Рожденный грешником. Гнев

Пролог

1200 год до Рождества Христова

государство Ханаан

Раскат грома. Яркая вспышка молнии осветила лица двенадцати человек, стоящих в кругу, вознося руки к ночному небу. Казалось, люди молятся богам, но семь связанных девушек, сидящих в священном кругу, горько оплакивали свою уже можно сказать закончившуюся жизнь.

Люди, столпившиеся вокруг оракулов, перешептывались между собой, боясь прервать песнопения. Лишь отчаявшиеся матери пытались прорваться к своим дочерям и спасти их от неминуемой смерти. Все понимали, сегодня день солнцестояния – единственная ночь в году для принесения жертвы богам.

На протяжение вот уже двух столетий небольшое поселение в государстве Ханаан приносило ежегодную жертву богу Нергала – владыке преисподней и их защитнику для процветания всего поселения. Но в эту ночь ритуал, проводящийся оракулами, взывал не о защите и плодородии земли, сегодня они призывали личное войско Нергала, прося благословения на захват чужих территорий.

Люди были ленивы и слишком трусливы для того, чтобы идти в бой честным путем. Как говорится: “ В любви и на войне все средства хороши. “ Боясь потерять свое благополучие и жизнь, оракулы решили просить помощи у сверхъестественных сил.

Их не интересовала жизнь других людей, они верили, что войско Нергала принесет им славу и захват соседних земель, так необходимых им сейчас. Они перестали довольствоваться малым. Их сердцами овладела жадность.

Поселение окружал спящий вулкан " Немрут ". Близлежащие леса всегда были в изобилии, почва приносила хороший урожай, позволяя не только прокормиться самим, но и продавать урожай в соседние государства и поселения, таких как: Месопотамию, где люди страдали от нехватки продовольствия и зачастую семьи умирали голодной смертью. Но с каждым годом им становилось этого мало. Они возомнили себя выше других. Ими овладела гордыня.

– Вознося руки к небу, дарую семь чистых дев, как наш дар повелителю преисподние, нашему защитнику и покровителю. Благослови нас на завоевания своим войском. Заклинаем, призываем войско самого Нергала… – один из двенадцати человек вошел в священный круг и схватил сопротивляющуюся девушку за оголенные плечи. Плачь девушек усилился.

Зазубренный кинжал сверкнул в руках оракула, и алая кровь окропила святой круг. Бездыханное тело девушки с глухим стуком упало на землю.

– Да что вы делаете, ироды? Призывая войско самого бога, вы гневите его. Вы возомнили себя равными им? Вы не справитесь с этим войском подземного мира. Убивая девушек, вы только разозлите мельденигийских ведьм, отнимая жизнь тех, кто дарует ее…

– Замолчи, старый сумасшедший, или ты хочешь воевать сам? – заревела толпа, перекрывая дорогу высокому старику в белой мантии.

– Это не будет завоеванием, это будет резня. Не просто так войско Нергала скрыто за пятью печатями. Вы обрекаете всех нас на смерть, – продолжал старец, стараясь перекричать гул толпы.

– Заткните его! – кричали оракулы, продолжая ритуал. – Это войско принесет нам власть!

Люди стали оттеснять старого мужчину к лесу. Последняя девушка издала душераздирающий крик и мешком упала в лужу собственной крови. Песнопения стихли. Наступила полная тишина, даже кузнечики перестали стрекотать в траве.

Вспышка кровавой молнии осветила ночное небо, пугая стоящих людей. Горизонт окрасился в красный. Глаза старика в белой мантии закатились.

– И ступил на землю предводитель, ведя за собой братьев. Разверзлось жерло вулкана, выпуская войско самой преисподней, неся смерть и разрушения. Да познает человечество закат эпохи и рождения новой на крови и костях. Не будет мира и покоя, пока не явится дева в облачении ведьмы, пленя предводителя. Семь невинных душ восстанут, беря в плен бессмертные души семерки. Семь грехов – семь добродетелей вторят им. Спустя много столетий будет рождена перв… – не успел старик договорить, как его голова повернулась на сто восемьдесят градусов, ломая позвонки.

Люди в немом ужасе глазели на рухнувшего старца. Крик женщины рассек ночную тишину, заставляя всех повернуться на звук. Глаза каждого жителя расширялись от удивления и страха. Кровавый туман застилал подножье когда-то спящего вулкана.

Первый взрыв оповестил жителей о том, что вулкан пробудился. Над жерлом «Немрута» поднялся огромный столб дыма, а последующий грохот извержения заставил снести не только само поселение, но и первую линию деревьев, за которыми прятались люди.

В атмосферу было выброшено огромное количество пемзы и пыли, которые покрыли толстым слоем окружающую вулкан землю.

Жители в страхе разбегались в разные стороны, прячась от природных катаклизмов, забыв об оракулах и ритуале, проведенном несколькими минутами ранее.

Сила извержения прогрессивно нарастала, выбросы лавы происходили каждые две минуты, горячая жидкость выплескивалась из кратера, покрывая подножья горы и неминуемо приближалась к лесу, где прятались жители деревни. Магма как будто сверхъестественное пятно раскидывала свои щупальцы, подчиняя себе все живое.

Земля расходилась под копытами домашнего скота, поглощая несчастных, не давая шанса на спасение. Немрут бушевал всю ночь. Когда первые лучи солнца осветили единственное нетронутое место – священный круг. В нем стояло семь совершенно невредимых нечто. Семерка явилась на призыв, выходя из священного круга.

– Свобода, братья мои! – со зловещей улыбкой на губах сказал предводитель, сверкнув красными глазами.

Наши дни

С трепещущим как колибри сердцем Мора неслась по девственно-белым залам массивного комплекса Ковена. Она была здесь только один раз, когда была ребенком, и то только для того, чтобы услышать, что у нее нет способностей к магии.

Сегодня ее вызвали, значит новости могли быть только плохими. Что на этот раз могло случиться такого, что великому ковену понадобилась она – неполноценная третьесортная ведьма. Неужели ее выгонят из ковена? От этой мысли ладони девушки вспотели.

Ковен был единственным связующим звеном с ее умершей матерью. Если ее сейчас выгонят, она не знает, что будет делать дальше. Девушка содрогнулась.

С тошнотворным давлением в желудке Мора вошла в броский темно-зеленый с золотом офис Лилианы. Боже, ее стошнит на одежду ведьмы!

Тощая женщина с желтым оттенком волос подняла голову от своего планшета. Она окинула ее скучающим взглядом и сморщила нос, заметив немодные свободно распущенные волосы Моры.

Девушка повернулась налево и наткнулась на мужчину, возвышающегося над ней на целую голову. Его золотистые волосы рассыпались блестящим занавесом вокруг широких плеч, затянутых в малиновую бархатную мантию. Драгоценные кольца украшали каждый палец, а золотая подвеска в форме луны висела на середине груди, резко выделяясь на фоне белого костюма.

Если бы ей пришлось описать стиль его одежды, она бы сказала – королевский – ретро – сутенер.

– Ты опоздала, – глубокий голос колдуна прокатился по ней, задевая расшатанные нервы. – Опоздала на встречу с главой ковена.

Она определенно не опоздала, но спорить казалось плохой идеей.

– Ох… я заблудилась…

Он прервал ее жестким взмахом увешанной драгоценностями руки.

– Твои извинения меня не интересуют. У нас к тебе предложение.

Вау. То, что все говорили про верховных жрецов, оказалось правдой. Они были большими придурками с ужасным чувством стиля и отсутствием вкуса в декоре.

– Какое предложение?

– Я так понимаю, ты интересуешься историей бронзового века и восставшей семерки.

Ее пульс подскочил. Весь ковен питал глубокую ненависть ко всему, что касается прошлого, особенно всего того, что касалось бессмертной семерки, и Мора никогда не знала в какие неприятности можно попасть, если верховные узнают об увлечении девушки.

" Ну, очевидно сейчас узнаю. "

– Я бы не сказала, что чрезмерно любопытна, – ответила Мора, осторожно подбирая слова. – Но мне кажется интересным, что произошло и почему семерка ступила на землю, при этом, насколько я знаю, она была запечатана священными печатями. Я бы хотела изучить обе стороны медали.

– А если я скажу, что могу дать тебе такую возможность?

Девушка вскинула бровь.

– Я бы ответила… В чем подвох?

– Подвох большой, – жрец выдержал зловещую паузу, которая, как подозревала Мора, была рассчитана напугать ее. Это сработало. – Тебе нужно пленить одного из грехов, а точнее вернуть его обратно в ту дыру, из которой они выползли.

Тот немногий воздух, что еще оставался в ее легких, быстро кончился.

– Грех? – выдавила она. – Как? Зачем?

– Потому что эта мерзкая семерка создает слишком много проблем. Неделю назад в эденельгийском лесу был сожжен ковен ведьм. Это сделали они! Охотники прознают и придут за нами. Вы же не хотите повторить историю Алькоирского ковена?

Другими словами, ее отправляют на верную смерть без шанса на выживание с целью погибнуть самой, но спасти их верховные задницы. Мора облизнула пересохшие губы, выигрывая себе время, чтобы заговорить и не задыхаться как после марафона.

– А как насчет того, чего хочу я?

Жрец посмотрел на нее с презрением, словно ее желание не имеет никакого значения.

– Давай сначала мы обсудим все условия этой сделки, а потом ты решишь чего " хочешь. "

– Конечно, – ответила она натянуто. У Моры создалось впечатление, что условия эти довольно односторонние и не в ее пользу. – Кого именно из семи?

– Юнги – собирателя душ.

Сердце девушки остановилось. Просто перестало биться. Святое дерьмо. Он должно быть шутит.

– Гнев? Это какая-то шутка?

– У меня нет чувства юмора.

Такое она уже слышала о верховных. Обо всех жрецах, вообще-то.

– Но вы хотите, чтобы я пленила Юнги? Я?!

Мужчина сдержанно кивнул, словно об этом не стоило волноваться. Как он может быть так спокоен?

Потому что не его голова оказалась на плахе – вот почему.

О Юнги в ковенах ходили легенды. Иногда о нем говорили с уважением, но по большей части – с презрением и дрожью в голосе.

Он первый объявил охоту на ведьм. Выслеживая и уничтожая каждую после пророчества, в котором говориться, что семерку пленят мельдонегийские ведьмы, но этого ковена уже не существует. Именно Юнги уничтожил всех, но посчитал своим долгом продолжать уничтожать все ковены. Он как кот, играющий с мышкой.

Все называли его одним из мощнейших грехов, но Мора считала, что он просто отбитый на всю голову мудак. Единственное, с чем она соглашалась с окружением – это то, что он был крайне опасен и непредсказуем.

Жрец позволил ей переварить услышанное, затем добавил:

– Раскрою все карты. Как только ты попадешь в его власть – ты не вернешься оттуда. Но узнаешь все о семерке, как и хотела.

Ее челюсть отвисла. Закрылась. Снова отвисла. Она в ловушке.

– Итак. Что ты скажешь?

" Скажу, что ты сумасшедший! "

– Каким, ох… щедрым… бы ни было ваше предложение, я должна отказаться. Мне дорога моя жизнь. Я просто не справлюсь, у меня ведь нет даже магии. Гнев прихлопнет меня как муху, когда я появлюсь в его поле зрения.

Жрец небрежно сделал глоток откуда-то ни возьмись появившегося кофе, и у Моры появилось чувство, будто он медленно затягивает петлю.

– И, да…

Она сглотнула. Что было нелегко, учитывая невидимую веревку, что сжимала горло.

– Извините?

– Ты думала, от нас ускользнут твои недавние прегрешения? – он махнул рукой, и одна из дымчатых стен стала твердой и приобрела цвет слоновой кости.

На белом фоне, в идеальном 3D формате начался фильм. Фильм показывал ее две недели назад, когда она передавала зелье исцеления человеку – Берку.

Берк ее старый друг, они вместе росли. Он всегда помогал ей и поддерживал в трудные минуты. Когда умерла мама Моры, только Берк был рядом с ней. Она осталась одна, несмотря на то, что жила в ковене. Тогда первый раз, когда ей сказали, что у нее нет способностей к магии, она решилась рассказать ему все про себя, и он от нее не отвернулся, не подумал, что она сумасшедшая, а просто обнял и сказал, что все будет хорошо и не важно, есть ли у нее способности или нет. Он всегда был рядом в трудную для девушки минуту.

Поэтому, когда она узнала, что его мама болеет онкологией, Мора незаметно вытаскивала снадобья и разные зелья для того, чтобы просто облегчить боль умирающей женщины.

Но в ковене ведьм есть непоколебимое правило. Человек не должен знать, кто они такие. Если же это происходит – виновника жестоко наказывали. А узнавшему стирали память.

– У меня не было выбора! Если бы вы только послушали…

– Молчать! – он не повысил голос, но эхо его приказа облетело комнату не один раз перед тем как затихло. – Ты говоришь, что у тебя не было выбора, поэтому я даю тебе один. Спасти ковен или же погибнуть вне его!

Ее трясло от гнева, что обстоятельства ее " преступления " были проигнорированы, и от ужаса оба наказания были смертельными.

– Это не выбор. Мне нужно время, чтобы все обдумать, – даже ее голос задрожал.

– Я не дам тебе время, – сказал он. – Но я в хорошем настроении, поэтому скажу вот что. Иди к Юнги, тебе нужно только вложить ему в руки проклятую вещь, и тогда ковен вытащит тебя. Но он должен тебе доверять, у тебя будет на это месяц.

Этого не могло произойти. Она искала на лице колдуна любой знак того, что, несмотря на отсутствие у него чувства юмора, он здорово пошутил, но выражение лица мужчины оставалось серьезным.

Не ответив на тираду жреца, Мора развернулась и пошла к выходу.

– Ну, так ты согласна? Куда ты уходишь?

– Собирать вещи – я покидаю ковен. Я не сумасшедшая, чтобы жертвовать собой ради ковена, который готов убить меня ради собственной выгоды. Вы не предоставили мне выбора. Вопрос стоит открытым, только на данный момент я делаю этот выбор сама. Я лучше покину ковен и возможно все-таки останусь жива. Если же я выберу встречу с гневом, шанса выжить у меня не будет.

Когда за Морой закрылась дверь, жрец посмотрел на Лилиану и не спеша кивнул.

– План удался, она бросает ковен. Сделай так как и планировали. Сама девушка не должна ни о чем догадаться. Я хочу, чтобы в течении этой недели Юнги узнал, что в городе объявилась меданегийская ведьма.

Мужчина отступил назад и допил оставшийся кофе.

– О, – произнес он, когда бросил пустую чашку на пол и шагнул к выходу, – и удачи тебе.

***

– А, проклятье, Чонгук, ты убиваешь меня! – Намджун рылся в ящике с носками в поисках черного шелка, но постоянно находил лишь белый хлопок.

Нет, подождите. Он выудил один черный носок. Не победа, но уже что-то.

– Если бы я хотел убить тебя, Нам, то вряд ли моим оружием были бы носки.

Чонгук бросил взгляд на своего вечного соседа по комнате, своего брата, приятеля. Его лучшего… Ну, одного из лучших друзей. Которые, к слову сказать, были мудаками.

Чонгук вышел из душа с полотенцем на бедрах, демонстрируя мускулистую грудь и накаченные руки. Он натянул кожаную автомобильную перчатку на свою правую руку, пряча покрывавшие ее тату.

– Ты взял мои черные носки?

– В них удобно, – с улыбкой сказал он.

– Попроси Чану достать тебе парочку.

– Он слишком занят, пытаясь победить одежную одержимость Джина.

Отлично, может быть. Джин недавно в очередной раз заполучил кое-что от Версаче. Но неужели в этом доме было так сложно обзавестись еще парой черных носков?

С тревогой оба вскинули головы: от парадной двери доносился такой шум, как будто кто-то бил в нее тараном. Чонгук подтянул полотенце.

– Черт возьми, собирателю лучше научиться пользоваться звонком!

– Попробуй поговорить с ним. Меня он не слушает.

– Юнги никого не слушает.

Чонгук направился в холл.

Когда удары в дверь прекратились, Намджун занялся своей весьма расширяющейся коллекцией галстуков. Он питал слабость к деловым костюмам. Выбрал голубой Гуччи, поднял воротник рубашки. Шелк скользнул вокруг шеи. По дороге в гостиную он слышал, как Юнги и Чонгук пытаются перекричать включенную колонку с его любимой песней.

Намджун рассмеялся. Уже очень много столетий они живут бок о бок, но никак не могут привыкнуть к тишине, и поэтому в любой непонятной ситуации с колонок разносится бас по всей квартире. Самое интересное, что его братья не обращали на это внимание, хоть и испытывали небольшой дискомфорт от этого во время разговоров между собой.

Он жил с Чонгуком, а Юнги жил в доме напротив через внутренний двор с остальной семеркой, но эти трое проводили очень много времени вместе исключительно в домике у ворот, где обитали Намджун и Чонгук.

Пристанище, так они называли свое жилище, было просто дворцом по сравнению с теми берлогами, в которых им приходилось жить раньше. Было две спальни, две ванные комнаты, кухня и гостиная, оформленная в готическом стиле, пара кожаных кушеток, большой плазменный телевизор и спортинвентарь.

Войдя в гостиную, Намджун оглядел ночной костюм Юнги – черная косуха плотно прилегала к плечам. Под ней виднелась черная майка. Тяжелые кожаные ботинки делали его почти двухметрового роста, что удивительно, потому что назвать Юнги высоким не поворачивался язык. Он был среднего роста, но при этом был совершенно великолепен. Даже на взгляд стопроцентно гетеросексуального Намджуна.

Сукин сын был привлекательным вопреки всем законам физики. Смоляные волосы были подстрижены чуть короче сзади, карие почти черные глаза похожи на темную карамель. По сравнению с Юнги, сам Брэд Питт нервно курил в сторонке. И с чего люди считали его красивым?

Но он никогда не был слабым. Что-то темное и смертоносное скрывалось за его блестящей внешностью. Это становилось очевидным при одном лишь взгляде на него. Он улыбался, даже работая кулаками, выбивая зубы оппонента. Его не просто прозвали собирателем душ.

– Как дела, Юнги? – спросил Намджун.

Юнги улыбнулся, обнажая ряд белых зубов так, что стали видны десна.

– Время пойти погулять, Нам.

– Черт, гнев, тебе вчера было недостаточно? Та рыженькая, похоже, была серьезно настроена. И ее сестра, кстати, тоже.

– Ты же знаешь меня. Я всегда голоден.

Да, но к, счастью, для человечества, поток женщин, жаждущих облегчить его нужды и выпустить пар, никогда не иссякал. Ведь Мин Юнги воспламенялся от малейшего взгляда, и его было уже не остановить.

Юнги был убийцей в чистом виде, он был одержим уничтожением. Дошло до того, что три столетия назад братьям пришлось заковать его в цепи преисподней, которые держали его какое-то время.

Отпустили гнев только тогда, когда приняли решение жить в этом мире как " обычные " люди, не привлекая к себе внимания, так как появилось много фанатиков и охотников, мечтавших уничтожить грехи. Юнги пришлось поклясться, что он не причинит больше никому вреда без веской на то причины. Но прошлая слава опережала действия и теперь, когда гиб тот или иной ковен ведьм, все винили в этом его. В целом, самого гнева это не беспокоило, он спокойно принимал то, что его считали мудаком.

Юнги ненавидел ведьм, точнее он ненавидел всех и вся, а после того как узнал о пророчестве оракула, стал презирать еще больше. Если, конечно, это возможно. Только ковен мельдонегийских ведьм мог заточить грехи обратно в царство преисподней, но его уничтожила святая инквизиция много столетий назад. Ведьмы этого ковена обладали силой ранить или же исцелить пороки. По своей силе и мощи они были почти равны.

Юнги посмотрел на Чонгука.

– Иди одевайся, приятель. Если только ты не собираешься идти в полотенце.

– Заканчивай кудахтать надо мной, брат.

– Тогда двигай задницей.

***

Юнги вышел из Эскелейда и оглядел местность около ночного клуба, надеясь на парочку охотников. Не то, что бы он ожидал такой удачи. Они с Чонгуком несколько часов искали логово охотников, приехавших на прошлой недели в Сеул, но так никого и не нашли. Никаких следов. Как затишье перед бурей.

А для гнева, которому хорошая драка была просто необходима по личным причинам, подобное разочарование походило на ад.

Как и все на свете, война семерки с обществом охотников имела свою цикличность, и сейчас явно наблюдался спад активности. Это имело смысл. Месяц назад грехи уничтожили их рекрутский центр, который был замаскирован под ковен ведьм, убив десяток лучших охотников. Очевидно, они подтягивали силы и осматривались.

Хорошо, что его жажду могло утолить кое-что другое.

Он захлопнул дверь машины. Тело дрожало, кожу покалывало, мускулы сводило. Гнев клокотал в нем, ставя его на опасную дорогу. Он потянул руки в надежде на то, что сможет хоть немного расслабиться. Но это не помогало. Ничего удивительного. Если в ближайшее время он не выпустит пар, у него будут большие неприятности. Черт, он сам будет одной большой неприятностью.

Драки и секс несли с собой нужное облегчение и были нужны ему как инсулин больному диабетом. Это помогало ему держать себя под контролем, но срабатывало не всегда. Тогда-то и начинался кошмар для всех. Особенно для его братьев.

Он так устал быть заложником собственного гнева, удовлетворяя его потребности, пытаясь удержаться от превращения в зверя. Да, и красота и сила – это круто. Но он, не задумываясь, променял бы их на уродство и слабость, лишь бы получить чуточку покоя.

Гнев жил в постоянном страхе причинить боль одному из братьев. Они не были слабы и могли остановить его, но для этого нужны все шестеро и гарантии, что пока они соберутся, Юнги никого не покалечит, нет никакой. Они его семья. Да, неординарная, но его, и он их любит, если так можно назвать то, что он чувствует к ним. Беда в том, что никто из всех семерых не знает, что это такое.

– Эй, Намджун, а тебе когда-нибудь приходилось читать пророчества про нас не как семерке, а как отдельных существ?

– Ты правда хочешь знать? – спросил его брат.

Юнги старался не встречаться глазами с Намджуном.

– К черту, Нам! Я не хочу знать. Кто вообще пишет эти чертовы пророчества?!

– Уверен?

– Ты издеваешься надо мной?!

– Я похож на того, кто сейчас шутит? Пророчество есть про каждого из нас, только я нихера не могу в них понять и не уверен, что хочу.

Холодок пробежал по позвоночнику Юнги.

– Ты гребанная загадка, братец. Это точно.

Намджун постоял с минуту неподвижно, затем направился в противоположную от машины сторону. Юнги тяжело вздохнул и направился в ночной клуб.

***

В десяти километрах от ночного клуба, где развлекались парни, Мора и Берк отлично проводили время, сидя около бассейна. Мора громко рассмеялась и посмотрела на Берка.

– Ты это не серьезно?

– Это правда. Я просто ходил взад вперед между домами в ковене и кричал твое имя, пока одна ведьма, понятия не имею как ее зовут, решила помочь найти тебя. И вот пару заклинаний, и ты уже у меня. Не могу поверить, что ты просто взяла и бросила ковен, при этом не сказав даже мне!

– Берк, я была в таком состоянии, что просто покидала вещи в сумку и ушла.

– Как ты устроилась? Ты же знаешь, что можешь остановиться у меня.

– Спасибо тебе, но я на данный момент одна, а это значит, что очень легкая мишень для одного человека. Я просто не хочу, чтобы ты пострадал. Со мной правда все хорошо. Завтра иду на собеседование.

– Воу, воу, воу. И куда это?

– В местное кафе, – улыбается девушка.

– Мора, я тут порылся в книгах и нашел одну очень интересную информацию, – Мора вопросительно подняла брови. – То, что раньше существовал ковен мельдонегийских ведьм, ты знаешь, а ты знаешь, что они были обычными людьми в течении двадцати пяти лет после рождения? У них не было способностей. Ты хотела выяснить историю своего рождения и узнать кто твой настоящий отец, так может стоит копать именно в эту сторону?

– Да, ладно Берк, о чем ты вообще? Если бы я была потомком этого ковена, то мой собственный ковен оберегал бы меня, а не выгнал взашей. Если собиратель прознает, что есть еще одна ведьма, тем более этого ковена, то наш с тобой разговор будет последним в моей жизни. Поэтому прекрати собирать ерунду. Так уж сложилось, что я родилась без магии. Сейчас меня это не беспокоит.

– Ладно, ладно, – засмеялся Берк, мысленно делая пометку пошерстить в книгах еще. – Мне пора.

– У тебя болит голова?

Берк уперся костяшками пальцев в лоб между бровями.

– Когда ты ужинал? – озабоченно спросила девушка.

Он пожал плечами.

– Я не помню.

У бедного Берка, скорее всего, была гипогликемия.

– Слушай, почему бы нам не поужинать? В последний раз я ела только восемь часов назад.

Но парень лишь гордо вскинул головой.

– Я не голоден.

– Так может, ты просто посидишь рядом со мной, пока я буду есть?

Вероятно, ей удастся втянуть его в поздний ужин уже в процессе.

Берк поднялся на ноги и протянул ей руку, словно хотел помочь подняться. Она слегка оперлась на его ладонь. Вместе они направились к задней двери, держа обувь в руках, и их голые ступни оставляли мокрые отпечатки на холодном каменном кафеле вдоль бассейна.

Мора переживала за Берка, после того как его мать начала сильно болеть, сам парень очень сильно похудел. У них было не так много денег, и поэтому девушка думала, что Берк скорее всего, недоедает. Работать сверхурочно он просто не мог, за госпожой Нади нужно постоянно приглядывать, а нанимать сиделку не было возможности.

***

Намджун вошел в ночной клуб, чувствуя себя так, словно кто-то вытянул из него все жизненные силы. После безуспешных поисков фанатиков ему требовалось водкатерапия.

Уступив дорогу парням, занимающимся армрестлингом, парочке громил, группе шлюх, Нам подошел к столу, за которым обычно собиралась «тройка». Юнги стоял позади него около стены с какой-то брюнеткой. Чонгука было не видно, но стакан Грей Гуза и согнутая палочка для перемешивания напитков были на столе.

Нам успел принять две порции, которые ничуть не помогли его настроению, когда увидел приближающегося Гука. Его рубашка была расстегнута и смята внизу, и за ним по пятам шла темноволосая женщина. Чонгук отмахнулся от нее, когда заметил Намджуна.

У Чона зазвонил телефон, и он поднял трубку. Сказав пару слов, он засунул трубку обратно в карман и потянулся за своим пальто.

– Это был Джин. Мы должны быть дома через полчаса.

Намджун рассматривал перспективу посидеть и выпить в одиночестве. Поперек этого плана было большими буквами написано «Плохая идея ».

– Останешься здесь или поедешь со мной?

– Поехали, – Нам бросил ключи от Эскелейда через стол. – Подгони машину. Я заберу Юнги.

Он встал и пошел к темному углу. Куртка Юнги наполовину закрывала тело брюнетки. Только дьяволу было известно, как далеко дела зашли под ней.

– Юнги, приятель, нам пора сваливать.

Гнев поднял голову, сжал губы и сузил глаза. Намджун поднял руки.

– Это не хренообломство, чтобы похихикать и пощекотать. Джин звонил.

Выругавшись, Юнги отступил назад. Одежда брюнетки пребывала в полном беспорядке, дыхание ее сбилось, но главное шоу пока не началось. Вся кожаная одежда собирателя была на своем месте.

Юн отступил, и женщина ухватилась за него так, будто самый лучший оргазм в ее жизни вот-вот должен был выйти за дверь.

Щелчок пальцев около лица девушки, и она застыла. Девушка посмотрела на свои вещи, словно не могла понять, что ее могло так сильно возбудить.

С сердитым взглядом Юнги отвернулся. Когда они с Намом вышли из бара, он печально покачал головой.

– Нам, прости за ту вспышку гнева. Я был… немного занят.

Намджун похлопал его по плечу.

– Не парься.

Они загрузились в Эскелейд и направились на юг по двадцать второй улице, углубляясь в сельскую местность. Чонгук вдруг нажал на тормоз. На пустоши в нескольких метрах от дороги что-то болталось на дереве.

Нет, это кто-то пытался повесить что-то на дерево. За этим действом наблюдала группа крепких парней с красными волосами в черной одежде.

– Охотники, – пробормотал Чон, расправляя плечи.

Прежде чем автомобиль успел остановиться, Юнги выпрыгнул из машины и на полной скорости понесся к убийцам.

Чонгук оглянулся на заднее сидение. Намджун вытащил глок, снимая его с предохранителя, пока они с Чоном выпрыгивали из машины. В нос ударил отвратительный запах сгнивших яблок.

На пустоши охотники готовились к отражению атаки, доставая оружие из кобуры, пока Юнги несся по луговой траве, словно разъяренный бык. Он налетел на группу, словно в порыве самоубийства, не достав даже оружия. Он был не в себе.

Нам поднял глок и прицелился, следя за происходящим, но никак не мог попасть в постоянно движущуюся цель. А потом он вдруг понял, что помощь Юнги совсем не требуется.

Мин справился с фанатиками самостоятельно своей зверинной силой и рефлексами. Он использовал приемы из разных боевых искусств, его волосы развивались, пока он врезался в тела, разбивая головы. Он был смертельно прекрасен в лунном свете, лицо искажало рычание, тело двигалось со смертоносной скоростью.

Сзади раздался крик, и Намджун развернулся. Чонгук уложил охотника, который пытался убраться. Этот брат был также хорош в своем деле.

Представив шутки в стиле " Бойцовского клуба " братьям, Намджун направился к дереву. С крепкой ветки свисало тело ведьмы. Чисто сработано.

Нам ослабил веревку и спустил тело, оглядываясь через плечо, потому что звуки драки вдруг стали громче. К бою присоединилось еще трое охотников, но за своих парней он не волновался.

Он встал на колени перед ведьмой и стал обыскивать ее карманы. Он как раз вытащил бумажник, когда раздался звук выстрела. Юнги упал на землю, растянувшись на спине.

Долго думать не пришлось. Намджун перекрыл собой линию огня и прицелился в охотника, который был готов засадить в Юнги очередную пулю. Но нажать на спусковой курок он так и не успел.

Посреди поля вдруг появилась вспышка белого света, чем-то похожая на ядерный взрыв. Ночь превратилась в день: пустошь была полностью освещена.

Когда свет начал гаснуть, кто-то подбежал к Намджуну. Узнав Чона, он опустил глок.

– Нам! Забирайся в гребанную машину! – жадность нетерпеливо подергивался, как будто смываться нужно было немедленно.

Страшное рычание сотрясло ночь, и Намджун медленно повернул голову в ту сторону, откуда доносился ужасный звук.

На пустоши он увидел существо. Оно было более двух метров ростом, внешне чем-то напоминал горгулью. Черные крылья с острыми наконечниками со стороны плеч распахнулись, призывая в свои объятия.

Зрелище было устрашающее и в то же время завораживающее. Длинные когти сверкнули на пальцах существа.

– Я так давно не видел Юнги в своей истинной мощи. Смотрю у него испортилось настроение.

Монстр издал очередной рев и понесся за охотниками, как будто они были игрушками. И… черт. От охотников ничего не останется, даже костей.

Дыхание Намджуна участилось, ему не хватало воздуха. Смутно он услышал звук срабатывающей зажигалки и глянул на Чонгука. Его лицо озарилось желтым светом, затем снова исчезло в темноте, когда он раскуривал сигарету.

Намджуну становилось хуже. Что-то было не так. Он дернул за ручку двери, но она не поддалась.

– Сиди спокойно, Нам. Юнги сейчас не разбирает кто перед ним, я позвонил ребятам, они скоро будут здесь, чтобы его успокоить. Нам нужно всем быть здесь, ты же знаешь.

– Чон, ты не понимаешь… – не успел он договорить, как его вырвало на приборную панель. Не просто вырвало – это была его собственная кровь.

Чонгук обеспокоенно посмотрел на Намджуна. В зеркале заднего вида мелькнул силуэт, отдаляющийся от машины.

– Блядь!

Выскочив из машины, Чон заглянул под бампер Эскелейда и обнаружил мешок с рунами.

– Блядь! Блядь! Блядь! Чертовы ведьмы, теперь понятно что тут происходит.

Намджун вывалился из машины, и его снова вырвало собственной кровью. Было такое ощущение, что он пытался выплюнуть свои внутренности. Чонгук подошел к нему, схватил за плечи, не давая упасть.

– Юнги? – шепчет Намджун.

– Нам, все хорошо, он придет в себя, но ты же знаешь, что сейчас нам лучше спрятаться и дождаться остальных. Это были ведьмы! На тебя наложили проклятье.

– Разберемся с этим позже, сейчас главное – Юнги, и я не хочу стать его обедом. Полезай в машину, я следом.

Чонгук не стал спорить, молча забрался на сидения, дождался, когда Нам сядет рядом, и заблокировал двери.

Зверь потряс рогатой головой, завыл и побежал к ним. Звук его прыжков напоминал гром и вызвал мощное сотрясение почвы.

Существо остановилось рядом с внедорожником и, свернувшись, упало на землю. Узкие белые глаза, огромные челюсти, рот, полный острых клыков – настоящий оживший кошмар. Черная кровь, похожая на нефть, стекала струйкой по его груди.

Увидев позади монстра, братьев, читающих заклинание, Намджун положил руку на стекло, зачитывая давно забытые слова. Ему вторил Чон с соседнего сидения. И снова вспышка ослепительного света. И на земле на месте зверя снова лежит обнаженный Юнги.

Намджун рывком открыл машину и опустился на колени рядом с Гневом. Юнги лежал в грязи и траве. Его сильно трясло, кожа была липкой, глаза зажмурены, губы медленно шевелились. Он был весь перепачкан в черной крови. В плече зияла небольшая дыра: в этом месте в тело вошла пуля охотника.

Намджун стащил с себя пиджак и закутал в него мечущегося от боли Юнги. Наклонившись ближе, он попытался понять, что Мин старается сказать ему.

– Что?

– Ранен? Ты?.. Чонгук?

– Нет, с нами все в полном порядке.

Юнги немного расслабился.

– Домой, забери меня домой…

– Не волнуйся брат, мы о тебе позаботимся.

Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться в темноту, обеспокоенные лица шести братьев.

Глава 2

– Ему станет только хуже. О, слушай, я бы хотела сделать клинический разбор случая Мин Сока. Мы ничего не сможем больше для него сделать, но я думаю, нам придется разбирать эту смерть.

– Я чувствовала, что вы захотите это сделать. И запланировала разбор на следующий день после вашего возвращения.

Лина пожала медсестре руку.

– Молодчина.

– Нет, я просто знаю своего босса. Ты никогда не отпускаешь их, не проверив и перепроверив на случай, если можно было что-то сделать.

Верно. Лина помнила каждого пациента, скончавшегося в спуске, не важно, была она лечащим врачом или нет, она вела список умерших в своей голове. В бессонные ночи имена и лица прокручивались у нее в голове, как старомодные пластинки, она думала, что однажды они сведут ее с ума.

Список мертвых был основным мотиватором, и будь она трижды проклята, если этот мужчина с пулевым ранением, которого везли к ней в отделение, попадет в него.

Лина села за компьютер и запросила полную информацию на пациента. Будет та еще схватка. Они имели дело с колотой раной и пулей в области грудной клетки. Девушка могла поспорить, что имя не настоящее. Он был либо наркодилером, торговавшим на чужой территории, либо крупным покупателем, которого обманули. В любом случае, вряд ли он имел страховку, хотя это не имело значения, госпиталь Св. Луи принимал всех пациентов, невзирая на их платежеспособность.

Три минуты спустя раскрылись двустворчатые двери, и наступил переломный момент: этот Ян Сон Мин был привязан к каталке, огромный, бледный, абсолютно обнаженный, весь перепачканный в какой-то черной жиже, укрытый только пиджаком цвета ночного неба. Медик у его головы делал инкапсуляцию, а другой в это время тащил оборудование.

– Четвертый бокс, – сказала она парамедикам. – Что у нас?

– Две капельницы внутривенно с раствором Рингера. Кровяное давление – шестьдесят на сорок и падает. Сердечный ритм – сто сорок. Дыхание – сорок. Интубирован через рот. Фибрилляция желудочков на пути сюда. Сделали дефибрилляцию разрядом двести джоулей. Синусовая тахикардия на сто – сорок. Кости переломаны, удивительно, как он вообще выжил. Сколько работаю, никогда такого не видел.

– Все за дело! – отрезала Лина. – Соберитесь сейчас же!

Ее команды побудили персонал к действию. Снимок груди вышел относительно нормальным, но, по какой-то причине, ультразвук получился плохого качества. Однако оба показали то, что ожидала Лина: перекардиальную тампонаду из-за пулевого ранения в правый желудочек, кровь просочилась в перикардиальный мешочек и давила на сердце, подрывая его функцию, вынуждая биться медленней.

– Нужен ультразвук брюшной полости, пока я выигрываю нам немного времени с его сердцем, – определив не требующую промедления рану, Лина хотела получить больше данных о ножевом ранение. – И как только закончите, проверьте обе машины. На некоторых из этих снимков есть эхо.

Когда стажер начал работать над брюшной полостью пациента ультразвуковым устройством, Лина взяла иглу для биопсии на двадцать один миллиметр и воткнула шприц на пятьдесят миллиметров.

После того как медсестра смазала грудь пациента антисептиком, Лина проколола его кожу и, двигаясь в теле пациента, сделала отверстие в прекардиальном мешочке, вытянув оттуда сорок миллиметров крови, чтобы облегчить перекардинальную тампонаду. Тем же временем она отдала приказ.

– Операционную, двумя этажами выше, и держать под рукой дежурную команду кардиологов. Глянем на брюшную полость.

Машина точно вышла из строя, так как снимки вышли не такими ясными, как она предпочитала. Они, однако, показали хорошие новости, которые подтвердились, когда она пальпировала рану. Основные органы не повреждены.

– Окей, кажется, живот в порядке. Повезли его наверх, немедленно!

На выходе из спуска она столкнулась, точнее, ее схватили за локоть.

– Как он?

– Если вы сейчас уберете от меня свои чертовы руки, то, возможно, он выживет.

Джин в шоке уставился на девушку перед ним. С ним никто не мог так разговаривать! Только открыв рот для того, чтобы отчитать эту смертную, как она вырвала руку из его хватки, запуская пульсацию по руке держащего ее мужчины. Глаза Джина сузились, что-то в этой девушке было не так. Пока он обдумывал что только что произошло, она поспешила убраться.

Лина нагнала пациента, когда персонал катал пациента по спуску в лифт, ведущий в хирургический комплекс. Зайдя в лифт, девушка посмотрела на стоящих шесть мужчин, наблюдающих за исчезающим пациентом. Ладони девушки вспотели, руки тряслись. Что-то не так. Но что? Почему липкий страх ползет по позвоночнику девушки? Лина тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли и сосредотачиваясь на пациенте. Об этой ситуации она подумает позже.

Этажом выше она начала готовиться к операции, пока медсестры перекладывали его на стол. По ее просьбе приготовили торакальный хирургический набор и аппарат искусственного кровообращения, а ультразвуковые и рентгеновские снимки, сделанные внизу, уже высвечивались на мониторах.

– Никакого шунтирования – не хочу терять время! У нас есть кровь для него в наличии?

– Есть, но не определена его группа крови.

– Нет?

– Показатели неоднозначны. Но у нас есть восемь литров первой.

– Окей, сделаем это. Отсос, – когда последовала пауза, Лина посмотрела на ассистенровавшего медбрата. – Отсос, Чак. Мне плевать, как оно выглядит, я могу исправить при условии, что мне дадут это исправить.

Кровь удаляли с шипящим звуком. Потом она смогла хорошо рассмотреть физическую аномалию. Она ничего подобного раньше не видела: шестикамерное сердце в человеческой груди. Это «эхо», которое она видела на ультразвуке, в действительности оказалось дополнительной парой камер.

– Накладываем шов, – сказала она.

– Кровяное давление – шестьдесят на сорок, и падает.

– Даже не думай об этом, – выпалила она. – Умрешь тут у меня, и я просто рассвирепею.

Обернувшись по сторонам, заметила, что персонал каждый занят своим делом и не смотрит на хирурга. Лина положила ладони на грудь мужчины и отпустила внутреннюю блокирующую стену.

Магия исцеления полилась через руки девушки, помогая заживлять самые страшные повреждения. Лина покачнулась, ладони горели огнем, как будто она засунула их в горячие угли. Что-то было не так, обычно такого нет. Открыв глаза, она посмотрела на них.

“ Что за черт?! “

Черная аура с красными вкраплениями обволакивала ладони Лины, отталкивая магию. Подняв глаза на лицо пациента, она задохнулась.

Как гром среди ясного неба, вопреки всем законам медицинской логике, глаза мужчины смотрели на девушку, при этом полыхая красным.

– Мельдонегийка, – прошептал он бледными губами. И закрыл глаза, принимая исцеление. Ладони Лины перестали гореть, оставляя легкую вибрацию.

Девушка отдернула руки и в шоке попятилась назад, задевая и почти роняя медицинское оборудование. Метнув взгляд к распахнувшейся двери операционной, Лина в ужасе уставилась на шестерых мужчин, появившихся в проеме.

Их окружала аура мощи такого же цвета, что и лежавшего на столе мужчины. Только аура мужчины, который остановил ее в спуске, отличалась, выдавая в нем предводителя. Черный туман стелился у его ног, золотые нити вплетались в красные вкрапления, обволакивая тело стоящего. Это было бы очень красиво, если бы не было так ужасающе.

Шесть пар глаз непонимающе уставились на нее. В голове у хирурга все кусочки пазлов встали на место, выдавая легендарную картину, которой в детстве пугала бабушка, когда девочка не слушалась. Семерка! Этого просто не может быть, это же всего лишь легенда, переходившая из поколения в поколение. История уничтожения ее рода.

Лина пыталась перебороть липкий ужас, который поднимался из самой глубины подсознания. Со второй попытке у нее получилось. Кажется, они ничего не поняли.

– Какого черта вы заявляетесь в операционную?! Вышли вон и ожидайте, когда закончится операция, – на удивление ее голос звучал твердо.

– Мы услышали шум…

– Вышли вон! – крикнула она, заставляя шестерых сделать шаг назад и скрыться за дверями.

– С вами все хорошо? – спросила медсестра.

– Минутная слабость, что встали?! За работу! – прикрикнула на замерший персонал. – Быстро!

Придя в себя, все начали разбирать устроенный беспорядок и готовиться к продолжению операции. Лина подошла к столу, делая глубокий вдох, успокаиваясь.

– Я спасу тебя, в благодарность, надеюсь, ты меня не убьешь, – прошептала испуганная девушка.

Глаза мужчины вновь распахнулись, как будто он понял то, что она говорит, но это же невозможно. Ее сомнения опроверг легкий кивок головы. Понял!

– У него снова фибрилляция желудочков! – прокричал анестезиолог.

Лина собралась.

– Ты останешься со мной, слышишь? – приказала она пациенту. – Слышишь меня? Ты останешься со мной.

Два часа спустя Лина толкнула дверь в отделение интенсивной терапии. Она чертовски устала и была магически истощена. Столько сил она не прилагала ни разу в жизни. Чередуя магию и хирургические знания, у нее наконец получилось, и пациенту ничего не угрожало.

– Ты была великолепна в операционной этой ночью, – похвалила девушку медсестра по имени Фей.

– Команда была шикарна. Я просто внесла свою лепту. Переведите его в отделение и наблюдайте в течении восьми часов. Мне нужен отдых.

Договорив, Лина повернулась для того чтобы уйти, но невольно сделала несколько шагов назад. На нее надвигались шестеро, одетых в кожу и здоровых как внедорожники, мужчин. Пряча страх за маской спокойствия, она вздернула подбородок и посмотрела прямо в глаза «предводителя», так окрестила мужчину с золотыми нитями в ауре Лина. К слову сказать, чертовски горячего мужчину.

– Как он? Когда его можно забрать? – спросил Джин.

– Сейчас его жизни ничего не угрожает, его будут наблюдать в течении восьми часов, потом…

– Я спросил когда его можно забрать, ведьма?

Внутри у Лины все похолодело. Он понял.

Нужно убираться отсюда к чертовой матери! Второй раз за эту ночь Лина отпустила блокирующий барьер, позволяя магии растечься по своим венам. Свет замерцал, отбрасывая зловещие тени на стены больничного коридора. Порыв внезапно из ниоткуда взявшегося ветра растрепал длинные рыжие волосы девушки, глаза отливали зеленью.

Джин как завороженный смотрел на это зрелище. Братья попытались обойти его и прикрыть собой, но он остановил их взмахом руки.

– Мы не причиним вреда, – успокаивающим голосом начал он.

Лина фыркнула, приводя гордыню просто в восторг.

– Ты думаешь, я поверю существу, когда-то уничтожившим весь мой род? Я спасла его в качестве платы за это, прошу вас просто отпустить меня.

– Я не думал, что еще кто-то остался из мельдонегийского ковена. Я не могу тебя отпустить, ты пойдешь с нами.

– Хрен ты угадал, мудила! – руки девушки взметнулись к потолку, сейчас ее мало волновало то, что люди в шоке отходили от них. На кону была ее жизнь. Грехи обступали ее со всех сторон. Призвав силу природы, Лина направила поток магии, пробивая грудные клетки всех шестерых, заставляя упасть на колени.

– Не делай этого, ведьма, – предостерегающе говорит Джин, оглядываясь на братьев. Они были в порядке, просто немного парализованы волной магии.

– Я всего лишь хочу уйти, – сказала хирург. – Давайте я просто уйду, и вы меня больше никогда не увидите, я ведь не сделала вам ничего плохого.

От услышанных слов и одиноко скатившейся слезы по щеке девушки, Джину стало не по себе. В груди защемило, ему не понравилось, что она хотела уйти, ведь никто не смел противиться его слову, тем более ведьма.

– У тебя не хватит сил уничтожить нас, смертная, прекрати эти игры и отпусти магию, – мягким голосом проговорил ранее молчавший светловолосый мужчина, пытаясь встать с колен позади нее. Но его попытки были напрасны.

– Я не хочу вас уничтожать, я просто хочу жить! Возможно, отправить вас обратно сил у меня не хватит, но задержать – вполне.

Лина начертила в воздухе руну, разбивая на шесть частей и посылая в семерку. Братья один за другим падали на пол как подкошенные. Оставался только один, все еще боровшийся с тьмой грех. Лина подошла к нему и положила трясущуюся ладонь на щеку стоявшего на коленях Джина.

– Прости, я не хотела, чтобы дошло до такого, пожалуйста, не ищите меня. Вы придете в себя как только части руны воссоединяться. Я не наврежу вам. Просто хочу жить как жила до этого, – закончила девушка, обходя грех, и направилась на выход из отделения. Услышав слова мужчины, по ее позвоночнику пробежал холодок.

– Ты не спрячешься от нас, ведьма, – сверкнув дьявольским взглядом, проговорил Джин.

– Я знаю, но все же попытаюсь, – тихо ответила она.

Джин медленно завалился на пол, проваливаясь в темноту.

Лина развернулась в сторону выхода, но не успела сделать и шаг, как по больничному коридору разнесся негромкий рык. Не оборачиваясь, она увеличила шаг, но новый рык отскочил от стен, посылая холодок по телу хирурга. Она поняла кто стоит позади нее.

– Оставь меня, я спасла тебя, хотя могла убить! Ты обещал это мне! – крикнула девушка, обернувшись, и выбежала за дверь.

***

Юнги очнулся обессиленным, полностью пришел в сознание, но был заключен в тюрьму из неподвижной плоти и костей. Не способный двигать руками и ногами, с веками , закрытыми так плотно, будто он плакал клеем ПВА, оказалось, что функционировал только слух: кто-то разговаривал в коридоре. Два голоса. Женский и мужской. Джин и второй голос, который давал ему приказания. Женщина. И какого черта он ей это позволил?

Он прислушался. Модуляция ее голоса была похожа на мужской. Отчетливая. Властная. Командная.

Ее сущность ударила по нему, словно пощечина, выколачивая последнюю дурь. Хирург. Человеческий хирург. Блядь, он был в человеческой больнице. Попал в людские руки после… Черт, что случилось?

Паника побудила его к действию… и никуда не привела. Тело было пластом мяса, он почувствовал трубку в горле, которая подразумевала, что за легкие работала машина. Очевидно, они его накачали обезболивающими. Ему нужно сваливать отсюда к чертям собачьим!

Его план побега исчез в никуда, когда взревели инстинкты, встали во главе, захватывая контроль.

Это не Юнги рвался на свободу. Это были рефлексы самого греха. Уже много столетий они дремали в нем, но сейчас пробудились как только запах донесся до него. Убить! Ведьма! Мельдонегийка! Опасность!

Он снова попытался встать, и на этот раз у него получилось пододвинуть одну ногу к краю кровати. Слыша доносившиеся голоса из коридора, чувствовал как магия всколыхнула воздух. Боевая магия. Братья, его братья в опасности, а он разлегся здесь. Собрав все силы он запустил вывод лекарства из тела и спустя две минуты, казавшиеся вечностью, уже стоял на ногах.

Медленными шагами он вышел из палаты. Люди шарахались от него как от прокаженного и крестились. Конечно, тут ничего удивительного, еще два часа назад он был при смерти, а сейчас ходит на своих двоих.

То что он увидел перед собой, когда завернул за угол, заставило гнев вскинуть голову. Черные крылья прорезались между лопаток, распахнувшись своей мощью. Рык разнесся по коридору. Перед ним в нескольких метрах на полу лежали его братья, а виновная пыталась скрыться. Очередной рык раздался в коридоре от стен больницы, заставляя девушку обернуться.

– Оставь меня, я спасла тебя, хотя могла убить! Ты обещал мне это! – крикнула девушка и скрылась за дверью.

Проводив хирурга злым взглядом, Юнги опустился на колени рядом с Джином и Чонгуком. Живы. Положив руку на плечо гордыни и жадности, замерцал и исчез, перенося братьев в безопасное место в стены дома. Вернувшись за остальными, пошатнулся. Силы иссякали.

Люди в ужасе с криками бросались в разные стороны от него. Его видели! Стереть память такому количеству людей один он не сможет. С братьями он управился бы за несколько минут, а пробовать делать это одному у него просто нет сил.

– Ну что ж, ведьма, это на твоей совести. А нет, на моей. Да похеру!

Юнги закрыл глаза. Вены вздулись на руках, гнев клокотал внутри мужчины, постепенно выплескиваясь наружу, создавая толчки по мощности равные девяти баллам.

Стены пошли трещинами, с потолка сыпалась штукатурка, лампочки взрывались одна за другой. Люди пытались выбежать на улицу, создавая давку, падали. Никто не обращал внимание на упавших в панике, наступая и ломая кости. Двери не поддавались, как будто с другой стороны их что-то держит, не давая открыться.

Спустя двадцать минут госпиталь Св. Луи прекратил свое существование. Медики, пациенты и просто люди, которые пришли проведать своих близких, были похоронены под завалами сложившегося больничного комплекса.

Юнги материализовался у центрального входа, точнее когда-то им бывшим. На крыльце стояла перепуганная рыжеволосая ведьма. Прикрывая голову израненными руками, она подняла глаза. Гнев смотрел прямо на нее.

– Я выполнил свое обещание. А теперь беги, беги туда, где мы тебя не сможем найти. Но знай – нет такого места на этой планете. Всегда оглядывайся, ибо семерка идет за тобой.

– Горите в аду, нелюди, – Лина всхлипнула, закрыв красные от слез глаза.

– Запомни этот день, смертная, эти мгновения самые спокойные в твоей жизни. Даже если мы отступим от твоих поисков, гордыня никогда этого не сделает. Мы никогда не были людьми, мы выкованы в геене огненной.

Посмотрев последний раз на девушку, Юнги собирался материализоваться к братьям, но заметил движение справа. Он посмотрел в ту сторону, слыша испуганное биение сердца смертного. Конечно, он мог одним щелчком пальцев уничтожить любопытное существо, но Юнги хотел поиграть. Теперь он откроет охоту, когда полностью восстановится. Он запомнил запах еще одной ведьмы. Пусть все ковены узнают, что охота снова открыта. Гнев улыбнулся своим мыслям и исчез, словно его никогда и не было.

***

Мора шла по улицам Сеула неспешными шагами, прогуливаясь и рассматривая архитектурные дома и небоскребы. Девушка пребывала в приподнятом настроении. Собеседование прошло успешно. Ее взяли официанткой, теперь она может считать себя полноценным членом общества. И чего она раньше так боялась покинуть ковен?

У нее не было магии, она ведь могла считаться человеком. Возможно, дар магии не передался ей. Да, такое могло быть, редко конечно, учитывая, что оба ее родителя являлись магами. И все же такое случается, и она тому доказательство.

Внезапно земля завибрировала под ногами, кончики пальцев запульсировали. Мора в шоке уставилась на собственные руки. Что происходит? Ее потянуло словно канатом в сторону госпиталя Св.Луи. Мора пыталась упираться, но чем больше она сопротивлялась, тем больнее становилось в груди. Перестав сопротивляться, девушка последовала призыву.

Земля вибрировала с каждым шагом все больше. Когда она повернула к центральным воротам, ее рот открылся от удивления. Госпиталь перед ней складывался словно карточный домик, погребая под завалами людей. Одинокая фигурка рыжеволосой девушки стучала в двери что есть сил, пытаясь попасть внутрь или же просто открыть дверь. Очевидно, девушка хотела спасти застрявших в здании людей, поняла Мора.

Едва бросившись к ней, чтобы помочь, девушка застыла на месте. Перед крыльцом появилось нечто с крыльями, похожее на человека. Переливы на растянутой тонкой коже на крыльях существа завораживали, девушка не могла отвести взгляд от этого зрелища. Ее охватило желание прикоснуться к ним, она еле сдержалась, чтобы не подбежать и не потрогать.

Сбросив наваждение, она метнулась к разбитой машине. Споткнувшись, тихонько вскрикнула от удивления, чем привлекла внимание крылатого. Оно повернуло голову в сторону машины, за которой пряталась Мора. Мужчина. Он был мужчиной. Такого она еще не видела, даже в ковене никто о таком не говорил. Девушку прошиб легкий озноб, словно чудовище смотрело сквозь укрытие на нее.

Просидев так минут пять боясь посмотреть на то место, где стоял незнакомец. Выглянув из укрытия, Мора поняла, что он исчез. Быстро выскочив, со всех ног кинулась к рыдающей девушке.

– С тобой все в порядке? Я могу тебе чем-то помочь? – спросила Мора.

Рыжая вздрогнула и отшатнулась.

– Нет, нет спасибо. Не подходи ко мне, пожалуйста. Уходи, тебе нельзя быть рядом со мной.

Девушка в испуге осмотрелась по сторонам, словно ждала что кто-то сейчас выскочит из-за угла и схватит их.

– Кто тебе сказал? Это крылатое чудовище? Да пошел он, он что, сам Бог?

– Хуже. Спасибо тебе за беспокойство, но тебе действительно лучше уйти. Мне нужно бежать, – встав на ноги и расправив плечи, удрученно проговорила рыжая.

– Я могу тебе помочь, – упрямо говорит Мора.

– Мне уже никто не поможет, – невесело улыбнулась девушка.

– Как тебя зовут?

– Лина.

– А я Мора. Рада с тобой познакомиться. Не хочешь выпить со мной кофе? Я только недавно приехала в Сеул, – врет Мора. – У меня нет здесь друзей, мне кажется мы могли бы стать подругами.

– Я искренне тебе благодарна, но ты не понимаешь во что ввязываешься. Мне пора, еще раз спасибо.

Мора упрямо схватила рыжую за руку и потащила в сторону своего дома. Кто бы не был этот незнакомец, он не попадет к ней домой. Слишком древняя магия, а точнее руна, охраняет ее жилище. Чему она научилась в ковене, так это защищать собственные границы.

– Мы сейчас идем ко мне, пьем кофе и ты успокаиваешься. Если не захочешь, можешь мне ничего не говорить. Но я здесь тебя не оставлю.

– Спасибо тебе.

Переступив порог квартиры, Мора осмотрела все окна и двери, убедилась, что все запечатано защитным заклинанием. Налив две кружки кофе и найдя какое-то печенье в опустевшем шкафу, поставила на стол перед гостьей, присаживаясь рядом.

– Расскажешь кто это был?

– Почему ты так спокойно на это реагируешь? – вопросом на вопрос ответила собеседница.

– Я выросла в ковене.

– Так ты ведьма? Прости, но я не чувствую в тебе магии, – и тут же закрыла рот ладошкой, как будто сказала что-то непристойное.

Мора улыбнулась на этот жест.

– Все в порядке. У меня действительно нет магии, я как бракованная ведьма.

– Как это случилось? Такого не может быть, ты рождена от человека?

– Нет, а точнее я не знаю. По рассказам людей из ковена, моя мама пришла просить защиты и была сильно избита, ее изнасиловали, а кто это сделал она никому не рассказывала, даже верховным. Она чего-то боялась, хотя ничего удивительного, если то, что рассказывали – правда. Спустя несколько недель она поняла, что беременна, тогда она закрылась в себе и никого не подпускала, постоянно говорила, что меня уничтожат и заберут у нее. Люди поговаривают, что она сошла с ума от издевательств. Когда она родила меня, не успела даже взять на руки. Она умерла. Так что знаю я ровно то, что мне рассказывали в ковене.

– Мне очень жаль, – Лина сжала руку Моры в знак поддержки.

– Как я уже сказала все хорошо. Главное – я жива. Да, детство было так себе, особенно когда соседская ребятня называла меня бракованной и кидалась камнями. Но спустя время я выросла и научилась защищаться. Сожгла дом особенно дастовавшего меня мальчика и все стали обходить меня стороной. Потом повзрослели и они. Они просто меня перестали замечать. Лина, кто это был? – решила перевести тему Мора.

– Гнев.

Глаза Моры расширились в удивлении. Так значит, что это все-таки правда?

– Гнев? Про него ходят разные слухи, но он никогда не оставляет ведьм живыми. Ты уверена, что это был он, а не просто очередной фанатик, возомнивший себя богом?

– Я спасла его.

– Что ты сделала?

– Я спасла ему жизнь и в благодарность он оставил меня живой, но только до тех пор, пока не встретит меня вновь. Именно поэтому мне нужно бежать, – призналась Лина, отгоняя мысли о предводителе. От взгляда которого все ее волоски на теле вставали дыбом.

– Но почему ты это сделала? – шокировано спросила Мора.

– Я врач, меня учили спасать людей, но здесь я просто даже не сразу поняла кто он, только после того как начала использовать магию. Они были там все, все семеро, только тогда бежать было уже поздно, их предводитель понял все и признал во мне ведьму. Ты в опасности рядом со мной. Он придет за мной, я это чувствую. Поэтому, Мора, спасибо тебе за все, но сейчас мне нужно уехать. Я оставлю тебе номер своего мобильного. Пока никто не знает, что ты ведьма – тебя не тронут.

– Мне бы хотелось, чтобы ты осталась… Мы бы как-то справились, придумали что-нибудь.

– Мора, ты росла в ковене, где про семерку знают больше, а я же росла с бабушкой, но даже я понимаю, что однажды попавшая ведьма под взгляд гнева должна прятаться. Мы встретимся, возможно, он просто забудет обо мне.

Печально улыбнулась девушка, зная, что нет не забудет и то, что сейчас их встреча, скорее всего, после�