Кара богов

Пролог. Аша. Закат надежды.

Солнце медленно погружалось за горизонт, заливая небеса кроваво-красными и глубокими пурпурными оттенками, которые странным образом не рассеивались даже под наступающей тьмой грозы. Аше казалось, что ветер, проносящийся сквозь высокие пальмы, нашептывает одно и то же: «Это ты виновата…».

Когда ее взгляд скользнул по сгущающимся тучам, по спине пробежали мурашки. Как и надвигающаяся буря, ее страх рос, заполняя каждую клеточку тела.

Джалаар, высокий и широкоплечий мужчина, стоял на берегу, его силуэт резко выделялся на фоне заката. Он сжимал кулаки, глядя на Ашу, которая сидела на мокром песке, обхватив колени. Ее длинные, черные, как ночь, волосы, влажные от брызг, развевались на ветру, а взгляд, полный ужаса и недоумения, метался по бескрайним просторам океана, словно она искала там прощение.

– Эрдан не был идиотом. – Прорычал Джалаар, сплюнув в песок. Он шагнул ближе, и его тень нависла над несчастной девушкой. – Неужели ты думаешь, я поверю в то, что он не оставил тебе подсказок? Хватит врать!

Аша подняла глаза. Слова застряли в горле. Дорогое и близкое имя остро кольнуло ее в самое сердце. Она обессиленно выдохнула, две потери по ее вине за столь короткий срок…

Молчание лишь подогревало злость Джалаара. Желваки на его лице ходили ходуном, а костяшки пальцев побелили от напряжения. Догур, стоявший рядом, хитро подмигнул ему:

– Ну что, Аша… – Он присел рядом и заговорил сладким голосом, от которого девушку передернуло. – Ты же не хочешь, чтобы мы здесь сгнили, верно? – Он сделал паузу, губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными. – После стольких лет… мы ведь почти семья! – Пальцы Догура, шершавые и цепкие, потянулись к плечу Аши, как будто он хотел утешить ее.

– Не трогай меня! – Воскликнула Аша, ее голос дрожал, разрываясь между страхом и душевной болью.

Ренар, младший из них, худощавый парнишка с добрыми глазами, стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим. Он чувствовал, что должен заступиться за девушку, так его учили родители, но боялся до жути. Хотя какая теперь разница? Собрав волю в кулак, он решился на отчаянный, с его точки зрения, поступок.

– Пожалуйста, остановитесь! – Крикнул он, вложив в голос всю уверенность, которой обладал, и вышел вперед. – Она ничего не знает, и вы это прекрасно понимаете.

Джалаар резко обернулся. Его глаза сверкнули от злости. Нервно проведя рукой по влажным непослушным волосам, он угрожающе медленно направился к Ренару.

– Решил заступиться за нее? – Джалаар указал пальцем себе за спину, туда, где, скорчившись и опустив плечи, сидела Аша. – В героя решил поиграть? Хочешь сдохнуть в этом проклятом месте?

Дождь накрапывал все сильнее. Тяжелые капли с шумом падали на землю. Воздух наполнился запахом океана.

– Она не виновата. – Ответил Ренар, медленно, с опаской, приближаясь к другу. С каждым новым шагом его голос становился всё тише, и он корил себя за безумный поступок. Чтобы избежать драки, которые так не любил, Ренар обратился к логике: – Нам не виновного нужно искать, а решение.

Джалаар, вспыльчивый по природе, не слушал. Ярость затопила его разум. Он бросился на Ренара. Удар, блокированный в последний момент, отозвался глухим звуком, и Аша в ужасе отшатнулась.

– Джалаар, подумай! – Воскликнул Ренар, уклоняясь и делая два быстрых шага назад. – Мы должны объединиться, чтобы спастись!

– С вами? – Усмехнулся Джалаар и его голос наполнился презрением. – Вы ничтожества.

Он набросился на Ренара с новой силой. Это выглядело избиением. Ренар безуспешно пытался защититься. Джалаар же ходил вокруг него, периодически нанося удары, как будто смакуя каждый из них. Аша с ужасом наблюдала за ними. Ее руки дрожали, а дыхание перехватывало.

– Прекратите! – Завизжала она и, зажмурившись, заткнула уши пальцами. Она делала так в детстве, когда ее родители начинали ругаться.

Голос девушки утонул в громе, который раздался над головой.

Ренар, стараясь избежать очередного удара, схватил Джалаара за запястье, но тот вырвался и снова атаковал. Кулак врезался в область сердца, отчего Ренар согнулся пополам, его лицо исказилось от боли.

– Нет, пожалуйста, не надо! – Задыхаясь, произнес Ренар, выставив руку вперед.

– Джалаар, хватит. Мы хотели лишь припугнуть их. – Догур попробовал остановить драку, неторопливо отступая. Он всегда сбегал, если появлялась настоящая опасность.

В глазах Джалаара вспыхнула безумная решимость. Он отмахнулся от Догура, как от назойливой мухи, и пнул Ренара ногой, так что тот повалился наземь. Навис над ним, на секунду впился взглядом парню в лицо, рванул его за волосы и с размаху стукнул затылком о камень. Удар раздался глухо, как щелчок сломавшейся ветки. Ренар издал глухой стон. Его глаза, еще секунду назад полные страха, остекленели.

Аша бросилась к ним, но ее ноги подкосились. Споткнувшись, она упала и завалилась набок, захлебываясь слезами. Она хотела закричать, но не могла. Еще одна смерть. Из-за нее. Горло сжалось так, что даже воздух не проходил. Вместо звука, вырывался лишь рванный хрип.

На мгновение все замерло, как будто сама природа затаила дыхание. Спустя пару секунд, небо рассекла ослепительная молния, которая ударила Джалаара в темя. Он замер, судорожно дернулся и рухнул наземь, словно срубленное дерево.

Потрясенная увиденным, Аша медленно встала на колени и неуверенным движением убрала с лица мокрые волосы, покрытые песком. Ее сердце замерло. Она подняла лицо к небу. Дождь смывал с губ песок и соленый вкус слез.

– Эрдан был прав. – Прошептала она. – Это кара богов. На этом острове больше нельзя убивать.

Долго она стояла на коленях, не в силах что-то предпринять. Прошлое умерло вместе с Эрданом. Теперь начиналась новая история.

ГЛАВА 1 Возвращение отца

Я мчался по улице, спотыкаясь о неровные камни. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить наружу, но я не останавливался. Нужно скорее поделиться с мамой радостной вестью.

– Элан, аккуратнее! – Крикнул кто-то из соседей, но я только прибавил шаг.

Ветер свистел в ушах, смешиваясь с гулом толпы. Улицы, облепленные простыми одноэтажными домами, сколоченными из бруса, были забиты людьми, будто весь остров собрался праздновать. Прошмыгнув мимо монахов и служителей, я уловил знакомые слова о законе жизни, который свято чтился на нашем острове:

– Жизнь, это самое ценное, что может быть! – Их голоса разносились по улицам из-под опущенных капюшонов, словно молитва, обращенная к небесам. – Уже больше двухсот лет мы живем без убийств! Боги следят за всеми!

Торопясь домой, я протискивался между взрослыми и ловил обрывки их разговоров:

– «Ни одной царапины…»

– «…сами не помнят, как вышли…»

– «Это знак!»

В свои девять с половиной лет мне были неинтересны знаки. Я знал только одно. Папа жив!

Два дня назад случилось несчастье. Во время землетрясения, на руднике, где работало большинство мужчин нашего небольшого города, завалило проход. В тот момент там находилась и мой отец. Спасатели больше суток разбирали завал и не могли добраться до работников.

В городе уже не верили, что рабочие выживут. Ведь даже если их не завалило землей, вперемешку с горной породой, они должны были задохнуться за такой долгий промежуток времени. Узнав страшную новость, я много плакал в эти дни. Я не понимал, почему боги карают за убийство, но ничего не делают с несчастными случаями.

Сегодня утром завал, наконец-то, расчистили, и рабочих вызволили наружу в полном составе. Целыми и невредимыми. В том числе и моего папу. Никто не понимал, как такое возможно. Спасенные ничего не помнили, лишь растерянно чесали головы, глупо улыбались и говорили, что их спасли боги.

Дом наш стоял на окраине, у самого края ущелья, и когда я влетел во двор, у меня перехватило дыхание.

– Мама! – Я распахнул дверь, едва не сбив ее с петель. – Папа… папа…

Она сидела у окна, где вечерние лучи солнца, пробиваясь сквозь мутное стекло в деревянной раме, мягко обнимали ее, создавая иллюзию золотистого ореола. Изящная рука замерла в воздухе, держа кисть между пальцами, на кончике которой набухала красная капля. Я замер, пытаясь отдышаться, и с интересом, ожидал падение краски на пол, но в последний момент мама придвинулась к холсту и сделала аккуратный мазок.

Глубоко вздохнув, я схватил с пола яблоко, видимо, упавшее со стола, и с хрустом откусил его:

– Элан, не ешь с пола. Ну, что ты за ребенок?! – Строго произнесла мама, не отрывая тревожного взгляда от холста, который стоял перед ней.

– Ма-ам, ты меня слышала? Папа жив! Понимаешь?

Нахмурив брови, она строго посмотрела, отвернувшись от незаконченной картины. Она нервничала, даже ее любимое занятие не помогало ей успокоиться, и я не понимал почему. Ведь к нам возвращается папа.

Да, он у меня строгий и злой. Много ругается, часто кричит на меня и на маму. Не любит проводить время дома. Постоянно задерживается на работе и пьет дурман-воду, поэтому от него пахнет кислятиной. Играет он со мной редко, только если я слушаюсь и веду себя хорошо. Но я все равно был рад, что он возвращается. Ведь это мой папа. Когда я проводил с ним время, чувствовал себя самым счастливым ребенком. Мне нравилось, как он крепко сжимает меня в руках и начинает щекотать. А я заливаюсь смехом и прошу повторить это снова и снова. Пока ему не надоест, и он не начнет сердиться.

– Потерпи немного, скоро уже вернется отец, и мы сядем ужинать. – Мама отвела руку с кисточкой от холста и, отодвинувшись, прищурилась, разглядывая работу.

Я подошел ближе, скрипнув половицами, и заглянул ей за плечо, чтобы посмотреть на изображение. Бабочка. Мама любила их рисовать, а новая получилась особенно хорошо. Бабочка парила над открытой мужской ладонью. Я не понимал, улетает она, или же, наоборот, садится. Она выглядела живой, поэтому я ждал, когда же она вспорхнет крыльями. Мне хотелось, чтобы она улетела. Казалось, что как только бабочка сядет, ладонь захлопнется, лишив ее свободы.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда разглядывают мои незаконченные картины. – Мамин голос отвлек от размышлений о судьбе бабочки. – Помой яблоко и положи его на стол.

Я неохотно поплелся к бочке с водой, стоявшей около входа, и окунул туда яблоко. Мама еще пожалеет, что так себя ведет. Сердито прищурив глаз, я осмотрел наше уютное жилище.

В углу каменная печь, из которой идет приятный запах дыма и жареного мяса с овощами. Рядом с печью, справа, большой деревянный стол, на котором громоздился кованый котел, – в нем мама готовила супы. Над столом висели картины. Напротив печи расположена кровать родителей с сенным матрасом и подушками. Над кроватью, на стенах, висят тканые полотенца, украшенные вышивкой. На полу шкура медведя. Над каждым окном вырезаны символы наших богов. Слева от меня – вход в мою комнату.

Не найдя более подходящей цели, я, прикусив язычок, кинул яблоко в котел с супом. Оно стукнулось о край и упало на пол, треснув пополам. Не знаю почему, но меня это развеселило, и я залился звонким смехом.

– Элан!

Мой смех резко оборвался. Чаще всего, после того как я слышал такой грозный тон, мама видела мои слезы. Она никогда меня не била и почти не кричала, но ее строгий взгляд, насупленные брови, сжатые в трубочку губы, действовали, словно заклинание. Я чувствовал, что по щекам струятся слезы, а потом слышал собственный обиженный голос. Вот и сейчас, глаза начали наполняться горькими слезами.

– О чем спорите?

Улыбаясь, в дом вошел папа, подхватил меня одной рукой и потрепал за волосы. У него были такие сильные и теплые руки. Все мои малышовые проблемы сразу перестали существовать, когда он поднял меня и прижал к себе.

– Папочка, ты вернулся! – Воскликнул я и крепко уткнулся в отцовское плечо.

– Конечно, Элан, по-другому и быть не может. – Прошептал он мне на ухо уверенным голосом. – Я никогда тебя не брошу.

– Ромиль, у тебя руки грязные! Иди мойся и будем ужинать. – Мама нехотя отложила краски и кисти, подошла и сдержанно обняла папу. – Рада, что жив.

– Я тоже, родная, люблю тебя! Я быстро.

Он взял одно из полотенец и пошел во двор к купальному чану, чтобы умыться. Я побежал за ним. Специально мешался у него под ногами и хохотал, когда он, как будто запинался об меня, и в шутку ругался. Настроение у папы было хорошее. Я решил пользоваться этим, пока есть возможность.

Мы с папой зашли обратно в дом, он скинул грязную одежду возле входа и переодевался в чистое, а я крутился рядом. Мама хозяйничала у печи.

– Элан, не приставай к отцу и помоги накрыть на стол!

До сих пор серьезная, я злился на нее все больше. Почему она так себя ведет? Неужели не рада тому, что папа вернулся?

Папа подошел к маме, обнял ее и, нежно поцеловав в шею, произнес:

– Родная, я так соскучился!

Мама дернулась, обернулась и, почему-то принюхавшись, быстро высвободилась из объятий отца. То ли, не заметив ее реакции, то ли, не обратив внимания, он добавил:

– Нам дали три выходных, предлагаю провести их вместе.

– Серьезно? По какому поводу? – Скривилась она в подобии улыбки.

– Сказали, всем отдохнуть и поправить здоровье. – Пожал плечами отец и подкинул пару поленьев в топку печи. Пару секунд подумав, он добавил. – Сын хозяина рудника женится. Они устраивают пир и приглашают работников с семьями отпраздновать свадьбу и наше чудесное спасение. Наверное, думают, что если боги помогли нам, то и их брачный союз благословят.

Наблюдая за мамой, я заметил, как она тяжело вздохнула и метнула на отца недовольный взгляд, прежде чем сесть за стол. Мы редко куда-то ходили вместе, папа говорил, что это бестолковая трата времени, но сейчас же он сам предлагает.

– Давайте есть, остынет. – Произнесла она, не скрывая своего раздражения.

– А я хочу на праздник, там будет весело! – Я дернул маму за рукав, по привычке слегка надул губы и постарался выглядеть максимально жалостливо.

– Ха-ха-ха, Элан, тебе-то откуда знать? Ты никогда не был на свадьбах! – Папа громко рассмеялся и присел рядом с мамой. Я расположился напротив них. – Надо это исправить. Думаю, нам давно пора развеяться. – Он прижался своей небритой щекой к маминому плечу.

– Ромиль, ты серьезно? – Мама резко отодвинулась, почесав плечо, и нервно затеребила подол фартука.

– Конечно, Олли! – Он схватил ее за запястье, ловко усадил к себе на колено и поцеловал в губы.

– Элан смотрит! – Мама попыталась оттолкнуть отца, уперевшись руками в его крепкую грудь.

– Пусть смотрит, в этом нет ничего страшного. Я люблю тебя и хочу целовать!

Папа аккуратно убрал мамины руки, ближе придвинул ее к себе и вновь поцеловал. Мама сделала несколько неудачных попыток вырваться, а потом сдалась. Мне было приятно наблюдать за ними. В тот момент я понял, что раньше ни разу не видел, как они целуются.

– Ну, хватит, неудобно же. – Маме все-таки удалось убрать руки папы со своей талии. Она пересела обратно на табурет и задумчиво поправляла столовые приборы. – Элан, поешь и иди к себе в комнату.

– Но ма-ам, папа только вернулся! – Я аж подскочил на табурете и уставился на маму.

– Завтра наиграешься, ты же слышал, что у отца будет выходной. – Ответила она и первой принялась кушать.

Я решил больше не спорить и последовал ее примеру. Мама вкусно готовила, и я с удовольствием съедал все, что она предлагала. Сегодня еда выглядела и пахла особенно вкусно.

После ужина мы немного поиграли, а потом папа отвел меня в мою маленькую комнату, в которой помещалась только небольшая кровать и столик. Я устроился в постели, готовясь ко сну.

– Кстати, Элан! – Папа присел ко мне и поправил одеяло. – Совсем забыл, у меня для тебя сюрприз.

Он достал из кармана маленький предмет и протянул мне. Я привстал, аккуратно взял его в ладошку и сначала испугался. Руку покалывало, но неприятные ощущения быстро прошли. Я принялся изучать подарок. Полупрозрачный камень глубокого синего оттенка, напоминающий ледяной кристалл, с замысловатыми узорами. Теплый и приятный на ощупь. Когда на него попадал свет от свечи, стоявшей на столе, он переливался радужными оттенками. Создавалось впечатление, что внутри него спрятано ночное небо. Я аккуратно переложил его из одной ладошки в другую, зачарованно рассматривая под разными углами.

– Что нужно сказать? – Прошептала мне мама, которая стояла в дверном проеме.

– Спасибо, папочка! Это же артефакт?

Заторможено, не веря своему счастью, я сосредоточился на довольном лице отца и с нетерпением ждал ответ.

– Да, сынок, это артефакт. Нашел в кармане. Видимо, до землетрясения откопал. – Он нахмурил лоб и потер его рукой. – Теперь пора спать.

Папа поцеловал меня в лоб и задул свечу, отчего по комнате разнесся сладковатый, дымный запах. Совершенно довольный, я лег и, закрыв глаза, прижал артефакт к груди. Когда-то его держали в руках боги, а теперь я.

ГЛАВА 2 Семейные узоры

– Элан, вставай, пойдем на рыбалку! – Раздался приглушенный папин голос из соседней комнаты. Я вздрогнул и подскочил с кровати, торопливо протирая сонные глаза.

Утренние лучи пробивались через окошко, наполняя детскую теплом и светом. Судорожно оглядевшись, я нашел артефакт, который спрятался в складках одеяла.

«Вчерашний день не приснился!» – Радостно мелькнуло в голове, и я тут же воскликнул вслух, не веря в продолжение чудес:

– На рыбалку? Ты шутишь?!

– Ромиль! – Строго окликнула мама, и я представил ее серьезное и нахмуренное лицо. – А как же свадьба?

– Успеем, дорогая. Не переживай! – Ответил отец, и зашел ко мне. – Конечно, если этот пацаненок быстро соберется.

Я наскоро умылся, позавтракал, и мы пошли рыбачить. Папа рассказал, как надо насаживать червя, забрасывать удочку и подсекать рыбу. Мы даже поймали несколько крупных рыбин. Мне понравилось так проводить время с папой, и я не хотел уходить. Я согласился, только когда он пообещал, что рыбалка станет нашей приятной традицией.

Мы вернулись домой, и родители занялись домашними делами, а я сидел посреди комнаты и спокойно перебирал камешки. Маме не нравилось, что я тащил их домой. Но она сама попросила папу принести мешок разных камней, когда поняла, что таким образом можно надолго меня занять.

Я мог часами переставлять их с места на место. Организовывать только мне понятные узоры. Вся семья знала, что их порядок нарушать нельзя. Однажды папа случайно перемешал камни на полу в самый разгар моей работы. Отчего у меня случилась жуткая истерика. Поэтому сейчас родители аккуратно обходили мои творения и ничего не говорили. В центре композиции я расположил артефакт, который подарил мне отец.

Мама рассказывала, что люди иногда находят странные вещи, которые называют артефактами. Никто точно не знает, откуда они появляются в нашем мире. Родители верили в легенду, что во времена, когда боги спускались к нам, они приносили эти вещи с собой и оставляли в качестве подарков.

Задумавшись, я не заметил, как мама с папой ушли ко мне в комнату.

– Что происходит? – Донесся мамин шепот.

– В каком смысле? – Также тихо отозвался папа.

Я придвинулся к двери, чтобы не пропустить ни слова и при необходимости прервать их.

– Ты даже про дни рождения его забывал и оставлял без подарка. А сейчас… Такой добрый и ласковый. Сводил на рыбалку, подарил артефакт!

– Ты недовольна? – Тихонько рассмеялся папа, и я услышал шуршание. Наверное, он попытался ее обнять.

– Конечно, довольна, но… Когда это твое настроение закончится… Представь, как ему будет больно.

– Оно больше никогда не закончится.

Папа надолго замолчал, и я уже хотел зайти к ним, чтобы они перестали спорить и не ругались, как это часто бывало, но он вдруг заговорил непривычно серьезным и грустным голосом:

– Оглядываюсь назад и не верю, что это был я. Не верю, что ты могла жить со мной. Не верю, что Элан способен любить меня. И ты. Не могу понять, как получилось, что я бездарно тратил свое время и не ценил вас. Такое чувство, что это не мои воспоминания, а другого, ужасного человека.

Он сделал паузу и вздохнув продолжил:

– Тот человек погиб под завалами на руднике и больше не вернется. Обещаю тебе, Олли!

Снова послышалось шуршание и тихие всхлипы. Мама плакала.

– Не ругайтесь, пожалуйста, не надо! – Я уверенно зашел в комнату.

Мама, вся в слезах, прижималась к папиному плечу.

– Мы не ругаемся, Элан, просто разговариваем! – Она подмигнула мне, краем ладошки смахнула слезы, и отошла к небольшому окну.

– Олли, а ты уже выбрала, что наденешь? – Папа перевел разговор на другую тему и откинулся на стенку, закинув руки за голову.

– Пока нет, не знаю. – Неуверенно пожала она плечами, поправляя потрепанное платье и задумчиво закусив губу.

В ней просматривалась мягкость и сила одновременно. Она светилась в лучах утреннего солнца. Ее длинные темно-русые волосы струились по плечам мягким шелковым водопадом. Я любил зарываться в них перед сном. Они всегда пахли свежими цветами и действовали на меня успокаивающе.

Больше всего я любил ее безумно глубокие темно-зеленые глаза, которые сверкали сейчас, словно два драгоценных камня. Они сияли нежностью и мудростью так, будто хранили множество таинственных историй. Однажды, я сказал маме, что хочу иметь в своей коллекции камни с таким оттенком. Она посмеялась и ответила, что у меня ее глаза, а значит, они уже в моей коллекции.

– Есть один вариант. – Голос мамы вывел меня из размышлений. – Сейчас, подождите здесь.

Она выскользнула из моей комнаты и через некоторое время вернулась. В легком, молочно-белом сарафане с нарисованными на подоле нежно фиолетовыми цветами.

– Мама, ты очень красивая! – Восхищенно прошептал я.

– Спасибо, малыш! Роми, ты что скажешь? Роми?… – Она легким движением руки прибрала волосы за ухо, раскрывая свое прекрасное, слегка взволнованное лицо.

Папа сделал вид, что потерял дар речи и не может говорить, просто открывает и закрывает рот. Я не сразу понял, что он шутит, и успел испугаться, но, когда увидел, что мама расслабилась и засмеялась, тоже закатился звонким смехом.

– Что-нибудь можешь добавить? – Спросила она, продолжая смеяться и прикрывая рот ладонью. Ее щеки слегка порозовели, а в уголках глаз появились легкие морщинки, придавая ее лицу теплое, дружелюбное выражение.

– Апп.. ооп… аппп.. опппп. – Папа продолжил дурачиться, беспомощно разводя руки в стороны.

– Да ну тебя!

Мама шутливо кинула в него попавшейся под руку тряпкой.

– Ух ты! – Папа наконец «обрел дар речи» и зачарованно любовался мамой. – Дорогая, я забыл про него, когда ты надевала его в последний раз?

– Если честно, я даже не помню, носила ли я его. Его сшила твоя мама на мой день рождения. А цветы рисовала бабушка. Элан был тогда совсем крохой, но даже он постарался. Смотри, это отпечаток его руки!

Мама повернулась боком и показала рисунок маленькой ладошки у самого подола, откуда начинались цветы.

– Мне так оно понравилось, что я решила спрятать его подальше, чтобы не испортить. – Смущенно сказала она, пару раз покрутившись вокруг себя. При каждом повороте подол платья приподнимался, и казалось, что цветы парят в воздухе.

– Оно потрясающее и очень тебе идет! – Восторженно проговорил папа, подкрался к маме при ее очередном повороте, подхватил на руки и приподнял над полом.

– Решено, пойду в нем. – С трепетом ответила мама, высвобождаясь из папиных объятий, и в первые за эти два дня сама поцеловала его в щеку. – Осталось только найти шляпку, сегодня знойное солнце. И поторопимся, монахи будут использовать свой артефакт для благословения. Потрясающее зрелище!

Папа надел светло-коричневые хлопковые брюки, легкую белую футболку и кожаные сандалии. Меня одели, также. Артефакт-амулет я повесил на шею, папа утром проделал в нем отверстие и вставил веревочку. Когда он коснулся моей кожи, снова немного кольнуло, но я уже привык к этим ощущениям и не обратил на них внимание.

ГЛАВА 3 Тайны под плитами жизни

В воздухе полупустой улицы витало предпраздничное волнение, которое дополнял детский смех, доносившийся со всех сторон. Празднование проходило на другом конце городка, поближе к лесу и реке. Мы направились туда и вскоре оказались на широкой священной поляне. Ее окружали величественные каменные плиты, вдвое превышающие рост взрослого мужчины.

На каждой плите высечены сцены из далекого прошлого, о которых мама рассказывала с трепетом. Именно здесь произошел суд богов во времена, когда наши предки чуть не истребили друг друга. Тогда был принят закон жизни, запрещающий убивать человека. Поэтому плиты назвали «плитами жизни». Я уже видел их несколько раз, но они настолько завораживали, что я остановился и рассматривал одну из них, как будто впервые.

На поверхности было нанесено детальное изображение самих богов. Двое мужчин. Они восседали на облаках над огромным и обугленным деревом, под которым собрались наши немногочисленные предки, стоявшие на коленях и воздевающие руки кверху. Слезы, боль и ужас на их лицах выглядели так правдоподобно, что у меня каждый раз бежали мурашки при взгляде на них. Все остальное пространство плит было заполнено рисунками мертвых мужчин и женщин. Их безжизненные глаза всегда направлены на наблюдателя, откуда бы он ни изучал рисунок. А если смотреть на них хотя бы несколько секунд, начинало казаться, что они двигаются и пытаются отделиться от поверхности плиты.

– Элан, идем! – Окликнула мама и потянула меня за руку.

С облегчением я отвлекся от плиты и сосредоточился на центре поляны, где возвышалось высокое и могучее персиковое дерево. Его ветви, усыпанные крупными листьями насыщенно-зеленого цвета, широко раскинулись во все стороны, словно пытаясь обнять всю поляну и от чего-то уберечь. Свадьба пришлась на момент цветения, и на его ветвях распустились сотни розовых цветков, укутав дерево в облачка восхитительной нежности. Их аромат наполнил воздух своей сладостью.

Под тенью этого дерева царила особая атмосфера покоя и умиротворения, которая чувствовалась, даже на значительном расстоянии. Именно там поставили обеденный стол для молодоженов. Остальные столы расставляли полукругом, чтобы молодожены оставались у всех на виду. Первые ряды – для ближайших родственников и важных гостей, следующие – для дальних родственников и друзей, а последние – для простого люда, их ставили без лавок. Одних позвали, как моего папу, а другие приходил на шум и аромат еды.

Мы пришли, когда солнце стояло в зените. Мама рассказывала, что чистое небо –хороший знак для молодоженов, а сегодня я не заметил ни одного облачка.

Многие гости уже занимали места у столов. На первых рядах поставили угощение и выпивку. Смешанный запах от большого количества цветов, еды и напитков стоял в воздухе. Я не мог понять, нравится мне этот запах или нет. Родители болтали с друзьями, а я стоял рядом и глазел по сторонам.

Вдруг толпа загудела и зааплодировала. Я подумал, что гости аплодируют появлению еды и напитков на столах.

– Мама, а почему люди так радуются еде? – Спросил я, искренне заинтересованный в ответе.

– Глупенький, они приветствуют молодоженов! – Мама потрепала меня по голове и указала пальцем в сторону поверх толпы.

Я вертелся во все стороны, но, кроме окружающих гостей, больше никого не видел.

– Роми, посади его на плечи, ему ничего не видно.

– Пойдем, Элан! – Сильные папины руки взметнули меня над головами людей.

Оттуда мне открылся отличный вид: девушка в ослепительно-белом и легком платье, как будто плыла под аркой из рук, которую сделали родственники и близкие друзья. Они посыпали ее лепестками цветов и касались платья. Это было доброй традицией, сулящей новобрачным хорошие отношения.

Невеста остановилась под тенью дерева, где ее ждали двое взрослых. Наверное, ее родители, потому что она обняла их так же крепко, как я обнимаю маму и папу. Даже со своего расстояния я увидел, как блестят слезы на их щеках, словно маленькие драгоценные камни.

Когда невеста отпрянула от родителей, в импровизированную арку вошел жених. Толпа снова загудела и зааплодировала. Жениха похлопывали по плечам, жали руку и выкрикивали одобряющие слова. Подойдя к невесте, он встал на одно колено и нежно поцеловал ей руку.

Постепенно теряя интерес, я заерзал у отца на шее, высматривая в толпе своих друзей.

– Элан, смотри внимательно! – Одернула меня мама взволнованным голосом и потрепала по ноге. – Монахи выходят.

Три монаха в длинных белых балахонах, полностью скрывающих их тела, неторопливо вышли из-за «плит жизни» и направились к молодоженам. Толпа затихла, люди расступались перед ними и опускали головы в приветственном поклоне. В руках монаха, который шел первым, я увидел прозрачный треугольник на небольшой подставке, привязанной к запястьям веревками.

Дойдя до молодоженов, монахи выстроились перед ними в линию лицом к толпе. Тот, что с треугольником, встал в центр, двое других остановились слева и справа от него. Они зажмурились и забубнили, временами открывая глаза и поднимая их к небу.

– Что они делают? – Спросил я у мамы, съехав немного с папиного плеча, и тут же заработал неодобрительное шиканье от окружающих.

– Просят благословить союз. – Прошептала мама. – Если боги одобрят его, то мы увидим… – она замерла на полуслове. – Лучше смотри сам, сейчас начнется.

– А если нет? – Едва слышно выдохнул я, уставившись на монахов.

– Тогда свадьба отменится. – Торопливо ответила она и снова потеребила меня за ногу, призывая не отвлекаться.

Тем временем центральный монах поднял руки с треугольником и закричал слова молитвы. Двое других встали на колени и, опустив головы, безмолвно шевелили губами. Я глянул на жениха и невесту. Они стояли, вцепившись друг в друга, не отрывая глаз от треугольника. Туда же смотрели и все остальные. Внезапно, люди, которых я принял за родителей невесты, подтолкнули жениха, и он, как будто опомнившись, потянул избранницу за собой. Они преклонились перед монахами и воздели руки.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом случилось чудо. Треугольник превратился в магический фейерверк из разноцветных лучей света, которые танцевали по всей поляне, словно живые существа. Яркие цвета, легко смешивались и перетекали друг в друга. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый… Все эти оттенки, словно ожили и играли друг с другом. Вместе со всеми остальными людьми я в изумлении наблюдал за этим волшебным зрелищем.

Родители молодоженов первыми вышли из оцепенения. Они подбежали к детям, крепко обняли и радостно поздравляли их, целуя в лоб то одного, то другого. Монах опустил треугольник, магический фейерверк тут же затих, а толпа взорвалась аплодисментами и криками.

– Благословили, Элан! Ты видел это?! – Кричала мама и хлопала в ладоши, прыгая на месте от восторга. Папа подо мной пританцовывал и свистел, не скрывая эмоций.

Что было дальше, я не увидел, так как папа снял меня с плеч и отправил играть с другими детьми. Мы бегали между столами, задорно хохотали, баловались, обсуждая произошедшее, и всячески веселились. Во время одной из небольших передышек Бруно, старший из нас, рассказал, что собирается пойти смотреть наказание. Я не знал, кого и за что будут наказывать, но Бруно так увлеченно про это говорил, что мне тоже захотелось сходить поглазеть.

Я давно слышал про это традиционное мероприятие, которое проводят на свадьбе богатых людей. Своеобразный вид развлечения. Преступников выстраивали на эшафоте, и люди, пострадавшие от их действий, могли выстрелить в них из лука. На каждого преступника полагалось не более трех стрел. Однако меня мучал вопрос:

– Ведь нельзя убивать, как же закон жизни? – Недоверчиво нахмурился я и покосился на Бруно.

– Никто и не убивает, большинство промахивается. – Уверенно ответил он и поманил меня рукой.

Воодушевленный ответом и предстоящим зрелищем, я пообещал, что обязательно приду, и стремительно побежал к маме, чтобы отпроситься.

– Мам, можно посмотреть, как наказывают преступников? – Я примчался к столу, возле которого стояли мои родители и их друзья. Быстро обнял маму и побежал было обратно, уверенный в положительном ответе.

– Стой, Элан! – Встревоженным голосом окрикнула она. – Не на что там смотреть, ты еще маленький.

Совершенно расстроенный, я остановился и нехотя поплелся обратно.

– Ну, маа-ам, я пообещал Бруно, что приду. Если я не появлюсь, он перестанет со мной играть.

– Роми, скажи ему. – Вздохнула мама, обращаясь к отцу.

Папа отвлекся от разговора с мужчиной, которого я ни разу не видел, и присел на корточки.

– Элан, в этом нет ничего приятного. Когда подрастешь, сам будешь сбегать с таких мероприятий, а пока придется нам поверить. – Он положил мне руку на плечо, слегка его сжав и убедившись, что я не спорю, вернулся к разговору с незнакомым мне мужчиной.

Я состроил капризное лицо, надеясь убедить маму. Ее строгого взгляда было достаточно, чтобы понять: спор бесполезен. Поэтому я притворился, что смирился с запретом, и принялся ждать подходящего момента, с целью улизнуть. Он настал очень скоро.

К маме подошли подруги, чтобы поздороваться, и, пока она отвлеклась, я прополз под столом и помчался к месту наказания.

Пробежав через всю поляну и миновав «плиты жизни», я спустился к реке, которая огибала поляну, и оказался на открытой площадке, где на естественном возвышении стояло мрачное сооружение. Его деревянные балки выглядели старыми и истерзанными временем. В центре конструкции я заметил помост с несколькими столбами.

– Это эшафот. Здесь все и произойдет, пойдем. – Раздался шепот прям над ухом.

Повернувшись, я увидел Бруно, который тут же нырнул в толпу, пытаясь пробраться поближе.

Суровый, бородатый мужчина подошел к эшафоту и начал произносить торжественную речь. Я мало что слышал, но толпа хлопала и кричала. Под эти крики на помост выводили босых преступников в одинаковых рваных штанах. Их тела блестели от пота, а темные мешки на головах колыхались от любого движения.

Их выстроили в линию и каждому закрепили на груди, с помощью кожаных ремешков, металлическую пластину, блеснувшую на солнце. После недолгих приготовлений одного из преступников привязали к перекладине, приколоченной к столбу на высоте, что ему пришлось вытянуться во весь рост так сильно, что его тощие ребра выгнуло дугой. Таким образом, он не мог не только сбежать, но даже пошевелиться.

Под всеобщее ликование, первый стрелок вышел на исходную позицию напротив столба, метрах в ста от эшафота и натянул тетиву. Стрела просвистела в воздухе и пролетела в метре от цели. Толпа дружно огорчено вздохнула, а стрелок выругался и, плюнув, бросил лук на землю. Его место занял следующий потерпевший. Вжу-ух! Стрела задела штанину преступника, и тот вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли. Но даже такой исход взбодрил публику.

Третий стрелок, выглядящий озлобленным, долго целился, видимо, ему больше других досталось от обидчика. Наконец, он отпустил натянутую тетиву. Все замерли. Всего лишь мгновенье, которое, казалось, растянулось на долгие минуты. Я видел полет этой стрелы, видел, как она колеблется в воздухе, как ветер колышет оперение, видел движение людей в толпе. Их головы плавно поворачивались вслед за стрелой, а потом послышался крик и стоны боли. Преступник пытался скрючиться, выгибаясь и извиваясь всем телом, но его удерживали веревки.

Стрела попала в ногу. Вокруг раны за считаные мгновения расползлось большое бурое пятно. Стоны преступника прервала толпа, взорвавшаяся аплодисментами. Стрелок удовлетворенно кивнул и спустился с помоста, где тут же заработал одобрительные похлопывания по плечу от стоявших рядом людей.

– Ему же больно! – Прокричал я в толпу, но мой голос утонул в криках и свистах.

Преступник выдержал все три стрелы. Пока его утаскивали с помоста, второго успели привязать к столбу.

Пока в толпе обсуждали удачное попадание, исходную позицию уже вышел новый стрелок. Девушка. В скромном голубом платье и плаще-дождевике, капюшон которого закрывал ее голову. Это показалось мне странным. Ведь дождя сегодня не было и, судя по чистому небу, не предвиделось. Подумать об этом как следует, я не успел.

Девушка, подержав палец по ветру, подняла лук и, как будто не прицеливаясь, тут же выстрелила. Я даже не успел повернуться голову в сторону полета, как толпа взорвалась смехом. На лице незнакомки появилась грустная и неестественная улыбка. Я повернулся, чтобы понять, над чем они смеются. Стрела торчала между ног стонущего преступника, видимо, задев причинное место. В тот момент я мало что понимал. Мне не казалось это смешным, но я поддался настроению толпы.

Вторым стрелком для этого преступника стал, знатный фермер. Он владел огромной страусиной фермой, мясо которых заказывали богатые жители и даже королевская семья. Это был серьезный человек в возрасте, с седыми, почти белыми волосами. А крепкие руки с большим количеством шрамов выдавали его охотничье прошлое. Пока он готовился к выстрелу, я прислушался к толпе.

– Я слышал, что недоумок ворвался к фермеру в дом, пока тот уезжал по делам, и избил его старшую дочь. – Прошептал крепко слаженный мужчина с закатанными рукавами. – И все, потому что, по его мнению, они зажрались, ходят такие важные, а ему даже выпить не на что!

– Не только избил. – Ответили справа. – Говорят, что бедная девочка настолько потрясена, что изменилась до неузнаваемости. Она стала холоднее к окружающим, отказалась от многих привычек.

– Да-да, я видел ее на прошлой неделе. Такая хорошая девчушка была раньше. Всегда поздоровается, даст напиться воды. А теперь злая, и взгляд у нее нехороший.

Внезапно толпа резко стихла, и я уставился на фермера, который уверенно держал лук, натянув тетиву до такой степени, что, казалась, она вот-вот лопнет.

– Элан, а ну, иди сюда!

Ко мне подбегала мама. Судя по голосу, она была явно не в духе, и я на секунду отвернулся, чтобы заверить ее в том, что со мной все в порядке, но тут же услышал глухой звук отпущенной тетивы и свист летящей стрелы. Повернув голову к эшафоту, я увидел, что фермер стоит с опущенным луком и смотрит на преступника. Без эмоций, без улыбки, без сожаления.

В воздухе повисла такая тишина, что я смог расслышать, как бешено стучит мое сердце. Взглянув в сторону преступника, я понял, почему все замолчали. Стрела торчала из головы, безвольно упавшей на грудь. Я вспомнил про закон жизни, о котором мне постоянно рассказывали родители. Они говорили, что на нашем острове нельзя убивать. Боги покарают убийцу и всех его помощников, независимо от причины убийства.

Неожиданно, с чистого неба протянулась тонкая ниточка молнии. Она коснулась затылка фермера, и тот рухнул. Раздался глухой звук от падения тела на эшафот, следом грянул гром, какого я никогда не слышал.

От этого жуткого звука и зрелища, откуда-то с низа живота поднялась волна страха, а на глаза навернулись слезы. В этот момент меня схватили крепкие мамины руки и быстро потащили прочь. Я в ужасе прильнул к ней, заглядывая за спину мокрыми от слез глазами.

ГЛАВА 4 Аша. Затерянная в темноте

Аша провела черту на холодной стене пещеры, отмечая начало нового дня, и присела с тарелкой в руках около подземного озера. Время завтракать. Она осторожно положила в рот кусочек мяса, нанизанный на вилку, и аккуратно стянула его зубами. Не настоящая курица, но вкус все равно радовал. В животе кольнуло, и Аша невольно опустила руку.

Уже несколько месяцев она не видела солнца, но другого выбора не было. Аша с трудом нашла это безопасное убежище, с помощью карты, которую оставил Эрдан перед смертью. Даже спустя столько лет, он продолжал заботиться о жене, а она не могла вспомнить, как он выглядел.

Склонившись над водой, Аша взглянула на свое отражение. Среднего роста, с изящной, тонкой фигурой, она знала, что в молодости была привлекательна, ведь часто ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. Сейчас же ее длинные черные волосы были заплетены в небрежную косу, а под глазами наливались синяки, выделяясь на фоне белесой кожи. От этого вида ее передернуло. Никогда в жизни она не позволила бы себе предстать так перед другими людьми.

Она вспомнила, как мечтала о приключениях, и теперь оказалась в самом центре одного из них. Глубоко вздохнув, Аша ощутила влажный воздух, пропитанный запахом сырой земли.

– Как ты могла допустить, чтобы все так изменится? – Прошептала она, глядя на отражение в темной воде, и ее слова эхом отозвались в пустоте пещеры.

ГЛАВА 5 Волшебные обещания

Ночь была тяжелой, я постоянно просыпался и вскрикивал. Меня мучили разные кошмары, но я запомнил только один. Он приснился под самое утро. Грустные и подавленные фермер и девушка, чье лицо скрыто под капюшоном, смотрят с укором. Преступник с мешком вместо головы бежит под аркой из рук, а вокруг него порхают бабочки. Огромные вороны скачут со стола на стол, их красные пронзительные глаза смотрят в душу. Внезапно поднимается ураган, черные тучи сгущаются над поляной, и начинается ливень.

Толпа стоит под дождем, и все смотрят наверх, одни поднимают руки, другие танцуют. Потоки воды усиливаются и усиливаются. Становится темно как ночью, только красные точки мелькают в темноте – это глаза воронов.

Я проснулся от собственного крика. Мама уже сидела рядом и гладила меня по голове.

– Тише, Элан, это кошмар. Мама рядом. Все хорошо, мой маленький.

Я прижался к ней как можно крепче, зарываясь в объятья и греясь ее теплом. Мне хотелось, чтобы красные точки, которые мне до сих пор мерещились, быстрее исчезли. Скоро глаза сами собой закрылись, и я провалился в сон без сновидений.

***

– Элан, солнышко, вставай. Сколько можно спать? – Мама потрепала меня по щеке и зачесала волосы за ушко.

Ее улыбка была такая теплая и ласковая, что я крепко-крепко обнял ее в поисках защиты.

– Вчерашний день был слишком эмоциональным, поэтому тебе снились кошмары. Не переживай, даже самые страшные из них – это всего лишь сны, и они не причинят тебе вреда.

Я вспомнил красные глаза в темноте и сильнее прильнул к маме.

– Все, что было вчера, осталось в прошлом. Скоро это забудется.

Теплая большая рука легла мне голову. Папа тоже подошел, чтобы меня взбодрить.

– Они умерли, да? – Я открыл глаза и жалобно взглянул на отца.

– Кто?

– Преступник и фермер.

– Нет, сынок, у преступника рана тяжелая, но он живой. Самые важные для жизни места у них защищены пластинами. Ты должен был заметить одну – на груди. Такая же была на голове, просто ты не видел ее из-за мешка. – Папа похлопал меня по спине. – А фермеру-то отчего умирать?..

– Нельзя было убегать от нас и смотреть на все это. – Мама перебила отца, отодвинулась от меня и взяв двумя руками за плечи, настойчиво заглянула мне в глаза. – Элан, мы тебе желаем только добра. Никогда больше так не делай.

– Но ведь стрела была у него в голове?

Родители переглянулись, оба выглядели удивленными.

– Элан, стрела распорола ему шею, он потерял много крови, но преступник жив. – Мама подсела ближе, чтобы обнять меня, но я тут же от нее отпрянул.

– Я видел, как стрела торчит из его головы! И молния! Она ударила в макушку фермера!

Почему-то мой голос сорвался на визг. Зачем они обманывают? Ведь я видел, и они тоже.

– Элан, это твое воображение. Никакой молнии не могло быть вчера. Была ясная погода. – Мама снова попыталась меня обнять, но я отодвинулся дальше. – Я увела тебя до того, как фермер натянул тетиву. Ты даже выстрела не видел, только слышал.

– К тому же, мы тебе много раз рассказывали, – папа перехватил инициативу и присел рядом со мной, – у нас действует «Закон жизни». Нельзя убивать людей, боги следят за всеми и наказывают нарушителей.

Я отчетливо помнил каждый момент казни, но больше меня не тянуло к спору. Мне хотелось забыть этот ужас, поэтому я промолчал. Мама заметила, что я не собираюсь с ней спорить, и оживилась.

– Так, хватит о грустном, пойдемте завтракать. Ты что больше хочешь, кашу или яичницу? – Мама отошла к двери, обернувшись и ожидая ответа.

– Не знаю. – Неуверенно пожал я плечами. – Сделай, что ты хочешь.

– Вчера мы купили несколько страусиных яиц. – Мама подмигнула мне и ушла накрывать стол.

– Нас ждет вкуснейшая яичница! – Папа выставил открытую ладонь и улыбнулся.

Я хлопнул по ней своей маленькой ручкой и побежал за мамой, прогоняя остатки плохого настроения и страха. Может, это правда лишь кошмар. Они же мои родители, зачем им обманывать?

В окно пробивалось яркое солнышко, а значит, день обещал быть теплым и радостным.

– Мне надо сходить на рудник, там какое-то собрание. Не скучайте без меня. – Папа доел последний кусочек яичницы и, нагнувшись к моему уху, прошептал: – Слушайся маму, она у нас самая лучшая.

Я кивнул в ответ, и он, надев робу, вышел за дверь. После его ухода, мы убрали со стола и принялись играть в «угадайку». Мама описывала какое-нибудь животное, а я должен был его назвать. Когда мне было тяжело догадаться, она его изображала. Получалось так забавно, что я делал вид, будто ничего не могу отгадать. В свою очередь, мама притворялась, что не понимает моих уловок, а потом, прищурив глаза, не спеша, шла ко мне со словами: «Ты что, опять меня разыграл? Ах ты, маленький хитрюга!» Она целовала меня в ухо, при этом смачно причмокивая. Мне было безумно щекотно, и я смеялся до слез.

– Мама, можно я схожу погулять? – Наигравшись, спросил я.

– Конечно, но не отходи далеко от дома.

– Хорошо, мамочка!

Быстро обувшись, я выбежал за дверь. На улице было шумно. Дети бегали и кричали, работяги сновали туда-сюда. Смеясь и обсуждая вчерашнюю свадьбу, возле некоторых домов сидели девушки, торгуя едой или подделками. Никаких признаков того, что вчера умерли два человека.

Я поспешил в соседний дом, где жили мои друзья, Дин и его сестра Аллария. Аллария – моя ровесница, а Дин старше нас на четыре года. Мы проводили много времени вместе. Аллария всегда соблюдала правила, и иногда это злило, но она придумывала интересные игры и истории, а Дин делал классные игрушки из дерева. Его отец был лесорубом и мастером по дереву. Он мог сделать, что угодно и научил сына некоторым приемам.

Подбежав к ограде их дома, я увидел друга, сидящего на крыльце. Несмотря на юный возраст, он выглядел как опытный ремесленник. Дин был одет, в хлопчатые штаны, подвернутые до колен, и легкую светлую рубашку без рукавов.

Склонившись над своей работой, он ловко обрабатывал небольшой стамеской деревянный брусочек. От усилия лоб Дина покрылся каплями пота, густые брови нахмурились, а в глазах проявилась решимость. С восхищением я отметил, какие крепкие у него руки, надеясь, что однажды и мои станут такими же. Его движения выглядели уверенно. Я снова удивился тому, как он орудует инструментом в свои годы, даже многие мастера могли позавидовать таким способностям. Настоящий талант.

– Привет Дин! – Радостно крикнул я, предвкушая насыщенный день в компании друзей, и подошел ближе.

Он поднял голову, улыбнулся и махнул мне, не выпуская из рук заготовку.

– Лари зовет нас площадь. – Сказал Дин, оглядываясь на входную дверь. – Правда, пока она собирается, я могу сострогать тысячу таких фигурок.

Он встал, отряхнул стружки с коленей и протянул искусно вырезанную деревянную рыбу.

– Вау, Дин, это потрясающе! – Зачарованно прошептал я, переворачивая фигурку в руках.

Каждая чешуйка на спине рыбины была аккуратно вырезана. Дину удалось сделать плавники на теле рыбы с резкими контурами и изящными изгибами, отчего казалось, если отпустить ее в воду, она поплывет. Глаза были вырезаны с невероятной детализацией, и они выглядели такими реалистичными. Приоткрытая пасть, была усыпана мелкими растопыренными зубами.

– Ты что не знаешь этих девчонок? Не может выбрать платьице. – Отмахнулся Дин от моего комплимента и смешно спародировал мучащуюся от выбора сестру.

Мы одновременно расхохотались.

– Ох, мальчишки, вам лишь бы посмеяться. – Раздался звонкий голос из дома. На пороге появилась Аллария, поставив руки в боки и озарив нас солнечной улыбкой.

– Аллария, привет! – Обрадовался я и помахал ей.

Передо мной стояла девочка, с тонкими чертами лица и хрупким телосложением. Ее светлые, почти белые волосы, мягкими волнами спадали на плечи, обрамляя нежное личико. Большие голубые глаза внимательно изучали нас, в них читались смесь любопытства и интеллекта. Она была самая умная девочка из всех, кого я знал.

– Ну, хоть кто-то помнит мое имя. Расскажи ему, Элан, а то родной брат иногда забывает, как меня зовут. – Она сбежала к нам с крыльца и легким движением вскинула руку, чтобы поправить прическу, отчего на солнце блеснули синие камешки на ее браслете.

– Слишком много букв. – Ухмыльнулся Дин и ловко убрал стамеску в специальный ремень, закрепленный на поясе. Он сам придумал его, изготовил и гордился этим. В кармашках на ремне удачно размещались несколько основных инструментов: стамеска, компактный молоточек и пара ножей. – Скажи спасибо, что не называю тебя Аллой.

– Только попробуй! – Насупилась Аллария и пригрозила брату пальцем.

– Вот видишь, Лари – не такой уж и плохой вариант. – Рассмеялся Дин и стукнул меня кулаком в плечо, ища поддержки.

– Дин сказал, мы пойдем на площадь? – Поспешил сменить тему я, чтобы не выбирать чью-то сторону.

– Да, там сегодня ярмарка и выступают приезжие трюкачи. – Оживилась Лари, закидывая белоснежные локоны за спину и поправляя челку. – Говорят, что будет интересно. Обещают показать мощные артефакты.

– Мощные? – Я удивленно поднял брови и непроизвольно поправил артефакт на шее.

– Так сказала мама. – Непринужденно пожала она плечами и, напевая, вприпрыжку пошла к калитке.

***

Торговая площадь, на которой проходили различные мероприятия, была расположена в самом центре нашего городка. Когда мы подошли, она гудела от возбужденных голосов толпы. Выступление уже закончилось, и по-праздничному одетые люди, неспешно расходились, оживленно переговариваясь и обсуждая прошедшее представление. Дети носились между взрослыми, напоминая стайку воробьев. По краям площади расположились торговцы с опустошенными лотками, предлагая прохожим остатки украшений, ткани и другой утвари, а также яркие леденцы, пирожки и ароматные напитки. В центре площади возвышалась временная сцена, украшенная красочными полотнищами и разноцветными лентами. Атмосфера всеобщей радости и восторга витала в воздухе.

– Если бы кто-то одевался быстрее, мы бы успели. – Недовольно пробурчал Дин. Лари незаметно показала ему язык, но ничего не ответила. – Никуда не уходите, мне надо передать подделку, друг открывает рыбную лавку, хочет украсить ее. – Дин повертел рыбину в руках, всматриваясь в толпу. – Гэрри, Гэрри! – Внезапно закричал он и стал пробивать сквозь толпу.

Мы постояли немного, а потом я заметил шута на ходулях чуть поодаль от нас.

– Лари, пойдем посмотрим. – Потянул я подругу за собой, указывая на шута и предвкушая веселье.

– Дин сказал оставаться здесь, придет и вместе пойдем. – Уперлась она ногами в землю и, насупившись, вырвала руку.

Я обреченно вздохнул, не желая с ней спорить. Оглядевшись, мы заметили деревянную повозку рядом с нами, доверху груженную пахучим сеном. Колеса, казались невероятно прочными, их спицы тщательно вырезаны и украшены. Мы сели в ее тени, подобрали пыльные палочки и принялись рисовать узоры на песке, как любила это делать Лари, чтобы не заскучать.

Пока мы увлеченно рисовали, к нам подошла компания незнакомых детей. Я сразу подумал, что они приехали с трюкачами, так как раньше я их не видел, и одежда у них была странная: яркая, цветная, плотно обтягивающая тела. У девочек были такие короткие кофты, что они даже не до конца прикрывали животы.

– Привет! – Девочка лет одиннадцати посмотрела на нас сверху, прищурив один глаз.

Рядом с ней стояли два парня того же возраста, а за их спинами разговаривали парень с девушкой лет шестнадцати. У всех в ушах висели серьги. У младших по одной, у старших по две.

– Как тебя зовут, мальчик? Меня Сициль! – Бойкая незнакомка остановила взгляд на мне и протянула руку.

Прикрывшись от яркого солнца, я оцепенел. Ее глаза были такие выразительные, что мне почему-то захотелось рассмотреть их поближе. Черные, как ночное небо волосы блестели на солнце. Никогда раньше не видел такого темного цвета.

– Меня зовут Элан. – Проговорил я, не переставая восхищаться незнакомкой, пожал ее шершавую руку и указал на подругу: – А это Лари!.. То есть, Аллария! – Немедленно исправился я, пытаясь избавиться от внезапного оцепенения.

– Элан, какое интересное имя. – Она дружелюбно подмигнула, слегка вздернув подбородок: – Я случайно услышала, что вы опоздали на представление. Обидно, конечно, ведь там было на что посмотреть. Хотите, я покажу вам по-настоящему… – Сициль на миг замолчала, напряженно осмотрелась и прошептала: – Опасный артефакт?

– Конечно, очень хочу! – От нетерпения я вскочил на ноги, бросив скучную палочку. Лари осталась сидеть в песке, недовольно оглядывая незнакомую компанию.

В глазах Сициль промелькнул огонек, а на губах дрогнула легкая торжествующая улыбка.

– Смотри, с виду это обычное яйцо. – В руках у незнакомки откуда-то появилось яйцо, похожее на куриное, но с разноцветными линиями. – Сейчас я сделаю так, что из него вылупится дракон.

Мне часто рассказывали сказки, в которых боги спускались на драконах с небес. И все же я недоверчиво скосился на Сициль. Артефакт в виде куриного яйца?

– Элан, драконов не существует, пойдем отсюда! – Лари встала рядом со мной и потянула меня в сторону. – Нам нельзя разговаривать с незнакомцами.

Сициль обиженно вздернула носик и скрестила руки на груди.

– А что вы теряете? Если их не существует и это будет обычный цыпленок, или, чего хуже, желток, вы назовете нас врунами и пойдете по своим делам. Но, если… – Сициль замолчала, еще раз огляделась, и, придвинулась ко мне: – Это настоящий артефакт, способный вызвать дракона, это станет лучшим моментом в вашей жизни!

Я обдумывал соблазнительное предложение. Моя голова была наполнена смешанными эмоциями. С одной стороны, это может быть единственный шанс увидеть нечто такое, о чем многие только мечтают. С другой стороны, я не мог довериться странной незнакомке.

– По нашим обычаям тот, кто использует артефакт и вызывает дракона, обретает храбрость и силу настоящего воина! – В разговор вступил один из парней. – Что ты теряешь? Тут даже думать нечего. – Он с удивлением пожал плечами и заложил руки за спину.

Сердце заколотилось, и меня охватило странное волнительное чувство. Как будто сейчас должно было случиться нечто невероятное. Разум уже умчался куда-то далеко, уступая место эмоциям, но продолжал настойчиво шептать, что это не может быть правдой. Что я теряю? Они не просят оплаты, не выдвигают условий. Я их не знаю, а, значит, им нет никакого смысла вредить мне. Если это не артефакт, то посмеемся над ними и продолжим рисовать. А если все же…

– Элан, пойдем! – Лари настойчиво тянула меня в сторону.

Ее настойчивость увести меня прочь, только сильнее повлияла на мое желание остаться.

– Лари, давай посмотрим, если это не артефакт, то сразу уйдем! – Процедил я ей на ухо.

– Молодец, Элан! Выстави ладонь вперед. – Сициль торопливо взяла меня за руку и вложила в нее яйцо. – Чтобы он заработал, мне нужна твоя помощь. – Она прошептала непонятные слова, а потом заговорила громче. – Чтобы дракон проснулся, ему нужно послушать сердцебиение искреннего и доброго человека, только достойный разбудит его! – Сициль аккуратно сложила мои пальцы на яйце. – Смотри, не урони и не раздави, ты держишь самое ценное, что может быть в жизни!

Я настороженно изучал теплое яйцо. Мне казалось, что оно немного шевелится, но из него никто не появлялся.

– Он не слышит, нужно придвинуть его поближе к сердцу. Засунь под одежду и подержи там! – Сициль настойчиво подтолкнула мою руку и ободряюще кивнула.

– Элан, не надо! – Сделала очередную попытку Лари, но я уже ничего не слышал.

Аккуратно засунув руку под одежду, чтобы не выронить яйцо, я прижал его к области сердца. Сквозь скорлупу я ощутил собственное сердцебиение, и на мгновение мне показалось, что сейчас кто-то появится.

Сициль подошла ко мне ближе и прошептала: «Не шевелись. Чувствую, что сейчас артефакт сработает».

Она попросила закрыть глаза и представить, как маленький дракон выбирается из яйца. Я так и сделал и как только представил, яйцо действительно треснуло. Только не оттого, что дракон решил вылупиться. Это Сициль напористо и торопливо ударила по яйцу, и слизкая жижа растекалась по моему телу.

От неожиданного удара я повалился на землю, и у меня перехватило дыхание. Яйцо оказалось протухшим, и его смрадный запах безжалостно нанес мне второй удар. Незнакомая компания дружно захохотала, один из парней упал на колени, чтобы от души просмеяться. Они смеялись и смеялись, а Сициль принялась сквозь смех твердить:

– Элан, дурак, попал впросак! Элан, дурак, попал впросак! Элан, дурак, попал впросак!

Я почувствовал, как слезы катятся по щекам. В этот момент Лари подбежала к Сициль и замахнулась, чтобы дать ей пощечину. Незнакомка ловко увернулась и толкнула Лари так, что та не устояла и нелепо плюхнулась на попу.

Возмущенный таким обращением с подругой, я попытался встать и замахал кулаками, чтобы дать отпор, но тоже получил пинок и оказался рядом с Лари.

– Вы что делаете?! А ну отошли от них! – Услышал я знакомый голос.

Подняв голову, я увидел, как к нашим обидчикам бежит Дин, с огромной палкой в руках.

– Ладно, пойдем отсюда. – Сициль махнула друзьям. – Элан, ты достойный, присматривай за драконо