Пробудитель. Искра Человечности

Сквозняк в зеркале

Анастасия стояла у окна и смотрела, как Дмитрий заводит спорткар. Его движения были чёткими, почти механическими. Он не обернулся, как делал раньше, не махнул ей рукой, не улыбнулся. Просто натянул шлем, щёлкнул замком — и исчез, как будто стал частью машины.

Внутри неё скреблось что-то первобытное. Страх, похожий на тот, что она чувствовала у постели своей матери. Только теперь он не был связан с телом — теперь он касался души.

Интерьер. Кафе. Глеб и Анастасия за столиком у окна.

Анастасия (шёпотом, взгляд тревожен):

— Он не он. Последнюю неделю... будто копия. Живёт по расписанию, отвечает правильно, улыбается, но — как будто не изнутри. А ночью...

(пауза)

— Иногда я слышу, как он разговаривает сам с собой. На кухне. Без света.

Глеб (сдержанно):

— Ты уверена, что это не… стресс? Посттравматическое?

Анастасия (вздох):

— Это не стресс. Это как будто... внутри него кто-то другой. И этот кто-то смотрит на меня через его глаза. — Я знаю, как это звучит, но Глеб... мне страшно.

Глеб (после паузы, с ухмылкой):

— Ну, если он начнёт в два часа ночи гладить чайник и звать его «папочкой», зови меня сразу. А пока…

— Давай устроим что-то простое. Пикник. Ты, он, я и Эмма. Лёгкая обстановка, без допросов. Я поговорю с ним — если это Тень, я почувствую.

Анастасия (вяло):

— Ты всегда такой уверенный…

Глеб:

— Я просто хорошо притворяюсь. Особенно, когда боюсь.

Сцена: Пикник у озера

Погода была на удивление тёплой. Лёгкий ветер гнал рябь по воде, дети кричали вдали, играя в мяч. На покрывале: фрукты, багеты, оливки, сок. Эмма резала сыр и хихикала, глядя, как Глеб неуклюже пытается открыть банку маслин с помощью ключей от машины.

Эмма (перекидывая нож):

— Дай сюда, герой с ключами от «Пантеона подсознания».

Глеб (улыбаясь):

— Это не просто ключи. Это мой универсальный инструмент. Один раз я ими даже спас хомяка.

Анастасия (мрачно):

— Они не спасут нас от Тени.

Глеб:

— Ну, разве что она захочет оливок.

(Общее короткое молчание, затем Эмма прыскает со смеху и утирает слёзы.)

Эмма (глядя на Дмитрия):

— Ты совсем в себе, Дим. Не хочешь присоединиться? У нас тут великая сырная дегустация и конкурс на самый философский кусочек.

Дмитрий (без улыбки):

— Не голоден.

Глеб (садится рядом с ним, обводит рукой горизонт):

(пауза)

— Слушай, ты ведь был в тех краях, где дорога уходит в туман, помнишь? У моста? — Там, где всё началось.

Дмитрий (поднимает взгляд, чуть ожесточённо):

— Я многое забыл. Или, наоборот, вспомнил не то, что хотел.

(пауза)

Глеб:

— Странное чувство, когда внутри тебя кто-то есть, да? — Кто-то, кто шепчет вместо тебя. Думает за тебя.

Дмитрий (резко):

— Ты о чём?

Глеб (спокойно):

— Я просто… знаю, каково это.

(Молчание. Только шелест листвы и щебет птиц. Затем где-то неподалёку раздаётся громкий шлёпок — это сорока ворует багет.)

Эмма (вслед птице):

— Ты смотри, у нас даже птицы жрать не стесняются!

Глеб (в сторону):

— Главное, чтобы не заговорила. А то придётся звать экзорциста.

(Дмитрий встаёт и уходит к воде. Его движения — чуть слишком плавные, как будто он не чувствует вес своего тела. Анастасия смотрит на Глеба, тот еле заметно кив