Альтера Парс
Альтера Парс
Глава 1
Парень стоял на полигоне, вглядывался в даль и словно к чему-то прислушивался.
Каштановые чуть вьющиеся волосы развевались на ветру.
Вдруг позади стоявшего открылся портал, из него шагнула сначала девушка с белоснежными волосами, а следом и хмурый и недовольный рыжеволосый мужчина.
И сразу стало очень шумно.
– Мы о таком не договаривались! – орал, как дурной, рыжий парень.
– Мы вообще ни о чем не договаривались! – гаркнула в ответ не менее громко беловолосая девушка. – Или ты забыл, Дэнор? – девушка резко перестала кричать, её голос вдруг зазвучал сладко, как патока, а на лице появилась не менее слащавая улыбка. – Я здесь диктую правила, а ты подчиняешь!
Парень, что до этого слушал перепалку двух новоприбывших, тяжко вздохнул и натянул улыбку на лицо.
Ему до зубного скрежета не хотелось вмешиваться в ссору этих двоих, но нужно было что-то делать, иначе они разнесут все вокруг. И привлекут внимание.
– Нори, Дэнор, может быть, вы сначала расскажите мне, что произошло?
Рыжий парень, которого звали все в этом мире Дэнором, отчего тот сильно бесился, набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы толкнуть племенную полную праведного гнева речь, но его играючи опередила Нори.
– Этот особо одарённый всё испортил, – заявила она и закатила глаза.
Рыжий, резко выдохнув, вновь заорал:
– Я?!
– Да, – трагично сказала девушка и тряхнула своими белоснежными волосами.
– Да ты чуть мою сестру в лужу не превратила! Как ты потом её воскрешать собралась из ЭТОГО? И вообще, я, по-твоему, должен был спокойно стоять и смотреть, как ты мучишь мою сестру? Я и так с огромной натяжкой согласился с её смертью.
Слова парня звучали противоречиво, но все собравшиеся на полигоне понимали их.
– Она титрион, болван, как я должна была её убить ещё?
Между беловолосой девушкой и красноволосым парнем разве что искры не летели. Но ещё чуть-чуть и они бы появились, а секундой позже вспыхнуло бы такое пламя, которое выжгло полигон, что так долго искал темноволосый парень.
– А ты богиня! Хотя я в этом и сомневаюсь с нашей первой встречи, – выдохнул зло парень и потом добил, сказав:
– Истеричка.
Беловолосая девушка разозлилась. Разозлилась не на шутку. Белёсые глаза запылали белым пламенем.
Руки же с длиннющими ногтями сжались в кулаки. Девушка выдохнула и изрекла, хотя звуки, что издала она, больше походили на шипение:
– Ты. Мой. Жрец, – чеканя каждое слово, произносила девушка и делала по одному шагу к парню. – И ты понесёшь наказание за сказанное.
Предполагалось, что Дэнор должен был испугаться, упасть на колени и раболепно просить прощение.
Однако рыжеволосый парень мало чего боялся и уж тем более его не напугала белобрысая девчонка, которой просто повезло родиться богом, однако на этом её везение и заканчивалось, потому что самого главного-то ей не досталось – мозгов.
"Богиня-пустышка хуже всего!" – эта мысль окончательно сформировалась в голове парня.
Глаза парня тоже запылали, но тёмным огнём, и он шагнул столь же решительно к девушке навстречу, сократив оставшееся расстояния.
Парень с каштановыми волосами наконец понял, что ничего не может сделать, а потому предупредительно сделал шаг назад.
Улыбка на его лице превратилась в натянутую маску. Он уже мысленно оплакивал свои с таким трудом найденные материалы.
За пару секунд до катастрофы в голове парня прозвучал до боли знакомый зов. Улыбка превратилась в оскал.
Дэнор же с Нори наконец дошли до точки кипения.
Раздался хлопок.
Белоснежная сила, высвободившаяся из богини, понеслась к парню, но столкнулась с такой же, но чёрной.
«Всё как всегда… – пробежала мысль в голове темноволосого парня. – Достали!»
Белая магия, столкнувшись с тёмной, попыталась смять её. Однако вдруг тёмная магия осела на землю и впиталась в неё.
Рыжеволосый парень злорадно улыбнулся удивлённой девушке.
Раздался гул, а потом из-под земли полезли трупы разной степени разложения.
Все они потянули руки к беловолосой девушке. Та же стояла раздражённая до глубины души, сжимая и разжимая кулаки.
Этот рыжеволосый гад подловил её. Снова!
Он вообще не должен был уметь управлять своей магией! Тогда как?!
Как он раз за разом столь умело проворачивает такое сложное колдовство? Как он умудряется тягаться с ней, богиней вообще-то. Впрочем, ее сила с каждым днем становилась всё слабее и слабее…
Нори сглотнула и резко махнула рукой, заставляя магию втянуться в неё обратно.
Нельзя было ей сейчас контактировать с трупами, иначе произойдёт непоправимое.
Однако впитать такое количество магии, высвобожденной для сражения с магией смерти Дэнора, было очень сложно. Сложно вдвойне после того, что она делала в пещере.
Именно поэтому девушка пропустила момент, окутанная со всех сторон своей магией, когда к ней максимально приблизились трупы.
Они были готовы сожрать сначала тела тех, кто подворачивался им на пути, а потом и добраться до жизненной силы. А у богини она была необычная, очень сильная. Не такая, как у всех существ этого мира, не такая, как у её братьев, как у её матери и отца. Совсем другая.
Ещё бы чуть-чуть и случилось непоправимое, но Дэнор не дал этому совершиться. Всё шло исключительно по его задуманному плану.
Мужчина схватил девушку, прижал к себе и взмыл в небо со своей ношей.
Уже в небе, наблюдая, как полчища мертвецов оглядывается по сторонам, ища добычу, Дэнор выдохнул зло в ухо беловолоски:
– Ты слабачка, богиня, – голос мужчины был пропитан ядом. Он ненавидел ту, что сейчас спас и прижимал к себе. Ненавидел за то, что та заставила испытать его сестру. – Слабая убогая богиня.
После сказанного парень приземлился на приличном расстоянии от мертвецов, праздно шатающихся по полю и не имеющих возможности выйти за его пределы, и выпустил из своих рук девушку.
Мужчина только кое-как сдержался, чтобы грубо не оттолкнуть её.
Темноволосый же парень, наблюдавший за устроенным этими двоими шоу, тяжко вздохнул, махнул рукой, упокоив трупы за каких-то пару секунд, даже не применяя сложных заклинаний, и подошёл к двум де… идиотам.
– Я правильно понимаю, что у вас ничего не получилось? – попытался озвучить вопрос максимально миролюбиво парень.
Ещё пару минут назад готовая друг друга переубивать парочка удивительно синхронно кивнула.
– Что ж, тогда будем действовать по другому плану, – воодушевлённо заявил собеседник, мысленно ненавидят всех и вся. – Меня вызывает отец. Я переговорю с ним сегодня, а завтра мы уже можем отправляться.
– Брат меня сразу узнает, – выдавила беловолосая девушка.
Она вообще выглядела как-то чересчур бледно, а звучала и вовсе как будто из-под толщи воды.
Словно её поглотили какие-то мысли, ощущения, от которых она не могла никак спастись.
И всё из-за рыжего, который взбаламутил так умело загнанные ей переживания, страхи и…
– Не узнает, – покачал головой обладатель каштановых волос. – Мы перенаправим его внимание.
И так уверенно он звучал, что никто не сомневался в сказанном им.
Однако Дэнорий поморщился, увидев аккуратную улыбку, перечеркнувшую лицо парня.
– Я всё устрою, не волнуйтесь, – продолжал тем временем парень. – Вас же я прошу хотя бы там не пытаться друг друга убить. Потерпите чуть-чуть, ладно?
Ему, разумеется, никто не ответил, впрочем, он и не ожидал этого.
***
Портал, который организовал нам сам бог Смерти, был ему подстать.
Нет, ну почему в этом мире ничего не может быть просто, а?
Потрёпанная, почти выплюнувшая собственные лёгкие, я ещё в одном представлении умудрилась поучаствовать. Происходящее со мной было покруче домов страха и квестов из каких-нибудь фильмов ужасов вместе взятых.
В основном из-за того, что происходящее здесь было не вымыслом.
Пока я, прижимающая к себе поближе девочку с книгой, переносилась в лес, надеюсь, ивритов, вокруг нас чуть ли не танцы с бубнами устроили призраки.
Эти твари шептали что-то на ухо, кружили вокруг и трогали, трогали…
И самое интересное было, что они шептали.
Из той какофонии звуков, что смогла разобрать, я поняла несколько фраз:
– Осталась одна…
– Никому не нужна…
– В чужом чуждом для тебя мире…
– Жалкая одинокая никому не нужная Лисабэль…
Эти твари знали, куда бить, знали, какую гнойную опухоль вскрывать.
И если бы не девочка, умирающая на моих руках, я бы погрузилась в пучину боли и сомнений.
Ведь, по сути, я действительно осталась одна. Единственный родной человек и тот предал.
Я оказалась в ситуации покруче, чем та самая знаменитая бабка с разбитым корытом, потому что всё, что было у меня, – это книга, выступающая в качестве яблока раздора, сила, которой я не умею пользоваться, и Заря, голос в моей голове, тот ещё диванный критик и интриган.
И тут, как по заказу, призраки переключились на Зариахата, уж не знаю, как они его почуяли:
– Не сможешь…
– Опять потеряешь…
– Она умрёт, а ты не спасёшься…
– Не обретёшь былое величие…
Зариахат всё слышал, но стоически сохранял молчание.
И на том спасибо. Всё сказанное этими тварями потом обмозгуем.
«Не успеем. На это у нас не будет времени,» – Заря, как всегда, был полон позитива.
И заражал им меня.
А призраки умудрились проехаться по ушам даже умирающей Дэрии:
– Вся в мать…
– Станешь такой же…
– Ты обречена… и обречёшь на мучение всех тебя окружающих…
– Дитя Хаоса…
«Достали, ей-богу,» – мысленно воскликнула и услышала поддерживающее мычание-рычание Зари. Они и его доконали.
К счастью, это безобразие с переносом закончилось, и нас наконец-то выкинули около какого-то дерева.
Спасибо хоть не в него вписало.
Только я собралась набрать побольше в лёгкие воздуха и призвать на помощь ивритов, упоминание которых мне уже успело набить оскомину, как они сами заявились на парад.
Всё вокруг действительное его напоминало.
Неожиданно перед нами, притулившимися среди огромных корней дерева, вспарывающих землю, один за другим во вспышках зелёного света стали появляться фигуры. Ровненько так, друг за другом они выстраивались в линеечку.
Все эти существа выглядели странно, хотя это и не удивительно. Волосы, повторяющие цвета леса. Зелёные, как сочная летняя трава, коричневые, как кора деревьев, розовые, как бутоны цветов и так далее.
Все они были обладателями белоснежной кожи и заострённых ушей, а также больших глаз с двойным зрачком всех цветов радуги.
Одежду одеждой назвать и вовсе можно было с большой натяжкой. Этакий стиль Маугли. Но надо сказать, что хоть все эти листики, лианы и лопухи (или что это?) выглядели дико странно, но вкупе с их необычной внешностью и неестественной худобой выглядело это всё гармонично и (Юдашкин меня прости) стильно. Извращённо стильно.
– Эм, – сначала слегка замешкалась я. Вдруг они не говорят по-нашему? Хотя, когда пересекала их барьер, я же слышала их, и изъяснялись они вполне понятно для меня. – Помогите ей, пожалуйста.
Из всей этой шеренги отделился один иврит, такой, самый эпатажный, на мой взгляд. Розовые волосы чуть ли не до пола, красные глаза и… ну… наряд этот лесной, короче. Набедренная повязка, все дела.
Мужчина подошёл к нам, присел на корточки и вдруг положил свою руку на мои руки, зажимавшие всё это время рану.
Мой золотой свет, который неустанно пылал покруче какой-то диодной лампочки из Икеи, вдруг вспыхнул с большей силой и окутал Дэрию с ног до головы.
Золотой свет впитался в её кожу, и рана на шеи вдруг моментально затянулась. О ней напоминала только кровь, изгваздавшая, казалось, всё вокруг: мои руки, одежду, даже волосы.
– Она не умрёт, – сказал мужчина. Сказал так, словно пропел.
Я, заставившая прекратить себя удивляться его манерой говорить, поспешила поблагодарить:
– Спасибо.
Однако розововолосый мужчина разбил вдребезги мою начинающую нарастать радость за Дэрию.
– Рано благодарить, хранительница печати. Это дитя Хаоса хоть и не умрёт, но и не проснётся так просто.
Кажется, я никогда не научусь с первого раза понимать жителей этого мира.
«Ты чего-нибудь понял, Зар?» – поспешила я за помощью к тому, кто мне всегда всё разжёвывал.
«Не совсем.»
Ну класс. Если уж могущественное существо не въехало, куда уж нам, убогим.
Ладно, сейчас настроим диалог и со всем разберёмся.
И, кстати, где вообще бог Смерти потерялся опять?
– Тогда что нужно сделать, чтобы она проснулась? – возможно, сейчас я звучала так, словно разговаривала с умственно отсталым.
Только не говори загадками, чувак, ради бога…
– Кто знает, – пожал плечами мужчина и встал на ноги. – Время даст ответ.
Да, ну ё-мае.
Я еле сдержалась, чтобы не треснуться головой об дерево.
А розововолосый между делом начал командовать:
– Вил, Нав, перенесите дитя в обитель.
Двое мужчин синхронно вышли из второго ряда и направились к девочке.
Увидев их, у меня тут же возникло в голове сравнение: «двое из ларца одинаковых с лица».
Настолько эти двое зеленоволосых иврита были похожи.
– А вы, многоуважаемый Мортис, можете уже прекратить прятаться. Признаюсь, я искренне не понимаю, зачем вы это вообще делаете.
О, так бог Смерти по старой традиции по углам мыкается.
И вправду, темноволосый очкарик вдруг материализовался из воздуха, оказавшись прямиком рядом со мной и Дэрией.
Слейн, кстати, не ответил на комментарий розововолосого, а предпочёл лишь угрюмо на того зыркнуть.
– Впрочем, вы же бог, – ответил на свой же вопрос иврит. И прозвучало его заключение так, словно он на деле под этим выражением имел нечто другое.
«Такое ощущение, будто он хотел сказать, что все боги ненормальные,»– подумал о том же Заря.
«Хотела бы я научиться столь умело говорить с подтекстом.»
«Мне хватает твоей язвительности с лихвой,» – Заря ну просто не мог не промолчать.
«А мне твоего брюзжания,» – не осталась я в долгу.
И пока мы мысленно препирались с Зарей, двое из ларца подошли к Дэрии, и та вдруг воспарила.
Я хотела возмутиться, сказать, что не отпущу никуда Дэрию полетать, но бог Смерти вдруг схватил меня за руку.
Я опешила, напугалась и потому растеряла все свои претензии.
Единственное, на что у меня хватило сил, это поймать книгу, которая начала падать с Дэрии.
– Мы рады вас видеть в нашем лесу. Сегодня, к сожалению, мы не сможем устроить вам приём, так что вам придётся подождать до завтра. Завтра же мы поговорим и о ребёнке хаоса, и о книге, и о вашем обучении, Лисабэль…
Ясно, ясно…
Весь диалог мужчины я деловито кивала, ровно до момента, когда до меня дошёл смысл сказано мужчиной.
– Обучение?! – возопила я, чуть ли не впадая в истерику.
Опять… Опять?!
– А разве не ради этого вы прибыли в наш лес? Наши предки никогда не ошибаются.
Какие предки? Что он вообще несёт?
– К сожалению, сейчас мы не сможем с вами поговорить. Вот-вот сядет солнце.
И что? Я. Опять. Ничего. Не. Понимаю.
«Я тебе объясню потом всё, Лиса. Сейчас просто соглашайся с его словами, как это делает бог Смерти.»
Ну вообще, Слейн в принципе ни с чем не соглашался. Он вообще ведёт себя как контуженный, стоит только и смотрит в одну точку.
– То есть, нам нужно ждать до утра, чтобы получить ответы? – напрямую заявила я.
Иврит тепло улыбнулся и изрёк:
– У меня нет ответов на все ваши вопросы. Однако немного утолить ваше любопытство я смогу, но только завтра. Увы.
Здесь только занавеса не хватает, ибо всё вокруг прямо-таки его требует.
– Розэ, проводи гостей в их жилище, – розововолосый иврит, видимо, устал вести с нами разговоры, а, точнее, со мной (бог Смерти, кажется, заснул, только с открытыми глазами) и спихнул меня на миловидную девушку, тут же подбежавшую к нам.
– Прошу, следуйте за Розэ, мне же нужно переговорить с предками.
А они только ночью на связь выходят, что ли?
Да, пожалуй, надо поспать. Иначе подумаю, что я сошла с ума, а вместе со мной и все окружающие.
Мы с богом Смерти оставили иврита говорить с какими-то неведомыми предками и пошли за Розэ.
У девушки, кстати, тоже были розовые волосы, но глаза были голубыми, как небо в самый час-пик при хорошей погоде.
– Мы вас заждались, – выдохнула девушка с придыханием, воззрившись на меня.
Однако только я собиралась ей ответить, как она с любовью во взгляде вытаращилась на бога Смерти.
И всё, она была потеряна для мира.
Мой вопрос, почему, собственно, ивриты не могут сегодня говорить, она просто проигнорировала. Не менее актуальный вопрос о местоположении Дэрии постигла та же судьба.
И что она нашла в этом задрипике Слейне? Или очарована тем, что он бог?
М-дам.
– Ночь для ивритов священное время. Только один раз в неделю они могут нарушить это правило. Как раз завтра, – заговорил вдруг Слейн.
И среди сумерек, опускающихся на лес, его замогильный голос чуть не довёл меня до инфаркта.
У меня и так плохие воспоминания связаны с этим лесом, а мне пришлось сюда вернуться да ещё в компании самой смерти во плоти.
– Ясно, – всё же заставила себя сказать я.
Мы шли по какой-то вытоптанной тропинки вслед за Розэ, которая наконец сподобилась оторвать взгляд от мужика и вела нас в нашу ночлежку.
Лес же наполнялся всё большим количеством пугающих звуков, на охоту выходили хищники, шуршали листья, скрипели от ветра деревья. И совершенно отсутствовали хоть малейшие звуки, свидетельствующие о присутствии людей в этом лесу.
Спустя пару минут мы подошли к дому, сделанному из дерева и стоящему среди деревьев.
Ни тебе забора, ни близлежащих домов.
Были бы у этого дома куриные ноги, он бы вполне сошел за дом той самой знаменитой старухи. Впрочем, её роль вполне успешно может исполнить бог Смерти. У них в принципе полномочия похожие.
– Завтра за вами придут. А сейчас приятных сновидений, – почти что пропела Розэ и тут же развернулась на сто восемьдесят градусов, даже не дождавшись нашего ответа, и скрылась среди деревьев.
– Странные они здесь все… – сорвалось у меня с языка.
И неожиданно мы с богом Смерти сошлись во мнении, потом что он хрипло сказал:
– Да…
После чего пошёл в дом, а я поплелась за ним следом.
Мне предстояло провести эту ночь в лесу, в котором обитают ужасные твари, с не менее пугающим существом. С самим богом Смерти!
С такими вот удручающими мыслями я и оказалась в доме. Примерно три минут ушло на его изучение, настолько небольшим он был.
Четыре комнаты: две спальни и зал, а также кухня. Туалета с ванной нет.
Отпад, что ещё скажешь.
Оказавшись в своей комнате, я подошла к окну и сумела проследить, как окончательно ночь поглощает лес.
И только я собиралась отойти от окна, как неожиданно всё тело прострелила боль.
Я повалилась на колени, не зная, за какую часть схватиться. Болело всё.
Горела вся кожа.
Секундой позже и вовсе стало настолько больно, словно эту кожу сдирали с меня.
– Что это, За… – договорить у меня не хватило сил.
Боль стала просто невыносимой, и я закричала.
«Ещё одна проблема, Лиса…» – Зариахат говорил надрывно, он словно страдал вместе со мной. – «Ты вскрыла печать и высвободила свою истинную суть. Не нужно было тебе знать, что ты титрион… Не сейчас… Не так… Прости.»
Слова Зари звучали, словно эхо, всё заглушал мой собственный крик. Впрочем, уже спустя какое-то время он превратился в хрип. Тело же начало выворачиваться под неестественными углами, кости ломались и снова срастались. И так раз за разом…
Глаза горели, горели настолько, что хотелось их выдрать, а кожа слазила.
Счастье, что я не могла всё это видеть…
Глава 2
Физическая боль – это ужасно… Хотя и ей не сравниться с душевной болью. От предательства… От потери. Или же всего вкупе.
Я страдала всю ночь, ровно до момента, как из-за горизонта показались первые лучи солнца. Их я встретила на полу в луже крови. Одежда, разодранная, валялась рядом.
Боюсь даже представить, что подумает тот, кто узрит такое количество крови, появившейся неведомым образом на полу.
Раньше, уже в другой жизни, я бы подумала примерно так: какое расточительство, а ведь эта кровь могла пойти на пользу.
Сейчас мне было на все плевать.
Этот мир упорно пытался заставить меня забыть о том, что вдалбливали в меня в университете сердобольными преподавателями.
Помогай людям, несмотря ни на что.
Мир Асмиарт же диктовал другие правила. Здесь нужно было заботиться в первую очередь о себе.
Потому что абсолютно не знаешь, что произойдёт с тобой завтра.
Я думала, что мои проблемы ограничиваются чертовой книгой, которая досталась мне по наследству.
Я ошиблась. Колоссально.
Вся проблема была в принципе в моем существовании. В том, кем я являлась.
И вот как при таких упаднических мыслях не задуматься о лёгком решении?
А вот никак.
Однако я бы не была собой, если бы закончила все так. Мы не ищем лёгких путей. А судьба просто обожает наблюдать за мучениями людей, которые пытаются выбраться из сложившейся ситуации. И так просто она никого не отпускает.
К счастью, я всегда была очень упорной. Хитрой и упорной.
Родители угадали, когда давали мне такое имя. Дважды.
И тем не менее, всего моего запала хватило, чтобы доползти до кровати. И все.
Там я и пролежала несколько часов, путешествуя где-то на грани реальности и дремы.
Как бы ни пыталась, провалиться окончательно в сон не получалось. Но хотя бы и мысли меня не терзали изнутри на пару с Зариахатом.
Тот, впрочем, наверно, тоже отходил от случившегося, потому что все то время, что я мучилась, он поддерживал меня, поддерживал как мог.
Неуклюже, где-то грубо, но хотя бы он не отвернулся от меня в такой ситуации.
Родной вот человек отвернулся, отправил меня на смерть (впрочем, я с этим еще разберусь. Негоже судить обо всем преждевременно, не попытавшись хотя бы поговорить).
Эта ночь стала для меня переломной. С такой мыслью я окончательно пробудилась от своей полудремы.
Я титрион. Мое тело, как объяснил Заря, теперь очень активно меняется. Пробуждается от долгой спячки моя истинная суть, принося с собой огромную боль.
Что-то вроде вот такого извращенного наказания.
По прибытии в другой мир мои родители озаботились тем, чтобы ввести мою истинную суть в спячку и сделать меня максимально похожей на окружающих людей.
И я их понимаю. Потому что тех, кто не похож на стандарт, мир отвергает. А я и вовсе была опасна.
Однако мои родители уже мертвы, а я осталась одна с вот такой глобальной проблемой.
И еще с книгой этой треклятой, чтоб ее.
Взгляд скользнул по небольшой комнате и остановился на сиротливо валяющеюся в углу книгу.
И что, мне ее с собой теперь везде таскать?
Она хоть и лёгкая, но все же выглядеть будет среди этого буйства природы и местных неандертальцев разноцветноволосых как нечто инородное.
Ей-богу, ни к селу ни к городу она будет в моих руках.
Впрочем, и бросить ее я вот так не могу.
Решено, всучу ее богу Смерти. Пусть сам с ней развлекается и решает, что делать.
А у меня на повестке дня нечто более важное и глобальное. А потом и еще кое-что.
Потому что душа душой, психика психикой, но я не знаю, сколько еще выдержу вот таких ночных рандеву.
Пусть я хоть сто раз титрион. Боль я испытывала этой ночью вполне себе реальную.
Кстати, что это ко мне на огонек не зашел Слейн? Хоть бы проверил, заглянул бы по примеру одного популярного литературного героя в замочную скважину. Может, я тут уже того… Богу душу отдала… Хотя моя душа в принципе к нему бы и отлетела. Я же теперь его жрица. Кстати, об этом:
"Заря, дорогой, ты меня заставил стать жрицей, теперь, будь любезен рассказать, в какую такую муть я впряглась?"
Послышалось ворчание как будто сонное, а потом я таки смогла разобрать, что там бурчит мой главный страдалец:
"Никого я не заставлял."
Ага, я сама с радостью в ряды сатанистов записалась. К самому богу Смерти. Да я бы лучше стала балериной погорелого театра!
"А по существу?"
"Там много нюансов, Лиса. Но если кратко, то ты теперь в его полном распоряжении, в обмен же он будет защищать тебя."
Хорош защитник! Даже не озаботился узнать, а чего, собственно, из соседней комнаты девушка стонет так активно.
Или он садист? Хотя я бы больше поверила, что его круг интересов диаметрально противоположный. Судя по тому, кто другая его жрица.
Тяжко вздохнув, я скатилась с кровати. Ожидала очередной порции боли, но, к счастью, ее не последовало.
Все вообще было окей. Омолодившейся даже какой-то я себя чувствовала.
Но недолго я радовалась.
Заря, обломщик фигов (вот кто действительно садист!), не преминул напомнить, что в скором времени мне вновь придется пережить мучения.
Пока кто-то не научит меня справляться со своей силой. Не научит контролировать спонтанные превращения.
Расчесав волосы пятерней и в буквальном смысле запутавшись в простыню, прихватила с собой книжку и вывалилась из спальни.
Только вот искомое мной не было обнаружено ни в другой комнате, ни на улице, ни даже в туалете, сиротливо притулившемся за выделенным нам домике.
В итоге я со своей ношей наперевес (хотя бы для обороны книжка сгодится!) пошла по лесу.
Удивительно, но до этого враждебный лес, в котором я побывала вот совсем недавно, был значительнее милосерднее.
Голые ноги лишь немного испачкались, но никаких порезов и ран не появилось.
Простынь, из которой я соорудила подобие платья (нечто похожее натягивали на себя боги античности), тоже оставалось поразительно белым.
Кстати, после ночного купания в собственной луже крови, стоило мне из нее выползти, как та свернулась и испарилась. Буквально.
Но я уже не удивилась. И не такое видели.
Тело же после ночного "развлечения" сейчас было чистейшим, хотя поначалу и было все в крови. Тут сработала та же схема. Кровь на мне просто испарилась, словно ее и не была.
Однако несмотря на лояльное ко мне отношение местной флоры, лес я все равно не возлюбила от слова совсем.
Тем более этот.
Странный он какой-то. Живой как будто. Хотя, возможно, так и есть.
Еще меня преследовали странные ощущения в этом лесу, как будто что-то тянуло меня к какому-то месту.
И что странно, тропа к месту та самая, по которой мы пришли к выделенному нам с Слейном на ночь дому.
По итогу получалось, что я сейчас буквально шла на зов и одновременно искала ту розововолосую каланчу, которая обязана дать мне ответы.
И книгу эту треклятую помочь спрятать.
"Заря, ты уверен, что им можно доверить этот деб… до невозможности важный талмуд?"
"Это ивриты, Лиса. Они буквально отреклись от окружающего мира. Им даже боги этого мира не указ. Даже первосоздатели. Никто не шагнет на территорию их леса без их на то разрешения. И они, кстати, живут вечность."
– Чего? – вырвалось из меня удивленное, пока я чапала по лесу.
"О, пресвятое вечное пламя, дай мне силы,» – послышался полный печали и усталости вопль Зари. Я же, однако, не прониклась к нему не каплей сострадания. Привыкнуть уже бы мог к моей абсолютной безграмотности в плане этого мира. – «Ивриты – одни из немногих существ этого мира, время над которыми не властно. Точнее, они нашли с ним компромисс. И, чтобы у тебя не осталось вопросов, они, Лиса, как гласят легенды, пришли из мира, где богом являлся сам всемогущий Хрон, потому-то боги этого мира так лояльны к ним. И именно поэтому нам нужна их помощь. Они знают очень и очень многое, но, к сожалению, они специфичные…» – Заря призадумался и добавил: – «В общении.»
– Да с прибабахам они, Заря. Не стесняйся, называй вещи своими именами, – Мне нужно было вот это бахвальство, чтобы банально отвлечься.
Наполнить лес шумом, который производят люди. Ведь, по факту, в лесу я сейчас одна. Заря у меня в голове, неведомые ивриты и вовсе непонятно где шляются (никого они так и не прислали). Как, впрочем, и я.
"Ну хорошо, допустим, с книгой мы разобрались. Они сами ждали меня с ней, значит, возможно, и помогут. Но дальше-то что? Я не готова вновь пережить еще одну такую ночь, а ведь она повторится. Ты отмалчиваешься, но твое молчание говорит само за себя."
По телу пробежала волна мурашек, вызванная яркими воспоминаниями, которые были как никогда свежи. И грозили повториться.
"Я пока не знаю, Лиса…" – слова Зари обрушились на меня камнепадом.
Могущественное существо не знало! Оно, блин, до этого момента знавшее очень и очень многое, вдруг и не знало.
– Ты мне врёшь! – выкрикнула я, сжав руки в кулаки и на секунду остановившись.
"Это не так. Я бы больше всего на свете хотел облегчить твои страдания, но не знаю как. Увы. Единственное, что я мог, это не дать тебе узнать, что ты титрион и, таким образом, предотвратить непоправимое, но у меня не получилось."
Зариахат не обвинял, не пытался отговориться. Он осознавал свою вину, которой, впрочем, и не было. Во всем виновато мое любопытство и случай. Все это слилось воедино и произошло, что произошло.
И если уж обдумывать все случившееся, то больше всех пострадала маленькая ни в чем неповинная девочка.
Стоило мне вспомнить малышку, на поиски которой я вывалилась из дома в столь убитом состоянии психологическом, как тропка, по которой я петляла, вывела меня к необычному сооружению.
Два дерева склонялись к другу, кроны переплетались между собой и образовывали навес.
Под ним же парила недалеко от земли Дэрия. А под ней переливалась разноцветными линиями земля, растущая на ней трава и почему-то знакомые мне растения.
Выглядело это все завораживающее, словно по земле текли разноцветные ручейки. Как будто вены…
Впрочем, все это лишь на пару секунд завладело моим вниманием. Когда я наконец сфокусировала взгляд на Дэрии, то только силой воли заставила себя стоять на месте и не бежать к ней сломя голову.
А то странное ощущение, кстати, которое тянуло меня в неведомое место, оказалось, вело меня к Дэрии.
Возможно это и вовсе была моя сила.
– Так и есть, Лиса, – прозвучал за спиной знакомый голос.
Я тут же повернулась и встретилась глазами с розововолосым.
– Здравствуйте, – поприветствовала я мужчину и с какого-то перепугу чуть наклонилась.
Ну здрасте приехали.
– Как интересно, – вымолвил задумчиво мужчина, что-то там у себя в голове обмозговывая, при этом смотря на меня. – Ни ты, ни я никогда не болели. Но оба мы душевно страдаем.
"Э,"– вот и все. Только на это хватило моих умственных способностей в данный момент. Ладно хоть не вслух это вымолвила.
– И что же вас мучает? – не смогла сдержать я любопытства.
– Кое-что абсолютно противоположное твоим душевным болям, хотя, впрочем, в скором времени и ты почувствуешь нечто похожее.
Окей. Этот розововолосый, с каждым новым сказанным предложением загоняет меня во все больший ступор.
Я словно в шарады какие-то тут играю.
– Вы сейчас о моем будущем говорите? Вы можете его видеть?
Мужчина, чуть улыбнувшись, медленно покачал головой.
– Не видеть, слышать.
Хорошо. Хоть что-то конкретное. Можно радоваться…
– И что меня ожидает? – на самом деле я не хотела знать ответ на этот вопрос.
Я всегда была приверженцем мнения, что будущее должно быть неизвестно до момента, пока оно не станет настоящим.
Но в данный момент слишком многое мне угрожало и не только мне.
Мужчина сделала вид, что призадумался, а потом, ярко улыбнувшись, начал перечислять, при этом шагая в сторону парящей над землёй Дэрией.
– Потеря, осознание, принятие, прощение, любовь, жертва и боль, обретение, прощание, крах…
Мужчина остановился, когда подошёл к Дэрии. И надо сказать, что слово, на котором он закончил, мне ну очень не понравилось. Мне в принципе не понравилось все им сказанное, но конец в особенности.
– Конкретики я же от вас не добьюсь? – на всякий случай уточнила я.
– А она тебе нужна? – на секунду взглянул на меня мужчина и повернулся вновь к Дэрии.
Мужчина поднял над ней руку и словно бы к чему-то прислушался.
Я терпеливо ждала, когда он опустит руку, после чего выдала еще один вопрос:
– Вы же знали, что я приду с этой треклятой книгой с самого начала? Я слышала вас еще тогда…
Воспоминания, как я проходила через тот портал, а точнее, пролетела, были очень свежи.
– Знали, конечно. И мы дождались. И тебя, и книгу. Но скоро вам вновь придется нас покинуть, к сожалению.
Вот сейчас этот диалог начал меня подбешивать. Как вообще говорить с существом, которое уже все знает, но изъясняется при этом какими-то шифрами.
"Я тоже его не понимаю," – поделился со мной Заря, видимо, пытаясь таким образом меня поддержать.
– И когда? – конкретно спросила я. Дай бог, чтобы мне дали столь же конкретный ответ.
– Когда получишь нужное количество знаний по целительству.
Отпад.
– А Дэрия, как же она? Вылечите ее, – я подумала и добавила. – Пожалуйста.
Мужчина ещё раз провёл рукой над девочкой. После чего вдруг подул ветер и на моих глазах буквально приласкал девочку.
– Мы вместе с тобой сделаем все, что сможем. Но все это припарки для смертельно больного, ей поможет только жертва.
У меня чуть брови в путешествие не отправились. Кругосветное.
– Какая жертва?! – кричать некультурно и все такое, но не в данный момент.
Мне бы сейчас корвалолчика…
– Тот, кто должен ее принести, знает…
А, можно еще и кеторольчика в принципе.
Или сразу общий наркоз. Чтобы уснуть и проснуться уже когда все это кончится.
– Ну хоть книжку вы эту заберите, а… – я протянула розововолосому мужчине талмуд.
Мужчина озадаченно посмотрел на книгу, я же воспользовалась возможностью и всучила ему корень всех бед.
Тот на автомате взял его. Посмотрел на него и вздохнул.
И этот полный усталости вздох я поняла, как никто другой.
И в этот момент у меня зародилась одна идея…
– Может быть, вы поможете мне решить одну проблему… – завела я разговор о насущном.
На время я была спокойна за Дэрию. Мужчине удалось меня успокоить. Да и я чувствовала при помощи своего дара каким-то неведомым образом, что девочка сейчас словно спит. Но сон ее непростой. Сама она из него не выберется.
Я бы назвала ее состояние комой, но, увы, вряд ли все было так просто.
Магия заставила ее находиться вот в таком состоянии, ей не мог помочь даже бог, а я не смогу и подавно.
Но я помогу! Ивриты же мне в этом не помощники.
Но я уже знаю, у кого попросить помощи.
Пусть это и опасно. Но я виновата, и я должна сделать все, что в моих силах, или же понести наказание.
– В этом я тебе не помощник. Но кое-кто другой поможет тебе. Он не может тебе не помочь, Лисабэль. Уж сейчас точно. Однако прошу тебя, девочка, будь осторожна. За пределами леса очень много опасностей поджидает тебя от тех, от кого ты и не ожидаешь. Хотя зерно сомнения в тебе уже посеяно. Взрасти его. И примени с пользой.
Слова мужчины резанули по больному, и я сжала зубы.
– И не опоздай на торжество. Сладкое всегда приятнее вкушать по чуть-чуть. Так интереснее.
Пока я стояла и применяла все ресурсы мозга, чтобы понять сказанное (даже Заря пинок получил), иврит махнул рукой, и перед нами образовался в воздухе проход, светящийся зелёным.
И он мне отдалённо напомнил тот самый портал, через который я прошла, чтобы выйти из леса ивритов.
Я сглотнула.
– Иди же, Лисабэль. Успокой арха.
Я бы и упокоила с удовольствием, если бы умела. Вас. И если бы понимала, что вообще происходит.
Но конечно же, никто ничего мне не собирался разжевывать. Даже Зариахат помалкивал, показывая, что и сам не догоняет, что происходит.
А делать было нечего, потому что зелёная арка вдруг поперла на меня, как на амбразуру.
Я шагнула назад, но все было бесполезно.
Зелёное окно, к сожалению, не в Европу, уже почти подлетел ко мне.
Все, что я успела сделать, это выкрикнуть:
– Умоляю, позаботьтесь о Дэрии.
И услышать от иврита:
– Я присмотрю и за девочкой, и за книжкой, не волнуйся.
И все, наконец портал сожрал меня.
На полянке остался мужчина, прижимающий к себе книгу и девочка, летающая над землёй.
– Тебе не кажется, что прятаться ото всех стало у тебя уже дурной привычкой? – сказал вдруг иврит, после чего присел и положил на землю книгу.
Ту тут же поглотила трава. Так она и исчезла.
– Так спокойнее, – прозвучал ответ. Через секунду на полянке материализовался третий присутствующий, что до этого предпочитал оставаться невидимым.
– Конечно же, как я мог забыть. Ты, в отличие от своих брата с сестрой, не любишь внимание, – покивал розововолосый мужчина и убрал упавшую на глаза прядь. – Но ты ведь знаешь, что его тебе не избежать?
Бог Смерти, быстро взглянув на Дэрию, едва различимо кивнул.
Розововолосый, заметивший быстрый взгляд бога и распознавший эмоции, что плескались и кипели в глазах Слейна, на секунду прикрыл глаза.
– Как она?
Бог Смерти, также хорошо читавший иврита, на этот раз сподобился ответить.
– В поисках спасения она решила пойти по стопам матери.
Иврит спросил:
– Она все еще надеется?
Бог смерти кивнул и, сам от себя не ожидая, сказал:
– Но, возможно, в этот раз она найдёт свое спасение благодаря одному человеку.
И увидев, как вспыхнул белым огнём второй зрачок, тут же пожалел о сказанном.
Именно поэтому он предпочитает отмалчиваться.
– Надеюсь, у нее получится, – несмотря на внезапную эмоциональную вспышку, иврит искренне сказал эти слова и даже тускло улыбнулся, после чего предпочёл сменить тему беседы.
– Ты ведь слышал о жертве. Предки сегодня ночью поведали мне об этом. Что будешь делать?
Слейн слегка прищурился.
– Что ты скажешь.
Розововолосый, еще минуту назад утопающей в своей печали, торжествующе улыбнулся. Он любил, когда сильные мира сего обращались к нему за помощью. Любил знать их судьбы и одновременно видеть, как те знают, что есть в этом мире тот, кто ведает о них самое сокровенное, что сами они не знают.
– Иди за лисичкой, бог.
Глава 3
Портал доставил меня туда, куда я не ожидала. Да ещё как доставил! Подкинул мне, называется, подлянку иврит этот… который даже до сих пор свое имя не сказал.
Я вывалилась почему-то прямо на стол ректору. И ладно бы это произошло в его кабинете! Но нет! Я плюхнулась на стол с приличным таким грохотом прямо в аудитории, в которой ректор вёл какую-то пару.
Лица студентов, которые я узрела первым делом, были неописуемые.
У тех, которые сидели на первых рядах, так точно. Их я рассмотрела лучше всего.
– Здрасте, – выдала и попыталась скатиться со стола.
В своём нынешнем положении я сильно напоминала наглядное пособие. И судя по тому, что в кабинете сидели в основном парни, которые неизвестно как в аудиторию-то попали с таким-то разворота плеч, я завалилась на пару к боевикам. Или некромантам. Какие там на них мантии напялены?
Я, карабкаясь и путаясь в простыне, которая вот именно сейчас возжелала изобразить из себя скатерть и покрыть собой стол, а значит и покинуть меня, скосила взгляд на студентов еще раз.
На ректора смотреть вот вообще не хотелось, я, когда вылетала, и так насладилась его пылающими фиолетовым огнём глазами.
Студенты были одеты в черные мантии. Некроманты, значит. Просто прекрасно.
Впрочем, это сейчас не столь важно, куда важнее как мне выбраться из этой ситуации максимально без потерь.
"Заря, что сказать?!" – мысленно рявкнула, ища помощи у друга.
Мне как-то неуверенно ответили:
"Что заблудилась?.."
"Да ну да! Может, мне еще сказать, что тут туалет таким оригинальным образом искала?"
"А это идея…"
Мысленно иронизируя и паникуя, в реальности я все-таки слезла со стола. И даже осталась одета. Почти.
Что я в принципе была одета в простыню – опустим.
Теперь я стояла перед аудиторией, состоящей преимущественно из парней, от которых прямо-таки во все стороны распространялся тестостерон, вся такая разодетая. Ректору я все еще продолжала демонстрировать свой тыл.
И вот парадокс. Так мне было даже спокойнее. Плевать, что титрион позади меня может быть в любом состоянии. Ему я доверяла! Вот же новость! А вот таращившимся на меня некромантам я не доверяла!
Однако же все равно вздрогнула, когда мне на плечи вдруг опустилась мантия. Элитная. Единственная в своём роде. Самого ректора Академии Магии Всех Рас. Черная, с красным окаймлением.
Мужчина укутал меня кардинально. Все, что теперь могли видеть студенты, которые, кстати, словно языки все разом проглотили (дисциплина, что ли, у некромантов тут такая? В моей группе бы уже давно ор стоял на весь двор), – это мою бледную мордашку и огненно-рыжие волосы, торчащие в разные стороны завитками.
– Пара на сегодня закончена. Задание получите позже через куратора и старосту. Свободны.
Хоть ректор и дал, можно сказать, наводку всем расходиться, но уходить никто не спешил. Кроме нас.
Титрион, закончив со студентами, схватил меня аккуратно (что важно!) за руку и повел прочь из кабинета.
Я не сопротивлялась, хотя и могла. Могла бы закричать, потребовать остановиться, объяснить, куда меня, собственно, тащат.
Но я это не сделала. Не сделала, потому что доверяла этому титриону. Воспоминания, как он спас меня, были еще свежи. И уверена, они навсегда отпечатаются у меня на подкорки сознания. Нечасто, знаете ли, оказываешься на грани смерти. На самой-самой грани.
Ректор единственный, кто кинулся спасать меня, даже родной брат стоял и смотрел.
И я знала, чем пожертвовал ректор. Видела его борьбу. И теперь я буду по гроб ему обязана. И единственное, чем я могу выразить свою благодарность – это доверием.
Как только мы оказались в коридоре и за нами закрылась дверь, титрион прижал меня к себе рывком, обнял, и нас окутала магия. Она переливалась фиолетовым, ласкалась к своему хозяину, пугливо касалась меня.
А я тем временем посмотрела в глаза мужчины, поймала его взгляд и выдохнула:
– Спасибо.
Я знала, что одним этим словом не выразить насколько я ему благодарна.
Мужчина же чуть прищурился и кивнул.
Портал, который открыл ректор, доставил нас в неизвестное для меня место.
Это была небольшая комната, выполненная в светлых тонах и наполненная светом. Вообще, это место напоминало кабинет. Только вот это был не тот кабинет, который принадлежал ректору в академии. Мы вообще, судя по виду из панорамного окна, находившегося позади стола, более не были в академии. И даже не где-то рядом, ведь за окном правила зима. Стихия бушевала, ветер трепал на ветру крупные снежинки, солнце же кое-как проглядывалось сквозь тяжёлые облака. Окно по бокам украшали узоры, выведенные искусником лютым морозом.
Я не смогла сдержать восхищённого вздоха. Я любила зиму и успела соскучиться по ней.
В своём родном мире я так и не успела ей насладиться, к сожалению. В месте, где я жила, нормальная зима не наступала уже пару лет. Всё дожди да гололёд. В мире же Асмиарт и вовсе правило жаркое лето, точнее осень, но было оно неправдоподобное до безобразия.
И вот сейчас наконец я узрела зимнее великолепие. Да еще какое.
Из окна виднелись непросто поля да снега. Это были горы! Покрытые снегом. Красота неописуемая.
– Я рад, что тебе понравились мои владения, – обронил ректор, не спеша выпустить меня из рук.
Слова его заставили меня отлепиться от окна и заодно от ректора.
Меня не стали удерживать.
И все же находиться в объятиях этого сильного мужчины было приятнее…
– Зачем вы перенесли меня сюда?
Этот вопрос должен был прозвучать.
Мужчина отошёл от меня еще на несколько шагов и прислонился к окну спиной. Рука его прижалась к холодному стеклу, мужчина вздрогнул едва заметно и повернулся.
Я же наконец заметила в каком состоянии находился титрион.
В академии, хотя я и избегала смотреть на мужчину, был сильный мужчина. Такой, каким он был всегда.
Сейчас же личина словно слетела с него. Я узрела уставшего осунувшегося мужчину, сильного титриона, который был на грани. Так же как и я после сегодняшней ночи.
Сглотнув резко, таким образом пытаясь избавится от вкуса крови во рту, я подошла к титриону и встала рядом.
– Я бы хотела сказать, что с Дэрией всё в порядке, но не хочу вам лгать. Ивриты вылечили ее рану. Физически она здорова, но она не может прийти в себя. Что-то удерживает ее на той стороне. Я разговаривала с главным ивритом, но не смогла ничего толком добиться. Он сказал, что ей нужна жертва…
Мужчина слушал меня и продолжал смотреть в окно, за которым снег пошел сильнее, а солнце окончательно скрылось за облаками. В комнате стало значительнее темнее.
– Я знаю, – сказал глухо мужчина.
Не видь я лица мужчины, подумала бы, что он плачет.
– И я… – мужчина запнулся, сжал кулаки. – И я давно должен был смириться. Она уже почти забрала жизнь у одного титриона и скоро…
Красивый приятный уху голос мужчины вновь оборвался, словно надломился. Мужчина посмотрел на меня так, как будто искал помощи. Я увидела небывалую боль в его глазах. Но не увидела слез…
Тяжело, когда ты даже не можешь позволить себе заплакать.
– Ты помнишь, что у титрионов всегда есть близнец? Сначала рождается один, через год обязательно должен появиться другой. Малыши связаны на всю их последующую очень долгую жизнь. Они хоть и не рождены в один день, но являются близнецами. Их души навсегда связаны. Они части одного целого. Умирает один, умирает и другой. Появился один на свет, но не появился годом позже другой, первый обречён. Таково наше проклятие.
Все во мне похолодело. Я поняла к чему ведёт мужчина. Как же я не догадалась об этом раньше? Почему не заметила?
– Где близнец Дэрии? – прошептала я. Теперь и мой голос звучал надрывно.
Мужчина вдруг усмехнулся, ядовито, болезненно. В этой кривой усмешке было всё.
– Его никогда не было, – с иронией выдал мужчина. – Моя проклятая жена, зная, что обречена сама, обрекла и нашу дочь. Чудо, что Дэрия вообще дожила до своих лет.
Титрион вновь отвернулся от меня и уставился пустым взглядом вдаль.
Я же поняла, что чудеса бывают. Точнее они есть и имя им Слейн. Или Мортис. Проще говоря, Бог Смерти.
– Поэтому нужно было с самого начала смириться. Прекратить страдания… – договорить мужчина не смог. Не смог сказать это вслух, боюсь, он даже мысленно не смог это вымолвить.
– Не нужно… – прошептала я и, руководствуясь порывом, прижалась к мужчине, сковывая в объятиях, хотя бы таким образом пытаясь его поддержать.
– Эта жертва, – шептала я. – Я найду ее. Из-за меня Дэрия сейчас в таком состоянии, и я сделаю все, чтобы она проснулась.
Решительности мне было не занимать.
Мужчина позволил себе побыть слабым совсем чуть-чуть, а потом отстранился и сказал, беря контроль над эмоциями:
– Что с тобой было этой ночью?
Я, удивленная вопросом, но, тем не менее, ожидавшая его, спросила:
– Откуда вы знаете?
– Почувствовал, – было мне загадочным ответом.
И только я хотела задать еще один вопрос, чтобы все прояснить, как мужчина продолжил говорить, заставив меня захлопнуть рот:
– Твоя истинная сила пробудилась, так ведь?
Я, сбитая с толку, машинально кивнула.
Все так быстро происходит, меняется…
– И это очень больно, – хмурясь, пожаловалась я. – Сегодняшняя ночь, мягко говоря, была ужасна. А Заря сказал, что она будет повторяться.
Сказала и поняла, что сморозила. Однако слова не птица, вылетит, не поймаешь.
Придется справляться с последствиями. И не нужно так сопеть у меня в голове.
– Заря? – Ну вот, вполне ожидаемый вопрос.
Тяжко вздохнув, я выдала безапелляционно:
– Друг.
Весь мой вид говорил о том, что вопросов я не одобрю. И знатно так отбрею, если они последуют, несмотря на происходящее между нами чуть ранее.
– Что именно с тобой происходило? – понял и задал другой вопрос мужчина.
Я, непроизвольно погрузившись в воспоминания этой ночи, покрылась мурашками и побледнела, хотя куда уж сильнее.
– Я… – выдала я гениальное и заткнулась. Я не знала, как описать, что происходило со мной. В итоге все, что я смогла выдать, это:
– Я линяла.
Глаза мужчины округлились. Бедный. Так страдает, а тут еще я со своими проблемами и странными сравнениями.
– Ну, просто я не знаю, как мое состояние назвать, чтобы вы поняли. Если описывать сам процесс: кожа начала с меня слазить, кости ломаться, лицо и глаза… Они тоже, в общем, претерпевали изменения. И так до рассвета, а в конце я осознала себя в луже крови. Я как будто кожу сбросила, обновилась, линька такая вот.
И хоть сейчас на словах я позволила себе иронизировать, но перед глазами у меня мелькали события сегодняшней ночи, а боль волнами разбегалась по телу.
Настолько были ярки воспоминания, что я прикрыла глаза, пытаясь собраться.
Настала очередь титриону поддерживать меня. Мужчина не полез обниматься, его действия не были столь порывистыми.
Ректор прикоснулся к моей руке, которая выглядывала из-под мантии, и чуть сжал руку.
Я вздрогнула и отдернула конечность. Машинально. Сделала и только потом поняла. Увидела смятение, промелькнувшее на лице мужчины. Но сделанного назад не воротишь.
Не могла же я вот сейчас схватить мужчину за руку.
А, плевать. Почему не могу-то?
Я, чуть закусив внутри губу, протянула руку и схватила пальцы мужчины, нерешительно сжала их и улыбнулась едва-едва.
– Помогите мне, – попросила я.
– Тебе не нужно было просить, – ответил тут же мне титрион. Его глаза светились так нереально ярко.
Наш зрительный контакт длился и длился. Мы вот в этот момент просто были заворожены друг другом. Я – нереальными глазами мужчины, он – не знаю чем, возможно, тем же. Но все хорошее и необычное когда-то заканчивается.
В моем же случае это происходит совершенно нелепо, как правило.
Сначала нашей вот такой идиллии помешал Заря, съехидничав:
"Ты бы хоть рот прикрыла, Лиса."
Я возмущённо его тут же открыла. И до сего момента он вообще-то был закрыт.
"Спасибо, Заря. Ты просто отменно рушишь атмосферу!" – мысленно ядовито поблагодарила друга.
"О да, так же отменно, как и берегу твою честь."
Благо мой рот уже был открыт, иначе бы выглядело очень комично, если он бы еще раз открылся, по крайней мере, для ректора, который все еще продолжал молчаливо и с интересом наблюдать за мной.
Нет, ну это надо же. У меня в голове сидит собственный блюститель нравов. Дуэнья, блин.
"Как тебя вырубить, признавайся?" – решительно приказала я. Надо было об этом уже давным-давно узнать, а я все милость свою проявляла.
"Никак. Увы," – по слогам сказал печально и одновременно торжествующе Заря в моей голове и захохотал. Да так громко, что я даже чуть-чуть поморщилась. Этот бас с рычащими нотками просто раздражает!
Не люблю, когда надо мной смеются! Кто вообще это любит, блин?
И пока я мысленно пыталась заткнуть приживалу в моей голове, ректор налюбовался на меня вдоволь. И сделал вывод.
– Ты сейчас не со мной.
Эти слова повисли в комнате и (о боже мой!) заставили заткнуться Зарю.
Конечно, когда не нужно, он проглотил язык.
– Вы, безусловно, прекрасны, спору нет, но, увы, мои воспоминания о ночи затмевают всё. И вас в том числе. Так что не берите на свой счет. – Я всеми силами пыталась сделать так, чтобы мужчина не понял главного.
Что у меня все еще есть тайна. И она не моя. Потому я и не могу ее рассказать. Как бы не доверяла сейчас этому мужчине.
"Спасибо…" – на этот раз сдержанно и серьёзно прозвучало у меня в голове.
Мужчина безусловно понял, что все мои слова были пустой отвлекающей внимание эквилибристикой, но милостиво решил мне подыграть.
Усмехнувшись, мужчина поднял руки в примиряющем жесте и сделал шаг назад.
После чего и вовсе повернулся и пошел на выход из кабинета.
Подразумевалось, мне кажется, что я должна была покорно пойти за ним. И я пошла. Деваться-то мне, по сути, некуда было.
Сейчас этот мужчина хранил в своих руках мое спасение.
Безусловно, у меня было много проблем. Но самой актуальной из них была – проблема моей новообретённой силы. Увы, если мой болван братец еще мог подождать, то титрионская суть планировала производить экзекуцию над моим телом каждую ночь.
Поэтому побудем пока покорной собачонкой. И если надо даже ластиться начнём.
У страха ведь глаза велики?
– Вы знали, кто я такая с самого начала? – догнав и поравнявшись с мужчиной, спросила я.
Титрион, уверенно вышагивающих по коридору, благосклонно кивнул, словно делая одолжение.
Вновь вернулся ректор, у которого всегда готов ответ. Вернулась фальшивка.
Впрочем, и я не была с ним до конца честна.
– Но почему тогда не разоблачили? Зачем подыгрывали?
– Потому что мне было интересно. Не просто так же ты придумала всю эту историю с потерей памяти. Да и так было легче узнать о тебе. – Мужчина быстро взглянул на меня, уделив больше всего внимания моим глазам. – Я понял, кто ты такая с первой нашей встречи. Ведь ты росла у меня на глазах, пока твои родители и ты не пропали. Я подозревал, что вы не умерли. Но прошло много лет. Потом погибла сестра твоей мамы, следом и брат твоего отца. Так я понял, что умерли и твои родители. А спустя еще два года появилась ты, упорно пытающаяся убедить меня в сказке о потери памяти. Да еще так фальшиво. Врать ты, Лиса, не умеешь.
– Ну уж извините, – буркнула я.
Вообще-то врать я умела. Но не в такой же ситуации. Скрыть такую ложь, это как спрятать слона в напальчнике. Тут, боюсь, даже Тартюф бы даже не справился.
– И хоть ты старалась показать, что ты из этого мира, просто потеряла память, но слишком уж иноземной ты выглядела. Да и были у меня подозрения, что всех хранителей отправили в другие миры, дабы спрятать от Хаоса подальше. Вместе с твоим возвращением в этот мир ко мне вернулась и память, которую ранее у меня, оказывается, отобрали. А еще твоя сила. Она была запечатана. Это тоже было странно. Я решил подыграть тебе, чтобы понять, что ты задумала, потом, когда понял, что ты сама не опаснее котёнка, начал искать того, кто выдрал тебя из родного мира. Только вот вокруг тебя оказался целый хоровод злодеев…
Ага, мое личное ОПГ.
"Что такое ОПГ?" – тут же вылез с вопрос Зариахат. Все-то ему знать надо.
"Это значит: опасно приставать ко мне, когда я занята!"
"Но слишком много букв получ…" – вякнул было Заря, но я так мысленно зашипела, что у него какое-либо желания задавать вопросы отпало.
А ректор, пока я переругивалась мысленно с Зарей, словно специально дал мне на это возможность, замолчав.
Потом, правда, патетично возобновил свою речь:
– И была еще одна причина.
Я, ожидавшая монолога покруче гамлетовского «быть или не быть», разочарованно выдохнула и задала наводящий вопрос, заставляя ректора сказать самое важное.
– Какая же?
Мужчина вон какую речь толкнул, собирая всю свою смелость.
Ходил кругами и в словесной форме, и в физической – я заметила как мы дважды прошли по одному и тому же коридору. Хотя, может быть, тому была другая причина…
– Я хотел понять, достигли ли успеха в своих опытах твои родители.
– Что? – вырвалось из меня удивлённо.
Каких еще опытах? Мои родители были далеки от мира науки и опытов никогда не проводили. Папа был бизнесменом, а мама домохозяйкой-цветочницей.
Впрочем, я только же недавно узнала, кем они являлись на самом деле. Титрионами. Бог их знает, какие еще секреты они скрывали.
– Они, Лисабэль, до того, как события вынудили их переселиться в другой мир, пытались разгадать очень важную для титрионов загадку.
Я напряглась. Чувствовала, блин, заранее нехорошее.
– И что они исследовали?
– Можно ли разорвать связь между близнецами-титрионами.
Я офигела. Культурно. На лице никак не отразилось мое удивление и злость. Надеюсь…
Кое-какие нехорошие подозрения возникли в голове.
– И как же вы хотели узнать, достигли ли они успеха, следя за мной?
Мужчина вздохнул и с сожалением сказал:
– Твои родители были учёными, Лисабэль. Очень увлеченные своим делом. И… – Мужчина словно специально выдержал драматическую паузу. – И главным опытными образцами были их дети.
Глава 4
Если до этого я офигела культурно, то на этот раз все произошло прямо противоположно.
Я резко остановилась, чудом не упав.
– Вы сейчас серьёзно? – выдавила кое-как.
Оставайся внешне спокойной, Лиса, ну же…
Мужчина тоже остановился, повернулся и вперил в меня свой взгляд.
Невольно по коже пробежал табун мурашек. Титрион словно под кожу ко мне заглянул, стремясь узреть саму душу.
Отчего бы такое пристальное внимание?
– Да, Лиса. Я не стал бы о таком шутить.
Я бы сказала, что вы в принципе тот еще шутник.
– Твои родители очень долгое время искали способ, который смог бы разорвать связь близнецов. Они хотели если не изменить особенность рождаемости, то хотя бы спасти тех, кто уже появился на свет и стал неразрывно связан. Таким образом они дали бы возможность не погибнуть сразу двоим близнецам. И, возможно, тот, чья связь была разорвана, смогли бы дать потомство, которое уже и вовсе бы не было проклято богами.
Мужчина говорил спокойно, уверенно, со знанием дела. Но в то же время словно передавал чьи-то слова. Возможно, моих родителей. Скорее всего, так и есть.
– За что они так с нами поступили?– чуть осипшим голосом выдала.
– Не за что, Лиса, а ради кого. Изначально они хотели спасти своих детей, разорвать порочный круг и дать возможность жить без вечного страха, что завтра ты скончаешься в агонии, потому что твой брат или сестра умер или погиб. И то и другое – такое себе удовольствие.
Вообще, я имел в виду богов, а не своих родителей. Я же не такая дура и могу сложить два и два.
И я не считаю своих родителей фанатиками, помешанными на работе. И уж тем более не буду обсыпать сейчас их проклятиями, за то, что они использовали нас с братом как материал для экспериментов. (Надо сказать, что мне теперь понятно, почему мой брат такой псих. Над ним просто в детстве эксперименты ставили.)
Плюс, я не жалуюсь на память и помню видение, в котором мои родители говорили о том, что им нужно разорвать прочную связь. Теперь, благодаря ректору, понятно, какую именно.
– А боги, чем им насолили титрионы, что те так поиздевались над нашей репродуктивной функцией?
Мне пришлось самой возобновить движение, иначе мы до ночи не доберёмся до места назначения, которое, впрочем, мне и неизвестно.
Но зачем-то же туда ректор свои лыжи навострил.
– Тебе известно, кто такие первосоздатели?– Быстро догнал меня ректор.
Я кивнула и выдала