Покойник из Сказки

Часть 1. На мельнице

Глава 1

В субботу утром Астрид встала рано, половица поприветствовала привычным скрипом. Легким взмахом она раздвинула занавески и открыла окно. Вместе со свежим воздухом комната наполнилась родной музыкой деревенского лета – шелестом листьев на ветру, щебетанием птиц. Белая пушистая кошка услышала хозяйку, потянулась, блеснула изумрудными глазами и села неподалеку. Василиса была независимой, из тех, что сами по себе, обладала удивительной способностью сочетать снежную красоту с активной дворовой жизни. Астрид мельком взглянула и кивнула ей: «Привет, красотка!». Больше живых существ в доме не было, поэтому хозяйка с кошкой разговаривала регулярно в полной уверенности, что та не только все понимает, но имеет свое мнение. Василиса довольно прищурилась, ей нравилось, когда ценили ее красоту. Астрид передернула плечами от озноба и накинула старую шаль. Слегка сгорбилась, как бабка Агата, и по оставшейся городской привычке сварила кофе. С большой кружкой села у окна, заплетая светлые волосы в косу и наблюдая за восходом солнца в деревне.

Заметила неладное, только когда посмотрела в зеркало. Поверхность покрылась паутиной трещин, ее отражение распалось на несколько кусочков. «Недоброе предзнаменование», – подумала Астрид. Старинное зеркало передавали по наследству. Пригляделась внимательнее и увидела в зеркале лицо и глаза бабушки, которая хоть и умерла два года назад, но Астрид по-прежнему ощущала ее рядом.

– Как бы вы объяснили сей факт, Агата Петровна? Наверняка у вас найдется, что сказать. Ты же знаешь, что неприятности нам сейчас не ко времени. Совсем скоро фестиваль, наш деревенский праздник. Помнишь, как мы мечтали, что соберем много гостей, покажем наши местные продукты. Ты бы порадовалась за нас, – Астрид остановилась в рассказе и посмотрела на бабушку в зеркале. И уже серьезно спросила:

– Опять началось, в этот раз не избежать?

Бабушка сурово глядела, мол, что за глупости спрашиваешь, сама знаешь. Зеркало приняло прежний вид.

По крыше звонко барабанил утренний дождь, растекаясь каплями по стеклу. Астрид представляла юную богиню на небесах, проливающую на землю слезы. Может, она плакала от грусти, а может, от любви, кто их поймет, богинь. Астрид Чайка, молодая девушка двадцати двух лет, жила в деревне Сказка и вела земное существование с устоявшимися жизненными правилами. Одни и те же действия, заведенные еще бабушкой традиции поддерживали ее в жизни, не давая думать об одиночестве. В ее выстроенном мире давно не было места слезам. Астрид вспомнила бабушку и взглянула в зеркало. Светло-русые слегка выгоревшие на солнце волосы заплетены аккуратно в косу, чтобы не мешали в работе. Строгий взгляд зеленых глаз. Прямой нос, выделялся на узком продолговатом лице. Девушка выглядела взрослее своих лет, а когда одевалась в старые вещи, была вылитая бабушка. Деревенские даже боялись поначалу такой схожести, перешептывались о переселении душ, но со временем привыкли и перестали замечать.

По традиции достала старинную турку. Запах закипающего кофе, исходящее от турки тепло согревало не только руки, но и душу.

Вернулась с улицы кошка, пересекая неспешным шагом всю комнату.

– Где ты пропадала, Василиса? – поинтересовалась Астрид.

Кошка, любившая уважительные разговоры, чуть слышно мяукнула. Поворачиваясь, Астрид случайно задела рукой стеклянную кружку для кофе. Та упала, зацепила железную кочергу возле печи и разбилась на тысячи мелких осколков. Василиса от неожиданности оттолкнулась всеми четырьмя лапами и отпрыгнула от опасности.

Астрид с досадой посмотрела на осколки, перевела взгляд на зеркало. Часы на стене пробили шесть, кивнула отражению в зеркале:

– Началось.

Долго и тщательно собирала осколки, боясь пропустить хоть один. Достала для надежности из шкафа в дальней комнате пылесос. Она использовала его редко, но он своим громким гудением внушал уверенность, что не пропустит ни осколка. В доме, помимо ее самой и Василисы, часто бывали дети.

Только прибралась, как прибежали Петка с Митькой, местные мальчишки. Митька белобрысый, любопытный ко всему происходящему десятилетний озорник. Петька, его верный напарник по играм, сын учительницы, темноволосый и кареглазый мальчуган с непослушными вихрами. Он был младше Митьки, только восемь исполнилось. Оба мальчишки страсть как любили приключения, а еще – мастерить рогатки и луки, этому делу их Митькин дед Григорий научил. Деревня Сказка была построена у реки, на самом берегу стояла заброшенная водяная мельница, около которой дети и любили играть. По весне мальчишки запускали по реке лодочки, которые мастерили с дедом из коры деревьев. Летом наступало время самолетов с ракетами на поляне возле мельницы.

Интересно, что с утра уже ребята успели вычудить.

Юные испытатели стояли, с тревогой поглядывая на Астрид.

– Что случилось, наследники Чука и Гека? – подбоченясь, с веником в руке спросила Астрид.

– Мы старше, – потупив взгляд, буркнул мелкий Петька с хохолком волос, как у воробушка. Из них двоих именно Петька был начитанным и отвечал за научную сторону экспериментов. Митька же был смекалистее и умел хорошо мастерить руками.

– Молчи уж, – дернул его за рукав Митька и начал объяснять на правах старшего. – Мы с Петькой с утра решили запустить новый самолет. Всю ночь мучились с двигателем, который тарахтел, но не работал.

– Тааак, продолжай, – поддержала его Астрид, склонила голову, приготовившись слушать.

– Сначала, как обычно, хотели запускать на дальней поляне возле леса. Но когда дошли до мельницы, то подумали, что место хорошее, а ближе к лесу туман, и можно здесь запустить, – глаза Митьки блеснули.

– Понятно, чего далеко ходить то, – добавила Астрид.

– Ну да, ты же понимаешь, до леса еще топать и топать, да из-за тумана ничего не видно было. А попробовать очень хотелось, вдруг не полетит. Сначала я запустил по старшинству. Знаешь, как он круто пролетел между мельницей и домом!

Митька руками и всем телом показал, как самолет летел, и продолжил:

– А потом Петька заныл: «Дай порулить, дай порулить». Чуть не плакал.

Петька в этот момент тихо всхлипнул.

– Ну я и дал. Порулить. – мальчишка опустил голову и затих.

– Митька, не тяни, переходи к делу, – Астрид даже дернула плечом от нетерпения, пришлось поправить шаль.

– Петька-то неумелый еще, увлекся и не справился с управлением. Самолет залетел в окно мельницы наверху. Оно было открыто, хотя, ты же знаешь, оно обычно заперто.

– Полезли, значит, опять без спроса на мельницу? – догадалась Астрид.

– Если бы не самолет, мы бы не пошли туда, – заверил Митька.

– Точно не пошли бы, а если бы знали, что там, тем более, – добавил тихо Петька.

– Подожди, Петька, – отодвинул его Митька и продолжил. – Ну, так мы зашли на мельницу и поднялись наверх. Чтобы доставить самолет – мы всю ночь сидели с ним. Только заглянули, а там он лежит.

– Что лежит? – Астрид перевела взгляд с одного на другого.

– Не что, а кто – покойник, – тихо добавил Митька дрогнувшим голосом.

– Какой такой покойник?

– Обыкновенный, в углу возле окна лежал. А самолет прямо на него приземлился.

– А вам не показалось? Ночь не спали, глаза, вижу, красные, мало ли что привидится?

– Пойдем вместе посмотрим, нам спокойнее с Петькой будет, – Митька сказал это таким взрослым голосом, что сомнений не осталось.

Астрид привыкла доверять мальчишкам. Хоть и фантазеры, но попусту никогда не болтают. Молча сняла куртку с крючка, в сенях надела резиновые сапоги, заметив мокрые кроссовки мальчишек.

– Пошли, – решительно открыла дверь.

Идти решили напрямик через пустырь, так быстрее. Трава с утра мокрая была, сапоги покрылись каплями и поблескивали. Астрид шла, оглядываясь с одной стороны на гору, с другой на заброшенную постройку около леса. Мысли прыгали с беспокойства о мальчишках на планы развития деревни. Воображение рисовало зимнюю гору с оборудованием для спуска и лыжными трассами. Гора хоть и невысокая, но здесь можно устроить семейный отдых, рядом кафе поставить с пирожками от местных мастериц. А постройку возле леса хорошо бы переоборудовать к следующему лету под конюшню. О деревенских делах она могла думать при любых обстоятельствах, поэтому очнулась от мыслей уже у мельницы.

Астрид с мальчишками поднималась по темной лестнице на второй этаж деревенской мельницы. Свет не попадал на ступени, поэтому шли на ощупь. Утренняя роса капала с сапог девушки, мальчишки хлюпали ботинками, оставляя мокрые следы.

– Митька, показывай, что нашли, где покойник?

Оставалось две последние ступеньки. Митька быстро перепрыгнул и оказался наверху, метнулся к окну. Луч солнца появился в окне второго этажа и подсветил угол.

– Смотри, самолет прямо на него приземлился. Это все Петька, он завел сюда. Дай порулить, дай порулить…

Петька угрюмо стоял у лестницы с опущенными плечами, не решаясь идти дальше, поднял взгляд и посмотрел на Астрид с надеждой.

Девушка подошла ближе к окну и увидела мужчину на полу. Бледный, руки вдоль тела, лежал уж слишком правильно, словно специально укладывали. Потрогала – холодный, пульса нет, мертвый.

Астрид внимательно стала рассматривать покойника: мужчина, рубашка, брюки, туфли дорогие, щегольские, городские, в таких здесь не ходят. И весь он какой-то не деревенский.

Перевела взгляд на мальчишек, Петька тоже поднялся, жался к Митьке, не желая в одиночестве оставаться внизу.

– Ну, что, покорители пространств, не наврали. Покойник. Мить, а вы случайно никого не встречали, может вдалеке видели, когда самолет запускали?

– Всю дорогу, пока к тебе бежали, думал об этом. Даже Петьку спрашивал, может, он что заметил. Не видели людей, рано еще было, да и в этой части деревни с утра не ходят сейчас. – Митька замолчал, словно сомневался, рассказывать дальше или нет.

– Говори, вижу, было еще что-то, – нетерпеливо произнесла Астрид, не сводя с него глаз.

– Не могу объяснить, людей не было, звуков тоже. Но был запах, непривычный для мельницы.

– На что похож?

– Не могу вспомнить, – с досадой добавил Митька, потер рукой лоб и зажмурился, пытаясь восстановить события в голове.

– Не спеши, может, где-то почувствуешь и поймешь. А теперь брысь отсюда, спускайтесь вниз, запритесь изнутри, не выходите, никому не открывайте вплоть до новых указаний. Будут спрашивать, скажите – Астрид велела не отпирать.

Махнула рукой в сторону лестницы и мальчишки сиганули вниз. «Убийство посреди Сказки, хорошее название для статьи», – Астрид посмотрела на испуганных мальчишек.

Глава 2

Астрид достала телефон и набрала номер участкового, который был один на три деревни.

– Доброе утро, Никанор Васильевич, сейчас сделаю его тебе чуть менее добрым – у нас покойник на мельнице, – без обиняков сообщила Астрид, как будто каждый день мертвецов находила.

– О чем ты, Астрид, суббота же сегодня? – раздался болезненный голос Никанора.

«Спал или болеет…» – подумала она и представила, как сидит он на своей койке, упершись в матрас, наклонился и растирает больную ногу жилистой, в мозолях, рукой.

– Ребята, Митька с Петькой, с утра на мельнице покойника нашли. Мертвый, проверила. – Участкового она знала с детства, он часто помогал им с бабушкой. Никанор был человек прямой, не любил в разговорах ходить вокруг да около, поэтому ему лучше ясно и подробно объяснить, что произошло.

– Ты ничего не приняла с утра? – недоверчиво спросил Никанор и потер по старой привычке свой большой нос картошкой. Привычка еще с детства, когда сомневался в чем-то. – Может, настойку на мухоморах испробовала или детективов заграничных начиталась? Померещится же такое.

– Хотела бы соврать, но покойник настоящий.

– Ну да… конечно, где бы ему еще очутиться, как не у вас на мельнице. Все правильно, именно здесь обычно и принято отходить в мир иной. – Никанор вздохнул в трубку. – Сиди внутри мельницы, деревенских не подпускай даже близко, мальчишек около себя держи. Вызову городских – следователя, эксперта, и скорая подъедет. И еще, постарайся, чтобы в балаган все не превратилось. Знаю я ваших, только узнают – и начнутся домыслы да пересуды. Дождись городских, сам не приеду, даже встать не могу, спина проклятая. Кристине сейчас позвоню, подойдет. Ты ей все покажи и расскажи. Она будет моими глазами, ушами и… ногами.

Еще немного помолчал и продолжил.

– Ты … – Никанор замялся слегка. – Поаккуратнее, что ли там. Не к добру покойники объявляются.

– Лечись, Никанор Васильевич, дождусь городских, не беспокойся, – бодрым голосом попрощалась Астрид, на несколько секунд прикрыла глаза, почувствовала одобрительный взгляд бабушки, снова открыла и принялась за дело.

Обратила внимание на руку – на запястье, где обычно часы носят, был нарисован циферблат и стрелки с окружностью и острым концом. Что это могло значить? Девушка приблизилась, наклонила голову, закинула на спину свесившуюся косу и присмотрелась к лицу покойного. С самого начала оно показалось ей знакомым. Обошла еще раз со всех сторон, отошла к стене, на кого же ты похож? Руки заплетали и расплетали косу, а в памяти возник летний день, смех, она сидела на крыльце дома, а напротив, на пустыре, двое мужчин играли в футбол и весело смеялись. Один из игравших, Глеб, стал ей любимым мужчиной, а второй был его друг Альберт, заразительный смех которого разливался по всей деревне. Он был небольшого роста, ловкий, всегда азартно играл. На их крики прибежали тогда мальчишки, и они устроили матч. А ведь точно, покойник похож на Альберта, который исчез пять лет назад. Неужели он и есть? Какого лешего он оказался в деревне, на мельнице спустя столько лет? Да еще мертвый!

Астрид спустилась вниз к мальчишкам.

– А теперь подробно расскажите, как дело было. Заодно и подготовитесь к расспросам следователя.

Первой пришла к мельнице Кристина, которая жила в деревне с теткой. Никанор позвонил, она долго не раздумывала, открыла старый большой шкаф, хранящий запах еще родительских нарядов, достала полицейскую форму – хорошо, что вчера привела в порядок. Эту форму обычно стажерам не выдавали, но Никанор Васильевич попросил для Кристины, сказал, что так она будет представительнее выглядеть. Надела, посмотрела на себя в зеркало на двери шкафа – она же правоохранительные органы будет сейчас представлять, должна достойно выглядеть. Матушка всегда говорила, что власть нужно уважать. Прибрала непослушные рыжие волосы, которые, как пружинки, так и норовили выскочить из прически. Влезла в черные рабочие ботинки и пошла размеренным шагом к мельнице, она всегда руководствовалась старинным правилом «поспешай не спеша».

Кристина Петухова работала у Никанора стажером, заключила договор на три месяца, заочно заканчивала юридический колледж в городе. Красивым именем Кристина назвала девочку мать, по телевизору, что ли услышала. Но имя быстро сократили, и все звали ее Крыськой. Крыся с детства, была крепкой, небольшого роста курносой рыжей девчонкой. Повзрослев, девушка отличалась белой кожей в веснушках и статным привлекательным телом. В шестнадцать она осталось сиротой, Агата Петровна, бабушка Астрид, вместе с участковым Никанором Васильевичем нашли ее тетку, живущую на севере, уговорили переехать сюда. Помогали всей деревней – избу привели в порядок и огород. Говорили, мол, за девчонкой пригляд нужен, негоже ребенку при живой родне в чужих людях расти, да и деньги будут на прожитье, как-никак, пособие сироте полагается. Тетка переехала, да и прижилась здесь, хоть и ворчала порой, что ни клюквы, ни брусники здесь нет. Крыся добро всегда помнила, чувствовала себя обязанной Никанору и бабушке. После смерти Агаты Петровны решила, что теперь будет защищать Астрид.

После девятого класса Крыся хотела пойти учиться на ветеринара. Она всегда любила животных, да и те отвечали ей взаимностью. В детстве могла в будке с собакой в обнимку заснуть. Лечила их, Юрий Иванович, врач, научил ее уколы ставить и говорил, что у нее умелые руки и способность выхаживать живность.

Однажды Крыся возвращалась с учебы из города. Доехала на автобусе до соседней деревни, дальше транспорта не было. Пошла пешком до дому, попуток тоже не попадалось. Когда дошла до реки между деревнями, увидела заезжающую на мост машину, а к ней на веревке собака привязана. Машина остановилась, вышел мужик, подошел к собаке, разрезал веревку и начал толкать псину к краю моста. Когда Крыся это увидела, схватила палку и побежала на мужика. И заорала так, что в обеих деревнях, должно быть, слышали. Бабки потом смеялись, что она не только мужика, но и всех волков в округе напугала. Мужик тот от страха остановился как вкопанный, а Крыся, развив невиданную даже на сдаче нормативов скорость, подбежала, оттолкнула его и забрала собаку. Он смог только быстро влезть в машину и уехать подальше. Говорят, что он после места эти стороной объезжал или вовсе переехал. А Крыся долго обнимала и прижимала к себе спасенное животное, плакала, а собака слизывала благодарно ее слезы. Кристина дала ей новое имя – Тайга – и забрала к себе в дом. Сколотили с соседом будку, зимой тетка пускала Тайгу жить в избе. Собака не сразу, но привыкла к новой жизни. После того случая и присказка появилась, что мол главное, не разбудить лихо в Крысе, чтобы она не закричала.

Несмотря на любовь к животным, Кристина решила пойти в юридический колледж. Астрид тогда еще удивилась, ведь девушка никогда о таком не заговаривала, даже спросила, почему такой выбор. Ведь Астрид готова была ей помочь поступить в любое место, да и для сирот имелись льготы, можно было выбрать образование по душе. На что Крыся не по годам серьезно и коротко ответила: «Хочу, защищать хороших людей от плохих». Больше выбор не обсуждали.

– Тук-тук! Откройте, это Кристина Петухова из полиции, – глухие удары тяжелого кулака девушки раздались на первом этаже.

Астрид велела мальчишкам открыть дверь и впустить девушку. До приезда городских она была с мальчишками внизу и записывала все, что они рассказывали. Никанор Васильевич велел слушать внимательно, запоминать и все записывать.

Так дождались прибытия городских.

Приезд скорой и следователя не остались в деревне незамеченными, вернее, вызвали настоящий переполох. Виданное ли дело – покойника нашли! Местные подтягивались к мельнице, сбиваясь в кучу, присматривались к происходящему, обсуждали между собой.

Старая водяная мельница была местной достопримечательностью. Построенная два века назад на берегу реки для работы от потоков воды, до сих пор была местом притяжения. Сразу привлекало внимание огромное колесо, на лопасти которого должна поступать вода и запускать его движение. Колесо приводило в действие ось, а та – жернова. Покойника нашли на втором этаже мельницы, куда прежде засыпали зерно. Оно по жерновам спускалась вниз, перемалывалось в муку, которая собиралась в большой ларь. Вокруг мельницы раньше строилась жизнь деревни, к ней привозили зерно, а получали муку, здесь же обменивали ее на деньги и продукты. Бабушка Агата говорила, что мельница похожа на жизнь: на входе суета, слезы, события, которые перемалываются в муку, а уже из нее каждый делает, что умеет. У кого-то получается пышный хлеб, пирожки да булочки, а у кого сгоревшие коржи да лепешки. При этом тихо хмыкала и смеялась лишь глазами, имея в виду соседку, у которой то молоко убежит, то каша подгорит.

Неработающая мельница одиноко возвышалась на берегу. Заброшенной она стояла с тех пор, как умер старый мельник, ждала нового хозяина. Но даже сейчас нередко собирала вокруг себя деревенских. В этом году ее планировали начать восстанавливать, даже деньги выделили под проект. Для этого Астрид не раз ездила к самому губернатору на прием, надевала деловые наряды, рассказывала о ценности мельницы, показывала фотографии, где виден вклад каждого поколения в ее постройку. Девушка отыскала историка, который как раз изучал деревянные водяные мельницы, он даже пару раз приезжал в деревню. Астрид заручилась его заключением о большой исторической ценности мельницы. Вот с этим заключением она и обивала пороги губернаторской приемной. Теперь мельница стояла в планах на восстановление и должна была стать частью туристического маршрута вместе с храмом, пасекой и сыроварней.

Она стояла на выходе с мельницы и смотрела на деревенских, которые сбились в группы и активно обсуждали происходящее, споря и размахивая руками. Волнение было понятно, драки в деревне хоть и бывали, но редко, а покойников давно не видели. Стоял гул, изредка кто-то повышал голос, но быстро замолкал. Баламутила народ, как всегда, Маринка, продавщица в деревенском магазине, а по совместительству главная местная балаболка и сплетница. Молодая женщина отличалась яркой внешностью. В ней всего было чуть слишком: богатые женские формы, пухлые губы и боевой характер. Все эти черты удивительно сочетались с детской романтичностью и мечтой о «прынце». Сейчас она стояла, подбоченясь, рассказывала, что это точно месть мафии, сама, говорит, такое по телевизору видала.

Во главе обсуждений второй группы был Тимофей в неизменной кепке набекрень. Был он мужик хитрый, хоть с виду худосочный, но жилистый, выносливый и с богатой фантазией. Тимофей любил фантастические фильмы и слегка присочинить, увлекаясь порой сам своими выдумками. Поэтому в этой группе высказывали различные самые невозможные версии. Тимофей утверждал, что это точно инопланетяне, которые забирают людей с Земли, ставят опыты, а потом бросают обратно, пометив особым знаком. Потом смотрел на каждого и спрашивал, не видел ли кто какого знака на покойнике.

Рядом стояли местные бабушки Матрена с Олимпиадой. Матрена, а в жизни баба Мотя, любила спортивную одежду и кепки, была крепенькая, небольшого роста, как обычно стояла, опершись на палку. Олимпиада, она же баба Липа, длинная и худая, возвышалась над всеми с грозным видом и подозрительным взглядом. Жили бабушки по соседству и ходили обычно парой, глядя на которую нельзя было не улыбнуться. Обе они смотрели на Тимофея с недоверием, считая его шельмецом. Сами же они были уверены, что это «политическое убивство», мол, покойник был «большим» человеком, и для его устранения приехал наемный убийца. Возможно, он еще здесь, в деревне, и за ними наблюдает. Бабушки даже оглядывались вокруг с особым прищуром, Олимпиада притопывала ногами, а Матрена била палкой по земле, мол, под подозрением каждый, и они вычислят преступника.

Астрид смотрела на деревенских и радовалась, что они здесь, на виду, вместе переживают. Издалека увидела Степана, который возвышался над толпой, его светлые соломенные до плеч волосы немного путались на ветру. Он смотрел на нее грустно, но с сочувствием, будто спрашивая: как ты там, справляешься ли, я рядом, и все под контролем.

Следователь поговорил с мальчишками и пошел к деревенским выяснять, видел ли кто-нибудь покойного. Ведь в деревню легко не приедешь, ни тем более на мельницу, не попадешь. Прямой транспорт только до соседнего поселка, а дальше только пешком или на машине. Считается удачей, если кто-то подхватит по дороге. Тело увезли, следователь с экспертом уехали, а деревенские еще стояли и не торопились расходиться. Кристина подошла к местным и настоятельно рекомендовала разойтись. Подхватила под ручку бабушек и пошла провожать до по домам. Ее поддержал местный предприниматель, Владимир, подошел к мужикам, мол, пора расходиться. Деревенские разбрелись по домам, по дороге обсуждая все новые и новые версии.

Глава 3

Астрид тоже тогда отправилась домой, где пыталась заниматься делами, но мысли постоянно возвращались к покойнику. Она бросала начатое и начинала ходить по комнате туда-сюда, поглядывала с надеждой в зеркало, будто надеясь на подсказку бабушки. Агата Петровна только улыбалась уголками губ из глубины зеркала, намекая, что нужно теперь самой разбираться. Бабушка считала ее умной, продолжателем их рода – придется соответствовать.

Астрид покормила Василису, которая вернулась пораньше, чувствуя свою нужность хозяйке, и легла рядом. Астрид перебирала в памяти эпизоды с Альбертом, поглаживая мягкую шерсть кошки.

Когда же они познакомились? Это было после аварии, в которой погибли родители и пострадала она сама. Бабушка забрала ее к себе в деревню.

Время высохших слез – так позднее назвала для себя тот период Астрид. До аварии девушка всего несколько раз была у бабушки вместе с мамой. В деревне было интересно и необычно. Мама мало рассказывала о бабушке, иногда говорила, что она строгая. Не объясняла, почему они так редко приезжали к ней. Однажды в книге Астрид нашла старую фотографию. На ней была большая семья: мужчины в кафтанах и с бородами, женщины в платках, дети разного возраста. Мама показала на хмурого мальчика с короткой стрижкой лет семи и сказала, что это бабушка. Агата Петровна имела вид суровый, жалеть не умела и не любила это занятие. Пришла, как узнала об аварии, в больницу, посмотрела на Астрид, выслушала докторов и сказала, что оформляет опекунство и забирает внучку к себе. С девочкой бабушка эту тему не обсуждала, только сказала: «Мы едем ко мне в деревню». Юрий Иванович, сельский врач, помог организовать перевозку. Так Астрид начала новую жизнь в бабушкином доме в деревне.

Тогда и приехали к ним Глеб с Альбертом, зашли, представились друзьями мамы. Они весело с шутками осмотрели бабушкин дом, прошлись по деревне. Подсмеивались над собой, что жизни на самом деле до этого не знали. Быстро организовали встречу с администрацией района, области, дошли до губернатора, друзей своих привлекли. После этого в деревню за несколько месяцев провели газ, отремонтировали водонапорную башню, в которую недавно аист с гнездом упал. Обновили трубы, водопровод исправно заработал. Посовещались с Юрием Ивановичем, местным врачом, привезли нескольких докторов, потом немного перестроили дом. У Астрид появились тренажеры, много техники и ежедневный план занятий. Благодаря этому она через полгода начала сидеть, еще через полгода ходить.

Она запомнила в один из первых приездов грустный взгляд Альберта, когда он стоял у окна. Он не видел, что девочка смотрит на него, а когда оглянулся, сразу просиял и согрел ее улыбкой.

– Нужно продолжать жить, Астрид! – сказал он с воодушевлением и блеском в глазах. – Ты осталась в живых для чего-то, найди то, чем ты будешь полезна этому миру. Мама была бы рада, если бы ты продолжала жить, а я тебе помогу. Кстати, ты записана в лучшую онлайн-школу. В ней работают известные преподаватели, будешь изучать несколько языков, которые сможешь сама выбрать, а также историю и экономику. Времени на грусть, поверь, не останется! – он рассмеялся.

Второй мужчина помоложе, Глеб, был всегда сосредоточен на себе, своих исследованиях, своем развитии. Умный, красивый, немного в себе, и этим тоже привлекательный. Альберт же, напротив – был легким, веселым, обаятельным. Врывался внезапно, как вихрь, в ее жизнь, а потом исчезал, иногда на несколько месяцев, мог и на полгода.

Вспоминая прошлое, Астрид поднялась к себе на чердак. Когда она вернулась жить в деревню, ее внимание привлек захламленный чердак. Сначала она перебрала все содержимое помещения, избавилась от ненужного, и в течение года они со Степаном превратили чердак в светлую комнату. Володька помог подключить электричество. Здесь она устроила себе кабинет: у окна просторный стол, компьютер, большой монитор, микрофон. Место встречи прошлого и настоящего. На улице виднелась яблоня, которую они посадили с Альбертом, поодаль во дворе – елочка, чтобы наряжать на Новый год. Здесь же в углу осенью сушились порезанные яблоки с грушами, и запах тогда стоял необыкновенный. А сегодня пахло летом, слышались перекликание птиц и крики мальчишек. Обычный день деревенской жизни.

Она села за компьютер и начала старательно искать хоть какую-то информацию о том, что случилось пять лет назад, когда пропал Альберт. Она толком и не поняла, что случилось, только то, что рассказывал Глеб. С его слов, Альберт вернулся из путешествия и сказал, что заключил важную сделку. Он был страстным коллекционером всего прекрасного: картин, часов, женщин, древних артефактов. Любил все необычное. Глеб сказал, что они о чем-то поспорили. В итоге не договорились, и Альберт ушел домой. На следующий день он уехал в очередную экспедицию и больше не возвращался.

Василиса тихо сидела на подоконнике и с сочувствием смотрела на Астрид.

– Тоже чуешь неладное, кошка? – спросила Астрид.

В окно сверху увидела, как мимо прошел Степа, помахал ей, дал понять, что он обо всем позаботится сегодня. Он понимал Астрид без слов, чувствовал, что сейчас лучше оставить ее одну.

Куда же пропал Альберт, что с ним случилось и как его тело оказалось здесь? Зачем и откуда он появился в деревне, почему на мельнице, и сам ли он умер?

Вопросов становилось все больше, а ответов не прибавлялось. Астрид спустилась вниз, завела тесто на завтра, по воскресеньям они с бабушкой всегда пекли пироги – традиция, которую нельзя нарушать. Больше ничего не надумав, решила пойти спать. За окном темнело, только казалось, что на мельнице едва заметно светилось окно на втором этаже. И движущиеся тени, будто кто-то ходил там. «Вот напасть, не дай Бог, мальчишки балуются, завтра разберусь», – подумала Астрид и легла спать.

Воскресное утро немного стерло вчерашний день. Астрид встала рано, сварила первый кофе и поставила уже пирожки. У них с бабушкой заведена воскресная традиция, они вместе заводили тесто, с утра стряпали пироги и ставили их печь. Пироги выходили пышные, румяные, поэтому всегда по воскресеньям к ним на пироги заглядывали гости. Это занятие, с одной стороны, отвлекало Астрид от вчерашней находки, с другой – возвращало к мыслям об Альберте.

За размышлениями она не заметила, как в окне появился знакомый силуэт бывшего, который уже почти вошел в дверь. Высокий, подтянутый, со спортивной фигурой, темно-русыми волосами, серыми стальными глазами и белоснежной улыбкой. Небольшие морщинки вокруг глаз только добавляли привлекательности. Давно не заглядывал, теперь в своей городской одежде – светлых брюках с рубашкой и легких сандалиях – он смотрелся чужаком в деревне. С насмешкой смотрел вокруг, словно сам не понимал, как оказался в этом в этой глухой деревне.

Астрид автоматически поправила волосы, чтобы не было видно острых ушей, над которым всегда смеялся Глеб, и шрамов на шее. Когда они жили вместе, девушка стеснялась и даже делала специальную стрижку, которая скрывала торчавшие уши. Потом мысленно одернула себя: больше не нужно этого делать, можно быть самой собой, заправила волосы за уши, пусть видит! Поправила фартук, поспешила на крыльцо с полотенцем в одной руке и кочергой в другой.

– Привет, Астрид!

– И вам доброго утра, Глеб Никитич! – Астрид даже немного поклонилась.

– К чему так официально, может, пригласишь в дом? – мужчина немного поморщился от такого обращения.

– Не приглашу, это только мой дом, пусть так и останется на будущее. Не место тебе здесь, – добавила железным тоном, давая понять, что этот вопрос не обсуждается.

Астрид закинула полотенце на плечо, двумя руками взяла кочергу и сделала небольшой шаг вперед. Морщина на лбу стала глубже, и глаза потемнели.

– Ты чего это, Астрид Чайка, надумала? Бабушка бы не одобрила, – он весело рассмеялся.

– Бабушки нет уже два года, а я защищаю личную территорию от нежелательных вторжений, – спокойно глядя прямо в лицо, ответила Астрид.

Он подошел поближе и медленно провел рукой по ее волосам.

– Соскучился по тебе. Забыл, какая ты красивая, решительная и серьезная. Как будто еще светлее и тоньше стала, и взрослее. А с этой кочергой так настоящая валькирия.

Астрид внутренне улыбнулась, раньше она никогда не могла устоять против его обаяния. Казалось, в нем есть все: мудрость, привлекательность, ум, надежность. С этим мужчиной нельзя расслабляться ни на минуту, для него люди рядом чаще всего – инструмент для исследований, достижения его целей, очередной диссертации, отработки его идей. «Не пройдет, нет больше подопытной мышки, – сказала себе Астрид. – Теперь мы можем поменяться ролями», – добавила уже совсем весело.

Спокойно убрала теплую руку со своего плеча.

– Зачем тратить твое драгоценное время, Глеб Никитич? Зачем пожаловал, и так быстро после того, как нашли Альберта?

– Ну что же, гостеприимная хозяйка, раз в дом к себе не пускаешь, приглашаю к нам. Чувствую запах воскресной выпечки, бери пироги и добро пожаловать в наш дом, который мы с Викторией арендовали как раз напротив. Моя девушка хочет узнать, зачем приехал сюда ее отец и как умер. А я не могу препятствовать желанию женщины. Через пятнадцать минут ждем.

Он повернулся и спокойно пошел к домикам, предназначенным для туристов.

Астрид вернулась на кухню, занялась пирожками. Одна часть Астрид злилась, проклиная собственное слабоволие. Как ему удается даже сейчас диктовать ей, что делать? «Приходи, Астрид, через пятнадцать минут с пирожками», – и она бежит, как верная собака, выполнять команду.

Глеб, в прошлом политический консультант, сейчас имел собственный бизнес. Умелый психолог, он владел техниками влияния на людей. После ухода из политики создал что-то вроде своей религии, которую назвал философией жизни, проводил обучения, ездил с выступлениями, давал личные консультации. А еще он мастер манипуляции, как женщинами, так и мужчинами. Зачем такой человек мог приехать в маленькую деревню? Видимо, есть серьезная причина, и хорошо бы узнать, какая.

Другая, прагматичная, часть Астрид спокойно подхватила: «Я пойду, чтобы узнать, с какой целью явился Ракитин в деревню. Сам он ничего не расскажет, но он любит внимание и восхищение собственной персоной, воспользуемся слабостью. У меня хватило смелости отстоять свою территорию и не пустить его в мой дом. Теперь он не может зайти в мой дом и присвоить мое, наши жизни не связаны и не пересекаются. Ничего страшного в том, что я сейчас возьму пирожки и пойду к нему в дом, и узнаю, зачем пожаловал».

«Смешно вас слушать, девочки», – сказала Астрид сама себе и прошла в спальню с «гардеробной». Подошла к бабушкиному шкафу. Открыла дверцу и осмотрела содержимое. Выбор небольшой. Два деловых костюма для визитов на прием к губернатору. В них она защищала проекты для получения денег на развитие деревни. Губернатор любил хорошо одетых красивых деловых женщин и терпеть не мог «деревенщин» – приходилось соответствовать. Когда-то бескомпромиссная Астрид Чайка теперь ради деревни спокойно улыбалась губернаторским шуткам и вела с его свитой бессмысленные разговоры.

Что еще? Вечернее платье для приемов, на которых она бывала с Глебом. Здесь, в деревенском шкафу, оно выглядело как из другой жизни. И новое платье, сшитое тетей Леной на прошлой неделе. Они вместе нашли в сундуке у бабушки розово-пепельный отрез. Астрид сразу влюбилась в расцветку и попросила тетю Лену справить ей летнее платье чуть ниже колен. Спереди особо показывать нечего было, поэтому вырез небольшой, а на спине вырез более глубокий. Она приготовила обновку для Степана, такой деревенский наряд «на выход». Хотела прогуляться в нем вместе. Вырез сзади открывал острые лопатки, но распущенные русые волосы могли прикрыть их.

Астрид сначала решила протестировать платье на бывшем, посмотреть реакцию. Не только ему использовать людей для своих экспериментов, это могла быть месть за вторжение. Острые лопатки, как сложенные крылья, вместе с распущенными волосами всегда выводили его из равновесия. Но она вспомнила о смерти Альберта и подумала, что еще не время для развлечений, нужно узнать все, что известно мерзавцу. Поэтому надела деревенское платье поновее, ниже колен, сандалии, чтобы показать красивые ноги. Прихватила пироги и пошла к дому.

Он уже ждал на крыльце, рассматривал издалека, примеривался, как лучше подойти к новой Астрид. Красивый усталый мудрый мужчина, который позволяет себя любить. Или он ей таким казался.

– А вот и я с пирожками, Глеб Никитич, все как ты любишь, – насмешливо сказала Астрид, слегка усиливая деревенский говор.

Мужчина немного дернул плечом, признак того, что злится, но не хочет показывать. Астрид так и задумала: немного позлить и вывести из равновесия. Ракитин не любил обращение по имени с отчеством, особенно от Астрид. Ему казалось, что так она подчеркивает разницу в возрасте. Терпи, дорогой, то ли еще будет, твои уроки не пропали даром.

Он пригласил ее к столу в беседке. Он снял один из трех гостевых домов, которые сдавали в аренду туристам, самый лучший – в саду имелась беседка. Летом в ней уютно пить чай из самовара. «А беседка получилась хорошо», – подумала про себя Астрид, можно и в других домах для аренды так сделать.

Она в любых ситуациях думала о деревне и привлечении туристов. Эти два года в деревне она занималась ее развитием, и теперь в Сказки работало производство молочных продуктов на любой вкус, козьего сыра, варенья, сладких десертов из меда, а также вязаных носков, варежек и платков

На всех продуктах яркая этикетка с фотографией ответственного за производство: деда Григория, Ефросиньи, Володьки или Прасковьи и знак качества «Сделано в Сказки». Теперь в деревню часто приезжали туристы, особенно летом, арендовали домики и непременно желали познакомиться с людьми с этикеток на любимых продуктах. Астрид гордилась, что деревня живет своим производством, не просит денег, а зарабатывает руками местных жителей.

Глеб подошел поближе, погладил по спине.

– Почему ты ушла? – Повернул ее к себе, одной рукой обнял и провел ладонью по голове так, что волосы прошли сквозь пальцы.

Руки Астрид оказались у него на затылке, мурашки пробежали по обоим. Астрид подождала и выставила руки вперед, создавая преграду между ними, как бы немного отстраняя от себя.

– Опять ускользаешь из рук? – тихо, одними губами прикоснувшись к ее уху, спросил мужчина хриплым голосом.

– Нальем чай, смотрю, ты уже успел его заварить.

Мужчина понял, что продолжения не будет, сел напротив нее за стол.

– Что привело тебя в деревню? – Астрид смотрела внимательно.

– Смерть Альберта, его же нашли здесь, на мельнице. Пять лет никаких вестей, и надо же – объявляется здесь покойником на старой мельнице. Тебе не кажется это странным?

– А тебе? Я плохо помню время, когда он пропал. Я уезжала как раз, напомни, что произошло.

– Альберт вернулся из отпуска, планировал археологическую экспедицию на раскопки древней гробницы. Приехал весь в мыслях о предстоящем путешествии, в предвкушении находок. Он же был практичным романтиком, быстро зажигался идеями и спешил реализовывать. Мы слегка поспорили на личную тему, не имеющую сейчас уже значения, и он ушел. Через несколько дней он позвонил, сослался на срочные дела и уехал. Больше я о нем не слышал.

– Привет, Астрид! О ком вы? – звонкий голос прервал рассказ Глеба. Они оглянулись.

На веранду вышла девушка, темноволосая, загорелая, со спортивной фигурой и уверенным взглядом. В черном, подчеркивающем каждую линию тела, платье. На нее хотелось смотреть, не отрывая взгляда, Астрид даже улыбнулась от того, как ее бывший умел выбирать спутниц. «Удивительно красива», – подумала Астрид, – только платье неуместно для дочери, у которой недавно умер отец, и выглядит чересчур счастливой.

– Слышу, без меня обсуждают отца. Ты видела его? Где его нашли?

Виктория всегда действовала решительно, прямолинейно, уверенно в своей красоте и правоте. Настоящая спортсменка: ставила цель и напролом шла к ней, неважно, что или кто под ногами. Использовала любые инструменты, которые попадались под руку.

«Интересно, – подумала Астрид, – Кто в этом партнерстве больше полезен другому: Глебу достались ее красота, молодость, девушке – его опыт и полезные связи. А ведь отличные отношения у них получились, взаимовыгодные, выигрывают оба. Чего, пожалуй, не хватило нашему союзу».

– Соболезную твоей утрате, Альберт и для меня не чужой человек. Угощайтесь, это для вас. Глеб Никитич уважает наши воскресные пирожки, могу поделиться рецептом, – сказала Астрид с искренней улыбкой, приглашая сесть, а сама встала со скамейки. – Приятного завтрака, дорогие гости. Мы в деревне очень любим привечать и потчевать гостей. Обязательно зайдите в лавку с местными продуктами. Красоте Виктории подойдет шаль, Глебу для сохранения здоровья можно приобрести шерстяные носочки и варежки. Не забудьте посмотреть выход с обратной стороны дома на обрыв. На камни приходят олени, пожевать траву. Не бойтесь, они добрые и людей не обижают. Внимательно следите за забором с той стороны. У нас есть бобры, которые любят его грызть.

– Астрид, – попытался остановить ее мужчина. – Может, останешься? Мы не договорили.

– Все, что касается Альберта, я рассказала следователю. А теперь пора мне, грядки не полоты, сено не кошено, скотина не кормлена с утра. Нужно успеть управиться. Откуда ни возьмись, появился платок, который она надела на голову и туго повязала сзади по-деревенски, так и пошла к себе.

– Здесь есть олени и бобры? – удивленно распахнув глаза, спросила Вика, – Астрид держит корову?

– Ты ослепительно хороша сегодня, Виктория. Мне кажется, что она не смогла рядом с тобой долго выдержать, – ответил тот. А потом уже совсем другим тоном добавил: – Не будь дурой, она посмеялась над тобой, ты могла бы проявить немного терпения, подождать и не выходить. Теперь с Астрид сложнее будет говорить.

– Между вами такие искры вспыхивали, что долетали до меня. Я думала, что все в прошлом, но начала сомневаться, – девушка кокетливо улыбнулась.

Глава 4

Астрид вернулась домой с убеждением, что Глеб не просто так сюда явился, да еще и дочь покойного с собой привез. Что-то тут не так. Хотя тут все не так: мертвый Альберт на мельнице в ее деревне после нескольких лет отсутствия. Интересно, где он все это время находился и почему вернулся.

Времени на долгие размышления не оставалось, через две недели должен состояться деревенский праздник – фестиваль «Посреди Сказки», яркое завершение сезона – результат работы Астрид и всей команды на протяжении последнего года. В прошлом году Астрид восстанавливала местные ремесла, в этом – налаживала производство. Продукция с надписью «Сделано в Сказки» стала знаком качества, ее узнавали, о ней рассказывали. Приглашали журналистов и блогеров посетить деревню, показывали храм, мельницу, пасеку и сыроварню. После фестиваля планировали запустить регулярные экскурсии. Нужно успеть еще до начала фестиваля повесить большую вывеску на дороге «Добро пожаловать в Сказка». Сейчас экскурсии проводились один раз в месяц, строго по записи. На фестивале планировали показать туристический маршрут, для этого приводили каждое место посещения в порядок, делали таблички с описанием, прокладывали дорожки.

Астрид возглавляла команду и отвечала за связи с общественностью, встречалась с предпринимателями, готовыми вложиться, с художниками и реставраторами, и, конечно, с городской и областной администрацией. Мужественно вступала в бой или захватывающе рассказывала, где-то угрожала, а где-то очаровывала. «Все на благо деревни» – говорила она себе, принаряжаясь к очередному боевому походу. Она же создала и вела социальные сети, подкаст «На краю Сказки». Ее верным соратником стал Степан. Он неожиданно появился около года назад. Астрид в социальных сетях написала, что хочет организовать в Сказки магазин с местными продуктами, который бы работал в виде обычной деревенской лавки, а также в интернете. Нужно наладить онлайн-продажи и доставку покупателям. Степа ей быстро ответил, что ему это интересно, и у него есть опыт. Вместе они сначала открыли маленькую лавку, которая превратилась в отдельный красивый магазин, заботливо сделанный, обставленный, разрисованный Степиными руками. Он же создал стильный интернет-магазин «Сделано в Сказки». Сам фотографировал деревню, продукты. Начали они с отдельных товаров – «Мед от Григория», «Варежки от Ефросиньи» и «Варенье от Прасковьи». Сейчас уже продуктов набралось около двух десятков. Астрид удивлялась, когда Степашка все успевает: и в лавке работает, и в интернет-магазине заказы принимает и собирает, и раз в неделю отвозит их в город для отправки. Он сам разработал экологичную упаковку для всех товаров, в основе была быстро разлагаемая бумага, из которой делали пакеты и коробки.

К фестивалю он готовил большую ярмарку с местными товарами, а также отвечал за проведение мастер-классов. Степашка многое умел сам делать, что починить из техники – всегда к нему, у него получалось даже часы ремонтировать. А понимал Астрид как никто другой, будто знал о ней куда больше, чем она сама. Его не нужно просить, он всегда оказывался рядом и в готовности помочь.

Поэтому Астрид быстро переоделась, сняла платье, надела обычные джинсы с футболкой, взяла велосипед и поехала к фестивальной площадке.

Площадкой для фестиваля должна стать большая поляна на краю деревни. Сейчас она совсем еще не походила на место, каким оно виделось через две недели. Ничего, завтра мужчины пройдутся недавно приобретенной газонокосилкой. Далее, из привезенных досок сколотим сцену и столы для ярмарки, потом обработаем их и покрасим. Сцена со столами под контролем у Андреича. Игорь Андреич переехал в деревню месяцев девять назад. Сразу открыл свой мебельный цех, Астрид помогла с оформлением гранта, вместе закупили оборудование. Теперь потрудится и на благо деревни. Гранты получили и местные производители: пасека и сыроварня. А молочное производство Володьки уже не гранты, а большие инвестиции собирало, оно вышло на уровень области.

Все они должны представить свои продукты на фестивальной ярмарке в лучшем свете. Для этого выбирали и упаковку экологичную.

Когда стало темнеть, Астрид объявила, что работе конец и пора расходиться по домам. Степашка пошел ее провожать.

Не заметили, как дошли – болтали, смеялись, вспоминали, как бабка Ефросинья решила сшить себе новое платье, ведь мужчины приедут на фестиваль, негоже в старом в люди показываться. А Ефросинье-то уже восемьдесят три года стукнуло. Около дома они остановились, Степашка повернулся к Астрид лицом, посмотрел немного сверху вниз, его пшеничные до плеч волосы горели голубым светом от звезд. Он ласково поправил прядь русых волос Астрид, заправил за ухо. Ему нравились ее острые ушки, он называл Астрид эльфийской принцессой, когда она находилась в добром расположении духа, и амазонкой, когда рвалась в бой с теми, кто мешал им в восстановлении деревни. Поцеловал ушко и посмотрел в глаза.

– Ты сегодня особенно прекрасна, Астрид, даже шрам за ухом украшает настоящую воительницу, – он обнял ее за тонкую талию и притянул еще ближе. Астрид чувствовала тепло его тела, запах дерева с краской, спокойный стук сердца. Немного покраснела от своих мыслей, представив, что они могли бы стать красивой парой, и какие славные могли бы получить дети.

Степан словно услышал ее мысли и, не дав возможности возразить, поцеловал, да так нежно, что голова Астрид предательски закружилась, ей захотелось, чтобы Степашка был всегда рядом, чтобы никогда не расставаться, засыпать и просыпаться вместе, начиная утро вот с такого поцелуя.

Но она слегка повернула голову в сторону. Степашка понял и отстранился с улыбкой.

– Мне пора домой, – сказал он, – По дороге загляну к Андреичу, узнаю, не нужно ли чем помочь.

Астрид чуть-чуть сжала его ладонь, так поблагодарив, и, не оглядываясь, пошла в дом. А Степашка отправился к себе в квартиру при лавке.

Дома она накормила Василису, которая встретила ее с укором во взгляде. То ли гневалась, что хозяйка долго ходила и ее не кормила, то ли осуждала, что она опять вернулась домой одна.

– Не твое дело, – грустно бросила Астрид. Она и сама порой с трудом понимала себя. Чего она боится, может, снова потери? Оказаться опять одной, даже когда рядом люди, обрести и снова потерять.

Кошка посмотрела на нее, как бы говоря: «Ты даже не попробовала!»

– Много ты понимаешь, Вася, – ответила ей Астрид. Кошка отвернулась, она не любила прозвищ и сокращенных имен.

Бабушка в зеркале проводила ее чуть заметным насмешливым взглядом. В ответ она только пробурчала: «Сегодня, помолчим, Агата Петровна, не о чем пока говорить, сомневаюсь я».

Ночью девушка встала выпить воды и выглянула в окно. На мельнице будто свет горел, и фигура в окне то приближалась, то удалялась. «Что за ерунда, – подумала Астрид. – Кто-то шутки шутить изволит», – и с этими словами вернулась в кровать.

Утром она уже и не помнила о ночном свете на мельнице. Уточняла договоренности с теми, кто обещал приехать, так как приближался крайний срок раздачи приглашений и билетов.

Днем зашла к Маринке в магазин.

– Астрид, а ты слышала, что народ-то говорит? Мол, на мельнице душа покойника ходит, никак не успокоится. Бабки наши даже в храме свечки поставила за упокой.

– Что за глупости, ты же образованная молодая женщина, в школе училась.

При этих словам Маринка поправила грудь, тряхнула темными кудрями, сделала серьезное лицо и добавила:

– Может, и глупости, но я сама видела свет на мельнице, клянусь чем угодно. Я даже перекрестилась перед иконой.

И тут Астрид вспомнила, что и сама видела ночью этот свет.

«Ерунда какая-то, нужно разобраться с этим, а то напридумывают наши местные и разнесут по округе, что у нас души покойников по ночам на мельнице гуляют, – подумала Астрид. – Хотя неизвестно, что еще больше людей привлечет, фестиваль или привидение на мельнице».

Она по собственному опыту знала, что живые люди менее популярны, чем упокоившиеся при загадочных обстоятельствах.

«Да и Маринка разнесет по всей деревне, в магазин каждый ходит и слухи подхватит», – так думала Астрид по пути к своему дому.

Маринка была по своей натуре женщиной доброй, но себе на уме, в этом году ей уже исполнилось тридцать три года, шути не шути, а четвертый десяток пошел. Замуж она выскочила рано, в восемнадцать, в двадцать пять осталась вдовой. Мать нашла заграничного супруга и уехала к нему, Маринку не взяла, сказала, что она сама еще молодая, дом в деревне оставила. Маринка попробовала в город переехать, мужа найти. Но что-то не задалось, и она вернулась домой.

Так и осталась жить в деревне, ждать своего принца.

Глава 5

Астрид пришла домой, поднялась на чердак. Она вернулась в деревню два года назад, когда осталась одна. Так совпало: ее решение расстаться с Глебом и смерть бабушки. Словно в один момент пришло понимание, что время остановилось, и пора принять решение. Собрала вещи, которые уместились в рюкзак: компьютер, бабушкину ложку – и уехала в деревню. Сначала оформляла документы на наследство и дом. Потом и уезжать вроде бы некуда и не к кому стало, здесь место, где она может принести пользу настоящим людям. Первый год она разбиралась в положении дел: что можно производить и восстановить в первую очередь, как организовать детей и какие создать рабочие места для родителей. Рассматривала все, что могло помочь удержать людей в деревне. Ездила в городскую и областную администрацию, улыбалась, угрожала, скандалила – все для того, чтобы запустить производство и начать восстанавливать мельницу и заброшенный храм. Однажды согласовала забастовку и встала с плакатом. Через социальные сети сообщила об этой акции и пригласила присоединиться. В корзинке взяла Василису. К ней тогда в городе присоединилось человек сто. Забастовку сразу заметили, она хоть и была на маленькой улочке, но рядом с администрацией. И власти быстро согласились начать восстановление деревни в обмен на прекращение забастовки.

Именно тогда Астрид оценила, как можно быстро собрать людей, которые готовы поддержать деревню. Под этой идеей сохранить старое и создать новое для деревни, она продолжила действовать и живет по сей день. Поэтому на второй год, когда запустили производство, начала активно вести социальные сети. А зимой, когда времени в деревне гораздо больше, решилась еще на больший эксперимент. Астрид сама любила слушать подкасты, узнавала из них много нового, даже знакомилась с людьми. При общении казалось, что она их давно знает. И зимой она подумала, что хочет рассказать о деревне, ее жителях, мельнице и храме, о том, как она видит их будущее. А еще о каждом деревенском, и о тех, кто родился здесь, и о тех, кто приехал недавно. Истории жителей, как они оказались в Сказки, что чувствуют здесь и почему остаются.

Для этого у себя на чердачке она оборудовала студию и записала свой первый выпуск «На краю Сказки». Сначала сама писала сценарий, разговаривала с жителями, монтировала выпуски, выкладывала на платформы. Привлекла друзей только для создания джингла и обложки. Позднее Степашка взял на себя монтаж и публикацию.

Когда начала вести социальные сети, Астрид чувствовала ответственность перед подписчиками. Ведь что бы ни случилось, они ей доверяют и ждут новой информации о том, что происходит в Сказки. Ее читатели становились постоянными покупателями продукции и рассказывали о ней другим, поэтому молчать нельзя.

Сегодня, зайдя в соцсеть, она не поверили глазам. Буквально две минуты назад кто-то отправил ей сообщение «Как тебе понравился мой подарок на мельнице, Птичка?». Так называл ее когда-то Альберт по ее фамилии «Чайка», доставшейся ей от мамы.

– Думаешь, я испугалась? – обратилась Астрид к Василисе.

Кошка презрительно прищурилась, сохраняя спокойствие. Василиса точно знала, что такими фокусами хозяйку не напугать, разве что раззадорить можно.

– А вы, Агата Петровна, имеете мнение на этот счет? – спросила Астрид, глядя в окно и представляя перед собой бабушку.

Бабушка посчитала слова излишними, не для того она воспитывала внучку, чтобы та могла испугаться какого-то сообщения.

Астрид в раздумьях подошла к окну чердака, откуда виден край деревни и река, которая змеилась вдалеке. Время как раз к полуночи приближалось, на мельнице горел свет, в окне мелькала фигура, и теперь, после фотографии и письма, Астрид здорово рассердилась. «Сейчас поймаю шутников», – подумала она, взяла фонарь, накинула куртку, влезла в сапоги и пошла на мельницу.

Снаружи было темно, да и путь лежал через пустырь, поэтому Астрид шла, освещая дорогу фонарем. Сначала шагал быстро, с намерением прекратить слухи в деревне. Подходила к мельнице уже медленнее, с осторожностью, фонарик выключила. Темнота и найденный недавно покойник тоже не добавлял смелости. Сердце забилось чаще, когда увидела приоткрытую дверь и услышала доносившийся со второго этажа шум.

Оказавшись внутри, без раздумий ступила на лестницу, ведущую наверх – туда, где нашли покойника. «Сейчас разберемся, чья душа или тело здесь бродит ночами», – подумала она. Когда оказалась на верхней ступени, увидела фигуру в белом. Остановилась, стараясь успокоить эмоции, все-таки силуэт в темноте действительно напоминал приведение. Голова немного закружилась, пришлось облокотиться о стену. Через пару секунд успокоилась и начала разглядывать фигуру, которая теперь казалось знакомой.

– Вика, что ты здесь делаешь? – спросила Астрид, войдя в помещение.

Девушка немного испугалась, потому что не слышала ее шагов, и быстро оглянулась.

– Астрид? – и тоже шагнула ей навстречу.

В этот момент на них упала сеть, они стали в ней запутываться, а потом почувствовали, что пол уходит из-под ног, и оказались подвешенными под потолком, благо он не такой высокий. Дверь громко захлопнулась.

– Что, происходит?! – Вика пыталась толкать сеть ногами и руками. В результате они начали раскачиваться, как на качелях.

– Может, немного успокоишься? – через несколько секунд предложила Астрид. – Голова начала кружиться, так и укачать может. – Астрид говорила спокойно, хотя сердце билось часто, и всем телом ощущала страх и беспомощность перед опасностью.

– Что это такое, кто это сделал, как отсюда выбраться? – Вика опять начала колотить руками по сетке.

– Прекрати истерику и сядь спокойно. Кто-то поджидал нас или не нас, неизвестно, но попались мы с тобой. Давай посидим спокойно и подумаем, что делать. – Сеть еще по инерции раскачивалась.

Девушка немного сникла, и теперь видно было, что она устала и боится, девчонка совсем.

– Ты зачем пришла, Астрид? – спросила она уже спокойнее.

– Свет увидела, второй день горит, и ты ходишь мимо окна. Слухи по деревне пошли, кто о привидениях говорит, кто о душе покойника. Надоело слушать эти домыслы наших кумушек, они в своих фантазиях еще не до того дойти смогут, распугают мне всех приглашенных на фестиваль гостей. А мы, между прочим, весь год на это событие работали не для того, чтобы ты мне народ пугала. Теперь твоя очередь рассказывать, что ты здесь забыла, какой леший тебя попутал тащиться ночью на мельницу, дня, что ли мало тебе? Глебу пожалуюсь, что плохо смотрит за тобой.

– Не посмеешь.

– Еще как пожалуюсь, не сомневайся даже, девушка молодая, красивая, известная, за такой глаз да глаз нужен. А она ночами на мельнице ходит, людей пугает.

– Не надо ему рассказывать, – попросила Вика, нахмурив черные широкие брови. Астрид даже позавидовала яркой красоте. – Он рассердится, подумает, что я глупая. Он как раз уехал по делам в город, что-то ему срочно понадобилось – то ли узнать, то ли встретиться с кем-то. Его не поймешь, умеет туману напустить. Со мной он не очень-то делится своим делами, не то, что с тобой, – она даже немного всхлипнула для убедительности.

– Не отклоняйся от темы, какая такая нужда привела тебя ночью на мельницу?

– Моя кукла, конечно.

– Какая кукла, что, в конце концов, происходит? – Астрид даже головой тряхнула, пытаясь понять происходящее.

– Обыкновенная, точнее необыкновенная и очень ценная. Папа забрал ее, когда мы виделись последний раз перед его отъездом в экспедицию. Сказал, что так надо, я не возражала. Раз он здесь объявился, значит и она может быть спрятана где-то рядом, не зря же он сюда вернулся. Папа никогда и ничего не делал без цели.

– Давай с самого начала, расскажи подробнее, что за кукла, почему она настолько ценная, что ты ночью лазишь по мельнице в ее поисках.

– А мы и не распространялись при его жизни. А после его исчезновения и говорить не о чем было. Папа всегда интересовался разными механизмами, поэтому и часовое дело открыл. В очередной свой приезд в Швейцарию, он случайно познакомился с Кристианом Байном, местным мастером, который сделал удивительную куклу, единственную в своем роде. Она представляет собой механического юношу ростом метр двадцать и весом пятьдесят пять килограммов, В ней двадцать три с половиной тысячи стальных деталей. Автор более пяти лет работал над ее созданием и вложил очень много собственный средств, он назвал ее «Птицелов». Этот юноша-птицелов одет в богатейший наряд из атласа, шелк