Ты моя зависимость. Откровения бандита
Глава 1
ПРОЛОГ
– Мама! Мама! Нет!
Я стоял, как зачарованный и смотрел на ее тело, а о на его. Отец и мать… Выстрелы, крики и повсюду огонь. Пожар. Страха не было и боли не было. Пустота. Просто смотрел… А она из рук Потапыча вырывалась и кричала, моя маленькая сестра. Младшая сестра. На глазах которой это все произошло.
***
[НАШЕ ВРЕМЯ]
Его глаза… Они, как рентген. Их не спутаешь ни с чем. Взгляд волчий, суровый, исподлобья.
– Двенадцать лет строгого! Такого, я честно не ожидал!
Адвокат, Александр Мартинович нервно ходил из угла в угол. Сразу было понятно… Череп ему не простит если меня посадят, столько всего рассказать смогу если менты надавят посильнее чем надо, так он считал. Я не был стукачом и никогда бы ничего не рассказал. Потер затекшие от браслетов руки. Суки… Бьют они, как надо, теряешь сразу смысл жизни и перед глазами разноцветная радуга. Мартинович посмотрел на меня.
– Эд, это не шутки и не малолетка! А реальный срок, ты сам то, что думаешь?
Я повернул голову в сторону мрачной давно ободранной стены. Тюрьма. Здесь холодно и мрачно, здесь не бывает света и не бывает чего-то похожего на искренние улыбки. Я ничего не мог думать, все мысли ушли давно.
– Эд! Тебе надо к отцу обратиться! Послушай меня, дело дрянь!
Я наконец соизволил смерить его взглядом. Канцелярская крыса. Бывший следак, а нынче адвокат, прикормленный Черепом, который защищает своих же, но здесь понятно. Он меня не защитит, слишком все намудрено. Слишком много бабла на кону и Череп столько за меня судье не отвалит.
– Зачем? -равнодушно поинтересовался я, зная исход.
Мартинович вздохнул.
– Эд, я все понимаю, ты ему ее простить не можешь, но у твоего отца связи и деньги, он поможет!
Кладу руки в браслетах на обшарпанный стол и смотрю канцелярской крысе в глаза.
– Он никогда не поможет! Я знаю это! Бросил нас и когда ее не стало, его не было рядом! Так что давай не будем! Двенадцать так двенадцать! Отсижу!
Дверь с грохотом открылась. В комнату вошел конвоир с натренированной овчаркой. Эд лишь усмехнулся… Тюрьма… Но он ее не боялся, он давно ничего не боялся, в этом и была его сила.
[АРИЭЛЬ]
Какого это плакать без слез? Когда их нет. А на душе полнейшая пустота.
– Ариэль Николаевна непорядок! Ой непорядок! Как же так! Красиво у вас имя, необычное!
Хмурый инспектор смотрел на меня во все глаза, а я сжимала руки, ободранные до крови, так что обломанные ногти впивались в ладони.
– Ох Ариэль Николаевна страшно это все! О брате бы подумали!
У меня темнело в глазах и внутри в груди было очень больно, так больно то, что дышать нечем становилось. Никиту поймали. Что теперь? Тюрьма. Поселок. Приемник распределитель для Севки.
– Ариэль Николаевна ну что вы в глаза то не смотрите? Ваш брат сознался! Не в первый раз это у него! А говорите, что справляетесь с детьми хорошо! Учитывая возраст малыша то, я сообщил в надлежащие организации!
Я молчала. Слова застряли в горле, теперь меня точно замучают проверками, да и плевать что будет то будет. Сжала руки в кулаки. Пить хотелось невыносимо, а еще больше кушать, но я знала, холодильник пустой и поем я еще не скоро.
– Ваш брат сказал, что грабить магазин направился из-за адреналина, но позвольте ему не поверить! Нам стало очень хорошо известно, что вашу семью давно посетили безденежье и голод! У нас не девяностые, конечно, но вам не повезло!
Я продолжала хранить молчание. Не повезло? Это мало сказано. Папу убили буквально на наших глазах, после чего мы потеряли все. А мама, жившая за его спиной, как за каменной буквально очень скоро потеряла человеческий облик и начала пить. Ее не останавливало ничего, ни то, что только Сева родился ни то, что мы с Никитой не совершеннолетние. Ничего ее не остановило. У нас буквально рушилась семья на глазах. Сложно поверить, что в большом городе, где живут хорошие семьи, где есть деньги, где строятся красивые дома, может царить такое. Но мы оказались именно в такой ситуации. И даже когда мама после года беспробудного пьянства осознала, что натворила, взявшись за ум, это не помогло. Севу хотели забрать, Никиту отправить в детский дом, чудом остановило мое совершеннолетие. Я собирала все документы чтобы, усыновить младших братьев. О моих мечтах поступить в институт пришлось забыть. Но… Никита уставший от нищенской жизни и постоянного безденежья, связался с дурной компанией. Первый привод в милицию, второй и на третий сейчас, брат, которому исполнилось уже восемнадцать попался. В магазине на краже алкогольной продукции и пищевой. Дружки успели смыться, а брат, как выразился следователь тянул все на себе.
– Можно? Я опоздала, простите! На работе задержали!
В кабинет вошла запыхавшаяся мама. Она была молодой и еще относительно красивой женщиной, когда-то мы жили совершенно не так. У мамы и у меня были красивые платья, наряды, мы ходили в рестораны и кино. А сейчас, я сижу, как попало одетая и мама в каком-то вытцветшем тряпье. Я бросила на нее взгляд. Полусапожки слишком холодные для ноября порвались, куртка замусоленная, старая. Отдала ее какая-то сменщица с магазинчика, где она работала. Следак тоже заметил мой взгляд и усмехнулся. Конечно, для себя, он сложил в голове пазл, картину и понял, с них ничего не поиметь. Они нищие.
– Опоздали, Светлана! Дочь, вам все расскажет, а мне пора ехать!
Следователь встал, дав понять, что разговор закончен. Я встала вслед за ним, прижимая к груди старую сумочку.
– Послушайте, прошу, можно что-то придумать? Мы найдем денег если нужно! Никита же не вор какой-то! Он никого ведь не убил, это так глупость все! Я очень, вас прошу!
Следак поджал губы, которые тут же растянулись в презрительной ухмылке. Со стороны это выглядело, нищенка, ты чего… Где ты такую сумму денег то возьмешь…
– Ариэль Николаевна! Вы успокойтесь и денег лучше займите на теплые вещи, да на передачи брату! Там куда его отправят, без грева и теплых свитеров очень плохо! Зоны нынче холодные, не обогреваются! Глядишь и туберкулез можно заработать! Прошу, вас подождать в коридоре! Мне еще нужно кабинет проветрить!
Последняя фраза звучала, как пощечина. Ни от кого ничем не пахло, но следователь умело показал нам наше место, что приди я облитая французскими духами, да в норковой шубе, он бы выслушал меня. Да приди я так, брат бы воровать не стал… Стараясь унять дрожь и слезы, которые неизвестно откуда появились, я молча взяла маму за руку, и мы вышли в коридор. Это означало одно, конец всему, брата я увижу не скоро…
***
– Ариэль, что он сказал вообще?
Я и мама сидели на лавочке перед отделением, мама курила одну за одной, а я носком сапога ковыряла промозглую холодную землю.
– Ариэль! Ну что, ты молчишь! Никита брат твой в конце концов!
Наконец посмотрела на маму. Сколько сказать всего хотела… А когда она пила, и пьяная валялась у дома, и соседи в опеку стучали, она думала об этом? Когда хахалей бездумно водила, и мы с Никитой их выталкивали? Нет не думала. А сейчас у нее материнский инстинкт проявился. Деньги… Вот что нужно было, а у нас их не было.
– Ариэль! -повысила голос она.
– Мама, оставь меня! Деньги ему нужны, неужели, ты не понимаешь, что мы нищие и говорить он с нами не станет! Приди ты в себя! Никита на этот раз реально попал и помочь ему никак!
– У нас квартира есть! Ее продадим!
Я от удивления присела на лавочку рядом с ней.
– Ты сейчас серьезно? А жить, мы где будем? Там Сева прописан, он совсем маленький! Кто разрешит ребенка в никуда выписать?
Мама покачала головой.
– Поменьше купим, но сына, я не брошу! У меня брата в тюрьме убили, дядю твоего! Там волчьи законы! Я такое не позволю! Я умру если с Никитой что-то случится!
Мне было больно это слышать, пыталась сдержаться, но не сумела.
– Да? А Сева не твой сын и ему ты не нужна?
– У Севы ты есть, ты его никогда, Ариэль не бросишь, я это знаю! Господи, Коля! Почему ты ушел?
Мама, опустив голову разрыдалась. Ветер завывал все сильнее. В горле вставал ком, но я продолжала сдерживаться. Папа… Его убили за долги, бизнес рухнул, не смог вовремя вернуть. Буквально на наших глазах, взорвалась его машина, а вместе с ним и он. Из нашего красивого дома, с хорошей комфортной обстановкой, нас быстро попросили. У нас осталась всего лишь квартира и все… Придвинулась поближе к маме, но что-то мешало ее обнять и погладить по спутанным светлым волосам. Мама жалела лишь себя и ей, по сути, было наплевать, что есть я и Сева, и что Никите гораздо хуже, чем нам всем и в том, что произошло, виноват не он один, а виноваты и я и мама. Одна что оказалась слабая по жизни, а я была вечно озабочена поиском денег и, как накормить Севу и дать ему все самое лучшее, чтобы его не забрали. Окинув ее сгорбившуюся фигуру и не испытывая никакой жалости, лишь молча встала с лавочки и поплотнее закутавшись в шарф, медленно пошла в сторону дома. Вся лирика потом, а сейчас нужно было действовать и незамедлительно.
[ЭД]
– Эд! Глубже, сильнее, прошу!
Ее длинные ногти впились в мою кожу. Девочке было хорошо и это читалось в ее широко распахнутых глазах от оргазма и удовольствия, которое доставил ей я.
– Эд, ты великолепен, ни с одним, я не испытывала такого!
Девчонка откинулась назад, а я лег рядом, прижимая ее к себе. Провел пару раз по голове, поглаживая черные смоляные волосы. Для тюрьмы она красотка, а в жизни даже не взглянул бы на нее. Хоть и фигурка что надо и волосы длинные, как я любил… Моя слабость. Обычная деваха.
– Рад слышать…
Она приподнялась на локтях и посмотрела на меня своими большими карими глазами.
– А тебе полагается свидание?
Я усмехнулся.
– Полагается!
– Можно пойти на три дня вместе! Я тебе покушать приготовлю!
Ее детская непосредственность умиляла. На хрена мне трое суток? Трое суток проводят с родными или любимой женщиной… Ни тех ни той у меня нет. Мне не нужен никто, я давно так привык жить. Единственным близким человеком осталась Кира, но она на воле и лишний раз, я ее не дергал. Родная сестра. У нее своя жизнь, у меня своя. Вот только тащить ее сюда в эту грязь, я не хотел, хоть сестра и твердила что ненавидит отца и мачеху, я настоял на том, чтобы она жила с ними. С ними и с сестрой, которая недавно родилась у них. У отца была своя семья и я единственное что являлся пятном черным и злостным. На его белой кристально чистой биографии судьи.
– Я не голодный! -рассмеялся я. – И прости, детка, трое суток нам нечего делать вместе!
Встал, оделся и посмотрел на часы. Скоро ее выведут. За эти деньги, которые мы провели ночь с ней вместе, конвоир, Митяй, своей даме сердца новый айфон купит, как и хотел. Все делается за деньги, продается, покупается и у всех своя цена. И у Эли есть своя цена. О каких трех сутках, она ведет речь, если кто только через нее не прошел. К кому только не ездила… Здесь с этим грустно, поэтому выбора особого нет, но в мои глазах, Эля была не женщиной, а тряпкой, которую вымыли, высушили и забыли, бросив в угол. Эля пригладив волосы, тоже начала одеваться.
– Я не обижаюсь, я все понимаю! Ты из-за детей, да?
Я закурил и от неожиданности, у меня едва не выпала сигарета.
– У тебя дети есть?
Вот это номер. Эля прикусила язык, но уже поняла, что не отвертеться.
– Да двое! Вот и кручусь! Я не проститутка, ты не подумай, мне бабки нужны очень! Дочка в первый класс идет!
Я молча курил. Курил и смотрел на нее в упор. Странное ощущение. Симпатичная, но лицо пустышки однодневки, в каждом райцентре есть такая кукла. Взгляд на жизнь ниже среднего. Хотя с нашим государством, как они все отбирают, а не дают, еще ни на такие подвиги решишься.
– Где отец детей? -лишь сухо спросил я.
Эля натянула колготки в сеточку.
– На зоне убили! Наркоман!
Я продолжал молча ее разглядывать. А она не видела какой он, что родила от него двоих детей? Зачем? У меня была сложная семья. Мама любила отца, а он лишь позволял себя любить. Все время измены, бабы. Потом появилась эта Марина. Я ненавидел ее и по сей день ненавижу, еще больше, чем отца. Не появись она не случилось бы такой трагедии с мамой. Не уйди тогда я из дома… Ощутил, как колет под ребрами. Не стоит это вспоминать, не надо.
– Собирайся быстрее! -рявкнул я и отвернулся к окну, прижимаясь лбом к стеклу, на котором уже вовсю рисовал узоры чуть заметный морозец.
Холода на зону приходили раньше… Здесь всегда было ощущение холода и сырости, вот уже почти десять лет. Здесь все было мертвым, как и сама земля…
***
– Ну чего, ты трахнул ее? Элька сосет классно! Аж конец чуть не оторвала!
Марик затянул сизым дымом от травы, а усмехнувшись, отказался от косяка и лазил по стене в соц сетях. Элька обслужила много кого на зоне, была сродни шлюхе, хотя что таить, она и была шлюхой. Двое детей и даже страх подцепить заразу ее не останавливал. Так крутилась, пыталась выжить. Бедность на это явно толкала, а не любовь к обсасыванию чужих херов. Я может был старомоден, но предпочитал, чтобы у моей женщины был я один. Мало того что до безумия ревнив, так и еще с наглухо уехавшим чердаком. Мне некого было ревновать и любить. Сестру. Я делал ей замечания и строжил за слишком короткие и откровенные платья. Кира осталась единственным близким у меня человеком. Кроме нее никого не было. Лишь медальон, на котором сохранилось изображение меня, мелкой сестры и мамы. Мама… Я не мог поверить. Она была жива, но стала растением, человеком, который перестал узнавать меня и сестру. Стал чужим, просто смотрел в одну точку и улыбался, и что-то мне подсказывало, что к этому приложил руку если не отец, так его шлюха.
– Ты Наг? Разговор есть?
Я поднял глаза от телефона. Прямо передо мной стоял шнырь одного из авторитетов Генерала.
– Ну я…
– Генерал через час просил подойти тебя в котельную!
Я усмехнулся. Вот как… Сам Генерал и просил подойти… Ну что ж, пусть будет так.
[АРИЭЛЬ]
– Я тебе говорю хорошие бабки! Потрахалась и все! Сидевшие ребята нормальные! По кругу не пускают, в жопу дать не просят, хотя я могу! Что не так, то?
Я молча смотрела на соседку Эльку. Она пила вино. Медленно цедила его из бокала. Хорошее красное. Я же стояла, прислонившись к стене и мучительно думала о том, где взять денег. Севка опять заболел, все деньги ушли на лекарства. А брату даже на сигареты нет передать.
– На!
Элька протянула мне крупную купюру.
– Это Никите на сигареты и мусорам дай чтобы не отбирали и не отмудохали его! Ари у тебя же мать должна все это знать! О твоем отце только ленивый в газетах не писал! Он же сидел!
Я вздохнула и закурила. Тысячу раз жалела то, что начала эту дрянь. Мама давно либо все забыла, либо сломалась. Она всего боялась, а еще мне порой казалось, что любит она только Никиту, но ни нас с Севой. К младшему мама даже практически не подходила, Севка был на мне. Посмотрела в сторону, куда-то вдаль, чувствуя, как колет сердце. Маленькая девочка с необычным именем, как у русалочки Ариэль. Меня так назвал папа. Не знаю почему, но решил так назвать. Ни у него родителей, ни у мамы не было. Они были оба из детского дома, родственников никаких кроме маминого старшего брата, который вечно по тюрьмам ездил. От мамы мне достались длинные волосы, только ни красные, как у русалки Ариэль, а белые. От папы характер, сильный и мужественный. Я стойко сносила удары судьбы и стойко и сейчас вынесла арест брата, а еще то, что маленький Севка ходил мрачнее тучи, у него порвались штанишки, а денег на новые в детский сад не было и он упорно отказывался туда ходить. Аванс что ли у Радика маминого хозяина попросить? Нет.
– Эль! -подняла я глаза на соседку. – Можешь тысячу дать еще, севке на штаны? Аванс получу и отдам!
Внутри все дрогнуло. Помню, как папа лучшие платья мне привозил, как все одноклассницы завидовали, а сейчас… Хожу, как попало и у той чья телом своим торгует, денег прошу. У нее же самой дети….
– Извини!
Эля тяжело вздохнула.
– Конечно! Сейчас дети злые! Представляю, как ему тяжело! Хотя он малыш еще, вашу богатую жизнь и не помнит толком! Я помню тот день, когда вы переехали!
Молча подперла руками лицо, было больно. Эти три года почти стали для меня адом. Что только, я не насмотрелась, когда пьяную маму затаскивали вместе с Никитой. Школа там в другой жизни была другая, и люди другие, а здесь…
– Ариэль! Имя у тебя очень красивое! Знаешь, как в мультике сказано, ты русалка, а он человек! Запомни эту фразу! Прекрати мечтать, жизни, как раньше не будет! Вытащи брата! Я тебе не на панель ехать предлагаю! Там ребята нормальные, им просто секса не хватает! Не трепло! Отнесись к , этому серьезно! Никиту на зоне сломают, это видно! Мама твоя опять запьет и останешься, ты с Севой одна! Поэтому попробуй! Платят эти ребята хорошо, да и на себя посмотри, молодая деваха, а ни маникюра, волосы спутаны и платье заштопано!
Последняя ее фраза, прозвучала для меня, как пощечина. Нервно сглотнула, но не сказала ни слова, да и что, я скажу. Эля была во всем права. Я и мой вид точно не напоминали русалочку, скорее замарашку, да и та выглядела куда лучше, чем я.
***
Домой я зашла за полночь. Налила Севке, который еще почему-то не спал, лекарство и уложив младшего братика, прошла на кухню. Мама не спала, сидела на стуле и смотрела в окно. Перед ней стояла пепельница с горой окурков. Я тут же схватила ее и высыпала в мусорное ведро.
– Мы договаривались, мама! Здесь не курят! Севка маленький и он болеет постоянно, а ты окно открываешь!
Мама безучастным взглядом прошлась по мне.
– Прости!
В ее голосе было столько отчаяния. Что мне стало не по себе. Устало опустилась с ней рядом.
– Мама, я знаю, тебе тяжело! Я рядом!
Она посмотрела мне в глаза. Каким-то странным, отрешенным взглядом.
– Знаешь, я никому не рассказывала… Поймешь ли ты?
– Пойму, мама!
На самом деле мне было очень не по себе, и я боялась то, что не пойму. Что услышу совсем не то, что хочу услышать. Сердце бешено застучало, как и в висках. Посмотрела маме в глаза, а та лишь сильнее сжала мою руку.
– Прости меня, пожалуйста прости!
– За что?
Я чувствовала, как внутри все дрожит. Чувствовала, как мне становится страшно. Как внутри поселяется холод, непонятный мне и страшный.
– Я с Колей очень давно. Любила его до одури. Все для него делала, но он кобель был и… Я все забеременеть не могла! -мама сильно сжала мою руку.
Я сглотнула, правда не совсем понимая куда на клонит.
– Не могла никак, а он все на других засматривался! И один раз с другом нашим общим Лешей, он давно в меня влюблен был! Забеременела! Получилась ты! Никита Колин сын, а Севка тоже Лешкин! Ты прости, но я не могла тебе не рассказать! Леша уважаемый человек, уехал давно! Он все меня звал, но я не поехала!
Я отпустила мамину руку на секунду, чувствуя, как бешено бьется сердце. Мой отец жив, а тот, кого я считала родным отцом, мне никто… Вот почему, мама так любит Никиту. Он от Николая, а мы с Севкой от какого-то Алексея. Мама словно мои мысли поняла и испуганно головой закачала.
– ты сейчас все неправильно поняла, я вас с Севкой безумно люблю!
Я хмыкнула.
– Но Никиту больше!
– Ариэль, он в беде!
Злость накрыла меня, но я пыталась изо всех сил удержать себя в руках.
– Его просил кто-то воровать? Пошел бы в магазин к нам! Мама, мне тоже нелегко! Посмотри, как мои ровесницы выглядят и, как я! Он крал не для нас, ни для Севки! А брат заболел, я все что получила все на лекарства отдала! Мама! Он крал для себя!
Глаза матери вспыхнули.
– Что ты несешь! Ты брата обвиняешь? Откуда ты знаешь, что с ним сейчас!
По ее щекам покатились слезы, а я молча встала и пошла в комнату. Любила ли я Никиту? Какие у нас с ним были отношения? Тяжелые. Очень тяжелые и я не любила его так, как Севу. Никита эгоист, весь в маму и пусть Николай не был моим родным отцом, он дал мне характер. Силу, а не слабость. Никита знал, как нам тяжело, но вместо помощи пошел воровать. Сердце бешено стучало. Поправив одеяльце маленькому братику, я прилегла на кровать и достала телефон. Больно. Всю рвало на части. Я не знала, как вести себя дальше. Продавать квартиру и лишиться всего. А зная маму, она на все ради него пойдет. Ну уж нет, ладно на меня наплевать, но Севку, я на улице оставить не позволю. Сжала руки в кулаки, пытаясь справиться с эмоциями, как сама не заметила, что вырубилась. Провалилась в какой-то странный сон. Мне снилось то, что я в тюрьме. Точнее у ее ворот, они разъезжаются и выходит молодой парень, весь в тату. Он не мачо, не красавец, ни качок, но он особенный. Глаза. Смотря с каким-то высокомерием, если не сказать презрением, но… Я непонятно зачем сама делаю к нему шаг навстречу и протягиваю руки. Словно что-то подталкивает и говорит он… Это он. Да не принц и совсем не тот, о ком ты мечтала. Это тот, кто несет разрушение, кто может погубить, но я словно парю над землей. Миг и я рядом с ним.
– Ты моя зависимость!
Этот хриплый голос, я не забуду никогда. Он въедается в меня, растворяется по телу, и я вся дрожу от него, совершенно не понимая, что со мной происходит.
– Мой!
– Моя! -усмехается он, нагло глядя мне в глаза. – И запомни, только моя или ничья! Это не просто пустые слова, русалочка!
Я собираюсь что-то ответить, как внезапно поднимается сильный порыв ветра в клубе какого-то черного дыма и я взымаю вверх, растворяясь в какой-то пыли, теряя из виду его мрачные, но такие запоминающиеся черты лица…
[ЭД]
Ночью тюрьма редко спит… Я тоже не спал. Мне писала Эля. На фото с детишками, вся такая правильная и даже не скажешь, что каких-то несколько часов назад, член мой у себя во рту держала. Было противно, особенно когда она несла чушь про чувства ко мне, что у нее что-то дрогнуло. Трахаться она любила и деньги. Вот и вся правда жизни. Детей только ее жаль было. Мальчик и девочка. Хорошие ребята. Отца нет, а мать зарабатывает, как может. Как по мне так лучше бы полы мыть пошла, а ни зеков по тюрьмам обслуживала, а потом писала бы о высоком. Через час встреча с Генералом, но я о нем совсем не думаю. Все мои мысли где-то далеко. Где даже сам не знаю.
«– Эд от темы отойду! Есть девка одна, имя правда дурацкое, как у русалки из мультика! Ариэль! Предложи своим, она походу целка!»
Эля кидает мне ссылку, и я машинально, уже собираясь ответить, то что я не сутенер, открываю страницу. Сердце бешено стучит. Удар за ударом. Все тело ломит, как при отходняках или температуре. Нервно сжимаю руку в кулак. С дисплея телефона на меня смотрят огромные красивые глаза и что-то подсказывает мне, что теперь моя жизнь уже никогда не будет, как прежде…
ГЛАВА 2
[АРИЭЛЬ]
Я проснулась от непонятного холода. Зябко поежилась и встав накрыла поплотнее Севку одеялом. Мама собралась квартиру ради Никиты продавать, а у младшего даже одеяла детского приличного нет -с грустью подумала я.
На кухне, как, всегда гора окурков, недопитый кофе. Сев за стол, я уставилась в окно. Слова Эли не шли из головы. Как это? Какого раздеться перед мужчиной, лечь под него, а после взять с него деньги…
В семье это конечно являлось нормой, мама не работала, нас полностью обеспечивал Николай, но они были женаты, хотя, как выяснилось, мама изменила ему и не раз. Резкое оповещение в телефоне заставило меня вздрогнуть. Я заглянула в соц сеть и на секунду, как мне кажется, потеряла дар речи. Тут же вспомнился сон. А с аватарки на меня смотрел оживший герой из моего сна, поставивший мне лайк под фотографией. Сердце бешено забилось. Я попыталась увеличить, рассмотрев поближе, но его профиль был надежно закрыт. Еще одна фотография и еще один лайк. Огромные глаза. Такие высокомерные и холодные. В них жила пустота. Стало трудно дышать и я нервно сглотнула. Держись. Возьми себя в руки. Я верила в Бога, но не в магию точно, а сейчас это кроме, как какое-то колдовство, объяснить было невозможным. Закусила до боли пересохшие губы. Сообщение. Пальцы дрожали, я безумно нервничала, но все же взяв себя в руки, открыла его. Взгляд дьявола, весь татуированный. Жестокость так и проявляла себя исходившая от него. Даже несмотря на то, что нас разделял дисплей телефона, я ощутила дрожь во всем теле.
«– Привет!»
Пол едва не ушел из- под моих ног. Это было невозможным, ведь я действительно этого парня со странным именем Эд, только видела во сне каки-то пару часов назад…
Я досчитала до десяти и, наверное, плохо понимая, что я делаю, набрала в ответ привет. Вот зачем мне это нужно… Кто он? Откуда? Я ведь даже его совсем не знаю. Стучится в друзья. Сердце забилось еще сильнее. Тут же на себя разозлилась, прекрати, Ариэль, у тебя столько проблем, а ты ведешь себя, как дура. Минутку. Общие друзья. Эля. Я машинально нажала добавить и тут же полезла в фотки. Он сидел и это было видно невооруженным взглядом. Высокий, с грубыми резкими чертами лица. Даже можно сказать отталкивающими. Совсем некрасивый, весь изрисованный тату. Он внушал страх, и без грима напоминал персонажа фильма ужасов, но его глаза… Холодные, зверские волчьи. Они манили к себе, тянули. Что-то в нем было такого, что невозможно оторваться.
« -Зачем тебе такие группы, как МЛС?»
Я вздыхаю. Элька ссылки поскидывала, и я если честно просто читала истории девушек попавшихся на крючок зеков, которые усердно их разводили. Эля не скрывала что имела дело только с теми, у кого есть деньги. Взаимовыгода. Они ей бабло, она им свое тело и никаких дождись и люблю.
«– Так получилось!» -уклончиво ответила я.
Если верить его странице, то ему всего двадцать шесть лет, а взгляд, как у старика.
«– Так получится не может! Здесь нет ничего для тебя! Что на воле парня нет?»
Вспыхиваю. Он что решил, что я по тюремным группам, любовь ищу?
«– Я не ищу любовь!»
Зимой поздно светает. Вроде утро, а за окном так темно. Поджимаю под себя ноги. Нужно Севе кашу сделать, кофе сварить и идти на работу. Внутри становится так тоскливо, а еще совсем недавно, я поступала. Училась на психолога и кажется, была счастлива, но с гибелью Николая все закончилось. Мама не умела выживать, а одной мне было не справиться, у нас ничего не было. Совсем никаких запасов чтобы выжить.
« – Если ты ищешь здесь деньги это низко и учти, тут много больных! Думаю, ты не глупая девчушка и понимаешь, о чем я! Хорошего дня! Мне пора идти!»
Я молча смотрю на него. Да, я поняла, о чем он, только не поняла зачем добавился ко мне… Чтобы учить жизни? А этот сон про него, как такое вообще только возможно.
«– Пока»
Откладываю телефон. Пытаюсь заниматься привычными делами, но он не идет с головы. Просто плотно засел и все. Эти глаза. Они страшные, пугающие, но вместо того, чтобы испугаться, я то и дело захожу к нему на страницу и смотрю на него. Сидит давно и это тоже видно. Раньше он был другим, не было столько татуировок, а в остальном все осталось прежним. Взгляд. Говорят глаза зеркало души и не просто зеркало, а полностью ее отражение. Беру сигареты и иду на лестницу, слыша, как открывается соседняя дверь.
– Кто только садики эти гребаные в такую рань придумал? -злится Эля.
Волосы собраны в высокий пучок, лицо, опухшее и помятое.
– Так надо! -философски отвечаю я. – Хочешь, я ребят отведу?
Глаза Эли тут же загораются.
– Ари, милая, ты самая лучшая! Спасибо тебе большое! Мне в смену надо, я еще пару часиков подремлю! Не знаю, как и благодарить тебя!
– Спасибо, ты, итак, вчера помогла! Я поговорить хотела!
Эля закуривает.
– Слушаю тебя, дорогая!
Я отпиваю солидный глоток кофе.
– Кто это? Ты его знаешь?
Протягиваю ей телефон и не знаю, меня словно что-то держит. Что-то подсказывает, зря, лишнее, но Эля уже во все глаза рассматривает его фото. Судя по тому, как меняется ее лицо, я понимаю, она его знает…
– А что он хотел? -медленно, даже монотонно спрашивает она у меня.
– Ничего, просто сказал, что я очень красивая! -неизвестно зачем соврала я.
Эля поднимает на меня глаза. В них мелькает злость, но она тут же справляется со своими эмоциями.
– Молодец какой! Только ему нужно было сказать о том, что он женат и у него дети есть!
Я вздраниваю. Непонятно почему спирает дыхание. Женат? Дети? Да, а что ты хотела то, Ариэль. Не красавец, но он молодой, и, как ни крути видный. А еще, наверное, деньги есть, раз каждый раз с ним на фото лежит пачка Парламента.
– Жена далеко, вот и зовет к себе девок! – не унималась Эля. – Потрахает, на передачу разведет и гуляй лавка с товаром!
– Он альфонс? -поразилась я.
По его внешности не скажешь.
Эля округлила глаза.
– Мать, ты, как эта… Глупый ребенок! Они там почти все альфонсы, а этот особенно! Держись от него подальше! Я тебе контакты такого чувака дам, он Никитке поможет и тебе денег прилично даст!
Эля еще что-то тараторила, но во только я, ее не слушала совсем. Я даже не знала какой у него голос, а в голове он уже рисовался. Альфонс и еще женат. Ну что ж, тебе, как всегда, везет, Ариэль…
[ЭД]
Она не шла у меня с головы. За свои почти двадцать семь лет в моей жизни были только две женщины которых, я любил. Мама и Кира. Хоть мама и не узнавала меня, и столько лет не видела, я любил ее все сильнее. А сестра… За нее, я вообще был готово голову оторвать любому. Любовь же к женщинам чисто физически, я не признавал. Может сказалась жизнь в тюрьме. Видел, как ломаются пацаны, читая письма и сообщения про то, что все кончено. Видел своими глазами, как страдала мама, когда отец ушел из семьи. Как закрывалась у себя в спальне и рыдала, думая, что мы спим, но я не спал и слыша ее горькие рыдания, все сильнее и сильнее ненавидел отца.
Сегодня… Я не знал, что было сегодня и не мог дать объяснения почему написал ей. Просто знал одно, ей здесь не место, а ее бойкая шлюха подруга, обязательно потянет эту девчонку с наивными большими глазами за собой.
– Не по- людски, это, Эд!
Генерал и его свита подошли так незаметно, я даже не услышал. Равнодушно посмотрел на него. Ни ему мне объяснять где по- людски, а где нет…
– Сам за понятия, за заглушки движуху ведешь, а тут на поселение собрался!
Генерал весь кипит. Его шакалы стоят молча. Усмехаюсь.
– Артем, тебя что так завело? -спокойно спрашиваю его я. – Что, ты так не можешь? Я думал серьезное, положение позвал обсудить, а ни сплетни собирать, да воздух сотрясать! Если у тебя все, пора мне!
Встаю, кладу телефон в карман несмотря на то, что нахожусь на запретке и все также невозмутимо иду в сторону барака. Он злится, но сделать ничего мне не может. Да и кто он мне? Никто. Как и все. Местный авторитет, а на деле наркоман, да барыга…
– Твой отец маляву кинул! Видеть тебя хочет! Чувства проснулись, как же! Сам сука судья, мусор, а сын черноход! Как тебя сразу не грохнули…
Я на секунду остановился, не выпуская руки из карманов. Отец видеть меня хочет… Надо же… Понадобилось что-то. Усмехаюсь. В одном, Генерал прав. Я черноход, живу по лагерным понятиям, а мой родной отец, которого я так ненавижу, и в правду судья и мусор… Сплюнув на землю, продолжаю идти вперед. Не думаю о нем, пытаюсь отвлечься, и, как, назло ловлю себя на мысли, что отвлечь меня могут те большие нежные, кажется, по- детски сияющие глаза. Интересно кто она… Где живет, сколько ей лет… Останавливаюсь, достав сигарету. Злюсь в этот момент на себя. Прекрати, Эд, какая тебе разница кто она и где живет. Это тебя не касается, как и ее твоя жизнь. Вы все равно никогда не увидитесь на воле. Жизнь за периметром и там, две совсем разных вещи и, как ни крути, а даже чувства и симпатии отсюда с собой туда не забирают. Все остается здесь. За забором, где выживает только тот, который знает истину, все пройдет и это пройдет. Ведь нужно только время… Достаю телефон и захожу к ней на страницу, предварительно нажав кнопку удалить, как в этот момент приходит сообщение. От нее…
АРИЭЛЬ
« – Ты женат?»
Я сама не знаю зачем я это написала, вот хоть убейте меня, не понимала и все. Глупая дура ты, Ариэль и имя у тебя сказочное дурацкое.
Конечно женат.
Сижу с телефоном, а у самой бешено сердце стучит. Кажется, оно сейчас выпрыгнет с груди. Того кого считала родным отцом, убили, выяснилось я ни его дочь, брата посадили, мама пьет, а еще я не знаю почему потянулась к какому- то парню, который сидит.
Сама себя презираю. Ариэль, это биомусор, зек. Это не человек. Вся шея, руки в татухах забиты. Что я несу, почему не человек, кто я такая чтобы судить. От сумы до тюрьмы ведь не зарекаются. Сердце еще сильнее стучит. Что- то печатает. Эля его знает, она же моя соседка. Только ее не хватало подставить.
«– С чего такие выводы, русалочка?»
Вздрагиваю. Русалочка. Как необычно…
«– Просто!»
Отправляю и еще сильнее на себя злюсь. Что за бред. Зачем эта вся переписка. Зачем это все. Ариэль, у тебя в жизни столько проблем, зачем тебе все это.
«– Шлюха, Эля что- то наговорила? Нет, я не женат, русалка! Мне сидеть еще долго!»
В глазах темнеет. Русалка…Ариэль….
Вздыхаю и только хочу, напечатать что Эля ничего не говорила и это всего лишь мои предположения, как телефон в руках оживает. Это он…
Я беру телефон. Руки дрожат, как и все внутри. У меня не было мужчин в моей жизни, у меня вообще никого не было. Я мало общалась с противоположным полом. Папа строго следил за этим. Да я и сама не стремилась общаться с мальчиками. Поэтому предложение Эли лечь под кого- то, ради Никиты, пусть и спасения собственного брата, выбило меня из колеи.
А здесь…
Медленно провожу пальцами по сенсору. Так, Ариэль, соберись, соберись…
– Алло!
Кажется, сердце уходят в пятки… Боже какой у него голос, какой….
ЭД
Женат…Я уже представил, что наговорила эта шлюха. Влюбилась она. А может правда влюбилась. Мне плевать, любительница обсасывать херы, не может иметь своего мнения.
Она расценивается, как дырка и то в презервативе, главное, чтобы он не лопнул.
Генерал мрачно смотрит на меня, а я даже внимания не обращаю на него. Мне плевать. Просто стою и набираю ее номер. Ка же ты меня взбесила, русалочка… Зачем номер ее набираю. Ничего не понимаю, просто она такая, особенная…Красивая. До жути. До дрожи ее хочется и сам не понимаю почему.
Глава 2
АРИЭЛЬ
От его голоса хриплого и завораживающего внутри все сжимается. Как- то бешено совсем не ровно, а наоборот дико с перебоями стучит сердце.
Удар еще удар. Забыв, что он меня не видит встаю с кровати и подхожу к окну.
– Ты в моей голове так глубоко засела, ты невыносима, но без тебя вилы! Губы вкуса ванили меня заманили, но ты вкуса тротила! Слышала? Песня Тараса «Ты в моей голове»! Огонь!
Почему- то от его этого куплета Тараса, который так Никите нравился, дрожь по телу.
Песня действительно крутая… Ему подходит… Татухам его и наколкам. Его волчьему жесткому взгляду.
– А Тарас, Девочка слышала?
– Самый последний этаж и твои стоны на весь дом!
Усмехается.
– Прости! Сидеть долго, такие песни слушаю! А с чего ты решила, что я женат?
Такой особенный, а так спокойно разговаривает. Так спокойно все обсуждает, ровно, я кажется даже его дыхание слышу. Ни капли нервов. Зато у меня, как струна. Внутри все натянуто, как канат.
Я нервничаю, ладони потеют. За что он сел…
– Какой у тебя срок?
Теряюсь. Господи, где твое воспитание, Ариэль. Кто о таком говорит и главное зачем это обсуждать….
– 12 лет строгого! Ограбление банка и пуля в лоб инкассатору и охраннику! Двойное убийство! Я ублюдок и психопат! Сын судьи! Отец от меня отказался! Правда видеть хочет….
Так прямо. Я теряюсь от его прямолинейности….
От его открытости или, как это называется, у меня даже слов нет таких. Просто внутри все дрожит….Просто…Просто у меня убили отца, брат в тюрьме, пьет мама и маленький брат на руках, а мне понравился этот парень, но есть один нюанс… Он зек, и сидеть ему двенадцать лет…
– Молчание? Да все боятся! Если трубку повесишь не удивлюсь!
Он вновь усмехается, а у меня от его усмешки дрожь по телу…
– У меня брата закрыли! Ты можешь помочь?
Боже, Ариэль, ты дура…Что же ты несешь, что….
ЭД
Песня Мохито « Я за нее порву любого», льется из динамика, а я курю. Выпускаю дым кольцами и ни хрена не понимаю, что со мной.
Я по жизни со своей мрачной философией и черным юмором, диким, сарказмом, который убивал сильнее любого кулака и мог поставить на место, не понимаю почему сейчас совсем не смешно. Почему- то горько…
12 лет… Бл..ь это даже не описать, она замолчала и дыхание такое тяжелое напряженное.
12 лет этот срок испугает любого человека тем более девушку. Может я до конца не понимал…Мама… Я хотел ее вылечить. Знал, что в Швейцарии делают такие операции, знал, что стоит она, как несколько квартир и машин на Крестовском острове. Да что там десять феррари. Куча бабла, но это мама…
Иногда ловил себя на страшной мысли что может лучше бы она там умерла чем таки жить… Но тут же себя ненавидел за них. Мама- красивая и молодая мама, как она была со мной, когда я выбил мениск и с карьерой футболиста, о которой я так грезил пришлось распрощаться…
Мама и Кира…А у отца была новая дочь и его Марина, ради которой он нас бросил. Он не спас маму спасая себя.
Я до сих пор помню его подлый поступок…
– Мама! Мама! Нет!
Я стоял, как зачарованный и смотрел на ее тело, а о на его. Отец и мать… Выстрелы, крики и повсюду огонь. Пожар. Страха не было и боли не было. Пустота. Просто смотрел… А она из рук Потапыча вырывалась и кричала, моя маленькая сестра. Младшая сестра. На глазах которой это все произошло.
– Ты поможешь?
Ее голос вырывает из нирваны…
– Первоход?
– Да, я на все согласна!
Сглатываю. Смотрю на ее фото, как же она чиста… Почему то казалось что в ней не было мужчины… От этих мыслей по венам бешено закипает кровь…Адреналин…
– Не надо говорить таких вещей, Ариэль! – хрипло произношу я. После отбоя поговорим! Если за ним нет косяков, то помогу, если захера есть не обессудь!
Внутри все замирает. Натыкаюсь на ее фото с розовым мишкой… Она же совсем девчонка. В этой фотке столько сексуальности и красоты намного больше чем фото любой полуголой кобылы. Тянусь к сигаре вновь. Эд, тебе сидеть двенадцать лет… Тебе будет тридцать три, а ей тридцать… Это пол жизни, забудь и не ерунди…
– Давай, подруга, созвон вечером! – грубо произношу я и кладу телефон.
Рука сжимается в кулак. Ну вот и все… Почему, я не встретил тебя раньше, русалочка и чем ты меня так зацепила чем….
Ариэль…. Русалочка. Но только ты в подводном королевстве, а я на земле если можно так сказать, и у тебя волшебный хвост, а у меня ноги и мы не сможем быть вместе, ведь я не умею дышать под водой.
Глава 3
АРИЭЛЬ
– Дети дома? Спасибо, что забрала их с садика!
Эля крутилась у зеркала, а я смотрела в телефон. Почему- то до безумия ждала его звонка совсем не понимая, что со мной. Глупости это все. Он за такие статьи убойные сидит, да и вообще ему, как-то все равно на всех, а тут я…
После 22 00 созвон, в22 30. Я жду этого времени. Меня трясет. Ломает изнутри. А я жду. Сижу и жду, покормив брата и стараюсь больше ни о чем не думать, совсем ни о чем…
– Ариэль, с тобой все в порядке?
Эля озабоченно смотрит на меня, а я вновь бросаю взгляд на экран телефона. Смс. От него…Сердце начинает отбивать чечетку… Он. Эд…
Эля смотрит на телефон, и я вижу, как ее руки сжимаются в кулаки….
– Зачем он тебе звонит? Крутая т подруга!
В голосе Эли читалась злость. На секунду, я растерялась.
– Эля, ты чего?
– Ничего! Ты прекрасно знала, как я к Эду отношусь!
Голос Эли срывается.
– Я ничего такого не имела ввиду! Эля, ты чего?
Эля показав мне средний палец выбежала из комнаты, а я взяла в руки телефон и прижала его к себе. Эд звонил вновь…Что ты творишь, Ариэль, что…
Мамы до сих пор не было. Севка сладко спал, а я сидела на балконе и слушала, что он мне говорит. Его хриплый голос…
Он завораживал…
От него шли мурашки по коже, и я ничего не понимала, что творится со мной. Совсем ничего. Мы болтали непринужденно, просто так, с ним я словно начинала заново. Новая жизнь…Словно, я ничего этого не испытывала, и папа был жив и мы его дети были и мама не пила, у нас с Севкой все было и Никиту не посадили.
Мне тяжело было. Так тяжело в реальности, что наизнанку выворачивало.
С ним же по-другому все было. Я слушала его и словно в мир другой окуналась. Меня тянуло к этому жестокому парню, чье лицо и тело было щедро украшено тату. Меня тянуло к нему, и я ничего не могла с этим поделать. Ничего….
– Я помогу с братом, завтра решу по нему вопрос!
Хриплый голос Эда кажется, въедается под кожу, а у меня сердце бешено стучит. Падение и грохот, возвращают меня в реальность. Пьяные мужские и женские голоса. Мамин пьяный смех….Внутри все сжимается.
– Что у тебя там? – голос Эда из насмешливого становится серьезным, а я закусываю губу до крови…
Рассказать или не стоит?
ЭД
Я слышал, как она напряглась, как ее мелодичный красивый голос изменился. В нем появился страх. Мне не было знакомо это чувство с тех пор что ублюдки сделали с мамой и что чудом удалось спастись нам с Кирой.
Мне всегда было плевать на себя.
Я не боялся ничего. Человек лишенный чувства страха- мертвый человек. Мудрое изречение, но в моем случае так и было. Если только Кира…Мама… Она была растением, хоть я и пытался тешить себя надеждой что она жива…
– Какая дочка у тебя красотка! Русалочка иди к нам!
Внутри все сжимается. Какой- то там черт, что- то ей кричит.
– Мама, убери их пожалуйста! Я по телефону разговариваю!
Голос Русалочки дрожит сильнее, а я понимаю, что он был бы рядом, глотку бы лично вырвал.
Злоба, ярость, все смешивается воедино.
– У тебя все хорошо? Что это за чмошники у тебя дома?
От злости голос дрожит. Сам спрашиваю и понимаю, что сам знаю ответ на вопросы, у нее дома бухают и притон, а она совсем девчонка и ей страшно, до жути страшно…
– Если тебя хоть одна мразь тронет, ответят! Тебе есть куда идти?
Сглатываю, а рука в кулак сжимается. Да что с тобой, Эд, что…. Почему у тебя так закипает кровь и почему одна мысль что какая- то тварь к ней подойдет, заставляет кровь бежать по венам, а сердце биться все сильнее… Почему…
– Ну что ты, молчишь?
Закуриваю, а в этот момент заходит Генерал со своей свитой шнырей. Чувствую будет жарко….
Глава 4
ГЛАВА 4
ЭД
Она бросает трубку, а я пребываю в ярости едва сдерживаясь. Только этого ублюдка с его клоунами в такой момент здесь не хватало….
– Я был занят! Необязательно врываться на мою территорию!
Лицо Генерала перекосило. Ему, не было и тридцати, а отсидел с ворами и считал себя необыкновенным королем.
Мрачно смотрит, исподлобья.
Я смотрю спокойно, ровно. Мне плевать на него и на его шнырей. Меня заботит другое. Она…Что у нее дома притон, бухают…
– Ты спрашивал про парня! Он в карты проиграл! Сумма не маленькая, Эд!
На самодовольном лице Генерала ходят желваки. Я усмехаюсь. А братишка русалочки то не, так, то, прост. Играет в карты.
– За ним слишком много зехеров, что ты за него впрягаешься?
Я продолжаю спокойно смотреть на Генерала. Его многие боятся, до жути. Теряются. Пасуют. А мне всегда на него плевать было.
Мне на всех плевать. Всегда было кроме сестры и мамы. А сейчас так вообще особенно.
Просто мрачно смотрю на него. В его глаза.
Пристально. Не свожу с него взгляда.
– Я тебя забыл спросить, Генерал! Ты не смотрящий вроде! За столовой! Но не за зоной! К картошке с селедкой, я не отношусь, и спрашивать с меня за них не стоит!
Один из шнырей хмыкнул, но поймав суровый взгляд Генерала тут же заткнулся.
– Ты за это ответишь, Эд!
Усмехаюсь.
– Конечно отвечу, я письмо тебе напишу!
Генерал бледнеет, потом краснеет, а я продолжаю усмехаться, чтобы никто не узнал, что со мной, как у меня в душе и, как мне хреново, как…
Никто не знает какой я на самом деле и что бывает со мной, а мне бывает ху..о, совсем х..во…
АРИЭЛЬ
– Мама , Сева спит! Ты зачем их притащила? У Эли дети!
– А что Элины дети? Эля и сама может посидеть! Дети спят!
Эля проходит на кухню в обнимку с каким- то мужиком, а другой лет тридцати пьяный сидит и смотрит на меня. В его пальцах зажата сигарета. Он сально смотрит на меня, а мне так неприятно. До жути. Испуганно смотрю на него. Сдерживаюсь, а у самой все внутри сжимается. Предчувствие какое- то страшное и непонятное. От него всю трясет.
– У нас на кухне не курят!
– Детка, ну ты чего! Не вежливо совсем!
Мама пьяно икает. В этот момент заходит третий мужик и начинает ее обнимать, так что к горлу подступает ком омерзения. Если бы только, папа это видел.
– А где курят, красавица? Может покажешь?
Голубые глаза сидевшего на кухне вспыхивают. У меня бешено стучит сердце. Кажется оно вот вот выпрыгнет из груди.
– Так, как насчет того что покажешь? Я Кащей кстати! Стас! А ты, красивая?
Он встает, а я делаю шаг назад. Сердце стучит еще сильнее… Эд… Почему его в этот момент нет рядом со мной… Почему….
Телефон в руках оживает. Эд….
Глава 4.1
ГЛАВА 4.1
ЭД
Сука… Что сейчас у нее там происходит? Что за пьяные мужские голоса? У нее в семье пьют?
А она особенная… Девочка…
Набираю номер в который раз. Не отвечает. Начинаю нервничать. Всего трясет.
– Эд! Там пацан привели, ты просил!
Блондин заходит и смотрит на меня. Я киваю. Захеров много, шнырь, как я понял. Ну что ж, она просила…
Почему- то ее образ перед глазами. Белые длинные волосы и огромные глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Черные, как смоль.
Красивая. До жути.
Трахнуть бы ее.
Внутри все сжимается. Что ты несешь, Эд….Трахнуть. Какой трахнуть… Она девочка чистая и такая красивая.
– Зашел!
Блондин грубо толкает худенького темноволосого парня. Он мой ровесник, а забитый, зажатый. Почему люди такие…
Почему все всего боятся? Это философский вопрос, скорее риторический. Я не боялся ничего. Может, потому что, мне нечего было терять кроме Киры и мамы.
Мама… Как она была. С отцом связи нет. Он занят новой семьей и своей женушкой…
Внутри все темнеет, смотрю на пацана, а он так испуганно на меня.
Странное ощущение.
Шнырь шнырем, запуганный. Шнырь это призвание…
Странное ощущение, но это так. Я всегда придерживался позиции, один раз получить пи..ы, два, три, но тебя ни то что трогать не будут, тебя будут уважать, а так прогнуться и носить чай, это было самым мерзким делом.
Мрачно смотрю на него, о чем он вообще думает? Что в голове у рослого парня что он чай носит…
– Я ничего не знаю! А по игре все верну!
Так испуганно смотрит. Прищуриваюсь. Тянусь к сигарете и выпускаю дым. Интересная история.
– А, как отдавать будешь?
Парнишка меняется в лице. Конечно, денег у него нет, это дураку понятно.
Да и где он их возьмет… Судя по всему у их семьи ничего нет…
– У меня суд скоро! Я уеду на зону, зоны сейчас тяжелые, мусорские красные! Пока тут могу помочь! Решишь с адвокатом! Про игру забудь, я оплачу! А с сестры тянуть не смей! Еще раз сядешь играть, в петушатник пойдешь! Понял?
Огромными глазами он смотрит на меня, а я вновь выпускаю дым. Понял… Жизнь его будет не сладкой на зоне, совсем не сладкой.
Телефон оживает. Она….
Сердце почему- то бешено стучит…
АРИЭЛЬ
– Простите, мне надо идти к брату!
Слышится хохот. Мужики, мама пьяная, Элла.
Я захожу в комнату и делаю то, что не делала никогда.
Я закрыла дверь на засов. Сажусь на кровать и заглядываю в кроватку к Севе. Сладко спит. Там на кухне хохот, музыка, веселье, а мне так плакать хочется. Эду позвонить надо. А что я ему скажу?
Расскажу, как мне тяжело, все что у меня на душе? Он же не мой личный дневник, да и поймет ли…
Сильный стук в дверь, я, как раз набираю его номер. Еще один удар. Телефон падает. Сева ворочается в своей кроватке, а мне так страшно. До безумия. Еще один удар и дверь нараспашку открывается.
От ужаса едва не теряю дар речи. Поднимаю телефон и бросаюсь к Севе.
Кащей этот стоит шатается. К нему мама бросается.
Пьяная. Все пьяные вдребезги. Так противно. Папа бы этого не допустил никогда.
– Ты что творишь? Тут дети!
Сильный удар и мама отлетает и падает на пол. Я делаю шаг назад приближаясь к кроватке.
Кащей сально улыбаясь шагает ко мне, а на кухне смех и музыка. Я бросаю взгляд на стол. Там лежит, но которым я закручивала болт в кроватке. Один момент, я бросаюсь к столу. Кажется это конец…
Глава 4.2
АРИЭЛЬ
Кащей усмехнулся. Внутри меня все сильнее и сильнее сжимал страх. Сейчас перед собой я видела уголовника. Весь в татухах, но Эд тоже весь в тату, только был другим. Даже сейчас в такой момент своей жизни, я точно знала, что Эд никогда бы так не поступил.
Смотрит на меня, а я дрожащими пальцами сжимаю нож.
Нет, Ариэль остановись, не смей, остановись… Не делай этого. Никита в тюрьме. Что будет с Севкой, что…. Меня всю трясло, до жути, до безумия.
Было страшно. Севка надрывался рядом, мама лежала на полу без движения, а я сжимала нож…
Что я делаю…Мама….Почему она не встает? Страх еще сильнее накрыл меня.
– Что здесь происходит? Что за..
Эля и ее пьяный мужик замирают на пороге. Мужик ориентируется первым, опускается подле мамы, а мне кажется у меня сейчас сердце из груди . Севка кричит сильнее. В глазах застывают слезы. Мужик кажется трезвеет на глазах, он ошарашенно смотрит на того кого назвал Кащей.
– Ты че наделал, мы меньше двух дней откинулись! У нее пульса нет!
Нож падает из рук, только сейчас я замечаю кровь из под маминой головы и лужа становится все сильнее. Все сильнее….
Глава 4.3
ЭД
– С кем она может быть?
Я смотрю на парня, а тот весь сжимается. Смешно…
У нас разница максимум несколько лет. Хотя ни в разнице дело. Это всего лишь цифры. Глупые цифры. Просто он очко, очки и тапочки по жизни, а я не боюсь ничего. Мне уже нечего терять и мне плевать на все.
А для вас я никто, очень хорошая песня и она отражает мою суть. Прищуриваюсь.
– У твоей сестры что то случилось? Дальше ссать будешь и ли б…ь поможешь? Что могло произойти? С кем она? Я слышал крики в телефоне!
Пацан бледнеет еще сильнее, а на меня накатывает злость. Ненавижу таких пассажиров по жизни…
Сыкло еще хуже порой крысы. Сидит, трясется, смотрит на меня так испуганно.
– Ты меня слышишь?
Делаю к нему шаг, а в этот момент заходит Генерал. Твою мать… Бесит меня еще сильнее этого пуделя. Смотрю на Генерала с вызовом.
Какого хрена ему от меня надо? Нервоз мне поднимать? Он, итак, на пределе.
– Если ты диагноз пришел отрабатывать, это ни ко мне! У меня разговор короткий, Генерал!
Краснеет. Крутой. Все его боятся. Кроме меня. Мне плевать, мне всегда на все плевать, кроме того, что, она трубку не берет. Мне и сейчас плевать должно быть, а нет и я не знаю, что это… Просто не знаю и все.
Да какого хрена…. Почему я не рядом? Злюсь на себя. Эд завязывай…. Она тебе никто, просто левая девчонка.
– Он мне двести штук проиграл! Шакалу моему человеку!
– Алло! Эд помоги!
Генерал что то говорит, а я не слышу, она трубку взяла рыдая и сбросила, а на заднем плане дикий крик ребенка и женский крик… Сука….Убью… Любого завалю кто тронул…
Глава 5
АРИЭЛЬ
Я не знаю ч