Невольные

В конце их тоннеля не будет света…

Дисклеймер

Я хочу сказать тебе кое-что важное, прежде чем ты перевернёшь эту страницу.

Эта история — не для того, чтобы тебя развлечь. Она не про «красивую» любовь в том смысле, который мы привыкли видеть на страницах любовных романов.

Это история про грязь, которая сначала окружает, а затем пропитывает каждую клетку.

В ней есть вещи, которые могут задеть:

— сцены насилия, не всегда явного, но всегда болезненного;

— откровенные сексуальные сцены, в которых нет романтики, но есть отчаяние;

— грубый язык, которым говорят те, кому нечего терять.

Скорее всего, герои будут тебя раздражать с первых страниц. Но прошу их понять — такими их сделали обстоятельства. Таков был их выбор.

Мне было страшно писать эти сцены. Иногда я останавливалась и думала: «А не слишком ли? Не перегнула ли я?» Но потом я вспоминала, что мир, в котором живут эти люди, не знает слова «слишком». Он знает только «выжить».

Я не романтизирую тьму. Я просто показываю её такой, какая она есть.

Пролог

Упав на грязное одеяло между двумя мужчинами, Сара сделала глубокий вдох. Она машинально коснулась одного рукой, плечом прижалась ко второму. И вдруг поймала себя на том, что думает не о боли, не о холоде, а о том, что чувствует.

Ещё не так давно у неё было всё: крыша над головой, вещи, деньги… Кроме покоя. Сара громко усмехнулась, чем привлекла внимание парней. Ирония в том, что теперь у неё не осталось ничего, даже этой самой спокойной жизни, которой она так и не знала.

Но сейчас, здесь, в этой вонючей дыре, где каждая минута могла стать последней, её неожиданно окутало странное чувство. Она не знала, как его назвать — оно не было любовью, не было близостью. Но рядом с ними она чувствовала себя живой.

Один — заботливый, слишком внимательный. Другой — крепкий, суровый, словно скала, за которой можно спрятаться, когда мир рушится.

Всё равно Сара чувствовала — это мгновение принадлежит только ей. Мир давно доказал, что он легко забирает то, что у тебя есть. Но одно она поняла ясно — она ни за что не променяла бы то мгновение, в котором она вдруг почувствовала себя не брошенной, а нужной.

Да, хищник всё равно придёт за своей жертвой. Но пока он в пути, она будет жить. Жадно. До последнего вдоха.

I

Дилан спустился в подземный тоннель за вокзалом — старое кишкообразное нутро города, забытое всеми, кроме тех, кому больше некуда было идти. Здесь не пахло человеческой жизнью — только плесенью, гнилью, старым жиром и засохшей мочой, въевшейся в потрескавшийся бетон. Стены были покрыты слизистой чёрной копотью, а с потолка вечно капало то водой, то чем похуже.

Слева, вдоль тоннеля, протянулась толстая ржавая труба, от которой всегда шёл пар. Иногда она шипела, иногда гудела, как будто вот-вот лопнет. Но пока она пыхтела и грела — значит, можно было оставаться тут жить. Дилан знал: если труба остынет, ему придётся искать новое место для существования, чтобы не сдохнуть.

Это было самое дно. Ниже — только могила под землёй, которую ему всё равно никто не выкопает.

Тусклая аварийная лампочка на стене мигала, грозясь потухнуть на совсем в любой момент. Света было недостаточно, он освещал лишь порванный, заляпанный грязными пятнами старый матрас возле трубы, на котором сейчас кто-то лежал, свернувшись клубком.

Дилан сунул руку в карман брюк и нащупал там ржавый, тупой нож. Подкрался ближе, резко схватил лежащее тело за плечо и развернул к себе лицом.

Было очевидно, что это девчонка. Но, к удивлению Дилана, она даже не вздрогнула и не испугалась от неожиданности. Просто посмотрела на него заспанными, мутными глазами. Веки опухли, губа была разбита, из-под капюшона выбивались светлые пряди, прилипшие к засохшей крови на щеках.

— Кто ты, мать твою? — спросил он, продолжая крепко удерживать девушку за плечо.

— А ты что, хозяин этого богатого и уютного жилища? — прохрипела она.

— Это мой угол. Я тут с осени живу.

— А я тут погостить решила.

— Значит, ты плохо выбрала район.

Она попыталась приподняться, но тут же села обратно, прижавшись спиной к трубе. Её лицо исказилось от боли.

— Если собираешься меня вышвырнуть — давай. Только по лицу не пинай, и так уже всё болит.

Дилан удивлённо уставился на неё. За всё то время, что жил на улице, он навидался всяких — бездомных, таких же, как он, полных отморозков. Но эта… она выбивалась из общей массы. Явно не пьяная, не под кайфом. На ней был почти новый спортивный костюм и свежая зимняя куртка. Не та одежда, которую тащат с помойки. И поехавшей она не выглядела. Просто... как будто ей было абсолютно похрен. На него. На то, где она сейчас находилась. На саму себя.

— Имя? — коротко спросил он.

— Сара. А ты?

— Не твоё дело.

— Ну и пошёл ты, «не твоё дело».

Он хмыкнул. Лампа снова мигнула, а где-то в глубине канализационной трубы что-то зашипело, нарушая повисшую между ними тишину. Дилан опустился рядом, не касаясь девушки, но достаточно близко, чтобы заставить её насторожиться и напрячься. Медленно, без лишней суеты, он вытащил из-за спины ржавый нож.

— Я сказал — вали отсюда, — произнёс он, проводя большим пальцем по острию лезвия.

— А я сказала — иди нахер.

— Последний раз повторяю, девочка.

Сара посмотрела на него, не моргая. Потом медленно стянула капюшон. Тусклый свет упал на её лицо — светлые, спутанные волосы, пухлые щёки, синяк на скуле. Не красавица. Но в её взгляде было что-то такое, что цепляло. Будто она не боялась угроз, а сама бросала вызов.

— Чего пялишься? — просила Сара, заметив его явный интерес к ней. — Давно таких красоток не видел?

— Ничего особенного.

— Взаимно, — бросила она.

Он поднял нож к лицу Сары.

— Хотя. Знаешь, я передумал тебя отпускать так сразу. Раздевайся.

Он сам не был уверен, зачем сказал это — может, хотел почувствовать, что у него есть власть. Хоть над кем-то. Просто привык, что на улице всё берут, а не просят. А тут девчонка, которая смотрит прямо в глаза, как будто не боится. А ещё внутри теплилась надежда, что эта угроза напугает наглую девку, и та сбежит, сверкая пятками.

— Ты этого не сделаешь, — решительно сказала она.

— Почему?

— Потому что если сделаешь — я тебе кишки вытащу, даже если умру в этом вонючем месте, — процедила она, но как-то недостаточно уверенно, чтобы парень купился на её решительность.

Дилан не отступал. Что такая слабая избитая девчонка могла сделать против него. Дилан тоже не был качком — он давно сильно похудел из-за голода, но жизнь на улице, постоянные драки, беготня, физические упражнения в попытках согреться холодной зимой помогали ему держать форму.

Он наклонился к Саре чуть ближе, а затем толкнул её на спину. Но не успел даже навалиться сверху, как получил удар ногой в живот.

Парень отстранился, закашлялся, нож звякнул об бетон.

Сара тут же схватила валявшийся рядом рюкзак, вскочила и побежала по тоннелю без оглядки. Дилан среагировал инстинктивно. Быстро поднял нож и рванул за ней. Догнал в пару прыжков, но вдруг Сара резко затормозила и развернулась. Дилан врезался в неё на полном ходу, и они вместе рухнули на холодный бетон. Сара яростно пыталась оттолкнуть его, била в грудь, но он навис сверху, задыхаясь, и начал расстёгивать её куртку.

Вдруг он ощутил руку, скользнувшую ему между ног. Дилан взглянул на Сару и заметил лёгкую, почти издевательскую ухмылку на её лице. Она продолжала лежать под ним, но уже не пыталась дать отпор. Наоборот, сумасшедшая настойчиво старалась стянуть с него брюки.

Дилан резко отскочил, встал и сделал пару шагов назад, уставившись на девушку с явным недоумением. В его глазах мелькало непонимание.

— Ты меня трахнуть хотел или убить? — спокойно спросила она, продолжая лежать на сыром бетонном полу, будто речь шла о чём-то обычном.

— Что-то уже сомневаюсь, кто тут кого пытался взять силой. Я хотел только напугать, — признался он, чувствуя вину за содеянное. — Просто свали, кажется ты всё-таки ненормальная, — процедил он сквозь зубы, резко хватаясь за живот. Что-то тёплое начало проступать под курткой.

— Похоже, ты ранен, — спокойно сказала Сара, поднимаясь на ноги. — И это явно не от моего слабого удара.

Дилан хотел ответить дерзкой девчонке, но боль была такая сильная, что он так и не смог произнести ни слова. Просто сполз вдоль стены на корточки, тяжело дыша.

— У меня в рюкзаке есть аптечка. Если хочешь, помогу. Но только если взамен разрешишь остаться на ночь. Я замёрзла и хочу согреться.

Дилан посмотрел на неё, сжав зубы.

— Откуда у тебя аптечка?

— А это имеет значение?

Он выдохнул и облокотился на стену.

— Ладно. Но только на одну ночь, — согласился он, понимая, что в его положении не время показывать гордость.

Сара уверенно подошла, присела перед ним и, не торопясь, распахнула старую куртку Дилана. Задрала кофту и увидела свежий глубокий порез прямо под рёбрами с левой стороны.

— Кто тебя так? — поинтересовалась она, доставая из рюкзака бинты и баночку йода.

— А, видимо ты из новеньких. Жила бы на улице давно, не задавала бы таких тупых вопросов.

— Знаешь, через дерьмо проходят не только те, кто живут на улицах.

— Ну да, давай, заливай мне тут как тяжело живётся тем, кто кайфует в своих тёплых квартирах, не пытаясь скрыться от суровой зимы Бостона и не питаясь отходами с помоек.

Сара ничего не ответила, лишь пролила несколько капель йода на свежую кровоточащую рану. Дилан зашипел от боли, но с места не двинулся. После, Сара обмотала бинты вокруг тела парня, сложила всё обратно в рюкзак и уставилась на Дилана.

— Дай поесть. Я видела консервную банку под матрасом, но, как видишь, не стащила её, а решила попросить по-хорошему. Ну или, если не согласишься делиться, я тебя прирежу, — холодно сказала она.

Дилан засмеялся, но смех отдался режущей болью в ране.

— Чего это я должен…, — не успев договорить, он посмотрел на Сару, которая держала в руке нож.

Это был тот самый, его нож. На измученном лице парня снова появилась улыбка.

— Уважаю. У тебя всё же есть шанс выжить на улицах.

Он привстал, опираясь на шершавую, покрытую плесенью стену, и медленно пополз к матрасу. Из-под него достал помятую металлическую банку с изорванной этикеткой и кинул её Саре.

Девушка не успела среагировать, и банка с громким звуком упала на бетонный пол.

— Только не подавись, Сара. Чувствую, мне ещё весело с тобой будет, — прошипел он, усаживаясь на матрас.

Сара подняла банку, повертела её в руках и, так и не сообразив, как её открыть, подошла к Дилану.

— Открой, — она протянула ему консервы.

— Открыл бы, да мой нож у тебя.

Сара посмотрела на свою руку, в которой всё ещё крепко держала ржавый металл. А затем протянула Дилану и его.

— Странная ты, Сара. То вызываешь уважение, то ведёшь себя, как наивная дура.

— Открой, и разделим еду пополам, — лишь бросила она.

Дилан был удивлён. Он не мог понять её. Она была словно из другого мира — дерзкая и одновременно слабая. Не отрывая взгляда, он взял консервы и, с помощью ножа, ловко вскрыл банку.

Сара плюхнулась рядом и, не стесняясь, схватила кусок тушенной морковки. Дилан же не торопился, продолжал внимательно наблюдать за девушкой.

— Мда уж, — наконец произнёс он, доставая из банки небольшой кубик картофеля. — Я, кстати, Дилан.

Вот так они и познакомились. Среди вони, грязи и тусклого света. На территории, которая была ничьей. Но ни один не собирался уступать её.

Доев пресную еду из банки, Сара смачно облизала пальцы, будто никогда ничего вкуснее в своей жизни не ела. Дилан же вытер руки о небольшой кусок тряпки, висящей на трубе над матрасом.

— Я спать, — кинул он Саре через плечо. — Как и договаривались, можешь пересидеть тут одну ночь, а утром вали. И перед уходом оставь бинты с йодом. Плата за то, что дал еду.

— Или я могла бы тут остаться с тобой, — тихо произнесла она.

— Даже не боишься меня? А вдруг я тебя прирежу?

— Ну до сих пор же не прирезал. Даже едой поделился. Может мы могли бы быть друг другу полезны.

— Хах, ты мне полезна ровно до тех пор, пока йод не закончился. А на что ты мне потом? Только будешь лишним голодным ртом.

— Ну-у… — протянула Сара. — Я — молодая девушка. Ты — явно одинокий мужчина. Я могла бы…

— Притормози, а. Я уже и правда начинаю тебя бояться. Сначала не против, чтоб я тебя изнасиловал, теперь в открытую предлагаешь себя. Маньячка какая-то ненормальная.

— Ой, не хочешь, и не надо. Живи дальше наедине со своей рукой, — отмахнулась Сара и улеглась на матрас, отворачиваясь к Дилану спиной.

— Это вообще-то мой матрас. Так что спать на нём буду я. А ты иди ищи себе другое место. Или вообще вали отсюда.

— Ой, да брось, поместимся вдвоём, — пробубнила Сара, не двигаясь с места.

— Что за блядский день…, — прошептал Дилан, но всё-таки лёг рядом. — Только не смей лезть ко мне в трусы, у тебя руки после еды грязные.

— Не переживай, я уже передумала. У тебя член слишком маленький, так что вряд ли я получу удовольствие от секса с тобой.

Дилан, несмотря на боль в ране, резко присел, схватил Сару за плечо и повернул к себе.

— Что за хрень? Почему это у меня маленький?

— Ну, когда ты повалил меня на пол, я пыталась нащупать его и не нашла.

— Просто ты страшная и не в моём вкусе, — буркнул он, заваливаясь обратно на матрас.

— Да, да. А ещё тут просто холодно, и тебя ранение подкосило…

— Заткнись и спи, — раздражённо бросил Дилан, закрыв глаза.

Сара с ленивой ухмылкой отвернулась от Дилана, подтянула руки под щёку и легла на бок, устраиваясь поудобнее. Сначала просто лежала, прислушиваясь. Вокруг было почти тихо — лишь хриплое, тяжёлое дыхание Дилана и редкие звуки капающей воды.

Сара прикрыла глаза, надеясь хоть немного отдохнуть — ей казалось, что она не спала уже вечность. Но вдруг услышала ещё один не громкий, но чёткий звук — тонкий писк, совсем рядом с ней. Она резко распахнула глаза и тут же увидела её. Маленькая крыса, с серой мордой и чёрными глазами-бусинками, сидела почти вплотную к её лицу и смотрела прямо в глаза, не шелохнувшись.

Сара громко завизжала, дёрнулась назад, в панике отползая от мерзкой твари, но сразу же упёрлась спиной в тело Дилана. Тот резко приподнялся и недовольно пробормотал что-то неразборчивое, словно его вырвали из крепкого сна. Сара, не отрывая взгляда от крысы, вжалась в него ещё сильнее, как будто инстинктивно ища защиты у того, кто только недавно угрожал ей ножом.

— Ты чего вопишь, сдурела? — уже не скрывая злости пробурчал Дилан, приподнимаясь.

— Тут крыса, — прошептала Сара, показывая пальцем туда, где теперь было пусто.

— Слушай, ты точно не из дурки сбежала? — спросил он, потирая глаза.

— Да она была тут! Смотрела прямо на меня! А я жутко боюсь крыс…

— То есть, мужиков в два раза больше тебя и с ножом ты не боишься, а от мелких крыс шарахаешься?

Сара приоткрыла рот, будто собиралась что-то сказать, но передумала. Просто вздохнула, отвернулась и улеглась обратно на матрас, подтянув к груди колени. Через секунду закрыла глаза, как будто ничего не случилось.

А Дилан остался сидеть, глядя на неё, как на загадку, которую не может разгадать. Мысли путались. Он не знал, кто она такая — маньячка, выжившая, или просто слишком живая для этого гнилого места.

II

Дилан проснулся, ощущая непривычное тепло. Труба, конечно, грела, но никогда он не чувствовал такого близкого жара. Первой мыслью было: опять притащился какой-то алкаш и завалился рядом, пока он спал. Дилан зашевелился, собираясь оттолкнуть незваного гостя, но замер, когда почувствовал, как чьи-то пальцы крепко сжались на его куртке.

Приоткрыл один глаз. Сара.

Она лежала вплотную к нему, уткнувшись носом куда-то в район груди, глаза закрыты, волосы растрепались, отёки от побоев немного спали. Выглядела… мирно. Слишком мирно для той девки, которая вчера вела себя как сумасшедшая.

— Твою ж мать, — пробормотал Дилан, пытаясь отцепиться от неё, и начал пихать Сару, чтобы разбудить. — Видимо, наступил апокалипсис. Иначе какобъяснить, что я проснулся в обнимку с ненормальной?

Сара, не открывая глаз, хрипло пробормотала:

— Просто замёрзла, идиот. От трубы сильно не согреешься, и ты был ближайший источник тепла. Хотя и воняешь как дохлая собака.

— Благодарю за комплимент, принцесса, — фыркнул он. — Надеюсь, ты не начала мечтать о свадьбе?

Сара наконец открыла глаза. Посмотрела на него снизу вверх дерзким, но уставшим взглядом.

— Тебе скорее светит брак с той крысой, чем со мной.

— Куда бы деться, — усмехнулся Дилан.

Он слегка отодвинулся, но тут же почувствовал холод в районе груди. Придвинулся обратно, чуть ближе к Саре, и остался лежать.

— Строишь из себя такую крутую и гордую, а сама валяешься тут и прижимаешься к вонючему бездомному.

— А ты как будто возражаешь, — отрезала она, устраиваясь поудобнее. — Признай, ты сам замёрз и не прочь погреться об меня.

Оба замолчали. Где-то сверху глухо проехала машина, труба канализации снова зашумела, и потом всё опять стихло.

— Слушай, — вдруг тихо произнёс Дилан, — а если бы крыса тебя укусила, ты бы превратилась в одну из них?

Сара фыркнула.

— Тогда я бы может наконец стала понимать твой язык.

Дилан неожиданно засмеялся. Не громко, почти беззвучно. И это был, пожалуй, первый раз за долгое время, когда он делал это искренне.

Его спина затекла от жёсткого матраса, из которого почти пробивались острые пружины, а мочевой пузырь грозил лопнуть. Он вывернулся из-под Сары и поднялся. Поёжился от холода, прошёл к трубе и, повернувшись к девушке спиной, приспустил штаны.

— Серьёзно?.. — раздалось сонное фырканье за спиной.

— Доброе утро, принцесса, — лениво отозвался он, — природа зовёт.

— Прямо при мне?

— Ой, расслабься и привыкай к новой жизни.

Сара закатила глаза, отвернулась и натянула капюшон, стараясь не обращать внимание на то, что происходило неподалёку. Когда он закончил и вернулся, она вдруг встала, зевнула и пробурчала:

— Блин, я тоже хочу. Отвернись.

— С чего это ты вдруг стала такой скромной? — усмехнулся он. — Вчера сама настаивала, чтобы я всю тебя рассмотрел.

— Отвернись, сказала!

— Ладно, ладно, — Дилан демонстративно отвернулся, поднимая руки.

Сара отошла чуть дальше, справилась с делом, вернулась, будто ничего не было, и бросила:

— Я голодная.

— Ну вот, — Дилан тяжело выдохнул. — Ты там как, не забыла, что вообще-то мы договаривались, что ты останешься только на ночь?

Сара на секунду замерла. Потом поджала губы и быстро заморгала.

— Мне некуда идти…

Дилан недовольно прищурился, уже понимая, что сейчас начнётся.

— И мне страшно, — добавила она, шмыгнув носом. — Вчера на меня один бомж набросился. А потом ещё какой-то неадекватный за волосы схватил.

— Это они так украсили твоё лицо?

Но Сара промолчала, глядя куда-то в стену. Затем сделала шаг ближе:

— Я… я знаю место. Там можно будет доставать лекарства.

Дилан поморщился, как будто её слова вдруг напомнили ему о ноющей ране под рёбрами. Посидел в молчании, а потом поднял на неё взгляд:

— Ладно. Пока оставайся. Подлатаешь меня, а там посмотрим, гнать тебя или нет.

Сара широко улыбнулась, и Дилан подумал, не совершает ли он ошибку, позволяя этой ненормальной существовать рядом с ним.

— Только не думай, что я тебя жалею, — добавил он, — просто не хочу сдохнуть от заражения.

— Ну конечно, — усмехнулась девушка. — Да просто я тебе нравлюсь и со мной не скучно.

— Скорее мне нравится твой йод, — буркнул он, заваливаясь на сырой матрас. — Кстати, раз уж осталась, отрабатывай.

— Но ты же сказал, что я не в твоём вкусе…

— Я про рану, дура. Нет, ты всё-таки маньячка.

Сара неловко поморгала, а потом медленно опустилась перед Диланом на колени, села, подогнув ноги, и открыла рюкзак. Он размесился поудобнее и молча смотрел на неё сверху вниз, не двигаясь, будто наблюдал за каким-то странным обрядом.

Сара вытащила бинты и бутылёк с йодом, выдохнула, будто собиралась с духом, и сказала:

— Подними кофту.

Дилан без слов задрал грязную ткань, оголив бок. Сара аккуратно, дрожащими от холода пальцами, принялась разматывать старый бинт. Он был пропитан засохшей кровью, местами прилип к коже. Сара морщилась, но старалась быть осторожной, чтобы не причинить лишней боли. На лице у неё не было ни ужаса, ни жалости — только сосредоточенность.

— Терпи, — пробормотала она почти шёпотом.

Дилан не ответил. Сидел, склонив голову и стиснув зубы.

Рана выглядела ещё хуже, чем вчера: покраснела, припухла, по краям засохла кровь. Сара тихо цокнула языком, открыла йод и, не глядя на Дилана, предупредила:

— Сейчас будет больно.

— Да что ты, — съязвил тот.

Она проигнорировала его колкость и аккуратно капнула йодом прямо в рану. Дилан зашипел сквозь зубы, но сдержался и не дёрнулся с места. Сара делала всё быстро и чётко — было видно, что она не в первый раз сталкивается с такими ранениями.

Когда она начала заматывать рану бинтом, Дилан внезапно почувствовал, как её холодные пальцы мягко, почти ласково, заскользили по его коже. Это были не те прикосновения, к которым он привык, и от этого ему стало не по себе.

— Готово, — тихо сказала она, обматывая последние витки бинта. — Но, если не начнёт заживать, надо будет достать антибиотик.

— Так ты же хвасталась, что знаешь где найти лекарства.

— Да, — коротко кивнула девушка, но что-то в её тоне показалось Дилану подозрительным.

Дилан молча наблюдал, как она сложила всё в рюкзак и застегнула замок. В голове продолжал вертеться вопрос, который не давал ему покоя: кто она, чёрт возьми?

III

— Я ухожу, — бросил Дилан, застёгивая куртку после перевязки.

Сара, всё ещё сидя на коленях на холодном бетонном полу, подняла голову.

— Куда? — поинтересовалась девушка, нахмурив брови.

— К брату. В квартиру. Душ принять.

Сара моргнула. Несколько раз. Потом открыла рот, закрыла его и снова открыла, как будто пыталась отдышаться, а не сказать что-то.

— У тебя есть брат? — наконец выдавила она. — И... квартира? То есть ты, чёрт возьми, живёшь на улице, а у тебя где-то существует брат, у которого есть крыша над головой и горячая вода? Тогда почему ты здесь?

Сара развела руками в стороны и огляделась по сторонам.

— Это не твоё дело, — резко сказал он, уже идя в сторону выхода из тоннеля.

— Подожди, — не унималась Сара, подскочила и побежала следом. — Если у тебя есть куда пойти, то на кой чёрт ты ночуешь тут, среди крыс и вони?

— Потому что не всё, что есть у него, можно использовать мне. И не все братья — семья. Поняла?

Она молча кивнула, но продолжила следовать за ним. Дилан прибавил шаг, в надежде поскорее отделаться от назойливой соседки.

— Я с тобой! — её голос эхом разнёсся по тоннелю.

Дилан обернулся и тут же поморщился.

— А вот и нет.

— Почему это? — на ходу застёгивая куртку, спросила она, почти догнав. — Я тоже хочу помыться. А ещё поесть.

Дилан резко остановился и развернулся, сверля взглядом непонятливую девчонку. Сара, едва не врезавшись в него, уставилась на парня оленьими глазами.

— Это не переговоры. Он меня и так раз в месяц еле пускает. Если я приведу тебя, то всё. Прощай душ, прощай место, где можно на пару часов почувствовать себя человеком. Поняла?

Сара сжала губы и упрямо посмотрела ему в глаза.

— А я всё равно пойду.

Он цокнул языком, глядя на неё сверху вниз.

— Ну и дура.

— Буду, если упущу такую возможность, — буркнула она, закидывая рюкзак на плечо.

Дилан лишь тяжело вздохнул и пошёл дальше, ворча под нос:

— Ну, как знаешь. Познакомишься с моим братом — пожалеешь. Я тебе гарантирую.

Всю дорогу оба молчали. Сара шагала чуть позади, иногда поглядывая на спину Дилана, будто хотела что-то спросить, но каждый раз передумывала. Дилан тоже не оборачивался. Он шёл быстро, уверенно, делая вид, что не замечал ни её, ни города вокруг.

Зимний Бостон не жалел никого. Воздух был холодным, пронизывающим до самых костей. По краям тротуаров лежал тёмно-серый снег, впитавший в себя всю грязь района: окурки, пивные банки, какой-то мелкий мусор. Машины проносились мимо, обливая прохожих снежной кашей с дороги, а с проводов над головой свисали сосульки, готовые рухнуть на кого-нибудь в любой момент.

Район был бедный. Магазины с решётками на окнах, заброшенные дома с выбитыми стёклами, стены в граффити и запах сырости.

Сара сунула руки глубже в карманы. От холода сводило пальцы, но она не жаловалась. Просто продолжала идти за Диланом.

Дом, к которому они подошли, выглядел, как всё в этом районе — уставшим от жизни. Старый, кирпичный, трёхэтажный. Фасад был покрыт трещинами и чёрными разводами. На углу здания висела облупленная табличка с номером дома, цифры на которой было уже не разобрать.

— А тут точно есть горячая вода? — не сдержалась и спросила Сара.

Дилан остановился, сунул руки в карманы и тяжело выдохнул. Ничего не ответив, зашёл в подъезд, который больше напоминал разруху после бомбёжки.

Они поднялись на второй этаж по бетонной лестнице без перил, и Дилан постучал в облупленную, но тяжёлую деревянную дверь с номером, заклеенным скотчем. Сара переминалась с ноги на ногу, кутаясь в куртку и подозрительно вдыхая запах подъезда — смесь прогорклого масла, мокрой псины и дешёвого табака.

Дверь открылась почти сразу.

Сара застыла, прищурилась… и непроизвольно прыснула.

— Ты меня разыгрываешь? — Она ткнула пальцем в стоящего перед ними хозяина этой разваливающейся квартиры. — Вас таких ещё и двое?

Сара снова присмотрелась к парню, как две капли воды похожего на Дилана, только с ухоженной бородой, чистой футболкой и банкой пива в руке. А ещё у нового знакомого волосы были прямыми и чуть длиннее. Не то что у Дилана: у того они лезли во все стороны, упрямо завиваясь на концах, будто жили своей жизнью.

— Это, блять, ещё кто? — хрипловатым басом процедил незнакомец, бросая взгляд через плечо брата.

— Это Сара, — коротко пояснил Дилан, не оборачиваясь на девушку. — Сара, это Деклан.

— Сара. Ага. Ясно. Ну что ж. Уёбывай, Сара.

Девушка приподняла бровь, склонила голову вбок и сделала шаг вперёд.

— Гостеприимство у вас, я смотрю, в крови. Прямо семейная черта.

Прежде чем кто-то успел её остановить, она шустро юркнула в квартиру.

— Эй! — в один голос рявкнули близнецы.

Сара уже осматривалась и, не теряя ни секунды драгоценного времени, искала, где тут ванная.

— Да расслабьтесь, мальчики. Я всё равно уже тут и не уйду, пока не получу своё.

Сара окинула взглядом комнату. Метров пятнадцать, не больше. Потолок в пятнах, обои ободраны, мебель — будто из фильма ужасов: продавленное кресло, облупленный комод, сломанный торшер и явно не самый чистый плед на полу, который видимо служил жильцу этих «шикарных» апартаментов кроватью.

Деклан так и стоял возле входной двери, скрестив руки на груди.

— Либо она сейчас же сваливает, либо ты сюда больше не ногой, понял, Дилан? У меня тут не приют для твоих шлюшек.

Сара подошла обратно к грозному парню, пристально посмотрела на него, слегка улыбнулась, прикусив нижнюю губу.

— А можно я просто воспользуюсь душем? — она провела пальцем по его руке. — Обещаю, что отблагодарю. Как умею. Очень... щедро.

Сара, не переставая смотреть на мужчину, расстегнула куртку и бросила её на пол.

— Прости, что не предупредил сразу, — перебил Дилан. — Она нимфоманка¹какая-то, так и норовит залезть в штаны ко всем подряд. Я от неё еле отбился.

— Заткнись, — буркнул Деклан брату, не сводя взгляда с Сары, и указал пальцем на покосившуюся дверь. — Ладно. Иди первой.

Та, не дожидаясь, пока он передумает, молнией метнулась к двери ванной и захлопнула её за собой.

Дилан остался стоять, приподняв бровь.

— Какого хера?

Деклан пожал плечами, прошёлся по комнате, швырнул пустую банку из-под пива в угол.

— А что? Баба, конечно, отбитая, но симпатичная. Не тощая, пышная и с формами, как я люблю. И, в отличие от местных шлюх, у неё хотя бы зубы целые.

Он взглянул на растерянного Дилана с кривой ухмылкой.

— Ты сколько таких тут видел, а? Я ж тебе говорю — вокруг только бездомные, и те, кого уже сто раз пустили по кругу. А эта ещё вроде свеженькая. Одежда не грязная, глаза не стеклянные. Так что, пока горячая, грех не воспользоваться.

— Ну, не обижайся, когда она вдруг заявит, что у тебя маленький член. Мой её не впечатлил, — сдался Дилан.

— Так ты сам уже успел её опробовать? Ну тогда я не переживаю, мой член она оценит, он же больше твоего.

— Ага, на полсантиметра может. И нет, я с ней не спал, нахер мне такая отбитая.

— Признай, что ты просто обиделся на правду, которую она не постеснялась тебе сказать.

Дилан покачал головой, но не ответил. Вода в ванной зашумела, и в комнате наступила напряжённая тишина.

Через какое-то время Сара вышла из ванной, не потрудившись даже прикрыться. Вода всё ещё стекала по её обнажённому телу, капала на потёртый линолеум. Грудь слегка подрагивала при каждом шаге, соски затвердели. Она провела рукой по мокрым волосам и пошла к Деклану, который устроился в кресле с сигаретой в зубах.

Дилан, всё это время стоявший у стены, молча наблюдал за всем этим. На секунду их взгляды пересеклись. Её был игривым, его — настороженным, но с той самой ноткой интереса. Он хмыкнул, отвернулся и пошёл в душ, громко хлопнув за собой дверью.

Горячая вода с шумом полилась сверху. Кожу покалывало от резкой смены температур. Он быстро разделся: сначала сполоснул под водой грязную одежду, повесил вещи на едва греющую батарею, а потом встал под тёплые струи сам. Опёрся руками о стену и закрыл глаза. Он уже почти домылся, когда услышал отчётливый стон.

— Ну, зашибись… — пробормотал он сквозь зубы.

Дилан выключил воду, обмотался каким-то порванным местами полотенцем и вышел из ванной комнаты.

Старое кресло в углу комнаты скрипело под телом Деклана. Сара сидела обнажённая к нему спиной, запрокинув голову, тяжело дыша и в быстром темпе снова и снова насаживалась на него. Деклан с ухмылкой мял её пышную грудь, явно получая удовольствие от процесса.

В какой-то момент, продолжая скакать на Деклане, она повернула голову и её взгляд застыл на Дилане. Она потянулась рукой вниз и пальцем коснулась клитора, едва прикрытого тонкой полоской светлых волосков. Её щёки порозовели, рот слегка приоткрылся, и девушка издала громкий стон.

Сара продолжала смотреть прямо в глаза Дилана, будто проверяла реакцию и дразнила. В этом взгляде не было ни стыда, ни стеснения.

IV

Чуть позже, уже после обеда, Сара с Диланом возвращались в тоннель. Девушка плелась чуть позади, закутавшись в куртку по горло. Её всё ещё влажные волосы местами застыли от мороза, прядями прилипая к щекам. Изо рта шёл пар, а ботинки с хлюпающим звуком проваливались в месиво грязного снега. Хотя солнце ещё не село, вокруг царила тишина бедного района: только гул ледяного ветра и редкие звуки бьющихся бутылок и ругательств.

— Эй, — раздался её тихий голос, когда они вошли внутрь тоннеля и свернули к знакомому матрасу. — Так почему ты не живёшь с братом?

Дилан фыркнул, не оборачиваясь.

— Лучше уж на улице, чем с таким, как он. Сволочной тиран, который привык думать только о своей заднице.

Сара на секунду замолчала, потом кивнула, хотя Дилан этого даже не видел.

— Я понимаю.

Он резко остановился и обернулся, прищурив глаза.

— С чего вдруг понимаешь?

Она отвела взгляд, сжала губы и, не сказав ни слова, пошла дальше. Подошла к трубе, от которой шёл тёплый пар, и положила на неё озябшие ладони, пытаясь хоть немного их согреть. Металл обжигал, но не от жара, а от контраста с промёрзшей кожей рук. Сара склонила голову, пряча лицо от Дилана, и тихо вздохнула.

Дилан остался стоять на месте, глядя ей в спину. Хотелось спросить ещё, докопаться, что же она скрывает. Но он промолчал, решив сменить тему.

— Мне надо снова обработать рану.

— Хорошо, — лишь коротко кивнула девушка, сняла с плеча рюкзак и начала доставать оттуда всё необходимое.

Дилан уселся на матрас, а Сара опустилась на колени перед ним. Её пальцы дрожали от холода, но она уверенно сняла старую, ещё влажную после душа повязку. Под ней кожа выглядела воспалённой, местами покрасневшей, а в центре рана снова начала сочиться кровью. Сара нахмурилась, поджала губы и, не колеблясь, капнула на неё немного йода. Дилан зашипел от жгучей боли. Она лишь мельком глянула на него и продолжила.

— Да что ты, как маленький. Терпи, — добавила, уже обматывая новые бинты.

— Ты бы сама попробовала потерпеть, когда тебе рёбра располосовали, — проворчал он, откидываясь назад.

В обмен на помощь Дилан, не говоря ни слова, открыл банку овощных консервов, которую стащил у Деклана, и протянул Саре.

— Откуда шрам, кстати? — спросил он вдруг, жуя овощи, которые на вкус больше напоминали безвкусный картон.

— Что? — не поняла девушка.

— На лобке. Увидел, когда ты на Деклане скакала. Откуда он?

Сара усмехнулась и театрально пожала плечами:

— Что ж… слишком люблю секс. Вот и поплатилась.

Дилан покачал головой.

— Ты, блять, в край отбитая.

— Какая есть, — хмыкнула Сара и вытащила из банки последнюю дольку моркови.

После еды они молча сидели на старом, продавленном матрасе, каждый варясь в своих мыслях. Холод пробирался сквозь стены тоннеля, но ни один из них не жаловался. Дилан вертел в пальцах свой ржавый нож, щёлкал лезвием то открывая, то закрывая его — как будто этот скрипучий звук помогал ему сосредоточиться или, наоборот, отвлекал от тревожных мыслей. Металл заедал, скрипел, грозясь вот-вот сломаться, но Дилан не останавливался.

Сара, поджав под себя ноги, сидела рядом. Ритмично покачиваясь вперёд-назад, она тихо напевала какую-то незнакомую ему мелодию. Раз за разом — один и тот же отрывок без слов, будто застрявший в голове.

Дилан бросил на неё быстрый взгляд, потом снова уставился на нож.

— Ты это серьёзно? — хмыкнул он, не глядя на неё. — Ничего другого не знаешь, что ли?

— Это моя любимая вообще-то.

— Лучше прекрати. Слух у тебя отсутствует напрочь.

— А у тебя, похоже, сердце.

Сара приподняла бровь и только продолжила упрямо петь чуть громче, будто назло.

— Ой, от тебя вообще никакого толку, ты как заноза в заднице. Просто не устаю задаваться вопросом, откуда ты такая.

— Ну вот видишь, я привнесла в твою жизнь загадку, которую тебе хочется разгадать. А так бы сидел тут без дела и помирал от скуки.

— Долбанная оптимистка… Ай, ну тебя. Я лучше спать лягу.

Оба завалились на матрас, не проронив ни слова и отвернувшись друг от друга. Сырые, продрогшие, каждый снова с головой ушёл в свои мысли. Тоннель окутала гнетущая тишина. Только где-то чуть дальше монотонно булькала вода, словно напоминая, где они находятся. Сара подтянула куртку к подбородку, зябко вздохнула. Дилан скрестил руки на груди и замер, стараясь не выдавать, как ему холодно.

— Как ты оказалась на улице? — вдруг спросил он, глядя на прогнивший потолок.

Сара сначала думала промолчать, но потом всё же решилась:

— Как ты сам сказал — лучше жить на улице, чем терпеть тирана.

Дилан усмехнулся, но без веселья в тоне.

— Я тогда преувеличил на эмоциях. Деклан не такой уж и ужасный тиран. Просто... мы разные. У него свой путь. Он готов идти по головам, поступать аморально, лишь бы жить в тепле и не голодать. А я... Я лучше сдохну в этом тоннеле, чем прогнусь.

Сара не ответила. Просто перевернулась лицом к Дилану и пристально посмотрела на него.

— Ну чего пялишься, как та крыса? — проворчал он, не желая дальше ворошить личное.

— Холодно, — ответила Сара, не обращая внимание на его колкость. — Может обнимемся? Так будет теплее.

— Опять не можешь успокоиться? Моего брата тебе не хватило?

— Кстати, забыла спросить, — она неожиданно перевела тему. — А у вас такие маленькие члены, потому что вы, как близнецы, разделили один нормальный на двоих и каждому досталось лишь по половине?

Дилан застыл. Он ошарашено посмотрел на странную соседку, не в силах понять шутит она, издевается, или же реально у неё не всё в порядке с головой. Он только открыл рот, будто хотел что-то сказать, хотя сам не знал как на это ответить. И вдруг Сара громко рассмеялась. Звонкий смех разлетелся эхом по тоннелю.

— Видел бы ты себя. — По её лицу от смеха покатилась слеза. — Нет, у моего бывшего, конечно, был намного больше, но и ваши ничего.

— Ты мой даже не видела, — обиженно пробубнил Дилан.

— Да ладно тебе дуться. Что толку в большом члене, если его обладатель превращает твою жизнь в ад?

Дилан снова внимательно уставился на Сару. Улыбка, которая только что играла на её губах, в одну секунду исчезла. В глазах появилась тень грусти, будто она скрывала целый мир боли и отчаяния. На этот раз Дилан почувствовал, что лучше не ковырять её раны лишними вопросами. Он лишь молча кивнул, позволяя ей самой выбрать, когда и что раскрывать.

Дилан на миг замялся, но холод пробирал до костей. Он медленно придвинулся ближе к Саре, осторожно коснувшись её плеча. Без слов, устроился рядом. Сара бесцеремонно залезла дрожащими руками ему под куртку и положила их на его грудь.

Тела словно слились в одно — две замёрзшие души, ищущие хоть какое-то тепло в этом сером, жестоком мире. В такой близости холод отступал хоть немного, и даже тишина казалась чуть менее давящей.

Они больше не сказали ни слова. И вскоре оба уснули — уставшие, голодные, но цепляющиеся за жизнь.

V

— Сара, вставай, — шепнул Дилан, тронув спящую девушку за плечо.

Та что-то сонно пробормотала, не открывая глаз, но он тряхнул её чуть сильнее:

— Проснись, блять. Нам надо валить. Быстро.

Сара резко распахнула глаза, и их взгляды встретились. Даже в тусклом освещении тоннеля она сразу заметила, что Дилан выглядел напряжёнными и бледным.

— Что случилось? — хрипло спросила девушка, пытаясь стряхнуть остатки сна.

— Я отходил в туалет… — он начал говорить быстро, но всё также тихо, — и заметил в глубине тоннеля каких-то ублюдков. Проследил из-за угла, пара из них оказались из местной банды. Я их знаю. У одного точно всегда при себе есть ствол. Если они нас заметят — мы в дерьме.

— Чёрт… — Сара села, поправляя смятую куртку. — А что им тут надо?

— Не знаю. И знать не хочу. Собирайся давай.

Девушка быстро схватила свой практически пустой рюкзак, и Дилан молча повёл её по узким, грязным переходам. Они старались не говорить, слышалось только тяжёлое дыхание и редкий всплеск мутной воды под ногами. Мороз проникал даже сквозь слои одежды.

Спустя какое-то время они выбрались наружу, пересекли улицу и забрались в старую, заброшенную подстанцию. Внутри всё ничем не отличалось от других зданий этого богом забытого района: стены с трещинами, обгорелый потолок, битые стёкла, в углу — куча мусора и ржавый металлический каркас от кровати без матраса.

— Ну, романтика, блять, — пробурчал Дилан, садясь на пол. — Но других вариантов пока нет.

Сара села рядом, прижавшись к стене.

— Может… может, пойдём к Деклану? — неуверенно предложила она. — Там тепло и безопасно…

Дилан фыркнул.

— Забудь. Он нас не пустит.

— А если я... ну, уговорю его? Как вчера, — выпалила Сара, избегая взгляда парня.

Дилан медленно повернул к ней голову, его глаза сузились.

— Можешь валить и делать, что хочешь.

— А ты?

— А я не пойду к нему за помощью. Потому что для меня цена за крышу над головой — не трах, а грязная работа. Делать за него всякое дерьмо, унижаться. Я лучше сдохну от холода, чем стану его шавкой.

— Ну хорошо, — не унималась девушка. — Если не к нему, то может есть ещё варианты? В округе куча заброшенных зданий, может можно найти более-менее целое, где не будет так холодно?

— Может и можно. Но на улицу я не сунусь, пока не буду уверен, что та банда свалила.

— А что ты им сделал? Почему боишься их?

— В мире отбросов не нужна веская причина, чтобы начать ненавидеть друг друга.

— М-да…, — Сара посмотрела в потолок, шумно вздохнула и прикрыла глаза. — Ну и компанию я себе выбрала…

— Так уходи, — жёстко сказал Дилан.

— Не, у меня теперь цель. Хочу пробиться сквозь эту твою стену недоступности.

— Воспользуешься мной и бросишь? — с усмешкой спросил он.

Сара опустила голову и, не ответив, лишь плотнее закуталась в куртку. Они снова замолчали.

Они продолжали сидеть, прислонившись к стене, не говоря ни слова. Снаружи завывал ветер, сквозняк гулял по пустому помещению, продувая насквозь даже через куртки. Но им пока больше некуда было идти.

Сара поёжилась, потёрла плечи ладонями.

— Я замёрзла, — тихо сказала она. — Очень.

Дилан не стал отвечать. Просто отвернулся и заглянул в дыру в стене — щель размером с голову, которая когда-то была окном. Снаружи виднелась только кирпичная стена напротив, как тупик, в который он сам себя загнал.

Сара не сводила с него взгляда, словно требовала, чтобы он сказал хоть что-то. Но Дилан молчал. Его пальцы сжались в кулак, плечи были напряжены, брови нахмурены.

Тогда Сара, не выдержав, слегка приподнялась и, не спрашивая, просто взяла и села к нему на колени.

— Мы можем помочь друг другу не замёрзнуть. Теплом тел.

Дилан поднял руки между ними в попытке отгородиться.

— Ты ненормальная. У тебя вообще в голове есть что-то, кроме мысли как с кем-нибудь переспать?

— Да, ещё я люблю вкусно поесть.

— Это я заметил по твоей фигуре.

Сара усмехнулась, но в глазах мелькнула обида.

— Знаешь, ты можешь делать вид, что я тебе совсем не нравлюсь. Но я видела, как ты смотрел, когда я была с твоим братом. Ты наблюдал, Дилан. Долго, внимательно. Не надо сейчас корчить из себя святого. А может, ты из этих извращенцев, которые любят только подсматривать за другими?

Он резко поднял голову, скривился, как будто она ударила его кулаком, а не словами. Челюсть напряглась, глаза сверкнули, но не похотью, а яростью.

Он оттолкнул Сару, вскочил, сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Или ты просто боишься? — продолжила Сара, медленно, будто смакуя слова. — Может, дело в другом. В сравнении. Он, ты... Вдруг у тебя вообще никогда не было женщины, и ты не хочешь позориться?

— Повтори, — прохрипел он. — Давай, скажи это ещё раз.

Но Сара не ответила. Вместо этого медленно встала, не отводя от него взгляда. Подняла голову, посмотрела прямо, вызывающе, тем самым упрямым прищуром, как будто бросала вызов. В её позе не было страха, только дерзость.

Дилан сжал челюсть. Его злило не то, что она играет с ним, а то, как это делает. Уверенно, нагло, будто знает, что довела и добилась своей цели.

Он медленно выдохнул, но это не помогло успокоиться. Мышца на скуле дёрнулась, пальцы сжались в кулаки так, что хрустнули суставы, вены на шее вздулись.

Между ними повисла тишина. Дилан был на грани. Казалось, любое её слово, даже вздох, даже взгляд, могли стать спусковым крючком. Он будто сдерживал зверя внутри, но тот уже скребся под кожей, рвался наружу, требуя выхода. Ещё секунда, и он сорвётся.

Внезапно, словно от какого-то импульса внутри, он рванулся вперёд, схватил Сару за плечо и развернул. Прижал её грудью к стене вплотную, грубо, будто хотел вдавить. Его горячее, сбивчивое дыхание коснулось её шеи. Одна рука легла ей между лопаток, вторая сжалась на бедре.

Дилан дышал прерывисто — слишком тяжело, слишком близко.

— Думаешь, можно вот так вести себя со мной? — прошипел он ей в ухо. — Провоцировать, давить, насмехаться?

Он хотел запугать Сару, заставить её замолчать, сбить с неё этот безрассудный, дерзкий тон. Хотел, чтобы она наконец поняла, с кем имеет дело. Но вместо страха, та лишь усмехнулась краешком губ, дразня. Не только не сопротивлялась, а наоборот — медленно, намеренно выгнула спину, прижимаясь к нему всем телом. Как будто это не он её прижал к стене, а она сама заманила его в ловушку.

— Я всего лишь хотела согреться, — прошептала она, почти ласковым голосом.

В следующий момент Дилан резко отшатнулся, как будто коснулся оголённого провода. Грудь ходила ходуном от сбивчивого дыхания. Он громко выдохнул, опустил руки, сделал шаг назад и отвернулся, будто один её взгляд мог добить ту каплю самообладания, которая в нём ещё оставалась.

Сара застыла у стены, не шелохнувшись. Между ними снова было пространство.

— Почему ты так упираешься? — жалобно спросила она, не оборачиваясь. — Я просто хочу быть нужной. Хочу быть для тебя хоть чем-то полезной, чтобы ты не избавился от меня при первом удобном случае.

— Может, ты и привыкла, что тебя используют для собственной выгоды, но я — не такой. Даже если мне приходится существовать на самом дне, не значит, что я сам прогнил изнутри, — процедил он.

Сара нахмурилась.

— Всё равно не понимаю… Обзываешь ненормальной, но продолжаешь помогать. Зачем?

Дилан посмотрел в сторону, избегая зрительного контакта. Пауза была долгая.

— Не знаю, — наконец произнёс он. — Наверное... просто жалко тебя. Ты, конечно, странная, но иногда кажется, что ты просто маленький глупый ребёнок. Не могу я бросить тебя, а потом беспокоиться, не померла ли ты из-за своей наивности.

Сара усмехнулась, но глаза её не разделяли этого веселья.

VI

Сара проснулась, не сразу понимая, где находится. Шея ныла от неудобной позы, ноги затекли. Она потёрла глаза, моргнула, огляделась, всё ещё не помня, как оказалась в незнакомом месте.

Солнечные лучи пробивались сквозь разбитые окна заброшенного здания. От грубой, серой стены, к которой она прижималась, тянуло холодом и сыростью. Сара дёрнулась, разминая затёкшие и дрожащие от холода пальцы. Опустив глаза, она заметила, что на ней была чужая, но знакомая куртка. Куртка Дилана.

Она оглянулась. В стороне тлел маленький костёр, который совсем не грел, но хотя бы создавал видимость уюта в этом давно заброшенном месте. Ветки хрустели тихо, огонь еле-еле держался. С другой стороны сидел Дилан, поджав ноги и держа ладони над пламенем. Свет от огня бросал на его лицо рыжеватые блики, делая черты ещё более измождёнными и голодными. Тени под скулами только подчеркивали, что парень давно не видел нормального сна и еды. Он посмотрел на неё быстро, как будто проверяя, пережила ли она эту ночь.

Сара приподнялась, снова потёрла глаза и сипло спросила:

— Зачем ты дал мне куртку? Тебе ведь самому холодно.

Дилан ответил не сразу. Несколько секунд просто смотрел на огонь, будто решая, стоит ли вообще начинать диалог.

— Я привык, — наконец сказал он. — Холод мне уже не так страшен.

Это прозвучало не как жалоба, а как безжалостный факт от человека, который давно смирился с этим дерьмом и принял суровые условия жизни как что-то само собой разумеющееся. Ни капли эмоций или сожаления, только хреновая правда.

— Я иногда подрабатываю на уличных боях. Но пока не зажило, — Дилан кивнул на живот, где всё ещё была рана, — в драках мне делать нечего. А бабки нужны. Есть-то что-то надо.

И снова глухой факт без единой эмоции в тоне, будто он просто описывал очередное обстоятельство, не имеющее значения. Сара, чуть склонив голову и не глядя на него, пробормотала:

— Я могу переспать с кем-нибудь за деньги.

Дилан резко повернул голову, в глазах сверкнуло раздражение.

— Снова? У тебя один способ решать все проблемы — раздвинуть ноги?

Сара криво усмехнулась, подняла на него глаза и с вызывающим спокойствием ответила:

— Ну а что? Почему бы и нет? Меня всегда шлюхой называли. Может, пора соответствовать.

Повисла тишина. Дилан смотрел на неё пристально, прожигая взглядом. Не с раздражением и не с жалостью — скорее, с интересом. Как будто пытался понять, что у неё на самом деле внутри. Что скрывается за этой маской, за резкими словами и отстранённым видом. Смотрел так, будто знал — она не та, какой притворяется. И ждал, появится ли в её глазах хоть намёк на что-то настоящее. Что-то, что она привыкла прятать от всех.

— Кто? — наконец спросил он. — Кто тебя так называл?

Сара только отвернулась и упрямо сжала губы. Не ответила.

Он провёл рукой по лицу, выдохнул сквозь зубы:

— Ладно. Как знаешь. Хочешь дальше делать вид, что всё в порядке — пожалуйста.

Но в его голосе звучала злость. Не на неё, а на весь этот несправедливый мир, где у таких, как Сара, с детства отбивают веру в себя. Где люди быстро привыкают думать, что они ничего не стоят.

Сара поднялась, не сказав ни слова. На её лице не было ни обиды, ни боли — только пустота. Бросив на Дилана равнодушный взгляд, она сняла его куртку, бросила её на пол, развернулась и вышла из здания. А он даже не стал останавливать девушку.

Город сразу встретил её пронизывающим ветром и запахом сырости. Серое небо давило сверху, рассвет лишь подчёркивал облезлые стены и разбитые окна — всё казалось уставшим, как и люди.

Сара бездумно брела по покрытой коркой льда дороге. Ноги будто сами несли её куда-то. В какой-то момент взгляд привлекла неоновая вывеска, мигающая на углу улицы. Она огляделась по сторонам и заметила нескольких девушек, стоящих вдоль дороги. Каждая была одета не по погоде, будто сейчас была не суровая Бостонская зима, а поздняя тёплая весна: короткие платья, туфли на каблуках, лёгкие куртки нараспашку, которые демонстрировали зону декольте. Их лица были пустыми. Ни надежды, ни эмоций…

Сара, последовав их примеру, тоже расстегнула куртку. Она встала под дорожным указателем, с которого давно уже облезла краска, встретилась взглядом с одной девушкой, потом с другой. Но ни одна не стала её прогонять.

Сара стояла так какое-то время, но те редкие мужчины, которые проходили мимо, не обращали на неё внимания. Устав ждать, когда кто-нибудь ей заинтересуется, и окончательно замёрзнув, она решила, что сегодня не её день, и больше ей тут ловить нечего. Но, сделав всего несколько шагов, чьи-то руки неожиданно обхватили её за талию со спины.

— Ищешь развлечений? — услышала она сиплый голос в ухе.

Сара обернулась и посмотрела на мужчину. Немолодой, с осунувшимся лицом и грязной бородой, в которой застряли крошки. Кожа серая, как асфальт под ногами, взгляд мутный. Пальто висело на нём мешком, отдавая едким запахом дешёвого алкоголя, табака и старого тела, которое давно не знало мыла. От него тянуло смесью перегара и затхлости, как из плохо проветриваемого подвала.

Она слегка улыбнулась, но ответить ничего не успела.

— Зачем тебе такой урод, который ещё и не сможет оплатить услуги? — прозвучал мужской голос сзади. — Может лучше ко мне?

Сара обернулась и увидела другого мужчину. В отличие от первого, этот выглядел совсем иначе: чистая одежда, аккуратная причёска, и даже под верхней одеждой угадывалась крепкая, подтянутая фигура. Он был высокий, с ровной осанкой, и улыбался хищной улыбкой, от которой у неё пробежал холодок по спине, напомнив одного старого знакомого.

Она инстинктивно сделала шаг назад:

— Извините, но он первый заказал мои услуги, мы уже договорились.

Второй мужчина усмехнулся:

— Ещё ни разу дешёвая шлюха не меняла меня на какого-то бомжа.

Он бросил на Сару оценивающий взгляд и, не спеша, развернулся и ушёл, оставив за собой лёгкий шлейф одеколона.

Сара осталась стоять, сердце вдруг забилось сильнее, будто она только что прошла по лезвию ножа.

— А сколько вы мне заплатите? — спросила она, стараясь успокоиться.

— Плачу пойлом. А если хорошо постараешься, могу даже подогнать кое-что повеселее, — ответил он, уже лапая её за бедра.

— Простите, но мне нужны деньги, — резко сказала она, отталкивая от себя настойчивого мужчину.

— А кому они не нужны? Но, даже если бы они у меня были, я бы точно