три человека, а там и одиночки потянулись, в итоге, когда сумерки начали уступать место полноценной ночи в «Пьяном Зомби» уже было битком. Хмырю теперь было не до Профессора, и чтобы не навязываться и не смущать своим присутствием, Паровский вышел на крыльцо, подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. Ветер не по–летнему холодный хлестнул по лицу, рванул за полы расстегнутой ветровки. В район поясницы уткнулось что–то твердое.

– Руки вверх, яйцеголовый, – голос человека, стоящего за спиной Паровского, был хрип и надсажен.

Сергей Павлович вздрогнул и вжал голову в плечи, что делать дальше он решительно не представлял. Но ему тут же подсказали, не преминув закрепить сказанное подзатыльником:

– Крабы вверх, наука! А то я из твоей печени сейчас начинку для пирожков вышибу.

– Каких крабов? – заикаясь переспросил Паровский.

– Это значит, руки вверх, дедуля – пояснил из-за спины другой голос, гнусавый, словно говоривший страдал хроническим насморком.

Дождавшись, пока он вскинет дрожавшие от волнения руки, его тычками повели за стоящий слегка в стороне сарай. Зайдя за ветхую постройку, его бесцеремонно развернули, и он наконец–то сумел рассмотреть своих пленителей. Как он и ожидал, это были двое из той криминальной тройки, которых Хмырь поименовал Зомбовскими. Совсем молодой еще парень, богом не обиженный ростом, наголо обритый держал в руках обрез одноствольного ружья, судя по всему, им он и тыкал, только что, в спину ученого, потому как у второго в руках оружия не было, зато до боли знакомая сумка наблюдалась. Сергей Павлович внутренне обругал себя за рассеянность, как можно было забыть труд последних десяти лет. Держащий в руках его сумку, был явно из тех, кто хаживал в места не столь отдаленные. Пальцы на обеих руках исколоты перстнями, читать татуировки профессор не умел, но знал, что подобные письмена наносят только в тюрьмах. Второй кстати в отличие от рослого молодого богатыря, был невысок и субтилен, с худой цыплячьей шеей из которой гордо словно Эльбрус выпирал кадык. Лет пятидесяти, с холодным бездушным взглядом, он немигающе уставился на и без того испуганного старика, с нехорошей улыбочкой произнес:

– А мы сидим, никого не трогаем, а тут глядь, а Вы, уважаемый, сумочку свою забыли. Ну, вот решили нагнать, так сказать, и восстановить справедливость…

– Спасибо большое, – заискивающе улыбнулся Паровский и протянул руку, к его неожиданности, бандит ему сумку тут же передал.

– Мы ж видели, как Вы за нее переживали пока в баре сидели, так и мацали ее, так и мацали. Ценное что-то в ней, ага?

– Очень, – прижав сумку к груди, закивал профессор.

– Ну, вот и ладушки, – улыбнулся хилый и продолжил, – мы значит, Вам помогли, теперь, как в цивилизованном мире положено, не мешало бы отблагодарить нас таких заботливых и честных. За потраченное время, за недопитое пиво, за честность, ведь могли и присвоить Ваше барахлишко.

– Я вам премного благодарен, – протянул руку для рукопожатия ученый.

Бандиты глядя на этот жест зашлись хохотом.

– Слышь, Дохлый, – не просмеявшись до конца, произнес молодой верзила, – дедуля походу не отдупляет ни хера, он с тобой петюней решил рассчитаться.

– Да уж, уважаемый, сдается мне, Вы, немного, не понимаете ситуации – все еще улыбаясь, произнес Дохлый, и уже в следующую секунду, без замаха впечатал костлявый кулак в скулу старику. Несмотря на субтильность удар получился жестким и мощным, старик от него кулем опрокинулся на землю.

– За что? – вскинулся с полным непонимания негодованием Сергей Павлович.

– Да просто так, – хищно улыбнулся Дохлый, – походу жизни. Жизнь она, знаете ли, суровая штука.

Немного подумав, бандит добавил:

– Суровая и дорогая, так что с тебя, старче, штука баксов за жизнь и штука баксов за наши хлопоты, и я даже не поинтересуюсь, что у тебя в сумке… хотя вру, конечно, поинтересуюсь, – он снова по барски улыбнулся, поверженному деду, – сами понимаете, ну, чтоб не продешевить, выставляя цену за нашу честность.

– Но у меня нет таких денег, тысячи долларов! Вы хоть представляете себе какие это деньги!? – запинаясь от волнения, ответил Паровский.

– Ясно, не хотите по-хорошему, – бандит обернулся к своему напарнику, – Бизон, вломика, старче покрепче, можешь даже что-нибудь ему сломать, но сильно не увлекайся.

Здоровяк, хищно улыбнувшись, кивнул, заправил обрез за ремень штанов за спиной и, сложив ладони в замок, вытянул руки перед собой, громко хрустнув пальцами.

– Что вы собираетесь делать? – жалобно заблеял Профессор.

– Пизды тебе сейчас пропишу, пидор маразматичный, раз ты по-людски не понимаешь, – задушевным голосом произнес Бизон, нависая над испуганным стариком.

В следующую секунду бандит вздернул за шиворот Сергей Павловича на ноги, и медленно, с ленцой, замахнулся, явно наслаждаясь исказившемся в страхе лицом беззащитного против него старика. Доцент-филолог вжал голову в плечи, зажмурился, с ужасом ожидая побоев. В следующее мгновение, он, ойкнув, повалился на землю придавленный немалым весом здоровяка-бандита. Открыл глаза, на лицо ему медленно, тягуче текла теплая кровь вперемешку со слюной изо рта мертвого Бизона, в шею которого по самую рукоятку был вогнан нож. Рука в черной безпалой перчатке, на секунду появилась в его поле зрения, ухватила рукоять ножа, дернула, освобождая клинок из плена плоти, и на ученого хлынул настоящий кровавый поток. Кое как извернувшись из-под трупа, Паровский уперся дрожащими руками в землю и его вырвало. Кто-то участливо похлопал его по плечу, Сергей Павловичь повернул голову, рассматривая стоящего рядом с собой человека затянутого в черную одежду.

– Наташа? – произнес он, не скрывая удивления, опознав в своем спасителе сталкершу, которая провела его в Зону.

– А, Вы, ожидали увидеть тут бетмена? – позволила себе улыбнуться женщина, и тут же, став серьезной, добавила, – поднимайтесь, нужно срочно уходить. Сейчас всем на ПДА упадет сообщение о их смерти, а значит нас начнут очень рьяно ловить их друзья-подельнички.

– Вы их убили? Как же так можно? А как же полиция? – затараторил Профессор, пребывая в состоянии близком к истерике.

– Успокойтесь, – бросила через плечо сталкерша, сноровисто обшаривая карманы убитых и что–то быстро перекладывая в свою сумку.

– Вы что их обворовываете? – Паровский замер, забыв даже на мгновение о своих переживаниях, – это же мародерство!?!

– Именно, – согласилась Наташа и поднялась, на ходу запихивая в нагрудный карман снятую только что с Дохлого гранату. – Но их дружки так и так постараются нас ухандохать, так что не переживайте. И мне больше нравится слово, трофеи.

– Нас теперь арестуют? – спросил и сам же испугался своего вопроса ученый. – Я же получается теперь ваш сообщник, я тоже преступник!?!

Голос его сорвался на фальцет, сталкерша недовольно покачала головой, взяла его аккуратно под локоть.

– Сергей Павлович, Вы, когда пересекли Периметр, уже стали преступником, понимаете? Здесь, своя жизнь, своя специфика. И привыкайте спокойно относится к процессу выживания, в том числе и к тому, что придется убивать других, если хотите сами остаться в живых. Я Вас не запугиваю, просто, если Вы не возьмете себя в руки и не примете реалии жизни такими, какими они есть, до завтрашнего вечера Вы, скорее всего, не доживете…

Бревна стены, чуть выше ее головы, вдруг брызнули во все стороны щепками. Она прыгнула в сторону, на лету подбивая плечом Профессора и он кубарем покатился по жухлой траве. На крыльце бара снова бахнуло, в воздухе над ними пронесся с глухим гудением смертельно опасный свинцовый рой.

– Картечью садит, – скорее для себя, а не для профессора произнесла Наташа.

– Слышь, Профессор, жопа тебе! Зомбарь тебя теперь живьем и очень медленно псевдоплотям скормит, – силуэт говорившего был отлично виден в лунном свете. Он стоял в полный рост на последней ступенька крыльца бара и, не таясь, неспешно, перезаряжал двуствольный обрез, видимо уверенный, что старик, хоть и угробивший каким–то неясным образом его дружков, не опасен.

– Это что за чучело? – прошептала женщина, вопросительно глядя на испуганного до смерти ученого.

– Он был с ними, – Паровский мотнул головой в сторону убитых.

Наталья услышав это, длинно выругалась, яростно глядя на филолога, зашипела:

– Почему не сказали об этом сразу!!! Ведь по чистой случайности в живых до сих пор!!! Вы, совсем рехнулись!!!

– Я -я- я – проблеял Сергей Павлович, но выдавить из себя что–то более–менее связанное не смог.

Сталкерша глядя на него, снова чертыхнулась, сама виновата, что взять от интеллигентного пенсионера, который, скорее всего, и колбасу воспринимает как плоды цветения свинины, а тут, враз, оказался в обстановке боевых действий.

– Слушайте меня внимательно, ползите медленно за угол этого сарая и сидите там тихонечко-тихонечко, словно вы мышка-норушка. Я скоро к Вам присоединюсь, и мы тихонько и быстро отсюда уйдем.

– А Вы?

– А я разберусь с этим любителем пошмалять в темноту, иначе скоро нагрянут его дружки и станет нам совсем плохо. А так, может, еще успеем оторваться. Все, ползите отсюда.

Не обращая больше никакого внимания на перепуганного ученого, она принялась лихорадочно расчехлять винтовку. Вообще–то СВД, на такой дистанции это излишне, но ничего другого у нее не было, американский дробовик Remington 870 безвозвратно погиб неделю назад в карусели, превратившись в бесформенный перекрученный моток проволоки. Когда она закончила, бандит уже двигался в ее сторону, шел он вразвалочку, видимо надеясь разглядеть труп ученого в густой тени от сарая, впрочем, ее тут же перестало беспокоить, на что там надеялся этот лихой владелец обреза, потому что, едва наведя на него винтовку, она выстрелила. Расстояние, отделявшее ее от жертвы, было не более пятнадцати метров, а посему промахнуться было просто невозможно. Да она и не промахнулась, бандита подкинуло в воздух, и об землю шлепнулся уже абсолютный труп. Тихо завибрировал ПДА на запястье, она глянула на экран, и так предполагая, что там увидит. Ну, точно, на синем экране мигали три сообщения: «21:20 Убит бандит Дохлый сталкером Лаской. Бар «Пьяный Зомби»», «21:20 Убит бандит Бизон сталкером Лаской. Бар «Пьяный Зомби»», «21:31 Убит бандит Шелуха сталкером Лаской. Бар «Пьяный Зомби»», чертов всезнающий Синоптик, теперь дружки убитых бандитов знают, кого им следует искать. Через секунду, упало еще одно сообщение: «Сталкер Ласка, за уничтожение трех опасных преступников Зоны, Вам объявлена благодарность от клана «Долг» и рассчитана премия в размере двести тысяч рублей. Для получения явиться на базу «Долг»», она хмыкнула, хоть что–то хорошее. Вообще–то она не любила клановцев, считая их всех немного ненормальными, но к долговцам это не относилось, серьезные хмурые ребята из Долга дважды спасали ей жизнь, причем, оба раза абсолютно бесплатно. Впрочем, это все лирика, сейчас план минимум сделать от сюда ноги, а план максимум еще и успеть покемарить. За последние сутки ей почти не пришлось спать и есть, потихоньку организм начинал сдавать, она это чувствовала. Быстро обшмонав только что убитого бандита и не глядя покидав все найденное в рюкзак, она рывком поднялась и в несколько шагов достигла сарая за которым прятался ученый. Старик впал в своеобразный шок, он сидел на корточках обняв колени и немного раскачиваясь повторял словно мантру одно слово: «безумие… безумие… безумие…». Она решила не тратить время на приведения старика в чувство, подняла его, подхватив под локоть и потащила сквозь густо разросшиеся заросли лопуха. Сейчас самое главное было уйти отсюда как можно дальше, иначе бандиты их схватят еще до наступления утра.

Разбудила ее вибрация ПДА, она потерла глаза, отгоняя сон, прошлась ладонями по голове слегка массируя затылок и только после взглянула на мигающее на экране сообщение: « 8: 20 Зомбарь объявил награду в пять тысяч долларов за голову сталкера Ласка и сопровождаемого ней ученого. За живого ученого бонус в тысячу долларов». Дело скверное, нельзя сказать, что по меркам Зоны объявленная награда попадает под определение «баснословно больших денег», но сумма все же не маленькая, поиздержавшийся сталкер вполне может и шмальнуть в спину в надежде поправить свое финансовое положение. А уж про всякое отребья, вроде бандитов или мародеров, и говорить нечего, эти за лишнюю копейку удушат, глазом не моргнув. Она протянула руку к спящему ученому, слегка потрясла за плечо.

– Сергей Павлович, вставайте! За Периметром отоспитесь, если выбраться сумеем, а сейчас, некогда вылеживаться, на нас сезон охоты открыли.

– А? Что? – ничего не соображая спросонья, протянул ученый.

– Так, отсюда до Периметра, если повезет, часа четыре, – не слушая Паровского, принялась рассуждать вслух Наталья. Осталось только решить к какому посту двигаться, примерно на одинаковом расстоянии находились два поста: русский и украинский. На русском можно проскочить буквально за символическую плату, а можно и под арест попасть, там все будет зависеть от смены. А если идти через украинский пост, заплатить придется больше, но зато, там воякам на все, абсолютно на все, по хрену.

– Наташечка, – залепетал за ее спиной Профессор и тем самым сбил ее с мысли, – Наташа, о какой охоте Вы вели речь?

– Сегодня утром за наши головы в сети была объявлена награда, моя им нужна в любом состоянии, а вот за Вашу, Сергей Павлович, если она будет все еще приделана к живому телу, еще и дополнительная плата обещана.

– Вы что, серьезно? – возмутился Паровский, – А если это у Вас шутки такие, то они совершенно дурацкие!

Ласка глянула на него и откровенно фыркнула, настолько потешно выглядел этот, неизвестно зачем сюда пришедший, интеллигент.

– Я абсолютно серьезна. Мы, теперь, желанная добыча любого профессионального стрелка у которого по превратности судьбы, сейчас, в карманах гуляет ветер. Непрофессионалы нас тоже постараются при возможности угробить, но это уже так, мелочи жизни.

Говоря все это, женщина натянула армейские берцы на ноги, застегнула расстегнутые на ночь штаны. Поднялась и, взявшись за застежку кожаной куртки-косухи, продолжила:

– У меня складывается стойкое убеждение, что Вы, уважаемый Паровский, не понимаете до конца где оказались. Это же З–О–Н–А!

Она широко развела руки, подкрепляя свои слова этим простым жестом.

Профессор непонимающе закрутил головой, словно только что здесь оказался, забубнил себе под нос:

– Но ведь это же дикость какая–то, право слово, ну не Дикий же Запад тут, на дворе двадцать первый век, как ни как.

Махнув на него рукой, Наталья достала из рюкзака припасы, тут же на валуне быстро настрогала из колбасы и обветренного батона пару бутербродов. Закинув винтовку за спину, сунула один бутерброд в руки все еще не пришедшего в себя пенсионера и зашагала в направлении украинского поста, быстро жуя свою часть завтрака. Профессор топал следом, все еще что–то возмущенно бубня, но это ее мало занимало. Сейчас она лихорадочно прикидывала, насколько дорого ей обойдется выход за Периметр и возвращение назад. Сюда она провела Паровского чисто за символическую плату в пятнадцать тысяч рублей, пожалев старика, над которым вовсю потешались в «Штях» другие сталкеры. Да и к тому же, ей все равно нужно было самой внутрь, так что взять на себя роль проводника ей ничего не стоило, благо по пути… было. А вот теперь, как говорится, геморрою прибавилось. Сегодня вечером она должна встретиться со своим заказчиком в «Ста рентгенах», и времени остается в обрез, нужно спешить, вопреки главному правилу Зоны, ибо, спешка в Зоне – это смерть.

– Куда Вы меня ведете? – догнал ее Паровский.

– За Периметр, – коротко, будто плюнула, ответила ему Ласка, внимательно изучая поляну впереди. Ага, не почудилось ей, воздух метрах в пяти перед ними едва заметно дрожал. Не иначе Трамплин притаился, ну, да, так и есть, вон и крысиная тушка торчит из земли, аномалия вбила грызуна в твердый грунт, словно гвоздь в доску, лишь хвостик и задние лапки торчат. – Стойте!

Ученый среагировал на ее окрик двумя шагами вперед, лишь потом остановился и развернулся, непонимающе глядя на проводницу.

– Что такое?

– Медленно, очень медленно идите ко мне Сергей Павлович, – стараясь, чтобы голос оставался спокойным и ровным, произнесла Наташа, хотя руки в буквальном смысле чесались влепить старику пару увесистых оплеух.

– Что, какая–то аномалия? – закрутил головой Паровский и, собрался было, снова развернуться.

Внутренне взвыв, сталкерша плюнув на тактичность и воспитание, рывком увлекла к себе ученого и без всякого сожаления вбив ногу ему в живот перекинула через себя, исполнив классический прием дзюдо. Паровский шмякнулся о землю будто мешок с картошкой, болезненно закашлялся, захрипел:

– Что Вы себе позволяете?

Ласка, молча, сняла с него нелепую панаму, подобрала камень поувесистее. Вложив снаряд внутрь головного убора, размахнулась и швырнула его в центр близкой аномалии. Головной убор, пролетев три метра, вдруг резко устремился вверх, завис на секунду и тут же пулей полетел вниз. Раздался хлопок с посвистом и, у самой земли взвихрилось облако ниток и пыли, все, что осталось от творения неведомого дизайнера, явно страдающего каким–то психическим расстройством.

– Две согласных на гласную, – восхищенно протянул Паровский, моментально забыв обо всем остальном, – это что?

– Это, Сергей Павлович, Трамплин в который вы едва не угодили. Помните, о чем мы договаривались с Вами позавчера? Идете, след в след, за мной, и, все, что я говорю, тут же исполняете, иначе все будет для Вас очень и очень печально, так же как с вашей шапкой сейчас.

– Вот, кстати, зря вы ее туда кинули, мне она нравилась, – произнес старик и пригладил взъерошенные легким ветерком редкие волосы на макушке. – К тому же не дорогая была и качественная.

Ласка честно пыталась сдержаться, но не вышло, и она грохнула смехом.

– Вы что, серьезно? Это же самая безумная шляпа, которую мне приходилось видеть.

– Очень деликатно с Вашей стороны обсуждать мой гардероб. Хотя, что вы можете понимать. Знаете, у нас в детстве не было ничего такого, да и вообще большая часть моей жизни прошла в серых тонах: серые будни, серая хрущовка, серая одежда, все–все было серым, невзрачным. А эта панамка, она такая… такая яркая, такая красочная… была.

Сталкерша немного смутилась, произнесла, виновато:

– Простите, я не думала, что эта шляпа… эта панама так много для Вас значит. Обещаю купить и выслать Вам новую, как только выберу свободную минутку, договорились?

– Не стоит беспокоиться, я человек, знаете ли, старой закалки, а мы люди запасливые, – с этими словами, он достал из бокового кармана сумки панамку, точную копию недавно уничтоженной, и явно довольный удивлением на лице Наташи, натянул ее на голову. – Только пообещайте, что эту Вы не уничтожите так легкомысленно как предыдущую, эта последняя.

Ласка вскинула руку в клятвенном жесте, и совершенно серьезно ответила:

– Обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы этот аксессуар Вашего гардероба покинул Зону вместе с вами в целостности и сохранности.

– Прекрасно, а теперь позвольте продолжить свой вопрос, после которого Вы меня так немилосердно швырнули. Зачем мне за Периметр? Поймите, я потратил уйму денег, чтобы попасть сюда, и я не собираюсь покидать Зону, пока не закончу свои исследования.

– Это Вы поймите, Сергей Павлович, Вас тут прожует и выплюнет любой паршивый мутант, любой даже самый захудалый сталкер, да даже отмычка вас угробит влет! С Хмурым, как я и предполагала, Вы не договорились, а искать себе нового проводника сейчас, когда за Вашу голову объявлена награда будет форменным безумием. Единственный для Вас шанс прожить отмеренный небесами срок, это как можно скорее покинуть Зону! Поймите, я Вам не нянька, у меня есть свои неотложные дела, которые и так из-за Вас пришлось отодвинуть, ужать сроки для их выполнения. Я все еще могу вывести Вас за Периметр, но вот уговаривать времени у меня совершенно нет.

– А меня и не нужно уговаривать, – упрямо вскинул подбородок с куцей бороденкой Паровский, – куда Вы, кстати, направились бы, не будь рядом меня?

Сталкерша долго, не менее пяти минут, внимательно смотрела в глаза пенсионера, ловя во взгляде ученого и отчаяние, и мольбу, и решимость, наконец, она произнесла:

– У меня сегодня вечером встреча с заказчиком в баре «Сто рентген».

– Я добавлю Вам тысячу, к тем деньгам, что уже должен, если Вы возьмете меня с собой.

Ласка сдержалась, чтобы не рассмеяться, даже не улыбнулась, что поделать, если пенсионер-филолог рассуждает какими-то, своими, далекими от реальности Зоны суммами. Тысяча рублей! С ума сойти, интересно, он хотя бы представляет, что тут это всего две небольшие банки тушенки, не самого лучшего качества, кстати говоря.

– Сергей Павлович, если Вы не покинете Зону, то к утру уже будете, скорее всего, мертвы.

– Хватит меня запугивать, полторы тысячи?

Ласка откровенно фыркнула, решив приблизить собеседника к реальности.

– Уважаемый Паровский, полторы тысячи рублей здесь, это всего лишь десяток патронов к охотничьей хлопушке. Я Вам это говорю, не для продолжения торгов и набивание себе цены, а чтоб Вы осознали, у Вас нет суммы способной кого-то заинтересовать здесь, – она расстегнула нагрудный клапан у куртки, достала семь тысяч полученные от него два дня назад, – возьмите, и, кстати, ничего Вы мне не должны, просто позвольте я выведу Вас от сюда, здешняя жизнь она не для Вас.

Взяв у нее деньги, скорее на автомате, неосознанно, ученый так и остался сидеть на земле, совершенно потерянный, понурив голову.

– Из-за этого Хмурый и отказал мне? – спросил он, не поднимая головы, – какая сумма нужна, чтобы нанять тут проводника?

– Тысяча долларов, и это не цена Хмурого, это расценки новичка, Хмурый вообще один из самых дорогих бродяг, его прайс начинается от десяти тысяч американских фантиков. Но даже если бы Вы располагали такой суммой, думаю, он все равно отказался бы, никто не захочет носиться по Зоне непонятно куда и зачем, устраивая вам экскурсию.

– Десять тысяч долларов!?! Вы серьезно!?! – округлил на нее глаза ученый, став похожим на сову, – это же… это же астрономическая сумма денег.

Ласка сокрушенно покачала головой, понимая насколько далек от окружающей жизни сидящей перед ней растерянный старик. Но долго предаваться размышлениям на эту тему не было времени, намного более жизненно необходимым было понять, почему не сработал датчик аномалий, почему не предупредил ее о приближение к Трамплину. Она сдернула прибор с пояса, нажала кнопку подсветки, вопреки ожиданию экран остался темным, кнопка включения принесла такой же результат, то есть никакого. Никаких видимых повреждений, даже при тщательном осмотре, она не обнаружила, прибор был цел, и еще вчера вечером, абсолютно, исправен, что заставило его сейчас отказаться работать, она не понимала. Постучав пальцем по дисплею, и не добившись, как и прежде, никакого результата от сложной электроники, она тяжело вздохнула и повесив на пояс ставший бесполезным датчик, скинула рюкзак. Дело дрянь, без исправного регистратора аномалий, придется вернутся к изначальному сталкерскому методу болтометания, а это неимоверно замедлит ее, так что нужно решать куда идти или к Периметру, или в «Сто рентген» и туда, и туда она теперь точно не успеет. Видимо и вправду придется брать с собой в бар Паровского. Кулек с гайками лежал в отдельном кармашке, вопреки общепринятому правилу, Наташа использовала вместо болтов гайки, с привязанными красными лентами вдетыми в середину. Руководствуясь чистым практицизмом, в отличие от болтов гайки и привязывать удобней и кидать.

– Какие–то сложности? – спросил подошедший к ней ученый.

– Что, так заметно? – деланно бодро улыбнулась сталкерша, развязывая мешочек и подвешивая его на карабине к поясу.

– У вас лицо встревоженное, и фальшивой улыбкой меня не обмануть, я тридцать лет проработал преподавателем в университете, а уж как умеют держать мину неподготовленные студенты на экзамене… ну, да это не важно, что же все–таки случилось?

– Мы ослепли, – и, видя, что, Паровский ее не понимает, пояснила, – у меня отчего–то сдох датчик аномалий, то есть мы в любой момент можем вляпаться в нечто ужасное и смертельное.

– А что, до этого было иначе, – улыбнулся Сергей Павлович.

Наталья тоже улыбнулась, в принципе пожилой ученый прав, опасностей не прибавилось, просто обнаружить их теперь будет сложнее.

– Вы правы. А теперь, новость, которая Вас несомненно обрадует, хотя на мой взгляд это безумство. Я возьму Вас с собой, просто не успею вывести вас и вернуться назад без датчика. Так что мы разворачиваемся и идем в бар «Сто рентген».

Паровский счастливо улыбнулся и тихо, почти шепотом произнес:

– Хорошее утро, надеюсь, и день будет такой же.

Ласка глядя на счастливое лицо старика так же тихо произнесла:

– Интересно кто из нас более безумен в этой ситуации…

ГЛАВА 3. ШАМАН КАЗАХСКОГО РОЗЛИВА

Хмурый вальяжно развалился под одиноким дубом, росшим на обочине заброшенной автострады. Спешить никуда не было нужно, денег в наличие хватало и он, занявшись приготовлением трапезы, предался любимому занятию – мечтаниям как бросит Зону раз и навсегда и поедет жить куда-нибудь на побережье моря, а лучше океана. На лазурном берегу он откроет ресторанчик и будет доживать жизнь в тишине и спокойствии. Кашеварить он любил с детства, считая приготовление пищи родственницей алхимии. Вот и сейчас, достав пластиковый бокс из рюкзака, аккуратно вскрыл его, и принялся перебирать хранящиеся внутри колбы с приправами. Большинство сталкерской братии не понимали этого его «чудачества», предпочитая в походах обходиться просто тушенкой, но Хмурый все же при каждом удобном случае готовил полноценную пищу. Отчасти потому, что это успокаивало нервы, отчасти потому, что это позволяло ему думать, что он еще не все потерял, что Зона еще не съела его до конца. В той прошлой жизни, что осталась за Периметром, они с его Еленкой всегда готовили вместе, это был их своеобразный ритуал. Тогда все было не так, тогда он еще часто смотрел на небо мечтая о светлом будущем, таком, где обязательно фигурирует пара деток и собака, свой дом и уютная старость в компании любимой. А мечта о домике на побережье была их совместной, козырной, как любила говорить Лена. Сейчас все конечно было не так, он то и сейчас частенько глядел на небо, но лишь для того, чтоб определить, не приближается ли очередной Выброс. Его Еленка погибла девять лет назад, от руки безжалостного Квазимарова, и к своему стыду, Хмурый так и не сумел отправить его на прогулку в Ад. Он всадил в Квазимарова четыре пули, перед тем как уйти в Зону, но, уже оказавшись тут узнал, что поганец умирать отказался и стараниями врачей все же выкарабкался. Поначалу он хотел было вернуться и добить урода, но Артем Кулешов – друг детства, теперь работающий в полиции в городке Бебск, это ему строго настрого делать запретил, сказав, что по нему и так кружат листы федерального розыска. Хмурый от идеи не отказался, но с местью все же решил повременить.

От размышлений о домике и прошлой жизни его отвлек звук, совершенно неуместный в Зоне. Сначала он услышал песню про тополиный пух и жаркий июль, которую кто–то выводил заунывным голосом, а чуть позже разглядел и исполнителя позабытого всеми шлягера прошлого века. Байгуча был единственным в своем роде. Шестидесятилетний представитель Казахстана, верхом на лошади, одевающийся в костюм белогвардейского казака, с непременной шашкой на левом боку и двухсотлетней винтовкой маузера за спиной. Многие, впервые встретив его в Зоне, принимали за галлюцинацию. Байгуча никогда не пользовался ни старыми методами проверки тропы от аномалий, ни уж тем более новомодными датчиками. Но по Зоне, тем не менее, ездил на своей косматой лошадке уже третий год. Правда, он не причислял себя к сталкерам, вообще не идентифицировал себя тут ни с кем, упорно представляясь как «Говорящий с духами» – этакий шаман Зоны. Кое-кто утверждал, что видел его катающимся по поверхности во время выброса, кое-кто, что мол видел его кормящим с руки химеру, но верилось во все это плохо. Сталкеры любили травить байки и понять, где правда, а где ложь иногда удавалось с трудом, а чаще не представлялось возможным вовсе.

– Здорова, косматый, – поприветствовал подъехавшего Хмурый, кивнул на котелок, – садись, отобедаем.

– С превеликой охотой, – отозвался на приглашение казах и ловко спрыгнул с лошади, бухнув хромовыми сапогами об утрамбованную землю. Накинув уздечку на ближайший сучок, подошел к сталкеру, протягивая руку.

Они обменялись крепким рукопожатием, несмотря на субтильное телосложение, едва ли не тщедушное, рука у Шамана была сильная, жесткая, как дубовая доска.

– Присаживайся, – Хмурый описал широкий полукруг, кивнул на булькающий котелок, – черпай похлебку, для хорошего человека не жалко.

Дважды приглашать Байгуча не пришлось, усевшись на землю в позу полулотоса, казах извлек из сумки на боку небольшую металлическую миску и, зачерпнув через край сталкерского варева, принялся наяривать ложкой как обдолбавшийся ЛСД барабанщик рок группы на юбилейном концерте. Вторую порцию он съел с такой же скоростью, а вот над третьей уже успокоился, ел медленно, катая еду по рту, явно наслаждаясь вкусом.

– Хорошая еда, – похвалил Байгуча, соскребая остатки со стенок миски и облизывая ложку.

– Это ты просто голодный, – Хмурый усмехнулся, – когда последний раз ел?

– Неделю назад, или что–то около того.

– А что так, патроны закончились? Ты ж вроде тушканов навострился стрелять.

– Патроны есть, только нельзя мне было мясо есть… нельзя вообще было есть до сегодняшнего утра. А сейчас вот ехал к Сидорычу за тушенкой. Тебя встретил. Отобедал. Хорошо.

Хмурый улыбнулся, Байгуча даром, что странный, едва ли не сумасшедший, умудрялся находить такие артефакты, что иные старожилы диву давались. Несколько экземпляров он вообще единственный кто находил. Взять хотя бы «Болотные шишки» в количестве семь штук, которые он приволок неизвестно откуда с год назад в «Сто рентген». Длинные зеленные веретенца покрытые чешуйками давали владельцу возможность дышать под водой, фонили эти шишки конечно же изрядно, однако разошлись быстрее чем пирожки в студенческой общаге. Больше подобные артефакты никто никогда не находил, а сам Байгуча на все расспросы отвечал с улыбкой, что там, где он их взял больше нету и не будет.

– Интересное что–то везешь или так по мелочи?

– Пушкина читал? – совершенно неожиданно вопросом на вопрос ответил казах.

– Приходилось, – вешая котелок с чаем над костром, кивнул сталкер.

– Помнишь там строчка была про кота ученого?

– Угу, мне ее вчера даже наизусть зачитывали… – ответил Хмурый, вспомнив ужин в компании Паровского.

– Вот я нашел этого ученого кота, так и назвал «Кот-Ученый», – Байгуча поднялся, покопался в седельной сумке. – Вот, лови!

Сталкер без труда поймал черный круглый камешек с парой острых наплывов на одной стороне, благодаря которым он и вправду напоминал, отдаленно, кошачью голову. Чуть больше грецкого ореха, камешек был приятен на ощупь, и совершенно неожиданно был вовсе не холодным, а приятно теплым.

– И что в нем такого ученого? – покачивая на ладони неизвестный артефакт, спросил Хмурый.

– А ты внимательно вокруг посмотри, – загадочно улыбаясь, произнес Байгуча.

Хмурый обвел поляну взглядом и вдруг ахнул, когда до него дошло, что теперь он видит аномалии, четко, словно их обвели углем. Вон на краю опушки маленький, можно сказать детский трамплин, у разрушенной остановки шагах в пятидесяти впереди притаилась жарка, матерая, мощная, в такую и в усиленном экзо скелете никто не сунется, в центре нее пульсировал огромный «Ломоть мяса». Аномалии теперь выглядели по неземному красивыми, в них буквально бурлила энергия, причем в каждой своя, своего цвета, своей структуры.

– Шаман, где ты его взял? – спросил севшим голосом Хмурый.

– Понравился да? Как думаешь, много за него Сидорыч тушенки с махоркой даст?

– Тушенки??? Ты что не понимаешь, что это? Да тебя за него убьют просто, это-это… я не знаю… продай его мне, я тебе столько тушенки куплю, до конца времен хватит.

– Значит понравился, – улыбнулся казах, – хочешь я его тебе подарю?

Хмурый лишь кивнул, боясь полагаться на голос.

– Значит теперь твой, только его нельзя постоянно у тела держать, иначе твое время сгорит и постареешь быстро-быстро… и умрешь потом совсем.

– Спа–си–бо.

Медленно по складам выдавил сталкер, во рту пересохло так, что язык прилипал к небу.

– С меня прицеп… да какой там, с меня камаз тушенки.

Байгуча ощерился в довольной улыбке.

– Камаз не надо. Пару ящиков занеси на недельке, и я буду довольным. Юрта пока так же на краю Большой Мусорной Горы стоит.

Хмурый кивнул, все так же зачарованно глядя на сокровище в своих руках.

– Ты о нем еще кому-нибудь рассказывал?

– Нет. Не трясись, никто не знает. Только ты не думай, что теперь властелином мира станешь, духи не любят самоуверенных.

– Ну, не знаю, о таком подарке можно было только мечтать.

Хмурый спрятал артефакт в контейнер на поясе и словно выключатель в голове повернули, мир снова стал прежним.

– Не пользуйся ним слишком часто, – напомнил казах.

– Я помню, – кивнул Хмурый, эйфория внутри него потихоньку стала отступать, – а ты сам вообще никакими артефактами не пользуешься? Почему?

– А зачем? – улыбнулся по всегдашней своей манере Байгуча. – Духи мне и так помогают.

Сталкер кивнул, воздействие артефакта полностью кончилось и сознание вновь стало чистым, и тут же испугано забурлило мыслями. Во-первых, артефакт как-то меняет мыслительный процесс, это однозначно плохо. Во-вторых, если про него узнают, на него начнется форменная охота по всей Зоне, это прям, к бабке не ходи. В-третьих, Байгуча что-то сказал про опасность постоянного использования, а казах ни разу не ошибался в определении тех цацек, которые сам же приносил.

– Байгуча, – Хмурый обратился к раскуривающему трубку казаху, – я обычно не пристаю с расспросами, но сегодня придется изменить традиции, расскажи мне про этого «Кота ученого».

Казах ухмыльнулся, выпустил огромное облако сизого дыма и, умиротворенно покусывая деревянный мундштук, кивнул.

– Ну, спрашивай, раз так тебе нужно.

– Где ты его взял и почему такое странное название, и почему раньше никто ничего подобного не находил.

– Где взял там больше нету, и вряд ли будет… я три недели назад проснулся среди ночи – духи разбудили. Разбудили и поведали, что скоро они все сойдутся в одном месте для общей пляски и родят общее дитя. Они показали мне место, где это должно случиться, я пошел и взял. А то, что носить нельзя постоянно, я к месту Большой Пляски пришел не первым, дня на три позже чем другие… они первые нашли «кота ученого», только он их за три дня всех сожрал, одни шкилеты остались.

Хмурый про себя улыбнулся, вот оно как оказывается, казах просто артефакт-то смародерничал. Пусть даже и шел, основываясь на какие-то свои виденья за ним, хотя может про виденья и вовсе сочиняет, напускает мистического тумана. Стоп! Но раз он не первый кто нашел артефакт, значит, о нем могут знать.

– А, у кого, ты его забрал? – спросил сталкер и, видя во взгляде собеседника непонимание, пояснил, – Ну, кто первый нашел эту цацку? Кого этот «кот ученый» сожрал?

– А, – улыбнулся Байгуча, – ученые… с Янова видимо… двое… высохли совсем, потемнели как головешки. Нельзя много использовать дитя духов… иначе сожрет твою силу всю до последней капли…

– Это я уже слышал, – перебил шамана Хмурый, – ты лучше скажи, ученые одни были, не было рядом трупов солдат или сталкеров?

– Нет, не было, – не задумываясь, ответил казах.

Странно, очень странно. Макс лихорадочно размышлял, ученые никогда не сунуться в Зону без сопровождения взвода военных сталкеров. По крайней мере, он что-то никогда не слышал иного. А значит, либо военсталы были и почему-то ученых бросили, либо эти ученые были не ученые, а ряженные или ученные не на госслужбе. Вот о подобном ему слышать доводилось, частные корпорации иногда легально, а чаще нелегально отправляли сюда специалистов разной степени подготовки. Дохли подобные спецы, знакомые со спецификой Зоны лишь по фильмам и учебникам, пачками. Не все конечно, вон полгода назад Коля Шнурок из Долга со своими бойцами вытащил тройку таких крутых и несгибаемых со Свалки, где они сидели в насквозь проржавевшем автобусе и клацали от страха зубами на всю округу. Они, видите ли, пришли поймать живого снорка для какой-то компании за Периметром. И даже умудрились выследить и поймать заказанную тварь, даром, что все поголовно в отряде были крутые спецназовцы, имеющие за плечами по не одной пройденной военной компании. Вот только Зона на медали и ордена внимания не обращает. В общем, дальше для них начались сплошь поганые сюрпризы: началось все с того, что снорк вопреки их ожиданиям долго валяться в беспамятстве отказался, хотя чего удивляться они ему наркоз из расчета на человеческую массу и метаболизм ввели. И когда их сидящих у костра расслабленных, попивающих коньяк и гогочущих, вдруг начал разрывать на кусочки очнувшийся акробат Зоны, началась паника. Из девяти человек, до утра дожили лишь трое, их-то и спас Шнурок со своими людьми.

– Ладно, поехал я, спасибо за угощение.

Выдернул его из размышлений Байгуча, поднимаясь от костра.

– С меня тушенка, – улыбнулся ему в след Хмурый.

– Ага, я помню, целый камаз, – хохотнул казах, запрыгивая в седло.

– Это точно.

Зачерпнув кружкой чая и глядя вслед удаляющемуся сыну степей, Хмурый вернулся к размышлению. Итак, у него на руках неизвестный артефакт, скорее всего уникальный, которым изначально владели какие-то неизвестные, ряженные под ученых. С одной стороны то, что это были не клановцы несомненный плюс, значит никакая из группировок не заявит свои права на владения артефактом. А раз это были и не ученые, а в этом Хмурый был почти железно уверен, значит и так называемые «официальные власти» тоже вне игры. Смущало другое, почему убитых артефактом Байгуча обнаружил всего двоих. Даже опытные сталкеры при «уходе на глубину» предпочитают ходить тройками, а уж сторонние специалисты из-за Периметра обычно и вовсе экспедицией меньше семи человек не ходят. А этих было двое, и они дошли достаточно глубоко без проводников. Значит либо и вправду были крутыми специалистами, либо свезло так свезло. Такое тоже иногда бывает, Зона иной раз любит пошутить. Корж вон вообще раз прошел Зону из конца в конец, не встретив по пути ни одной аномалии, даже самого завалящегося мутанта не увидел, хотя вылез на охоту за артефактами одним из первых сразу же после выброса. Правда, это никак не помогло ему в последнем выходе, гробанулся вместе со всей группой где–то на Янтаре. Не плохо было бы собственного спокойствия ради, все же узнать о них побольше.

Он отставил кружку, достал КПК, и быстро набрал сообщение Синоптику. Через неполную минуту компьютер в его руках дернулся, сообщая о принятом сообщении. Хмурый открыл входящие, пробежал глазами, хмыкнул. Итак, что мы имеем, из запрошенных смертей, случившихся в промежутке семи–десяти дней назад двое неизвестных могут быть только безликими М6 и М7. «Объект М6 смерть от естественных причин, предположительный возраст 79–80 лет. Янов.» и вторая СМСка такая же, только про объект М7 и возраст указан – 92 года. Хмурый хмыкнул, по сравнению с ними, Паровский еще молокосос, а если без шуток, то получается Байгуча был прав, видимо этот артефакт многократно ускоряет метаболизм и человек используя его буквально выжигает себя. Стоп, но, если есть М6 и М7, значит должны быть и предшествующие им носители буквенно-циферных ников. Он снова забегал пальцами по сенсорной клавиатуре. В этот раз ответ от Синоптика пришлось ждать дольше, никак не менее десяти минут. Синоптик был как всегда краток: «Объекты М1, М2, М4, М5 – мертвы, объект М3 находиться в Припяти. Объект М–8 в районе бара «Сто рентген»». А вот это уже интересно, вот это уже можно и посмотреть кто это. Хмурый поднялся, затушил костер, быстро собрался и зашагал в сторону бара, благо тут было, как говорится, рукой подать. В общем-то, он не собирался сегодня заходить в «сотку», да и в целом объявляться там в ближайшее время, уж больно сильно на него обиделся Бармен за последнюю драку случившуюся по вине Хмурого, но видимо придется потерпеть. Да и глядя на ситуацию отстраненно, Бармен должен признать, что хоть Хмурый и был одним из участников погрома, инициатором выступал не он. Размышляя таким образом, он на автомате обошел «Карусель», подсознательно отметил, что где-то по ту сторону лесопосадки хнычут псевдоплоти, не иначе нашли дохлятину и теперь вяло дерутся за лишний кусок. А вот выстрел прозвучал для него неожиданно, ствол дерева перед ним брызнул щепками в лицо, заставив зажмуриться. Тело сработало на автомате, и от второго выстрела он уже укрылся за этим самым деревом. Врубил сканер, определяя, что за псих решил с ним стреляться. Неизвестный псих тем временем, поняв, что упустил свой шанс достать его из засады, шарахнул из подствольника в кусты за Хмурым. Земля вздрогнула, на сталкера посыпались комья грязи вперемешку с ветками и листьями.