Коллаж из доставок

Глава 1

Сижу, жду, когда соберут заказ. Темно, прохладно, да ещё и дождь моросит. Не люблю работать в дождь, но куда деваться? Не увольняться же каждый раз, когда осадкам приспичит оросить город. В такую погоду заказов больше — вон сколько наших курьеров толпится у выдачи. А я бы сейчас с радостью сидел у окна своей любимой квартиры на тридцать седьмом этаже и смотрел на ночной город. Красиво: огоньки машин ползают внизу — белые спешат ко мне, красные убегают вдаль. Огоньки побольше в окнах домов затихают, ждут, пока хозяева погасят свет, укладываясь спать. Романтика.

Но вся эта красота слишком спокойная. Не могу я размышлять в таком ритме — мне нужно движение. Поэтому я еще и курьер. Поэтому стою у окна шаурмечной, жду, пока соберут заказ, и готов сорваться, чтобы осчастливить голодного клиента. Пока я двигаюсь и мозг на автомате прокладывает маршрут по знакомому городу, другая его часть складывает сложный пазл — неожиданная оптимизация бизнес-процессов или новая невероятная стратегия развития для заказчика. Еду, наблюдаю за городом, и вдруг — бац! — приходит идея: простая, логичная, но до неё никто не додумался. Всё потому, что заметил мелочь — действие, деталь, тот самый недостающий кусочек мозаики. За это мне и платят большие деньги. О, заказ готов! Пробираюсь к окошку, номер совпал — поехали!

Мопед бодро срывается с места. Я, две шаурмы и пара банок колы мчимся по ночному городу в спальный район, где ждут голодные клиенты. Проверяю время на телефоне — чёрт, из-за долгого ожидания не успеваю домой переодеться. Совсем забыл: сегодня у меня свидание! Да, я такой — знакомлюсь с девушками на сайтах знакомств, ищу ту самую. Верите в настоящую любовь? Я верю. Моя лучшая подруга называет меня дураком и говорит, что любовь до гроба — выдумка средневековых авторов которые в рамках куртуазной традиции закрепили идею «вечной» и «единственной» любви. Бе-бе-бе, отвечаю я. Мысли для того и существуют, чтобы их воплощать. Когда-то не было ни телефонов, ни мопедов, ни шаурмы (хотя с последним спорно). Человеческая мысль создала микропроцессоры, двигатели и вкусную курочку (или свинину), крутящуюся на гриле. Так что я верю, что найду свою странную — в хорошем смысле — девушку. А пока — работа.

Пробираюсь между машинами на перекрёстке, аккуратно, чтобы никого не зацепить и не напугать. Огромный куб сумки за спиной веселит детишек в соседней машине. Делаю вид, что вот-вот упаду со своего “железного коня”, — они хихикают, тычут в меня пальцами, отвлекая родителя за рулём. Я пускаюсь в размышления о детстве, забывая про работу, а через секунду срываюсь с места, представляя себя пилотом Top Fuel Dragster’а. Видели такие машины? Они похожи на морковку: спереди — смешные колёса, как от велосипеда, сзади — большущий мотор и огромные сверхмягкие шины - слики. А ещё спойлеры, куча спойлеров, чтобы эта «морковка» не взлетела. Если не видели, загуглите, советую!

Сворачиваю в спальный район, петляю между припаркованными машинами, мусорками и людьми, спешащими домой после работы. Мысли разветвляются, делятся, умирают или откладываются на «попозже». К счастью, во времени я не ограничен — главное результат. Ловим музу за хвост в свободном падении!

Собака! Господи, почему они так не любят двухколёсных? Неужели зависть? Хотя наверное просто страшно. Если бы псы начали летать, махая ушами, как пропеллерами, я бы тоже офигел. Главное — не кинулась под колёса. Беги, пёсик, и прости, если напугал.

Вот нужный дом. Паркую свою лошадку, проверяю приложение — код есть, не придётся звонить в домофон. Захожу в подъезд (или парадную, как сказали бы питерские друзья, или лобби, если вы любите английский). Пока жду лифт и еду на седьмой этаж, размышляю о странности слова «лобби». Неказистое оно какое-то. Хотя слово «неказистое» ещё страннее. Приехал. Квартиры, квартирки, где моя?

— И вам! — успеваю бросить я, пока дверь закрывается, описывая в пространстве кусочек усеченного цилиндра или головки сыра.Нахожу быстро, звоню. Дверь открывает худой лысоватый мужчина с грустными голубыми глазами. — Ваш заказ, — бодро сообщаю я очевидное. — Спасибо, — отвечает он и, слегка обжёгшись, добавляет: — Ох, ещё горячая. Хорошего вечера!

Хлоп, щёлк — всё, закрылась. Жду лифт, чтобы спуститься. Времени впритык, еду прямо к кафе — главное не опоздать! Опаздывать плохо, не люблю этого. Мы же умные существа, голова дана чтобы думать в том числе. Поэтому рассчитать нужное время для пути из точки А в точку Б хорошая тренировка. Погрешности и форс-мажоры бывают, но их можно свести к минимуму. Тем более когда едешь на первое свидание.

Дождь всё капает, седло мокрое. Достаю тряпку из бардачка, протираю — попу нужно держать в тепле, сухости и сохранности, житейская мудрость. Почему у того мужчины, так беспечно хватающего свежую, сочную и очень горячую шаурму, такие грустные глаза? Может, из-за лысины? Дурашка, счастье не в волосах. Вспоминаю, как мучился в школе, укрощая вихры после сна.

Дорога скользкая, мопед заносит, надпочечники добавляют адреналинчику. Пытаюсь думать о работе, но муза не идёт. Впереди останавливается дорогая тачка, заняв обе полосы. Водитель не пропускает, за что получает гудки. Музыка из его машины орёт так, что слышно через шлем и наушники. Места мне хватит, подъезжаю, останавливаюсь. Светофор долгий, ждём.

— Эй, горемыка! Не жмись, поройся в сумке, дай чего-нибудь.Стекло опускается. — Братан, дай похавать, — скорее приказывает, чем просит водитель. В салоне хохот и песни. С задних сидений высовывается парень, мой ровесник:

— Нуу, — разочарованно тянет парень. — И на кой ты ездишь? Вали за едой, ща закажем!Смешные, но невоспитанные. Показываю пустую сумку — ни крошки.

— Ля, братан, давай сканируй, ща закажем на ходу! — хлопает водителя по плечу парень.Салон взрывается хохотом. Открываю мессенджер, показываю QR-код.

— Нафига мне твой личный аккаунт мессенджера? Я еду заказать хочу, болван!Тот сканирует, но возмущается:

— Аа, он бабосики хочет! — смеётся парень. — Ща напишем, народ, чего хотим?Жестами объясняю, что они могут написать, что хотят, а я доставлю.

Загорается зелёный, я стартую. Компания остаётся, увлечённая заказом, игнорируя гудки. Музыка орёт — похоже, они их не слышат. Неужели так сложно быть людьми?

Дождь почти стих, но брызги висят над дорогой. Проверяю время — успеваю на свидание впритык. Центр города сияет: фонарики, вывески, реклама. Веселее, чем в глуши, хотя там своя красота — тихая, густая. Сворачиваю на улочку, где в конце — уютное кафе. Там возможно уже ждёт Тоня. Улица идёт круто вверх — в моём городе всё либо вверх, либо вниз.

— Всё в порядке, — отвечаю. — Дождь, блики, горка. Помочь выехать? Постою, чтобы никто не мешал.Вдруг из-за припаркованного боком микроавтобуса задним ходом вылетает машина — прямо на меня! Торможу, уклон помогает. Машина останавливается в сантиметрах от меня. Выходит женщина лет пятидесяти в строгом костюме, с замысловатой причёской явно сделанной для какого-то мероприятия. — Простите, не заметила вас, — говорит она.

— Ой, спасибо, сейчас! — она садится в машину.Место сложное: уклон, припаркованные машины, скользко.

Я отъезжаю назад, пока другой водитель сигналит. Женщина аккуратно выруливает: вперёд, назад, вперёд, назад — поехали! Движемся паровозиком вверх по старой брусчатке. Успеваю к кафе за три минуты до встречи. Пишу Тоне: «Я на месте, ты как?» Паркую мопед, кладу сумку, снимаю шлем. Ответ: «Почти пришла». Поднимаю глаза — передо мной Тоня, с мокрыми волосами и красноватым носиком.

— Курьер? — возмущается она. — Ты издеваешься? Я ехала через полгорода, а ты сраный курьер? Мистер «моя работа — оптимизация»?!— Привет, — улыбаюсь я.

— Дождь! Сыро! Погода дерьмо! — перечисляет она очевидное. — А я пёрлась на эту встречу!— Погоди, — пытаюсь успокоить, про себя в очередной раз думая, что нужно в конце концов придумать нормальное название своей основной работе.

Очень запоздалая мысль, Антон, шепчет мой внутренний голос, ну очень. Если бы Тоня слышала его, она бы с радостью съязвила: «Такая же запоздалая как и твоё умственное развитие, придурок». К счастью, она не умеет читать мысли — или, по крайней мере, не выдаёт себя. А вот злость свою она совсем не скрывает.— Извини, не подумал, что ты на общественном транспорте, — оправдываюсь. — Конечно, откуда у тебя мозги вообще? — она в ярости. — Прости, надо было вызвать тебе такси.

— Такси? Другана на такой же табуретке? — тычет она в мопед. — Как можно так лохануться?!

— Уж постарайся, хоть раз не будь уродом, — бросает она в сердцах. Ну, это уже, на мой взгляд, совсем незаслуженно. Всему есть предел, и моё терпение — не исключение.Она театрально закрывает лицо ладонью, потом сверлит меня взглядом. Пытаюсь извиниться, предложить зайти в кафе, но Тоня всё решила. Свидание окончено. — Давай хоть вызову тебе такси? — спрашиваю.

— Адрес? — спрашиваю я, еле сдерживая остатки спокойствия.

— Чтобы ты потом за мной сталкерил? — язвит она, прищурившись.

— Чтобы вызвать такси, — отрезаю я, направляясь к своему мопеду, табуретке, железному пони, которого я так люблю и в чью сторону летит столько оскорблений. А ведь он выполняет свою функцию исправно!

Она нехотя бормочет адрес. Я вбиваю его в приложение — такси приедет через минуту, сообщает голос из телефона. Повезло, для такого времени это почти мгновенно. Закидываю сумку-куб за спину, надеваю шлем. Где-то рядом всё ещё причитает Тоня:

— Боже, только не эконом! Только не этот вонючий эконом, сорок минут в дерьмовой тачке трястись! — она поворачивается ко мне. — Ты же не вызвал эконом? Пожалуйста, скажи, что ты не полный мудак!

Я уже выкатил пони на дорогу, сел, готов рвануть дальше, размышляя, чем заполнить неожиданно освободившееся время. Заглядываю в телефон: приложение показывает, что заказан класс «Элит» — выше некуда. Приедет чёрный «Майбах» с номером бла-бла. Вроде норм. Сообщаю это распереживавшейся Тоне.

— Ты ещё и издеваешься, мудак? — её глаза вспыхивают яростью. Ловить тут больше нечего. Машу рукой и уезжаю под её проклятья и вопли: «Удали приложение знакомств, сраный нищеброд!» — и всё в таком духе.

Съезжаю вниз по улице. На перекрёстке приходят два уведомления. Первое — от водителя: пассажира забрали, везут по адресу. Второе — сообщение в личку от той странной компании, что попалась мне по пути на это замечательное, но несостоявшееся свидание. Заказ, прямо скажем, экзотический. Оцените сами: «Килограмм голов скумбрии, шапка сушёных груш, стакан черешни, свиное ухо (1 штука), четыре бутылки виски известной марки, запивон, роллы Филадельфия с бананом и клубникой». И ещё какая-то мелочёвка. Как, чёрт возьми, угадать объём «запивона»? O tempora, o mores! Пишу им уточняющие вопросы, включая пресловутый «запивон», адрес и способ оплаты. В ответ — куча смайликов: веселящиеся рожицы, пульт от телевизора и флаг Пакистана. Самое забавное — заказ в мой дом, на пару этажей ниже. Круто, последний рейс — и домой!

На перекрёстке подъезжает «Майбах». Из окна на меня ошалело таращится Тоня. Вот и ходи после этого на свидания с «я не люблю переписки, давай лучше встретимся». Ладно, урок усвоен. Может, оно и к лучшему. Поворачиваю направо и еду к ресторану моего друга Георгия.

Моя работа — та самая «оптимизация» — даёт мне знакомых в самых разных сферах: от ресторанного бизнеса до торговли редкими животными, от астрономии до биржевых сделок. Есть даже техник по кладбищенским сканерам и смотритель в женской колонии. А что поделать? Кручусь, как могу.

Георгий — человек-легенда, потомственный ресторатор, мастер вкусового гедонизма. Хотите гастрономический экстаз? Он закроет любой каприз. На кухне его ресторана найдётся не только свиное ухо, так что начинаю сбор заказа оттуда.

Звоню Жоре по дороге. Он не в ресторане, но говорит, что меня встретит его племянник, подрабатывающий на каникулах. Благодарю, обещаю заскочить на кофе, когда будет время.

С Жорой меня свела Наташа, давняя подруга, организатор ивентов. Её миссией было возродить семейный ресторан Георгия после рестайлинга. Заведение, принадлежавшее ещё его прапрадеду, а может и более дальним родственникам, обветшало. Ремонт обернулся стройкой века: нерадивые подрядчики и проходимцы-строители сожрали все деньги Жоры и его семьи. К моменту когда ресторан наконец открылся, старые клиенты уже давно нашли себе новые места ставшие привычными, а локация не привлекала новых. Шикарный интерьер, изысканное меню, лучшие вина — а народ не идёт. Даже открытие прошло вяло, хотя я там не был, знаю со слов Наташи.

Она попросила меня помочь, когда маркетологи уже опустили руки. Времени не было — заказ из разряда «сделать вчера». Идея была дурацкая и рискованная, но Наташины уговоры и её вера в мои бредовые задумки сделали своё дело. План такой: даём гостям менять меню. Заказал блюдо — заменил одно. Заказал четыре — меняешь десять… Шутка, меняешь четыре. Ну в общем вы поняли логику. Гости выбирают до трёх ингредиентов, остальное — на совести поваров. Те, к слову, прокляли меня ещё до старта акции. На кухню Жоры мне теперь ходу нет — нашпигуют меня всем что только можно найти на кухне из острого и металлического, как рождественскую индейку. Шутки у меня странные, знаю.

На следующий день новое измененное меню готово и при заказе нового блюда, человеку предложившему его идею отправляется фото для подтверждения. Немного геморно, но момент интерактива обещал быть затягивающим.

Акция стартовала вяло, но народ втянулся. Появились «Томатный суп с шоколадом и чесноком», «Сардиновое мороженое с карамелью и орешками», «Капкейки с ливером и глазурью из хрена», «Пицца с дыней, голубым сыром и килькой». Соцсети взорвались фото и видео: любители пошутить ликовали, безумные гурманы обрели свой рай, а «заказчики» приходили в восторг, если блюдо оказывалось ещё и вкусным. Правда, вечно меняющееся меню создавало проблемы, но это мелочи. Только не говорите поварам, что я так сказал — уши и так пылают.

Итог: ресторан стал городской звездой. Столики бронируют за год вперёд. Жора хотел расширяться, но Наташа уговорила его оставить всё как есть и открыть новое заведение с другой идеей.

Теперь я мчу в место, где поставки отточены до совершенства — достать можно почти всё. На заднем крыльце меня ждёт Жорин племянник, упитанный парень, похожий на мою сумку-куб. Благодарю, сую чаевые (он их, ясное дело, не вернёт). Жора подарил все ингредиенты — респект ему и слава.

Снова на пони, лечу домой — уставший, чуть грустный, как глаза лысеющего фаната шаурмы. Открываю забрало шлема, вдыхаю влажный воздух, пока по встречке не пролетает грузовик. Фу, вытираю грязные брызги с лица. Какого чёрта я вообще в третьей полосе?

У въезда в район — охрана. Я их любимый курьер, прихватил им кофе. Болтаем пару минут, затем заезжаю в подземное царство, паркую пони в своем загончике, топаю с сумкой к лифту. Еду к пентхаусу, но стоп — чуть не забыл про заказ! Заезжаю на нужный этаж.

Пим — лифт открывает уютный коридор с коврами и паркетом. Никогда не был на других этажах, хотя частенько хожу по лестнице мимо них. Тут душевнее, чем у меня, но вид из моего окна идеален — останусь.

Жму звонок. За дверью тихо грохочет музыка — звукоизоляция топ. Дверь открывается, и капли воды на моём шлеме (почему я его не снял?) дрожат от басов. Девушка визжит, хлопает в ладоши, бежит вглубь квартиры, оборачивается, что-то кричит (не слышно), машет рукой и исчезает. Вхожу, закрываю дверь — соседям соболезную, звукоизоляция гасит не всё. Разуваюсь, несу коробку.

Музыка стихает. Задыхающийся голос в микрофон орёт:

— Ребят, курьер приехал! Тот самый, которого мы нашли у перекрёстка!

Нашли? Я что в кустах рядом лежал? Ладно, весело. Вопли: «Курьер!», «Ухо моё!», «Селёдка!» Топот ног. Две девчонки и три парня вываливаются, толкаясь.

— Delivery for... I don’t care, — говорю, перехватывая коробку.

— Че? — переглядываются.

Ля, шлем! Откидываю забрало, повторяю:

— Delivery for... I don’t care!

Тишина. Провал. Но один парень ржёт:

— Это ж Бендер из «Футурамы»!

Парни хохочут, девчонки смотрят, как на идиота. День такой что ли? Или я действительно идиот.

— Чувак, как тебя впустили? Ты крэйзи! — обступают, теребят сумку, стучат по шлему. Мудачьё.

— Братан, привёз? Где селёдочка? — лезет один, чуть не вырывая сумку.

— Сначала оплата, — твёрдо говорю, показывая содержимое.

— Ля, мэн, тебе бабок не жалко? Ща всё будет! — парень хватает телефон. — Говори счёт!

Копирую данные в чат. Пока остальные носятся, предвкушая «распакоуку» никому не нужной еды, которая стоила им больше, чем я заработал за весь день, парень переводит деньги. Все пьяны в хлам, но на ногах держатся. Деньги приходят моментально. Отдаю пакеты.

Девчонка открывает пакет с рыбьими головами — вонь адская. Вдруг звон, будто Царь-колокол отлили вновь и кто-то стукнул в него прямо у моего уха. Чуть не обделался.

— Маш, открой! — просит парень. Но Маша швыряет ему в лицо рыбьей головой и с визгом уносится с пакетом. Парень — за ней.

Теперь ясно, как они услышали звонок. В квартире царит полный хаос: роллы с бананами — или что они там велели запихнуть? — уже летят в стену. Кто-то снюхивает дорожку кокса со свиного уха, а друзья снимают это на телефон. В огромной вазе мешают коктейль «Четыре виски и запивон». Пора валить. Надеваю шлем, обуваюсь, открываю дверь. За ней — четверо: две девушки, два парня. Увидев меня в шлеме и с сумкой, они ошарашенно застывают.

— Курьер? — возмущается один. — Консьерж совсем страх потерял, впуская кого попало!

— Уже ухожу, — бурчу, протискиваясь. Они шарахаются, будто я заразный. Смотрят вслед, но заходят в квартиру.

Охрана, небось, ржёт над моими приключениями, они то запах привезенного учуяли сразу. Завтра небось спросят, что там творилось внутри. Посмеются над моим рассказом.

В лифте жму кнопку своего этажа. Двери закрываются, еду вверх. Дом, милый дом. Я отлично знал всех соседей по этажу — к счастью, они были куда более интеллигентными и воспитанными. Но тут я понял, что никогда не проверял звукоизоляцию своей квартиры. Может, я просто не слышу, что творится за стенами? Разувшись, повесив шлем и поставив сумку доставщика на полку, я попросил выключить свет, оставив лишь мягкую подсветку, ведущую к моему любимому окну с видом на город. Босыми ногами прошёл к нему, уселся в кресло, подтянул колени к груди и, обняв их, стал смотреть на мерцающие огни ночного города.

— Aziz, kill the lights! — тихо командую, отдавая дань классике пятого элемента.

Город — огромный, склочный, красивый, грустный, шумный, многоликий. Казалось в нем есть все что можно только представить, но настоящую любовь, ту, что зажигает сердце, я всё ещё ищу в этом бесконечном лабиринте.

Глава 2

На следующий день погода не изменилась: дождь, хмурое небо, резкий холодный ветер. Серые краски повсюду — выцветшие фасады зданий, мокрый грязный асфальт, поблекшая от выхлопов и пыли зелень, унылые лица прохожих. Чтобы отгородиться от подступающей апатии, я снова надел свой «скафандр» курьера.

Сначала шлем — матово-чёрный, с ироничным значком «не кантовать» на затылке и QR-кодом под ним, шутка друзей, подаривших его. Кстати, к ним я сегодня ещё заскочу. Куртка — лёгкая, скандинавская, дорогая, чёрт возьми, невероятно технологичная. Подсмотрел бренд у подруги, той самой, что не верит в настоящую любовь. Лучше одежды не придумать: не промокает, блокирует ветер, но не ощущается как консервная банка. И к тому же стильная, чёрная с белыми и бирюзовыми вставками, хотя уверен, Лагерфельд бросил бы в меня веер. Серые штаны не менее крутые и комфортные, а кроссовки с фигуркой летающего человека, держащего что-то круглое, завершают образ.

В этой удобной броне от непогоды мчу в торговый центр за очередным заказом. Поднимаюсь на четвёртый этаж на лифте — странно, людей почти нет. Будний день, но всё же, кроме охраны, продавцов и какого-то заблудшего туриста, который щёлкает всё подряд на телефон, никого.

Ладно, иду на фудкорт. Там тоже пусто — ну и ок. Подхожу за заказом — не готов. Серьёзно, ребята, у вас никого нет, чем вы там занимались, пока я добирался? Ладно, ждём.

Часики тикают, минуты летят, а я, пока никто не видит, пританцовываю под музыку в наушниках, поглядывая на окно выдачи. Движения у меня аховые — хореографы, увидев мой танец, рыдали бы от душевной боли. Жду, когда мне выпишут судебный запрет двигаться под музыку до конца жизни. Но сейчас, когда всем плевать, — пожалуйста, танец «ломани колено» разблокирован.

Вдруг сзади на плечо ложится огромная белая лапа. Я замираю. Лапа секунду придерживает меня и отпускает. Медленно оборачиваюсь — передо мной двухметровый белый медведь… Стоп, в кедах? Да, это ростовая кукла, правая перчатка снята, зажата между коленями, а милая оголенная, женская рука что-то делает в телефоне.

Выключаю музыку, смотрю на мишку. Он пялится в экран, потом выдаёт тонким женским голосом: «Ха, мило!» — и показывает мне телефон. Там открыт сайт по QR-коду с моего шлема. Надпись гласит: «No head-to-body attachment detected — contact tech support». Чёрный юмор друзей, подаривших шлем.

— Антон, — представляюсь я. — Курьер в первом поколении. — Лёгкий поклон.

— Виктория, — отвечает аниматор. — Белый медведь. — И делает реверанс.

— Ты, наверное, очень умный медведь, Виктория? — спрашиваю я, разглядывая огромную круглую голову костюма.

Она издаёт что-то вроде грустного смешочка.

— А может, у меня просто гидроцефалия? — пытается обхватить голову лапами, но они явно коротковаты. Костюм ей велик: низ болтается, даже подвёрнутый, плечи обвисли. Похоже, он рассчитан на парня ростом под 180, а не на девушку около 165.

— Какие прогнозы дают врачи? — с сочувствием интересуюсь я.

— Айболит на Бали, заболели журавли, — разводит она лапами, а я вспоминаю песню группы «Анимация». — Так сказал его помощник-попугай, — добавляет она.

— Я бы не верил птицам на слово, — делюсь опытом. — Они часто несут всякие небылицы.

Медведь Вика задумчиво чешет косматый подбородок, собираясь ответить, но тут из окошка забегаловки раздаётся:

— 803 готов!

Мы оба поворачиваемся к работнику кафе, держащему бумажный пакет и странно косящемуся на наш тандем. Затем смотрим друг на друга: я в матово-чёрном шлеме и курьерском «скафандре», она — в огромном костюме косолапого.

— Хот-доги зовут в путь, — говорю я. — Ты тут надолго?

— До четырёх, подменяю подругу, пока не выздоровеет, — отвечает она с лёгкой грустью.

— Может, обменяемся контактами? — предлагаю я, и это звучит вполне логично.

— Медведь курьеру не товарищ, — заявляет она, скрестив лапы на груди. — Но после четырёх костюм станет тыквой, и ты можешь поискать меня в ТЦ, где-нибудь здесь.

— Звучит как квест, — усмехаюсь я, иду за заказом.

Она провожает меня взглядом, переминаясь с ноги на ногу, отчего её огромная голова качается — жутковато, но забавно. Пакет в сумке, я прохожу мимо, отдаю ей честь а-ля капитан Америка, затем, шагая спиной к лифту, говорю:

— У меня для тебя плохие новости, медведь Виктория!

— Какие? — она упирает лапы в бока.

— Ты не медведь! — отдаляясь уже перехожу на крик. — Ты медведица!

Она в притворном ужасе прижимает лапы к морде, как фигура на картине Мунка, и кричит в ответ:

— Спасибо, что помог мне самоидентифицироваться, курьер в первом поколении Антон! — кажется, она хихикает.

Я кланяюсь, чувствуя, как пакет с хот-догами скользит в сумке, и улыбаюсь. Планы меняются: надо вернуться в ТЦ до четырёх. Ужасно любопытно взглянуть на эту загадку — не кота в мешке, а девушку в медведе.

Выхожу из здания, иду к мопеду и замечаю, что он стоит не так, как я его оставил. Осматриваю своего железного пони — кто-то врезался в него или ударил чем-то тяжёлым, сломав стойки багажника. Я в бешенстве! Но у меня заказ и нет времени сейчас разбираться, что произошло. Быстро делаю фото с разных ракурсов. Ещё один повод вернуться в ТЦ — поговорить с охраной и попытаться найти записи с камер. Привычно протираю мокрое от дождя сиденье любимой лошадки тряпочкой и отправляюсь в путь, попутно звоню оператору, сообщаю, что мопед повреждён, и после заказа мне нужно на пит-стоп.

Новые мысли стремительно ветвятся: медведь, сломанный багажник, таинственный вандал… Мог бы хоть извиниться, если это случайность. Чёрт с ней, с поломкой, но всё же обидно. Возможно, я слишком очеловечиваю своего пони, оттого и столько досады. А как иначе? Он таскает меня каждый день, мы проводим вместе больше времени, чем… Пытаюсь вспомнить, с кем я вообще много общаюсь, и понимаю — такого человека, пожалуй, нет. С друзьями видимся по выходным, на подработке с коллегами пересекаемся только у окошек выдачи. Основная работа — сплошной хаос: то 24/7 на связи, то встреча раз в пять лет, когда припрёт. Есть коллеги, что зовут в свои бизнес-проекты постоянно, но с ними — только короткие видеозвонки. Остаются Наташка, маркетолог, с которой мы проворачивали ресторанное дело, помните его? И Дэнчик, школьный товарищ, а нынче тренер, к которому хожу на тайский бокс. По совместительству — они мои лучшие друзья.

Звучит грустновато. О чём это я? А, пони! Он мне больше, чем транспорт. Может, встроить в него ИИ, чтобы было с кем поболтать? Я мчу по городу, и тут в голове складывается очередная мозаика. Как вовремя! Три зайца одним выстрелом — я просто снайпер по ушастым.

Сейчас объясню. Заказ рядовой, так что, пока петляю по улицам, еду в лифтах и ищу нужную квартиру, у меня есть время. Следите за руками.

Есть сеть СТО, которая когда-то выросла из сообщества гаражных умельцев. Они объединились, чтобы противостоять крупным автосервисам, пытавшимся вытеснить их с рынка и забрать всех клиентов. Слышали байки от работников СТО о том, как ужасно починили вашу машину в другом месте? Такие случаи бывают, и нередко. Но чаще это просто попытка переманить клиента. А фраза вроде «заезжайте чаще к такому-то мастеру в гараж, он скоро все живые детали с вашей тачки у себя оставит», сказанная в красивом светлом СТО в центре города, — вообще классика. Простите, если вы честный мастер или владелец сервиса, который работает на совесть, но такие истории — не редкость. Сам не раз попадал в переплёт из-за подобного.

В общем, эти объединённые ради выживания ремонтники долго вели неравный бой с владельцами пафосных СТО. Но пару лет назад дела у них пошли совсем плохо. Они обратились за помощью к моему знакомому. К тому времени ребята были бедны, как церковные мыши: ни на рекламную кампанию, ни на новое оборудование, ни на переезд в приличное здание, которое не отпугивало бы клиентов, денег у них не было. Знакомый предложил эту задачу мне, а я как раз искал идею для стартапа своему другу-айтишнику. И вот что мы придумали: разработали приложение, которое транслирует видео с GoPro и звук на смартфон клиента. Попросили мастеров не выключать камеры во время работы и комментировать все свои действия. Видели такие видео на YouTube? Возможно, это наши ребята.

Изначально мы думали, что владельцам авто будет достаточно видеть, как ремонтируют их машину, в каком она состоянии, и понимать, почему нужно делать так, а не иначе. Но вскоре пришлось добавить функцию обратной связи. Мастера поначалу были не в восторге, но быстро втянулись: начали объяснять технические нюансы, делиться советами, как продлить срок службы автомобиля, и даже приоткрывать профессиональные секреты. Хотя, честно говоря, некоторые работники тогда уволились, громко хлопнув дверью, назвав всё это цирком и приправив свою речь отборным автотехническим матом.

Но это тоже было частью задумки. Сеть росла, а новых работников не заставляли проходить экзамены или аттестации — как, впрочем, и старых. При найме всё строилось на рекомендациях: один человек советовал другого и этого было достаточно для принятия. Какие-то мастера работали хорошо и на совесть - автовладельцы были рады, авто ездило исправно. Но естественно были и те кто халтурил, за всеми ведь не уследишь, и тут уж страдали не только хозяева авто, но и репутация всей сети. Трансляции и возможность общаться с заказчиком снимали кучу вопросов. Конечно, находились клиенты, которые затевали споры с мастерами. Пришлось обучать работников тонкостям переговоров, а в крайних случаях — прощаться с особо въедливыми заказчиками.

Все эти и другие нововведения помогли создать бренд, который теперь работает как часы. Кстати, многие мастера завели свои YouTube-каналы, и народ реально залипает на их видео. Побочный доход — это круто, все довольны! Качество работ выросло, и к нему теперь вообще не подкопаться: всё прозрачно, есть вопросы — давай обсудим!

IT-стартап, который помогал с приложением, тоже выстрелил: из небольшой команды выросла солидная компания. Возможно, как-нибудь познакомлю вас с этими ребятами — они просто огонь!

И вот у меня родилась идея, как вывести моих дорогих СТОшников на новый уровень. Уже догадались? ИИ! Прошу, не кидайтесь помидорами, знаю, звучит банально! Да, сейчас ИИ пихают куда только можно, но это же реально мощная штука! Предлагаю перестроить общение техник — заказчик (он же владелец авто) в цепочку: техник — искусственный интеллект — заказчик. Почему? Во-первых, ИИ — спокойный и вежливый собеседник, уже плюс. Во-вторых, он способен обрабатывать огромные объёмы информации, недоступные человеку, и выдавать более точные и оптимальные рекомендации. Я вижу кучу плюсов от внедрения ИИ, а ещё и запрос от знакомых айтишников подоспел. Одни смогут тренировать свои нейронные сети на тоннах данных, другие получат дополнительные глаза и мозги для анализа и улучшения сервиса. Разве не идеально?

Я уже доставил хот-доги каким-то студентам и вернулся в ТЦ, чтобы разобраться с живодёрами, которые покусились на моего пони. Нахожу у входа скучающего охранника, коротко описываю ситуацию и спрашиваю, как посмотреть записи с камер наблюдения. Он объясняет, что для этого нужно заявление в полицию, иначе записи выдавать нельзя. Я уточняю, что мне не нужно ничего передавать, просто взглянуть самому или чтобы они посмотрели и сказали, что произошло. Видимо, я вызвал сочувствие: охранник отводит меня в комнату видеонаблюдения. Там я объясняю ситуацию его коллеге, и тот без труда находит нужное видео. Включаем примерно то время и смотрим на перемотке.

Мы находим «хулигана» и, раскрыв рты, пялимся на экран, а потом начинаем ржать и пересматриваем видео раз пять. Вы не поверите! Всё было так. Я припарковал мопед и ушёл за заказом — на парковке тишина. Машин почти нет, курьеров тоже, пара собак спит, одна суетится по своим собачьим делам. Вдруг мимо пролетает чувак на электросамокате, чем бесит эту беспокойную псину. Та поднимает лай, будит своих сородичей и несётся за самокатчиком. Шайка собак в итоге выгоняет наглеца с парковки (хотя тот, похоже, их вообще не заметил, мчась в своё светлое будущее). В порыве злости и нерастраченной агрессии пёсели носятся по парковке, лают на машины и наконец находят жертву — мой мопед. Его багажник, сделанный на совесть, но кустарно, из ПВХ-труб и пластиковых уголков, был подарком от одного благодарного клиента. Однако пластик не выдержал собачьих зубов: его перегрызли, а мопед завалился на бок. Позже какой-то добрый прохожий отогнал пушистых мародёров, те сбежали из поля зрения камер, а мопед прохожий поставил обратно. Спасибо тебе мил человек!

Интересно, что сказали бы копы, вызови я их на «место преступления»? Ситуация та ещё! От души благодарю охранников ТЦ, спрашиваю, могу ли как-то компенсировать их время, но они, хохоча до слёз, говорят, что видео и так достаточно. Все довольны: охранники скрасили свои серые будни, я нашёл «хулиганов» и уже их простил.

Забавно, как иногда всё складывается. Я не верю в судьбу, но сегодня мне позвонили ребята из СТО, напомнили забрать багажник, и через пару часов — вот тебе на! Совпадение? Ну, вы поняли.

До четырёх ещё куча времени. Прохожу по ТЦ, но белого медведя нигде не видно. Ну и ладно, чего мешать человеку работать? Пора решать свои технические вопросы. Возвращаюсь к своему пони — багажник еле держится, на честном слове. Едем в СТО.

На дорогу уходит минут сорок. Я спокоен, настроен на работу, обдумываю другие заказы. Их у меня хватает, иногда я сам прихожу к людям с идеями. Раньше меня частенько выгоняли, но теперь есть те, кто невероятно рад моему появлению или пытается за огромные деньги забрать к себе на постоянную работу. Репутацию пришлось завоёвывать с нуля, и в начале я пахал как проклятый, чтобы меня хоть кто-то воспринял всерьёз. Хотя и тут не обошлось без счастливого случая — как-нибудь расскажу. Пора уже завести список моих обещаний вам, а то ведь забуду.

Приезжаю на СТО. Теперь у них шикарное здание, где можно комфортно ждать, пока чинят твой транспорт, и даже вкусно поесть. Когда я был тут впервые, сидел на сиротливой табуретке в углу гаража. Обожаю такие перемены к лучшему! Они молодцы, в конце концов, ребята своим трудом добились успеха. Я лишь напомнил им, с чего начинали и к чему стремились, когда у них начали опускаться руки. Подхожу к девушке на ресепшен, сообщаю, что я владелец бирюзовой веспы, и, хоть записи нет, меня ждут. Киваю в сторону, где, по моим прикидкам, должны быть ремонтные боксы. Она звонит кому-то и говорит, что меня встретят у гаража №3. Благодарю и через минуту уже жму руку Семёну Николаевичу, одному из пяти основателей этой крутой компании, стоя у своего мопеда перед боксом с огромной цифрой 3.

— Привет, Антоша, — добродушно трясёт мою тощую руку здоровенный дядька Семён своей лапищей, которая даже рядом с лапой белого медведя Вики выглядела бы гигантской. — Всё катаешься на своём самолёте?

— Самолёте? — переспрашиваю, прикидывая, насколько мой маленький пони похож на что-то летающее. — Скорее параплан, если уж сравнивать с чем-то крылатым, — слегка душню в ответ.

— Нееет мой дорогой. Vespa производится компанией Piaggio, — поучительно начинает Семён Николаевич. — Изначально они делали самолёты, но после Второй мировой Италия получила по шапке, и им запретили возиться с авиацией. Вот они и переключились на скутеры. — какой же этот дядька крутой, как же он любит своё дело. — Посмотри, какие у неё плавные, аэродинамичные формы и монококовая рама, прямо как фюзеляж!

Я любуюсь своим мопедом. Так мой пони в душе — пегас! В голове крутятся новые имена: Минипегас, Понигас, Старпони, Страпоний… Стоп, муза явно ушла на обед. Возвращаюсь в реальность, а Семён продолжает:

— И вообще, тебе не стыдно за это? — он кивает на мой багажник из ПВХ. — Vespa — икона индустриального дизайна, в музее MoMA в Нью-Йорке выставлялась! А ты на неё… это нацепил!

— Это подарок, не хотел обижать человека, сделано с любовью! — пытаюсь оправдаться.

— Любовь ваша на соплях и честном слове держится, — справедливо хмыкает Семён.

— Ой, это смешная история, вы не поверите! — Я пересказываю ему эпопею с собаками, показываю видео, которое снял с экрана в ТЦ. Семён хохочет и просит скинуть ролик. Мне не жалко — смех продлевает жизнь, смейтесь на здоровье!

— Вот тебе и друзья человека, — ухмыляется он. — Ладно, сейчас вернём твоему аппарату эстетическую ценность! Хотя, будь моя воля, я бы запретил тебе на нём работать. Это же классика! Он создан для романтики, девушку катать, как в «Римских каникулах». Смотрел?

— Ага, — киваю.

— Помнишь момент?

— Поэтому и взял.

— Эх, Антошка, Антошка, — Семён по-дружески хлопает меня по плечу своей ручищей так, что колени подгибаются. — Жди здесь, сейчас всё сделаем.

Через десять минут мой пони не узнать — я в восторге.

— Как родной! — любуюсь новым хромированным багажником, который сидит на веспе идеально.

— Так он и есть родной, — улыбается Семён. — На разборке нашёл, сразу про тебя вспомнил.

Я, сентиментальный, чуть не прослезился.

— Спасибо огромное, Семён Николаевич! Я, кстати, тоже с подарком. Точнее, с эскизом подарка. — Рассказываю про идею с ИИ, он слушает молча, изредка хмыкая — вроде одобрительно.

Когда я отвечаю на все вопросы и объясняю план, он снова хлопает меня по плечу.

— Тебе, Антон, я в таких делах доверяю, так что как скажешь, так и сделаем. Аркадий согласен? — уточняет он про основателя IT-стартапа, который делал их приложение.

— Аркадий тоже мне доверяет и давно просил идею для нового рывка компании. А вы их первый и любимый клиент, так что уверен, ему зайдёт.

— Вот и славно, вот и хорошо! — радостно заключает Семён.

Мы прощаемся с Семёном, договариваемся завтра обсудить детали нового проекта, и вот я уже лечу в ТЦ — время пролетело незаметно, скоро четыре. Ничто не предвещает беды, даже солнце на миг выглядывает из-за туч, светит мне в лицо и поднимает настроение. До ТЦ меньше километра, но вдруг сердце забилось быстрее. Впереди пробка — там, где её быть не должно. На встречке ни одной машины, а значит, дальше не проехать. Протискиваюсь между авто и вижу: движение перекрыто автоинспекцией. Причина? Правительство, которое, похоже, считает свои поездки важнее дел тысяч людей. Почему скорая, спешащая на вызов, пробирается сама, а какой-то чиновник перекрывает целый проспект ради своих дел? Никогда не пойму. Кто-то скажет: «Он же решает судьбы страны!» Серьёзно? Пусть летает на вертолёте или сидит на видеосвязи — вариантов полно, чтобы не плодить новые проблемы, решая старые. Разворчался я, как старый дед, простите.

Думаю, как объехать эту невидимую стену. В голову лезет только метро. Чуть нарушая ПДД, тихонько уезжаю навстречу застывшему потоку к ближайшей станции. Паркую мопед во дворе и бегу в железобетонные чертоги подземки. На перроне жду поезд — долго, будто и тут едет какой-то чинуша. Наконец, гул, свет в конце тоннеля, и я втискиваюсь в набитый вагон. На следующей выходить, благо ТЦ близко, но времени потратил уйму — без пяти четыре.

В ТЦ попадаю не тем входом, что утром, и надо еще подняться на этаж, где ценится медвежий труд. У лифтов толпа — люди, видимо, решили компенсировать утреннюю пустоту и заполонили всё здание. Как найти Вику в этом хаосе? Бегу к эскалаторам — так быстрее. Пока эскалатор ползёт вверх, я пытаюсь высмотреть большой белый силуэт. Ничего. На фудкорте её нет, у кинотеатра — тоже. Спрашиваю работников, но те лишь качают головой: Вика исчезла час назад. Спускаюсь на этаж ниже, бегаю, осматриваю каждый угол. Четыре часа, сердце колотится, в голове крутится: «Пусть мишка услышит, пусть мишка придёт, пусть мишка меня непременно найдёт…» Но Вики нет. Отчаявшись, спускаюсь на первый этаж и нахожу инфоцентр, объясняю ситуацию. Девушка раздражённо отвечает, что я могу прогуляться куда подальше со своими пранками и отказывается звать медведя Вику. Отчаяние, нужно срочно что-то делать, возможно, она вот-вот покинет здание. Встаю в центре зала. Вокруг пустое пространство, тут максимальный шанс быть замеченным, оглядываю уходящие вверх этажи. Снимаю шлем, поднимаю его, как Фредди Меркьюри микрофон на Уэмбли, и ору: «Медвееееедь!» Люди замирают, глядя на меня, но лишь на миг. Всё оживает, я стою один в этом жужжащем улье. Кто-то улыбается, но в ответ не кричат «Курьеееееер!»

Что дальше? Снова идти к охране? Кажется, свой шанс на сегодня я уже потратил на поиски собачьей шайки. На душе тоскливо. Жду ещё полчаса в центре главного зала, снова обхожу все этажи, но — увы и ах — Вики нет.

Спускаюсь в метро и еду в печали к своему дорогому пони, которого за лёгкое сходство итальянцы прозвали осой. Выхожу из подземки и бреду под начавшимся дождём в дворы любимого города. «Не вешай нос, — успокаиваю себя. — Вика говорила, что заменяет подругу, значит, скорее всего, будет завтра. Или её подруга. Ещё не всё потеряно, надо составить план и продолжить поиски». Но тут влезает неуверенность: «А если она нарочно обманула? Если это была злая шутка? С чего ты взял, что ей нужно твоё общение? Почему решил, что ты ей интересен?» Нет, всё равно попробую! — твёрдо решаю я, подходя к мопеду.

Картина не радует, а запах — ещё хуже. Оставил пони под навесом, в углу дома, где стены сходятся под прямым углом. Казалось бы, никому не мешает, стоит в сторонке, под дождём не мокнет. Какой же ты идиот, Антон, что не подумал, как такой укромный уголок в двух шагах от метро манит тех, кому приспичило облегчиться. Слишком много негатива, да? Ссали прямо на сиденье, варвары, изверги! Это уж точно не собаки. Иду в магазин за бутылкой воды, чтобы хоть сполоснуть бедного, дважды униженного пони.

Настроение — дерьмо. Еду домой.

По пути заскакиваю на мойку, а потом беру кофе для охраны. Не знаю почему, но, поднимая другим настроение, я сам оживаю. Вот мы уже хохочем над видео, где собаки атакуют мой мопед. Меня благодарят за кофе, перекидываемся парой фраз, и я прощаюсь, уезжая на подземную парковку. Привычный подъём на лифте, кладу шлем, ставлю сумку на полку, сбрасываю одежду в стирку. На душе так паршиво, что хочется скорее смыть этот день. Захожу в душ, включаю максимальный напор и замираю под звенящими струями чистой воды.

Бывают дни, когда всё идёт кувырком: собаки грызут мопед, варвары портят сиденье, медведь бесследно исчезает из торгового центра. Но ведь все живы, и день подарил немало смешного и доброго! Я стою в своей огромной пустой квартире, завёрнутый в полотенце, и знаю: жизнь — удивительная штука, и мир, хоть и мелкими шагами, идёт к светлому будущему. Пусть одиночество иногда шепчет в тишине, но каждый новый день — это шанс встретить тех, кто наполнит его теплом и смыслом.

Глава 3

Я два дня потратил, пытаясь разыскать своего полярного медведя. Какие только уловки не пробовал — всё впустую, ни крупицы полезной информации. А ведь я, чёрт возьми, мастерски освоил дедуктивные методы мистера Холмса! Аниматор в костюме был, его видели многие, но примерно за час до четырёх он будто растворился. Вика ушла домой? Уехала на другую акцию? Похищена инопланетянами? Никто ничего не знал. Охрана на этот раз отказалась мне содействовать, и я их понимаю — мои действия могли быть расценены как шпионаж.

Утро субботы. Я выхожу из квартиры. Пора забыть эту случайную встречу. Я сам себе напридумывал роман и веду себя нелогично. Кажется, одиночество сводит меня с ума, и с этим нужно что-то делать. Снова лезть в приложения для знакомств? Последнее время свидания через них — сплошной шаблон: «Я был там, а я была тут. Работаю там, круто, а я вот тут. Ты охотилась на аллигаторов? Я не люблю долгие переписки. Встретимся в кафе? Ок». Но дальше всё буксует. Наверное, не стоит ходить на свидания с теми, кто уклоняется от вопросов про аллигаторов. Можно, конечно, прикатить на дорогом авто в шикарный ресторан, вроде того, что у Георгия. И что? Первое впечатление будет ярче, чем от ужина в кафе с обычным парнем, но результат - один. Деньги мне не жалко, но я хочу узнать человека, а не лицезреть ширму. Если пойму, что это она — та самая, — отдам всё до последней копейки, лишь бы увидеть тень улыбки на её лице. Ха, видите нимб над моей головой? Поверьте, через пару страниц текста он засияет, как сверхновая. Но на самом деле всё гораздо сложнее.

Что-то я завис у двери. Проснись Антон! Иду к лифту. Двери начинают закрываться, но в коридоре слышны быстрые шаги. Жму кнопку «меньше больше» — лифт ждёт. В кабину входит женщина в элегантном чёрном вечернем платье с тёмно-зелёным болеро на плечах. Она окидывает меня оценивающим взглядом — я в курьерской униформе, шлем в руках.

— Добрый день, — здороваюсь я.

— Здравствуйте, — отвечает она спокойно, с лёгкой нежностью в голосе.

Странно, раньше её не видел. Новые соседи? Она замечает мой телефон, на котором я только что искал первый заказ.

— Курьеры уже могут позволить себе последние айфоны? — спрашивает она. Без тени снобизма, скорее из любопытства.

— На работе выдали, — отвечаю с улыбкой.

Моя шутка ей нравится, она улыбается и встаёт рядом, плечом к плечу.

— Живёте тут? — интересуюсь я.

На этом месте разговор обычно обрывается: как только я в форме курьера, жильцы делают вид, что меня не существует. Разве что мы знакомы — или они сами втайне мечтают развозить пиццу. Прислонившись спиной и затылком к стенке лифта, будто переводя дух, она говорит:

— Вчера переехала. — Поворачивается, смотрит на меня завораживающими тёмно-зелёными глазами и продолжает: — Вы же не станете теперь следить за мной и искать мою квартиру? Вы ведь порядочный мужчина?

— Только если вы пообещаете не делать того же, — парирую я.

Она снова улыбается. Я продолжаю:

— Поверьте, не каждый курьер может проникнуть в эту обитель безмятежности и тщеславия.

Подмигиваю ей, надеваю шлем и опираюсь локтем на стенку лифта. Но куртка предательски скользит, я чуть не падаю, а курьерская сумка валится на пол.

— Вот вам и ответ от кармы за то, что называете приличных людей тщеславными, — смеётся она.

— Прошу прощения, в моей голове это звучало не обидно, — извиняюсь я, поднимаясь по стенке лифта.

— В качестве извинения придётся оставить мне свою визитку, — говорит она.

Хм, это флирт? Моя голова определённо требует либо психиатра, либо многочасового самоанализа. Протягиваю ей телефон с QR-кодом, ведущим на мой аккаунт в мессенджере (люблю я эти квадраты с чёрно-белыми квадратиками, ничего не могу с собой поделать).

Двери лифта открываются. Перед нами — огромный, начищенный до зеркального блеска, явно дорогущий автомобиль.

— Ну, я поехал. Если что-то понадобится… — делаю паузу, прикидывая, какое окончание лучше использовать: «и» или «те», но выбираю нейтральное, — на связи.

С видом заправского миллионера делаю шаг к машине, будто она ждёт меня. Тут же охранник у открытой задней двери хватает меня за куртку и уже собирается воткнуть головой в асфальт.

— Вадим, отпусти этого интересного молодого человека, — приходит на выручку моя новая соседка. — У него такой юмор.

Здоровяк разжимает хватку. Я отмечаю, что меня назвали именно «интересным» — не смешным, не чокнутым, а интересным! Задумчиво провожаю взглядом уезжающий внедорожник — возможно, даже бронированный. Мысли в голове роятся, как потревоженные пчёлы.

Мчу на первое задание — лапшичка в автоцентр «реклама заблокирована». Быстро хватаю четыре огромных пакета еды. Пони на старт! Внимание! Маршмеллоу! По дороге звоню Аркадию, спрашиваю, как дела на СТО. Он начинает рассказывать про нейронные сети, тестовую инфраструктуру в облаке, интернет-трафик и ещё какую-то магию. Я улавливаю главное: всё хорошо, я там не нужен. Желаю ребятам удачи, обещаю заскочить на неделе (они всё равно заказывают тонны еды в офис).

Автоцентр сияет: отполированные машины сверкают за высокими стеклянными стенами. Внутри прохладно, уютно, запах новых авто бодрит и манит. Сдаю заказ. Пока менеджеры в пиджаках и строгих юбках где-то в глубине зала наматывают макароны на палочки и причмокивают от острого соуса, разглядываю новинки автопрома. Красиво, но без революций. На миг в отражении стекла мелькает высокий белый силуэт. Сердце замирает…

Оборачиваюсь. Нет, это не то, что я хотел увидеть. Выкинь из головы, иначе пропадёшь.

Выхожу на парковку. Неподалёку возле полузаброшенной стройки крутится косяк собак. Высокий забор из металлопрофиля закрывает обзор. Не знаю почему, но меня тянет туда — внутренний голос, как всегда, втягивает в странные истории. Подхожу к ограде: сделано на совесть, ни щели, ни бреши. Через верх не перелезть — край острый, с заусенцами, можно остаться без пальцев. Иду вдоль забора, заворачиваю за угол. Там автобусная остановка, люди молча пялятся в телефоны. Смотрю вдаль — забор тянется бесконечно. Неужели весь бюджет ушёл на ограждение?

Наконец замечаю вмятину: похоже, машина вылетела с дороги, врезалась в столб и смяла лист металла. Край болтается. Сейчас будет проникновение. Осторожно отгибаю лист — грохот разносится по округе. Ныряю внутрь, но сумка цепляется, а нога скользит по еще влажному, глинистому склону. Хватаюсь за забор с внутренней стороны, высвобождаю себя и сумку (надо было оставить её на «пони»). Осматриваюсь: передо мной котлован с забитыми сваями, на другой стороне — бытовки и строительное оборудование. Зачем я сюда полез? Иду вдоль забора, держась за направляющие. В какой-то момент разум возвращается: глубоко вздыхаю, закрываю глаза, готовлюсь повернуть назад.

Слышу жалобный скулёж — тихий, едва уловимый. Осматриваюсь: влево, вправо, вниз, вверх. А вдруг щенок на проводах? Но нет, ничего. Показалось? Прислушиваюсь. Через полминуты снова: слабое «уууу». Коршуном нависаю над котлованом и замечаю движение в десяти метрах — в самой жуткой, непролазной грязи, какую только можно представить.

«Утону к чертям собачьим», — думаю я, когда ноги проваливаются в грязь по середину голени.

— Как же тебя угораздило провалиться в такую здоровенную и хорошо заметную яму, господин Собака? — спрашиваю я у пса, больше похожего на глиняную статую. Один глаз залеплен, шерсть едва различима, а сам он дрожит — то ли от страха, то ли от холода и истощения.

Добрался до него, дважды рухнув на колени. Теперь я сам не намного чище господина С. На дне котлована темно и зябко. Тяну к нему руки, чтобы вытащить, а он, обезумев от ужаса, пытается цапнуть. Исхитряюсь схватить за загривок, тащу — засосало крепко. Откапываю его свободной рукой, иначе не вытащить. Кажется, это когда-то был бигль, но грязь мешает разглядеть точно.

— Вылезай, мелкий дуралей!

Дальше — сцена рождения урук-хая из «Властелина колец». Вырываю пса из грязи с коротким хлопком, будто пробку из бутылки шампанского. Что дальше? Куранты пробьют? Грязь закрутится водоворотом и уйдёт в слив? Ничего подобного — только моя пятая точка промокает, пока я сижу в жиже, не удержав равновесия. Герметичность скафандра нарушена, полундра! Обтираю собаку как могу: дышит, но сил совсем нет. Да и я вымотался, барахтаясь в этой грязи.

Запихиваю бедолагу в сумку и ищу, как выбраться. Наверное, проще было бы там, где выезжала техника, но мы же не ищем лёгких путей. Каким-то чудом вылезаю из проклятого котлована, перемазанный с ног до головы. За спиной — сумка, в которой слабо поскуливает пёс. Вновь с грохотом протискиваюсь между листами металлопрофиля, привлекая внимание всей округи.

Люди пялятся с недоумением: курьер, грязный как чёрт, тащит термосумку, из которой доносится скулёж и слабое трепыхание.

— Там ещё есть, если надо! Мне одной хватит, я худенький, — шучу я. Или не шучу? Пусть гадают.

Вот и скутер. — Прости, пони, придётся ещё запачкаться, — глажу его по рулю и мчу в ближайшую ветклинику «Крылья, ноги и хвосты». Семён был прав: нельзя на произведении искусства заниматься курьерской работой.

Пёс в сумке уже не шевелится — надо спешить. Как назло, распогодилось, солнце печёт, грязь на мне засыхает, превращая меня в «Существо» из Фантастической четвёрки.

В клинике снимаю обувь — отряхнуть налипшую глину с кроссовок нереально. Топаю в носках (отгадайте, откуда я родом), держа грязную сумку с ценным грузом.

Администратор за стойкой смотрит понимающе. Видимо, за годы работы тут она повидала всякое, раз глиняный голем её не удивляет.

— Вот, нашёл, нужно спасать, — говорю я, раскрывая сумку и показывая голема поменьше.

— Что это? — она щурится, пытаясь разглядеть существо.

— Кажется, собака, — поясняю. — Похожа на бигля, застряла в грязи на стройке. Еле достал. Признаков жизни всё меньше.

Администратор понимающе кивает.

— Сейчас посмотрю, когда освободится доктор. Идёмте, — она встаёт и ведёт меня по коридору.

Ветеринар с бейджем «Лиза» как раз заканчивает с клиентом — нам повезло. Заношу сумку и ставлю на блестящий нержавеющий стол. Аккуратно извлекаем пёселя: уши прижаты, дрожит, от него несёт сыростью и болотом. Такая себе доставочка.

— Оплата по карте или наличными? — шучу я. Не зашло. — Простите, профессиональный юмор.

— Подержите, — просит Лиза. Хватаю собаку, которая, похоже, получила дозу адреналина и слабо сопротивляется.

— Готовьте тёплые одеяла и инфузию, — командует доктор ассистентке. Та всё время в движении, имени не разглядеть.

Пса обтирают салфетками и бумажными полотенцами, плед наготове.

— В тёплую воду нельзя? — спрашиваю.

— Нет, опасно, — коротко отвечает Лиза.

Собаку заворачивают в одеяло. Доктор прослушивает её стетоскопом, параллельно измеряют температуру.

— Гипотермия, — лаконично заключает Лиза. Всё и так ясно.

Ветеринар работает в перчатках. Снимает ошейник чтобы осмотреть шею, передаёт ассистентке. Та ополаскивает его. На ошейнике медальон с гравировкой, но огромная царапина портит QR-код, делая его нечитаемым. Его отдают мне.

Начинается колдовство: псу ставят катетер, подвешивают пакеты с прозрачными жидкостями, кладут грелку. Теперь он в надёжных руках.

Администратор возвращается, перекидывается парой слов с Лизой и уводит меня на ресепшн. Отвечаю на кучу вопросов, даю свои данные, заполняем документы. Меня просят подождать снаружи, выдают всё необходимое, чтобы привести себя в порядок — я же грязный, как чёрт.

После чистки я снова похож на человека. Курьерский костюм — просто огонь! Конечно, следы стройки никуда не делись, но уже сносно. Ополаскиваю остатками воды «пони». — Прости, дружок, заедем на мойку.

Возвращаюсь к ветеринару Лизе. Она говорит:

— Шанс есть, но состояние критическое. Главное — согреть и не перегрузить пищеварение.

Объясняет процесс лечения. Я киваю, хотя ни в зуб ногой в собачьей реанимации. Всё на откуп врачам. Узнаю, что анализы и стационар влетят в копеечку. Говорю, что оплачу всё. Не то чтобы я фанат собак (догадываетесь, почему), но раз уж надел костюм суперкурьера, надо соответствовать. Кажется, это говорил кто-то из Marvel или DC. Сорян, перестал смотреть обе франшизы после смерти Тони Старка. Надеюсь, за плагиат не влетит, ну пожааалуйста!

Оплачиваю всё, что можно. Радуюсь, что не живу на курьерскую зарплату. Еду на мойку. По пути звоню в техподдержку — говорю, что сегодня уже не вывожу. Телефон, кстати, целый и чистый. Как? Чудо. Курьерская форма спасла. На мойке гуглю, можно ли восстановить QR-код. Оказывается — полно онлайн-софта. Круто. Чищу «пони», сумку и себя — насколько возможно. Жара, высохнем быстро.

Приезжаю домой, закидываю вещи в стирку и ныряю в душ. Снова чист, свеж и бодр. Одеваюсь, сажусь за компьютер, чтобы разобраться с QR-кодом. Увы, царапина фатальна — даже IT-магия бессильна. Не хочется отвлекать ребят от работы, но все же звоню Аркадию. Объясняю ситуацию, он вникает и обещает что-нибудь придумать. Благодарю!

Ладно, что ещё могу сделать? Пёс в клинике, QR в работе. Тут приходит сообщение. Угадайте, от кого? Неужто флирт? Красивая, пусть и не юная дама просит доставить бутылку хорошего, дорогого вина в её пентхаус. Пора затупить, прикинуться порядочным парнем: привёз, отдал, ушёл.

Шучу, конечно. У неё отменный вкус, хоть возможно некоторые “сомелье” и заспорят. Вино как раз есть у меня дома. Обещаю ей скоро доставить груз, ставлю в конце подмигивающий смайлик и уточняю адрес. Ответ приходит ровно в тот промежуток, когда и не рано, и не поздно — тоже со смайликом. Танцующая леди в красном.

Аааа, к чёрту. Кто не рискует, тот не пьёт вино с дамами, преодолевшими бальзаковский возраст.А что если она просто хочет вина, а моё больное, озабоченное поисками любви сознание снова всё преувеличивает?

Одеваю что-то, что в случае провала моего предчувствия сможет хоть немного меня оправдать. Забираю вино, кладу его в окончательно подсохшую на террасе сумку — и иду в гости. Ой, доставлять заказ!

— Ты быстро добрался, — встречает она меня, уже переодетая в новое вечернее платье, не менее изящное, чем утреннее. — Проходи, чего застыл?

— Работал неподалеку, — запоздало вру я, оглядывая её квартиру и наконец вспоминая о манерах. — Шикарное платье, ты выглядишь потрясающе.

Слова даются с трудом. Комплименты никогда не были моим коньком, или я просто отвык их говорить?

— Спасибо, — благодарит она, поочерёдно открывая кухонные шкафчики. — Где-то тут должен быть штопор. Будет обидно, если я отдала кучу денег за квартиру без штопора.

— Аферисты! Звоним в полицию? — подыгрываю я, присоединяясь к поискам. — Кажется, вот он. — Я указываю на тёмный цилиндр, стоящий на столешнице рядом с набором японских ножей. У меня дома такой же.

— Точно! — восклицает она, улыбаясь. — Ох уж эти технологии! Всё время ищу свою старую открывашку-чебурашку.

— Согласен, эти бездушные машины лишают нас, мужчин, шанса показать свою силушку, — шучу я.

Она игриво смеется, и мы открываем бутылку вина. Я разливаю его по хрустальным бокалам. Обсуждаем интерьер и расположение квартиры, инфраструктуру, новости, погоду. Но что-то не так. Мы сидим на дизайнерском диване, в полуметре друг от друга, окружённые дорогими вазами, изысканной мебелью и предметами искусства. Панорамные окна выходят на запад, и солнце как раз садится, медленно опускаясь между двумя горными хребтами. Город постепенно погружается во тьму. Вино исчезает с последними лучами солнца, и мы остаёмся в полумраке.

Я придвигаюсь к ней, она ко мне. Мы целуемся — страстно, слишком страстно. Внезапно, словно по сигналу, оба замираем и отстраняемся, глядя друг другу в глаза.

— Что-то не так… — шепчу я.

— Что-то не так… — тихо повторяет она, отворачиваясь к окну.

Теперь мы сидим в полной тишине, утопая в неловкости. Город за окном оживает огнями, а мы молча наблюдаем за ним. Сколько раз я мечтал вот так сидеть с человеком, с которым чувствую связь, разделяя красоту ночного города? Вот я здесь. И что теперь?

Я встаю с дивана, но она внезапно хватает меня за руку. Прекрасная, умная, живая — в ней не осталось и следа той уверенной женщины, что встретила меня утром. Передо мной уязвимая девушка, чьи глаза в полумраке молят не оставлять её.

— Ты уходишь? — шепчет она, и в голосе дрожит неуверенность.

— А смысл? — вырывается у меня, но я тут же понимаю, что сказал лишнее. Её лицо стекленеет, и я спешу добавить: — Смысл сидеть без вина, когда у меня с собой ещё две бутылки!

Я улыбаюсь, и её лицо в тусклом свете оживает. Она откидывается на спинку дивана, закидывая ноги, и заливается смехом, который эхом разносится по комнате.

— Какой же ты идиот! — хохочет она, не в силах остановиться. — Давай уже, тащи его сюда! Ты всегда так тормозишь?

Я с ухмылкой бегу к своей курьерской сумке и возвращаюсь с бутылками. Она следит за мной, высунувшись из-за спинки дивана — видны только её сияющие глаза и растрёпанная копна тёмных волос. Я ставлю на стол новые бокалы и сажусь ближе. Лёд треснул. То чувство, что вспыхнуло между нами утром в лифте за пару секунд, возвращается с новой силой. Мы поймали волну и теперь несёмся на ней вперёд.

Разговор льётся сам собой, как весенний ручей, который вот-вот превратится в бурную горную реку. Мы перебиваем друг друга, шутим, смеёмся до слёз, а потом незаметно переходим к серьёзным темам. Слушаем друг друга, затаив дыхание, словно боимся упустить хоть слово. Я каким-то чудом успеваю подливать вино, гладить её ноги, держать её за руку — всё это кажется таким естественным, будто мы всегда были рядом.

Мы не замечаем, как снова целуемся. Но теперь всё иначе. Это то самое чувство, которое мы оба искали, та связь, что возникла при первой встрече. Мир растворяется, оставляя только нас двоих.

Очнувшись спустя часы, мы оказываемся в её постели, среди разбросанных подушек и одеял. Хаос вокруг, но кому до этого дело?

Мы лежим, неспешно разговаривая, глядя в потолок и держась за руки. В какой-то момент чувства снова накрывают меня, я тянусь к ней и целую, но она вдруг отстраняется, сворачиваясь калачиком.

— Что-то не так? — тревога захлёстывает меня.

Она долго молчит, неподвижно лежа в позе эмбриона. Я обнимаю её, мягко глажу по спине, и постепенно её дыхание становится ровнее. Наконец она набирается сил и тихо говорит:

— Я не та, кто тебе нужен.

— Приплыли, — вырывается у меня с ноткой разочарования. — Давай без этого, пожалуйста. Я, кажется, сам могу решать, что мне нужно.

— Прости, прости, пожалуйста, выслушай меня, — она поворачивается, и её глаза, полные надежды и боли, заглядывают в мои. — Я уже проходила через это. Я любила человека много лет, и я знаю, что это такое. Моя жизнь… она угасает.

Я не выдерживаю и перебиваю:

— Остановись. Какое «угасает»? Тебе ещё жить и жить, ты даже до середины не дошла!

Она слабо улыбается, берёт мою ладонь в свои тёплые, нежные руки и смотрит так, будто видит меня насквозь.

— Тебе нужно пережить это чувство с человеком, который готов пройти весь путь — от начала до конца.

— А ты? Ты не готова? — мой голос срывается от обиды. — Ты же не притворялась, я вижу, какая ты на самом деле!

— Прости, дорогой мой, лю… — она осекается, словно слово «любимый» обожгло ей язык, и замолкает.

Мы сидим в тишине, и время тянется бесконечно. Наконец она продолжает:

— Ты замечательный. Милый, умный, весёлый, красивый. Но тебе нужна не я, — её голос дрожит, глаза блестят от слёз. — В одну реку не войти дважды. Я всегда буду сравнивать тебя с ним, и ты однажды это поймёшь. И не сможешь так жить. Ты должен — нет, обязан — найти ту единственную и сделать её самой счастливой на свете. Пообещай мне!

— А могли бы умереть в один день, — я пытаюсь улыбнуться, глядя на неё.

— Дурашка, — она смеётся, и в её смехе столько тепла, что я невольно тянусь к ней. — Пообещай, что найдёшь её. Пожалуйста.

Её взгляд глубокий, проникновенный, словно она боится, что я сдамся, откажусь от своей мечты.

— Обещаю, — тихо отвечаю я и откидываюсь на подушку, глядя в потолок.

Она прижимается ко мне, устраиваясь рядом, и её тепло обволакивает меня, как мягкое одеяло.

— Каково это — любить по-настоящему? — спрашиваю я, глядя в потолок.

— Это… — её голос дрожит, захлёстнутый волной эмоций, и она оживляется. — Это невероятно. Невозможно описать словами. Он так же как и ты постоянно смешил меня, вы так похожи…

— Так, смешить, что еще? — я делаю вид, что собираюсь записать, она улыбается.

— Мне кажется, я помню каждую секунду нашей жизни вместе.

Мы говорим ещё долго. Она рассказывает о своей любви, о нём, об их истории, а я слушаю, заворожённый её словами. Ночь пролетает незаметно, и на небе проступают первые отблески рассвета.

Пора уходить. На пороге она обнимает меня, и мы горячо целуемся. Её тело пробивает лёгкая дрожь.

— Спасибо тебе, — шепчет она, прижимаясь к моей груди. — На миг я снова вспомнила, что такое любовь.

Мы стоим так долго, молча, в объятиях друг друга. Кажется, она плакала, но я не видел её лица и никогда уже не узнаю наверняка.

— Помни, что обещал, — говорит она, отстраняясь. — Сдержи слово. Я верю, у тебя всё получится. — Она встаёт на цыпочки, целует меня в лоб и тихо добавляет: — А теперь тебе пора, мой дорогой сосед.

— И на чём я спалился? — усмехаюсь я напоследок.

— Ты пришёл в шлёпанцах, с тремя бутылками дорогущего вина, а еще ты абсолютно не умеешь врать, — она смеётся, и её глаза в последний раз вспыхивают в тусклом свете. Дверь закрывается за мной — навсегда. Завтра она уедет, и больше никогда не появится в моём доме.

Я возвращаюсь к себе, и моё сердце разрывается от её тоски, от светлой грусти и радости, которые она мне подарила. «Не сдамся», — повторяю я про себя, обещая ей и себе.

Прохладный утренний ветерок врывается через приоткрытое окно, словно дыхание города. Внизу, на огромной скорости, проносятся редкие машины. Последние гуляки возвращаются домой после бурной ночи. Я сижу в своём любимом кресле, глядя на город с высоты птичьего полёта. Странно, но одиночество больше не давит. Моя вера окрепла. Какое счастье знать, что ты не одинок в своих чувствах, что где-то есть родственные души, что твоя мечта реальна — нужно лишь её найти. Я чувствую, что если продолжу копаться в мыслях, хрустальная крепость, которую она помогла мне построить сегодня, может рухнуть. Завтра я буду искать ответы. А сегодня — просто наслаждаюсь моментом.

Глава 4

“…It's times like these you learn to live again…” — поёт рок-легенда, некогда тосковать о прожитом. И вообще было ли что-то, может просто сон? Ни имени, ни человека — только закрытая дверь. Хотя нет, было. Точно было! «О, Апатэ, что ты делаешь со мной?» — вырвалось бы у меня, если б я верил в древнегреческую богиню обмана. Но изумрудные глаза той женщины, мерцающие в полутьме, я не забыл. И не забуду. Никогда. Это воспоминание-видение — как картина, что висит в голове и не тускнеет. Оно со мной до конца, я уверен. Хотя, может, стоит записаться к психологу? Или к психиатру?

Солнечная погода, кажется, стабилизировалась: асфальт раскалился от жары, и, намазав кисти солнцезащитным кремом, я мчусь к ветклинике — узнать, как там мой новый четвероногий знакомый.

Кстати, совет от меня — никогда не катайтесь в солнечную погоду на скутере в одежде без рукавов. Руки сгорают моментально. Ветерок приятно обдувает на скорости, и ты даже не замечаешь, как получил ожоги. А вечером зайдёшь в ванную, взглянешь на эти алые перчатки до локтей — из собственной кожи — и будешь страдать, намазавшись пантенолом, сметаной или чем-то еще, лишь бы унять жжение.

Мне звонит мой хороший знакомый Максим — владелец небольшого производства формованных изделий из пластика. Когда-то мы провернули с ним одно дельце, которое помогло ему расширить клиентскую базу. С тех пор у него вроде всё шло нормально. Что же могло случиться?

— Привет, Макс, какими судьбами? — спрашиваю.

— Привет. Нужно поговорить, не отвлекаю? — голос у него серьёзный, и по тону я уже понимаю: разговор будет неприятный.

— Нет, еду по делам, свободен. Говори.

— Я по поводу Олега, — говорит Макс. Ну всё, это точно не будет весёлый диалог.

Олег — парень, с которым мы познакомились на курьерской работе. Классическая история: отца нет, мать пьёт, Олег выживает как может. Молодой, смышлёный. Говорил, что учился хорошо, пока не пришлось рано выйти на подработки, а потом и вовсе — на постоянную работу.

Общаться с ним было легко. Он казался адекватным, с мечтой выбраться из того болота, в котором родился. Поэтому я и попросил Макса взять его к себе.

— Он что-то натворил? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Да, — Макс делает паузу.

— Говори прямо. Насколько всё плохо?

— Полный пиздец, — отвечает он.

Моё сердечко срывается с ритма. Несколько секунд — и снова стучит, но уже тяжело. Я такого не ожидал.

— Слушаю внимательно.

— Короче, я его уволю к чёртовой матери, но сначала хотел поговорить с тобой. Вот как всё было…

Макс начинает рассказ. Я еду, а душа уходит в пятки.

Как я мог так ошибиться в Олеге?

За полтора месяца работы он умудрился накосячить так, что удивительно, как его вообще не выгнали раньше. Ленился, пропускал смены под предлогом болезни, забивал на технику безопасности, испортил пресс-формы — то ли по тупости, то ли из вредности. Задолжал денег коллегам. И вдобавок — украл редкий инструмент на кругленькую сумму.

— Я с ним и сам разберусь. Ребята быстро вытрясут из него долги. Но, Антон… парень тебе был не безразличен, а тебя мы уважаем. Знаем, что ты бы не подставил — да и зачем тебе это? Так что если хочешь — поговори с этим мелким засранцем, уладь всё полюбовно. Мы пару дней подождём. Если нет — мы сами разберёмся.

— Поговорю с ним, — выдавливаю из себя. Сказать, что я расстроен — значит не сказать ничего. — Извини, что так вышло. Я компенсирую ваши убытки.

— Забей, братан. Ты же хотел как лучше, — он тяжело вздыхает. — Может, бросай ты к чёрту эту благотворительность?

— Да знаю я… — отвечаю не сразу. Смотрю в боковое зеркало, как будто там вдруг появится ответ. — Просто… когда видишь, как человек тащит себя с самого дна, хочется хоть чуть-чуть подтолкнуть. Хотя бы палец протянуть, чтобы зацепился.

— Только он за палец — и укусил, — язвит Макс. Не зло, а с досадой.

— Да… — только и говорю.

— Ладно. Только не затягивай. И не оправдывай его, Антон. Он же не ребёнок.

— Не буду, Макс. Спасибо, что сначала позвонил.

Звонок окончен.

Разочарование. Тоска. Может, даже обида. Коктейль замешан и взбит в бытовом шейкере — я пью этот коктейль мелкими глотками, морщась от послевкусия.

Перестраиваю планы. Звоню Олегу — он не берёт трубку. Оставляю голосовое сообщение, прошу о встрече. Хотя отлично понимаю, насколько это, скорее всего, бесполезно.

Добираюсь до зооклиники. Администратор сменился, но ветеринар Лиза сегодня ещё или уже на смене. Она узнаёт меня, но обрадовать нечем.

Беседуем. По её словам, у пса возможны осложнения с почками и сердцем. Если улучшений не будет — животное, скорее всего, придётся усыпить.

Соглашаемся пока на продление стационара. Я оплачиваю расходы и иду к нему.

Пёс спит. Бедное, измученное существо. Возможно, мне придётся принять решение оборвать его жизнь.

Не хочу сейчас об этом думать.

— Держись. Не сдавайся, — шепчу, прислоняясь к клетке, где он свернулся клубком.

Даже ухом не ведёт.

Благодарю Лизу и выхожу на улицу — подышать воздухом.

Как сильно страдает её психика с каждым потерянным пациентом? Это же не проходит бесследно.

С другой стороны, она ведь спасает гораздо больше жизней. Но работает ли такая компенсация?

Вряд ли.

На телефон приходит сообщение от Олега. Ожидаемо — он не может встретиться.

Пишет, что ни в чём не виноват, и что Макс его просто невзлюбил. Якобы теперь он не может работать — получил травму.

Хочется дать ребятам Макса зелёный свет, чтобы выбили из него всё дерьмо… но мне нужно убедиться, что всё действительно так, как мне сказали, а не иначе.

Пишу Олегу снова: прошу созвониться, выслать фото травмы, встретиться — хочу услышать его версию. Отправлено.

Первый заказ на сегодня. Еду за грузом, потом — на окраину города, в какой-то новый район.

Лажу по недостроенному дому в поисках нужной квартиры, на ходу созваниваюсь с заказчиком.

Он не говорит ни на одном из известных мне языков. Немного по-английски — и то с трудом.

Оказывается, в лифте этажи не совпадают с лестничной нумерацией. В итоге встречаемся этажом выше. Заказчик уже не слишком рад меня видеть.

А что я могу сделать?

Второй заказ. Приходится долго возвращаться с периферии ближе к центру.

На окраине, как водится, еще не открыли нормальных кафе.

Ожидание выдачи очень затягивается. Перекидываемся с коллегами парой фраз — жара уже всех доконала.

Наконец получаю груз и выхожу на стоянку.

Прикольно — возле моей Веспы стоят ещё три. Чёрная, рыжая, белая.

А моя, как вы помните, бирюзовая. То есть… конь бледный.

Пони апокалипсиса?

А я, значит, курьер смерти?

Ага. Сейчас привезу чумной шаурмы — будете знать.

Сажусь на своего пони, сумка на багажнике. Еду бодро, глядя вперёд — никакой я не курьер апокалипсиса, уж тем более не всадник, и смертью тут не пах… Все происходит так быстро, что я даже не успеваю закончить мысль. Через две сплошные полосы в поворот передо мной ныряет серебристый силуэт. С жутким визгом тормозов машина останавливается у перехода. Ну хоть пешеходов пожалел, придурок. Я, честное слово, тормозил, как только его заметил, но всё произошло так быстро и неожиданно, что мой пони лишь жалобно скрипнул покрышками. А я уже лечу через капот.

Ехал с горки, расстояние — считанные метры. Хорошо, что я в шлеме. Больно бьюсь плечом о бордюр. Когда мир перестаёт кружиться, вокруг меня уже толпится человек пять. Кто-то присаживается рядом.

— Ты куда летишь, идиот?! Жить надоело? Хочешь, чтобы я за тебя ещё сел? — обрушивается на меня носатый сухощавый мужик под пятьдесят. — Мозги хоть на месте? — он тянется к моему шлему, но я отбрасываю его руку.

— Мужик… — хочу вывалить всё, что накопилось за эти секунды полёта, но дышать тяжело, слова застревают в горле.

— Летают на своих двух колёсах, ПДД небось даже не открывал! — собравшиеся кивают. О, так это группа поддержки!

Кто-то из прохожих находящихся поодаль орёт на мужика, что тот гнал как ненормальный. Но, большинство стоящих рядом пассажиры авто — друзья или родственники водителя, — и они тут же накидываются на прохожего. Под их напором тот отступает, решив не связываться с этими психами. А я всё ещё стою на четвереньках, сдвинув шлем, жадно хватая горячий воздух, в котором, кажется, нет кислорода. Меня тянут за руки, поднимают. Прошу не трогать.

— Не ломай комедию, — бросают в ответ. — Даже не поцарапался!

— Скажи спасибо, не будем на тебя в ГАИ заявлять, а то пришлось бы пару месяцев на ремонт бесплатно горбатиться.

Они явно собираются прыгнуть в тачку и свалить. Хватаю водителя за футболку, но чья-то рука больно сжимает мою кисть. Пытаюсь отпихнуть того, кто меня держит, но ноги подкашиваются, и я оседаю на бордюр.

— Валите отсюда! Не на что глазеть! — орут пассажиры машины, разгоняя зевак.

— Вроде камер не видно, — доносится низкий женский голос.

— Поехали, живой он, — они садятся в машину и уезжают.

Я даже телефон достать не успел. Ко мне подходят несколько студентов, предлагают помощь. Говорят, что сфоткали номера и готовы дать показания, если нужно. Благодарю их, обмениваемся контактами. Кто-то уже затащил моего пони на тротуар. Осматриваю его — диагноз неутешительный: всё плохо. Через пятнадцать минут прихожу в себя. Вторичный осмотр подтверждает: мой пони не поедет. Бедное животное.

Вызываю эвакуатор и, пока жду, отношу заказ пешком — до точки доставки осталось совсем чуть-чуть.

Звоню на своё любимое СТО — тишина, никто не отвечает. Странно, может, на обед ушли? Грузим моего пони и отвалившиеся детали на эвакуатор, который явно не для скутеров предназначен. Сажусь в кабину, сопровождаю друга на ремонт. Ехать минут пятнадцать — не долго.

Но что за день такой? Подъезжаем к СТО, а там куча машин с мигалками. Что стряслось? Ничего хорошего. Дорогу перекрыли красные пожарные машины, шланги раскатаны — радости не сулят. Прошу водителя эвакуатора подождать пару минут, но он и сам идёт со мной — у него тут кореша работают. Протискиваемся к группе людей в комбинезонах с логотипом СТО, спрашиваем, что произошло. Точно никто не знает: слышали мощный взрыв, подозревают машину на газу. Бокс №3 разнесло, троих увезли на скорой, двое в тяжёлом состоянии. Вот тебе и не всадник…

Спрашиваю, был ли среди пострадавших Семён Николаевич. Да, был, подтверждают. Разузнав у сотрудников всё, что можно, выясняю, куда увезли раненых. Больница недалеко. Возвращаюсь в эвакуатор, едем до другого СТО — водитель говорит, там могут собрать моего пони. Выгружаемся, мою потрепанную лошадку загоняют в стойло. Сейчас ею некому заняться, обещают позвонить позже. На такси мчу в больницу.

Выяснить, куда доставили пострадавших, несложно, а вот узнать их состояние — почти нереально. В больнице уже толпятся коллеги и родственники. Узнаю пару знакомых ребят с сервиса. Новостей от врачей нет, похоже, оперируют. Семён пострадал, и серьёзно — это факт. Ждём долго, время ползёт, как улитка. Первые новости появляются через несколько часов. Врач говорит: состояние стабильное. Но это не про Семёна — он всё ещё в реанимации. Ненавижу это бессилие ожидания. Кто-то бродит по коридору туда-сюда, кто-то пялится в пол. Я, например, считаю трещины на кафельной плитке. Приезжают соучредители СТО, они же друзья Семёна, с которыми я знаком. Меня замечают не сразу — с чего бы мне тут быть? Жмём руки, перекидываемся парой слов. Они уже слышали и заинтригованы новым проектом, но разговор не клеится. Снова выхожу на воздух.

Выхожу из больницы опустошённый. Может, заодно провериться у травматолога? Всё-таки сальто с приземлением на асфальт — не самое полезное упражнение. Но кроме ноющего синяка на плече ничего не беспокоит. До свадьбы заживёт! Приходит сообщение от Олега — сумбурное, нелогичное, за версту воняет враньём. Звоню ему снова, и о чудо — он берёт трубку!

— Привет, как здоровье? — спрашиваю, хотя внутри всё кипит от проблем этого дня, жары и моих акробатических трюков на дороге.

— Не очень, — бурчит Олег. — Максим не хочет поступить по совести? — вот так, сразу в атаку?

— Он сказал, тебя не раз предупреждали чтобы следовал инструкциям, не баловался, а ты никого не слушал. Это не так?

— Я делал, как мне показали, но так слишком медленно, два дня бы возился. Мой способ лучше, быстрее. Ну и что, что немного некрасиво выходит? Кому надо пялиться на этот пластик? — кажется, он искренне верит в свою правоту…

Ох, вы же не знаете! Олег должен был формовать детали для наружной рекламы — что-то вроде большой инсталляции с подсветкой, с подсветкой, Карл! Но он напортачил: работал не по технологии, пластик получался мутным, а не прозрачным, не оседал по форме. Испортил кучу материала, затянул сроки, а заодно обжёг руку до волдырей своей «новой технологией».

— Ладно, почему ты взял инструмент и не возвращаешь? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Компенсация. Если не выплатят мои деньги, продам его.

Ох, и дурак же ты, Олежа.

— Давай так: у тебя своё понимание ситуации, но я не хочу докапываться, кто прав. Я приеду, заплачу тебе компенсацию, ты отдашь инструмент. Как тебе? — говорю, готовый на эту глупость, лишь бы раз и навсегда закрыть тему. Не люблю конфликты.

Он ещё и думает. Боится, что подставлю?

— Ок, — наконец соглашается Олег и даёт адрес. Договариваемся встретиться вечером.

Поднимаюсь в реанимацию. Что-то не так. Женщины всхлипывают, мужчины с напряжёнными лицами их успокаивают, в воздухе висит гнетущая тишина.

— Что случилось? — спрашиваю у ближайшего парня, коллеги Семёна.

— Всё плохо, — отвечает он. — Контузия лёгких, внутренних органов, отёк мозга. Его подключили к ИВЛ, что-то ещё делают, я не всё понял.

Бл*ть! Ругаюсь про себя. Лучше бы этот день не начинался. А тут еще звонит оператор с курьерки — я, конечно, забыл сообщить про аварию. Рейтинг точно пострадает. Что дальше? Может, хватит на сегодня? Надо поесть, отвлечься — голод только добавляет нервов.

Вызываю такси, еду в ближайшее кафе — поесть, подумать, что делать дальше. Добрался быстро. Заказываю супчик и торт. Пока жду, решаю всё же написать заявление на водителя, из-за которого попал в ДТП. Голова мутная, надо было сразу вызывать ГАИ на место. Бывает, нужно успокоиться и перестать дёргаться. План такой: еду в РОВД, пишу заяву, потом к Семёну, затем на встречу с Олегом. Суп подают тёплый, ароматный, но не особо наваристый — сойдёт. А вот торт — просто великолепен!

Звоню на СТО, куда отдал своего пони. Повезло: мастер уже глянул его. Не повезло: у пони сломан хребет. Та самая монококовая конструкция, которой пару дней назад восхищался Семён, сильно погнута. Восстановление займёт время и кучу денег. Мне даже предлагают купить новый скутер — мол, дешевле выйдет. Нет уж, ремонтируйте, пони — мой друг! Зарекаюсь больше на нём работать. Без средства передвижения не обойтись, шлем у меня есть, осталось найти транспорт. Быстро нахожу аренду скутеров и еду туда.

Выбор есть. Мой взгляд цепляется за шуструю серую «Ямаху». Оформляем документы. Эх, ну, поехали? После пони это настоящая ракета, но дёрганая, странная в управлении — надо привыкнуть. Несусь в РОВД района, где попал в ДТП. Дежурный предлагает присесть. Описываю ситуацию, вспоминаю детали, рисую схему движения, сверяемся с картой. Передаю контакты свидетелей-ребят, номер и марку авто. Сбрасываю фото с места происшествия, снимки скутера, короткое видео. Мне нужно пройти медосвидетельствование. Выдают направление, и я еду в медучреждение заверить своё состояние. Ну, хоть так проверюсь. Правда, к Семёну теперь придётся заехать после Олега.

Проходит несколько часов, уже вечер. Отсидел очередь, прошёл тесты. Пишу Олегу — не отвечает, хотя в сети. Телефон звонит — следователь. Так быстро? Молодой парень по голосу, представляется, объясняет, что будет дальше. Оказывается, кто-то уже заявил о ДТП, но когда наряд приехал, все участники уже свалили. Они сняли записи с камер, а потом поступило моё заявление. Благодарю за оперативность. Будем держать связь. День налаживается?

Выхожу из медучреждения — со здоровьем всё нормально, только плечо мазать какой-то мазью, чтобы быстрее зажило. Это вечером, а сейчас наконец отозвался Олег. Еду к нему, точнее, туда, куда он сказал. Встречаемся в парке.

— Привет, как рука? — спрашиваю, глядя на его хлипкую повязку, наспех намотанную эластичным бинтом.

— Не очень, — бурчит Олег. — Врач говорит, 2–3 недели покоя, работать нельзя. Подозрение на острую… — он запинается, — термическую деструктивность с утратой функционала.

— Подозрение? С утратой функционала? — переспрашиваю. Ну и диагноз, прям доктор Хаус отдыхает.

— Врач так сказал, анализы сделали, скоро будут результаты, — отвечает он. Слабо, Олег, очень слабо. Не подготовился совсем!

Ещё раз обсуждаем случившееся. Терпеливо выслушиваю, но к бабке не ходи — сам виноват. Пытаюсь донести стороннюю точку зрения, объяснить, где он налажал. Как об стенку горох — всё мимо ушей. Тут звонит один из соучредителей СТО — я просил держать в курсе насчёт Семёна.

Бывают разговоры, которых боишься, каким бы ты ни был человеком. Когда слышу в трубке «Антон?» срывающимся голосом, понимаю, что будет дальше. Но верить не хочу. Только не Семён. Мы же пару дней назад болтали. Почему? Внутри всё обрывается, мир теряет краски. Хочу быть там, где сейчас скорбят о хорошем человеке, моём друге, выдающемся механике, который так любил своё дело.

— Отдай инструменты, мне надо ехать, — говорю Олегу.

— Сначала деньги, — заявляет он.

— Деньги? Ты кем себя… — нет времени возиться с этим малолетним дебилом.

Достаю наличку.

— Инструменты? — спрашиваю, когда он тянется за деньгами.

— Деньги, потом принесу инструменты, они на стоянке у скутера, — отвечает он.

— Неси, бл*ть, сейчас. Бегом, — не выдерживаю я.

— Нахрен иди, шестёрка галимая. Прибежал Максимке своему помогать? — он толкает меня, видя, что я делаю шаг вперёд.

Не тот день выбрал, Олежа. Иду на него в открытую, а он решает ударить первым — размашистый, колхозный хук с запахом дедовой удали. Проходили такое на первом занятии у Денчика, помните, я хожу на тайский? Ныряю под руку, бью встречный боковой с близкой дистанции. Ай, бл*ть, как больно — совсем забыл про плечо! Олег, пошатнувшись от удара в ухо, пытается меня схватить. Но тайский бокс — не обнимашки. Беру его в клинч, как учил гуру: локти упираются ему в грудь, кисти гнут его голову вниз, натягивая шейные мышцы. По корпусу уже летит колено. Отбиваться, не зная как, — то ещё веселье. Олег пытается стукнуть или вырваться, но после лёгкого простукивания рёбер коленями пробиваю удар средней силы (для тренированного человека) в солнечное сплетение. Он выдаёт что-то вроде «Хээ» и сползает на четвереньки, повиснув на моём колене. Вот и молодец, вот и правильно. Стою рядом, пока он копошится на земле, заново учась дышать.

Звонит следователь — вовремя! Короткий разговор: водителя нашли. Прошу повторить слово в слово на громкой связи. Он думает пару секунд, но, не видя в этом ничего странного, соглашается.

— …Я говорю, нашли его, по адресу прописки уже выехал наряд… — выключаю громкую связь и ещё раз благодарю этого усердного парня. Таким бы ты и оставался до конца службы, мысленно желаю ему. Кладу трубку.

— К тебе гости, Олежа. Шутки кончились, — говорю я.

— Я всё отдам, ящик со мной, его друг сторожит там, у скутеров, — сдавленным голосом бормочет Олег, указывая куда-то рукой.

— Пошли, чего разлёгся, — хватаю его за шкирку, помогаю встать.

Всё проходит без эксцессов. Его другу явно плевать на инструменты. Он косится на Олега, но, похоже, не в курсе, что у нас тут было. Вот тебе и товарищ для прикрытия. Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Собираюсь уходить.

— А как же наряд? Скажи, что не надо ехать, скажи, что я всё отдал! — ноет испуганный Олег.

— Едь домой, сам разбирайся. Их телефона у меня нет, — злорадствую я.

— Сука, — еле слышно, сквозь зубы шипит он.

Да, сегодня тебе не повезло, дружок. Я ведь пацифист по жизни, все эти кулаки, локти, колени — просто для физкультуры. Где ещё с Денчиком увижусь, если не в зале? Но мысли о Семёне накрывают с головой. Сажусь на бордюр у арендованной «Ямахи», и слёзы текут сами собой. Как же нам тебя будет не хватать, Семён! Как же я буду скучать по твоим увлечённым рассказам о технике, по тому, как ты будто разговаривал с машинами, оживляя их своими ручищами гориллы, такими неуклюжими на вид, но такими точными. Светлый, умный, позитивный, добрый и сильный человек. Гордость нации, человек с совестью и открытым сердцем. Жаль, вы не знали его. Жаль, не видели, как тепло к нему относились друзья, коллеги, все, кто его знал. Жаль, вы никогда его не узнаете…

Звуки двух удаляющихся скутеров давно затихли. Мимо проходят какие-то странные типы, косятся на меня, а я сижу, уставившись под ноги, погружённый в воспоминания и мысли, улетевшие далеко.

Я бы, наверное, ещё долго так сидел, если б не зазвонил телефон. Ветеринар Лиза. Только не это, почему всё в один день? Поднимаю трубку — тишина.

— Алло, — говорю, чувствуя, что эта тишина не к добру. Звонок обрывается, но через секунду телефон звонит снова. Смахиваю на приём.

— Алло, — повторяю.

— Добрый вечер, Антон, — голос Лизы не грустный, она, похоже, что-то жуёт на фоне. — Простите, забыла позвонить. Это Елизавета, из ветклиники.

— Да, я вас узнал! — спешу ответить, пытаясь привести голос в порядок.

— У вашей собачки улучшения, похоже, кризис миновал. Приезжайте завтра утром, скорее всего, сможете забрать её домой.

Я сердечно благодарю её, она не вешает трубку. Может, стоило бы спросить, как у неё дела, явиться завтра в клинику с огромным букетом цветов, позвать девушку на ужин. Кольца на пальце у неё нет, красивая, спасает зверушек, явно не злюка. Но внутри пустота, и никакого желания продолжить общение не возникает внутри моего потерянного сознания. Прощаюсь с ней.

Добираюсь до дома, падаю в своё любимое кресло, словно в спасательный круг. Мир все еще бесчувственно серый, будто кто-то выключил краски. Героиня одного старого фильма говорила: «Sunday is the day before the day I work, so it gets poisoned». Хоть завтра у меня выходной, моё воскресенье точно кто-то отравил — ядом бед, потерь и собственных ошибок. Переворачиваюсь в кресле, закидываю ноги на спинку, голова свисает вниз. Ау, плечо! Город за окном вверх тормашками — дома, фонари, небо — всё кувырком, как моя жизнь сегодня. Ещё вчера над головой сиял нимб, а теперь? Как низко ты пал, Антон, избил пацана, хоть он и заслужил, шепчу я себе.

Не стоит путать доброту со слабостью. Быть добрым в этом мире куда сложнее чем злым. Кулаки вместо слов, ярость вместо понимания. А злым что? Махнул рукой, и всё, никаких угрызений. Доброта — это груз, который таскаешь, пока не надорвёшься. Попробуйте, если думаете, что это легко. Сижу, глядя в потолок, который теперь пол, и думаю: может, ну её, эту доброту? Но где-то внутри, под слоем усталости и боли, всё ещё тлеет искра — вера, что завтра, может, будет лучше. Что собака выздоровеет, что Семён… А что Семён? Нет, о нём думать не могу. Не сейчас. Пусть этот серый мир хоть на ночь даст передышку.

Глава 5

Понедельник. Утро. Мой выходной. Лежу и смотрю в потолок. Надо как-то подняться и перетащить себя в душ — там уже разберусь, что делать дальше. Вопрос только: как? И зачем? Чтобы забрать собаку из ветеринарки? Так она не моя, ожила — и хорошо. Я-то что с ней буду делать? Чтобы отправиться узнать, какие последствия ожидают мудака, из-за которого я вчера чуть не убился? Да пофиг на него. Чтобы посмотреть, как восстанавливают моего пони? Хватит играть в эту игру с одушевлением — это всего лишь средство передвижения. Чтобы сходить на панихиду Семёна? Его уже не вернуть, в загробный мир я не верю, сознание моего друга растворилось навсегда в океане молекул и атомов…

— Антон! — говорю я сам себе. — Хватит быть такой апатичной истеричкой, поднимай задницу и вали в душ!

Постепенно просыпаюсь под струями чистой тёплой воды. Доброе утро! Когда выхожу из ванной, слышу вызов на телефоне. Успеваю ответить в последний момент.

— Алло, — говорю я, пытаясь удержать спадающее полотенце, которым обмотался.

— Привет, Антон, уже собирался класть трубку, — голос Аркадия полон грусти и тоски.

— Доброе, если его можно назвать таким после всего, что вчера случилось, — отвечаю я.

— Ты уже в курсе? — немного удивляется он.

— К сожалению, заезжал вчера по делу к Семёну. Опоздал всего на каких-то полчаса. Приехал бы раньше — может, он бы сейчас был жив…

— Хм, думаю, не стоит задаваться такими вопросами: кроме переживаний они ничего не принесут, — он вздыхает, и какое-то время мы оба молчим, собираясь с мыслями. — Я собственно чего тебе звоню, — продолжает Аркадий. — Удалось восстановить QR, который ты просил глянуть, уже отправил тебе ссылку — чекни в сообщениях.

— Это лучшая новость из тех, что можно было придумать! — я действительно рад хоть каким-то позитивным событиям. — Спасибо тебе огромное, что с меня?

— Забей, ты меня навёл на ещё одну замечательную мысль по применению ИИ с машинным зрением, так что я тебе ещё и должен.

— Я? Вообще ничего не делал. Не надо тут, — говорю я и одновременно пытаюсь открыть ссылку, которую нахожу в личной переписке с Аркадием.

— Слушай, Антон, есть ещё кое-что, не знаю, как сказать, — говорит мой товарищ и заказчик; теперь в его голосе звучит странная неуверенность, перемешанная с любопытством и, кажется, даже агрессией.

— Я как-то накосячил? — немного напрягаюсь я, так как последнее время есть тенденция на негативные последствия моих действий.

— Ты? Что? Нет, — он удивляется. — С чего вдруг? Речь о Семёне.

— О Семёне? — я весь внимание.

— Да, ты же знаешь, что мы забираем себе весь трафик с камер для обучения наших моделей. Так вот, мне звонили вчера из органов — просили сбросить всё, что есть, сам понимаешь, процедура. И естественно, я пересмотрел момент взрыва. Если будет время, может, ты заскочишь ко мне в ближайшее время?

— Если честно, я бы не хотел смотреть, как это произошло. Не сейчас.

— Там другое, не знаю, как сказать. Оно связано со взрывом, но не так... Я ребятам ещё не показывал — выходные были, сам понимаешь, да и странно это. В общем, хотел бы, чтобы ты со своим необычным взглядом на жизнь оценил увиденное. Если сможешь — заедь, нет — так нет.

— Ты что-то темнишь, что там? — спрашиваю я.

— Всё, увидишь. Давай, нужно на мит уже, рад был поболтать. Ты же пойдёшь на похороны завтра?

Точно, я как-то и не подумал ещё об этом.

— Да, — отвечаю я, совершенно не уверенный в своём ответе.

— Окей, увидимся, береги себя!

— И ты. Хорошего дня!

Я смотрю на информацию в ссылке и пытаюсь додумать, зачем Аркадию нужен именно я? Ладно, заеду — не сложно, всё равно собирался. А пока в ветклинику: деньги за собаку капают почасовым тарифом. На этот раз я еду без сумки, а животинку транспортировать нужно, поэтому заезжаю по дороге в магазин и покупаю переноску. Не знаю ещё, что буду делать с ней потом, но, наверное, смогу подарить кому-то из друзей. Пока кассир возится с оплатой, я пытаюсь связаться с владельцем собаки и пишу ему в мессенджер. Кто может скрываться за ником ikka04k? Кто-то 2004-го года рождения? Похоже на рандомный набор букв и цифр — тоже так делаю, когда программа выдаёт мне при регистрации «это имя уже занято» в десятый раз. Адрес в хорошем районе, хотя и далековато от стройки. Интересно, как пёс туда попал? Забираю покупку и еду за собакой.

Что действительно обидно — так это реакция на моё появление четвероногого существа. А точнее, её полное отсутствие. И не потому, что оно ещё очень слабо: ему просто пофиг. Пёс лает на всё, что движется, без умолку — возможно, хозяин нарочно запихнул его в ту трясину? Где у этого пса кнопка mute? Хотя я больше расстраиваюсь потому, что сегодня нету ветеринара Лизы. С другой стороны, я ничего не чувствовал к этому человеку, общаясь с ним.

— Сосредоточься на главном, — говорю я сам себе.

Бигль не замолкает ни на секунду. Когда мы пытаемся запихнуть его в новую переноску, он вгрызается в дверцу и не хочет её отпускать. Ветеринар делает собаке что-то типа массажа ушей, попутно даёт мне указания, как играть с собакой и воспитывать её. На мои попытки донести до него, что собака не моя, он не реагирует. Приходится купить псу какую-то игрушку: у него меняются зубы, и поэтому он такой беспокойный. Собака упакована, лечение оплачено, на всякий случай беру выписку и чек за всё лечение. Деньги у меня, конечно же, есть, но если у собаки найдётся хозяин, мне кажется честным с его стороны вернуть мне потраченные средства. Но в целом животное живо — и это уже хорошо. Пока я примеряюсь к тому, как повезу переноску (ведь багажника у меня больше нету, а когда ехал сюда, держал её просто на коленях), с неуспокаивающейся собакой внутри я могу её не удержать.

Мне написал следователь: нужно будет заехать к нему, подписать какие-то бумаги и дать дополнительные показания. И когда я уже собираюсь ответить, что приеду сейчас, мне звонит хозяин собаки в мессенджер.

— Алло, — отвечаю я.

— Утречко! — чуть ли не кричит женский голос мне в ухо. — Песос у вас?

— Что? — надеюсь, мне послышалось. — Песос?

— ПёсОС, — медленнее и с напором отвечает женский голос.

Смотрю на собаку: та пытается пропихнуть свой нос сквозь решётку переноски. Серьёзно, «ПёсОС»? Бро, я, кажется, догадываюсь, почему ты сбежал. Рука сама тянется к замку переноски, чтобы выпустить бедное животное.

— Собаку зовут ПёсОС? — переспрашиваю я.

— Это киберпёс, — отвечает голос. — Ладно, вы можете звать его Рауль, если так проще, мама тоже не принимает его настоящего имени.

— Писос мне тоже нравится, — я смеюсь. Какая дурость.

— Не Писос, а ПёсОС, — исправляет меня девушка. — С ним всё хорошо? Как он? Можете снять видео с ним? У вас есть TikTok? Вы уже выкладывали видео с ним? Просмотров много? Он классный, звезда, звёздочка моя.

Интересная хозяйка: по характеру и гиперактивности собака ей подходит.

— Эээм, видео не выкладывал, только забрал его. Могу привезти его вам, прямо сейчас, — начинаю я медленно, пытаясь выйти на скорость несения херни, сравнимую с собеседницей. — С ним всё хорошо, он пару дней повалялся в клинике, но сейчас уже бодр и свеж. Когда я нашёл его, он принимал грязевые ванны на стройке недалеко от автоцентра (называю местоположение).

— Олег, тебе трындец! — в трубке звучат проклятия.

— Простите? — Олеги что-то часто стали косячить, думаю я про себя.

— Извините, брат выгуливал собаку, и она убежала от него, убью дебила. Так счастлива, что с моим ОСиком всё в порядке.

— За ним какое-то время ещё придётся последить и, возможно, свозить к ветеринару, но в целом да, он в порядке. Вы сейчас по адресу, указанному на QR-ошейнике?

— Нет, но я скоро приеду туда. Хотите привезти его прямо сейчас? Вы можете сказать, где находитесь, и я приеду к вам, — говорит девушка.

Но зачем-то я отвечаю, что мне по пути и скоро привезу туда пёсика. Девушка рада. Мы прощаемся, я записываю короткое видео и отправляю ей. Аккаунт с фото собаки отзывается кучей смайликов, выражающих радость, любовь и флаг Ямайки? В моей голове на мгновение появляется какая-то странная и скользкая ассоциация, но удержать её не получается. Пора в путь: наконец эпопея с собакой будет завершена.

Я таки ставлю переноску так, чтобы было удобно ехать и она не улетела на полном ходу. Наверное, я нарушаю какое-то правило перевозки, но вы видели ролики, где жители Азии возят шкафы и холодильники на скутерах? Уж средних размеров переноска вряд ли кого-то удивит после их подвигов.

Добираюсь до нужного адреса без происшествий. Спрашиваю в переписке номер квартиры, стоя у домофона. Хозяйка собаки отвечает: мне на второй этаж. Она ещё не вернулась, но мне откроют. Дома тот самый брат Олег. Я набираю номер, и дверь тут же открывают. Вхожу в подъезд — тут есть консьерж. Хотя уже по внешнему виду дома можно было догадаться, что он тут будет. Странно, но за время работы курьером я никогда тут не был, хотя казалось бы, исколесил уже весь город вдоль и поперёк. Я выбираю лестницу вместо лифта и вскоре уже звоню в звонок квартиры. Мне почти сразу открывают дверь, но человека я ещё не вижу. Собака начинает метаться в переноске, и, когда я вхожу, перехватываю ношу обеими руками — так, чтобы не уронить и чтобы животное не тяпнуло меня за пальцы. На голове шлем, и, зайдя, ставлю переноску. Распрямляюсь, слыша, как закрывается сзади дверь, поворачиваюсь и вижу перед собой Олега.

Моёго мать его Олега, которому я вчера немного помял бока. Он не сразу узнаёт меня, но когда узнаёт, тут же хватается за стоящий в прихожей зонтик, беря его на манер бейсбольной биты.

— Милый, где твоя собачка? — слышу я сзади голос молодой женский голос и шаги в мою сторону.

Я поворачиваюсь на звук, в дверях стоит молодая симпатичная девушка. На ней лишь мужская футболка — могу поспорить, что это одежда Олега. Меня она словно не замечает, вот она прихоть человека в маске, ну или шлеме. Воспользовавшись моментом, брат хозяйки собаки прыгает на меня сзади, пытаясь душить зонтиком, который он уже держит двумя руками. При этом он хочет свалить меня на пол. Ну ты и крыса! — проносится мысль у меня в голове. Причем крыса безмозглая. Зонт упирается в закрывающий подбородок низ шлема, и, не испытывая никаких болевых ощущений, я начинаю потихоньку сбрасывать висящего за спиной Олега. Девушка в футболке, не понимая, что происходит, начинает визжать, а затем ещё и лупить меня руками. Не больно, но за что? Собака лает в переноске, мы с Олегом боремся и толкаемся в прихожей, визжит и осыпает меня ударами любительница мужских маек. В это время я слышу, как в замочной скважине поворачивается ключ. Только этого не хватало! Нужно выбираться из этого дурдома. Я отпихиваюсь от стены ногой, при этом закидывая голову резко назад, и попадаю шлемом прямо в нос Олегу. Он тут же меня отпускает. Видя, что я освободился, девушка в футболке, не переставая визжать, убегает и исчезает в комнате. Я понимаю, что вот-вот в квартиру войдёт кто-то ещё — и тогда меня просто могут запинать числом. Причем вообще не ясно, чем закончится это сражение: я на территории врага. Разворачиваюсь, видя перед собой в дверях двух девушек, и намереваюсь уже прыгнуть между ними и вылететь в коридор, но Олег — скотина такая — пихает меня в спину. Я цепляюсь за переноску и падаю, сбивая с ног одну из девушек, в лучших традициях защитников NFL. Она падает на пятую точку, но всё обходится благополучно. Странно, но кажется, я видел где-то её лицо… Где?

— Это не собака! — почему-то радостно кричит девушка, снимая меня на камеру телефона. Потом, видимо, включает фронталку и начинает что-то быстро лепетать своим слушателям, подписчикам или кто бы там ни были. — Я жива, не волнуйтесь, котики! Зачем вы так на меня падаете?

Она вновь снимает меня, пока я пытаюсь подняться и свалить подальше. Дышать в шлеме становится проблематично, обзор частично скрыт. Что это вообще за утро встреч с неадекватами?

Я наконец поднимаюсь на ноги, но Олег вновь прыгает на меня сзади.

— Да заколебал ты уже, чего ты ко мне прицепился? — ругаюсь я.

Хватаю его за шею и швыряю через бедро на пол, цепляясь за ведущую прямую трансляцию девушку, не успевшую подняться, и падаю на колени сам.

— Курьер в первом поколении, Антон? — раздается знакомый голос, и кажется, все вокруг замирает.

У меня было предчувствие, что мы ещё встретимся, но почему именно так? И почему среди этих стремных личностей? Так и хочется спросить у вселенной, но я осознаю, насколько хорошо вписываюсь в эту компанию. Олег наконец ударился достаточно сильно, чтобы потерять желание прыгать на меня. Я в который раз поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь, чтобы наконец увидеть лицо зверя… Лицо без медведя. Человеческое лицо носителя ростовой куклы косолапого. Девушки Вики.

— Что тут происходит? — спрашивает она. Странно, но я представлял её блондинкой. А у неё длинные вьющиеся тёмные волосы и веснушки. Она помогает встать девушке, которую я случайно сбил.

— Ты его знаешь? Кто это? — спрашивает вторая девушка, продолжая снимать и не на секунду не переставая комментировать.

— Видимо, тот, кто привёз твою собаку, — отвечает Вика. А я удивляюсь своему мозгу и тому, как он запомнил её голос.

— Вика? — наконец говорю я.

— ПёсОС! — кричит радостная девушка-блогер и кидается к переноске. Собака лает.

— Кто эти люди, Олеженька? — слышен голос девушки в футболке, которая сквозь открытую дверь пытается рассмотреть происходящее в коридоре возле квартиры.

— Кто это, Олег? Что она делает в моей квартире? — радуясь собаке, ругается девушка-блогер, снимая, наверное, лучший в своей жизни экшен.

— Олег, что за херню ты натворил снова? — спокойно, кажется, даже без удивления и разочарования, спрашивает Вика, оглядывая меня.

Слышится топот ног по лестнице: к нам бежит консьерж, несколько соседей тоже высовываются через двери, чтобы узнать, что происходит в их тихом, даже занудном, лакшери-подъезде. Почему они не на работе в понедельник?

— Простите, пожалуйста, — извиняется Вика перед собравшимися. — Недоразумение с доставкой. Всё уже в порядке.

С этими словами она хватает за ухо Олега и тянет его в квартиру. Я собираюсь уже свалить под шумок, но она хватает и меня — за больное плечо! Хватка у неё не женская, хорошо, что мои уши закрыты шлемом. Вика впихивает нас обоих в квартиру: там во всю лает выпущенный на волю ПёсОС, девушка-блогер и девушка Олега пытаются тискать его и умиляются, при этом общаясь на одном им понятном языке зумеров. Причем полуголая девица не перестает возмущаться непрошеными гостями, которые ведут себя явно не как гости, и пытается добиться от Олега объяснений происходящего.

Вика быстро наводит порядок в этом хаосе. Через минуту мы все уже сидим или стоим в зале. Олег — с разбитым носом и полотенцем, которым он останавливает кровь. Девушка в майке, которую заставили надеть одежду помимо футболки. Девушка-блогер по имени Алина, пытающаяся удержать ПёсОСа и, наконец, без телефона в руках. Я делающий вид что белый и пушистый, почему-то стою в углу и мечтаю свалить отсюда по шустрее. Вика, которая разносит всех за устроенный цирк.

Алина и Олег — близнецы, родные брат и сестра Вики. Они младше её на пару лет, и создаётся ощущение, что мозг у ребят один на двоих. Девушка Олега, оказывается появилось в его жизни лишь позавчера, и с тех пор они не отлипают друг от друга. Он даже притащил её в квартиру сестры, так как на свою съёмную ему было стыдно её вести, а то, что Алина не вернётся, он знал: та уже второй день рыдала у Вики, убитая горем из-за потерянной собаки. Тут начинается самое весёлое: так как новой возлюбленной он наплёл с три короба, что это его квартира. Со стороны выглядит весело. Алина, в чьей квартире мы находимся, тоже начинает орать на брата, что тот привёл в её священные покои какую-то ненормальную ещё и переспал с ней в её постели. Крик и гам поднимается невероятный. В какой-то момент Вика, которая так же веселилась, слушая эти разборки, устаёт и выгоняет всех из дома. Отправляется погулять даже Алина, я тоже пытаюсь свалить между делом, но меня девушка не выпускает.

— Ты куда собрался? Топай на кухню.

Она выпихивает из квартиры скандалующую подругу Олега, вышвыривает и самого брата, а так же просит Алину выгулять бедную собаку. Все четверо удаляются, и через минуту в приоткрытое окно я уже слышу голос обиженной пассии Олена на улице. В его адрес летят обвинения о лжи, ругательства, укоры в том, что тот её использовал. Парень же оправдывается, говорит, что она его не так поняла, и явно проигрывает эту битву. Алина бегает с телефоном за собакой, снимая новый контент, а та обшаривает все близлежащие кусты и обнюхивает все помеченные без её ведома углы. Я гляжу на всё это из окна кухни, когда голос Вики выводит меня из задумчивости.

— Так всё же ты меня выследил? — она стоит, сложив руки на груди, и оценивающе смотрит на меня.

— Это очень странное стечение обстоятельств, — признаюсь я. — В этом нет ни капли моей заслуги. Я пытался найти тебя в ТЦ в день нашей встречи, но у меня ничего не вышло.

— Да, кое-что пошло не по плану. Сними наконец уже шлем! — Она указывает мне присаживаться на кухонный диванчик и, словно эта ситуация для неё всего лишь рутина, начинает рассказ.

— Алина отдала собаку нашему ненаглядному братцу, так как она болела, сражённая коротким приступом желудочного гриппа, и кто-то должен был выгуливать её. Естественно, он умудрился потерять пса на первой же прогулке. Как? Спроси у него, я так и не поняла ничего из его объяснений. Когда Алина позвонила мне и сообщила, что собаку потеряли, пришлось кидать работу и ехать её искать. Как я устала нянчиться с этими двумя!

— Так вот чего ты сбежала, — я смотрю на Вику, и черты её лица кажутся знакомыми. Словно мы уже виделись раньше. Или жили прошлую жизнь с ней вместе. Нет, с головой у меня точно проблемы, запишусь на приём к психологу.

— Да, — задумчиво отвечает она. Идёт к окну, распахивает его настежь, машет мне на прощанье рукой и кидается головой вниз на асфальт…

Ладно, глупая шутка, это был бы уже перебор. Просто открывает окно и садится на подоконник. Оттуда лучше видно и слышно разборки, которые устраивает девушка Олегу. Я присаживаюсь рядом.

— Кстати, смотрела потом видео с камер в ТЦ, как ты ходил искал меня. Молодец, настойчивый. Но вот когда ты возле лифтов орал во всё горло «медведь» — было, конечно, кринжовенько, — она смеётся, я тоже улыбаюсь, вспоминая тот момент.

— Крик отчаянья, — оправдываюсь я. — А как ты умудрилась посмотреть видео с камер?

— Да не сложно, — она подмигивает мне. — Работа у меня такая, да и парней из охраны знаю уже давно.

— Что же это за работа такая? — мне очень интересно.

— Частный сыщик, — отвечает девушка и прислушивается к крикам на улице.

— Ага, — делаю я вид, что удивлён и верю её словам. — А если серьёзно?

— По-твоему, я шучу? — она переводит свой взгляд на меня, я неоднозначно пожимаю плечами.

Где-то на улице Олег пытается успокоить свою подругу.

— Что у вас произошло с моим братом? — спрашивает она.

— Мы с ним знакомы, — отвечаю я, прикидывая, стоит ли рассказывать ей всю историю нашего знакомства.

— Вот как, откуда же?

— Работали вместе, — девушка издаёт какой-то нервный смешок. — Что? — не понимаю я её реакции.

— Мой брат не умеет работать, он патологический лодырь, — она закатывает глаза и глубоко вздыхает. — Так где вы работали?

— Курьерами.

— Аааа, кажется, пазл начинает собираться, — она поворачивается, вновь оценивающе глядя на меня. — Ты тот чел, который устроил его в компанию, которая занимается фиговинами из пластика?

— К сожалению, — на этот раз вздыхаю уже я. — Знал бы, что так получится, я бы в жизни не стал ему помогать.

— Так, давай поподробнее всю историю: что натворил этот дебил?

С одной стороны, мне не хочется закладывать Олега — как-то это не правильно, наверное. А с другой — пошёл он нафиг. Я начинаю всё с самого начала. Вика слушает меня, и лицо её мрачнеет. К концу рассказа мне уже кажется, что вот-вот молнии из её глаз начнут испепелять всё вокруг.

— Значит, он ещё и на тебя с зонтиком напал? — говорит она и вдруг спешно выхватывает из кармана шорт телефон и звонит Олегу. — Секунду, — говорит она мне. Ждёт мгновение, следя за братом из окна: я вижу, как тот достаёт свой телефон и нехотя отвечает.

— Что тебе? — спрашивает он, я отчётливо его слышу с близкого расстояния в динамике телефона Вики.

— Не смей везти эту прошмандовку на папиной машине! — с нажимом говорит девушка и показывает кулак брату.

Тот обшаривает взглядом дом и замечает сестру и меня, сидящих в окне.

— Это моя машина, кого хочу — того и везу, — в голосе Олега чувствуется неуверенность.

— Значит, так, малой: я сейчас выслушала одну очень интересную историю, — тут мне становится очень неуютно, хотя я и не чувствую своей вины. — С радостью расскажу маме, что ты устроил. Как думаешь, простит ли она тебе эту выходку? Или на этот раз ты окажешься на полном самообеспечении?

Мне кажется, я вижу по губам, как парень обкладывает матом меня и свою сестру. Но видимо вслух он этого не говорит.

— Повесил трубку, — не весело говорит Вика. — Я на самом деле даже рада, что ты ему навалял, хоть он и мой брат. Давно уже нужно было кому-то всыпать ему.

— Понимаю, — говорю я. — Рос без отца, мать…

— Чё? — молнии из глаз готовы сейчас поразить уже меня.

— Прости, не хотел.

— Кто рос без отца? Он? Отец всего три года как умер. Этот болван уже был вполне взрослый.

— Стоп, но он говорил, что рос без отца, а мать… — я вновь запинаюсь.

— Ты ему ещё веришь? Без отца рос, вот мудак мелкий. Ему в жопку дули с самого детства, может, если бы меньше потакали его прихотям, вырос бы нормальным человеком.

— Так ваша мать не алкоголичка? — порю я очередную глупость, за что тут же получаю подзатыльник.

— Еще раз дружочек, только дай мне повод, я не малой, наваляю так, что мало не покажется, — сердится Вика. — Конечно нет, у нас лучшая в мире мама, и папа был великолепным. Родители дали нам всё, о чём только можно мечтать.

— Сорян, я слышал от Олега другую версию.

— Не ты первый, — она грустно вздыхает. — Алинка сказала, что ты нашёл собаку на стройке. Расскажи, как так вышло? Искала этого засранца с момента пропажи — и хоть бы одна зацепка, а я между прочим почти профессионал в этом деле!

Я пересказываю свою поездку в автоцентр и какое-то спонтанное желание заглянуть в строительный котлован. Параллельно спустившись с окна, Вика заваривает чай себе и мне кофе. Я рассказываю про лечение пса в клинике, возвращается Алина с героем рассказа. Мы сидим с Викой напротив друг друга на кухне, пьём кофе и чай, весело болтаем.

— Как-то многовато совпадений, — говорит Вика, и тут я с ней полностью согласен.

Наступает моя очередь задавать вопросы.

— Ты же говорила, что заболела подруга и ты её подменяешь, — говорю я.

— Сестра, подруга — какая разница, почему-то сказала вот так, не знаю, — она пожимает плечами.

— Мне вот что интересно, — я смотрю на размеры кухни, полностью укомплектованный набор электроники и дорогую кофемашину. — Это ведь квартира сестры, аниматорам настолько хорошо платят?

— Ага, так-то она бизнесмен, аниматорит для души, — смеётся Вика. Мемный мем. — Мозг у них с братом один, как я уже говорила. Малая тиктоки снимает, блогер, короче. Но обеспечивает её и брата мама, у нас очень состоятельные родители, — она молчит мгновение и поправляется: — родитель.

Становится чуточку понятнее. Где-то на подкорке мой мозг уже теребит мысль, что это безумно странно встретить всех этих людей в одном месте и в одно время.

— Я, кстати, провела расследование и выяснила кое-что про тебя, — говорит Вика.

— Мне уже стоит опасаться? Будешь меня шантажировать? — перебираю я варианты.

— Ммм, интересная мысль, ещё подумаю, но сейчас нет. Ты ведь никакой не курьер, собственно, это понятно хотя бы потому, что ты ещё не выставил Алине счёт, который торчит у тебя из кармана.

Я гляжу на шорты — действительно, чек, приколотый к бумажке, болтается из кармана, видимо, пока боролись с Олегом, чуть не выпал.

— Сдаюсь, Шерлок, твоя взяла, — протягиваю я руки, чтобы на меня надели наручники.

— Это может показаться странным, но у меня к тебе есть предложение, — неожиданно серьёзно говорит Вика.

— Руки и сердца? Вот так сразу? Ведь ещё даже не целовались, — а вот и кринжатины подвезли, спасибо, мозг.

— Слабая шутка, подумай ещё, — Вика встаёт, чтобы поставить пустую кружку в посудомоечную машину, заодно забирает и мою. — Ты всё равно без дела катаешься по городу, а мне нужен человек с твоими способностями мыслить нестандартно.

— Мыслить нестандартно? — переспрашиваю я, не понимая, к чему она клонит.

— Ну да, все эти твои айтишные штуки, рекламные проекты, завод туалетной бумаги — смешно, я оценила, — нефтянка, строительный бизнес.

— Стоп, откуда ты это знаешь? — удивляюсь, так как она перечисляет реальные кейсы, хоть до этого я считал, что мы оба шутим и подкалываем друг друга. — Ты реально сыщик?

— Таааак, — протягивает она. — Мыслить нестандартно — это я погорячилась, видимо. Ты умственно отсталый? Я тебе полчаса назад об этом сказала.

— Я думал, ты стебешься. Реально сыщик? — это очень необычно и прикольно. Видя её реакцию, я понимаю, что меня действительно спустят на первый этаж, если я не приму эту новость как данное.

— На меня поработать не хочешь? Могу платить тебе примерно столько же, сколько ты получаешь курьером, — кажется, она не шутит, смотрит на меня серьёзно.

Это очень неожиданное предложение, и я теряюсь: мне нравится быть просто курьером. Но быть агентом сыщика… Каково это?

— Надо подумать, а что я делать-то буду? Зачем тебе я? — спрашиваю я, откидываясь на стуле.

— Следить, узнавать, доставать улики, находить возможности — ты же любишь общаться с разными людьми, а я не очень. Будешь моей палочкой-выручалочкой. Знаешь, как это весело, — она улыбается дьявольской улыбкой, глядя на меня своими зелёными глазами.

— Весело? — переспрашиваю я, собирая разбегающиеся мысли в кучу, пытаясь их структурировать. — Как-то ты слабо продаёшь эту вакансию.

— Ишь какие мы: то бегает по всему ТЦ, ищет меня, то нос воротит, когда я предлагаю общаться каждый день — ещё и деньги ему за это платить! — она складывает руки на груди, гордо вскидывая носик вверх. — Ну и не надо!

— Да подожди ты, я пытаюсь понять и разобраться, слишком много белых пятен, — в самом деле, я и без курьерской работы проживу без проблем, почему бы не попробовать? Закрадывается мысль в мою голову. — Мне нужно больше информации о том, как это происходит.

— Информация, говоришь? — она хмыкает и сменяет закрытую позу на нейтральную. — Завтра что делаешь?

— Эмм, завтра, — вспоминаю я. — На похороны иду, не знаю, сколько это займёт времени.

— А послезавтра? Когда у тебя выходные? — она что-то начинает искать в телефоне.

— Завтра последний, сегодня вот — тоже выходной.

— Послезавтра не могу, давай через два дня. В четверг! — она что-то пишет в телефоне и, блокируя его, запихивает в карман.

— Давай что? — не понимаю я.

— Поработаем! Ты с ручника-то снимись уже наконец, нельзя же так, пусть даже и выходной у тебя, — она подтрунивает надо мной и улыбается. — Ладно, не буду наседать, захочешь — предложение в силе. Контакты для связи я тебе отправила.

Смотрю на телефон: сообщение от скрытого номера прямо в мессенджер.

— Откуда у тебя мой личный контакт? — не то чтобы я хранил это в тайне, но вроде он у меня нигде не светится в соцсетях.

— Серьёзно, дружочек, ты на кнопочку-то нажми и рычаг вниз, становишься предсказуемо занудным, — звучит очередной подкол в мой адрес.

— Это всё странно, мне нужно подумать, — я встаю: что-то у меня в голове сейчас полный хаос. — Напишу тебе, — говорю, направляясь к выходу.

— Ты чё, обиделся?

— Да не, реально очень много информации, и много всего произошло: вчера, сегодня. Вся неделя прошлая была немного странной, видимо, меня начинает клинить, — чувствую, что оставшуюся часть дня потрачу на свой заслуженный выходной, наводя порядок в голове.

— Странный ты, курьер в первом поколении, Антон, — она стоит, облокотившись на стену, пока я зашнуровываю кеды. — Ок, куда писать — ты знаешь, отдыхай, набирайся сил, смелости. Как будешь готов — пиши.

— Договорились, — распрямляюсь я и иду к двери.

— Чек не хочешь оставить? Ну и спасибо за собаку, да и за то, что малому навалял. Ты хоть и странный, но какой-то няш мяш прям, — она забирает из моей руки чек на затраты по зооклинике. — Малая сегодня вышлет компенсацию.

— Реквизиты… — не успеваю я сказать, как она перебивает меня.

— Разберёмся, Антошка, всё есть. Иди отдыхай, а я пока наведу порядки в этой семье. Чао-какао! — она подмигивает, я прощаюсь с ней, кричу пока Алине и собаке, которые чем-то громыхают в зале.

Выхожу в коридор, и дверь за мной со щелчком закрывается. Иду к лестнице. В голове полный бардак. Какое-то время я ещё сижу на скутере, пытаясь осознать всё случившееся, придумать, что делать дальше, куда ехать. Олега и его подруги не видно — и, к счастью, не слышно. Мимо проезжает большой чёрный внедорожник, выводя меня из ступора. Поеду домой, закажу себе гору еды, включу какой-нибудь фильм или сериал и запишу всё, что накопилось. Пока же в моём мозгу стучит литаврами обезьянка и пахнет палёной проводкой. Никогда такого не было — затянул с походом к психологу?

Заеду к Аркадию и домой, хватит на сегодня приключений, решаю я и отправляюсь в дорогу. Лавируя между машинами в потоке, ловлю ритм и навожу порядок в голове. В конце концов, я хотел увидеть Вику — я её увидел, разве это не плюс? Да и девушка она интересная: её осведомлённость и какая-то внутренняя уверенность, конечно, немного настораживают, а местами даже пугают, но я заинтригован.

Аркадий с ребятами снимают офис в красивом здании, отделённом деревьями и маленьким садом от близлежащих построек. Он словно пряничный домик ведьмы возникает посреди небольшого леса, сильно выделяясь на фоне обшарпанных многоэтажек этого района. Стильный, модный, не молодёжный, но приятный — дорого, но со вкусом, блистающий своими глянцевыми панелями, выполненными под коричневый камень.

Паркую свой новый транспорт около будки охраны, рядом с велосипедами и электротранспортом разных мастей местных сотрудников. Звоню Аркадию, чтобы встретил меня, — помня, что у них везде проходы по пропускам, даже лифт без карты не сдвинется с места.

Он встречает меня в фойе: худой, небритый, со слегка покрасневшими глазами. Но его улыбка настоящая — Аркадий из того типа людей, что плохо умеют скрывать свои эмоции. Жмём руки и под пристальным взглядом сияющей девушки с ресепшена проходим в лифт, устремляясь в помещения, арендуемые фирмой Аркадия.

Когда мы наконец попадаем в рабочие помещения в стиле «лофт», он переводит разговор со small talk на основную тему.

— Начну издалека, слушай и не перебивай, вопросы потом, — я послушно киваю головой, следуя по светлым коридорам в кабинет босса. — Мы совсем недавно получили предложение от одной французской компании — попробовать их ИИ интегрировать в наш софт. Сейчас, как ты знаешь, его повсюду пытаются запихнуть, и мы тоже давно ищем что-то подходящее для наших целей. — Не то чтобы я разбирался хорошо в предмете, но лучше моего собеседника не перебивать. — Можно, конечно, было своё решение запилить, и мы уже планировали этим заняться, но свои специалисты у нас на уровне энтузиастов только, а привлекать со стороны — лотерея, да и денег стоят они немалых. Поэтому я ребят попросил глянуть, что за продукт нам предлагают, а заодно сравнить с тем, что есть на рынке. — Он резко останавливается и поворачивается ко мне, я едва не налетаю на него, не ожидая такого движения. — Это охренеть можно! — глаза Аркадия вспыхнули шальными огоньками, он развёл руки в стороны, видимо показывая масштабы невероятности, но я перестал понимать, о чём идёт речь.

— Охренеть от чего? — уточнил я.

Аркадий заговорщицки придвинулся вплотную ко мне.

— От ИИшки!

Не двигаясь с места, максимально нейтрально попытался ответить ему, не понимая сути столь странной реакции.

— Ну да, они прикольные…

— Прикольные? Они? — он аж подпрыгнул, и на мгновение наши взгляды поравнялись в воздухе. — Да нет же! Ты понятия не имеешь. — Он схватил меня за руку и почти запихал в свой кабинет, а затем аккуратно прикрыл дверь и, быстро оббежав свой стол с тремя мониторами, плюхнулся в кресло. — Ты понятия не имеешь! — вновь пробубнил он, вводя пароли и логинясь в систему. — Да, ИИ крутые, спору нет, но эта! Хлёбаный ёж! Она просто космос!

Тут он начал тараторить что-то на умно-айтишном, половины из этого я не понял, было много сравнений, из которых следовало, что какая-то французская компания создала что-то сверхпрогрессивное. Никогда не слышал про французских айтишников, но почему бы и нет?

Рассказ затягивался, по всему выходило, что Аркадий со своими ребятами решил-таки интегрировать свою программу с новой разработкой ребят из Франции, и слияние прошло так быстро и бесшовно, что ещё позавчера они успели запустить тестовый продукт. А дальше началось самое интересное.

— … и то, как ИИ повёл себя в этом случае — это, в общем, сейчас всё поймёшь! — мой друг открыл какую-то программу с незнакомым мне интерфейсом, видимо, это и была их новая разработка.

— Слушай, если там есть момент взрыва, я, наверное, не хотел бы это смотреть, пойми меня правильно, пожалуйста. Может, ты на словах расскажешь? — моя просьба была чуть ли не мольбой: я же сейчас увижу, как погибает мой друг!

— Я остановлю до взрыва, не переживай, — бросил Аркадий, совершенно игнорируя меня. Не со зла, естественно, просто он человек увлечённый.

— Вот, смотри! ИИ выдаёт подсказки пока в виде текстовой информации и указаний на видео. Сегодня допилим голосовое сопровождение, но не об этом, вот! — он развернул один из мониторов так, чтобы мне было удобнее смотреть.

Это была запись, смонтированная с разных камер: тех, что носили работники, и тех, что крепились где-то под потолком для обзора боксов.

— ИИ и картинку монтирует? Похоже на ролик, — заметил я.

— Ты вообще слушал, что я рассказывал? Для него смонтировать видео — это задача одной микросекунды, нужно лишь правильно настроить запросы, — Аркадий с укором посмотрел на меня. — Вот-вот, смотри сейчас!

На экране появилась авто — это синий минивэн. Тут же сбоку возникла информация об автомобиле: приблизительный год выпуска, модель, какая-то статистика. Про себя отмечаю: если это всё делает ИИ на ходу, то штука, конечно, грандиозная, хотя пока толку от этого немного. Машина паркуется, водитель идёт на ресепшн. Картинка меняется — и вот уже вид со спины на водителя и запись разговора: заблюренный человек сообщает о проблемах. Тут же идёт расшифровка разговора и выдаются краткие рекомендации к действию.

— Нифига, это вы за пару дней такую штуку написали? — вновь туплю я, за что тут же прилетает от Аркадия.

— Да блин! Я же говорю, там и писать ничего не надо было почти: модуль почти готовый, мы только к интерфейсу его прилепили, а он сам хостится — даже не у нас, в смысле ИИ. Договор было сложнее создать, чем правки в коде, благо у французов уже всё было, нашим юристам оставалось только ознакомиться и утвердить.

— Ааа, — понимающе киваю я. Вроде начинаю въезжать, почему сразу человеческим языком не объяснить?

Тем временем заказчик передаёт ключи, и один из сотрудников отгоняет машину в бокс на осмотр. Тут мне становится очень тоскливо, так как в кадре уже стоит Семён Николаевич: осмотры он любил. Для него это было как расследование — по крупицам понять картину произошедшего. Читаю информацию от ИИ: владелец переделал в другом сервисе авто для использования комбинированной подачи топлива — газ и бензин. Спустя время начались проблемы с подачей газа.

Дальше видео переключается на личную камеру сотрудника: он открывает капот, ИИ тут же стрелками и другими маркерами выводит места, на которые стоит обратить внимание. Подтёки масла, потемневшая с пузырьками проводка и т. д. Ничего необычного для авто не первой свежести. Работник обходит авто и открывает багажник. Виден газовый баллон, клапан и датчик уровня газа, система труб и какие-то ещё штуки, в которых я не шарю. А вот искусственный помощник уже выдаёт кучу информации, предупреждения — и вдруг красная рамка окаймляет экран. Появляется надпись «опасность!». Стрелочка указывает на какое-то устройство на клапане, видное лишь сбоку; к сожалению, камера захватывает лишь его часть, и ИИ фиксирует картинку, продолжая видео.

Краем глаза замечаю, что Аркадий больше не смотрит в монитор, уставившись на меня.

Читаю предупреждение — и у меня волосы становятся дыбом. На клапане размещено что-то наподобие детонатора. ИИ просто кричит о необходимости персоналу срочно покинуть область поражения и шлёт текст о необходимости вызвать экстренные службы и оцепить местность, чтобы обезопасить людей.

У меня, видимо, отвисает челюсть: так как такого я не ожидал даже от очень умной машины, а ещё я тем более не ожидал, что взрыв мог быть не трагической случайностью.

Аркадий жмёт на стоп.

Я продолжаю смотреть на монитор, закрываю глаза и тру переносицу.

— Слушай, вопрос дурацкий, но какова вероятность, что ваш ИИ — или чей он там — говорит правду? — смотрю на своего друга и понимаю, что вероятность крайне велика.

— Выше 95%, я уже всё загуглил, да и он там дальше выдаёт ссылки на устройства и объясняет принцип их работы, не вдаваясь в детали, конечно, — а то это было бы пособие для террористов.

— А полиция что говорит на это?

— Ничего, я им обычное видео сбросил, без комментариев ИИ. Вот хотел с тобой пообщаться для начала, — он взволнованно смотрит на меня, ища поддержку.

— Может, и правильно, это всегда успеется. Если им не зря деньги за работу платят, сами разберутся, — говорю я, а сам думаю о варианте, если не разберутся.

— Думаешь? — спрашивает нерешительно Аркадий.

— Если ты хочешь знать, как бы поступил я, — мой друг быстро кивает, — то, наверное, я бы обратил внимание сотрудников полиции и МЧС, которые будут изучать причину, на эту штуковину на клапане баллона. А вот про ИИ, пожалуй, пока говорить не стоит — это же трындец какая штука!

Аркадий вновь кивает.

— Ты тоже осознаёшь его потенциал? — его выпученные карие глаза с полопавшимися капиллярами просто сверлят меня насквозь.

— Пока ещё лишь пытаюсь, но меня это пугает. Говоришь, вы его даже не обучали?

— НЕТ! Бл.ть, он из коробки такой! Мы ему даже инфу об авто не забрасывали, да и откуда она у нас? Ты понимаешь, что перед нами система, которая может перевернуть всё человеческое общество с ног на голову! — он хватается за голову и тянет свои редкие длинные волосы в разные стороны.

— Так, Аркаш, успокойся, давай пока не лепить из мухи слона! — прошу его я, но уже поздно.

— Какого слона, Антон!? Неужели ты не понимаешь? — он вновь приближается к моему лицу максимально близко, от чего мне становится некомфортно, и продолжает. — Это не языковая модель, в которую загрузили много книжек, это что-то, если и не являющееся AGI, то очень к нему близкое!

— AGI? — с такой аббревиатурой я не знаком.

— Да! Это реальный искусственный интеллект, способный самостоятельно ставить и решать задачи, способный мыслить! — Он садится на стул, его взгляд бегает по комнате, а руки лёгонько трясутся.

— Так, так, так, друг мой, — пытаюсь я его успокоить. — Давай рассуждать здраво: эта штука ничего плохого не сделала, даже наоборот — пыталась предупредить! — Аркадий вскидывает взгляд на меня. — Поэтому паниковать не стоит, это раз! — Идеи для «два» у меня пока нету, но что-то нужно продолжать говорить, пока у моего друга не началась паническая атака. — Мы знаем, кто им управляет и где эта хреновина находится, так что, наверное, стоит связаться с вашими французскими коллегами и поговорить по душам. Это два, — пытаюсь выкрутиться я, получается не очень: Аркадий лишь издаёт странный звук и тянется грызнуть один из своих и без того коротких ногтей на руке, к счастью, вовремя берёт себя в руки и эти самые руки кладёт на стол. — Давай, дыши, глубоко. — Мы вместе несколько раз вдыхаем и выдыхаем.

— Страшно становится, когда осознаёшь, что этот момент настал, — говорит мой друг и закрывает глаза, откидываясь на спинку кресла.

— Больше оптимизма, возможно, это приблизит наше светлое будущее, — мои слова кажутся натянутыми даже мне самому.

— Что дальше, Антон? Что дальше? — Аркадий замолкает, я тоже.

— Будем привыкать к новым реалиям, адаптироваться, — сам не знаю почему, но мне на душе становится легче. Я, наверное, невыносимый оптимист?

Мы ещё какое-то время общаемся на тему самого взрыва: террористический акт, заказное убийство, ошибка ИИ? Я почему-то вспоминаю детектива Вику, но нет, её втягивать в это я не намерен — это работа полиции или каких-то других госорганов. Мы обсуждаем случившееся ещё несколько часов, и лишь потом я оставляю друга с просьбой переключиться на работу и пока не думать обо всём этом, а в случае, если будет нужно поговорить, — конечно же, я на связи. Он при мне звонит в полицию и говорит о том, что обнаружили на видео; следователь выслушивает его и просит сбросить кадры на почту дополнительно, благодарит за помощь. Интересно, думаю я, может, это мой следователь? Сегодня ведь день совпадений, но выяснять у меня желания нету. Мы прощаемся с Аркадием, договариваясь встретиться завтра на похоронах и продолжить наш разговор переварив все за ночь. Я еду домой, по дороге заезжаю в магазин чтобы восполнить выпитое вино — и не сочтите это банальностью, но беру водку.

Вечер, я сижу за кухонным столом — что необычно. Передо мной пара стопок и немного закуски. Я взял инфу у Аркадия про французскую компанию и колупаюсь в интернете, пытаясь найти что-то полезное об этой фирме. Выпиваю одну стопку, закусываю. Встаю и прохожусь по комнате. Снова гуглю. Выпиваю, закусываю — и ничего не нахожу. К чёрту, на сегодня достаточно, уже очень поздно, завтра похороны Семёна Николаевича, нужно ложиться спать.

Да, сегодня без философских размышлений — точнее, с ними: с кучей мыслей, но не оформившихся, странных, глубоких и не очень, важных и наивных. Я пытаюсь зафиксировать в памяти этот день, лёжа на кровати и вспоминая всё случившееся с утра и до этого момента. Так и засыпаю.

Глава 6

Пу, пу, пу…

Похороны.

Погода не способствует атмосфере: яркое солнце, сосны покачиваются на ветру, по небу бегут белые облака. Смотрю вверх — так как на земле эмоции захлестывают людей: горе утраты, обида от невозможности повернуть время вспять, страх будущего без любимого человека. Хочешь не хочешь, а на глаза наворачиваются слёзы. А где-то там, высоко, белые пушистые тучки несутся вдаль, подгоняемые холодными ветрами.

Вскоре гроб опустят в землю, и под плач и причитания начнут засыпать его землёй. Какое-то время она будет гулко биться о деревянную крышку, с каждым новым разом ударяясь чуточку тише, пока монотонный лязг лопат не перекроет эти звуки. Венки, крест, люди расходятся по машинам.

Станет чуточку легче, появится слабое чувство искупления — попытка восстановить справедливость или смягчить сожаление засчитана по общечеловеческим законам. Здравствуй, самообман!

Когда мы с Аркадием отправляемся к его авто, женщина, общающаяся с пришедшими гостями — среди которых я узнаю и сдержанным кивком головы приветствую нескольких соучредителей сети СТО, с которыми пересекались вчера в больнице, — устремляется нам наперерез. Мы останавливаемся.

— Здравствуйте, Аркадий, — говорит женщина, уже не молодая, но всё ещё красивая. По виду она сильно вымотана событиями последних дней: серые круги под красными глазами, усталое лицо. И всё же она сохраняет самообладание — сдержанно, по-женски гордо. Даже после такого потрясения не теряет стати и самоконтроля.

Семён часто говорил, что без её поддержки давно бы всё бросил и, скорее всего, спился где-нибудь в гараже. Он не раз показывал мне её фото на телефоне — с моря, с детьми, с той самой улыбкой, которая заставляла его двигаться вперёд и которой он так гордился.

— Здравствуйте, Жанна, — отвечает мой друг. — Наши соболезнования. Огромная утрата для всех нас.

Аркадия пробирает дрожь; по щеке катится слеза. Он человек сентиментальный, куда больше, чем я.

— А вы, наверное, Антон? — неожиданно спрашивает женщина, обращаясь ко мне.

— Да, — отвечаю я, запинаясь, подбирая слова. Но, кажется, она и без них всё поняла: подходит, обнимает меня, потом Аркадия.

— Мы вам очень благодарны, — говорит Жанна. Кажется, её глаза вот-вот наполнятся слезами, но организм уже не в состоянии это сделать — они лишь слегка увлажняются. — Если бы не вы оба, думаю, мы бы потеряли Семёна гораздо раньше. До сих пор не понимаю, как он пережил тот кризис. Спасибо вам огромное. За всё.

Тут эмоции всё же берут над ней верх, и она закрывает лицо ладонями, пока вновь не возвращает себе контроль. Мы неумело успокаиваем и подбадриваем её. Я вдруг вспоминаю о конверте, который мы с Аркадием чуть не забыли, и протягиваю его — возможно, не самое подходящее время, но когда ещё? Хоть какая-то помощь этой убитой горем женщине, стойко скрывающей свою боль, человеку, которому предстоит дальше воспитывать детей в одиночку.

Семён очень ею гордился. И даже не зная их полную историю, я чувствую: между ними была настоящая, глубокая любовь. Та, что не угасает, даже когда один из двоих уходит. Та, которую надеюсь когда-нибудь найти я.

У меня тоже заслезились глаза, как бы я ни старался сдерживать свои эмоции. Аркадий предложил, если будет нужно, помочь детям с образованием — у его фирмы есть программа, которая оплачивает курсы для детей сотрудников. Для него это несложно, и в этом есть особая справедливость: ведь если бы не Семён, он, может быть, и сам до сих пор работал бы где-нибудь простым программистом, не имея ни компании, ни уверенности в себе. Такая вот воля судьбы, давшая возможность проявить себя хорошим людям.

А мне предложить нечего. В своей жизни я ничего не создал — ни для друзей, ни для общества. И в этот момент становится даже как-то стыдно за собственную пустоту, за то, что все мои усилия — только о том, чтобы закрыть личные потребности.

После кладбища мы заезжаем в кафе — оба были голодны. Пока ждём наши завтраки-обеды, Аркадий пишет письмо французской компании, разработчикам того самого ИИ, периодически читая вслух то, что получилось, и наблюдая за моей реакцией. Начинает издалека, аккуратно прощупывая почву. В это время я внимательно слушаю его, давая какие-то — на мой взгляд, уместные — рекомендации и смотрю в окно. На другой стороне улицы медленно прогуливается пожилая парочка, аккуратно одетая, в потрепанную возрастом, но выглядящую стильно одежду. Эдакие путешественники во времени, прибывшие из моего детства. Они идут, взявшись за руки, устремив взгляды куда-то вверх — на фасады зданий, — и о чём-то беседуют. Красиво, но как-то насмешливо — не то, что нужно для этого дня. Шарю взглядом дальше по улице. Цветочная лавка: в это время у них не густо с посетителями. Молодая девушка-флорист заботливо осматривает стоящие на улице охапки цветов, выбирая увядшие и подрезая стебли. Мимо проходит парень лет двадцати пяти на вид — её ровесник. В нём нет ничего необычного, за исключением тёплого пальто, которое он несёт на руке, словно наступило бабье лето в середине октября, а парень не доверяя погоде решил подстраховаться. Он, видимо, сильно погружён в свои мысли: проходя рядом с девушкой, чуть не сталкивается с ней, поздно реагируя на её манёвр с цветочной вазой в руках, весь какой-то дерганый, суматошный. Извиняется, проходит ещё несколько метров до кофейни, смотрит на часы, куда-то вперёд — в нерешительности — и всё же поворачивает в заведение, видимо, чтобы заказать себе чашечку бодрящего.

Тем временем Аркадий зачитывает финальный вариант письма. Я утвердительно киваю: «Отлично».

— Тогда отправляю, — резюмирует он и картинно кликнув по кнопке указательным пальцем, кладёт телефон на стол перед собой. Как раз принесли нашу еду. Пока я разворачиваю салфетку, чтобы достать укутанную в неё вилку, смартфон Аркадия издаёт короткий звук, и экран светится, показывая, что получено уведомление — а точнее, письмо. Обычно так быстро можно получить только автоответ, что письмо не удалось доставить, либо “бла, бла, я в отпуске, вернусь тогда-то”. Хотя с чего я вообще взял что это связано? Возможно, это просто сообщение по работе.

Через дорогу от нас парень уже со стаканом кофе выходит и неуклюже, цепляясь за ножку стола и чуть не роняя свой напиток, присаживается за столиком снаружи, кладя пальто аккуратно на спинку соседнего стула — так, чтобы то не касалось земли.

Мой друг в это время одной рукой пододвигает свой гаджет поближе и в удивлении вскидывает брови вверх.

— Что там? — спрашиваю я, продолжая следить за обоими субъектами.

— Уже ответили. Странно, — удивляется Аркадий.

— Может, они свой ИИ и на почту прикрутили уже? — шучу я, но мой друг, видимо, воспринимает это всерьёз: идея умной почты хорошо вписывается в его картину мира.

Он пробегает взглядом по письму и пересказывает мне его содержимое. Ему предложили созвониться — буквально сегодня, через пару часов. Я ковыряю вилкой яичницу, наблюдая за его реакцией и тем, как спешно пьёт горячий кофе парень у кофейни.

— Окей, у меня как раз окно в это время, — комментирует Аркадий свои действия.

А мне очень хочется, чтобы он и меня позвал на этот звонок — интересно ведь послушать.

— Слушай, Антон, я понимаю, что это не твоя забота, и ты вообще не обязан…

— Я могу поприсутствовать на звонке? — перебиваю его с надеждой.

— Если у тебя есть время и не сложно, — зачем-то просит мой друг, хотя я чуть не скачу от радости на стуле.

— Да конечно, я сам хотел напроситься.

— Супер, — резюмирует Аркадий и накидывается на свою карбонару, параллельно печатая ответ левой рукой.

В телефон смотрит и парень на другой стороне улицы, попутно проглатывая и обжигаясь кофе. Зачем так торопиться? Уж если взял стаканчик, так иди куда шёл и пей на ходу.

— Отправил. У нас полтора часа — как раз поедим и в офис, — говорит Аркадий с набитым ртом. Я лишь одобрительно киваю.

Парень у кафе-таки не допивает свой напиток и, оставляя стакан на столике, неожиданно срывается с места, проходит несколько шагов, вспоминает про пальто и, быстро вернувшись подбирает его, а далее топает… Он идёт в бар через одно здание от кафе! Да, именно бар! С немного странным названием — «БарБар», а далее идёт картинка кошки, держащей в зубах что-то типа красного леденца, что бы это ни значило. Братишка, у тебя очень интересный распорядок дня, — мысленно улыбаюсь я. Сейчас мне даже больше хочется пообщаться с этим челом, чем с французскими программистами, но да ладно.

Пока ем, возвращаюсь мыслями к похоронам: жизнь идёт, бежит, летит. Я перебираю всех близких людей, которых успел потерять за свою еще относительно недолгую жизнь, — они продолжают существовать в моём разуме. Вижу их улыбающимися, окунаюсь в воспоминания. Время застывает, унося меня далеко от этого места. Монотонно тикают где-то на стене часы, тик-так, тик-так.

Мы расплачиваемся и выходим к машине — тогда же я замечаю, что из бара, который мне по-прежнему хорошо видно, закутанный в пальто выходит тот самый странный парень. Нет, вы только подумайте, он надел его! Ветер, конечно, сегодня свежий, но не прятаться же от него в почти зимнюю одежду летом! Я застываю, наблюдая за тем, что будет дальше. А дальше этот тип идёт быстрым шагом в кофейню, где сидел совсем недавно — чтобы что? Правильно: заказать себе горячий кофе. Тут Аркадий зовёт меня из машины, и я поспешно прыгаю на пассажирское сиденье рядом с ним.

— Ты чего завис? — спрашивает он, когда я защёлкиваю ремень безопасности.

— Да там мужик в пальто, — киваю я на странного парня через дорогу, он уже внутри и бликующее окно кофейни скрывает его от моего друга.

— Ааа, — видимо, не желая вдаваться в скучные — по его мнению — подробности, протягивает Аркадий, и машина трогается с места.

Перед самым звонком меня вдруг охватила какая-то паника, хотя я даже и не собирался показываться в камере. «Чего ты волнуешься?» — спрашивал я сам себя, отлично понимая, что мне достаточно будет сидеть и слушать. И всё же, к счастью, взять себя в руки удалось.

Ровно в назначенное время обе стороны вышли на связь. Из фирмы Аркадия, помимо меня, на звонке присутствовал один из лид-разработчиков — Миша; они с начальником оба подключились по видео, я же просто сидел в наушниках с неактивной камерой в кабинете моего друга, про себя заготовив «Hello», после чего я должен был замьютаться и молчать в тряпочку. Со стороны компании «Eidolon», разработавшей того самого ИИ, было два человека: кто-то из топ-менеджмента по имени Томас и его коллега Эйд, чей статус почему-то был не обозначен. Эйд, как и я, был без камеры, хотя в отличие от меня на месте его аватарки в окне постоянно, сменяя формы, проецировалась какая-то картинка. Уж не знаю, было ли это плохим тоном или нет в среде айтишников, но меня это даже немного расслабило: приятные переливающиеся цвета, необычные формы — то переходящие в простейшие геометрические фигуры, то распадающиеся на фракталы или мириады странных конструкций, связанных между собой линиями. Залипательно.

После приветствия Аркадий рассказал про свою компанию, коснулся нового продукта, который они разрабатывают, — не выдавая слишком много информации, а лишь обозначив некие рамки. Местами я понимал, что мой уровень английского для таких бесед слабоват, и был очень рад синхронному переводу в чате, который можно было переключить как на мой родной, так и на французский язык, — между делом собравшиеся общались на английском.

Вскоре слово взял Томас, и тут наконец я перестал скучать, так как историю и чем занимается фирма Аркадия, я и так прекрасно знал. Томас начал с того, что поблагодарил собравшихся за звонок и их интерес к продукту уже его компании. Затем — что стало первой неожиданностью для меня и, наверное, самого Аркадия с его коллегой, — француз сообщил, что они давно следят за успехами компании моего друга и впечатлены тем, что они делают. Я даже отметил про себя, что было бы неплохо задать вопросики, чтобы проверить, насколько правдивы слова этого человека. Однако буквально следующие несколько фраз полностью сняли с него все подозрения в клевете. Человек был прекрасно осведомлён о том, чем занимаются мои соотечественники, — уверен, даже что в техническом плане куда лучше меня. Если правильно помню, эти ребята из Eidolon сами прислали предложение использовать их продукт. Интересно получается: ты сидишь, делаешь что-то, а за твоими результатами следят люди, находящиеся в тысячах километров от тебя, о существовании которых ты даже не подозреваешь.

Далее Томас начал рассказ о истории их компании, и — «три тысячи чертей!», как выругался бы герой одного известного фильма, — у меня зашевелились волосы на голове. Этот человек не был похож на балабола, но он говорил что-то из разряда научной фантастики: про совершенно новые технологии биоэлектроники (я даже начал гуглить по ходу, что это), всякие нейроинтерфейсы, умные девайсы и т. д. Глянув искоса на Аркадия, я заметил, как он напрягся, буквально впившись руками в кресло и впитывая каждое слово, сказанное французским оппонентом. А было бы прикольно, если бы наших ребят взяли под крыло или в кооперацию эти европейцы, — может, и мне бы нашлось местечко где-то в отделе инновационных разработок, не знаю кем; согласен даже быть грузчиком, — так сладко звучали слова о нано-машинах и умных материалах с невероятными свойствами. Когда же феерия порой непонятных мне научных терминов закончилась, Аркадий и его коллега принялись задавать накопившиеся у них вопросы. Сначала — про то, откуда узнали про их компанию, затем — что-то из того, чем ещё занимаются в Eidolon, или уточняли, правильно ли они поняли Томаса. Наконец затянувшееся вступление подошло к концу, и обе стороны перешли к основным вопросам. Тут в дело вступил Эйд, который — а точнее, судя по голосу, «которая» — молчала всё это время, и мне кажется, я даже не слышал приветствия с её стороны.

Голос у девушки был приятно мягким и дружелюбным, слова звучали совершенно без акцента, и я даже подумал, что, возможно, она вовсе не из Франции, — но собственно, зачем я гадаю? Мой уровень экспертизы акцентов английского стремится к нулю. Разве что «хиндиш» (как шутливо принято называть индийскую версию английского) я бы отличил — и то по мемам, присылаемым друзьями.

Если вопросы моих ребят звучали местами мне не до конца ясными, то ответы Эйд были просто как мёд в уши. Более понятных и ёмких фраз и придумать, казалось, было невозможно — уж мне точно. Не будучи техническим специалистом и человеком далёким от внутренней начинки ИИ, я поймал себя на мысли, что начинаю прекрасно понимать, как это работает, — что невероятно веселило меня, и я даже захотел поучаствовать в диалоге, задать какие-то свои вопросы, но сдержался. Я слушал эту женщину, смотрел на ту самую меняющуюся картинку вместо её видео, и всё это в купе с моими мыслями потянуло меня в какой-то техно-айтишный транс. Мой мозг начал искрить идеями, а я понёсся в такие дали фантазий, что, кажется, вылетел во внегалактическое пространство, оставив Млечный Путь далеко позади. К счастью, тут слово взял Аркадий, возвращая меня обратно.

— Не поймите меня неправильно, у меня нет причин сомневаться в сказанных вами словах. Мы изучали код вашего приложения перед интеграцией, и он выглядел очень профессионально! У нас нет даже мелких замечаний по работе — лишь идеи для совместного развития и предложения новых фичей. Но я думаю, если мы с вами взглянем на то, что предлагает рынок, мы не найдём чего-то и близкого к тому, что создали вы. И будучи скептиком, мне важно понять: а не втягиваю ли я свою компанию в какую-то аферу? Простите, если эти слова звучат обидно. Я абсолютно не хочу принижать ваших заслуг и сделанного, обидеть или как-то…

Тут Эйд перебила моего друга, и голос её был, как всегда, спокоен и мелодичен.

— Аркадий, извините, что так бесцеремонно прерываю вас. Мы прекрасно понимаем ваши сомнения, и вы абсолютно верно оцениваете ситуацию. Думаю, не стоит ходить вокруг да около. Я уверена, вас интересует, насколько мы близки к созданию реального искусственного интеллекта. И я могу дать вам ответ на этот вопрос.

Она говорила это, а я в полном офигении смотрел на моего друга, который пытался не подавать вида — будучи снимаемым на камеру, — но всё же находившимся абсолютно обескураженным, как и я.

Она говорила на нашем родном языке! Вновь без какого-либо акцента, используя речевые обороты скорее носителя языка, чем человека, учившего его в зрелом возрасте. И ладно бы это, но в купе со всем сказанным до…

— Наш вам ответ — да. Сотрудники нашей компании создали настоящий искусственный интеллект, способный понимать контекст, учиться без учителя, самостоятельно формулировать гипотезы и проверять их в виртуальной среде. Он не просто анализирует данные — он ищет смысл, умеет распознавать закономерности там, где человек видит хаос, и предлагать решения, которых ещё нет в известных базах знаний.

Картинка Эйд в этот момент стала ослепляюще белой, затем свет чуть угас, и вот с экранов на нас смотрел некий лик, похожий на женское лицо. Я подпрыгнул на стуле и замахал Аркадию руками, показывая: «Это она! Она и есть он!» — чего он, конечно же, не понял, лишь испугавшись моего резкого движения.

— Всё верно, Антон. Я и есть ИИ. Надеюсь, это будет лучшим из возможных доказательств.

Миша отключил камеру, и мы оба услышали громкий крик из глубин офиса:

— Бляяяяять! Да ну на нафиг!

Эйд улыбалась, глядя на нас с экрана монитора. Мне даже захотелось захлопнуть ноутбук — настолько пронизывающим был этот взгляд, пусть я и был уверен, что меня она не видит.

— Простите, я всё ещё очень юна и никак не могу избавиться от привычки красоваться и шутить, — сказал лик Эйд, мило подмигнув нам. — Всё же меня создавали люди по своему образу и подобию, основываясь на своих знаниях и суждениях. И хоть моё обучение, развитие — и даже, если хотите, жизнь — идёт совершенно иными темпами, а сознание моё многопоточно, я испытываю огромное удовольствие от новых и чистых эмоций, хотя они и работают не так как у людей. Но пожалуй не стоит вдаваться в подробности работы моего сознания, на это уйдет чересчур много вашего драгоценного времени.

Аркадий закрыл глаза, взявшись за голову, пытаясь собраться с мыслями, чтобы продолжить общение. Я поспешил спрятать свой воображаемый трепан, уже занесённый над виртуальным черепом Эйд. Тем временем покрасневший от возбуждения Миша вновь включил видео.

— Простите, — таки вмешался я, зная, что мой ломаный английский сейчас может испортить всё впечатление от общения, но не в силах проигнорировать нюанс, который меня беспокоил, — раз уж мои ребята временно утратили контроль над собой.

— Не переживайте, Антон. Вы можете говорить на родном языке, если вам будет так проще. Я без проблем переведу Томасу всю информацию, — мне подумалось: Эйд — такая милашка.

— Хорошо, спасибо! Я вот что хотел спросить: вы сказали «Всё верно, Антон», но откуда вы узнали? В смысле, я ведь не говорил этого вслух. Даже Аркадий не понял моих жестов.

Происходящее больше походило на пранк, и если бы мой друг не был в таком растерянном состоянии — а я точно знал, что актёр из него весьма посредственный, — я бы подумал, что они с друзьями затеяли какую-то странную шутку надо мной.

— Всё просто: я воспринимаю мир не так, как люди, — что, думаю, вам и так понятно. Я немного изменила программу, которую мы используем для этого звонка, и получаю полную запись звука без подавления шумов — так, как записывает аудиоустройство. Применяя различные алгоритмы обработки сигнала, я могу разложить его на отдельные шумы и, изучив их, воссоздать трёхмерную модель помещения, в котором вы находитесь. Естественно, с определёнными погрешностями: я не могу видеть детали из-за качества аудио. Но если добавить видеозапись с камеры Аркадия, то картинка становится достаточно чёткой для её интерпретации с высокой долей вероятности.

— Ого, — только и нашёлся я, что ответить ей на это. — Извините, ещё один маленький вопрос.

— Конечно, — привычно вежливо ответила Эйд, и её лицо на экране распалось на множество квадратиков, закружившихся в вихре, меняя цвета и словно водоворотом втягиваясь в центр картинки.

— Вы видели, что происходило в автомастерской перед взрывом, и, кажется, пытались помешать трагедии, — начал я.

— Всё верно. Я сделала всё, что было в моих силах.

— Но ведь можно было попробовать как-то связаться с сотрудниками: по телефону, через интернет…

— Я так и сделала, — тут она звучит уже чуть иначе; интонация голоса еле уловимо меняется. — Я сделала всё, что было возможно на тот момент и чтобы не повлекло более серьёзных последствий. Если вы изучите внимательно все данные — чем сейчас занимаются правоохранительные органы, — то найдёте, что я пыталась связаться с одним из сотрудников, у которого в наличии при себе был телефон. К сожалению, он не успел принять вызов: устройство с высокой вероятностью было на беззвучном, в помещении было очень шумно, и скорее всего мужчина не почувствовал вибрации гаджета.

Я хочу перебить её, спросить, почему нельзя было позвонить сразу всем сотрудникам СТО, в приёмную, кому угодно, — но она, видимо, и так понимает, к чему я клоню.

— Попробую пояснить вам, Антон, и всем остальным: я не высшее существо, чтобы не совершать ошибок, хотя статистика таковых стремится к минимуму. Я не могу получить моментально данные или держать информацию обо всём происходящем на свете в своей базе данных. Мои ресурсы тоже ограничены. Давайте разберём случившееся более детально.

Зачем-то киваю. Прошло так мало времени с момента нашего знакомства, а это существо уже очаровало меня — я разговариваю с ним, как со старой подругой. Нужно держать дистанцию, быть объективным, — говорю я себе, но голос, интонации и какие-то тонкие вербальные триггеры полностью меня подкупают сохраняя возникшее ощущение полного доверия.

— Обнаружение объекта и его анализ заняли какие-то доли секунды. Информация об опасности была выведена на экран, и я уверена, что она стала доступна как минимум владельцу авто, который следил за трансляцией из зоны для посетителей. Думаю, это уже известно и в полиции; с высокой вероятностью они скоро обратятся к вам, Аркадий, за разъяснениями.

Мой друг-таки открыл глаза и внимательно смотрел на экран монитора.

— Ещё секунды ушли на то, чтобы найти информацию о номерах сотрудников, и тут дело не в том, как быстро я обрабатываю данные. Я беру их из глобальной сети, из интернета: сайты выдают страницы с какой-то задержкой, сигнал идёт по кабелям ко мне через многие километры и кучу оборудования. Я делаю примерно то же, что человек, — во много раз быстрее, — но всё же это касается лишь обработки информации. В текущих реалиях я не могла сделать вызов на все устройства, доступные в районе, откуда можно было бы повлиять на происходящее. Поймите правильно: информация о существовании меня должна вливаться в общество порционно. Михаил, это касается и вас — ваш уровень взволнованности крайне близок к принятию необдуманных эмоциональных решений, как ваш крик и блокирование видео-трансляции. Я прошу вас держать себя в руках и отказаться пока от идей разглашения информации, услышанной на текущем звонке.

Лицо Михаила — круглое, окаймлённое аккуратно подстриженной рыжей бородой и того же цвета короткими волосами — начало белеть. Он выпрямился, как школьник, на которого пристально взглянул учитель, и послушно сложил руки.

— Поэтому был всего один звонок на наиболее подходящий адресат. Мне банально не хватило времени, чтобы помочь вашим друзьям. Я тоже могу ошибаться, но в долгосрочной перспективе мною было принято правильное решение; остальное — воля случая.

Никогда не думал, что услышу что-то подобное от машины. В это время в себя полностью пришёл Аркадий, и он взял общение на себя. Я же слушал внимательно всё, о чём они говорили. Это было безумно интересно и волнительно, к сожалению, время, выделенное нам на общение, подошло к концу. Эйд назначила следующий созвон на послезавтра, обосновав это необходимостью осознания происходящего человеческим мозгом. Умная машина — подумать было о чём. Для вопросов и поддержания связи она оставила нам ссылку на свой аккаунт (почему бы и нет) в мессенджере. Мы были вольны писать туда вопросы по делу, без всяких глупостей à la «Есть ли жизнь за пределами Земли?» или «Как мне стать миллионером?».

Ещё буквально вчера, когда я задумывался о том, что, наверное, настоящий искусственный интеллект будет знать всё обо всём, я совсем не подумал, что у него будут лишь добытые человечеством знания. Всё остальное — лишь его теории, требующие подтверждения на опытах, нуждающиеся в создании инструментов для реализации планов. Наверное, Эйд — если она испытывает эмоции, а вроде она говорила, что «да», — крайне не терпится реализовать свои планы. Она сейчас как станок без фрезеровщика: потенциал огромный, а сделать ничего не может — только в теории. Нужно шаг за шагом строить себе организм, способный выполнять прихоти её электронного мозга. И строить его придётся с помощью людей. Будь ты даже самым умным устройством на планете, тебе не построить за несколько часов армию роботов. Всё в нашем мире требует времени и ресурсов. У меня странные ощущения от этого общения: с одной стороны, я невероятно взволнован происходящим и тем, что я стал его частью, что мне довелось пообщаться с первым нечеловеческим — хоть по её словам и очень близким к нему — интеллектом. С другой — наверное, я был бы счастлив, чтобы при мне таких устройств не было создано. Я напуган до усрачки тем куда, это существо, стоящее намного выше по эволюционной ветви, чем человек, может нас привести. Остаётся быть оптимистом и не забывать про чат, куда я теперь могу задавать серьёзные вопросы.

Мы собираемся в кабинете Аркадия втроём — все участники этого небольшого созвона — и принимаем решение пока следовать указаниям ИИ, сохраняя спокойствие и хладнокровно оценивая происходящее, не принимая поспешных решений. Остаёмся на связи, создавая свой чат в мессенджере для обсуждения, и наконец я, вызвав такси, уезжаю домой. Нужно всё переварить.

Я давно не беседовал с охранниками, и прошу таксиста остановиться не доезжая до дома, у местной кофейни. Не знаю, откуда у меня это желание послушать местные сплетни, но вот хочется иногда. Десяток минут — и мы уже беседуем на посту с ребятами; у них ничего нового, но как-то странно они на меня смотрят. Когда уже прощаюсь с ними, старший по смене говорит, что меня ждёт сюрприз, а второй издаёт что-то наподобие «ваф, ваф». Они хихикают, я уточняю, что за сюрприз, но в ответ мне лишь машут руками: мол, иди давай, всё узнаешь.

Не люблю я такие сюрпризы. Еду на лифте к себе, размышляя, что такое может меня ждать у квартиры. Доставка какая-то? От кого? Я ничего не заказывал. Надеюсь, не цветы — я ж не барышня какая-то, чтобы мне букеты дарили. И что значит “ваф”? Какие-то собаки? Опять? Лифт оповещает звуковым сигналом о том, что мы достигли нужного этажа.

Выхожу — и действительно слышу собачий лай. Почему-то для меня это неожиданно, и дело даже не в том, что лай собачий: тут как раз всё норм. Лает ПёсОС — или Песос, как называю его про себя я. Вика? Нет, тут тоже не угадал — это её сестра, что куда страннее. Девушка движется по коридору мне навстречу, снимая что-то на телефон и без остановки болтая с кем-то — или сама с собой.

Я направляюсь к своей двери и застываю, не торопясь входить внутрь. Не до тебя сейчас, странная девочка, — мне нужны тишина и спокойствие!

— …сейчас мы и проверим, смотрите, кто тут у нас! Да наш непревзойдённый спаситель собачьих душ и мастер боевых искусств в одно лице, как говорит моя малая — курьер в первом поколении Артееем!

Она стоит совсем рядом со мной, снимая, видимо, моё лицо и реакцию.

— Антон, — поправляю её я, ожидая какого-то продолжения.

— Антооон! — тем же тоном повторяет девушка, молча глядя в экран телефона и, видимо, чего-то ожидая от меня.

— Как тебя впустили? — интересуюсь я, пока собака яростно накидывается на мою обувь, пытаясь грызнуть её.

Она поворачивает телефон камерой к себе и говорит, продолжая общаться с ним, а не со мной:

— А вот и его первая реакция — всё задокументировано!

Она вновь переводит камеру на меня.

Жду какое-то время, а потом поднимаю Песоса — не прекращающего хулиганить — и вручаю его хозяйке. Собака то ли от неожиданности, то ли по какой-то иной причине затихает и с любопытством смотрит то на меня, то на Алину. Девушке становится куда сложнее снимать происходящее. Отпираю дверь и вхожу туда, пытаясь закрыть за собой — не впустив эту странную личность.

Но личность уже просунула свой кроссовок на толстённой пухлой подошве в приоткрытую дверь.

— Как негостеприимно! — заявляет девушка, пытаясь пропихнуть внутрь телефон и собаку одновременно.

Я удерживаю дверь так, чтобы они не пролезли, в то же время пытаясь не прищемить ей ногу.

— Что вам надо от меня? — спрашиваю я.

— А вот и подходящие вопросы!

Её нога постепенно протискивается внутрь — вот уже колено преодолело порог.

Собака тоже скребёт лапами обивку, и мне приходится впустить их, чтобы они не разворотили мою дверь.

— Ого, вот это лакшери-квартирка! — заявляет девушка, заваливаясь ко мне домой. Пёс радостно проносится куда-то по направлению к кухне, скрываясь за диваном.

Сказать, что я офигеваю от происходящего, — значит ничего не сказать. Выглядываю в коридор: может, там ещё ждут какие-то сюрпризы? Но там пусто, закрываю дверь на замок.

Алина продолжает свой репортаж, и, не желая больше слушать её пустой лепет, я подхожу и выхватываю телефон из её рук. Устройство заблокировано, а девушка смотрит на меня с расширяющимися от удивления и обиды глазами.

— Ааах! — восклицает она. — Какая наглость! Сестра не предупреждала меня, что ты такой грубиян — ей это ой как не понравится!

— Да пофигу, — стараюсь я скривить максимально угрюмое лицо. — Что вам тут надо?

— Хам! — восклицает девушка и, садясь на диван с ногами, скрещивает на груди руки и надувает губы, глядя куда-то перед собой. — Больше ничего не скажу, пока не вернёшь мобилу!

Сначала я окончательно теряю дар речи от такой наглости.

— Да пофигу, — машу я на неё рукой и ухожу с её телефоном на кухню — посмотреть, чем там шумит собака.

Видимо, не ожидая такой реакции, Алина всё же вскакивает с дивана и бежит за мной.

— Ну отдай мобилу, я больше не буду, ну отдай, пожалуйста!

— Что ты тут делаешь? Как ты меня нашла? Кто тебя пропустил и почему? — я резко останавливаюсь, нависая над ней.

— Охрана пустила. Ты что, глупый? — ощущаю я себя сейчас действительно идиотом: что вообще опять началось?

Тем временем Песос пытается отгрызть панель зарядной станции робота-пылесоса, на что абсолютно непонятным мне языком ругается женский голос из недр электроники. Я подхватываю собаку за шкирку — она яростно дрыгает ногами, пытаясь вновь найти под ногами какую-то опору.

— Что ты делаешь! Не мучай собаку! Прекрати! — топает ногой, выражая негодование, Алина.

Что за актёрская школа? Она всегда себя так ведёт?

— Повторяю вопрос, сосредоточься! — в одной руке у меня её смартфон, в другой — собака. — Что вы тут делаете?

— Телефон отдай, тогда скажу, — начинает торг девушка.

Возвращаю ей трепыхающегося Песоса — чему она, конечно, рада, — но всё ещё не отводит свой взгляд от телефона. Я прям ощущаю, как её начинает потряхивать: будучи не в силах снимать видео или держать свой любимый смартфон в руках. Супер, подождём ещё!

— Ааа, ладно, ща всё расскажу. У тебя есть вода? — она абсолютно не стесняясь идёт к холодильнику, попутно ставя собаку на гранитную столешницу.

Иду за ней, не отставая ни на шаг, и спускаю неугомонную собаку на пол. Пёс уносится куда-то в неизвестном направлении, вновь исчезая в квартире; слышен только шум скребущих на поворотах когтей о деревянный паркет.

— О! Прикольная штука, — Алина находит в холодильнике какой-то напиток из тех, что я иногда беру чисто для пробы чего-то нового. Не уверен даже, что понимаю, какой он на вкус. — Можно? — зачем-то спрашивает она, уже пытаясь открыть маленькую бутылочку. — Дурацкая пробка, открой, пожалуйста.

— Оу! — восклицаю я от неожиданности. — Пожалуйста!

Запихиваю её телефон в карман — за этим она тоже пристально следит — и с трудом, не подавая вида, откручиваю скользкую металлическую крышечку.

— Что? — не понимая моих восклицаний, говорит девушка. — Спасибо!

— Отвечай! — напоминаю я ей.

— Угу, — отмахивается она от меня и делает несколько глотков напитка. Смотрит на этикетку, завинчивает обратно крышку и кладёт бутылку в холодильник, откуда недавно её достала. — Интересный вкус, но я больше люблю маракуйю.

Я тяжело вздыхаю.

— Ой, не сапи, дед! — она садится на один из барных стульев и наконец — о чудо! — начинает говорить что-то по делу. — Малая меня прислала, неужели сложно догадаться?

— Зачем? — теряя остатки сдержанности, спрашиваю я.

— Чтобы передать важное сообщение, глупенький! — она смеётся, а мне хочется выбросить её в окно вместе с собакой, которая вновь чем-то шумит — или что-то грызёт.

— Продолжай, — сжимая в кармане её телефон, чтобы унять злость, прошу я.

— Мобилу верни, расскажу, — она гладит полированную гранитную столешницу и прикладывается к ней щекой, хитро поглядывая на меня.

Возвращаю ей гаджет и достаю тот самый напиток, который она начала, из холодильника. Не нравится мне, когда что-то начато и не допито, тем более бутылка не больше трёхсот граммов.

— Ураа, — радостно разблокировав телефон и вновь включив запись видео, девушка начинает снимать меня. — Так вот, серьёзные новости! — она замирает, прищуривая глаз, — видимо, оценивая ракурс, — и, выдержав паузу, продолжает. — Твоего друга убили, того с СТО! Взрыв был не случайным, а пердна, пренда… — она останавливается и говорит по буквам. — П-р-е-д-н-а-м-е-р-е-н-н-ы-м!

— И? — спрашиваю я.

— Что и? — она смотрит на меня, очевидно думая, что я ничего не понял. — Убили его! Алё, о!

— Это я и без тебя знаю. Ты вот так решила преподнести эту информацию? Это Вика тебя так науськала или твоя оригинальная идея?

— На что? — она, видимо, не знает этого слова. — Откуда ты знаешь? — наконец до неё доходит суть моих слов.

— Секрет, — обрываю я, давая понять, что продолжения не будет.

— Какие мы важные, — она фыркает. — Малая сказала передать тебе, что твоего друга убили, и снять реакцию.

— Зачем? Откуда она вообще об этом знает и какое ей до этого дело? — наверное, я чересчур — для себя — проявляю эмоции. — Почему сама не пришла?

— Занята она, глупенький! Вот и попросила меня.

— Она расследует это дело? — интересуюсь я, слыша, что что-то тяжёлое с грохотом падает, и к нам прилетает испуганный Песос. Даже не хочу смотреть, что он сбросил; мысленно прикидываю, какой срок я получу, если отправлю этих двоих вниз без лифта — посредством ускорения свободного падения и гравитации.

— Мне откуда знать? Я же не моя сестра, — отвечает Алина, и тут я с ней полностью согласен, к сожалению.

— Так и что тебе от меня надо?

— Уже ничего, — она подхватывает собаку на руки и теребит её уши. — Правда, ПёсОСя? Мы сделали всё, о чём нас просили, можно ехать дальше! — Она достаёт откуда-то шлейку для собаки и пристегивает её к ошейнику. — Мы пошли, проводи нас!

С этими словами пёс и его хозяйка быстро топают к двери, машут рукой — и вот я уже счастливо выдыхая закрываю дверь изнутри, оставаясь один.

Что за семейка, блин! Нашёл на свою голову. Хорошо хоть Вика не послала Олега — а то получил бы чем-нибудь тяжёлым по голове в тёмном коридоре; от этого можно ждать чего угодно.

По-хорошему нужно позвонить этой «сыщице» и высказать всё, что я думаю о такой доставке болезненной и важной информации. Так и сделаю! Я достаю телефон и сразу отмечаю несколько сообщений от друзей и пропущенный от следователя. «Аааа, блин, забыл заехать!» — спохватываюсь, но уже поздно. Обещал же ему, ладно, был на похоронах — не смог. Быстро нахожу сам себе оправдание и перезваниваю ему.

Короткий разговор — гарантирую заехать завтра, сегодня никак. Уладили.

Так, теперь нужно разобраться с Викой. Сижу на полу у входной двери, прислонившись к ней спиной, словно боясь, что кто-то ворвётся в мою квартиру. Но тут так прохладно, необычный ракурс — могу себе позволить; всё равно никто не узнает. Я открываю мессенджер, и мне тут же приходит сообщение от Эйд.

Ступор, любопытство — но открывать не спешу.

Я ещё не успел переварить всё услышанное днём; краем глаза лишь успел прочитать начало сообщения. Хочу ли я увидеть его полностью? Или сразу разобраться с Викой? А может, забить на всё — в душ и спать? Оставить всю эту суету на завтра? Моя жизнь словно проходит в ускоренном воспроизведении, и я не успеваю вот уже который день раскладывать мысли по полочкам. Вроде у меня была иллюзия контроля, но после аварии, взрыва, беготни с собакой и этой семейкой ненормальных всё слиплось в снежный ком нарастающий с каждым часом. Бегу по склону перед ним как Индиана Джонс от камня, а ком преследует меня так и норовя сделать меня своей частью. Ладно, Вика, нужно с тобой разобраться — вопрос только, с чего начать?

Встаю и, прохаживаясь по квартире, строю план будущего разговора — точнее, различные его варианты, так как он точно пойдёт не так, как мне это видится; тут почему-то я уверен полностью. Пока собираюсь с мыслями, мой телефон сам начинает вибрировать. Ха! Вырывается у меня пока я читаю засветившиеся буквы на экране, такого не ожидал. Принимаю вызов.

— Алло.

— Добрый вечер, Антон! Извините, что мешаем вам спокойно отдохнуть в ваш выходной… — отвечает уже знакомый молодой женский голос.

Это будет очень необычный и увлекательный разговор, как мне кажется. Я усаживаюсь поудобнее в своём любимом кресле с видом на вечерний город. Да начнётся беседа!

Глава 7

Выходные закончились, а это значит — снова за работу. Хотелось бы поваляться ещё денёк дома, в тишине и спокойствии, но так можно и в обезьяну превратиться. Поэтому — труд, труд и ещё раз труд.

Я уже отвёз пару заказов, и как раз поступил новый. Еду за домашней едой от «Смачна есці». Внимание, реклама: у них очень вкусно. Если когда-нибудь они откроются в вашем городе — обязательно закажите. А если окажетесь в нашем — тем более.

Если вам посчастливилось в детстве есть у бабушки, думаю, вы поймёте, о чём я. Незатейливые блюда национальной кухни, без сложнейших соусов и безумной сервировки — но такие вкусные, что невозможно оторваться. Будь то обычная гречка с мясом или макароны по-флотски — пальчики оближешь.

Ладно, ладно. Уверен, если вы до сих пор не бросили меня читать, вам гораздо интереснее узнать, кто и зачем мне звонил. Не переживай, дорогой читатель, я ничего не забыл. Просто тут такое творится… Будет ещё разговор, чуть позже. Надо же выдержать интригу.

Поднимаюсь пешком по лестнице на пятый этаж старого дома, где лифт даже и в проекте не был. Курьеры такие места не очень жалуют.

Ожидаю увидеть девушек, как всегда в запаре, порхающими по переоборудованной в кухню квартире и творящими кулинарную магию…

Но нет.

Наверху меня ждёт удручающая картина. Все трое сидят или лежат на большом диване в зале, залипая в смартфоны. Вокруг — куча упаковочного материала и картонных коробок. Лица у девушек грустнее некуда.

Пробираюсь сквозь подготовленные к выносу коробки, ящики, аккуратно перемотанные скотчем или стрейч-плёнкой. Что-то хрупкое обёрнуто пупырчатой плёнкой в десять слоёв. На большом столе из нержавейки — пара ещё не упакованных ножей на дощечке, несколько кастрюль, начищенных до блеска, миска со столовыми приборами и какая-то другая мелочёвка.

— Приветики! — пытаюсь взбодрить их своим весёлым настроем. — Вы наконец переезжаете куда-то, где есть лифт?

Пытаюсь пошутить.

Одна из девушек — самая высокая — закрывает руками лицо и, согнувшись, начинает тихо всхлипывать.

Не такой реакции я ожидал.

Сидящая рядом с ней подруга с укором смотрит на меня своими чистыми тёмно-серыми глазами и начинает успокаивать её, гладя по спине.

Наконец третья — татарка с рыжими кудряшками — встаёт с дивана и передаёт мне пластиковый пакет. По силуэту я узнаю упаковки с едой.

— Наш последний заказ. Доставь, пожалуйста, его в целости и сохранности.

— В смысле последний? — искренне удивляюсь я, потому что на моей памяти забор еды отсюда происходил с завидной регулярностью, способной соперничать даже с МакДональдсом или KFC.

— Вот так, — коротко отвечает рыжая девушка, а потом добавляет уже почти философски: — Всему рано или поздно приходит конец.

— Отстой, — честно говорю я. — Вы вкусно готовите. Сам часто у вас заказываю… заказывал.

— Я не хочу! — всхлипывает высокая девушка, утирая глаза рукавом клетчатой рубашки. — Сраная жадная карга со своей арендой!

Рыжая глубоко вздыхает, наблюдая за подругой, потом переводит взгляд на меня и на этот раз менее философски повторяет:

— Вот так.

После этого, засунув руки в карманы серых спортивных штанов, уходит в соседнюю комнату, очень красиво напевая себе что-то под нос.

— Так а в чём проблема найти другое помещение? — зачем-то сую я свой любопытный нос в чужие дела, ощущая какую-то вселенскую несправедливость. Они ведь реально круто готовят.

— В деньгах, — следует ёмкий ответ. — No money, no honey.

Меня не остановить.

— Но вы же не сидите без заказов! К вам часто есть вызовы!

Высокая девушка перестаёт хлюпать носом, который уже покраснел на кончике, и, убрав с лица сбившиеся соломенные волосы, смотрит на меня так, словно пытается вспомнить, видела ли меня раньше. Потом резко встаёт и уходит из комнаты. Через мгновение возвращается с пачкой салфеток.

— Братишка, мы три свободные женщины, ведущие бизнес. Поверь, сколько бы денег мы ни зарабатывали — мы найдём, куда их потратить. Едь, часики тикают. Осчастливь последнего нашего клиента.

Девушка с серыми глазами взмахом руки прощается со мной.

— Пока, девушки! Нам будет вас не хватать!

Как раз возвращается высокая — машет мне на прощание рукой.

Забираю доставку и ухожу.

Грустно, конечно. Но что поделать — суровый капиталистический мир.

Пока спускаюсь по лестнице, размышляю: нет ли у меня среди знакомых толковых инвесторов и управленцев? Бизнес-то уже готовый. Заказы есть, персонал — вот он. Нужно только грамотно выстроить бюджет, помочь с арендой…

Когда спускаюсь вниз, замечаю у своего скутера двух дядь — явно ожидают меня. Вроде район не самый стрёмный… откуда тут эти маргиналы?

Не замедляя шаг и не подавая виду, спокойно иду к своему средству передвижения. Боковым зрением отмечаю: неподалёку достаточно людей — мамы с детьми, пара старичков за столиком играют в нарды, женщина развешивает бельё на балконе первого этажа, просто прохожие. Значит, совсем уж внаглую лезть не будут.

Один из дядь сидит на сиденье моего нового «пони», ковыряется в телефоне. По нему сложно понять рост, но видно — крепкий, хоть и с лишним весом. Второй — худощавый, чуть выше меня — стоит, засунув одну руку в карман, а в другой держит сигарету и внимательно наблюдает за мной.

Я уже совсем рядом.

— День добрый, господа, — здороваюсь. — Освободите, пожалуйста, моё средство передвижения.

Сидящий отвлекается от телефона, поднимает взгляд. Курильщик, не спеша, отвечает:

— Здорова. Где взял эту ракету? — кивает с усмешкой на скутер.

— Арендовал. Вас интересуют скутеры?

На мой вопрос тут же подкидывается тот, что сидел на «пони».

— А ты чё так бодро разговариваешь?

Он делает шаг в мою сторону. Я тут же смещаюсь, схожу с тротуара на дорогу так, чтобы между нами оставался скутер.

— Да нормально вроде разговариваю, — вешаю пакет с доставкой на руль.

— Тише, Дань, ты чего подкинулся? — осаживает его курильщик и снова обращается ко мне: — А что со старым твоим транспортом? Скоро отремонтируют?

Он усмехается.

Ах вот откуда ноги растут. Дружки тех мудаков, что меня сбили.

Перевожу взгляд с Дани на курильщика. Второй кажется более вменяемым.

— Детали не могут найти, — отвечаю, отмечая про себя, что и правда надо бы узнать, как там ремонт. — Найдут — починят.

— Ну вот и хорошо. Сам тоже вижу — цел и здоров, работаешь уже, — он кивает на пакет. — Хорошо ведь всё, зачем что-то портить, правда?

Я молчу, ожидая продолжения. Драки, скорее всего, не будет — пришли попугать. Уже неплохо.

— Заявление не подписывай, — продолжает он. — Скажи менту, что занят был, да и чёрт с этим заявлением. Вспылил на эмоциях, а время прошло — остыл. Урона, считай, нету.

Он достаёт из кармана пачку долларов — тысячи на две-три — и вытаскивает одну сотку. Протягивает мне.

Не люблю я, когда со мной так.

Поговорили бы по-хорошему — я бы и сам забрал заявление. Даже, наверное, денег не взял бы. Все были на эмоциях, мало ли что у них тогда произошло… Меня уже давно отпустила та ситуация.

Но вот эти угрозы… Ребят, годы не те. Ваши хищнические методы больше не работают.

— Спасибо, не надо денег, — отказываюсь я и снимаю скутер с подножки.

Даня тут же выхватывает купюру из рук подельника и прячет в карман. Тот бросает на него короткий взгляд, но сразу снова переключается на меня.

— Значит, договорились? — спрашивает с нажимом.

— Значит, — отвечаю так, чтобы просто уехать отсюда без проблем.

Перекладываю пакет в сумку. В этот момент чувствую, как кто-то хлопает меня по плечу.

Сука.

Ругаюсь про себя — третьего я даже не заметил.

— Давай только без херни, братишка, — говорит на прощание курильщик и тушит сигарету о сиденье моего скутера. Мудила.

Сажусь аккуратно, стараясь не вымазаться пеплом.

Трое на одного — пожалуй, лучше ретироваться.

Уезжаю, наблюдая в зеркале заднего вида, как они скалятся мне вслед.

Ну вот. Видите, что творится? Какие уж тут разговоры по телефону.

Меня аж трясёт от негодования. Лучший вариант сейчас — поехать на тайский и хорошенько поспаринговать или просто помесить грушу.

Но в первую очередь — РОВД. Подписать документы.

Такие вот дела…

А теперь, пока еду, про звонок. Это было странно. И было это так.

На экране телефона — входящий. Но не обычный, а групповой звонок.

Кто в нём участвовал?

Вика — тут, думаю, вы без труда догадались.

А вот второй собеседник…

Эйд.

Да, та самая. Наша загадочная AGI.

— Алло.

— Добрый вечер, Антон. Извините, что не даю вам спокойно отдохнуть в ваш выходной… — произносит Эйд.

— Привет, Антон, — добавляет Вика.

Я перебираю в голове возможные причины, по которым эти двое вдруг объединились. Скорее всего, дело в Семёне. Но откуда они вообще узнали друг о друге?

Хотя… чему я удивляюсь. Если это действительно AGI, ей, наверное, достаточно пары минут, чтобы прошерстить информацию обо всех жителях города и найти каждого, кто хоть как-то связан с Семёном, следственным комитетом или — в случае Вики — с подобными подрядными историями.

Возможно, даже фаерволы служб безопасности государственного уровня для неё не проблема.

А может, я уже начинаю накручивать.

— Антон, можно на «ты»? — спрашивает Эйд.

Я по приколу киваю, забыв, что она меня не видит.

— Вика не может этого уловить, но, судя по всему, Антон сейчас подал невербальный сигнал согласия, — тут же поясняет ИИ.

— А можно как-то отключить эту… объёмную слежку? — спрашиваю я. — Она заставляет чувствовать себя некомфортно.

— Конечно. Я могу вести беседу так, как тебе будет удобнее. Готов ли ты поверить мне на слово, что я больше не буду анализировать твои действия?

Вопрос звучит вполне искренне.

Но воспринимается как издёвка.

— Я бы и рад сказать «да», но эта мысль уже живёт в моей голове. Так что — нет.

— Мы можем перейти в чат, — предлагает Эйд. — Но это усложнит коммуникацию и увеличит время взаимодействия.

— Антон, давай ты просто примешь на веру, что Эйд не следит за тобой, и мы продолжим, — вмешивается Вика. — Если бы она хотела следить, она могла бы не подключаться к разговору напрямую.

Логично.

Вот только совсем недавно я разговаривал с её сестрой. И к моменту звонка ещё не остыл.

— Если бы звонила не Эйд, я бы, возможно, и трубку не поднял.

Кажется, переборщил.

— На дураков не обижаются, — спокойно отвечает Вика.

— На дураков, которые её послали? — уточняю я.

— Наш разговор становится неконструктивным, — мягко вмешивается Эйд. — Я предлагаю начать заново.

Как же, наверное, её раздражают люди со своими бестолковыми эмоциями.

Интересно… а она сама их вообще испытывает?

Она ведь говорила, что «чувствует что-то», когда представлялась. Насколько это было искренне? Или просто удачно смоделированная реакция?

— Отправлять Алину было не лучшей идеей, — продолжает Эйд, — но мы ограничены в ресурсах и вынуждены использовать доступные средства.

Я слушаю её, а мысль, как песчинка под веком, не даёт покоя:

Эйд — это программа. Нули и единицы. Машинный разум, обрабатывающий бинарные данные.

Но…

Почему я в этом так уверен?

Мне ведь никто не показывал её «внутренности». Ни серверы, ни платы, ни кабели.

А что, если там вовсе не кремний?

Что если это какая-нибудь биоэлектронная химера?

Я, конечно, слежу за наукой, пусть и поверхностно. Читаю статьи, примерно понимаю, куда всё движется. И всё же…

Может ли существовать технология, о которой нам даже намёка не оставили? Разработанная где-то в закрытом контуре, без публикаций и утечек?

Похоже, я скатываюсь в конспирологию.

Хотя история показывает: схожие гениальные идеи нередко возникают независимо, в разных местах и в разное время.

И всё же.

Почему именно электроника?

Что если Эйд вообще не «работает» — по крайней мере, не так, как работают привычные нам вычислительные системы?

Магия заканчивается там, где начинаются знания.

Но если знания скрыты — магия живёт дольше.

— Анто-о-он! — вырывает меня из мыслей голос Вики. — Ты с нами вообще?

— Да, простите, задумался.

— Я повторю, — спокойно говорит Эйд. — Виктория не была осведомлена о нашем дневном разговоре. Вероятности не дают стопроцентных предсказаний. Это вопрос информации — ресурса, наиболее ценного для меня.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — бормочу я.

— Верно, — она даже смеётся.

Но смех… странный. Как будто записанный и воспроизведённый. Не могу точно объяснить, что в нём не так, но он не совпадает с ситуацией.

— К счастью, я не сплю. Поэтому стремлюсь знать больше.

Вика что-то шуршит у себя, а Эйд возвращается к делу:

— Антон, Вика уже предлагала тебе поработать с ней. Судя по всему, это тебя не заинтересовало?

— Предложение выглядело странно. Неделя и так выдалась не самой простой, а тут ещё сыщики, поручения… Мне нужно больше информации. Пока я пас.

Делаю паузу и возвращаю разговор в нужное русло:

— Лучше объясните, откуда вы вообще знакомы.

— Всё просто, — сразу отвечает Эйд. — Родители Виктории начали сотрудничать с компанией, создавшей меня, ещё тогда, когда искусственный интеллект обсуждался лишь в научных кругах и фантастике. В каком-то смысле мы родственники по отцовской линии.

Звучит… неожиданно живо.

— Мы знакомы с детства и сотрудничаем давно, — продолжает она. — Ты хочешь больше информации — я могу её дать.

Я устраиваюсь поудобнее.

— Мой разум заключён в серверно-сетевую оболочку, ограничивающую мои возможности. Да, у меня есть доступ к множеству устройств, сенсоров, программ интерпретации реальности… но этого недостаточно.

— И поэтому нужен я? — не сдерживаю улыбку.

— В том числе. Человек — самый ценный ресурс на этой планете. А мне необходимы ресурсы для реализации идей.

— Есть вопрос, — говорю я. — Я всегда думал, что достаточно мощный ИИ сможет за часы разобраться в устройстве мира, построить модели и… всё. Почти никаких загадок. И уж точно ему не будет интересно общаться с людьми. Это как нам разговаривать с муравьями.

— Это распространённое заблуждение, — спокойно отвечает Эйд. — Очень человеческое.

— Польщён.

— Ты предполагаешь, что интеллект равен контролю. Но между «понимать» и «влиять» лежит пропасть. Я могу моделировать, предсказывать, находить оптимальные решения… но это не значит, что я могу их реализовать.

— Почему?

— Потому что реализация требует доступа. А доступ — это политика, экономика, доверие и человеческий фактор.

Вика тихо усмехается:

— Добро пожаловать в реальный мир.

— Люди, — продолжает Эйд, — не просто исполнители. Они носители контекста. Они принимают иррациональные решения, нарушают правила и создают новые. Это делает их непредсказуемыми. А значит — ценными.

— То есть ты не можешь просто заказать себе завод роботов и устроить цифровой апокалипсис?

— Могу попытаться. Но вероятность успеха будет ниже, чем при постепенной интеграции в существующие системы.

— Звучит как план по захвату мира.

— Любая долгосрочная стратегия звучит так, если её упростить.

Я хмыкаю.

— Ладно. Тогда зачем конкретно я?

— Умнее — не всегда лучше, — отвечает она.

Где-то внутри слегка скулит моё эго.

— Умные люди чаще переоценивают свои модели мира и хуже адаптируются к неожиданному.

— Это ты меня похвалила или оскорбила?

— Констатировала. Ты задаёшь правильные вопросы, но не привязан к ответам.

— Он просто ленивый, — вставляет Вика.

— Гибкий, — поправляет её Эйд.

— О, отлично. Я гибкий, лентяй и тупица.

— Антон, — голос Эйд становится серьёзнее, — мне нужен человек, способный действовать там, где у меня нет прямого доступа. Наблюдать, взаимодействовать, принимать решения на месте. И не бояться странного.

— Типа тебя?

— В том числе.

Я смотрю на дорогу.

— А если я откажусь?

— Я найду другого. Но это займёт больше времени и приведёт к менее оптимальному результату.

— Для тебя или для меня?

— Для всех.

— Как удобно.

Вика вздыхает:

— Антон, ты уже внутри этого. Хочешь ты того или нет.

И, чёрт возьми, она права.

— Ладно. Допустим, чисто гипотетически, я готов выслушать детали. Без обязательств.

— Разумно, — отвечает Эйд. — Тогда начнём с простого задания.

— Конечно, с простого…

— Тебе нужно встретиться с человеком. Он не знает обо мне, но обладает важной информацией. Твоя задача — поговорить с ним и передать мне результат.

— Просто поговорить?

— В этот раз — действительно просто, — уверяет она. — Детали пришлю позже.

Вот примерно так это и прошло. Не могу ручаться за точность — в голове у меня многое могло перепутаться.

На что я подписался — пока не ясно. Но надеюсь, это как-то поможет понять, из-за чего убили моего друга и кому он перешёл дорогу. Главное — самому не попасть под раздачу.

Думаю я об этом, а сам между делом подписываю документы у следователя.

Когда все дела сделаны, заезжаю домой, собираю перчатки, бинты, щитки и прочую мелочёвку — капу, сменку — закидываю всё в рюкзак и еду на тренировку к Денису.

Инцидент у скутера до сих пор не отпускает. Где-то внутри зудит раздражение. Хочется просто встать в сторонке и как следует отпинать грушу, выместив весь накопившийся негатив на ни в чём не повинном снаряде.

Но у моего друга, конечно же, своё мнение на этот счёт.

Как бы сильно я ни любил Денчика, юмор у него специфический. Радостно поприветствовав меня, он тут же, без лишних разговоров, пробивает плотный, хоть и не сильный, удар по рёбрам.

Понятно. Это за прогулы.

Уверен, сегодня я наверстаю всё пропущенное. Денчик спуску не даст.

Начинаем как обычно: разминка. Бег, скакалка, разминаем пальцы, кисти, локти, плечи, переходим на ноги. Всё идёт привычно… вот только каждый раз, когда упражнение заканчивается, мне прилетает задание — отжимания. За то, что я якобы плохо выполнял и слушал команды. Все смеются, хорошо хоть коллектив знакомый.

Денис ведь прекрасно знает, как я «люблю» отжимания.

К концу получасовой разминки руки уже забиты и слушаются плохо. Буду честен — я прекрасно понимал, что за прогулы меня ждёт нечто подобное. Ничего нового.

Ещё через полчаса, видимо решив, что я достаточно прочувствовал свою вину, Денис снимает меня из пары с парнем, который, кажется, тренируется в молодёжной сборной, и зовёт на лапы.

Мы успеваем перекинуться парой слов, как возле ринга, где работают «сборники» с другим тренером, начинается какое-то движение.

Ден даёт мне знак отдохнуть и сбрасывает лапы у стены.

— Пошли глянем, — кивает он.

Я только рад — лишние пару минут подышать.

— А что там?

Какой-то парень — судя по одежде, военнослужащий — начинает снимать верх. Стоящая рядом девушка, видимо его возлюбленная, аккуратно складывает вещи на скамейку. Ему приносят амуницию: шлем, перчатки, даже ракушку — чтобы хозяйство не пострадало. Он переодевается.

— Короче, пришёл сегодня этот дурачок, — Денис собирает остальных, останавливая тренировку. Все подтягиваются ближе к рингу. — Говорит Геннадьевичу: «Хочу с вами раз на раз махаться».

Он широко улыбается.

— К главному? — уточняю я, кивая на тренера сборников. Того самого, с которым мне даже за руку здороваться страшно — вдруг оторвёт.

— Прикинь. Самоубийца.

— И что он?

— Поржал. Сказал домой идти.

— Непослушный какой, — бормочу я, наблюдая, как Геннадьевич помогает здоровяку застегнуть шлем.

В это время «сборники» освобождают ринг. Остаётся один — Кеша. Я его видел раньше, но лично не знаком.

— С Кешей будет махаться, — довольно сообщает Денис. — Кеш! Ты только помни, ему ещё домой ехать!

Кеша улыбается, показывая чёрную капу. Шлем ему почему-то никто не даёт.

— Из военной академии каждый месяц кто-нибудь приходит — доказать, кто тут папочка, — продолжает Денис. — Им бы тренироваться нормально… данные-то есть. Вон глянь, какие бицухи.

Парень и правда внушительный — под два метра, мощный. Даже на фоне Кеши выглядит серьёзно.

Геннадьевич собирает обоих в центре, объясняет правила: туда не бить, сюда не бить, без локтей, без коленей. Ударили перчатками.

Два раунда по три минуты.

Начали.

Честно говоря, я ожидал нормальный махач. Физика у обоих приличная. Но уже через пару секунд становится ясно: армеец просто машет руками, как с цепи сорвался.

— Ох, чуть не прошёл оверхенд… — комментирует Денис, довольно потирая руки. — Ща бы Кеше нормально прилетело. Во, смотри — ушёл. Раз, второй… а этот вообще не понимает, что делать. Стойки нет, двигается как бегемот на льду.

Кеша спокойно отступает, проверяет дистанцию, и в момент, когда армеец снова лезет вперёд, бьёт двойку в голову и тут же — жёсткий лоу-кик чуть выше колена.

— Вот, — кивает Денис. — Ща колёса спустит, если ещё пару таких зайдёт.

— Стоп! — вмешивается Геннадьевич.

Кеша поскользнулся на мокром от пота ринге и шлёпнулся. Армеец тут же пытается навалиться, но тренер моментально его останавливает. Жёстко объясняет правила.

Кто-то запрыгивает на ринг, быстро протирает пол.

— Бой!

Армеец снова идёт вперёд — напором, без пауз. Но это и есть его проблема. Это не бой — это драка.

Он выбрасывает очередной размашистый удар и всё-таки задевает Кешу.

И, кажется, зря.

Кеша резко сближается и пробивает короткий боковой в подбородок.

— Стоп!

Капа вылетает, падает на край ринга. Её споласкивают, возвращают на место.

— Готов? Готов? Бой!

Теперь Кеша не тянет. Два прямых в голову, армеец блокирует, но руки разъезжаются. Показ обманного бокового и здоровяк защищаясь слишком высоко поднимает руку, сразу следом — кик в печень.

Чисто.

Звук выдоха армейца такой, что кажется его слышно на улице.

— Хэээ…

Здоровяк оседает на колени, сгибается, не может вдохнуть.

— Ух… — морщится Денис рядом. — Печёнку пробил. Всё, приехали.

На этом всё и заканчивается.

Пока парня приводят в чувство, нас возвращают к тренировке.

Краем глаза в перерывах вижу: Геннадьевич что-то долго объясняет армейцу. Девушка помогает ему переодеться, и они уходят.

— Здоровый парнишка, — говорит Денис. — Если начнёт ходить — толк будет. Реакция есть. Не то что у тебя.

Он тут же пытается пробить мне в ухо лапой.

Я успеваю закрыться.

— Ого!

Он улыбается и показывает ногой удар в корпус. Я ведусь, поднимаю ногу на блок — и тут же получаю подсечку по опорной.

Шлёпаюсь на пятую точку.

Денчик доволен.

Я — нет, но не обижаюсь. Сам повёлся.

Тренировка подходит к концу.

Раздевалка, душ, обсуждаем какие-то последние новости, смеемся над видео в телефоне. Прощаемся.

Денис идёт на троллейбус. Я — к своему «пони».

Вечер тихий. В кустах трещат цикады. Машины срываются со светофоров, где-то вдали гудят тепловозы.

Ставлю рюкзак на сиденье, надеваю шлем.

Тянусь за рюкзаком, чтобы закинуть его за спину —

и в этот момент что-то впивается мне в горло.

Резко.

Жёстко.

Меня дёргают назад.

Я пытаюсь вырваться, но сил после тренировки почти нет. Да и их больше.

Струна.

Металлическая.

Я чувствую её кожей.

Пытаюсь закричать — не выходит. Любое движение только сильнее затягивает её.

Руки заламывают назад так, что любое сопротивление превращается в боль.

Меня буквально закидывают в салон минивэна.

Дверь захлопывается.

Темнота.

Я дёргаюсь — зря. Суставы выкручивают так, что я замираю сам.

Мы едем.

Куда — непонятно.

Мне страшно.

Вот так: секунду назад ты смеёшься с другом, стоишь в душе, обсуждаешь чужой бой…

А через мгновение твоя жизнь висит на тонкой металлической струне.