Волею судеб (Книга 2)

Подходил к концу август-месяц, чувствовалось приближение осени. И хотя вокруг всё благоухало: густая зелень травы, яркие цветы ― на деревьях всё же начали появляться блёклые листочки. Год этот выдался урожайный во всех отношениях. Даже Соколовым младшим удалось вырастить на их истощённой земле много всяких овощей: огурцов, помидоров, моркови, картофеля. В лесах тоже было обилие разной снеди: грибов, орехов и ягод. Скоро должно исполниться три года как отменили карточки, а на прилавках магазинов всё ещё был недостаток продуктов первой необходимости. Колбасные изделия, мука и консервы не всегда были доступны, за хлебом ― давка! За сахаром тоже выстраивалась очередь. Однако Зоя умудрилась накупить сахарного песку про запас и сварить на зиму малинового и клубничного варенья. Иван как-то сказал матери, что на островах Илети много ежевики, и она одолела его теперь: уже который день твердит, чтобы он свозил жену и невестку за ягодами. Вот и опять завела свою шарманку:

– Ванюш, съездили бы с Зоей на лодке за ягодами. Лёню с Ксенией возьмите. Серёжу с Верой дома оставьте. Дети вас отвлекать будут, да и кусты колючие, как бы они не оцарапались. Страсть как варенья ежевичного хочется. Я сама сахар куплю на деньги, которые накопила, сдавая пустую посуду.

Иван неприязненно повёл плечом. Ему не нравилось, что мать как нищенка собирает бутылки по берегу Волги. Он не единожды просил её прекратить заниматься этим делом. Иван даже стал брать у Зои в день получки немного денег и давать ей на мелкие расходы, но она продолжала поступать по-своему.

– Хорошо, ― согласился он наконец-то, ― выберемся на днях. Надо будет с Зоей поговорить сегодня.

Поздним вечером Иван сказал жене:

– Матушка уговаривает за ежевикой в Илеть съездить. Её в этом году много уродилось. Я знаю, где она растёт. Мать хочет, чтобы мы и Лёню с Ксенией с собой взяли.

– Мне тоже известны ежевичные места, – проговорила спросонья Зоя. – Туда плыть долго надо. Если ехать в воскресенье, много времени на дорогу уйдёт, собирать ягоды будет уже некогда, потому как на работу надо явиться вовремя, а в понедельник Лёня не сможет поехать.

– Мы успеем набрать ягод, – уверенно заявил Иван. – Я насчет мотора договорился. К тому же Степан Степанович сказал, что поскольку фильмов хороших для показа нет, будет достаточно три сеанса прокрутить, всё равно выручки не ожидается. Так что на работу в воскресенье нам следует явиться к четырём часам. Если выедем часиков в шесть утра, то не позже двух дома будем.

– У нашего начальника семь пятниц на неделе, он за эти два дня передумать может.

– Дядя Миша уже афишу намалевал, указал начало сеансов: в семнадцать, в девятнадцать и в двадцать один час.

– Ты уже позвал Лёню с его женой?

– Нет, я их не видел. Сначала с тобой хотел обсудить.

В действительности-то Иван не сказал Ксении насчёт поездки, потому что брат был на работе, а встречаться с ней, когда Лёни возле неё нет, он теперь опасался.

– Я подумал, что ты сама скажешь им об этом. А хочешь, поедем вдвоём. Только матушка будет недовольна, – сделал он оговорку.

– Раз мать настаивает, чтоб они отправились с нами ― пусть едут! – сказала Зоя. – Не боишься, что чужой мотор упрут, пока мы по кустам лазать будем?

– Я спрячу его, – заверил Ваня.

Этот день по прогнозу обещали солнечный, однако утро выдалось хмурое и туманное. Причалил Иван там, где указала Зоя. В Илети была тишь да гладь. На островках у бережков росли преимущественно камыши, осока да ивы. Вода там подёрнулась зелёной ряской. В заливе водились судаки и подлещики, поэтому первым делом Иван погрузил в воду взятое с собой рыболовное приспособление, смастерённое им из прочных колец и небольшой сети. Он надеялся, что за время сбора ягод поймается какая-нибудь рыбка. Потом они с Леонидом спрятали в разных местах мотор и вёсла.

На подходе к зарослям ежевики компания наткнулась на калину. Здесь, во влажной земле, она росла не на кустарниках как обычно, а на деревьях. Нижние ветки, где ягоды легкодоступны, оказались уже обобраны, но чуть выше деревья были усыпаны гроздьями.

– Давайте наберём калины, – предложила Зоя.

– Мы вроде как за ежевикой приехали, – напомнил Иван.

– Одно другому не помешает. Твоя мать любит пироги с калинкой. Её собирают прямо с кистями и развешивают на чердаке. Хранится она долго. Калина хоть и горьковатая, но мне нравится её аромат. К тому же она лечебная, помогает при язвах желудка и двенадцатиперстной кишки. Кроме того, её отвар пьют при болезнях сердца, а сок полезен при простуде и вроде как помогает при аллергии.

– И откуда ты только всё это знаешь? – удивилась Ксения.

– Прислушиваюсь к знающим людям, вычитываю из книг и журналов. Мы не так богаты, чтобы тратиться на лекарства. Я покупаю их только для детей, да и то лишь при крайней необходимости, а сама стараюсь пользоваться народными средствами.

– Мне тоже нравятся пироги с калиной, – поддержала Зою невестка.

– Дорогой, в корме лодки холщовый мешок лежит, принеси, пожалуйста, – обратилась к Ивану супруга.

Он отправился за тарой, а его брат стал дотягиваться до усыпанных кистями калины веток, наклонять их Зое. Ну а более высокая ростом Ксения и сама неплохо справлялась с такой задачей. Они рвали гроздья и бросали их на примятую траву. Спелые ярко-красные плоды с округлой сплющенной косточкой завораживали своей красотой.

Подошедший вскоре Иван сложил в мешок сорванные ягоды. Вчетвером они быстро добрали его доверху.

– И куда мы теперь это денем? – спросил Леонид, обращаясь к Зое.

– В кустах спрячем, – ответила за неё Ксения. – Не с собой же таскать. На обратном пути захватим.

Островок, на котором они остановились, был овражистым, болотистым. На избыточно увлажнённых участках почвы разросся ветвистый татарник с широкими колючими листьями в виде крыльев, а еще пустырник, крапива и многие другие сорняки и всё это вперемешку с ежевичными кустами, растущими до полутора метров высотой.

Ежевика местами была обобрана, но ягод всё равно оставалось много, ведь плодоношение длится в течение месяца, поэтому каждый раз сборщики находят на кустиках новые созревшие плоды. Так как стебли ежевики покрыты изогнутыми шипами и щетинками, по неосторожности можно разодрать руки в кровь. То и дело стали раздаваться вскрикивания Леонида.

– Ну что ты, родненький мой! – с сочувствием обратилась к нему Ксения. – Давай прикроем твои руки, – предложила она и, расстегнув на манжетах его куртки пуговицы, вытянула из-под них рукава старого свитера ровно столько, чтоб ладони его наполовину закрылись, потом вновь застегнула манжеты. – Ещё ворот давай поднимем! – сказала она и принялась вытягивать горловину его свитера выше подбородка. – Не лезь туда, где много крапивы или татарника. Ягод здесь полно, наберём как-нибудь по бидончику.

Ксения огляделась вокруг и, отойдя от мужа на пару метров, продолжила сбор ягод, потихоньку продвигаясь в сторону невестки.

– Зой, а ежевика тоже лечебная? – спросила она, когда они оказались рядом.

– А как же! Её, как и малину, используют при простуде. Между прочим, ежевичными листьями можно красить волосы.

– И какой цвет получится?

– Думаю, твои волосы после покраски будут иметь рыжеватый оттенок. Сама я не красила, но где-то вычитала, что их отваром восстанавливают цвет волос при ранней седине. Надо испробовать это на себе.

– Лёнечка! – окликнула Ксения мужа.

– Да, – отозвался он.

– Хочешь, я в рыжий цвет выкрашусь?

– Ты мне и такая нравишься. Я тебя хоть какую люблю, —ответил Лёня.

– Ну как хочешь. Что-то мы все в одном месте скучились, пойду, отойду подальше, – проговорила она и, стрельнув глазами, определила местонахождение деверя по шевелящимся веткам, а затем, торопливо собирая ягоды, стала продвигаться в его сторону.

Иван, окружённый кустами ежевики и крапивы, набрал всего лишь половину бидона, когда до него донёсся приглушённый голос невестки:

Ванечка!.. – обратилась к нему Ксения и подождала, пока он посмотрит на неё. – Я подожду тебя возле вон той рябины! – проговорила она приглушённо, указывая на единственное попадающее в поле их зрения сплошь усыпанное красными плодами дерево.

Иван с опаской оглянулся по сторонам в поисках жены и брата: они были так увлечены сбором ягод, что, похоже, не обращали ни на кого внимания.

– С ума сошла?.. Хочешь нарваться на неприятности?.. —произнёс он сиплым голосом. – Я думал, ты поняла, что этого не должно было случиться и продолжаться не может!

Иван бросил на Ксению такой взгляд, от которого черти в аду могли бы замерзнуть, но на неё он не произвёл должного впечатления.

– Это то, чего хочешь и ты, милый, чего мы оба хотим до безумия, – прошептала она вкрадчивым голосом.

Недозволенность и риск всегда возбуждали Ивана, будоражили его кровь – вот и теперь адреналин явно превысил норму. Его будто током пробило. Он смотрел на преображенное лицо Ксении полное азарта и чувствовал неимоверное влечение к ней. «Леонид и Зоя никогда не простят нам этого безумия», – пронеслось в его сознании. Он попытался овладеть собой, воспротивиться.

– Ты сведёшь меня с ума! Мы не вправе так поступать! – произнес он сдавленным голосом.

– Забудь обо всём и всех, – прошептала Ксения, лихорадочно прикасаясь к нему. – Я пойду с этой, а ты с той стороны, – проговорила она, указав рукой сначала вправо, а потом влево. – Встретимся там минут через пятнадцать. Я исчезну первой. На всякий случай окликну Лёню, чтобы он почувствовал, что я неподалёку. Ты тоже засветись перед Зоей, привлеки её внимание и отправляйся вслед за мной, но другим путём.

– Лёнечка! У тебя там много ягод? – донёсся вскоре её отдалённый голос.

– Да! Сенечка, иди сюда! – позвал её Леонид.

– Я тут на богатое место наткнулась, хотела, чтобы ты ко мне подошёл, но раз так, собирай на месте.

– Зачем куда-то отдаляться, когда и здесь ежевики полно, – заметила Зоя возникшему рядом с ней мужу и заглянула в его бидон: он намного отстал от неё в сборе ягод.

Иван бросил на жену недовольный взгляд. Её любопытство было сейчас некстати! Он никак не отреагировал на её меткое высказывание, а скоро и сам скрылся из виду. Зоя обратила внимание, что муж направляется в сторону лодки, не переставая собирать ягоды, но и не задерживаясь на одном месте. Она подумала, что Иван идёт на берег, чтобы проверить на месте ли мотор, за который он несёт ответственность. Её удивило, что он не предупредил её об этом, находясь с ней рядом.

– Вань! – крикнула Зоя, пока ещё виден был его силуэт.

Она хотела попросить, чтобы он захватил для неё из лодки какую-нибудь плошку или хотя бы черпак для откачивания воды, поскольку ей скоро некуда будет класть ягоды, но Иван не отозвался. Зоя звала его снова и снова – муж не откликался, что было совсем уж странно, так как удалиться за пределы слышимости за несколько минут, тем более что весь островок невелик, просто невозможно. Он как в воду канул!

Леонид тоже забеспокоился, поскольку Ксения не подавала голоса уже где-то в течение получаса.

– Сеня! Сенечка! – кричал он то и дело, а она не отзывалась.

– Зоя, не случилось ли чего с ней? – обратился Леонид к невестке, не на шутку встревожившись.

– Здесь не водятся ни волки, ни медведи. Опасных змей тоже до сих пор не наблюдалось. Если бы с ней что-то случилось, например, оступилась бы и сломала ногу, она бы как резаная кричала, её ор с другого конца острова до нас донёсся бы. Слышишь звук проезжающих пароходов и моторных лодок?..

Они оба притихли. До их слуха донёсся отдалённый гудок какого-то судна и тарахтение мотора.

– Может по нужде куда-то забралась и притихла, подожди немного, – посоветовала она деверю.

«Странно всё это. Двое ушли и пропали одновременно, ни один из них не отзывается. Как такое возможно, если только это не сговор? – рассуждала про себя Зоя. Она вновь выкрикнула имя мужа – ни звука! На душе стало тревожно от отвратительной догадки. Зоя с Леонидом обменялись многозначительными взглядами и оба промолчали.

– Какой ты у меня молодчина, Лёнечка!.. – раздался спустя некоторое время голос выскочившей из-за кустарника как чёрт из табакерки Ксении. – Почти полный бидон набрал, а мне ещё собирать и собирать! Поможешь, дорогой?

По лицу её расплылась улыбка. Она была весела и довольна как кошка, нализавшаяся сливок.

– Я же сказал, чтобы ты ко мне шла, – буркнул Лёня. —Я тебя битый час докричаться не мог, уже всякое передумал! Мы с Зоей на одном месте кружим, а результат великолепный.

«Сейчас второй пропавший объявится», – с горечью подумала Зоя и оказалась права. Она зрела в корень!

Иван никак не стал объяснять свое долгое отсутствие. Он просто поставил бидончик на землю неподалёку от неё и, как ни в чём не бывало, продолжил собирать ежевику. Зоя подошла к нему с лежащей на лопухе ежевикой. Ей не во что было класть её. Свой бидон она наполнила давным-давно и теперь пользовалась подручными средствами. Ягоды, выложенные горками на ещё двух огромных листках лопуха, лежали рядом с её бидоном и рассыпались во все стороны.

– Лодка и мотор на месте? – спросила она мужа.

Он посмотрел на неё непонимающим взглядом, пытаясь вникнуть в суть вопроса, понять, о чём она толкует.

– Я думала, ты проверял на месте ли мотор, – пояснила Зоя.

– А-а, да… на месте, – проговорил он, собравшись с мыслями, и продолжил сбор ягод.

– Много рыбы наловил? – поинтересовалась она, высыпая в его бидон ягоды.

Её вопрос был резонным: за прошедший час ежевики в его посудине не только не прибавилось – её стало меньше, чем было до отлучки, она усела. Чем же ещё она могла оправдать его столь длительное отсутствие, если не ловлей рыбы? Да за это время островок можно обойти вдоль и поперёк! На её вопрос Иван не ответил, да только Зоя и сама догадывалась о причине его исчезновения. Когда она ссыпала ежевику с двух других лопухов, бидон его почти наполнился, и Зоя стала просто лакомиться ягодами.

На пути к лодке все как воды в рот набрали, и только Ксения трещала без умолку. Она выглядела счастливой и довольной, а вот муж её был мрачен и задумчив. В глазах его читалась тоска.

Не вникая в суть её болтовни, он нет-нет да бросал на неё укоряющие взгляды.

– Ксения, – обратилась Зоя к невестке на подходе к мешку с калиной, – у тебя вся спина в репьях, а чулки сплошь утыканы тычинками череды!..

– И у тебя тоже брюки и пиджак в череде и репейнике! – сказала она, переключившись на мужа. – Где только нацепляли их в таком количестве! Вы хоть почистили бы друг друга.

На её замечание все промолчали. Братья, подхватив с двух сторон мешок с калиной, понесли его к лодке. Потом вместе отправились за спрятанными в зарослях крапивы мотором и вёслами.

Наблюдая за блуждающим тревожным взглядом Ивана, Леонид принципиально молчал. Его интересовало, как скоро он вспомнит, где спрятан мотор. Сам Лёня хорошо запомнил то место, но упёрто выжидал, когда брат найдёт его.

«Получается, Ванька отвечал своей жене наобум, говоря, что с мотором всё в порядке, коль не может определить место его нахождения. Да он просто изворачивался! У него, похоже, вообще всё вылетело из головы!» – сделал он вывод.

А Ивану оставалось надеяться, чтоб мотор оказался на месте. Он про него и думать забыл, пока Зоя не напомнила, но в тот момент идти проверять его сохранность, было уже не ко времени. На его счастье мотор оказался там, где оставили. Вёсла с лодкой тоже были в целости и сохранности. В рыболовную сеть попались два подлещика. Иван хотел отдать их Лёне, но тот брать категорически отказался. Ксения же посмотрела на мужа с укоризной.

– Давайте перекусим чуток перед обратной дорогой, – предложила она, окидывая всех вопрошающим взглядом. – А иначе зачем еду взяли?.. У меня тут и бутылочка винца есть! – попыталась она снять возникшее в их компании напряжение, поднять всем настроение.

Её призыв остался без ответа. Иван взялся устанавливать мотор на лодке, Леонид принялся вставлять вёсла в гнёзда, а Зоя уселась на берегу на сухое брёвнышко. Она с нетерпением ждала отплытия. Эта поездка стала ей поперёк горла!

Ксения всё же откупорила бутылку и наполнила вином треть стакана, затем предложила выпить каждому, начиная с мужа. Поскольку желающих хлебнуть хмельного не оказалось, она опустошила стакан сама и закусила колбасой, а потом налила новую порцию вина. Ксения пировала всю обратную дорогу и говорила какую-то несусветную чепуху, к которой никто не прислушивался. Из-за потерянного ею и Иваном времени лодка коснулась родного берега на час позже, чем рассчитывали. Зоя выскочила из неё прямо в воду. Она сунула свои сапожки под мышку и, забрав бидоны с ежевикой, не говоря ни слова, босиком направилась к дому. Вслед за ней с вёслами и мешком калины на плече поспешил Леонид. У смотрящей им вслед Ксении стёрлось, наконец, с лица благодушное выражение. Она взглянула на любовника: он был мрачнее тучи!

– Да ладно тебе! Они ведь не могут знать наверняка… —начала успокаивать его Ксения, но он не дал ей договорить.

– Отныне, когда тебе захочется поразвлечься, придётся искать другого партнёра! – заявил Иван с жёлчью.

Тяжело вздохнув, Ксения взяла сумку да бидоны с ягодами и поплелась в сторону своего дома. Её замысел оказался не слишком удачным. Не так она всё себе представляла!

«Откуда мне было знать, что та злополучная рябина, до которой казалось рукой подать, окажется труднодоступной, что из-за оврагов и топей нам для уединения в указанном месте потребуется времени гораздо больше, чем я предполагала?.. А тут ещё и Иван подвёл! Если бы он по возвращении не был таким букой, проявил находчивость, всё могло бы сложиться как надо. Не умеет Ванюша выкручиваться из неловких ситуаций и хитрить. Он всем своим видом показывает, что виноват! Иван как хочет, а я буду стоять на своём: ничего между нами не было и быть не могло! – решила Ксения. – А Зойка-то его очень прозорливая! Но репейник и колючки на одежде – не доказательство измены. Ещё следы нашей обуви на сырой земле сравнила бы!» ― размышляла она на пути к дому.

Вытянув носовую часть лодки на берег, Иван обмотал прикреплённой к ней цепью прибрежный столб и запер на замок, затем, взвалив себе на плечо мотор, стал подниматься в гору. «Господи! Что же я наделал!.. Зачем повёлся на её уговоры?»– раскаивался он по дороге к дому. – Как теперь всем нам жить с таким осадком на душе? Как сложатся отношения между Лёней и Ксенией? Если даже они и помирятся – жить по-прежнему уже не смогут. Никогда больше Лёня не будет счастлив!.. А может всё перемелется, перетрётся», – появилась вдруг у него малая толика надежды.

У Зои не было сомнений в двойном предательстве мужа, но пока нет достоверных доказательств, пока никто не застал эту сладкую парочку с поличным – вроде как нет и измены. Она решила, что держать себя в узде до поры до времени для неё единственный выход в данном случае. Зоя услышала шум у себя за спиной и обернулась: позади неё шёл нагруженный калиной и вёслами Леонид. Она открыла перед ним калитку и пропустила вперед.

– Куда всё это? – спросил он, войдя во двор.

– Оставь, где стоишь! – сказала Зоя. – Иван сам всё уберёт. Ксения пусть за калиной приходит.

Леонид сбросил мешок на землю, а вёсла прислонил к соседскому забору. В это время из огорода выбежали Серёжа с Верой.

– Папочка! – воскликнула девочка и крепко обняла отца, а он её. – Ягод много набрали? Они у мамы?

Зоя обратила внимание, как увлажнились глаза Леонида.

– Да, дочка. Пойдём домой.

Они попрощались и пошли, взявшись за руки. Зоя проводила их взглядом. У неё словно кошки скребли на сердце. Она не сомневалась, что и Лёня чувствует то же самое. Кому как не ей понять страдание человека, попавшего в ту же неприятную ситуацию. «Вот за что судьба наказала этого умного, покладистого, достойного и очень ранимого мужчину, сведя его с такой лживой, изворотливой бестией-женой, да вдобавок ещё и '’наградила’’ беспринципным, развратным братцем?» – недоумевала Зоя.

– Серёжа, отнеси ежевику домой, – попросила она сынишку, отдавая ему бидоны.

– Мам, можно попробовать?

– Насыпь себе ягод в чашку. Помой их и кушай.

– Ага!.. Бабушка так и даст мне их, как же! – выказал недовольство ребёнок.

Зоя отсыпала ягод из обоих бидонов на бумагу, вынутую из сумки, и дала Серёже полакомиться, а сама, взяв из сарая пустой мешок, принялась делить калину на две равные части. Долю Соколовых старших она оставила во дворе, свою же половину подняла на чердак, стала раскладывать калиновые кисти на фанерные листы. Её, занятую делами, не покидали мысли о Ксении и Иване, об их вопиющей наглости и о том, к какому немыслимому последствию могут привести их омерзительные поступки. Зоя понятия не имела, насколько хорошо Леонид изучил свою жену, а вот в том, что сама она после трёх с половиной лет прожитых с мужем в браке плохо знает его, не сомневалась.

Когда Зоя спускалась с чердака, Иван выходил из сарая, куда только что поставил лодочный мотор.

– А это надо отнести твоим родственникам! – сказала она, указав ему на полмешка калины.

Зоя подумала, что если муж действительно виноват и испытывает чувство вины перед братом, если его грызёт совесть, то он не осмелится сейчас пойти к нему домой, а вот его любовнице ничего не стоит появиться в их хате. Она предложила ему отнести калину, чтоб понять есть ли у него хоть малая толика стыда, сознаёт ли он, насколько мерзок его поступок.

– Сами заберут, если нужна калина! – произнёс Иван отчуждённым голосом, смотря не на неё, а куда-то в пространство.

Потоптавшись на месте, он направился к воротам за вёслами. В этот момент на крыльцо вышла Марфа Васильевна.

– Ну, как урожай ежевики? – спросила она и бросила укоряющий взгляд на уплетающего ягоды приёмного внука, а потом посмотрела на не доверху наполненные бидоны.

Зоя демонстративно подсыпала сыну ещё ягод. Свекровь сделала вид, будто не обратила внимание.

– Я гляжу, вы и калины набрали! – сказала она, увидев упавшую возле мешка оранжево-красную кисточку. – Надо на чердак поднять.

– Уже подняла, осталось развесить, а та, что в мешке лежит – для Леонида с Ксенией. Мам, может, отнесёшь им?.. А то мне на работу собираться надо. Калина нетяжёлая… Дети давно отобедали? Как там девочки?

– Я кормила их в двенадцать. Ниночка недавно проснулась, в постели нежится, а Галина два часа как спит. Ей пора просыпаться.

– Так ты сходишь к ним? – спросила вновь Зоя.

Марфа Васильевна бросила взгляд на мешок, а потом на сына.

– Вань, а что сам не отнесёшь?.. Это Зойке к четырём на рабочем месте надо быть, билеты продавать, а твое дело нескоро начнётся.

Она обратила внимание, что невестка выглядит очень расстроенной и измученной, словно на ней полдня воду возили, да и Иван как бы не в себе.

– Мне помыться надо, переодеться, пожрать чего-нибудь. А ты рассыплешься что ли, если через два дома с полупустым мешком пройдёшься? В нём не кирпичи лежат!

Иван не только сам не хотел идти к брату и невестке, но и не желал, чтобы Зоя туда шла.

– Ладно, ладно, ― поспешила согласиться мать, пока он совсем не взъярился. ― Вы сегодня оба какие-то взвинченные, ― проворчала она и направилась к мешку.

В семье старшего сына тоже творилось невообразимое. Всегда весёлая и беспечная Ксения перебирала ягоды надув губы и казалась обиженной на весь белый свет. Она хмуро взглянула на явившуюся не ко времени свекровь, а подошедшей Верочке без всяких слов насыпала в подставленную ею кружку ежевику, лишь бы та от неё отвязалась. Леонид вообще никак не отреагировал на приход матери. Он не видел её несколько дней, а даже не поздоровался. Не обратил он внимания и на радость дочки, подбежавшей к нему с полной кружкой ягод. Леонид лежал на диване как истукан и глядел в потолок. Такое поведение было ему несвойственно.

– Что происходит? ― строго спросила его мать.

С ним-то она могла позволить себе говорить таким тоном.

– Да ничего особенного, ― вместо мужа подала голос Ксения. ― Я тоже не понимаю, какая муха его укусила.

– Не только его, ― заметила Марфа Васильевна. ― Иван как с цепи сорвался! Зойка расстроенная!

– Ты, мам, не волнуйся. Ничего страшного не случилось. Всё утрясётся, ― заверила её Ксения.

– Я калину вам принесла. Мешок сейчас освободишь или потом принесёшь? ― спросила свекровушка.

– Да, да. Сейчас освобожу.

Леонид промолчал весь остаток дня, выкуривая папиросы одну за другой. Отказавшись от ужина, он проспал всю ночь отвернувшись лицом к стенке, а утром ушёл на работу, не позавтракав, выпив на ходу лишь кружку крепкого не слащёного чая. Пообедал он в столовой, а насытившись успокоился и до конца рабочего дня убеждал себя, что его ревность не обоснована, а иначе как жить? Сенечка любит его! Да и Иван не мог поступить с ним подло – предать своего единственного брата.

С работы Леонида как всегда встретила любящая жена, добрейшей души женщина. Она напекла его любимых пирожков с толчёной картошкой, а ещё сладких – с ежевикой. «Сенечка верная жена!» – вдалбливал он из последних сил в своё сознание и всё пошло вроде как своим чередом.

В отличие от Ксении Иван не был хорошим актёром, а Зоя – легковерной как Лёня. И хотя они вели себя вполне цивилизованно, скрывая от окружающих свои внутренние переживания, – всюду ходили поврозь, мало общались. Сначала на работу уходила без предупреждения Зоя, а спустя какое-то время отправлялся Иван. Жена не ждала его после продажи билетов даже если была большая выручка. Она исхитрялась исчезнуть до его появления, рискуя при этом попасть в беду.

Зоя потеряла покой и сон. Ей редко удавалось заснуть до возвращения мужа. Ужин к его приходу как всегда стоял накрытый, а она лежала, притворяясь спящей, и Иван чувствовал это. Находясь с ним в одной постели, она боялась шевельнуться, чтобы случайно не коснуться его. Он засыпал первым, а Зоя всё ворочалась с боку на бок и проклинала скрипучие пружины: ей не хотелось, чтобы муж догадался, что она не спит из-за него! Порой её смаривал сон лишь под утро, а с петухами приходилось вставать. Если раньше, до злополучной поездки на остров, они с некоторых пор чувствовали дискомфорт в отношениях, то теперь положение в их семье стало и вовсе критическим!

Иван принял решение: если Зоя вздумает устраивать разборки по поводу его измен, он ни в чём признаваться не будет, станет всё отрицать, делать вид, что понятия не имеет о причинах её недовольства. Чутьё подсказывало Ивану, что у него мало шансов на благоприятный исход дела и, тем не менее, настраивал себя, что отныне не даст жене оснований для ревности, даже если её отношение к нему в ближайшее время не изменится. Семья для него дороже, чем мимолетное увлечение. И, конечно же, он не собирался в дальнейшем доставлять неприятности брату, связываясь с Ксенией.

«Обычно Зоя встаёт очень рано, а сегодня спит как убитая! По-видимому, долго не могла уснуть и всё из-за меня», – предположил Ваня. Почувствовав укол совести, он не решился потревожить её сон, посчитав, что в свой выходной она может позволить себе выспаться. Ну и Зоя в кои-то веки проспала, поэтому не повела дочек в ясли. Серёжу она отпустила на улицу, чтобы он вдоволь нагулялся в последние деньки бабьего лета, а сама взялась за уборку. Девочки развлекали себя сами, временами отрывая её от дел. Галина пыталась делать первые шаги, что пока не слишком получалось. Она часто шлёпалась на попу, но не плакала, а поднималась и вновь старалась пойти ножками, подражая старшей сестрёнке. Галина первая увидела вошедшего в гостиную отца и, раскинув ручки, кинулась ему навстречу, впервые сделав длинный ход. Ей хотелось опередить Ниночку, но сестрёнка оказалась проворнее! Малышка упала и от обиды чуть не расплакалась. Иван подхватил на руки обеих дочек, и Галочка мгновенно успокоилась, залопотала, обнажив все свои десять зубиков, а Ниночка нежно обняла его за шею. «Что за прелесть мои кровиночки!» – порадовался Иван.

Зоя равнодушно посмотрела на троицу. Ей было небезразлично, как дети относятся к отцу, а он – к ним, просто последнее время она привыкла скрывать свои чувства.

– Вы только посмотрите на маму, – обратился Иван к девочкам, – вся в делах, трудится как пчёлка. – А я воду в баню наносил.

Он опустил дочек на пол и угодливо посмотрел на жену. Она протирала оконные стёкла и как раз оглянулась в его сторону.

– Зой, как ты считаешь, а не пора ли её затопить?

– Затопи, – с безразличием буркнула Зоя.

Она видела в окна, как он ходил с вёдрами на Волгу и обратно. Сегодня ей не пришлось просить его об этом, да она и не стала бы, а лучше сама всё сделала, как поступает последнее время. Иван же, похоже, задумал начать налаживать с ней контакт. Он кивнул головой и отправился в огород, где стояла их баня. Заодно взял в сарае охапку дров.

«Давно пора снести эту развалюху, построенную ещё моим отцом, – принялся размышлять Иван, разжигая огонь в топке. – Совсем сгнила старушка и коптит по-черному. Прямо средневековье какое-то! Поставить бы на этом месте новую баньку, только денег всегда на неё не хватает. Права была Зойка, надо было в первую очередь не лодку покупать, а её строить. Если б прислушался к голосу разума, уже и баня современная была бы, и раздора в семье не было бы».

Зима уже подходила к концу, а на душе у Зои была всё та же неутихающая ноющая боль. Она не думала, что Иван продолжает крутить любовь с Ксенией, но всё равно не могла относиться к нему как в первые три года замужества. Что-то вроде как умерло в ней! Между тем новые странности стали замечаться в поведении мужа: при упоминании Зоей или его матерью имени невестки он готов был искры высекать, делая вид, что она его раздражает, но стоило всем оказаться в одной компании – становился вежливым, в том числе и с Ксенией.

Ивана нервировала мрачность и отрешённость жены. Бывшая менее года назад энергичной и целеустремлённой, она стала теперь апатичной и безжизненной. Ему хотелось как-то расшевелить её, он полагал, что среди близких ей людей Зоя встряхнётся, оживёт, но она наотрез отказывалась от любых празднований. Иван всё же настоял отметить день рождения своей матери, пригласить Зоиных сестёр с мужьями. Разумеется, ему пришлось позвать и брата с женой. У Зои не было желания собирать гостей, она согласилась с большой неохотой.

Иван уселся за праздничный стол рядом с Зоей таким образом, чтобы не бросаться в глаза невестке и не оказаться под прицелом жены и бывшей любовницы одновременно. Он опасался, что они обе станут наблюдать за ним, вникать в каждое сказанное им слово и тем самым нервировать его.

Застолье было не слишком затяжным. У всех гостей нашлись причины поскорее уйти. А разбежались они, скорее всего, потому что почувствовали безрадостное настроение самих обитателей дома.

– Как у тебя дела на личном фронте? Твоя успокоилась? —спросила Ивана невестка, воспользовавшись моментом, когда Лёня вышел покурить, а Зоя – проводить сестёр с мужьями.

Ксения надеялась, что этим вечером ей удастся окончательно убедить мужа и невестку в том, что деверь её как мужчина не интересует. Однако посадили её так, что она не смогла непринуждённо общаться с Зоей и с Иваном, а ей очень хотелось показать себя с достойной стороны. Конечно же, это не означало, что в глубине души она не желала оказаться наедине с деверем, но в этот день ей достаточно было хотя бы простого общения с ним. Сейчас, когда почти все ушли, а свекровь всё своё внимание обратила на сестру, бывшую Иванову тёщу, и им обеим ни до кого не было дела, ей представился удобный случай поговорить с Ванюшей. А вот ему не хотелось общаться с ней, тем более обнажать перед ней душу. Он не стал отвечать на её вопрос, а просто пожал плечами, будто говоря: а ты чего ожидала? Ксения истолковала его жест иначе.

– Я же говорила, что надо иметь больше уверенности в себе – и всё придёт в норму. У меня тоже всё отлично. Лёнечка доверяет мне и ни на что не сердится. С моей подачи он проглотит всё, что я захочу ему скормить, – заявила она полушёпотом.

– Твой муж – святая простота! И ты пользуешься этим в полной мере, – пробурчал Иван.

– Уж не думаешь ли ты, что я гуляю от него направо и налево? – чуть слышно спросила Ксения. – Нет, дорогой, только к тебе стремится моя душа. Если не ты, то никто другой мне не нужен! Не считая, конечно же, Лёни.

– Конечно, конечно. Лёню можно не считать… он ведь всего лишь твой муж! – произнёс Иван заносчивым тоном, намеренно извратив смысл её слов.

Он и не думал шептаться, говорил лишь немного тише обычного, потому что кроме двух не обращающих на них внимания бабок никого в гостиной не было. Обмениваясь колкостями, они не заметили, как вошла его жена, не увидели, что она наблюдает за ними стоя в дверном проёме.

Зоя не слышала весь их разговор, но что тема касалась их общего прошлого – не сомневалась, как и в том, что невестку не слишком волнуют моральные устои, а заботит лишь то что Иван стал давать ей отпор.

Ксению огорчало, что их страсть с Иваном оказалась не на одном уровне, а связь – кратковременной, что он поразвлёкся с ней лишь для разнообразия, потому что она сама навязывалась ему. «Ну и что! Всё равно его поцелуи были очень интимные, невероятно нежные или властные, он предугадывал каждое моё желание. Возможно это ещё не конец нашего романа, я опытная женщина и умею ждать. Надо только правильно держать себя, чтобы Лёня не сомневался в моей верности», – рассудила она, будучи уже дома.

Этой ночью Ксении снилось, что сильные мужские руки обнимают её, гладят спину, крепкие ноги прижимаются к её ногам, чувственные губы касаются её губ. Она слышала манящий голос, зовущий её по имени и не только. Раньше он не называл её так нежно: «любимая». Она была в предвкушении…

Постепенно пробуждаясь ото сна, Ксения прошептала: «Ваня…» – и вдруг у неё возникла догадка, что произнесла она это слово вслух, лёжа с мужем в постели, что это его руки только что ласкали её! Ксения замерла, не размыкая глаз. Она притворилась спящей и стала думать, как бы выкрутиться из нелёгкого положения. Чувствуя, что муж наблюдает за ней, боясь переиграть, Ксения словно бы заметалась во сне и как сквозь сон вновь чуть слышно пролепетала: «Лёня, Лёнечка». Потом будто бы в испуге вскрикнула со стоном: «Нет!» – и смогла даже слезу выдавить.

– Что… что с тобой? – озабоченно спросил Леонид, тормоша её. «Неужели можно так притворяться?» – пришло ему в голову.

Ксения открыла глаза, и он увидел в них ужас.

– Ох, дорогой, мне приснился сон, будто на нас напали хулиганы. Они набросились на тебя, а я ничего не могла поделать и тут увидела твоего брата, стала звать его. От страха у меня вроде как пропал голос. Я подумала, что он не слышит меня, но Иван обернулся и кинулся на помощь. Бандиты увидели его и разбежались. Я подбежала к тебе, а ты не дышишь!

– Странно, – засомневался Леонид, – ты звала Ваньку скорее томно, чем испуганно.

Ксения поняла, что если у неё и есть артистический дар, то ей далеко до совершенства. «У Лёни, по-видимому, остались сомнения. Вероятно, так получилось, потому что на обдумывание времени не было, пришлось реагировать мгновенно. Впредь надо будет постараться лучше контролировать себя, быть осторожнее со своими чувствами», – пришло ей на ум.

Леонид рассчитывал услышать веские доводы относительно своего замечания и, не дождавшись, спросил:

– Ты когда-нибудь изменяла мне?

Ксения растерялась, выпучила глаза от удивления. Такой прямой вопрос от тактичного, нерешительного, верного самаритянина-мужа озадачил её, привёл в недоумение.

– Что ты, что ты, Лёнечка! Как такое могло прийти тебе в голову?!.. Разве я смогла бы так страстно любить тебя, если б у меня был роман с другим мужчиной? Да ведь я и не хожу никуда без тебя, всё время с Верочкой, всегда дома как курица-наседка. Кому как не тебе знать об этом! У меня и мыслей таких никогда не возникало! – высказалась она разобиженным тоном, не сводя с него укоризненного взгляда.

– Вот и хорошо! – произнёс Леонид и повернулся лицом к стенке.

Ксения так и не поняла, поверил ли муж её словам. Она прижалась к нему теснее, обняла его, но он как будто забыл о своём недавнем желании заняться с ней любовью, а вскоре его сморил сон.

Ксения ждала окончания фильма, чтобы поговорить с Иваном тет-а-тет. Она не опасалась, что их может увидеть его жена, потому как в момент активной продажи билетов у неё нет возможности покинуть кассу хоть на минуту. Увидев повалившую из кинозала толпу людей, Ксения поднялась наверх.

– Вань, можно тебя на минутку? Мне кое-что сказать нужно, – крикнула она деверю, заглядывая в приоткрытую дверь кинокамеры.

Его удивил приход невестки, озадачил её встревоженный вид. Иван прервал разговор с помощником и вышел в холл.

– Ты что такая всполошенная?.. Неприятности? Что-то случилось с Лёней или с Верочкой? – завалил он её вопросами.

– В смысле их физического здоровья – всё в порядке. Но неприятности у нас с тобой назревают. Сегодня во сне я назвала твоё имя. Оказалось, вслух!

Она смотрела на Ивана пронизывающим взглядом, затягивая его в омут своих светло-карих глаз.

– Надеюсь, ты не собираешься манипулировать мной? —спросил он вызывающим тоном, сбросив дьявольское наваждение.

– Я произнесла твоё имя в пылу страсти, в предвкушении секса с тобой! – проигнорировав его вопрос, продолжила Ксения. – На самом-то деле это Лёня ласкал меня, обращался ко мне по имени, хотел заняться со мной любовью. У вас голоса похожие! Иногда, находясь с ним, я представляю себе тебя, – призналась невестка. – В полудреме мне в какой-то момент показалось будто он – это ты! Я попыталась исправить свою оплошность, но у меня не слишком получилось. У него, похоже, остались сомнения. Представляешь, Лёня спросил меня, изменяла ли я ему когда-нибудь. Ну не глупец ли?.. Как будто в этом кто-нибудь сознаётся! Я постаралась убедить его в своей преданности ему, но, по-моему, он не поверил. Ванечка, что делать? Тревога не покидает меня.

– Что-что! Доказывать верность поступками! – вспылил Иван. – Какого лешего ты притащилась сюда, черт тебя подери? – рявкнул он со злобой. – Если и ты потеряешь доверие мужа, то нам обоим хана! Мы же понимали, что до добра нас это не доведёт, однако предпочитали думать не тем местом, и теперь из-за собственного самодурства влипли по самые уши!

– А что если я не жалею о случившемся?

– Даже когда рушатся наши семьи?! – ужаснулся Иван. —У меня всё было замечательно пока ты не вторглась в мою жизнь! Малахольный Лёнечка может и простит… не меня – тебя, а вот принципиальная Зоя вряд ли спустит нам обоим наши проступки. Меня точно она в душе не простит! Не знаю, как ты собираешься убеждать своего благоверного, только ко мне, когда я нахожусь вне семьи, ближе, чем на пушечный выстрел не приближайся. Если же нам придётся сталкиваться в одной компании, веди себя прилично. Пора уж изживать в себе совсем не детскую игривость.

– Ты ведь не подведёшь меня, если Лёнечка станет задавать тебе на наш счёт неудобные вопросы?

– Я же не спятил, чтобы подписывать себе «приговор»?

– Да уж! Это и не в твоих интересах тоже. И всё же я не жалею о наших маленьких приключениях. Тебе не кажется, что если бы мы оба были свободны, из нас могла бы получиться неплохая пара?

– Ага!.. Мы бы соревновались, кто кому рога наставит длиннее! – произнёс Иван с усмешкой и покосился на приоткрытую дверь кинокамеры. – Ты давай топай. Нечего тут светиться. У всего есть уши. А мне работать надо. У меня тоже проблем выше крыши, так что со своими неурядицами ты уж постарайся сама справляться.

Неприятности не приходят поодиночке. «Пришла беда —отворяй ворота!» – часто говаривала Марфа Васильевна. То, что произошло вскоре, встревожило Ксению гораздо больше, чем ночной инцидент с мужем: Верочка пришла из школы в слезах!

– Мама, мамочка! – рыдала она, уткнувшись в подол её платья. – Наташка Потапова такая вредина и обманщица! Она сказала, что я самая плохая девочка в классе, обозвала меня жадиной, потому что я не дала ей списать домашнюю работу по арифметике!

– Ну-ну, золотце. Ты самая лучшая девочка на свете! Она просто завидует тебе, потому что ты способная. Не плачь, заведёшь новую подружку. Ты же у меня умница!

– Я ей сказала, что она троечница, потому как у неё по математике за вторую четверть тройка вышла! А она обозлилась и наврала всем, что я приёмыш!.. Наташка сказала, будто вы с папой меня из детского дома взяли!

Девочка ещё горше залилась слезами.

– О Боже!.. С чего это она взяла?! – ужаснулась Ксения. У неё возникло ощущение, что на неё свалились все тягости мира. Её сердце зашлось от тревоги.

– Наташка сказала, что она подслушала, как её мама говорила её отцу, будто бы ты лечилась у неё, чтобы родить ребёнка! Но лечение не помогло и у тебя не может быть детей!

Верочка заплакала навзрыд, теперь её речь стала совсем неразборчивая. Ксения вспомнила черноволосую женщину гинеколога, у которой когда-то лечилась. Её фамилия и в самом деле Потапова. Она видела её мельком на школьной ёлке, но там были дети не только из Верочкиного класса. Ей и в голову не пришло, что та женщина – мама девочки, с которой подружилась её дочь, потому что на классные собрания всегда приходил Наташин отец. «А как же служебная этика? Вот и доверься этим врачам!.. Как мне теперь утешить дорогую моему сердцу малышку, мою девочку?!» – подумала Ксения. Её охватила паника. Она и сама почувствовала себя несчастной. Ксения была прагматичной женщиной, понимала, что рано или поздно эта проблема встанет перед ними, но почему именно сейчас, когда Верочка совсем ребёнок и вряд ли поймёт её объяснения? Ей захотелось успокоить дочку, убедить её, что она для неё самая родная на свете! Ксения решила, что если уж Верочке теперь известно об её неспособности иметь собственных детей, то хотя бы пусть Лёню считает своим кровным папой ведь здесь-то никто ничего доказать не сможет: в жизни всякое бывает!

– Верочка, – начала она ласковым вкрадчивым голосом, беря дочку на руки и усаживаясь вместе с ней на диван, – я расскажу тебе секрет. Ты никому не должна говорить об этом. Так вот: у папы давным-давно была другая женщина, она родила тебя. Он ничего не знал о тебе, пока её не забрали на небо ангелы. Твоя мама тяжело заболела и перед тем как покинуть этот мир, написала ему, что на свете есть ты и о тебе кроме него, родного отца, некому позаботиться. Письмо долго не могло найти адресата, ведь она жила далеко и не знала точного адреса папы, передала его через знакомых, а те ещё с кем-то. Мы очень долго тебя разыскивали и нашли в детском доме, откуда и забрали.

– Ты правда-правда меня любишь? – спросила Верочка, всё ещё всхлипывая.

Она доверчиво смотрела в глаза Ксении.

– Очень-очень! Не сомневайся, сердечко моё! Я счастлива, что ты у нас есть!

– А Наташкина мама сказала, что ещё неизвестно какие у меня гемы! – вдруг встревожилась Вера.

– Гены, дочка, – поправила её Ксения. – Она имела в виду наследственность.

– Точно. Потапова сказала, что хорошие люди своих детей не бросают, поэтому я тоже плохая.

У Ксении что-то ёкнуло в груди, отдалось тупой болью.

– У тебя замечательная наследственность. Твой папа отличный человек. И твоя родная мама тоже была очень хорошей. Она не бросила свою малышку на произвол судьбы, позаботилась, чтобы тебя нашёл родной отец. Ты попала в детский дом, когда её уже не стало.

Ксении удалась успокоить дочку, помочь ей примириться с действительностью, однако в поведении Верочки по отношению к ней появилась некая настороженность. Она, по-видимому, не могла до конца понять, как можно любить неродного ребёнка. А вот с отцом у неё всё осталось по-прежнему. Девочка верила, что он любит её всем сердцем. Леонид был благодарен жене, что она смогла убедить дочку в его отцовстве. Раз уж самой не дано быть родной в глазах девочки, она предоставила этот шанс ему. По его мнению, Ксения доказала этим свою преданность ему и любовь, в которой он начинал сомневаться. Теперь она стала ещё более ласковой по отношению к нему и дочке. Ксения даже решила собрать гостей по поводу дня рождения Верочки.

Иван в замешательстве застыл на месте, увидев в своём дворе рыдающую на хрупких Зоиных плечах невестку. Она всхлипывала, что-то причитала, а его жена успокаивала её! Зная, какая Ксения в жизни актриса, он не поверил в её искреннюю слезу. Первое что пришло ему на ум, было: «Невестка втирается в Зоино доверие, собирается плести новую интригу».

– Как это понимать? – обратился он к ним с некоторым недовольством. Ему было неприятно сознавать, что женщина, с которой у него были интимные отношения, изливает потоки слёз на его жену, а та оказывает сочувствие собственной сопернице, из-за которой их семейная жизнь пошла наперекос! Он был уверен, что его жена и сама считает Ксению виновницей всех бед, но почему-то проявляет излишнюю деликатность.

– Вера узнала, что её удочерили, что её приёмная мать не может иметь собственных детей, – пояснила Зоя. – Ксении удалось уверить ребёнка, будто Леонид приходится ей кровным отцом, однако вынуждена была признаться, что сама она ей неродная. Теперь Ксении кажется, что дочка стала относиться к ней не как прежде. Она очень переживает по этому поводу.

– Не такая уж это трагедия. В любом случае со временем она бы узнала. – сказал Иван непререкаемым тоном. – Во многих семьях не скрывают факт усыновления с самого начала и тем самым меньше причиняют боли детям потом. Это даже нормально. Верочка должна быть благодарна, что вы относитесь к ней как к родной дочке. Я бы на твоём месте не стал ей лгать и про отца! – произнёс он с упрёком. – Какого мнения она будет о нём, когда подрастёт? Будет думать, что он жил с двумя женщинами сразу, одну из которых – её кровную маму! – бросил беременную?

Иван говорил осуждающе, без сострадания, но Ксения и не ждала от него слов утешения в присутствии его жены. Она полагала, что он повёл бы себя иначе, если б они оказались вдвоём. Иван нравился ей даже таким неприветливым, её завораживали любые его эмоции. На минутку Ксения забыла, что явилась сюда не только в поисках сочувствия, но и пригласить родичей мужа на празднование дня рождения дочки.

– Дорогие мои, коль вы оба здесь, хочу предложить вам отметить вместе с нами Верочкино девятилетие. Приходите в понедельник всей семьёй на детский праздник. После такого стресса, который пришлось пережить нашей деточке, это будет очень кстати. Обещали приехать мои родители из Новой Деревни. Больше никого не приглашали, так что будут только все свои.

– Нам с Зоей необязательно присутствовать на детском праздновании. Мы отправим к вам маму с Серёжей и Ниночкой. А Галинка ещё слишком маленькая. Она мешать всем будет, – заявил Иван.

– Так ведь, дорогая? – обратился он уже к жене и демонстративно обнял её.

– Не хочешь же ты обидеть брата и племянницу? – возмутилась Ксения. – Отказ не принимается! Мы ждём вас всех в пять часов вечера. Не вынуждайте нас бегать за вами.

Верочка была весела, как всегда. Она с удовольствием принимала подарки, раздавала угощения детям. Было не похоже, что её отношение к матери изменилось.

«Невестка сгустила краски. Это не Верочка, а сама Ксения стала по-другому относиться к приёмной дочери: сюсюкается с ней, балует больше прежнего. Так можно испортить ребёнка», – подумал Иван, пригубливая за компанию с братом и его тестем водку.

Ещё при первом знакомстве он проникся уважением к Ксениным родителям. Матвей Ильич и Евдокия Андреевна, приехавшие на празднование дня рождения приёмной внучки, были приятными людьми, с которыми легко вести беседу на любые темы. Они пригласили Ивана с женой на свою золотую свадьбу, которая должна состояться в конце мая. Зоя была уверена, что муж откажется, он ведь не хотел идти даже на этот детский праздник (в двух шагах от дома), потому что, как ей казалось, не желал лишний раз сталкивать её со своей бывшей любовницей. Однако вопреки её ожиданию Иван сразу же согласился, даже не посоветовавшись с ней. Он сказал сватьям, что будет рад составить компанию Леониду и Ксении, обязательно приедет с женой на их юбилей. В тот момент Иван был в изрядном подпитии. Он не отдавал отчета своим словам.

Наутро Иван покаялся в данном спьяну обещании, но слово не воробей! «До юбилея далеко – там видно будет. Собственно, почему бы раз в жизни и не развеяться, не повеселиться вместе с женой перед первой за четыре года совместной жизни двухнедельной разлукой. Только плохо, что принял приглашение, не посоветовавшись с ней. Она может отказаться от этой поездки в гости, так как решение было несовместное», – пришло ему в голову.

Близился к концу май месяц. По графику Ивану, как и Зое, полагался отпуск в первой половине июня. Ему как участнику войны, перенёсшему тяжёлое ранение, дали обещанную путёвку в Дом отдыха «Кувшинка», чтобы он поправил здоровье. Зоя возражать не стала, и Ваня начал готовиться к поездке.

Серёжа жил предвкушением каникул, строил планы на лето, а Зоя – ожиданием отпуска. Ей хотелось отдохнуть от основной работы, вплотную заняться огородом, провести положенные ей две недели отпуска с детьми, уделяя им как можно больше внимания. А ещё неплохо бы отдохнуть от напряжённости в отношениях с мужем. Она надеялась, что его довольно долгое отсутствие будет ей во благо. Попытки Ивана восстановить былое семейное благополучие не увенчались успехом. Он старался вернуть жизнь в прежнее русло, но Зоя не могла переломить себя и простить мужа. И это его злило. Зоя ощущала притяжение к нему и отторжение одновременно. Она понимала, что ради сохранения семьи не следует зацикливаться на неприятном прошлом, но не знала, как можно принудить мозги работать в определённом направлении! Зоя давно уже не чувствовала любви Ивана, да и сама вроде как не испытывала к нему ничего. Она уже сомневалась, была ли вообще любовь, не придумала ли она её, а если всё же и была с её стороны и даже теплится в одностороннем порядке, то от обиды и гордости похоронена в глубине её души. Всё между ними стало обыденно, исполнение супружеских обязанностей превратилось в привычку, будто прожили они в браке не менее двадцати лет. Это была для неё уже не жизнь, а пытка.

Как-то перед началом последнего сеанса в её кассовое окошечко заглянули Ксения с Лёней. С ними была и Верочка.

– Зой, мы только что заходили к Ивану, чтоб напомнить ему про юбилей моих родителей. Он сказал, что поедет, если только и ты согласишься ехать, говорит: «Сами с ней договаривайтесь». Зоечка, не отказывайся!.. Отвлечётесь от дел, расслабитесь, посмотрите, как живут люди в русском селе, – принялась уговаривать её Ксения.

– Ваня дал обещание её родителям, они на вас рассчитывают, – поддержал жену Леонид.

– Обещал – пусть едет! Лично я согласия не давала. Со мной он даже не посоветовался, – пробурчала Зоя.

Ей не хотелось никуда ехать, тем более к чужим людям. У них с Иваном был разговор насчёт этого празднования вскоре после Вериного девятилетия, она сказала ему то же самое. Больше к этой теме они не возвращались, и она посчитала, что этот вопрос решённый.

– Зой, – обратился к ней деверь, – редко кому удаётся прожить пятьдесят лет в мире и согласии, надо уважить стариков, поздравить их. Ты им понравилась. Муж и жена – одна сатана! Вы с Иваном в ответе друг за друга. Обещание надо выполнять. Так как?.. Договорились?

– Верочку с собой берёте? – задала вопрос Зоя вместо ответа.

– Да! – раздался радостный возглас девочки.

– Вряд ли матушка будет рада взять на себя заботу об ещё одной внучке, да Вера и сама не хочет здесь оставаться. А вот насчёт ваших детей мы с матерью уже поговорили. Она вас отпускает. Вы никогда никуда не отлучались надолго, можете в кои-то веки позволить себе выбраться на пару денёчков. Галочка уже не грудная, девочкам привычно быть с бабушкой, они даже не почувствуют вашей кратковременной отлучки, – продолжила гнуть свою линию Ксения.

– Когда собираетесь ехать? – спросила Зоя.

– В воскресенье утром. До Цивильска всего час езды, а там нас встретят. В понедельник вечером вернёмся.

– Мы с Иваном работаем в воскресенье, – нашла повод для отказа Зоя.

– Ванюша при нас договорился насчёт своей замены. Кстати, парень, который будет замещать его на время отпуска —родственник его помощника Виктора. Он как раз был сейчас в аппаратной, и Иван попросил его выйти вместо него на работу. Ваня считает, что ты тоже без проблем можешь найти себе замену, – стояла на своём Ксения.

– Воскресенье уже послезавтра, а у меня нет ни договорённости, ни подарка!

– Зоечка, миленькая, ты у нас шустрая. Да и какие там подарки нужны в семьдесят лет! – вышла из терпения невестка.

– Говорят, что на пятидесятилетие золото дарить полагается. У нас нет таких денег.

– Я видела в посудном магазине чайный сервиз с отделкой под золото. Он красивый и не очень дорогой. Хотела сама его купить, да так и быть – вам уступаю. Мы с Лёней что-нибудь другое подарим. Так ты согласна?

– Мне подумать надо, найти замену, договориться с заведующим. Я завтра дам ответ.

Зоя не выносила пьяные шумные сборища в кругу незнакомых людей. Ей было совершенно непонятно, с какой такой стати Ивану и Ксении загорелось вытащить её на это торжество. Невестка даже мужа подключила для уговоров. Зою озадачило такое их рвение? Она теперь не только не доверяла Ксении, а даже стала испытывать к ней неприязнь, которую старалась скрыть ото всех. Интуиция подсказывала ей, что поездка эта добром не закончится.

– Так что ты решила насчет юбилея? – спросил её утром супруг.

Зоя сморщила свой слегка курносый носик, поджала губы. Она всё подумывала, как бы отказаться от поездки.

– Давай съездим в Новую Деревню, отвлечёмся, а то всё работа да работа от зари до зари, – стал уговаривать Иван, разгадав её мысли. – Ты в пять утра, а то и раньше встаёшь, принимаешься за дела задолго до моего пробуждения, а ложишься вместе со мной или перед самым моим приходом с работы. Не пора ли тебе отдохнуть от всего этого?.. За четыре года мы ни разу никуда не выбрались. Через пять дней я уже должен быть в санатории. Мы нескоро увидимся, давай оставшиеся деньки проведём по-человечески: съездим вместе к хорошим людям, поздравим их с замечательной датой.

– Езжай один, – предложила Зоя.

– Как можно женатому мужчине ехать на такое празднество без своей половинки? – возмутился Иван. – Там, наверное, свободные женщины будут, не боишься, что меня кто-нибудь уведёт? – добавил он дурашливым тоном.

– Как будто этому невозможно случиться здесь или в той самой «Кувшинке», куда ты собираешься, да и в любом другом месте. Мне теперь за тобой всюду таскаться что ли?.. охранять «свою собственность»?

– Без тебя я с места не сдвинусь. Зоечка, мне перед сватьями неудобно будет, скажут: обещал, а не приехал!

От его проникновенного голоса, от его ласкового прикосновения сердце её забилось сильнее, она смягчилась. «Ты знаешь способы воздействовать на женщин, чтоб добиться желаемого, когда приспичит», – подумала Зоя, а вслух произнесла:

– Если это для тебя вопрос жизни и смерти, то попробую договориться с сестрёнкой. Я ее вчера видела. Женька сказала, что уезжает во вторник, так что может и согласится поработать за меня в воскресенье.

По лицу Ивана расплылось довольство. Они обсудили на всякий случай, покупать ли сервиз в подарок. Старики в свой приезд упоминали об отвратительных сельских дорогах, поэтому Зоя сомневалась, что они смогут довезти посуду в целости и сохранности, однако всё же решилась купить.

До Цивильска компания добралась без проблем, а там их встретил муж Ксениной сестры Артём. Он приехал за ними на повозке запряжённой парой тощих лошадей.

– Кобылы на последнем издыхании, – заметил Леонид. —Боюсь, они не потянут трёх взрослых мужиков, двух женщин и ребёнка.

– Потянут, – с усмешкой уверил его свояк. – Они с виду только такие доходяги, а на самом деле сильные.

Лошади выдержали эту нагрузку, а вот женщины не чаяли, что доберутся в целости и сохранности. Дорога, по которой они ехали, была сплошь ухабистая, по-видимому, давно не ремонтировалась, а может и вовсе никогда. На каждой кочке их подбрасывало. Верочка повизгивала в объятиях отца скорее радостно, чем испуганно. Приходилось держаться друг за друга, чтобы случайно не вывалиться из повозки. Зоя всеми силами старалась уберечь сервиз. Она покаялась, что согласилась подарить его, а не деньги, как это решила сделать невестка.

– Ксения, ты, несомненно, знала, что по этой дороге посуду не довезти, поэтому и не стала покупать!.. Ну а мне-то зачем навязала? ― выказала она досаду.

По приезду оказалось, что пострадала лишь одна чашка —ручка откололась. Однако Зоины мучения стоили того: Евдокия Андреевна была так растрогана подарком, что она вмиг забыла о трудностях его доставки. Матвей Ильич сказал, что ему будет несложно приклеить отколовшуюся часть.

Зое казалось, что за время поездки на лошадях на её теле не осталось живого места. Ободряло её лишь, что на обратном пути не надо будет оберегать что-либо ценой своего здоровья.

Добрейшей души людьми оказались Ксенины родители, да и другие её родственники отнеслись к ним с сердечностью. На торжество собралось много людей и почти все они были так или иначе связаны родственными узами, но Зое запомнились немногие: родители невестки, старшая её сестра Ирина с мужем Артёмом, да некая Маргарита, называвшая Ксению то подружкой, то сестричкой. Она пришла позже всех и представилась Ритой. Именно так к ней все и обращались, однако за глаза называли не иначе как Марго, и прозвище это подходило ей гораздо больше, чем её имя. Это была кареглазая, темноволосая, пышногрудая и довольно упитанная женщина с приятными чертами лица. И вела она себя как человек, знающий себе цену. Маргарита чем-то походила на Ксению и была примерно одинакового с ней возраста. Она, похоже, считала себя неотразимой вопреки мнению окружающих её односельчан, которые относились к ней с долей скептицизма. Её можно было бы назвать симпатичной, если б