Нур. Дважды рождённый. Дважды король. Книга 2. По следам королей.

Часть первая – Выбор Лоны

Исчисление неизвестно.

Год неизвестен.

Оказавшись в непривычной тишине, Нур сидел подле кровати своей мамы. Её рука, ещё вчера листавшая страницы Вердикта, совсем побелела и казалась безжизненной. Её губы, поцелуй которых Нур ощутил впервые за столько лет, покрылись сухой коркой. По старой привычке он макнул пальцы в стакан с водой и потянулся к ним, чтобы обмочить. Но глаза мамы открылись раньше.

Лона: Что ты делаешь, Нур?

Нур: Забочусь, о тебе… Твои губы совсем сухие!

Лона: И ты делал так всегда?

Нур: Каждый день!

Лона: Сколько времени я спала?

Нур: Вроде бы один день. Но я не уверен. Спать совсем не хочу…

Лона: Милый мой, что случилось?

Нур: Сон… Приснился.

Лона: Плохой?

Нур: Не знаю. Мне снился отец.

Лона: Дункан…

Нур: Да. Папа.

Лона: Но ты же никогда не видел его.

Нур: Я видел его силуэт. Размытый образ. Он опять предупреждал меня! Предупреждал, что здесь есть кто-то третий! Убийца! Это его глаза! Мы… Я! Я должен подготовиться! Я тренировался всю ночь с мечом отца.

Лона: Не стоит его брать без необходимости.

Нур: Но я должен привыкнуть…

Лона: Не трогай его!

Нур: Но почему?!

Лона: Я сказала, не прикасайся к нему просто так! Я запрещаю!

Нур: Но, мама…

Лона: Никаких «но!» Всё! Лучше принеси еды, что-то я совсем без сил.

Нур: Твои руки, они такие белые…

Лона: Да… Предел кончился уже давно. Задолго до моего пробуждения.

Нур: Как же ты наложила новый купол?!

Лона: Я… Я не знаю. Неси еду в кабинет отца, продолжим читать Вердикт.

Нур поднялся с пола и направился к выходу из спальни своей матери. Она смотрела на широкую спину своего любимого сына, на мускулистые руки и округлые плечи. Но было у Нура и ещё кое-что, что не вписывалось в картину мужчины в расцвете сил. Они были незаметны, различить получится, лишь присмотревшись вблизи. Но, как и любая мать, Лона сразу заметила. На голове сына, среди белокурых волос, унаследованных от отца, были и седые…

С грустью посмотрев на открытую дверь, она прошептала…

Лона: Я солгала тебе, Нур. Я всё знаю. Предела больше нет. Теперь я забираю наши жизни. Лишь бы подольше побыть с тобой… Любимый мой…

Из глубины дома послышался крик.

Нур: Мама! Я всё принёс! Давай читать дальше!

Часть первая – Находки летнего дождя

Исчисление Памяти Слёз.

Год шестьдесят третий.

Однажды, когда Дункану было ещё только восемь лет, он прогуливался по улицам Лэр в сопровождении своего наставника и учителя Аргуса Лондо.

Незадолго до выхода из покоев юного принца прошёл дождь. Такой тёплый летний ливень, которого жаждут все, но который случается так редко. Последние капли срывались с неба и улицы столицы всё ещё были пусты.

Дункан не особо любил уроки и занятия со своим наставником. В силу своего возраста он не любил вообще многое. Поэтому когда дождь кончился, и старый наставник решил поразмять колени, которые всегда безошибочно предсказывали плохую погоду, окажись они даже в пустыне Тур-Фар, принц сразу же согласился на прогулку. Лишь бы не слушать эти бесконечные лекции про политику, историю и всякие там законы.

Тем дождливым летним днём, прогуливаясь по залитым лужами мостовым, скрепив руки за спиной, шёл наставник. Он глубоко вдыхал сырой и свежий воздух улиц. Где-то позади него, то приближаясь, то отставая почти на целый проулок, перепрыгивая лужи, а иногда и намеренно прыгая в самый их центр, делая это в основном ближе к наставнику, чтобы запачкать его кафтан и отомстить за скучные уроки, бегал Дункан.

Не обижаясь на своего подопечного и прощая ему мелкие шалости, прикрыв глаза и вслушиваясь в успокаивающую тишину пустых улиц Лэр, наставник, по-видимому, был счастлив.

Аргус: Давно в Ла-Шэлль не было так тихо…

Смех и плюхающие звуки позади, давали понять, что с наследником всё в порядке. Да что вообще может произойти с сыном всеми любимого короля?

И если наставник вслушивался в тишину и наслаждался пустыми улицами, то вот, Дункан, как раз наоборот, и тишиной, и отсутствием людей был недоволен. Он уже устал от одного и того же вечно поучающего лица наставника, от его уроков истории и разъяснений принципов законов.

Старый наставник искал тишины, спокойствия и умиротворения, а вот его младший спутник искал шума, веселья и какой-нибудь интересной неразберихи.

И в тот дождливый день оба нашли то, что искали.

Старый наставник, чуткий и опытный военноначальник, что вечно настороже даже под мирным небом, дал слабину. Решив немного отдохнуть в такой чудесный и редкий день, он совсем не заметил, как смех за спиной пропал, а на и так уже порядком забрызганный кафтан перестали лететь новые капли луж.

Развернувшись и окинув улицу взглядом, он не увидел своего юного принца. Окрикнув улицу, он так же не услышал его. «Ну, проказник! Прячется. Решил меня одурачить? Ох и прилетит же ему за это!» С этими словами наставник пошёл назад по улице, периодически выкрикивая имя принца и сдерживаясь, чтобы не выкрикнуть что-нибудь похлеще.

Но ответа всё не было.

Тогда Аргус насторожился, возможно, даже немного забеспокоился, но так, совсем чуть-чуть. Он ускорился и подошёл уже почти к тому самому месту, где, по его мнению, должен был быть принц, судя по последним звукам.

Продолжая выкрикивать его имя и прислушиваясь, в ответ он услышал не его голос и даже не плюхающий звук луж, а нечто иное. Какие-то непонятные звуки, похожие не то на глухие удары, не то на какие-то шлепки, словно кто-то отбивает шкуру на дубильном станке. Звуки доносились с заднего двора одного из домов. Прищурив глаза, чтобы прочесть текст на табличке-указателе, ибо зрение старого наставника уже подводило, он увидел надпись «Детский дом Лэр»

Аргус: Ох, лучше бы тебе быть там, Дункан. Иначе я самолично сдам тебя в этот детский дом, когда найду!

Пройдя по узкой улочке меж заборов детского дома и соседнего здания, он очутился в той части улиц, что скрыты от взглядов прохожих. Во внутренних дворах. Лэр строился десятки лет, и заборы всех домов вокруг разнились по внешнему виду и используемому для постройки материалу, как и сами дома. Старые, построенные из сколоченных брёвен домики с односкатными крышами, что упирались в землю, создавая некое подобие открытого уличного склада, соседствовали с домами из каменной кладки. Улочка внутренних дворов, так же как и основная улица, пустовала. У одного из домов, забытые незадачливой хозяйкой одежды, болтались натянутые на верёвке. Прошедший дождь не только не позволил им высохнуть, но и намочил похлеще, чем бурная река. Видимо он решил, что вывесили их для него. И поспешил на помощь в стирке.

У забора детского дома, сложив несколько трухлявых ящиков друг на друга, и взобравшись на них, стоял проказник принц. Он всматривался куда-то вглубь заднего двора детского дома и наблюдал за тем самым источником неизвестного одинокого звука. Решив выяснить, что же так заинтересовало Дункана даже больше чем лужи, наставник отложил наказание и, подойдя поближе, встал рядом.

Каменная кладка забора в этом месте была немного разрушена. Обвалившись и превратившись почти в труху, мелкие камешки валялись в грязи под ногами и мешали наставнику аккуратно подойти. Поскользнувшись на той скользкой смеси, он упал прямо в грязь, рядом с принцем, едва не захватив с собой и его. Обильно политый брызгами от луж кафтан стал ещё более испачкан.

Выругавшись про себя и отряхнувшись, наставник поднялся на ноги и заметил, что созданный им шум совсем не отвлёк принца от наблюдений.

Что же так заинтересовало его?

Глухие звуки ударов не прекращались и доносились не с игровой площадки детского дома, а из дальнего угла двора. Приглядевшись, наставник увидел маленького мальчика, чуть старше Дункана, на пару лет. Держа в руке ветку, по размеру превышающую рост мальчика вдвое, он колотил ею по старому пню.

Дункан: Наставник, зачем он это делает?

Аргус: Не знаю, может пень его обидел?

Дункан: Как пень может кого-то обидеть! Ну ты и глупый! Это мне надо тебя учить, а не наоборот! Я хочу выяснить, зачем он его бьёт!

Аргус: Нам не следует отклоняться от маршрута и знакомиться с людьми вне двора.

Дункан: Мне всё равно! Я принц! И я приказываю тебе! Отведи меня к нему! Иначе убегу, и будешь искать меня весь день по всему Лэр!

Пришлось согласиться. Старый наставник был опытен и знал, что иногда лучше уступить в одном сражении, но победить в целой войне. Найдя калитку и открыв её заржавевший замок, он испачкал теперь ещё и свои руки. Прогулка пошла совсем не по плану.

Мальчик не обращал внимания на посетителей. Он увидел их. Спокойным и холодным взглядом, совсем не подходящим его юности, оглядел и продолжил наносить размеренные удары по пню.

Дункан подбежал первым, Наставник, найдя ещё нетронутый грязью участок кафтана, очистил руки и подошёл вслед.

Дункан: Что ты делаешь?!

Мальчик: Бью.

Дункан: А зачем ты бьёшь? Ты хочешь победить пень!?

Мальчик: Приказ.

Дункан: А кто тебе его отдал?

Мальчик: Настоятельница.

Дункан: А зачем?

Мальчик: Наказание.

Дункан: Для пня?

Мальчик: Меня.

Дункан: А что ты натворил!?

Мальчик: Не знаю.

Дункан: Как это?! Меня вот, наставник всегда только за дело наказывает! Ну, это он так говорит! А по-настоящему, он тот ещё глупыш! Думает, что может быть правее принца!

Мальчик: А кто левее?

Дункан: Что?

Мальчик: Ничего.

Дункан: Так не может быть! Ты что-то натворил! Говори! Принц приказывает тебе!

Мальчик остановился в замахе, впервые за всё это время. Проведя взглядом несколько раз с головы до ног, он оглядел принца и бросил палку на землю.

Мальчик: Принц? Приказываешь?

Дункан: Да! Я твой принц! Здесь все подчиняются мне! Я всем могу приказать!

Мальчик: Прикажи пню выкорчеваться.

Дункан: Но это же пень! Я не могу ему ничего приказать…

Мальчик: Значит, не всё можешь. Принц.

Дункан: Как ты смеешь дерзить мне!? Сейчас я тебе наваляю!

Схватив палку двумя руками, Дункан попытался поднять её, но не смог. Она была так же тяжела, как и велика.

Мальчик: Помочь?

Дункан: Принц не нуждается в помощи простолюдина! Возьми эту палку и настучи себе по голове! Сейчас же!

Мальчик, поднимая палку: Может настучать по твоей?

Дункан: Наставник! Наставник! Он нападает! Прикажите казнить его! Как он посмел!

Старый наставник засмеялся, давно уже пора было преподать урок этому наглецу принцу.

Аргус: Нет, нет, мой принц. Мне интересно, что будет дальше!

Дункан: Да как ты смеешь!? Как вы оба смеете!? Всех на плаху!

Мальчик одной рукой поднял палку и замахнулся. Пригнулся Дункан, закрыв голову руками. Но удар пришёлся не по его голове. Послышался знакомый звук ударов по пню. Не испугавшись и не проявив ни капли уважения к своим знатным гостям, мальчик продолжил своё, кажущееся на первый взгляд, бессмысленное дело.

Отойдя от испуга и посмотрев сквозь пальцы, Дункан встал с колен и закричал.

Дункан: Эй! Как тебя зовут!? Я приказываю, назови своё имя!

Мальчик: Асмо.

Дункан: Что за дурацкое и смешное имя!

Аргус: Вы неправы, мой принц. Асмо очень старое имя. Если бы вы слушали меня на уроках истории, вместо того, чтобы кидаться перьями и брызгать чернилами, то знали бы, что ещё во время зарождения нашего королевства жило семейство Лэрдон. Их отца, одного из основателей Лэр, звали Асмо. Асмо Лэрдон. Памятник ему стоит в саду вашего дворца. Тогда было честью носить такое имя, и многие матери называли своих сыновей в честь Асмо Лэрдона. В честь него и был назван наш город Лэр. Скажи мне, Асмо, почему наставница дала тебе такую задачу?

Асмо: Наказан.

Аргус: И приказала бить пень?

Асмо: Нет. Выкорчевать.

Наставник посмотрел на глубокую вмятину сбоку пня. Кора в том месте уже давно отлетела, а борозда от ударов пробиралась вглубь почти на толщину целой руки. Но работы, используя такой странный инструмент для вырубки пней, как палка, предстояло ещё много.

Аргус: И как долго ты бьёшь?

Асмо: Месяц. Второй.

Аргус: И ты не устал? Бил даже под проливным дождём сегодня?

Асмо: Не устал. С утра идёт.

Рядом с пнём лежала куча веток, их количество перевалило бы за десяток.

Аргус: Эти ветки ты сломал?

Асмо: Да.

Покрепче взявшись за ветку двумя руками, Асмо ударил по пню с такой силой, что та треснула и сломалась пополам.

Асмо: Не держатся долго.

Дункан: Всё! Мне наскучили ваши разговоры! Идём во дворец!

Демонстративно зашагав первым, принц направился к калитке, скрытно поглядывая через плечо, послушался ли его приказа наставник. Но наставник поступил иначе, наклонившись к Асмо, он что-то говорил ему. Что именно, Дункан не слышал, как из-за расстояния, так и из-за шлёпающих звуков своих шагов по грязи.

Дункан: Наставник!

Аргус: Да иду я, иду, мой принц.

Проводив спокойным и невозмутимым взглядом эту парочку, Асмо взял ещё одну палку и продолжил бить по пню.

Часть вторая – Оплата за незнание

Исчисление Памяти Слёз.

Года: Шестьдесят третий – шестьдесят девятый.

На обратном пути во дворец наставник шёл в тишине. Обиженный Дункан демонстративно показывал свою обиду молчанием. Но наставник не обращал на ту обиду никакого внимания, он был занят мыслями иными. Ему не давал покоя этот мальчик, его холодный взгляд и спокойный нрав, краткость речи.

Доведя принца до двора и отпустив поиграть в саду, наставник направился в казарму к начальнику стражи. Тот, как обычно, был занят делами, присущими его должности: писал какие-то приказы за столом, перебирал старые записи, оставлял на них пометки, составлял расписание патрулей и так далее.

Наставник: Начальник.

Начальник: Наставник.

Аргус: Дело есть, Горбаль.

Горбаль: У кого его нет, Аргус…

Аргус: У одного.

Горбаль: Опять Ланс на воротах отлынивает от дозора?

Аргус: Нет, Ланс, как ни странно, не спал в такой дождливый день.

Горбаль: Кто тогда?

Аргус: Повстречал я сегодня одного парнишку. Интересный малый.

Горбаль: Кто таков?

Аргус: Безродный один. В детском доме живёт по улице Роз. Девятый дом.

Горбаль: И как ты там оказался?

Аргус: Лужи завели.

Горбаль: Детей себе хочешь? У тебя же дочь есть, да ещё и Фарвенс принца до кучи накинул на воспитание.

Аргус: Нет. Мне хватает. А у тебя вроде как дефицит в кадрах по страже. Ты, это, забери-ка того малого к себе, под крыло. Он по виду крепок, да немногословен.

Горбаль: Да я-то рад бы забрать, но ты сам знаешь, королевство небогато. Фарвенс не так уж много выделяет на жалование.

Аргус: Я дам со своих, но только ему на еду. Кров с тебя. Можешь поселить его в конюшне.

Горбаль: И сколько дашь?

Аргус: Двадцать котти в месяц.

Горбаль: Мало.

Аргус: Больше не получишь. И я тебя знаю. Себе половину заберёшь!

Горбаль: Да что там с двадцати котти забирать!

Аргус: Так возьмёшь?

Горбаль: Умелый, говоришь?

Аргус: Да. Сам видел.

Горбаль: Ну ладно. Прикажу, чтоб стража привела его. Мож найду в казарме ему место, вроде под лестницей пустует угол. А если не найду, то пусть в конюшне живёт. Пристроим куда-нибудь. Мечи точить или нужник убирать. Или и то, и то.

Аргус: Обучи его. Приставь оруженосцем к кому-нибудь из рыцарей. Или на худой конец к страже в дозор, в помощь. Тогда накину ещё десять котти в месяц.

Горбаль: Если докинешь ещё двадцать, то и кровать найдётся!

Аргус: Не наглей. На кровать он сам себе заработает.

Горбаль: Ну, это мы ещё посмотрим. Но деньги вперёд!

Аргус: Сначала парня забери.

Горбаль: Аванс тогда. Надо же мне подготовиться.

Аргус: Ну, ты и пройдоха! Ладно, вот десять котти. Одёжку ему выдай, хоть какую.

Горбаль: Ладно, ладно. Эй! Каверс, ко мне!

Каверс: Начальник!

Горбаль: Сгоняй-ка ты в девятый дом по улице Роз. И приведи ко мне парня, как его там?

Аргус: Асмо.

Горбаль: Асмо. Настоятельнице передай, что стража его себе забирает.

Каверс: Слушаюсь!

Наш мир может рассказать множество историй, будь у каждой из них хотя бы один свидетель. Свидетелей рождения Асмо нет, но есть один рассказчик, точнее, рассказчица, которая знает судьбу этого молчаливого мальчика.

Мать-настоятельница была такой женщиной, по внешности которой не скажешь, о том, сколько точно ей лет. Её жизнь не была наполнена интересными событиями, она сама, как и Асмо, однажды оказалась в доме номер девять по улице Роз. Родители погибли при пожаре в их доме, далеко на востоке Ла-Шэлль. На тот момент ей было что-то около трёх лет. Как выжила и как очутилась в детском доме Лэр, она, конечно же, не помнила.

В том доме прошли её детство и юность. Не обладая ни умениями, ни особыми талантами, она не смогла сыскать себе хоть какую-нибудь работу. Однако, есть такие люди, встречаются они иногда, которые, не умея ничего, всё же владеют хотя бы одним навыком, да так хорошо, что и не объяснить талантом.

И девочка по имени Куэлла, взрослея, умела отлично ладить со всеми детьми. Вовремя подбодрить их, а когда нужно, приструнить. Даже тех, кто был старше. Опираясь на эту способность, и совсем не замечая, как все дети слушаются её, она подросла и возглавила детский дом. Вся последующая её жизнь прошла в тех же самых стенах, где и началась.

Работа меняет многих из нас, особенно, если эта работа – наша единственная за всю жизнь. Она оставляет печать своего наследия на наших лицах и телах, изменяет повадки и привычки. По-своему искажает наш характер.

И по лицу Куэллы нельзя было сказать, сколько точно ей лет, то ли тридцать с хвостиком, то ли шестьдесят. Худощавая женщина с ямочками на щеках, отражающих одновременно и счастье и печаль, была невысокого роста. Голос её, как и ямочки, так же обладал двойственностью. В одни моменты, он был тих и спокоен, даже по-своему мил, в другие же, когда надо было приструнить или побранить какого-нибудь непоседу подкидыша, что не спит в полдень, голос менялся и становился совсем иным, властным и указывающим, приказывающим.

Кажется, что таким голосом она смогла бы утихомирить даже королей.

И остановить любую войну.

Жизнь Асмо началась таким же дождливым днём, как и в день его встречи с Дунканом. С одной лишь разницей, ребёнок был очень слаб. Подкидыш, совсем ещё младенец, коих было немало ввиду бедности страны, он очутился на крыльце детского дома, закутанный в грязный разодранный мешок, из которого торчала одна лишь голова.

Сколько он пролежал там? Кто знает…

Но заметили его уже изрядно промокшим.

Молчаливость его характера проявлялась даже в таком годовалом возрасте. Он не кричал и не плакал. Раскрыв рот и протиснув палец сквозь узкую дырку в мешке, он, засунув его в нос, смотрел в серое небо.

Холодные капли дождя не ищут цели, их задача одна – упасть.

А куда они попадут – уже неважно.

И падали они Асмо прямо в рот.

Мальчик весь промок и простудил голосовые связки. Да так сильно, что ни один алхимик Лэр не смог бы ему помочь. Оставалась лишь одна надежда, что тело само справится с повреждениями. И оно справилось, но лишь частично и с чужой помощью. Куэлла проводила много дней рядом с постелью Асмо, выхаживая и отпаивая его крепким отваром кореньев и трав.

Первые слова Асмо сказал в возрасте шести лет. Тогда он впервые произнёс имя настоятельницы. Помолчал, сглотнул, как бы преодолевая боль воспалённого горла, и добавил: «спасибо». Простуженные связки едва работали, не позволяя мальчику нормально разговаривать. Из-за этого, в детском доме, что доверху был наполнен криками и восклицаниями детей, их общением, Асмо рос изгоем. Сначала он не понимал причину нелюбви к нему, его неприятия остальными, а после, так и не разобравшись, перестал искать ответы. И такая одинокая жизнь, жизнь изгоя, ему даже нравилась.

Он мог часами молча сидеть на одном месте и всматриваться в небо днём, изучая облака, а ночью, считая звёзды. Дом номер девять по улице Роз был не единственным в Лэр. Таковых было немало. И бюджета страны не хватало на все, даже на те, что были в столице. Поэтому скромное финансирование из казны позволяло лишь покупать пропитание для маленьких постояльцев. Подрабатывая пошивом одежды, Куэлла добывала небольшой заработок сверху, к тем восьмидесяти котти, что получала от главы стражи, который, по совместительству, отвечал ещё и за такие вещи, как наблюдение за бездомными и раздача средств детским домам. Ла-Шэлль – небогатая страна. Экономили на всём, в том числе на жизни и здоровье людей, совмещая несколько должностей и, соответственно, все присущие тем должностям обязанности, люди работали на износ. И начальник стражи, с которым мы уже имели честь познакомиться, по имени Искан Горбаль, занимая такую высокую для столицы должность, горбатился не только лишь на ней одной. Свободного времени у него почти не было.

Шесть-семь котти, которые Куэлла зарабатывала пошивом дырявых портков и рубах, не хватило бы и на одно зелье, способное хотя бы немного исправить ситуацию со здоровьем Асмо. Накопив за месяц-другой или за квартал, в зависимости от количества дырявых штанов и своих сил, немного котти, она покупала какое-нибудь чудодейственное зелье у одного из алхимиков и тайком, под покровом ночи, чтобы никто из других детей не заметил, разбудив Асмо, давала ему выпить. Но зелье не помогало. Тогда Куэлла возвращалась в свою каморку, которую после появления Асмо перенесла со второго этажа на первый, с видом на входную дверь, и начинала шить, пока не засыпала от усталости.

Куэлла не смогла простить себя. Из-за того, что её комната была на втором этаже, выходя единственным окном во внутренний двор – для удобного наблюдения за детьми, она, в тот дождливый день, не сразу увидела подкинутого Асмо. Возможно, будь она умней, то заранее предугадала бы такой расклад. Но она не додумалась, и случилось то, что случилось. Она бранила себя за эту глупость, и в попытках исцелить голос Асмо посетила уже всех известных и малоизвестных алхимиков Лэр. От зелий одних ему становилось хуже и ночами мальчика рвало, от других – не происходило ничего. Оставался последний и единственный вариант – Амри Вонн. Лучший алхимик Ла-Шэлль, личный алхимик короля. Визит такой безвестной и бедной женщины, как Куэлла, к такому серьёзному человеку, как главный алхимик страны, она считала чем-то невозможным, и даже в чём-то неправильным. «Беспокоить столь занятого человека такими простыми просьбами – это глупо» – говорила она себе. И, конечно же, ошибалась. Знал бы Амри про её проблему, то непременно поспешил бы на помощь, даже не смотря на свой замкнутый и нелюдимый характер.

Однажды на празднике в честь дня основания Лэр она увидела Амри. В сопровождении Фарвенса он шёл по главной улице, которая, по глупой ошибке архитектора или его неумехи помощника, была названа точно так же, как и улица, на которой располагался детский дом – улица Роз. Тысячи жителей Лэр вышли на улицы в тот праздник. Разноцветные ленты и лепестки цветов покрывали коврами столицу, а гербы и гобелены украшали стены её бедных домов. Многие из простых людей подходили к королю. Каждый знал, что может всегда подойти и поблагодарить лично всеми любимого короля, пожать ему руку, выказать почтение за низкие налоги, за оказанную помощь в защите земель от нападок разбойников, снятие налогов при засухах и застоях урожая и многое-многое другое, за что славился Фарвенс. Могла бы подойти и Куэлла, могла бы поклониться, упасть на колени, взмолиться о помощи, чтобы король дал указ Амри выдать какое-нибудь хранящееся в его закромах и покрытое пылью зелье, что спасло бы голос маленького мальчика. Но она постеснялась. Её скромный характер был громче голосов веселящихся людей и говорил ей одно – ты слишком бедна и неизвестна, чтобы даже посметь заговорить с королем, и ты уже получила свои семьдесят два котти, которые с недавнего времени сменили те восемьдесят, что выделялись на содержание детского дома.

Последовав голосу своего характера, она осталась стоять в гуще толпы, наблюдая издалека, как по улице Роз уходят те, кто мог бы ей помочь, помочь Асмо. Возвращаясь в тот день в свою каморку в детском доме, она бранила себя за нерешительность, как и делала это всегда после.

Но мы не станем винить её.

Старая женщина сделала всё и даже больше.

Да и зелье Амри уже не помогло бы.

Время было давно упущено, как и упущена возможность спасти голос Асмо.

Но жизнь продолжалась и изгой подрастал. День за днём он молча гулял один по заднему двору, а когда был не один, то это означало лишь одно – драку. Дети, эта стая маленьких людей, неспособных ввиду своего возраста к сочувствию, живут по своим принципам и понятиям, скрытым от их понимания. Понятиям, что существуют на подсознательном уровне и обеспеченные лишь минимумом для существования, эти понятия искажались и нередко опускались до уровней низменных. И Асмо, даже не смотря на свою физическую крепость и высокий рост, регулярно подвергался их нападкам.

Но каждый раз отбивался.

Детей в доме по улице Роз было много. И прибавлялось с каждым годом. Уследить за всеми Куэлла не могла. И часто она замечала драку уже далеко после её зарождения. И почему-то ей всегда казалось, что мальчик, о котором она заботилась, считай почти с рождения, на которого тратила почти весь дополнительный заработок в попытках исцелить, постоянно заводит раздор в коллективе.

Расспрашивая детей о причинах конфликта, она всегда слышала от них бессовестную, но невольную ложь. То Асмо показал им неприличный жест, то потратил свой единственный шанс сказать за день пару слов на то, чтобы обругать или обозвать. И настоятельница верила, ведь дети так искренни, даже во лжи. Молчаливый Асмо не мог же дать ей ответ голосом, но мог дать ответ своим обидчикам. Кулаками.

В попытках воспитать Асмо, Куэлла придумывала разные наказания. То лишала его кусочка вкусной булки, которые она покупала в количестве вдвое меньшим, чем количество детей и делила на всех пополам, то заставляла стоять в углу часами, но ничего не помогало. Уходя в свою каморку к ночи, Куэлла смотрела на маленький кусочек булки, который должен был достаться мальчику. И на её глазах наворачивались слёзы. Но именно в такие моменты в её душе просыпался тот самый властный голос воспитательницы и говорил ей: «Не смей обвинять себя! Так ему и надо, за то, что вечно влезает в драки, оставляет детям синяки да ссадины, на которые, между прочим, нужно тратить лишние пару котти, покупая примочки у алхимиков»

И вот наступил день в конце весны, когда Асмо сильно подрался сразу с тремя другими мальчишками. За день до дня того прошёл сильный ливень и размочил землю на заднем дворе, превратив в грязь. Извалявшись, все дети испачкали не только себя, но и свои одежды, которые к тому же ещё и порвались местами. А за их пошив денег Куэлла не получит. В ту весну, как назло, средств Фарвенс выделил на детский дом меньше. Их едва хватало на еду.

И Куэлла сильно разозлилась на Асмо, выволокла его за ухо на задний двор и сказала: «Раз у тебя сил немерено, то направь их на этот пень!» И ушла.

Поддев пень руками и сорвав ногти, Асмо понял, что так дело не пойдёт. И тогда он впервые взял в руку палку. Первый же удар по пню сломал ветку напополам. После этого он взял ещё одну, покрепче, и ударил ещё раз. Ветка выдержала. И Асмо продолжил бить. С каждым ударом, который поначалу отдавался болью в руке, но после стал совсем незаметен, мальчик осознавал, что силён. Постоянные драки закалили не только его характер, но и тело.

За два месяца он обломал и разломал все ветки со всех шести деревьев двора. Складывая их в кучу рядом с пнём, которая вскоре уже сровнялась с ним по высоте и позволила бы стопить десяток-другой каминов в соседних домах, он дал понять своим обидчикам, что теперь к нему не стоит лезть. Иначе палка сломается не об пень, а об их головы. И нападки прекратились. Но не прекратились удары по пню.

Иногда, если делать даже самое бесполезное и бессмысленное действие, регулярно и постоянно, исступлённо повторять его в ожидании, что то действие принесёт плоды, оно таки их принесёт.

Спустя два месяца, под звук тех самых ударов, в гости к Асмо сначала нагрянули Дункан и его наставник, а вслед за ними, по наводке от тех же звуков, мальчика нашёл и Каверс.

Оставив Куэлле десять котти, что передал Горбаль, Каверс нашёл рослого и молчаливого девятилетнего парнишку на заднем дворе.

И забрал с собой. В гарнизон стражи замка Лэр.

Уходя, Асмо обернулся.

В детском доме осталось всего два воспоминания.

О любимой настоятельнице Куэлле, что спасла, заботилась и любила.

И о последнем противнике – пне, который остался непобеждённым.

Мальчика всё-таки приставили к работе с нужником и заточкой мечей, а так же ко многим другим вроде бы необходимым, но таким скучным и нелюбимым работам, от которых отлынивали все. Но не Асмо. Берясь за любую задачу без пререканий, он выполнял её на совесть и всегда до конца. Чем сыскал хорошую репутацию у всех в гарнизоне.

Так прошло семь лет. Каверс, сдружился с молчаливым Асмо, регулярно навещая мальчика и принося какую-нибудь сладость. В тишине они ели булку или запечённые в крошках ягоды, спрятавшись где-нибудь в дальнем углу конюшен или складов. Как рос и Асмо, так рос и Каверс. Дослужившись, всё-таки, до звания рыцаря, он первым делом затребовал положенного ему оруженосца. И выбрал Асмо.

К моменту присвоения рыцарского звания Каверсу, Асмо исполнилось уже семнадцать лет.

Как прошла его жизнь, мы уже знаем. Но как же прошла жизнь его давнего знакомого принца? Давайте же узнаем. Ведь, как водится, наши первые детские знакомства часто продляются на всю жизнь.

Так случилось и с этими двумя сорванцами. И если Асмо был воспитан сначала в суровых стенах детского дома, а после, сменив их на не менее суровые правила и устои городской стражи, то воспитанием принца занимался его наставник, который, всё же добился успехов и изменил наглый характер Дункана, сформировав из него того принца, которым гордился бы его занятой делами королевства отец. Уроки истории и законов давно закончились, их сменили уроки по обороне и тактике, стратегии и военному делу. А так же, вслед урокам военным, пришли и тренировки, как же без них.

Поначалу Дункан обучался базовым навыкам с помощью своего наставника, но вскоре, когда принц поднаторел и начал наносить удары учебным мечом с такой силой, что после тренировки руки болели уже не у него самого, а у наставника, тот решил заменить себя кем-нибудь помоложе.

И он вновь пришёл к своему старому другу, Искану Горбалю, застав того, как и много лет назад, в своём кабинете за делами бумажными.

Аргус: Начальник.

Горбаль: Наставник.

Аргус: Дело есть, Горбаль.

Горбаль: А у кого его нет…

Аргус: У одного.

Горбаль: Ну что там опять? Ланс?

Аргус: Нет, Ланс, же вроде с дозора ушёл в патруль.

Горбаль: Кто тогда?

Аргус: Я.

Горбаль: Чего это? Воспитал принца уже?

Аргус: Нет, но помощь нужна.

Горбаль: Ха! Не справляешься с бурным нравом наследника короля?

Аргус: С нравом то я справился, но вот с силой уже проблемы.

Горбаль: Так-так. Смотрите-ка, известный герой, гроза разбойников не только в границах Ла-Шэлль, но и прилегающих нейтральных территорий, не рассчитал силы на принца?

Аргус: Ну-ка, хватит тут мне! А то попрошу короля урезать тебе финансирование!

Горбаль: Да куда уж его урезать-то! Некуда уже!

Аргус: Так поможешь или нет?

Горбаль: Да помогу, помогу. Чем только?

Аргус: Найди кого-нибудь, из стражи или с рыцарей, чтоб вместо меня принца тренировали в боевых. Дважды в неделю.

Горбаль: Я-то человека тебе найду, но вот кто его в дозоре или патруле заменит?

Аргус: Так придумай что-нибудь. Я здесь начальник стражи что-ли?

Горбаль: Ну так, это, я вот сейчас человека заберу, а надо бы нового нанять, а средства-то откуда взять?

Аргус: Ах ты, старый хрыч! Сколько?

Горбаль: Нуууу нееее знааааю. Пятьдесят котти!

Аргус: Пятьдесят котти в месяц за два дня в неделю!? Да ты ошалел!

Горбаль: Сорок.

Аргус: Двадцать.

Горбаль: Тридцать.

Аргус: Двадцать пять. И передам королю, что лично начальник стражи Искан Горбаль, нашёл лучшего рыцаря для тренировок его сына.

Горбаль: Может двадцать семь?

Аргус: Не наглей!

Горбаль: Ладно, дело. Найду тебе одного. Эй, как-там тебя, новенький! Ко мне! Всё никак не могу её имя запомнить.

Ойванлон: Ойванлон, начальник! Здесь!

Горбаль: Создатель! Ну и имечко у тебя! Так, слушай меня, Ойванон…

Ойванлон: Ойванлон.

Горбаль: Я так и сказал!

Ойванлон: Нет, вы сказали Ойванон, а я Ойванлон.

Горбаль: Два наряда на кухню вне очереди!

Ойванлон: Есть два наряда на кухню вне очереди!

Горбаль: Но сначала найдёшь рыцаря Каверса. Сюда приведёшь. Приказ понят?

Ойванлон: Каверса найти. Сюда привести.

Горбаль: Верно. Свободен!

Ойванлон: Есть свободен!

Горбаль: Дело сделано, гони котти.

Аргус: Не-не. Оплата в конце недели, после двух тренировок.

Горбаль: А завтра мне кем Каверса заменить без оплаты-то?

Аргус: Так придумай что-нибудь. Я здесь начальник стражи что-ли?

На следующий день после этой встречи, как раз была назначена тренировка Дункана. В отличие от уроков истории и законов, занятия по обороне, тактике и стратегии, да и вообще всё, что связано с военным делом, включая тренировки, Дункан полюбил всей душой. И отдавался этим занятиям всецело.

Как обычно он проснулся тем утром, забежал на кухню по своей странной и приобретённой привычке есть там, среди поваров да кухарок, и перекусил. Вообще, изменился Дункан значительно. Под влиянием Аргуса он стал таким же чутким и внимательным, ну может не совсем на таком же уровне, что и его наставник, но всё же на достаточно высоком. И если раньше надменного и наглого мальчишку принца не любили все, от поваров и кухарок до стражников, то теперь его были рады видеть везде. Всегда приветливый и учтивый принц не гнушался кланяться всем при встрече или пожимать руку. Немилая молва о принце, сменилась молвой приятной. С такой же скоростью, с какой принц размахивал мечом на тренировках, приближалась его репутация к репутации отца.

Закинув парочку кусков мяса жареной овцы в рот, надкусив булку и отпив молока прямо из кувшина, он приобнял в кружащем танце кухарку и побежал по лестнице наверх, оставляя очарованную красотой и обаянием принца девушку в чарующих её сознание чувствах на весь день.

Кстати на счёт красоты. Как от наглости и надменности характера не осталось и следа, так и от грязного мальчишки, прыгающего по лужам и вечно испачканного в их брызгах, осталось тоже мало, совсем чуть-чуть. Та малая толика озорства, которую Аргус сначала не сумел, а после решил и не искоренять вовсе из характера своего подопечного. Он припомнил те времена, когда Фарвенс ещё не был королём, времена плохие и тёмные. Те года, которые не хотел бы вспомнить никто из ныне живущих в Ла-Шэлль. Время правления предыдущего короля – Гундоса.

Правя с верхушки замка Лэр, он только и делал, что гневался да увеличивал налоги, раздавал преступные приказы стражам и рыцарям. Объедался до отвала, в то время как голодала вся страна. Вёл непрекращающиеся и бесполезные войны с разбойниками, бесполезные не по той причине, что само их ведение было глупо, вовсе нет, разбойники всегда были главной проблемой Ла-Шэлль, а потому, что вёл он их бестактно и без использования хотя бы какой-нибудь военной стратегии. Он никогда не слушал советов своих командиров, не внимал опыту обученных рыцарей. Из-за чего сражения с разбойниками шли весьма и весьма с переменными успехами.

И самое главное, он никогда не выбирался к людям простым. Как делает сейчас это Фарвенс, за что и любим всеми.

Но те времена прошли. Остались позади, сгинули в тёмных анналах истории. И сейчас, в расцвет королевства Ла-Шэлль, наследником короля должен стать король, как минимум такой же, если не лучше. И именно такому королю нужно обладать той чертой характера, что никогда не позволит совершить ошибок королей предыдущих. Эта особенность, эта черта, может быть любой, но главное, чтобы она связывала короля с народом. Пусть он будет опытен в земледелии и найдёт диалог с пахарями, да сборщиками урожаев, или же он будет знатным стратегом и под его командованием даже немногочисленная и слабо вооружённая армия Ла-Шэлль станет если не самой сильной, то хотя бы достойной представлять страну на совете четырёх.

И такой чертой обладал Дункан. Та самая искорка его характера, придающая игристости всей бочке терпкого и крепкого вина, за которую его так любят – умение от души повеселиться и посмеяться, слегка озорничать и пошутить над любыми людьми, от пахаря до советника короля. И уже после, когда Дункан повзрослел, а его характер обвёлся чертами чёткими, Аргус похвалил себя, что не стал убирать из них самую яркую.

Входя в зал для тренировок с этими мыслями, Аргус уже застал там принца. Схватив меч и щит, он тренировал выпады на манекене, ловко прыгая из стороны в сторону и нанося точные удары по деревянным бокам своего недвижимого противника, уклоняясь и защищаясь от его воображаемых атак. Совсем не заметив своего наставника, Дункан увлёкся так, что в финальном прыжке перепрыгнул манекен в эффектном сальто, нанеся последнему веерный удар по голове и разрубив её почти напополам.

Аргус: Мои поздравления, принц. Вы весьма недурно владеете мечом, уже даже лучше меня самого!

Дункан: Аргус! Мне не терпится начать тренировку! Или ты сегодня опять собрался отлынивать со своими больными коленями? Дождя на улице нет! Так что никаких отмазок!

Аргус: Отмазок не будет, как и меня в роли вашего противника сегодня!

Дункан в демонстративном унынии опустил меч и щит вниз, вслед за своими плечами, явно показывая наставнику своё разочарование.

Дункан: Ну вот опять…

Аргус: Но у меня для вас хорошие новости, принц! Технике я вас научил от и до. Вы знаете её и владеете безупречно, осталось отточить выносливость и набраться опыта. Поэтому вместо себя я привёл кого покрепче. Бросайте свой тренировочный меч на стойку! Сегодня будет первый урок настоящего боя, с мечами обоюдоострыми, как положено. Встречайте – рыцарь Каверс!

Вторая створка двойной двери за спиной Аргуса открылась и, бренча доспехами, в комнату вошёл рыцарь. Полностью облачённый в стальные рыцарские латы, покрытые небесно-голубыми узорами, отличительным цветом рыцарей Ла-Шэлль, он был безоружен.

Но вслед за ним, неся большой заплечный мешок и такой же раскрашенный голубыми линиями щит, вошёл его оруженосец. Мечи рыцарей были слишком массивными и длинными, чтобы использовать боковые ножны. А достать меч из-за ножен заплечных было крайне затруднительно в тяжёлых латах. Поэтому все рыцари, помимо синего цвета рисунка лат и щита, отличались от стражников, покрашенных в алый цвет, не только длинной клинка и его весом, но и соответственно, наличием оруженосца.

Мечи стражи были заточены лишь с одной стороны, ибо их служба требовала подхода иного, зачастую, крепость меча нужна была куда больше, чем острота его лезвия, да и обучаться владению меча обоюдоострого нужно куда дольше, чем обычного. И куда уж там до оруженосца каждому стражнику в стране, если котти едва хватало на содержание рыцарей.

Дункан не сразу узнал в молчаливом высоком парне того самого, что вёл битву с пнём. Ту встречу Дункан-то помнил, но вот не её обстоятельства. Поэтому принц никак не отреагировал на спутника своего нового соперника в тренировках. Асмо же, напротив, принца признал сразу. Он уже видел его много раз за столько лет службы при дворе. Пару раз принц даже отдавал какие-то приказы Асмо, когда тот проходил мимо и попадался под руку. И будущий оруженосец смиренно и покорно их выполнял, молча кланяясь и уходя. Однажды принц даже весьма остроумно и смешно пошутил, когда застал Асмо за подметанием полов. Обратив внимание на то, что метла слишком коротка для столь высокого парня, он крикнул самому низкому из лениво сидящих в стороне рыцарей, что ему впору поменяться с Асмо, как местами, так и оружием.

И сегодня, Асмо учтиво и молча поклонившись, выполнил приказ, отошёл за дверь и остался стоять на входе в зал.

Каверс, приклоняя колено: Мой принц!

Дункан: Нет, нет, нет! Только давайте без этого рыцарь Каверс. Я не люблю этих ваших учтивостей дворцовых. Вы можете звать меня по имени и лишь слегка кивнуть головой, мне этого с лихвой достаточно. К тому же, раз теперь вы – мой соперник, то я ожидаю от вас полной выкладки! И вся эта манерность будет только мешать.

Каверс: Слушаюсь, мой при… Дункан.

Дункан: Так-то лучше! Приступим к тренировке?

Каверс: Готовьтесь! Я вам продыху не дам!

Дункан: На меньшее я и не соглашусь!

Каверс: Оруженосец, мой меч!

Асмо молча достал из заплечной сумки ножны и подал рукоятью торчащего из них меча рыцарю, другой рукой протягивая щит. Резким движением Каверс выхватил меч из ножен, оставив щит нетронутым. И так же неожиданно и быстро в прыжке напал на принца.

Дункан, увернувшись перекатом: Эй! Я безоружен!

Каверс: Первая ошибка!

Дункан: Ну держись…!

Под звонкие удары мечей Аргус уселся в кресло в дальнем углу, наблюдать. Хорошо, что теперь есть возможность дать старым коленям отдохнуть, ибо болели они и без дождя за окном. Кинув взгляд на входную дверь, он жестом подозвал стоявшего там оруженосца к себе, указав на кресло рядом. Асмо подошёл, но садиться не стал. Ему была чужда вся эта дворцовая жизнь с её чистыми полами и расписными стенами, гобеленами, мягкими стульями и креслами. Привыкнув к жизни скромной, к грязной земле под ногами и, поначалу к соломе вместо мягких перин, а после – к жёсткой койке казарм стражи, он предпочёл остаться верен своему выбору.

Аргус: Они будут ещё долго заняты. Надо нам поговорить. Ты знаешь, кто я?

Асмо: Нет.

Аргус: Я тот, кто приказал забрать тебя из приюта семь лет назад. Смотрю, ты подрос ещё больше, уже выше меня стал в таком юном возрасте. Если тебе тогда было десять лет, то сейчас, дай-ка посчитать… Тебе, должно быть семнадцать.

Асмо ничего не ответил. Как не был он готов сегодня прийти во дворец на тренировку к принцу, так и не был готов к разговорам, не только по причине проблем с голосом, которые, кстати, стали посещать его намного реже – говорить он теперь мог чаще, но фразы всё равно оставались коротки, но и по причине того, что дворцовым манерам обучен он не был.

Аргус: Всё так же немногословен? Тогда слушай, что скажу я. Присядь, мне неудобно говорить снизу вверх.

Асмо: Разрешите стоять.

Аргус: Тогда подойди поближе, вот сюда, к окну.

Солнце освещало тот летний день с большой охотой. Посылая свои лучи во все стороны, оно не назначало им маршруты. Выбирая их самостоятельно, лучи покидали своего родителя и направлялись кто куда. В поисках интересных событий, они окунались в воды каналов и рвов замка. Пробегали по улицам столицы, заглядывали в окна и открытые двери. Не преминули они посмотреть и в открытое окно тренировочного зала замка Лэр. Взбираясь по стенам, поднимаясь по стыкам каменной кладки, они забрались почти на самую вершину замка и наполнили комнату своим присутствием.

Отразились они и от чёрных волос Асмо. Проникнув вглубь таких же чёрных глаз, лучи потерялись в них насовсем. Как терялись в них и взгляды многих девушек при дворе и вне его, когда Асмо отправляли куда-нибудь в отдалённый гарнизон или сторожевой пост. Проходя по улицам Лэр, он ловил множество поедающих взглядов девушек и даже женщин, но никак не реагировал на них. Виной тому был детский дом, а точнее та жизнь, что он в нём провёл. Травма детства и травля изгоя сформировали его одинокий характер. И запертое в своих казематах сердце даже не пыталось подать из той тюрьмы сигнал.

И если Дункан славился тем, что разрешал себе иногда вольности в виде обворожительного и мимолётного танца с кухаркой, которую всегда ещё и щипал за задницу на прощание, но любовником он не славился, хотя возраст в шестнадцать лет уже позволял заводить знакомства. То была та самая черта характера, предусмотрительно сохранённая Аргусом, благодаря которой принц сохранял тот шарм и обаяние, которым заслужил себе такую всеобще любимую репутацию. То вот Асмо наоборот, как искал уединения во дворе детского дома, так и продолжил искать, покинув его.

И в свете тех лучей, Аргус заметил, что под скромным одеянием оруженосца скрывается поистине сильный парень, всё тот же самый рослый мальчик, что дрался с пнём. И негоже будет оставить его без внимания.

Аргус: У меня к тебе предложение, Асмо. Не бери в расчёт моё положение при дворе. Это именно предложение, а не приказ. Ты можешь отказаться.

Асмо удивлённо посмотрел на старого наставника. Предложение? От такого великородного человека, от героя Ла-Шэлль, грозы разбойников? К безродному подкидышу из детского дома? К нищему. К простому оруженосцу?

Аргус: Подвоха нет. Не беспокойся. Моё предложение следующее – сегодня к вечеру, как закончишь свои дела в казарме, отпросись у Горбаля, я его предупрежу. И приходи ко мне домой. Улица Весенних Капель, дом двадцать два. Дважды в неделю, после тренировок принца, ты будешь проходить тренировки свои. У меня дома.

Асмо, ввиду известных нам проблем с голосом, зачастую имел возможность подготовиться заранее к ответу. У него всегда был запас по времени, чтобы обдумать тщательно то, что следует сказать. Ведь иначе придётся повторять, что сулило проблемы, как для него самого, так и для собеседника. Но в этот раз, услышав слова Аргуса, найти слов на ответ Асмо не смог. И просто молча кивнул.

Аргус: Тогда сегодня жду тебя.

Дункан, удачным пируэтом обезоружил Каверса, который, скорее всего слегка поддался.

Дункан: Ха! Получил?! Отличная тренировка!

Каверс: А вы неплохо владеете мечом, Дункан. Как на счёт того, чтобы в следующий раз использовать и щит?

Дункан: Тогда у тебя не будет и шанса!

Каверс: Это мы ещё посмотрим! Разрешите идти, Аргус. Много дел.

Аргус: Да, будем ждать вас послезавтра.

Встав с кресла, и тихо прошептав, он сказал Асмо.

Аргус: А тебя, я жду сегодня.

Раскланявшись, рыцарь и его оруженосец покинули тренировочный зал и направились по своим делам.

Аргус: Как на счёт того, чтобы прогуляться по саду после такой плодотворной тренировки, мой принц?

Дункан: Да, только заскочим на кухню, а то я немного проголодался после боя.

Старый наставник не то чтобы не хотел продолжить тренировку принца, обсудить ошибки, указать на неверные движения, нет, он, конечно же, хотел. Но предложенная им идея тренировки Асмо будоражила в старых венах кровь, и Аргусу не терпелось поскорее увидеться со своим новым учеником. И вид оружий, да и вообще всего тренировочного зала только усиливал это нетерпение.

Прогуливаясь по саду, он вполуха слушал рассказ довольного тренировкой Дункана. Погрузившись в свои мысли и воспоминания о былой жизни, он размышлял…

Поле завершения военных дел, уйдя так скажем, на покой, Аргус от тех дел военных далеко уйти, как мы уже знаем, не смог. Ему на шею навесили воспитание и обучение принца. Но возвращаясь в свой дом, он находил отдушину в проектировании. И лучше всего, используя, конечно же, боевой опыт, ему давалось проектирование мечей. Командуя целым полком во время войны Последних Клинков – серии кровопролитных битв, что начал Фарвенс с первого шага на пути к трону, которые должны были если не освободить страну от гнёта бесчисленных разбойников, наводнивших страну после освобождения от власти Гамбона, то хотя бы уменьшить их число и дать понять – теперь страна даст отпор, Аргус часто натыкался на таких людей, рост которых не позволял в полной мере владеть мечом. Все мечи были одинаковы и ковались на заказ на всё королевство. И неважно, какого роста ты был, получи меч какой дали и распишись.

Глядя, как некоторые низкорослые или наоборот, чересчур высокие стражники или рыцари неуклюже машут либо огромными, либо слишком мелкими для их размеров мечами, Аргус давно хотел продвинуть идею, что нужно изготавливать, если не индивидуально, то хотя бы три-четыре вида мечей. Но средств на это у Фарвенса не было, и идея осталась реализованной только на бумаге.

Недавно Аргус как раз закончил зарисовку одного меча, который подошёл бы под рост такого парня, как Асмо. Создать такой меч под силу далеко не каждому кузнецу, но найти нужного – возможно. И пока что, Асмо начнёт тренировки с одним из самых длинных мечей, что есть в подвале дома, пока не будет скован меч подходящих размеров.

День, проведённый в томительных ожиданиях, всё-таки кончился. Куда ж ему деваться-то? И Аргус поспешил к себе домой. Быстренько поцеловав жену, которая каждый день встречала его у дверей с объятиями, он убежал в подвал. И если вкусный ужин жена уже успела приготовить, то вот приготовлениям Аргуса ещё предстояло произойти. Тренировочный зал в подвале давно стоял без дела.

Солнце склонялось к горизонту, жители Лэр разбредались по домам. Закончив свою работу, лавочники подготавливали лавки к завтрашнему дню, закрывая ставни. Но насыщенный событиями день ещё не был закончен для двоих из жителей.

Звуки города, что готовится ко сну, разбавил звук иной.

В дверь дома под номером двадцать два по улице Весенних Капель постучали.

Взволнованный Аргус совсем забыл объяснить жене, предупредить, о незваном для неё госте. Второпях приводя подвал в порядок, бегая из одного угла в угол совсем без какой-либо логики, переставляя манекены то сюда, то туда, он и не услышал, как входная дверь в дом сначала открылась, а после закрылась.

Жена Аргуса была женщиной невероятно доверчивой и доброй. Поэтому, открыв дверь и увидев неизвестного парня, одетого в обычные и слегка грязноватые одежды, ибо казарменные одеяния Асмо снял перед уходом и оставил в своей келье, она подумала, что мальчик пришёл просить милостыни. И сначала дала ему пару котти, протянув руку с монетами. Но парень молча посмотрел и котти брать не стал.

Жена: Что же вам надо?

Асмо: Аргус.

Жена: Он не предупреждал, что у нас будут гости.

Асмо: Тренировка.

Жена: Что? Кто вы? Какая тренировка?

Асмо вздохнул, ну что непонятного он сказал? Он пришёл на тренировку, а не в гости. Придётся теперь напрягать голос ещё раз и повторять, объяснять понятней, зачем он тут и кто он такой.

Асмо: Я на тренировку. К Аргусу.

И вот, в голове жены всё сложилось. Почему муж так спешен, почему он убежал в свой подвал и не выходит оттуда с самого возвращения домой. Поняла она и причину скрежета, доносившегося из подвала – муж двигал манекены.

Но до слуха жены донёсся ещё один, новый или давно ею забытый звук – урчание голодного живота. То был живот Асмо, учуяв запах приготовленного для Аргуса ужина, нос послал прямой и понятный сигнал животу. И тот, заметив неизвестный ему за всю жизнь запах вкусной домашней еды, протестовал и вопрошал: почему та всё ещё не попадает к нему на трапезу?

Как и обещал, Аргус забежал к Горбалю и предупредил, чтобы тот отпустил парня. Но как назло, за день до этого, одна из лошадей в конюшнях захворала, съев что-то несвежее. Коня постоянно поносило, да так сильно, что он загадил говном всё стойло. И не смотря на звание оруженосца, обязанности с Асмо по уборке конюшен сняты не были, они отменялись на время его службы при рыцаре, но покуда той службы не было, он обязан был к ним возвращаться. И когда Каверс отпустил Асмо, а тот, прибежал к Горбалю, последний приказал убраться в конюшнях. Это заняло немало времени и сил, одежду оруженосца пачкать было запрещено, поэтому Асмо переоделся в свои повседневные вещи и начал уборку. Закончил он ближе к концу дня, пропустив вечерний казарменный паёк. И теперь, стоя у дверей дома Аргуса, он не только вонял поносом коня, но и урчал голодным животом. Иными словами, почти идеально походил на внешний вид большинства бездомных в Лэр.

Как уже было сказано ранее, жена Аргуса была женщиной доброй. Услышав такую откровенную просьбу живота о еде, отказать она не смогла. Схватив Асмо за рукав, она мигом затащила его на кухню к уже накрытому столу. Там стояли две пустые тарелки, ожидавшие, что их наполнят мясной похлёбкой из котелка с печи, да макнут внутрь мякиш свежеиспечённой булки. Запах одежд и самого Асмо её совсем не смутил, совсем наоборот. Наполнив тарелку по самые края, да так сильно, что зачерпнуть ложкой и не пролить было делом невыполнимым, проще выиграть войну с Гамбоном, она убежала куда-то в спальню и вернулась к тому моменту, как Асмо съел уже всё содержимое тарелки. Он был настолько голоден и жаден до вкусной домашней пищи, что отодвинув в сторону все приличия, подъел и оставшиеся четыре булки, что были на столе.

Положив руки на колени, Асмо сидел на стуле, выпрямив спину, как рыцарь и, боясь, ждал.

Чего? Наказания. За проступок. За то, что посмел съесть столько, сколько ему нельзя. Строгие правила детского дома с его вечной нехваткой еды, с постоянным условием настоятельницы делиться с младшими, сформировали эту боязнь. Асмо привык, что стоило утаить лишний кусок еды, как за этим сразу же следовало наказание.

Жена: Всё съел!?

Асмо вскочил со стула так резко и неожиданно для себя самого, словно его пырнули кинжалом под ребро, и принялся кланяться.

Асмо: Прошу. Извинить.

Жена: За что?!

Асмо: Всё съел.

Глаза жены округлились от удивления. Такие же глаза были у настоятельницы, когда та гневалась. Асмо привык, что после этого взгляда всегда следует наказание. И приготовился принять его. В его голове уже успели пролететь сотни мыслей. Подгоняемые сожалением, они говорили лишь одно: теперь никаких тренировок из-за проявленной наглости ему не видать. Мысленно он даже побранил себя, что променял такой шанс на какую-то еду. Но как же она была вкусна! Возможно, оно того стоило… «Нет! Не стоило!» Крикнул он про себя.

Но его опасения были разбиты, как разбился на несколько частей только что упавший в подвале манекен, который всё никак не мог пристроить Аргус.

Жена: Так, а чего же ты ещё себе не наложил!?

Котелок, стоявший по центру стола, был прикрыт крышкой, чтобы не ускользнуло тепло и не забрало с собой и тот вкуснейший запах. Эта крышка, как врата самого неприступного из всех замков мира, преграждала Асмо путь. И если бы не она, то не миновать содержимому котелка участи содержимого тарелки.

Жена: Вот, нашла старые одёжки мужа. Давай-ка, примерь. А то твои совсем изорвались, да и попахивают. Ты что, на конюшне работаешь? Я тоже как-то на конюшне работала в молодости. Ух! Ну и запашок там, да?! Ты давай, давай, переодевайся, а я пока за мужем сбегаю. Чего-то у него там случилось в подвале…

Жена убежала в коридор, и Асмо услышал стихающий топот её ног по ступеням вниз. Посмотрев на свежую и чистую одежду из явно недешёвого сукна, он прикинул, что раз за еду жена его не стала ругать, то Аргус точно станет. Ведь он оказал такую честь простому оборванцу, и уже дважды. В первый раз – забрав из детского дома, а второй – пригласив в дом свой, на личные тренировки! Да о такой судьбе мог бы только мечтать любой мальчишка! Тренировки у самого Грозы разбойников! Поразмыслив, он решил, что раз уж наказания не избежать, и если жена его не выгнала, а Аргус точно погонит, то хотя бы уйдёт он в чистой одежде. Поэтому схватив штаны, рубаху и кафтан, он быстренько переоделся, скинув свои старые воняющие конским поносом вещи на стул где только что сидел. И успел переодеться он как раз вовремя, застёгивая последнюю пуговицу на кафтане, он увидел Аргуса. Тот стоял в двери кухни с открытым ртом и не мог найти слов.

Войдя в комнату, наставник огляделся, словно не веря своим глазам. Одетый в его же одежды, в центре кухни стоял Асмо. Но было что-то ещё, что-то иное, незнакомое, несвойственное ни этому дому, ни уж тем более кухне. Принюхавшись, Аргус учуял странный запах, вроде пахнет вкусной едой, но и ещё чем-то, чем-то непонятным и противным, будто бы навозом.

Асмо встал как вкопанный. Он прижал руки по швам и опустил голову, в молчаливом ожидании наказания. Аргус подошёл к нему и заглянул через плечо, на скрытый за спиной стул.

Аргус: Ты испачканную конским говном одежду на мой любимый стул скинул!?

Придвинувшись вплотную к лицу Асмо, он сделал несколько демонстративных нюхов носом, шмыгнул им и воскликнул.

Аргус: Ты что, и пожрать уже успел?!

«Всё, точно на плаху пойду!» подумал тогда Асмо.

Но ситуацию спасла жена.

Жена: Ну что ты кричишь на мальчика! Он был голоден и грязен! Еды у нас на всех хватит, а одежды эти ты давно не носишь! Всё, хватит, садимся за стол. Ты что, не слышишь, он не наелся!

И правда, живот Асмо вновь давал о себе знать, но только на этот раз урчал он уже не от голода, а от попавшей в его недра непривычно вкусной домашней еды. И вместе с благодарностями живот требовал добавки.

Часть третья – Последние долги

Исчисление Памяти Слёз.

Года: Шестьдесят девятый – семьдесят первый.

Время шло, вместе с ним уходили и опасения Асмо. Тренировок он не лишился. Всё случилось с точностью до наоборот. Их количество увеличилось с двух, в дни тренировок принца, до пяти в неделю. Старый Аргус нашёл в мальчике то, что давно искал – сына. Его же жена, смотря, как скучающий в старости муж, обрёл занятие новое и увлекательное, не бранила его за излишние траты семейного бюджета, а траты те составляли уже не меньше сотни котти в месяц, превысив даже те средства, что выделялись на детский дом. Ибо кушал Асмо регулярно и за троих, а на покупку новых манекенов, взамен разбитых старых, да и заказ особого меча, доставка которого ожидалась уже со дня на день, тратилось средств порядочно. Но заработка мужа хватало. Однако, так, на всякий случай, жена всё же устроилась на простенькую работу в одну из пристроек к собору, таки