Попроси меня. Т. 1

Исследование российской истории раскрывает динамику общественного развития через призму взаимосвязи человека и божественного начала. Автор обращается к историческим событиям, ранее недостаточно освещенным в академической литературе, и рассматривает их сквозь призму христианской философии. В частности, это касается истоков Руси, сформировавшихся на духовной и политической основе, принятия христианства, которое предлагается рассматривать не как акт спасения, а как процесс обновления, делающий акцент на справедливости.

Под иным углом рассматривается и правление Ивана Грозного, чья деятельность отражала специфику русского крещения, вылившуюся впоследствии в хаос Смутного времени, а также реформы Никона, направленные не на новые начала, а на восстановление прежних взаимоотношений. Показывается, как русская система сопротивляется силе, ее цивилизующей, впадая тем самым в состояние, точно выраженное классиком: «шаг вперед и два назад», что ярко иллюстрируется деспотичным и одновременно прогрессивным правлением Петра Великого, а затем развернувшейся морально-политической драмой времен Петра III, Екатерины II и Павла I, закономерным следствием чего стало нивелирование достижений правления Александра I.

Рассмотрено появление материалистической философии как закономерный результат интереса к сверхъестественному. Представлен анализ труда Маркса «Капитал», который послужил основанием для «новой» эпохи в истории Восточной Европы (России) в XX столетии. Данная эра рассматривается как воплощение высшей фазы социальной справедливости, приближающейся к идеалу матриархата.

Начальный раздел работы рассматривает матриархальные устои, истории самых ранних обществ, этапы образования Руси, обращение в христианство и восхождение Москвы.

ПОПРОСИ МЕНЯ

1

ИСТОРИЯ РОССИИ И МИРА

В ФАКТОРЕ ЦЕЛОСТНОСТИ ПРИРОДЫ БЫТИЯ И ВЛИЯНИЕ НА ЭТОТ МИР

ИЗОЛЯЦИОНИЗМА СОЗИДАТЕЛЬНОГО

АКТА БОГА-ТВОРЦА

НАЧАЛО. ЗАРОЖДЕНИЕ МАТРИАРХАТА

Священное Писание рассказывает о создании вселенной Господом, предназначенной служить отражением Его величия. В этом творении, воплощающем божественные атрибуты, человечество заняло положение верховного создания, подобно искусному драгоценному камню в изысканной оправе, словно корона на голове монарха, символизирующая неограниченную власть, величие и проницательность.

Однако часть этого величия обратилась в крайнюю степень себялюбия, вступила в противостояние с Творцом, что привело к противоборству между силами добра, представленными Богом, и злом, олицетворяемым падшим ангелом света, которого в эсхатологическом контексте стали ассоциировать с библейским изречением: «Как упал ты с неба, денница, сын зари!» (Ис. 14:12). В оригинальном древнееврейском тексте слово «заря» стоит в значение «сияние»1.

Как правило, люди склонны воспринимать блеск и яркость как нечто завораживающее и впечатляющее, что рождает ощущение священного трепета. Человеческий взгляд естественным образом притягивается к этим насыщенным проявлениям, вызывая неподдельное восхищение. Но в данном контексте речь идет не о самих сверкающих объектах, а о смысловом наполнении понятия «сияние» – это то, что привлекает наше внимание своей кажущейся правдивостью, это демонстрация силы, следовательно, демонстрация существования энергии, и ее последствий таких как гармония, инновации и знание.

За всеми этими аспектами и в самом центре находится главное явление – энергия. Следовательно, энергия служит фундаментом всего сущего и поэтому предстает божеством всего, что в человеческом сознании связывается с солнцем и светом, в греческом варианте обозначающееся понятием Lucifer – «несущий свет».

«Утренняя звезда» взбунтовалась против Творца, увидев в себе независимое существо, не нуждающееся в Боге, подобно помощнику, решившему, что директор ему не требуется, ведь он, по его мнению, сам принимает решения. Люцифер склонил на свою сторону часть ангельского воинства и на Земле расположился на территории края севера, места Цафон – месте иллюзии и самообольщения, где его конфликт с Богом превратился в сражение за каждую человеческую душу посредством соблазнов и ложных утверждений: ты – энергия, следовательно, будешь служить мне, «Великой Энергии», поскольку ты моя часть, и это принесет тебе огромное благополучие.

Концепция мнимого процветания, возникающего из «ничего», противоречит Божественному принципу достатка, основанному на созидательной деятельности. Под вопрос ставится приоритет труда и конструктивизма как фундаментальное условие благополучия, поскольку эволюция от небытия ко всемогуществу отрицает его необходимость.

Стремясь максимально отдалить человека от творческого начала, учитывая его врожденную тягу к созиданию, Люцифер извратил саму суть творчества, превратив его в свою противоположность. В этой антитворческой парадигме стремление к творчеству парадоксальным образом подавляет самый процесс созидания, что приводит к бесконечному циклу саморазрушения и забвения. Конечной целью является создание иллюзорного рая, где, состоянием небесной халявы, доминирует бездеятельность и беспечность.

На протяжении всей истории, человечество, расселяясь по земле, подвергалось искушениям и обманам со стороны сил Люцифера, обладающего привлекательной иллюзорностью и проникающего во все аспекты человеческой жизни. Люцифер внушал людям то, что казалось (и до сих пор кажется) истинным, а следовательно, интересным: от явной неправды до искаженной реальности, превращаясь в обвинителя (на иврите – сатана, на греческом – дьявол, то есть распространитель лжи, инициатор зла, представляющий собой искусителя в христианской философии), и человек, поддаваясь его влиянию, постепенно терял связь с Богом и понимание Его.

Непосредственно уход от Бога носил характер почитания Бога, но с изломленным представлением о Нем, выражавшимся в искаженном представлении принципа существования мироздания: Бог сотворил мир, наполненный многочисленными формами и законами, сочетавшимися друг с другом, т. е. мир полноты, что искусителем стало трактоваться как мир законченности, мир целостности. Из этого фундаментального воззрения на Бытие впоследствии появились человеческая замкнутость, надежды на себя, на свои силы, силы природы в обличии богов-идолов, включая принципы духовной либеральности, что вскоре вообще вышло на первое место, сильнее заслоняя собой идею Бога-Творца. От изначального состояния осознанности, мудрости и единства с Создателем, природа человека постепенно деградирует, опускаясь до уровня животных инстинктов и ограниченного мышления, когда связь с Ним утрачивается. Следовательно, тотемное поклонение, являющееся одним из наиболее простых религиозных мировоззрений (где корень «ат-отем», происходящий из языка индейцев оджибве, означает «его род», символизируя связь между людьми рода или племени и конкретным растением или животным), парадоксальным образом оказывается одним из последних, несмотря на то, что с точки зрения эволюционистов должно быть первым.

Искаженное понимание божественного, словно инфекция, проникло в структуру примитивного общества, увлекая людей к возрастающему отдалению от Создателя. Эта тенденция выражалась в ориентации на слияние с природой. Ярким проявлением этого стало мировоззрение, основанное на идее всеобщего омоложения и обновления, возникновения нового через процесс рождения, а также специфическое отношение к труду.

Труд представлялся как своеобразное воплощение принципа Бога-Творца, но в преумноженном масштабе стремления – «сверх-творчество», превосходящее божественное. Его значение превозносилось, он возводился в ранг добродетели, обеспечивающей благосостояние, которое само по себе также считалось ценностью. Для древних труд был достоинством, а в расширяющемся контексте – признаком свободы и высокого духовного статуса.

Обстоятельство свободы выявляет фактор героизма, а героизм, в свою очередь, является следствием впадения в состояние повышенного ограничения – закон, который в постановке идеализма есть Люцифер. Поэтому Люцифер, используя фактор гордости человека и претендующего, таким образом, на самую независимую часть природы, подошёл к нему со своей стороны. Он перевернул фактор аскетизма в обратную сторону, указывая, что аскетство есть идеал существования. Свобода – идеальное устройство аскетизма, а аскетизм – идеальное устройство свободы. Тем достигалось соблазнение человека встать на путь ударного подвижничества.

Люцифер стал использовать качества человека, такие как гордость, упорство, силу, слабость, иллюзией собственного могущества через ударное подвижничество (славянское «ар» в мистическом понимании) заманивать в русло достижения образа высокого достоинства. Чем больше человек трудился, тем меньше от него зависело, тем больше он опускался в животное состояние быть лидером не как творец, а как условие достоинства. Это кроме всего обеспечивало повышенное благополучие. Также одним из главных факторов состояния богатого аскетизма было в получении защиты "Небесными" силами от всевозможных бедствий. Таким образом, чем теснее трудовая деятельность переплеталась с природным миром, тем прочнее становилась взаимосвязь, формирующая гармонию вселенского бытия, охватывающую как земной, так и духовный аспекты.

По мере роста человеческой популяции на планете, познания о Боге-Создателе постепенно меркли и искажались под влиянием разнообразных суеверных представлений, перераставших в мистицизм, с его центральным принципом доминанта условия справедливости.

Всевышний не мог бесконечно наблюдать за этим бесперспективным развитием человечества – весь мир демонстрирует процесс действия, что является позицией несправедливости, и вообще творчества, а человек, в своей замкнутости, гордости и упрямстве, твердо считает мир результатом явления всеобщей справедливости, с его основополагающим фактором появления всего как бы само по себе из ничего, иначе говоря, посредству феномена рождества.

Чтобы продемонстрировать человеку его ошибку, Бог приводит наглядный, назидательный урок действием повышенной несправедливости.

Центром культуры мировоззрения свободы и справедливости тогда была первая цивилизация Древней Месопотамии – Шумеры, с главными городами Шуруппак, Ур, Урук и Киш. Наряду с передовыми технологиями в Шумерах процветало язычество, многобожие, всевозможная мистика. Они вели частые войны с соседями, у них появился институт рабства из числа пленных.

Природный катаклизм, который случился в этом регионе, датируется примерно 3100-3000 гг. до н. э. Согласно шумерскому источнику (глиняным табличкам), боги, разгневанные греховными поступками людей, решили истребить человечество и навести на них потоп. Однако это решение не было единодушным: рыдает Нинту, «божественная Инанна заплакала о своем народе»2. В это время царем города Шуруппак был праведный Зиусудра (что значит «жизнь после долгих лет»). Поэт изображает его как благочестивого, богобоязненного царя, который постоянно служит богам и повседневно воздает им хвалу, возводит в их честь храмы и другие постройки. В сновидениях и во время молитв бог мудрости Энки сообщает ему волю богов, предупреждая о приближающейся катастрофе. Энки также научает его разобрать свой дом и построить из него огромный корабль в форме куба. Уведомленный о неминуемом бедствии, Зиусудра сооружает корабль, на который затем погрузил свою семью, всех родственников и работников, золото и серебро, и представителей животного мира.

«(Все, что у меня было) я нагрузил на нее:

Все, что у меня было из серебра, я нагрузил на нее;

Все, что у меня было из золота, я нагрузил на нее;

Все, что у меня было из всех живых существ, я нагрузил на нее.

Всю свою семью и родню я заставил взойти на корабль.

Зверей полевых, диких тварей полевых.

Всех ремесленников я заставил взойти на борт»3.

Потоп продолжался семь дней и ночей, в течение которых огромное судно носило по бушующей водной стихии. Когда стихия утихла, «капитан» корабля последовательно выпускал «на разведку» голубя, ласточку и ворона. Первые две птицы вернулись, но ворон обратно не прилетел, из чего был сделан вывод о близости суши.

Спустя время корабль пристал к вершине горе Нимуш (предполагается древнее название Арарата). Построив алтарь, Зиусудра принёс быков и овец в благодарственную жертву богам. Новой столицей Энки назначил город Киш, а позже главные боги шумерского пантеона Ан и Энлиль даровали Зиусудре долгую жизнь и «вечное дыхание».

Источник передает: «Затем Потоп смыл (страну). После того как Потоп смыл (страну) и царство было ниспослано с небес (во второй раз), Киш стал местом престола»4.

Ученые утверждают, что, во время самой грандиозной из этих катастроф, поселения, расположенные на более возвышенных местах, в действительности не затоплялись, они уцелели. А раз уцелели населенные пункты, уцелели и люди, которые сохранили и передали последующим поколениям память о катастрофе. Кроме того, известие о ней, конечно, разнеслось по ближайшим народам и с течением времени уже те воспринимали эту историю своим историческим фактом, дополняя и украшая ее своим народным фольклором и божествами. Естественно, об этой истории не могли не знать пришедшие в Переднюю Азию евреи. А когда они оказались в Вавилонском плену, они, разуметься, познакомились с ней еще с более реалистичных позиций. Эта история, несомненно, легла в основу Библейскому сказанию о Ноевом потопе, датирующаяся по Септуагинте 2262 г. до н. э.

Несколько слов о размерах. Погружаясь в историю России, особенно Древней Руси, особенно военных походов наших доблестных князей, перед глазами встает неоспоримый факт прямо-таки зависимое впадение летописцев в гигантоманию. Как правило, численность войск русской стороны увеличивалась минимум раз в 10, приукрашивая силу и масштабность возможностей князей. Поэтому, исходя из понимания общей тенденции летописцев древнего мира подобного рода зависимости, необходимо представленную картину огромной постройки уменьшить в разы, и получить, таким образом, обычное судно для населения этой местности, разве что немногим больше привычных размеров. В таком случае, речь идет о спасении лишь царя и ближайших к нему людей, ни о каких животных здесь, конечно, и речи быть не может.

Воды потопа, разумеется, не затопили горы, в нашем понимании гор. В древности, да и в наше время, это вообще характер передачи информации личного мировосприятия – горами часто указывалось то, что в действительности является лишь возвышенностями, особенно если перед ней находиться низина. Поэтому, более-менее длительный подъем, к примеру, градусов 10 на 200 метров, люди даже в наше время называют горой. Так что, в Араратских горах не стоит искать остатки гигантомании.

Шумерское общество имело все признаки цивилизации. Археологические раскопки под 1,5-2 м толщиной ила, не имеющий свидетельства какой-либо жизнедеятельности, раскрыли остатки допотопных городов района Месопотамии: колесницы, похожие на каноэ лодки, расписная керамика, медные предметы, глиняные статуэтки, гончарный круг (причем, Вулли Ч.Л. в своей книге пишет, что «высшего мастерства они достигли все-таки в гончарном ремесле. Их глиняная посуда, вылепленная без помощи гончарного круга, отличается тонкостью стенок и красотой форм… Можно с полной уверенностью сказать, что эти образцы глиняной посуды, самые древние из найденных в Нижней Месопотамии, по своему совершенству превосходят все, что здесь производилось вплоть до арабского завоевания»5), ткачество, бусы из горного хрусталя, сердолика, розового хрусталя и раковин, печати, крупные поселения из сырцовых домов с монументальными храмами на платформах в центре, за которым, к примеру, в городе Телль-Зейдане располагались дома «элиты», затем – дома ремесленников и в наибольшем удалении от храма, земледельцев. Ученые предполагают, что в Телль-Зейдане уже начинали зарождаться классовые отношения. Кроме того, удивил размах экономических связей этого примитивного, казалось бы, общества. Например, одна из печатей представляет собой кусок красного камня 3,8 на 5 сантиметров с изображением оленя. Похожий артефакт был найден в 300 км к востоку в районе современного иракского города Мосул. С другой стороны, медь, которую плавили в Телль-Зейдане, добывалась в окрестностях современного турецкого города Диярбакыр, что в 300-400 км к северо-западу. Это позволяет предположить, что в те времена существовали довольно обширные протогосударства, растянувшиеся на сотни километров. Таким образом, всё свидетельствует о существовании здесь вполне продвинутой цивилизации. У них были домашние животные, быстрее и удобные средства передвижения, использовалась письменность, имелась собственность и власть.

Вера в пантеистические принципы свободы и справедливости погубила эту цивилизацию, – но она возродилось словно птица Феникс, чтобы дальше демонстрировать свою несгибаемую волю, необычайную крепость способности к творческому порыву весомого состояния «ничто».

Исходным центром распространения человеческой цивилизации стала Месопотамия. Однако, прежде чем расселиться по миру, здесь сформировался конгломерат населенных пунктов, составивших такие города, как Аккад, Борсиппа, Халне, Эрех, Лагаш, Ур и Эриду.

Зарождение любого старинного города начиналось со скопления нескольких сотен людей на определенной территории. Каждая семья создавала свой дом, а общественный порядок поддерживался либо подчинением каждого рода интересам наиболее мощного рода и его лидера, либо решениями общего собрания старейшин из всех родов. Однако искуситель продолжал влиять на людей, склоняя их к отходу от веры в Бога и к поклонению идолам, предлагая ложные объяснения сотворения мира через разных богов.

В период становления первой цивилизации начинается разделение общества на классы, которое оправдывалось волей богов. В основном, жрецы (изначально – человек, приносящий жертву Богу от имени всего племени в знак поклонения; со временем, из-за распространения идолопоклонства, утративший связь с Богом и ставший символом мистических сил «Небес») становились правителями племен и городов и искали себе защитников, которые впоследствии формировали первое благородное сословие.

Таким образом, история человечества стала историей Божественного благословения, выбора духовного пути от отдельного человека до всего общества в целом, или попросту говоря, со стороны людей, доказательством могущества их небесного покровителя, что еще иначе можно выразить – движение общества есть олицетворение его мировоззрения.

Подобное понимание не возникает в вакууме. Оно формируется под влиянием множества факторов: географических условий, исторических событий, социально-экономических отношений и, конечно же, духовных лидеров, пророков и мыслителей, которые осмысливают мир и предлагают свои пути его понимания. Эти пути, облаченные в религиозные, философские или идеологические формы, становятся тем компасом, который направляет общество в его развитии. Следовательно, анализ истории требует не только изучения событий и фактов, но и достаточной интеллектуальной работы, чтобы выявить лежащих в их основе мировоззренческих установок. Только погрузившись в мир идей и ценностей, мы можем понять логику поступков людей, мотивы их действий и причины, по которым общество выбирает тот или иной путь развития. Иными словами, изучение истории – это не просто констатация фактов, а попытка расшифровать культурный код человечества, понять его глубинные стремления и надежды.

Очевидно, что конкуренция мировоззрений – это постоянный и неизбежный процесс. Каждая эпоха порождает свои вызовы и предлагает свои ответы, порождая новые идеологии и трансформируя старые. Именно в этом диалектическом процессе и рождается динамика истории, ее взлеты и падения, ее трагедии и триумфы. И задача исследователя – не просто зафиксировать эти изменения, но и увидеть их глубинные причины, выявить закономерности и предвидеть возможные последствия.

Этот принцип отражается в концепции «Положения благословения», где для достижения цели необходимы три элемента: Бог (как источник жизненных сил), человек (как субъект) и объект (как цель). Без одного из этих элементов невозможно достичь желаемого результата. Человек, по сути, является посредником, преобразующим божественное вдохновение в конкретные действия и результаты. Если человек замыкается в себе, игнорируя связь с Создателем, то происходит потеря инициативы, внутренняя деградация и отдаление от своего истинного предназначения.

Положение благословения также подчеркивает важность открытости и восприимчивости. Человек должен быть готов принимать божественное дерзновение и направлять ее в нужное русло. Закрытость, напротив, приводит к стагнации и утрате потенциала. Это справедливо не только в духовном, но и в практическом смысле. Человек, упорно отвергающий новые идеи и возможности, рискует остаться позади и не реализовать свой потенциал.

Идея о невозможности вечного двигателя в природе динамичных событий перекликается с представлением о том, что для поддержания жизни и развития необходим постоянный приток жизненных сил извне. Человеческая природа, как и любая другая система, нуждается в постоянном обновлении и подпитке. Источником этой подпитки может быть вера, вдохновение, творчество, любовь – все то, что связывает нас с чем-то большим, чем мы сами.

Таким образом, «Положение благословения» представляет собой не просто религиозную доктрину, но и глубокое понимание законов мироздания, взаимосвязи энергии и сознания, необходимости открытости и восприимчивости для достижения взаимосвязи человека с Богом и реализации своего потенциала. Это призыв к раскрытию своих возможностей, поиску источника вдохновения и осознанию своей роли в общем потоке жизни.

Положение благословения косвенно подтверждает открытый в XX в. II закон термодинамики, который имеет общий смысл в утверждении, что один вид энергии не может 100-процентно перейти в другой вид энергии, и тем более в природу, вообще, сильно отличающейся, и, что в замкнутой системе энтропия увеличивается или, в предельном случае, остается постоянной. Кстати, о ужас для современных мистиков, этот же закон опровергает идею перевоплощения и всевозможные теории пульсации Вселенной, аналога вечного двигателя, невозможного в природе динамичных событий.

Современная психология, хоть и не оперирует понятиями религиозного толка, по сути, подтверждает необходимость внешней подпитки для поддержания психического здоровья. Концепции привязанности, социальной поддержки, чувства принадлежности – все они указывают на то, что изоляция и отрыв от социума ведут к негативным последствиям для личности. В отсутствие этих связей, человеческий разум, лишенный необходимой стимуляции и подтверждения, рискует захлебнуться в потоке собственных, часто деструктивных, мыслей.

Положение благословения, таким образом, можно рассматривать как метафорическое описание необходимого условия для сохранения целостности человеческого существа. Это не столько благословение в религиозном смысле, сколько признание зависимости человека от внешней реальности, от некоего высшего порядка, будь то Бог, общество или просто окружающий мир. Без этой открытости и восприимчивости к внешнему, человек обречен на внутренний распад и деградацию.

Игнорирование этой фундаментальной зависимости, стремление к полной автономии и самодостаточности, неизбежно приводит к плачевным результатам. Человек, замкнувшийся в себе, лишается возможности роста и развития, его творческий потенциал угасает, а стремление к созиданию сменяется апатией и отчаянием.

С другой стороны, принятие этой зависимости и стремление к правильному взаимодействию с внешним миром открывает путь к истинному процветанию. Человек, осознающий свою роль в общей картине мироздания, обретает смысл и цель жизни, его творческая энергия направляется на созидание и преобразование, а стремление к творческому развитию становится обильным источником вдохновения.

Идея вечного двигателя – это давняя мечта человечества, стремление создать систему, которая могла бы бесконечно выполнять работу, не требуя внешнего источника энергии. Но законы термодинамики, в частности, принцип сохранения энергии, утверждают, что в любой замкнутой системе энергия не может создаваться или уничтожаться, она может лишь переходить из одной формы в другую. Любой реальный процесс неизбежно сопровождается потерями энергии на трение, тепловое излучение и другие факторы, что делает создание вечного двигателя невозможным.

Попытки обойти законы физики, прибегая к мистическим объяснениям, часто основываются на непонимании принципов работы Вселенной. Мистика предлагает упрощенные объяснения сложных явлений, не требующие доказательств и проверяемости. Между тем, наука, опираясь на эмпирические данные и математические модели, стремится к более глубокому и точному пониманию мира, признавая при этом границы своих знаний.

Таким образом, идея перевоплощения и пульсации Вселенной, как аналога вечного двигателя, вступает в противоречие с фундаментальными законами физики, в частности, с законом сохранения энергии. Следование подобным путем приведет к отступлению от логики и научного метода, предлагая взамен веру в неподтверждённые и, по сути, невозможные явления.

Группы, известные как потомки Сима, Хама и Иафета, стали прародителями различных народов, чьи судьбы переплелись на заре цивилизации. Симиты (озн. Слава – известный всем, тот про кого говорят, т. е. с которым произошло-происходит нечто), как считается, устремились на юг и восток, заселяя Аравийский полуостров и плодородные земли Месопотамии, дав начало ассирийцам, аккадцам, арамеям и другим семитским народам, чьи языки и культуры оставили неизгладимый след в истории человечества.

Химиты (озн. жаркий-горячий – энергичный, стойкий как закон, законнический, т. е. реалистичный в смысле – вижу то, что вижу, закрытый – высокого достоинства), согласно библейской традиции, двинулись в Африку, расселившись вдоль Нила и основав могущественное египетское царство. Другие химитские племена ушли на юг Аравии, создав процветающие торговые государства, контролировавшие пути благовоний. Их влияние простиралось далеко за пределы Африки, достигая Индии и других регионов Азии.

Иафетиды (озн. открытый – принимающий и делившийся с братьями, т. е. проводник), в свою очередь, направились на север и запад, заселяя Европу и распространяясь по просторам современной России и Средней Азии. От них произошли индоевропейские народы, включая греков, римлян, славян, германцев и другие племена, чьи языки и культуры стали основой европейской цивилизации.

Миграции, берущие начало в Месопотамии, привели к формированию сложной сети народов, связанных общим происхождением и повлиявших на ход истории. Несмотря на различия в языках, культурах и обычаях, они оставили свой вклад в цивилизацию, чьи истоки лежат в колыбели человечества – Месопотамии.

В состоянии отгороженности от Бога человек оказался перед необходимостью самостоятельно распоряжаться своей судьбой, искать истину и смысл жизни в условиях греховности и ограниченности. Это породило разнообразие культур, цивилизаций, философских и религиозных систем, каждая из которых пыталась по-своему осмыслить место человека во вселенной и восстановить утраченную связь с божественным.

Расселение людей по земле происходило относительно их заложенным внутренним свойствам. Повышенное достоинство человека сближается с родной по духу природой высокого достоинства закона, соединяется и становится таким образом единым целым, человек как закон. Исходя из этого, народности, склонные к достоинству, а значит, к законничеству, т. е. состоянию закрытости и единению с природой, ищущие способ пребывания в экономии энергии, потому нежелавшие расставаться с благами природы, расселились по южным территориям материка, тем обозначив свою духовную склонность к гармонии с природой, и потому в системе гармонии, т. е. развития, стали соседями-семейниками своих «братьев меньших», войдя в семью животного мира лишь с увеличенным объемом мозга, т. е. более масштабной комбинацией нейронов для более четкого осознания проявленного. У хамитских народов тяга к достоинству-законничеству оказалась особенно сильно выражена. С одной стороны, это влекло к глубокому осознанию самого закона, который выражается в величине, поэтому большинство основ понятий математики, включая алгебру, геометрию и тригонометрию, были созданы хамитами. А с другой – как обычные животные, которых Бог наделил определенными способностями, хамиты в познании мира доходили только до определенного предела, и не дальше. Иафетитский типаж был больше предрасположен к проявлению детской наивности, и фантазии ума тянули его познать мир в полном объеме. Поэтому в большей степени иафетиты стали разведывать северные земли, заселяя их. Со временем народности с меньшим влиянием закона увеличились физически и повысились интеллектуально, они стали забирать хамитские территории и изобретения, усовершенствуя их и обращая к собственной пользе. Отражением недоразвитости состояния развития более причастных к гармонии народностей в истории мира стало положение рабства, где они проявляли себя лишь как мускулатура природы.

В Библии присутствует мысль о существовании разных типажей человечества (Бытие 6:1-4). Очевидно, у древних людей современного типа были различные предания по этому поводу. Естественно, речь может идти о неандертальцах. Современной науке известно, что неандертальцы были ниже ростом сапиенса, но более мускулистее и сильнее, возраст их жизни измерялся пределами 20 лет. Вряд ли можно предположить о возможности существовании крепких контактах между этими двумя видами, хотя случайные, несомненно, были. Но само известие о легендарных крепышах в прошлом направляло работу мозга сапиенса в творческое приукрашение о существовании красавцев-исполин. Естественно, все это соединялось и с религиозной тематикой, появились Геракл, Геркулес и т. п. Само же главное в нашем исследовании – это обратить внимание на представленный небольшой Библейский абзац, который подтверждает присутствие в истории разных (минимум две) ветвей человечества.

Племенное устройство древних обществ (только ли древних?) было матриархальным, но, вразрез академическому представлению, следует заметить не потому, что от женщины зависел домашний быт и очаг.

С момента, когда первые люди отвернулись от Божественного, они столкнулись с фундаментальными вопросами: каковы принципы устройства Вселенной, откуда возник мир и каково предназначение человека в этом мироздании? Искуситель, Люцифер, не замедлил предложить свои «решения», заполнив эти экзистенциальные пробелы в их понимании.

Он внушил идею о мире как об интегральной, самодостаточной системе, где равновесие всех элементов Бытия обеспечивается независимостью и безграничной свободой. Этот мир, как он утверждал, есть абсолютное совершенство, кристальная чистота, безусловная справедливость, сама истина, идеал – безупречное сочетание и развитие. Это самодостаточная сущность, являющаяся для человеческого разумения «Высшей Чистотой», «Высшим Совершенством», «Высшим Достоинством», «Высшей Справедливостью», олицетворяющими «Первенствование», где все формы стремятся к всеобщему единству и слиянию – иными словами, вечный двигатель. Природа, по его утверждению, – это субстанция силы (энергии), распределенная по формам, сохраняющая общее равновесие.

Главная цель человеческого существования, согласно этой концепции, заключается в соблюдении принципов справедливости и поддержании личной чистоты тела и разума, поскольку человек – часть этого совершенного мира справедливости, чистоты, достоинства и силы. Это достигается через усердное стремление к идеалу (встраиваясь в иерархическую систему достоинства) посредством связи с силами природы, укрепляя свое достоинство через подключение к «Энергии» мира. Любое проявление несправедливости, греховности, нечистоты или недостойного поведения, по мнению Люцифера, разрушит этот хрупкий баланс, уничтожив привычный мир. Поэтому необходимо постоянное самосовершенствование через ревностное отношение к справедливости, чистоте и единению с совершенной природой, что приведет к состоянию абсолютной духовной чистоты, справедливости и достоинства свободы.

Была представлена картина, что окружающий мир – это внешнее проявление внутренней силы его державшей, а дальше, исходя из положения всеобщей гармонии и невозможности Люцифером дать ответ о сотворении человека (и всего мира), вкладывалось объяснение о рождении: Вселенная возникла из чрева – внутренней силы, а обитатели земли произошли от самой земли. Следовательно, величие гармоничного мира и сам акт рождения приобрели ключевое значение в мировосприятии древних людей, особенно почиталась земля, как прародительница человека и всего сущего, среди которого разворачивается его жизнь.

Земля воспринималась человеком одухотворенным явлением (впрочем, как и весь мир, поскольку он рождается), а сам человек, таким образом, становился дитем земли, поэтому земля воспринималась его матерью и матерью окружавшего его мира. Выражая уважение к земле как к матери – вплоть до поклонения, человек в своем представлении стал переносить человеческое естество на землю. Поэтому природные и рукотворные феномены в виде треугольников и пещер стали символами поклонения земле-матери, которые вскоре логично были дополнены феноменами в виде мужских половых органов. Таким образом, видимый образ половых органов в первую очередь был выражением представления древних людей, их философии о целостном состоянии мира, его достоинства, соответственно, «единения целостностей-противоположностей», из которого появляется новое. Это также выражало взгляд на необходимость единения с природой достоинства.

Представление о целостности мира и о том, что непосредственно сам человек является его составной частью, в истории выразилось в наглядной демонстрации приверженности человека к чистоте целостной природы бытия. Лестничное положение состояния достоинства мира с его фундаментальным принципом справедливости и позиции всеобщего рождения распространилось по континентам вместе с человечеством в виде построек пирамид, которые стали олицетворять по взглядам непреложный принцип восхождения, соответственно, на высшую ступень, которая, в свою очередь, оставалась неотделимой от низшей, составляя, таким образом, в противоречивости сложное образование «единства противоположностей».

Представление о спонтанном происхождении всего сущего посредству внутренней силы уводило людей от Бога, подавляя их интеллектуальные способности (и продолжает это делать – в рамках идеалистического сбалансирования, человечество строит пирамиды, глубиной идеи собою олицетворяющие вульва-фалловое содержание).

Однако человек создан Богом, и в нем есть искра здравого смысла, которая неизбежно приводит к осознанию того, что мир был спроектирован. Эта божественная искра не позволяет человеку окончательно уклониться от понимания замысла Творца, несмотря на усилия теорий о самозарождении. Поэтому Люцифер стал подстраиваться под Бога-Творца, как можно сильнее Его искажая. К примеру, в зороастризме говорится о Боге-Творце, в индуизме появилась фигура «танцующего бога» (т. е. чтобы хоть что-то было сделано (но не более самой малости) для морального оправдания появления Вселенной), а в современное время происходит смешение эволюционизма с творчеством, но не Бога-Творца, а так называемых пришельцев, их генной инженерии с клетками различных видов и т. п.

На начальном периоде своего существования в мировоззрении людей Бытие представляло собой женское начало – «Мать», которое рождало все вокруг посредством соединения-слияния внутри нее, соответственно, сама «Мать», таким образом, была совершенством и достоинством, целостностью мира противоположностей. Изобрести более безукоризненную модель существования природы без процесса творения фактически невозможно, поэтому на протяжении всей истории мистический взгляд на Бытие окажется стабилен в этом примитивизме: сама концепция эволюции, представленная как саморазвитие, по сути, является лишь литературным эквивалентом древнего принципа рождения – меняется терминология, но основная идея остается прежней.

Материнство гармонии природы выражалось в половых органах, женских и мужских, а фактор рождения стал причиной существования мира с его многочисленными формами (ещё раз, что впоследствии будет названо эволюционизмом) и процессом его постоянного обновления. Поэтому вначале символично, а затем принявший культ поклонения вид половых органов и их упоминание в приверженных к гармонии народах носили сакральный характер, как, например, у восточноевропейского населения, где они приняли буквальное название – «материнские», т. е. слова достоинства или, еще иначе, родильные слова, где народ, таким образом, укрепил свою последовательность принципа достоинства рождения (самопоявления) Вселенной, т. е. последователи родильного принципа мировоззрения, гармонии мира, достоинства бытия. Иными словами, матриархат представляет собой систему взглядов, в основе которой лежит представление о формировании мироздания через внутреннюю энергию, где внешние изменения являются проявлением внутренних процессов. Вселенная в данном контексте понимается как вечная и цикличная сущность, претерпевающая периоды исчезновения и возрождения.

Это мировоззрение подчёркивает ценность мироздания, идею согласованности противоположных качеств и гармоничное существование. Таким образом, формируется образ мира, где внутреннее и внешнее взаимосвязаны, а основой является баланс и внутренние силы, определяющие динамику вселенной.

Следовательно, матриархат до сих пор существует во всем мире, поскольку мир так и остается приверженным идее вселенской гармонии, он лишь сменил внешнюю вывеску, по-прежнему находившись на старых позициях, а в особо последовательном ему народе его примета сохранилась в красноречивом выражении «матерные слова»6 и в фундаментальных началах Бытия – дисгармонии, для особо «деревянных», ищущих гармонию, – в отрицательной дисгармонии общественных отношений, когда одни не хотят понимать других и уж тем более сострадать.

Следствием мировоззренческого представления об идеальной чистоте (гармонии) вселенной становится возрастание волшебной природы общества. Это выражается не только в возникновении людей, обладающих способностью входить в контакт с иным миром, но в первую очередь в том, что сама политическая система по своей сути предстает олицетворением волшебства. Дух волшебства проталкивает «по блату» своих наверх: раз вектор движения – волшебство, значит, самое волшебное пользуется повышенным спросом. На раннем этапе истории человечества женщина пользовалась популярностью быть главой племенного сообщества, поскольку она являлась символом рождения, символом появления-становления мира, а ее природные качества – так называемая женская мудрость, переходящая в хитрость, спокойствие, рассудительность, уравновешенность, то, чего порой не хватает мужчинам, – были ей в плюс. Пылким, двигающим, что-либо производящим элементом природы по большей части является мужчина. Женщину Бог создал существом с более умеренным темпераментом для большей рассудительности. Но это качество умеренности оказалось очень удобным для Люцифера.

Из-за большей умеренности женщина значительней предрасположена к состоянию покоя, соответственно, слабости к искушениям, в частности, к настроениям гармонии, пребывает в мире достоинства и его внутреннего содержания «единения противоположностей», когда слабость ищет силу, низость – высоту, простота – лукавство, мудрость – глупость. Поэтому закономерно, что в своей массе женщины сильнее притягиваются к миру волшебства, с одной стороны, когда желаемое «падает с небес», с другой, своею уравновешенностью, что в общем состоянии удаленности от Бога принимает откровенно мистическую окраску. Поэтому женское старшинство имело сильное подкрепление своей причастностью к мистическим силам, к потустороннему миру, который влияет на этот мир и с которым необходимо иметь хорошую связь для племенной стабильности.

Помимо обозначения духовных устремлений социума, поклонение женскому началу служило и удовлетворению плотских желаний. Для получения чувственного удовольствия и рождения потомства, как благословение природой достоинства, требовалась сексуальная энергия. Верили, что зримое проявление этих явлений, особенно мужских (их отличительная черта – состояние эрекции и готовность к эякуляции), передавалось окружающим людям.

Итогом мировоззрения вселенской чистоты, достоинство состояния справедливости гармонии, стал культ Великой Богини, из Малой Азии распространивши44йся с племенами по всей земле и просуществовавший долгое время у разных народов под разными именами. Так, у шумеров это была Инанна, у вавилонян – Иштар, Милитта, у семитских народов – Ашторет, известная в Греции как Астарта, у египтян – Исида (получившая распространение за пределами Египта так, что даже христианский образ Богоматери с младенцем Иисусом на руках восходил к образу Исиды с младенцем Гором), у эллинов – Афродита, у римлян – Венера, у индусов – Деви, у русских – Мокошь, изображение моноженщины, часто с поднятыми ладонями, перешедшее затем на иконопись Богоматери, и, что интересно, «мокошь» созвучно с «мокша»… P. S. Достоинство мистического обновления-омоложения окружило русский народ со всех сторон и пропитала изнутри…

Культ женского начала, Великой Богини и акта рождения, которое является мировоззрением абсолютной чистоты, вселенской свободы-независимости, достоинства, перешел в свою очередь дальше в фазу женского устройства общины, воспринимаемую как сакрально чистую, сакрально достойную и сакрально независимую. Эта форма, известная из исторических хроник под именем амазонок, оставила следы своего существования в различных культурах по всему миру, включая регионы Восточной Европы (к примеру, могильник в Острогожском районе Воронежской области, также захоронения находили на Кавказе, в Северном Причерноморье, на карте 1770 г., составленной для императора Карла V Габсбурга, страна женщин под названием Амазония помещена приблизительно в районе современного города Элиста).

Мировоззрение достижения совершенной чистоты в единении всего существующего природы противоположностей неизменно должно было вначале привести амазонок на путь единения с природой, где видимым образом для человеческого общества лучше всего подходит типаж животного стада с доминированием воинственно настроенных самок для добывания средств состоянию своей свободы и необходимости самца только для размножения, поддержки и увеличения стада в численном состоянии. (Это что-то вроде женского казачества, в дополнение принявшего крайнюю форму. Видимо, мировоззрение свободы в южных частях России было общим резко культовым явлением.) Но мир людей сложнее мира животных, и мужчина в племени мог рассматриваться как лазутчик недоброго, с позиции Люцифера, нечистым творительно-преобразовательным фактором в отображении Бога-Творца, выстраивать свои отношения, свою политику, т. е. то, что, с точки зрения амазонок, отягощает, сковывает, загрязняет. Поэтому в поисках абсолютного единения со всем бытием логическим выходом из ситуации стал полный отказ от мужчин, а для беременности подыскивались случайные, совершенно посторонние сообщества мужчин. Подобная структура племени олицетворяла чистоту, достоинство и свободу целостности существования, превращая амазонство в наивысшее выражение гармоничного мировоззрения, в его сектантскую форму.

В истории человечества крайние проявления амазонства исчезли, но остался скрытый базис, который продолжает существовать в изменившемся виде в образе женской независимости и независимости вообще. Сюда относятся, к примеру, такие установленные в СССР символы, как праздник 8 Марта – бренд движения женщины-воительницы на пути к достижению равноправия, памятник «Родина-мать зовёт!» – бренд воинствующей защитницы своего свободного состояния (матриархальным логическим продолжением чего служит праздник 9 Мая – День Победы) и общее международное феминистическое движение за права женщин (а также скрытым оттеночным проявлением матриархальных настроений в самой христианской церкви является культ Деве Марии).

Если непосредственно обожествление женщины породило такую крайнюю степень совершенства (чистоты, достоинства, справедливости, свободы способом отгораживания себя от полноты мира), как амазонство, то другая форма искания духовной чистоты, достоинства, справедливости и свободы, т. е. совершенства вообще, направила древних людей на единение с природой в форме копирования ими половых взаимоотношений, а именно замеченных стадных гомосексуальных проявлений. Причем в данном случае речь идет не о похоти как таковой, хотя она присутствующим фактором способствовала расцвету подобных отношений, но в большей степени как культ, как символ мировоззрения достижения чистоты, мировоззрения достоинства, процветания и независимости, что ниспосылается благословением при достижении высот вселенского единения. Если рассматривать ситуацию с подобной точки зрения, намного понятнее становится, например, библейская история с вполне процветающими, но конкурирующими за политический доминант в своем уголке света городами Содомом и Гоморрой, где жители, собравшись у дома Лота, хотели совершить не удовлетворение похоти, а символическое единение, духовный акт слияния с природой, где, надо заметить, вовсе необязательна конкретная связь, но символическое прикосновение (отголосок подобного представления высокой культуры родильного принципа мира древности в настоящее время существует в среде тюремных взаимоотношений деления на достоинство и недостоинство), дающее повышенную чистоту, а за этим подкрепление и расширение силы, чтобы в идеале снялась всякая угроза военного характера извне. Кроме этого, нельзя обойти вниманием историю античной Греции. Расцвет эллинской культуры, унаследовавший стремление к духовной гармонии и единству с природой, проявился в идеализации человеческого тела, его красоты и мощи, возводя человека в ранг вершины мироздания. Этот период был проникнут эротизмом, включая гомосексуальные мотивы, нашедшие отражение в мифологическом образе Афродиты, символизирующей гармонию. Данные тенденции нашли свое воплощение в таких культурных феноменах, как Олимпийские игры и многочисленные скульптуры. Эти произведения искусства отражали связь половой силы с общей энергией организма, символизируя обновление и процветание рода, молодость, свободу, а также принципы достоинства и справедливости.

Склонность к гомосексуальным отношениям отражает в человеке его глубинную, животную природу, однако не низводит его в абсолютно животное состояние чистоты справедливого равенства гармонии. Поэтому мистика говорит о беспорочном, целомудренном стремлении и необходимости достижения абсолютного единения, которое в таком случае в общем процессе мистического созидания представляет собой некий «джентльменский набор» для свободного полета творческой фантазии. Этот набор включает в себя промискуитет, групповой секс, зоофилию, некрофилию, бисексуальность, гомосексуализм, лесбиянство и отрицание традиционной гендерной репрезентации. Именно в таком состоянии свободы зарождается фантастика, необычайно новое существование, новое явление, новая форма, новизна экстаза состояния идеалистической чистоты и необъёмности достоинства бытия…

Мировоззрение целостности мира породило еще и другую практику искривления созданного Богом-Творцом, а именно провода на тот свет, осуществляемого в состоянии так называемого единения противоположностей – как правило, захоронение жен с умершими мужьями, а знатных особ – с прислугой, поскольку знатность уравновешивает многочисленное ничтожество. Кроме этого, положение постоянного рождения и обновления-омоложения в своем законченном виде у южных народностей, с одной стороны, приняло форму сакральной проституции, символизирующую чистоту, достоинство, справедливость. С другой стороны, привело к взгляду противоположности рождения – смерти, и необходимой борьбы за ее отдаление, в мифологиях оформившееся в виде рождения добрых и злых богов, от них Вселенной в структуре пары – земли и неба, и вечной борьбы добра со злом, как на небе, так и на земле, причем чем более религиозное мировоззрение общества находится в закрытости (целостности) от Бога-Творца, тем мировоззренческий дуализм проявляется сильнее, превращая борьбу в бесконечный процесс доминант силы, тем сильнее действует мировоззрение справедливости и сильнее происходит разграничение в самом народе между высшим и низшим классами, своей дуалистической природой целостности продолжает удерживать общество в мировоззрении дуализма.

Во имя культа рождения (чистоты бытия) приносилась самая дорогая плата – человеческие жертвоприношения, т. е. за самое дорогое давалось самое дорогое, или, иначе говоря, происходил равноценный обмен – ты мне, я тебе (марксизм уже проглядывает). Например, уже отголоском древнего мировоззрения единения в мифах античной Греции о Дионисии Загрее был сюжет растерзания и поедания человека, отказавшегося чтить бога. Также существует предание, что во время справлявшегося зимой раз в два года праздника служительницы бога с факелами в руках отправлялись в горы, где устраивали экстатические пляски и оргии в его честь. Одурманенные вином и наркотиками толпы людей во главе с женщинами-менадами растерзывали в лесах и горах диких животных, пили их кровь, а также вели беспорядочные половые акты (празднично-ритуальный промискуитет), тем самым как бы приобщаясь к телу и крови растерзанного титанами бога-младенца Дионисия Загрея, а через него, прекрасный плод «Небес», к процессу рождения, обновления-воскрешения и в целом уже скрытой под толщиной сказаний и мифов к целостности Бытия – «Высокой Чистоте». Таким образом, матриархат – это духовный путь постижения мира, где человечеству было представлено «Небесами» картина чистоты Бытия, ее лестничное состояние достоинства, которое воплощается в картине дуализма справедливости и ее итогом во всеобщем единении низшего с высшим, а уже на основе фундаментального мировоззрения человеком выстраивался способ своего существования. Это путь ухода от Бога в скрытый материализм посредством общения с мистическими сущностями, – потусторонний мир не отрицался, но тщательно замалчивался факт Бога-Творца. Это первый вид масштабного идолопоклонства, где женщина представляет собой символ чистоты, достоинства и справедливости Вселенной, и наилучший способ общения с «Небесами», с обожествлением человеческого естества и кульминационным возвеличиванием женского начала в высший ранг – Великой Богини.

Представление о вселенской гармонии воспринималось человечеством как непреложная истина, основополагающее знание и вневременная мудрость. Оно укоренилось в народном сознании на протяжении тысячелетий, проявляясь в ходе истории сквозь призму различных традиций, от монотеистических религий до многообразных мистических учений, суеверий и религий, не признающих Бога-Создателя. Само понятие «справедливость» фактически стало эквивалентом «хорошо», «честно» и «правильно», прочно войдя в лексикон восточных славян, которые употребляли его повсеместно.

Люцифер стал подменять мировоззрение гармонии видами различных богов, эгоистичностью величины создавать иллюзию множества духовных путей познания «истины», разделяя на религии и конфессии, создавая мираж обилия разного и возможности выбора, чтобы в неминуемой конкурентной борьбе внешнего внутреннее оставалось никогда не тронутым.

Наряду с культом Великой Богини, важной частью мировоззрения, основанного на целостности мира и взаимосвязи явлений в первобытном обществе, было почитание Солнца, значимость которого со временем переросла в полноценное поклонение божеству. С точки зрения практичности, для древних людей солнце олицетворяло идею «единства противоположностей», так как целостность наиболее ярко выражается в симметрии, а круг представляет собой идеальную форму симметрии. Кроме того, уже считалось, что солнце освещает два мира, верхний и нижний (соответственно, была вера в загробную жизнь), где оно перемещается из одного в другое при помощи солнечной ладьи. Поэтому как само солнце было символом соединения частей в абсолютную симметрию, причем в масштабном представлении всего космоса, так и его путь по небу стал символом соединения противоположностей в чередовании дня и ночи, в освещении этого мира и загробного. Поэтому уже здесь, в древней Месопотамии зародились первоначальные объединения людей, называвших себя потомками солнца. Данный религиозный культ, подобно почитанию Великой Богини, охватил различные регионы, принимая уникальные формы и уровни преданности в каждой местности. Иногда он видоизменялся до неузнаваемости, как, например, в случае с уроборосом – символом змеи, свернувшейся в кольцо, олицетворяющим бесконечный круговорот существования и всеобщее объединение.

Помимо почитания Солнца, концепция вселенской гармонии неизбежно коснулась и ночного светила – Луны. В представлении древних народов Луна являлась владычицей ночи, времени совершения магических обрядов священнослужителями, в том числе и женщинами-жрицами. Причем, каждой фазе Луны соответствовали ритуалы определенной направленности, соотносимые с основополагающими принципами мироздания.

Основываясь на представлении о мире как о едином целом, где всё появляется, древние воспринимали Луну как балансирующий элемент по отношению к Солнцу, подобно тому, как женщина уравновешивает мужчину. Постепенно эти уравновешивающие факторы, способствующие возникновению нового, слились воедино, и Луна стала олицетворять женское начало, символ рождения и, следовательно, гармонию существования.

Существование женщин-жриц лишь усилило это восприятие. (В Средние века женщина воспринималась как теневая сторона человеческой природы, подобно Луне по отношению к Солнцу, и таким образом, хоть и своеобразно, но вновь связывалась с Луной). Так, в мировой истории Луна предстала символом рождения, возникновения мира, его обновления через процесс рождения, целостности и гармонии. Впоследствии этот образ трансформировался в символ девственности, бессмертия, а также верховной власти и других понятий. Закреплению за Луной мировоззрения гармонии (а, соответственно, и женской природы) способствовало явление реальной обозримости периодов цикличности, поскольку солнечный путь был слишком длинный, а лунный, да притом фазовый, – появление – нарастание – полная сила – убывание – исчезновение – новое появление и т. д., – идеально подходил для разделения года на периоды, а периоды, в свою очередь, делились еще на меньшие периоды.

Поэтому лунный календарь стал аксиомой всего Древнего мира, не только инструментом практичности, но символом, как им казалось, всеобщей цикличности, где всегда выделялся акт рождения. Замеченные явления влияния луны на рост растений, на приливы и отливы, на изменения в человеке, только сильнее подтверждали в их глазах правильность ее обожествления и необходимость ей поклоняться.

С течением времени символ Луны трансформируется, входит в связку с другими символами, но остается самим собой, несет все ту же старую смысловую модель.

Например, именно Луна в Древнем мире превратилась в солнечную ладью, гулявшую по мирам противоположностей, поскольку луна-ладья и в связке с солнцем (часто изображавшимся в виде крылатого диска) и сама по себе представлялась соединением этих противоположностей, целым, гармонией, т. е. тем, что в их представлении вечно и не меняется, является неисчислимостью и само собой несет обновление всему.

Символ всеобщего обновления (многочисленных пентаграмм, гектограмм, свастик, полумесяцев) был повсеместно распространен в мире. Его использовали кельты, праславяне, а в настоящее время он откровенной атрибутикой присутствует в таких известных мировых религиях, как буддизм, даосизм, индуизм, зороастризм, ислам, синтоизм.

Но, что удивительно, этот символ, отражением старого мировоззрения фундаментальности и следствием его мирового распространения, вошел даже в иудаизм (гексаграммой; прямо сказать, евреи сошли с ума; теперь у них, получается, вместо процесса творения феномен рождения) и христианст

во, особенно, в восточную эллинистическую православную ветвь, хотя и в католицизме имеется его отпечаток.

Поэтому полумесяц прочно вошел в состав православно-католической атрибутики. Его можно увидеть на православных крестах, он используется в украшении икон – как в явном виде полумесяца, так и в измененной форме цаты, подобия луны-ладьи, и венца над головой, словно освещающего лицо изображенного, который также может символизировать круг – полноту. Таким образом, акцент смещается с искупления через Христа-Создателя на обновление через гармоничного Христа. Как следствие, крестовые походы, направленные на возвращение Иерусалима, в конечном итоге не достигли желаемого результата – дух гордости, требующий себе достоинства всё больше и выше, шел захватнической войной, перечеркивая тем дух милости и спасения, с которым война никак не ассоциируется, но с проповедью благовествования.

Традиционный взгляд объясняет переход от матриархата к патриархату (точнее сказать, к внешнему патриархату) тем, что мужчина стал пасти большие стада и заниматься земледелием, т. е. понадобились бо́льшая сила, ловкость и доблесть. Большая сила, ловкость и доблесть в самом деле потребовались, но только не для того, чтобы пасти большие стада. Матриархат имел развитие в оседлом обществе, где доминировал домашний быт, который не может играть значимой роли в устройстве этого общества. Первый толчок к изменению политического устройства произвел фактор распространения человечества, в походной жизни все племя становилось полностью зависимо от мужчин. Первопроходцу по незнакомым местам походили больше мужская сила, ловкость, доблесть. Однако женская жреческая власть смогла приспособиться к походной жизни и играть роль если не прямого лидера, то мудрого советчика в племенном устройстве, конкурируя с самым весомым мнением племени, мнением мужчин. Таким образом, державшийся на духовном мировоззрении матриархат под воздействием внешних факторов (т. е. дисгармоничности бытия) лишь внешне стал постепенно терять свои позиции. Когда возникла необходимость мужской походной властной инициативы, то он начал проявлять её пока как дополнение к женской власти. Это положение вещей – сотрудничество – продержалось ещё довольно длительное время. Даже внешне матриархат уходил не спеша, древнее общество колебалось в выборе наиболее полезного пути их существования, то ли относительно более практичный мужской, то ли более мистический женский, но в целом оставаясь в традиционных рамках гармонии, дошедшей из глубины веков до нашего времени. В целом эпоха матриархата, первого духовного пути человечества, имевшая слабость идти на поводу искусителя, строившая ложные философские взгляды, мировоззренческое представление положения высшей чистоты, которое в таком случае есть абсолютное достоинство, свобода, благополучие, совершенство-развитие, закамуфлированное в поклонение различным богам-идолам, в достижении идеализма оставила после себя свидетельства крайней распущенности и пролитие огромного количества жертвенной крови, в том числе человеческой, в том числе детской мальчишечьей, как ненужного элемента, отягощающего природу.

За относительно мирным оседлым месопотамским и пошатнувшимся в походной жизни матриархатом наступала новая эра – племенного разъединения, когда уже были позабыты общие корни, вырабатывался собственный акцент, собственные взгляды, собственная божественная генеалогия, т. е. собственный этнос – наступала эра дисгармоничной целостности, испытывавшая ущемление и жаждавшая подыскать себе «тёпленькое» местечко под солнцем. Наступала эра межплеменных территориальных войн.

Каждое племя всё больше начинает нуждаться в вожде-воине, где женщина, будучи даже самым искусным жрецом, уже не может сильно конкурировать с мужчиной. Военный уклад племени, его практическая безопасность всё больше и чётче доминируют в сознании, и женщина как лидер уходит на вторые и третьи роли, так что уже через небольшой промежуток времени после первых территориальных конфликтов всю судьбу племени начинают решать только мужчины, которые по-прежнему опирались на сложившиеся традиционные нормы, представления о мире. Наступила эра внешнего патриархата, внутренне пронизанного матриархатом, оттого приобретающего вид воинственного патриархата – половых органов, достоинства, справедливости, лени и трудящихся с повышенным «азартком», в священном пути-восхождении к покровительствующим «Небесам». Сражаться и умереть в бою стало наивысшей точкой достижения демонстрации своей справедливости и высокого достоинства. На юге этому больше способствовал южный темперамент, на севере это приглушалось умиротворением.

Первая цивилизация зародилась в районе благодатного полумесяца – Месопотамии. Вавилон, Ур, Урук, Ниневия, Ашур, Эриду, Лагаш, Киш – это были города-государства, т. е. метрополии, объединенные в одну культуру. После Месопотамии вскоре образовалось другая цивилизация – Египет на реке Нил. В Египте была иероглифическая письменность, их цари стали известны как фараоны, а их власть была больше царей Месопотамии. Сам Египет стал политическим центром этой культуры. В древнем Египте женщина имела права мужчин. Они могли обладать имуществом, наследовать, торговать, отстаивать свои права в суде, но не могли быть учеными, художниками, писателями.

В египетской цивилизации поклонение солнцу первоначально не было развито. Египетские цари стали именоваться «сынами солнца» лишь в первом правлении V династии, обосновавшись в городе Гелиополе – «городе солнца». Здесь бог солнца Ра начал прославляться как Великий Отец, который создал Вселенную, всех богов и богинь и от которого произошли люди и животные, рыбы и рептилии. Но монотеистическая религия солнечного культа была принята лишь фараонами и высшими классами египетского общества (например, имя фараона – Рамсес – означает «сын солнца»), основная же масса людей продолжала больше поклоняться богам луны, земли и атмосферы. Этот культ монотеистического свойства смог развиться из зачаточного состояния лишь при его большой импортированности из Азии (зороастризм) вследствие торговых отношений и влияния настроенных на монотеизм переселившихся к ним евреев.

По исследованию библиографов уход племен из Месопотамии происходил в следующих направлениях. Часть иафетитов отправилась на восток вплоть до реки Инд, часть – на северо-запад – в Малую Азию и на Балканский полуостров, а еще часть отправилась на Северный Кавказ и в Северное Причерноморье. Далее специалисты не пришли к единому мнению, как происходило заселение иафетитами (так называемыми индоевропейцами) Европейского материка. Можно лишь с уверенностью сказать, что часть их, вероятно, из Северного Причерноморья стала продвигаться дальше на север. С другой стороны Каспия между иафетитами и Уральскими горами поднималось племя, изначально носитель праиндоевропейского наречия. Люди этого племени имели хорошо выраженные монголоидные черты, которые они приобрели в процессе метисации в зоне первичных контактов. Через некоторое время одна часть этого племени откочевала на восток, образовав алтайскую языковую группу, объединявшую тюркскую, монгольскую и тунгусо-маньчжурскую языковые семьи. Другая часть обосновалась в Приуралье и дала начало уральской ветви, которая разделилась на финно-угорскую и самодийскую группы языков. Из-за дальнейшего исторического соседства с индоевропейцами у финно-угров происходил процесс обратной метисации, и их монголоидные черты со временем начали исчезать.

Племенной союз иафетитов-индоевропейцев двигался в северном направлении, бо́льшая часть из них разошлась по Восточно-Европейской равнине, но какая-то их часть достигла пределов Приполярного круга, самых северных пределов материка, Кольского полуострова. На северной родине индоевропейцы называли себя ариями, что для них являлось обозначением духовной чистоты, истинности и приближения к богу. На новом месте обитания они занимались всем тем, что давно умели делать, – охотились, рыбачили, земледетельствовали (но непосредственно земледелие у них было развито слабо), разводили скот. В это время они знали такие металлы, как медь, золото, серебро. Имели домашних животных: собак, рогатый скот, овец, лошадей, коз, свиней, уток и гусей. Они научились делать лодки и плавали по Белому морю. В общем, северные индоевропейцы работали и творили, заботились о своем благосостоянии и жили достаточно хорошо. Сама жизнь была спокойной, размеренной, в меру сытой, никто никогда им не угрожал. Устройство общины их было переходным от матриархата к внешнему патриархату, поэтому матриархальные взгляды у них еще были очень сильно выражены.

Древнеримский ученый Плиний Старший (известный под именем Гай Плиний Секунд; 23–79 гг.) в своей «Естественной истории» писал уже легенду, конечно, в приукрашенном виде:

«Затем идут Рипейские горы и область, которая называется Птерофором, потому что там постоянно выпадает снег, похожий на перья. Эта часть света осуждена природой и погружена в густой туман; там может рождаться только холод и хранится ледяной [ветер] Аквилон.

Позади этих гор и по ту сторону Аквилона живет, если можно верить, с незапамятных времен счастливый народ, который называется гиперборейцами; про него рассказывают сказочные чудеса. Там, говорят, находятся полюса и крайние точки звездных путей; полгода там светло, и солнце прячется всего на один день [длиною в полгода], а не на время между весенним и осенним равноденствием, как полагают несведущие люди. Один раз в году, в день летнего солнцестояния, солнце у них восходит и один раз, в день зимнего солнцестояния, садится. Эта солнечная страна с умеренным климатом не подвержена вредным ветрам. Гиперборейцы живут в рощах и лесах, почитают богов порознь и сообща, им не знакомы раздоры и недуги.

Умирают они только тогда, когда устают жить: старики, отпировав и насладившись роскошью, прыгают с какой-нибудь скалы в море. Это самый лучший похоронный обряд…

Нельзя усомниться в существовании этого народа»7.

Согласно картам Птолемея (ок. 100 – ок. 170 гг.), на территории Русской равнины должна была находиться целая горная система – Алаунские, Гиперборейские или Рипейские горы. Многие горы в ракурсе неточных сведений и загадочных представлений были слишком преувеличены, что вносило сумятицу в поисках территории Гипербореи (хотя, как указывают геологи, в VI–VIII тыс. до н. э. каньоны были несколько глубже, а возвышенности, соответственно, выше), но исследователи стали исходить из известного факта, что Гиперборея упирается в холодный океан и там по полгода день и ночь. Самое правдоподобное предположение выдвинула этнограф и искусствовед С. В. Жарникова, указав, что Рипейские горы – это Северные Увалы. Они находятся в центре европейской части России, идут с запада на восток, являясь водоразделом бассейна Волги и Западной Двины длиной 600 км и высотой 293 м. Причем Птолемей недалеко от Рипейских поместил Алаунские горы8. Поэтому, вероятнее всего, все они являются одной грядой.

На северо-западе Русской равнины расположена всхолмленная территория, которая сейчас называется Валдайской возвышенностью. Если говорить точнее, речь идет о Валдайской гряде, которая на старых картах именуется Ревеницкими горами (по названию деревни Рвеницы, которая находится на границе Новгородской и Тверской губерний). Валдайская гряда образует северо-западный край Валдайской возвышенности. Она невысока и невелика по своим размерам, характерная черта ландшафта – длинные, вытянутые холмы. Скромная Валдайская возвышенность на античных картах изображалась в виде солидных горных цепей, которые, возможно, в более древних мифологических представлениях соединялись с Северными Увалами. Такое положение вещей подтверждает описание ландшафта Вологодской губернии, сделанное в 1890 г. Н. А. Иваницким: «По южной границе губернии тянется так называемая Урало-Алаунская гряда, захватывающая уезды Усть-Сысольский, Никольский, Тотемский, Вологодский и Грязовецкий. Это не горы, а отлогие холмы или плоские возвышенности, служащие водоразделом двинской и волжской систем»9. По мнению Жарниковой, «соединяясь с Тиманским кряжем и Приполярным Уралом на востоке и горами Финляндии и Кольского полуострова на западе, именно Северные Увалы создают ту дугу возвышенностей, похожую на изогнутый к югу лук, о котором рассказывали древнеарийские предания. Именно эту дугу возвышенностей поморы, жители Урала и финны называют до сих пор одним названием – Земной Пояс»10. Таким образом, относительно сплошной горный щит опоясывал территорию северных земель Гипербореи, в которую входили земли Кольского полуострова, Карелии, Архангельской, Вологодской области и Республики Коми.

Специфичная смена дня и ночи, вид северного сияния – всё вместе это и завораживало людей, и настраивало их на некоторые философские размышления. Это было место как бы иного состояния бытия природы, для пришедших сюда с юга людей – преддверием в переходе в иное состояние жизни, и эти территории перевоплощения были восприняты ими как сакральное место обитания вселенского бога.

На новом месте обитания индоевропейцев летом солнечный свет наблюдался круглые сутки, что проявлялось в виде белых ночей. Зимой же день значительно сокращался, а из-за плотной облачности почти постоянно царили сумерки, что приводило к замиранию жизни. Это явление было обусловлено траекторией движения солнца, и у людей возникло вполне естественное любопытство к светилу и его перемещению, которое так сильно влияло на их жизнь в течение года, создавая резкие контрасты. Солнечный путь восхождения, а затем и нисхождения обратно как бы во тьму, в подземный мир, с повторением всего цикла из года в год интересовал людей и наводил на размышления о двойственности всей природы. Теперь в Приполярном круге старому культу был дан новый философский толчок, еще более направленный в сторону уравновешивающей сбалансированности Вселенной.

Путь солнца вкупе с ярко выраженной природной цикличностью подтолкнул обитавших здесь прозвать эту местность значением «коло», что значило «ось мира», вокруг которой вертится Вселенная, т. е. центр вращения всего – по аналогии с колом, вокруг которого пасется скотина, выбивая копытами почти идеальный круг. Движение светила по небосводу отображалось пересечением двух прямых, олицетворяющих собой зимнее и летнее солнцестояние, а также весеннее и осеннее равноденствие. Кроме того, они символизировали подвластные солнцу четыре направления и циклически сменяющиеся времена года, объединенные в единое целое. Движение солнца трактовалось, как будто оно катится или бежит. Катящееся или бегущее солнце изображали в виде круга, спицы которого, расположенные радиально, были изогнуты дугообразно. Количество спиц не привязывалось жестко к четырем сторонам света, их количество могла меняться. В дальнейшем этот символ движения солнца, символ вселенской гармонии, превратился в символ колеса сансары, колеса воплощений, переселения душ – гармонию сансары. В то же время солнечный культ параллельно трансформировался в собственный культ круга, подразумевающий, что круг – это символ бесконечности, гармонии, т. е., с их точки зрения, то, что хорошо, и далее погружаясь в суеверие, принявшее вид спасающего элемента. Священно-мистическим стало все, что напоминало форму круга, – колесо, звенья цепи, калачи, венки и просто очертания круга, все это служило символом целостности, могущественности, величины окружавшего мира11.

Основной философией этого общества оказалось старое – ещё южное – поверье, что солнце гуляет по разным мирам: днем освещает этот мир, а ночью на солнечной ладье спускается в иной и там уже освещает бытие умершим людям, их душам. Движение солнца в этом и ином мире стало выражаться у них в лабиринте как непознанное мистическое движение его пути. Вскоре образ лабиринта начал олицетворять собой всю полноту Бытия, охватывая как процесс непрерывной трансформации, так и фундаментальную непостижимость мироздания. Это касалось не только значения самого этого движения, но и отсутствия ясной цели жизни, а также загадки смерти и перехода между состояниями. Лабиринт превратился в эмблему космической гармонии и ее трансценденции в бесконечность.

Вероятно, уже на северной родине индоевропейцев стала развиваться философия движения материи и перехода её из одного состояния в другое. Эта философия всеобщего изменения в единении во многом базировалась на изначальном, самом значимом для всех культе наивысшего поклонения, элементе постоянного перевоплощения солнца, которое постоянно как бы умирает, уходит в иной мир, а затем всегда возрождается, на солнечной цикличности, по их представлению бесконечно долгой, почти вечной. Но т. к. представления о конце материи у них все же существовало (как один пусть и далекий, но возможный вариант), в их философии присутствует надолго оттянутый конец материального мира, но опять только как промежуточный конец эпохи, за которым следует новая цикличность – создание нового материального мира. Так на основе природной цикличности появилась философия с центральной идеей реинкарнации, т. е. постоянного перевоплощения – от человека до всего мироздания, в дальнейшей истории принявшая различные виды и подвиды. Вместе с идеей реинкарнации философия изменения состояния стала выражать и следующий взгляд: если сегодня я ничего не знаю, значит, будет время, когда я буду знать всё. Произошло соединение идей – быть никем в мире кругооборота и быть всем. Уже в дальнейшем эта философия создала учение кармы (накопленный духовный груз), от чего зависит результат перевоплощения (не предусмотрев, однако, что для Вселенной такой принцип не подходит, да и просто для живых существ на Земле – учитывая фактор их численного увеличения, увеличенное размножение – это разрыв блокады целостности; размножайся – т. е. разрывай целостность).

Философия кармической реинкарнации, т. е. цикличное существование мира, переселение душ, имеет свое начало в мировоззрении целостности мира и, соответственно, в ее положении энергетического баланса с вытекающим отсюда фактором взаимодействующего кругооборота элементов замкнутой системы. Мистицизм говорит, что Вселенная – это энергия, а поскольку энергия – это закон, а закон – это состояние целостности, которое выдает себя за безграничную ограниченность, следовательно, Вселенная имеет характер (морально) безграничной (физической) ограниченности. Душа, в свою очередь – это часть Вселенной, следовательно, тоже энергия. Ее поступки – причинно-следственная связь. Соответственно, раз в целостном энергетическом мире ничто никуда не исчезает, а лишь переходит из одного состояния в другое, то Вселенная и душа, состоящие из энергии, перманентно подвергаются трансформациям и переселениям в иные сущности, неся с собой нераздельное свойство энергии – бремя кармических взаимосвязей.

Стремясь подражать Божественному акту созидания в аспекте спасения человека и его преображения, мистицизм претендует на разрыв исходной целостности, в которую человек сам себя поместил. Он предлагает перевоплощение в цикле перерождений, то есть переселение душ в другие тела. В отличие от божественного избавления, мистическое спасение основано на энергетических процессах. Прилагая усилия к достижению спасения, человек истощает свою энергию и, в идеале для мистицизма, как составляющая энергетического мира, исчезает, превращаясь в «ничто». Это отражает главную черту Люцифера – «ничто», а также уничтожает ключевое отражение Божественного творческого начала.

Альтернативно, человек может сохраниться как энергетическая единица, но его энергетические ресурсы настолько истощаются, что он практически не отличается от «ничто». В таком состоянии человек приобретает иллюзию волшебной целостности. Он вроде бы и есть, но его как бы и нет (состояние слабости или медитации, когда человек перестает быть собой в полном смысле слова), он невидим, после чего, следуя принципу глобального развития в мистицизме, ему как бы даруется (то есть происходит чудотворное преодоление пропасти между ступенями развития, осуществляемое неким невидимым с высшей ступени существом…) новое тело с большей чистотой, достоинством и запасом энергии.

В своей новой реинкарнации человек обязуется (или пытается), как и прежде, еще больше очиститься, то есть растратить себя, движением к «ничто» (не как Бог-Творец трудом умножает, а как антибог – используя божественные принципы, на халяву, хаосом разрушая Божественное). В конечном счете, кармическое перевоплощение преследует цель получить-заработать все больше энергии-достоинства-чистоты и, таким образом, достичь (морального) масштаба Вселенной, то есть превратиться в бога. Другими словами, суть кармической реинкарнации состоит в формировании внутри себя целостной природы, что представляется как «Нирвана» (аналогично тому, как капля имеет структуру воды океана и, следовательно, является океаном) – «Я – гармония, я в абсолютном покое, "Абсолют", поэтому я – безграничность, я – один и всемогущ, и никто мне не нужен, я – "Чистота Достоинства"».

Или, напротив, индивидуум существует, подчиняясь глубинным инстинктам, звериным реакциям, основанным на простых причинно-следственных связях (неспасённых), и в своей животной сущности с ограниченным творческим началом растворяется в окружающей среде, создавая, таким образом, баланс всего мира животных (ограниченного творческого начала, поскольку даже, заметим, мышь роет-строит нору-убежище), и в стремлении к главному свойству для мистического умиротворения достигает состояния единства.

Мозг, преимущественно коллективный, прекращает генерировать идеи, угасает вдохновение, оригинальность, и весь комплекс взаимоотношений, таким образом, становится определяющим фактором для быстрого достижения «Абсолюта», состояния безмятежного сна разума, проявляя данное состояние отсутствия сознания (ограничения движения) тем более в масштабах общества.

По такому же принципу наблюдения за природой и построения философии на основе гармонии мира в другой части света, на китайском плато, родилось учение о необходимом присутствии противоположностей – ян – инь. Это мировоззрение возникло на идее необходимого постоянного чередования, а затем, пропитавшись мистикой, приняло положение необходимости находиться всегда вместе и составлять одно целое, день и ночь, перешедшее затем в религию Дао, что значит невидимый, непознанный единый путь. Со временем даосизм был вытеснен более практичным конфуцианством, не имевшим в основе никакой мистической философии и представлявшим лишь свод морально-этических правил.

Культ Солнца как символа целостности у северных индоевропейцев выражался словом «Свасти», что приблизительно означает «дающий благополучие», «хорошо» или «высшая небесная истина» («сва» у древних славян означало «небеса»; в наше время трансформировалось в слово «свастика»). Лабиринт и солнцеворот могли изображаться как отдельный знак, так и соединение воедино, и то, и другое несло практически одинаковый, близкий смысл. Они дополняли друг друга в философии изменения состояния окружающего их мира. Понятие «коло» навсегда закрепилось за Кольским полуостровом, который представлялся центром мира, вокруг которого вращается Вселенная. Очень много лабиринтов в настоящее время сохранилось на Соловецких островах. Само слово «Соловецкий» созвучно с соловейским, т. е. «солнцем овеянные», и это название является продолжением понятия движения солнца по мирам, и человек, который воспринимает себя частью всего мира и частью солнца, переносит тем свое бытие на бытие солнца в движении по видимому и невидимому миру, у человека воспроизводимое в лабиринте. Поэтому движение солнца, жизнь человека и лабиринт для древних были одним выражением перевоплощения-новорождения в общем понимании всеобщего единства в природе всеобщей цикличности. Самый большой лабиринт на сегодняшний день находится на Большом Заяцком острове Соловецкого архипелага.

Даже в наши дни в Архангельской области символу свастики дают название «заяц». Вероятно, в древности слово «заяц» ассоциировалось с высокой плодовитостью этих животных. Применяя это понятие к своему мировоззрению, для древних людей оно выражало множественное значение, которое включало в себя процветание, обновление и возрождение мира, усиление жизненной силы и другие позитивные аспекты. Таким образом, в сознании людей понятие «заяц» стало отчасти перекликаться, отчасти дополнять значение свастики.

Всё это указывает на то, что оба понятия отражали общее мироощущение, направленное не столько на творческое начало, сколько на выживание в суровых условиях посредству принципа рождества, то есть рождество было явлением их прогресса, что, в свою очередь, перефразируя на современный лад, означает «эволюция».

Эти факты свидетельствуют о том, что оба концепта отображали единый взгляд на мир, ориентированный не столько на креативность, сколько на адаптацию к сложным обстоятельствам посредством принципа рождения. Иными словами, рождение являлось проявлением их прогресса, что, если переложить на современный язык, эквивалентно понятию «эволюция».

Сюда же относится также явление лабиринтов, выражавшее постоянное перевоплощение из неизвестности в известность земного мира, и наоборот, из наглядного земного мира в неизвестность. То есть Заяцкий остров (и вообще все места с древними лабиринтами) является мистическим местом символического изменения состояния от жизни в этом мире к жизни в другом, от природы полной неизвестности к природе полного познания Бытия (другими словами: от я – «никто» и «ничто», к я – «всё»), выступает местом символа иллюзии, которая воспринимается за реальную действительность всеобъемлющей (т. е. идеальной) цикличности, что значит гармонию мира. Лабиринты несли смысловое значение равновесия, признававшееся тогда (и сейчас) фундаментально-священной основой всего, поэтому вскоре они стали священными местами. В их частях хоронили. Но чаще всего это были особо выдающиеся люди племени, такие как старейшины, жрецы. Тела их кремировали в другом месте, затем прах переносили в лабиринт. Земная жизнь воспринималась плутанием по неизвестности, смерть представлялась изменением состояния, служила выходом из этой неизвестности, и порой само место захоронения праха в лабиринте символизировало скорейший переход, выход из неизвестности. В общем и целом понятия «Заяц», «Свасти» и «лабиринт» для древних людей были выражением их миропонимания фундаментальности Бытия, фактически одним и тем же, на современный лад означающим «принцип эволюции природы всеобщего круговорота».

Ориентация – Север

Кроме вышесказанного, понятие «Соловецкий» —«Соловейский» несет значение «под благословлением солнечного бога Ома».

Философско-духовные взгляды этого общества, их суеверческое одушевление различных сил природы, мертвой материи и превозношение символа гармонии – солнца, переходящее в поклонение как божеству Солнцу, закончились тем, что с ними стал входить в прямой контакт некий дух, назвавшийся Омом, как изначальная сущность всего, которому следует поклоняться в первую очередь. Как ни странно, само слово «Ом» ничего не обозначает и не выражает, что само по себе является своеобразной загадкой. Это немое название идет вразрез со всей нормальной – тем более для людей тех времен – практикой, когда любое название, будь то человека, животного и предмета, несет в себе какой-либо внутренний смысл – качество. Однако при более внимательном рассмотрении оказывается, что и «Ом» не является исключением, а имеет – почти закодированно – свой сакральный смысл. Слово «Ом» состоит из двух частей: из звука «о» и внутреннего мычания звука «м». Звук «о» достигается сложением губ в круг. Известно, что круг – это символ-культ солнца-гармонии. Поэтому, складывая губы в звук «о», человек своей естественной мимикой лица принимает форму круга и призывает мистическую бесконечность, бога Солнца. Известно также, что искуситель сам по себе является привлекательным своею блистательностью, свет – сиянием. Солнце же как нельзя лучше подходит под выражение этой его сущности. Но внутреннее качество Люцифера только этим далеко не обуславливается. Люцифер имеет огромную силу во Вселенной. Он и есть эта сила – энергия мира, «Достоинство Вселенной». Потому и требует поклонения себе как бесконечному достоинству. Полнее всего отображают свойство энергии круг и огонь, поэтому солнце как нельзя лучше является отражением свойств Люцифера.

Люцифер – дающий свет – энергическая волна, другими словами, свет – это энергия, поэтому свет как составная часть огня и сам по себе является символом энергии, символом потенциала и возможности материального мира.

Земной шар имеет магнитосферу, границы полюсов которого принимают форму круга. Магнитосфера защищает планету от выбросов в космос энергии солнца в виде плазмы (в связи с солнечной активностью), которая на полюсах начинает светиться и принимает форму магнитосферы, т. е. круга. Поэтому границы полюсов – кругообразное северное и южное сияние – являются отображением солнечной активности, ее энергии, являются символом мощи солнца, символом достоинства гармонии энергии. Поскольку древнее человечество смогло находиться только в пределе границы северного полюса, то в духовном мире северное сияющее кольцо стало символом энергии и света, символом гармонии – Люцифера. Поэтому, когда человек призывает некоего духа под звуком «о», он обращается к духу севера, духу энергии, чистоты и достоинства, чтобы тот открыл ему тайны мироздания, что в действительности является закономерностями лестничной природы чистоты достоинства. Искуситель знал, что придут более прагматичные времена и грубое поклонение солнцу станет неактуально, и сделал себе имя в виде формы губ. Звук «м» несет двойную смысловую нагрузку, с одной стороны, является символом закрытия, с другой – помогает обратившемуся к нему сконцентрироваться, всё внимание уделить на ожидаемый контакт. Так, даже в обычных условиях человек, кто меньше, кто больше, напевает какую-нибудь мелодию про себя, т. е. мычит, что помогает ему расслабить свой мозг и ни о чем больше не думать, отстраниться от иных мыслей. В то же время звук «м» вместе с «о» уводит доверчивых людей от ясного понимания, с чем и с кем они имеют дело. Таким образом, Ом явился никем иным, как хорошо замаскированной сущностью, главной чертой которого стало отождествление себя с кругом, которое есть выражение солнца-энергии, солнечного света – сияние, несет обозначение иллюзии целостности мира, его идеалистической чистоты с достоинством, что совпадающим (мудростью Создателя) образом в математике приняло значение «0».

На северной прародине люди воспринимали своё место обитания как «петлю мира» (круг земли), где сходятся противоположности, где смерть – это лишь переход в иное состояние, природное перевоплощение. Полярный день и северное сияние воспринимались ими как особое место для связи с солнечным божеством – Омом. Считая эти земли воплощением девственной чистоты и вселенского величия, и приняв имя «арии», как приближенные к богу, божественные и достойные, они назвали эти земли фактическим синонимом – «рус» – земля величия, белых ночей, сияющего неба, кристальной чистоты, символизирующей небесную чистоту и землю главного бога, царя небесного, солнце – его символ, дарующее тепло, жизнь, познание и благоденствие.

Потому изначальное появление в истории народа Восточной Европы понятие «рус» относилось к отображению своего преклонения перед богом Омом, а значение «рус» в обозначении земель имело отношение непосредственно к северным землям, наделенным сакральным смыслом и мистическим превосходством над другими землями, воспринимаясь как местопребывание «Царя Всего Мира».

Обитатели этой местности развили ту философию, что была у них ещё в зачатом состоянии, – слияния с природой, познания природы. Чтобы скрыть существование реального Бога-Творца, Люцифер, как и обычно, стал приводить человека к идее гармоничности мира, «разногласности согласия», «единения противоположностей», что мир не нуждается ни в какой поддерживающей силы извне, сам по себе, «Достоин и Чист» – его имя, что в мире происходит уравновешивание всех сил и законов природой их цепкого соединения и явления общего взаимокомпенсирования, а также что и человек тоже собою представляет единение противоположностей, рождается – умирает, взрослеет – стареет или бодрствует – спит, ему хорошо или плохо, и само человеческое общество делится на мужчин и женщин – противоположностей и т. п., и потому человек как часть природы (противоположностей) должен следовать естеству природы (противоположностей). Люцифер дал идею практичности, умелого использования окружающей среды.

Из фактора целостности природы, «единения противоположностей» и вписывания в окружающий мир, человеку была преподнесена идея правильного общественного устройства. В ее основе лежала идея врожденного достоинства, где, с одной стороны, достигается справедливое равенство, исключающее привилегии и ущемления, обеспечивающее каждому равное достоинство через соблюдение равноправия – общинная модель, вече, где важен каждый, учтены все мнения и устремления, и отсутствует принуждение. С другой стороны, эта модель предполагала уважение к опыту и знаниям старшего поколения, а также опиралась на вековые (сакральные) принципы чистоты природных взаимоотношений: не убей, не укради, почитай отца, мать, старшинство, старость…

Бог говорит человеку: «Ты особенная часть природы, ты искуснее всех. Я заповедал тебе обладать всем миром. Я поддерживаю мир, а через мир тебя, давая тебе, сверх всего, весь мир. Ты в разновидности живого вида представляешь собой уникальное предназначение, и твой принцип существования отличен от всего, что существует – будучи частью мира иллюзии справедливости, проявлять иррациональность для оказания поддержки друг друга, создавая тем необходимые факторы милости и творческой наклонности, т. е. использовать одаренные Мною тебе Мои способности преобразования мира закостенелой справедливости. Иначе говоря, владей миром для его творческого, т. е. полезного изменения».

Люцифер на это вкладывает похожее, но иное: «Ты лучшая часть природы, выше всех, и в то же время фактором единения представляешь собой положение встроенности в природу, являешься ее частью, ты всего лишь разновидность природы, тебя поддерживает природа, давая тебе все по необходимости, ты рационально поддерживаешь природу, природа поддерживается твоим (вашим) существованием поддержкой друг друга, т. е. ты представляешь собой банальную разновидность живого вида, хотя и с некоторой загогулиной в виде излишней способности (минимально, не превышая мышиной продуктивности) творить, и твой принцип существования таков, как и во всем мире животных: полезная поддержка друг друга для сохранения вида, т. е. для крепкой устойчивости использовать одаренные „Мною“ тебе „Мои“ способности суперсухого рационализма. Иначе говоря, поскольку ты лучший, по справедливости владей миром для выполнения своей миссии высокого достоинства».

Если для Бога человек – это наследник Его творческого процесса, то для Люцифера человек – это возможность проявления независимости через вложенные в него Богом творческие наклонности.

В противостояние Богу – в противовес процессу творения – Люцифер также стал вселять в умы людей идею рождения и обновления мира (которая впоследствии в представлении о взрослении как о развитии человека превратилась в философию развития мира, эволюцию), где процесс движения, направленный на конечную цель Творца, или, по другому сказать, заложенный процесс изменения, или, задействование качеств, заложенных в ком-либо, чем-либо для процесса изменения, был представлен рождением нового, а потому, с одной стороны, омоложением мира, а с другой – взрослением Бытия, его развитием. Поэтому, исходя из принципа единения всего мироздания, в «гармоничном» обновлении – омоложении – развитии нуждался и сам человек в его духовной составляющей, для чего ему было дана практика познания внутреннего устройства природы вещей. Как все умирает для того, чтобы заново родиться в обновленном виде, т. е. обновиться (копируя Бога в процессе творения; «творю все новое» – слова в Библии), так и человек в медитации должен умереть, чтобы духом познать внутреннюю истину и заново в теле родиться уже в обновленном виде. То, что предлагал Люцифер, было интересно, вожделенно и отвечало запросам человека по приспособлению себя в этом мире, и потому он стал доверяться Ому полностью, так, что уже вскоре получил знания и навыки по медитации (от лат. meditation – «размышление»; правильнее сказать – аскетическое действие, направленное на приведение состояния человека, с одной стороны, в форму полного успокоения, что в мире движения является символом разрушения, а с другой – в декларируемый процесс освобождения природы видения, что в состоянии целостности, т. е. гармонии, является условием симметрии, т. е. неосвобождения и невидения) для погружения в эталон системы – полный покой, для выхода из собственного тела и общения с другими духами, для личного опыта познания, что мир – это энергия, включающая сознание (это марксизм), и что весь мир находится в человеке, и человек представляет собой весь мир на той идее – если познать самого себя, то познаешь и весь мир (по-современному говоря, человек является фрактальностью мира), а поскольку Бога не возможно найти, то познаешь «истину» вещей… P. S. … что Бога нет. Соответственно, дело за малым: познай себя – познаешь мир как механизм. И скоро настанет момент, когда можно будет смело заявить: я – человек, я – бог, и в самом сердце вселенной, человека и окружающей его среды, заключено всеобщее единство образа гармонии вселенской энергии…

С этого момента, с контакта с духом бога-солнца, Омом, их философия становится религией, которая хорошо дошла до нашего времени при помощи никому непонятного имени Ом, заманчивых упражнений выхода из собственного тела и мировоззрения всеобщего единства. Поэтому откровенное поклонение Ому в славянском мире было архиактуально на протяжении длительного времени (особенно это было ярко выражено сильным чародейством представителей северных широт), где мировоззрение чистоты мира, самодостаточности целостности станет доминирующим, несмотря ни на какие катаклизмы истории.

Многочисленные сказания и вся символика славян будут направлены только на поддержание и укрепление взгляда чистоты целостности бытия. К примеру, в таком более позднем явлении, как славянский алфавит будет, присутствовать буква «Х» со странным для сегодняшнего времени произношением «ХћРЪ». Современные исследователи не могут точно определиться со смысловым значением этого слова, и вряд ли им это удастся, поскольку истоки этих знаний остались в глубокой древности. Возможный ответ кроется в числе 600, которое обозначает эта буква. В древней шумерской традиции существовала шестидесятеричная система счисления. То есть число 6 обозначало состояние законченности – другими словами, целостность. Таким образом число 600 выражает фактор законченности всего мира: мир представляет собой целостное состояние. А этот принцип, кстати, лежит в самой основе церковного миропонимания, т. е. шумерское воззрение является фундаментальной доктриной современной католическо-православной церкви. На основе вышесказанного можно заключить, что слово «ХћРЪ» имеет внутреннее главенство над всем и потому несло сакральный смысл: «Основание мира, Чистота – Достоинство».

На протяжении всей истории и буквально до наших дней у славян будет архиактуально понятие «благочестие», которое в действительности имеет три значения. Первое – это соединение достоинства и чистоты, означающее связку понятий «благо» и «честь» или «благая честь», что, в общем, не сильно отличается друг от друга. Второе – это соединение значений «благо» и «чистота», т. е. как бы «честь чистая». А третье значение – это туманное присутствие в слове понятия «честность» – «благая честность». Таким образом, здесь произошло смешение понятий, которое в нормальной ориентации мировоззрений невозможно соединить – горделивая честность. В такой связке гордость, конечно, имеет силу действия перед честностью. Последняя, в неразрывном соединении разрывающегося понятия, вынуждена преклониться перед гордостью и на основании этого пропитаться признаками хамелеонства, вследствие чего затем постоянно менять моральный полюс фундаментальности на свою противоположность, в природе «единства противоположностей» такую же фундаментальную, как фундаментально своей правдивостью отображение предмета в зеркале.

Другими словами, славянский народ отличался и продолжает отличаться восприятием мира, основанным на главенстве чести, вселенской непорочности, что подразумевает повсеместную истину, в действительности относившуюся к природе гармонии и ее всеобщему принципу сферы половых органов, особенно мужских, поскольку феномен образа справедливости есть выражение позиции достоинства – чем больше достоинства-целостности, тем сильнее уравновешивание, тем отчетливее скатывание к состоянию «0», тем категоричнее включается процесс зеркального отображения, выявления сверхсилы процесса самообожествления.

И никакие реформы на это не повлияли. Лествичное право, абсурдное по степени своей пригодности. Принцип гармонии в сфере экономики, эллинистической вершиной мудрости всех мистических теорий древнего человечества, в научной сфере современного периода выраженное формулой классической философии, тащит моральные и производственные отношения к состоянию «0». Этот фактор древнего мировоззрения – целостности Бытия – был и остается общественным отображением его исторической зацикленности на мистической старине, упорного восхождения по лестнице «Величественное Достоинство Чистоты Справедливости». А на приведённых картинках представлена неполная коллекция славянской символики гармонии, где категорично доминирует принцип стремления к благоуспешности, соответственно, через всеобщий фактор рождения.

Известный археолог, исследователь славянской культуры и истории Киевской Руси Б. А. Рыбаков поясняет:

«Для славян-земледельцев было совершенно естественно сочетать в одном понятии судьбу и урожай, долю как предназначенное жизненное место человека и его долю в жизненных благах. Культ pожаниц как женских божеств, покровительствующих рождению чего-то или кого-то, должен был быть многозначным, в нем могли проявляться и черты культа общей плодовитости (людей, промысловых зверей, домашнего скота), и культ божеств, помогавших роженицам, и аграрно-магические представления земледельцев о богинях урожая1. ˂…˃

…Церковные писатели XI – XII вв. уравнивали Рода со своим верховным божеством, богом-отцом Саваофом, творцом всего мира»12.

Рыбаков отмечает у славян «культ Рода как божества Вселенной, всей природы и плодородия. ˂…˃

Торжественные пиршества в честь Рода стали главным объектом церковных обличений, и церковники стремились разубедить языческих теологов, считавших, что Род, а не христианский бог создал все живое на земле»13.

Долгое время для исследователей оставалась загадкой закономерность ромбического орнамента исторических артефактов, которая к тому же была распространена у всех народов мира. «Такую повсеместность никак нельзя объяснить легкостью изображения именно ромбической фигуры; обычный квадрат, тоже широко распространенный в народной орнаментике, несравненно проще и легче для воспроизведения, но из тысячелетия в тысячелетие разные народы в разных частях Старого Света с неуклонным упорством изображали ромбы, создавали сплошной ковровый узор из ромбов или рисовали символы плодородия, в основе которых очень часто был ромб»14.

Разгадку странного орнамента дала палеонтолог В. И. Бибикова:

«Вглядываясь в детали строения бивня мамонта на срезе, можно заметить даже невооруженным глазом, что процесс нарастания дентина идет не гладкими кольцами (как, скажем, нарастание годовых колец у дерева), а иначе.

Вещество любого зуба, в том числе и бивня, нарастает тончайшими пластинками, обращенными под углом к продольной оси зуба. Поэтому на продольном разрезе бивня структура дентина вырисовывается в виде острых углов. На поперечном же срезе четко выявляются плотные, ритмично расположенные зигзагообразные полстроения, очень похожие на зигзагообразные орнаментальные мотивы мезинских изделий… Эти зигзагообразные построения, выступающие на поперечном разрезе бивня, и явились исходными для создания зигзагообразного орнамента… В основе мезинских геометрических орнаментальных мотивов лежит простейший, построенный природой „узор“ дентина бивня мамонта»15.

Рыбаков подводит черту и делает вывод смыслового значения ромбического орнамента: «Ромб появился в позднепалеолитическом искусстве как сознательное воспроизведение рисунка мамонтовой кости, как обобщенный символ мамонта-блага. Осмысление рисунка дентина было, надо полагать, таким же повсеместным, как повсеместна была охота на мамонта. При посредстве ритуальной татуировки (когда простенькие печатки создавали на теле очень сложные варианты меандрового узора) ромбический орнамент пережил бытование мамонтовой кости и дожил до земледельческой эпохи. В земледельческих культурах Европы ромбо-меандровый орнамент применялся и как магический общий фон на ритуальных предметах, и как отдельный знак, обособленный символ плодородия. Тот знак „засеянного поля“, с которого мы начали первый экскурс в глубину памяти, оказался не первоначальным, не самым древним, а одним из последующих звеньев той длинной цепи, начало которой уводит нас еще на несколько тысячелетий вглубь. Ромбический знак, известный во многих вариантах, выражал земледельческую идею земного, растительного плодородия; ромб оброс по углам отростками (ромб с крючками), в чем сказалась его новая, аграрная сущность»16.

Рыбаков обращает внимание на примечательный факт, что ромбо-точечный узор вышивался только на свадебной поневе, которую невеста носила в первый год замужества: «Связь ромбо-точечного узора со свадебной обрядностью и с бытом молодой замужней женщины заставляет нас обратить на него особое внимание, так как весь свадебный ритуал пронизан магическим содержанием, и в первую очередь магией плодородия. Общеизвестно, что идея плодородия в свадебной обрядности выступает в двух формах: во-первых, как будущая плодовитость девушки-невесты, а во-вторых, как плодовитость вспаханной и засеянной земли (каравай хлеба, обсыпание зерном, подстилание соломы и т. п.). Женщина уподоблена земле, рождение ребенка уподоблено рождению нового зерна, колоса. В этом слиянии аграрного и женственного начал сказывается не только внешнее уподобление по сходству сущности жизненных явлений, но и стремление слить в одних и тех же заклинаниях и благопожеланиях счастье новой семьи, рождение новых людей и урожайность полей, обеспечивающую это будущее счастье. Здесь мы видим тот самый комплекс, который выражался в древней Руси понятием „рожаницы“ – покровительницы как рождаемости, так и урожайности»17.

Другой культ благополучия – медвежий: «Медвежий культ (может быть, как самый первый в истории человечества) оказался необычайно устойчивым. В лесных, богатых медведями местах он дожил до средневековья. Первобытные охотничьи магические обряды содержали (по крайней мере с верхнего палеолита) две взаимосвязанных идеи – идею добывания зверя и идею плодовитости зверей. В связи с этим мы наблюдаем, что у земледельческих народов медвежий праздник начал модифицироваться и перешел в разряд весенних аграрных празднеств. Возобладала вторая идея, связанная с очень важным для земледельцев культом плодородия. Нам неизвестно, когда это произошло, но, надо полагать, это свершилось после установления приоритета земледелия в хозяйстве. Однако старые охотничьи обряды, по всей вероятности, долго сосуществовали с новыми формами и продолжали питать фольклор отголосками древнего медвежьего тотемического культа»18.

Змеиный культ тоже служит ориентиром к благополучию:

«Змеи, как известно, выползают и активно действуют в дождливое время, и эта связь змеи с желанной небесной влагой и обусловила такое внимание к змеиной теме. Есть еще одно соображение о связи змеиных клубков с сезонным и суточным образом жизни змей…

Неоэнеолитический орнамент, столь широко использующий змей, убедительно свидетельствует о прочном культе безвредных ужей, с которыми связывалось представление о дожде и об охране жилища (в частности, от мышей)»19.

Загадочным остается для исследователей культ Макоши: «Полного тождества между Макошью и теми богинями, с которыми прямо или косвенно можно ее сопоставлять, нет, но у нее много черт, роднящих ее и с Гекатой, и с Фрейей, и с Афродитой. Все говорит за то, что Макошь (задолго до того, как она стала лишь покровительницей женских работ) была очень важной богиней праславянского пантеона, что и отмечено скульптором Збручского идола»

20

.

Христианские священники упорно боролись с верованиями в Рода и рожаниц, и эта борьба оказалась более продолжительной, чем с почитанием Перуна, Велеса и других языческих божеств. В XV–XVI вв. широкое распространение получил текст, известный как «Слово святого Григория, изобретено в толцех», в котором автор критиковал приверженцев старой веры. В этом «Слове…» содержатся упоминания о фаллических обрядах: «…чтут срамные уды… и в образ створены и кланяются им и требы им кладут. Словене же на свадьбах вкладываюче срамоту и чесновиток в ведра пьют»21. Археологические находки подтверждают эти сведения: при раскопках в Ленчице (Польша) К. Яжджевский обнаружил в слоях XII–XIII вв. ведро и фаллос, названный «срамотой»22.

У славян была геоцентрическая идея о строении Бытия:

«Племена бронзового века знали, что существуют моря, окаймляющие ойкумену, слышали о них от других племен или же сами доходили до их берегов. Окружающие землю моря сливались в представлениях первобытных людей в единый мировой океан еще до того, как он был познан в своей реальности. Мировой океан мыслился не только как кольцо наземных вод, но и как подземный океан, по которому плывет ночное солнце. Эти древние представления, возникшие еще в бронзовом веке, продолжали существовать вплоть до средневековья и даже до XIX в., сказываясь на символике народного искусства1. ˂…˃

Точно так же этнографический материал подтверждает и разъясняет обилие солнечных знаков в вышивках этой группы. Еще Симеон Полоцкий в XVII в. писал о вере народа в то, что солнце в дни Купалы скачет и играет. Этнографами записано много поверий о том, что в день Ивана Купалы и на Петров день „солнце при восходе играет, переливается всеми цветами радуги, скачет, погружается в воду и снова появляется“. В купальских песнях выражены эти же представления: „На Ивана рано соунцо играло…“; „Солнце сходить грае…“. Наблюдения за „играющим“ солнцем продолжались вплоть до петрова дня, который следует, очевидно, рассматривать как день прощания с солнцем, постепенно убывающим после летнего солнцестояния. Существовал обычай „караулить солнце“. „С вечера, захватив еду, молодежь, а в первой половине XIX в. и пожилые крестьяне шли на горку, где всю ночь гуляли, жгли костры и ждали солнечного восхода… чтобы видеть игру солнца“»23.

«Рассуждения о геоцентрической системе, так полно отразившейся в конструкции и орнаментике славянских прялок XVIII–XX вв., начались с тех сосудов бронзового века, где на нижней, донной части изображались солярные знаки. Здесь может возникнуть возражение: но ведь на фатьяновских сосудах, изученных Д. А. Кpайневым, нет верхнего, дневного солнца. Это возpажение полностью отпадает пpи yчете того, что все сосyды с соляpными знаками как из области фатьяновской кyльтypы, так и из области шаpовых амфоp (Укpаина, Геpмания) являются погpебальными. Они изготовлены для тех, кто yшел в область подземного, ночного солнца, и солнце на сопyтствyющем сосyде тоже ночное.

Идея подземного солнца – один из элементов геоцентpической системы»24.

«На пpотяжении четыpех тысячелетий в сознании евpопейских племен и наpодов yтвеpдилась геоцентpическая теоpия, согласно котоpой солнце обходит землю, пpоходя днем над землей, а ночью – под землей…

Откpытие Копеpника, yпpазднившее геоцентpическyю теоpию и заменившее ее гелиоцентpической, осталось чисто книжным и в толщy наpодного, деpевенского сознания не пpоникло. Геоцентpическое же пpедставление было yстойчивым, многовековым, и мы впpаве задаться целью pазыскать его следы в фольклоpе и наpодном изобpазительном искyсстве. В. П. Петpов пpиводит pяд этногpафических записей конца XIX в.: „Заходящее солнце опyскается в дpyгой миp, котоpый находится под землей“; „солнце опyскается в моpе, котоpое окpyжает землю. Под землей же находится дpyгой миp“; „сонце вночi пеpебyвае на томy свiтi i там вiн бачить людей засyджених за piзнi гpiхи…“»25

Символика русской вышивки наполнена знаками стремления задобрить богов, дающих благоденствие. Здесь не видно образа творительного начала, но наблюдается тенденция понадежнее укрыться от возможных бедствий. За красочной иллюстрацией скрывается слабость перед законами природы. Быть не командующим, но подчиненным, не мозгом, а безумием. Поэтому Восточная Европа – верх мистицизма, здесь проживает народ с традиционной невежетвенностью, строго хранивший древние связи и знания, с таинственным общаются в просторечье, в матерщине подчеркивают свое страстное отношение к природе вселенской чистоты и достоинства, и все являются жрецами мира…

К слову сказать, свастика, вместе с соответствующим ей видением мира как единого целого и идеей непрерывного обновления и возрождения, стала вообще распространенным знаком чуть ли не всего Древнего мира, но духовный свастицизм (со своим интересом к волшебству, язычеству) отлично сохранился и дошел до настоящего времени в народах с точки зрения цивилизации отсталых. Существуют и редкие исключения в обществах, находившихся на достаточно высоком уровне развития в эвалюционном кругу гармонии, но в целом не влияющих (или

слабовлияющих) на общий ход мировой науки, политики, экономики. Некоторым исключением из этого (не исключающим исключением) представлена история еврейского народа, который заключил завет с Богом-Творцом и в то же время упорно продолжал оставаться верен идеалу обновления-омоложения мира с сильным распространением в общественной среде знака гексограммы, во многих народах имеющей силу значимости наряду со свастикой. Поэтому история этого народа весьма показательна трудностями существования и, несмотря на обретение в последнее время государственности с достижением высоких показателей в некоторых областях народного хозяйства, все равно остается не в состоянии удержаться без поддержки сильного покровителя.

Нельзя не упомянуть об интересной находке. В 1848 г. на месте соприкосновения четырех славянских племен – волынян, белых хорватов, тиверцев и бужан – был найден так называемый Збручский идол, датируемый IX–X вв.

Рыбаков замечает, что «внутренний смысл Збручского идола, его отдельных изображений и всей их совокупности в целом будет, вероятно, еще долгое время предметом изучения и дискуссий»26. Вместе с тем он делает попытку объяснить композицию со своей точки зрения: «Средний мир (мир земли) заселен людьми (мужчинами, женщинами и детьми). Возможно, что они изображены здесь в ритуальном хороводном танце. Поддерживает землю усатый бог, стоящий на коленях. Возможно, что это – Велес, всенародный бог скота и богатства, связанный с землей и урожаем. Верхний ярус – небесный. Там на каждой грани изваяно особое божество: на главной лицевой грани – Макошь с рогом изобилия; по правую руку – второе женское божество – Лада, богиня произрастания и покровительница свадеб, с кольцом в руке. Вполне возможно, что именно так персонифицировались древние представления о двух рожаницах. По левую руку богини Макоши – бог-воин, соответствующий русскому Перуну или западнославянскому Святовиту. Он вооружен мечом-палашом IX в., и ему дан конь. Мужское божество на задней грани лишено каких бы то ни было атрибутов, и его имя можно назвать только гадательно»27.

Рыбаков резюмирует:

«Четырехгранность Збручского идола, несомненно, связана с очень древними, еще неолитическими, представлениями о необходимости обезопасить себя „со всех четырех сторон“. Четырехгранные и четырехликие славянские идолы известны в этих же местах уже в IV в. н. э. Если три яруса идола объединяют все три части Вселенной, то четырехгранность его также связана с его мировым смыслом – сила божества должна распространяться во все четыре стороны Вселенной. Таков же, вероятно, смысл и четырехликого индийского Варуны и четырехликого Брамы.

Что же явилось объединяющей идеей трех зон и четырех граней многофигурного Збручского идола? Думаю, что вся композиция подчинена образу фаллоса (идол был выкрашен в свое время в красный цвет) как выразителю идеи жизни, размножения, плодовитости.

Фаллические идолы встречаются у восточных славян в других местах, а фаллические обряды, описанные в русских источниках XI–XII вв. (погружение изображения фаллоса в ведро), подтверждены находками в Польше»28.

Люцифер вкладывал в сознание человека принцип двойственности природы и всей Вселенной. Двойственность является качеством положения справедливости. Справедливость замыкается в себе – она настолько горделива, что творческий процесс там останавливается и существование происходит по волшебному действию всеобщего «становления», где кульминационным моментом «творческого произведения» оказывается культ половых органов: руки олицетворяют творчество, половые органы – невидимый и необъяснимый процесс появления – волшебство. Поэтому руки относятся к богу милости, половые органы – к богу справедливости.

Тактика Люцифера сводилась (и сводится) к одному – под определением чистоты мира и необходимости единения с ней происходило (и происходит) опускание человека до животного состояния, когда мозговые функции слабеют (отключаются), и человек, так сказать, перепрограммировался (и перепрограммируется) в целостное составляющее общей целостной природы энергии – весь мир – энергия, и человек – ее часть. а положение развития заманивала (и заманивает) дальше, увлекая его в бесконечный процесс самосовершенствования.

В свою очередь, человек единению с Богом, Который есть абсолютная чистота, и, таким образом, обретению чистоты минимальными усилиями (поскольку Бог, как родитель, поможет или сделает все Сам), предпочел единение с так называемой чистой природой и вхождение в состояние природной чистоты через изнуряющее состояние. В состоянии ухода от Бога, в постижении тайн «мудрости» стремился (и до сих пор стремится) удовлетворить потребность в познании, надеялся открыть и обрести источники благословения, т. е. легкого существования в ситуации тяжелого труда,

В действительности это означает следовать путем бандитизма, занять доминирующее положение – стать главным самцом стаи под названием «бытие», одновременно ей поклоняясь. Быть существом рефлексов – без головы (но сколько умного многословия в бестолковщине – вся философия мира гармонии!) … – состоянию быть царской короной, владычествующей над природой, даруемое Богом, выбирал роль органа природы, чья эрекция символизирует власть, а вялость – подчинение. Ирония в том, что люди верили в лучшее…

Ремарка. Разговорная речь часто выделяет какие-либо особенности какого-либо иного народа, а уже эти обозначенные особенности порой становятся фактически неотъемлемой частью речи, склонной к тенденции выделения особенностей своего носителя. Поэтому, к примеру, как поляков называют по штриху их произношения «пшечками», латышей – «лабусами» – от лит. «labas», «laba diena» – «добрый день», немцев – «фрицами», что является сокращенной формой имени Фридрих, то и ответ появления в русском языке матерного слова на букву «Х» лежит в этой же плоскости. А именно. Поскольку для монгольского языка было характерно произношение, близкое к «ху», русскоязычная народная среда стала воспринимать это как обозначение силы и превосходства, выражающееся в вариациях народного говора. Таким образом, слово «Ху» стало ассоциироваться с тем, кто всем обладает и, следовательно, все имеет в своем распоряжении. В дальнейшем это обозначение могущества (вне зависимости от существования этого слова ранее или его значения, хотя схожие слова, например, славянское «хй», обозначающее «отросток» или «побег», лишь усиливали трансформацию) окончательно закрепилось за мужским половым органом, являющимся негласным символом власти в языческом мире. Это подтверждается даже косвенными намеками в Библии, в частности, во второй книге Паралипоменон, глава 10, в повествовании об отделении израильтян от дома Давидова, а также в русской летописи, в истории Владимира и Рогнеды.

Поэтому, когда в русском языке посылают на три буквы, это буквально означает послать в систему справедливости, достоинства, русского благочестия – прямо сказать, к эволюционисту Ивану Лествичнику. Причем, в современном цивилизованном мире использование этого термина неизменно несет в себе отчетливый оттенок негатива. Коллективное подсознание, наделенное даром созидания, выявляет его деструктивную суть – тенденцию, противоположную развитию, инновациям, где проявление «анти» через призму злобы и враждебности служит его естественным способом достижения абсолютного бездействия с оттенком уникальной импульсивности.

Материнские слова в древности выражали отношение к образу достоинства, немалую часть которого занимал фактор экономического расцвета, что на тот момент представлялось явлением всеобщего размножения – от появления детей в семье до всего, что способно размножаться, – домашние животные, мир растений. Поэтому материнские слова являлись как бы проводниками в мир достоинства с богатой «экономической корзиной».

Ситуация достоинства природы «единения противоположностей» прекрасно отображена непосредственно в лексике славянского общества. Судя по всему, у древних славян (так называемых праславян; скорее всего, такое положение вещей было характерно вообще для всего Древнего мира) понятия «лучший» и «гордый» выражали одно и то же качество, были синонимами, т. е. лучший, потому что достойный, а значит, высокого о себе мнения и вследствие этого гордый, т. е. гордый, поскольку лучший. На такое странное положение вещей древности для нашего времени наталкивает термин «борзый», который в летописной истории чаще всего имеет значение «лучший» (которое уже впоследствии разошлось на подзначения, самое распространённое из которых «быстрый»): например, «борзый писчик». Но в то же время встречается и старый отпечаток гордости, к примеру, выражение «эллинские борзости», где под греческим высокомерием, «эллинскими высотами» подразумевается их культура философии, т. е. их мудрость делает их лучшими, а следовательно, гордыми. Таким образом, сегодняшнее понятие «борзый» в значении «наглый», «гордый», «превосходный» в древности было неотделимо от значений «лучший» и «хорошо». Все эти значения тесно переплетались, выступая практически как синонимичные (то есть не каждое «хорошее» является «лучшим», но все «лучшее» безусловно является «хорошим»). Выступая частью общего понимания мира лествичной структуры, это понятие в связке с половыми органами выражало степень приближения к миру достоинства. Поэтому, если хочешь быть лучшим (соответственно, в мире справедливости), что одновременно значит быть человеком чести (человеком успеха), значит, надо быть особо наглым, идти по головам и трупам, поддерживая лишь свою узкую среду высокого достоинства. P. S. Удивительно, но славянские народы, как и остальной мир, исторически развивали ценности, ведущие к их гибели – достоинство, свобода, справедливость, отвергая при этом то, что их спасает – антилучшеское, античестливое по своей природе христианство.

Древних людей, пораженных природным загадочным явлением местности, ничего не смущало в контакте с богом Омом, впрочем, как и современных людей. Следует учесть, что принцип маскироваться остается неизменным, и уже в последующие времена он то представляется под звуком «у» в сочетании «Ум», «Оум» – ведь при звуке «у» губы тоже создают мимику круга, «Аум», то является людям уже как изначальный звук во Вселенной, к которому следует приобщаться. И отчасти он прав, ведь Люцифер является первым духом Божьего творения, а, как стало известно современной науке, основу материального мира составляет именно звуковая волна (доказано в 60-х гг. XX в. шведским ученым Гансом Дженни). Представляя же себя изначальным звуком, Люцифер просто не договаривает факта творения этого звука, т. е. себя. В наше время эта религия реинкарнаций с различными ответвлениями и множеством внесений в неё до неузнаваемости сохранилась и хорошо исповедуется в Индии и ближайшими к ней народами.

Проведя некоторое время в Приполярном круге, племена индоевропейцев двинулись на юг. Однако непосредственно до юга дошли их остатки. Часть их разошлась по так называемому современному среднерусскому региону, бо́льшая часть обосновалась в пределах нынешних Воронежа и Москвы. Как и жителям этих местностей, так и своим потомкам они передали красочные рассказы о чудесах северной земли, небесных сияниях, богатых морских уловах, ощущение края земли и приближение к богу, который соединялся с понятием «рус». Те в свою очередь дальше рассказывали своим детям о Севере как об их северной прародине, вкладывая мысль о величии северных земель, поскольку там находятся ворота в иной мир, обиталище бога, синонимом чего служило определение «рус», чему в свою очередь способствовало положение «ар».

К этому времени индоевропейцам уже было известно подсечное земледелие, при котором на пережженных лесных почвах первые три года получают необычайно большие урожаи, а на воронежском черноземе вообще все сельскохозяйственные культуры хорошо росли и давали богатый урожай. Оставаясь на заселенных местах, индоевропейцы стали возделывать гречиху, пшеницу, ячмень, горох, просо. Здесь было все, что только мог пожелать себе человек, и они прозывали многие свои территории духовно-мистическим названием Мокша.

В настоящее время в санскрите понятие «мокша» применяется в философии и религии индуизма и означает высшую цель человеческих стремлений, состояние «освобождения» от бедствий физического (т. е. реального) существования и накопления ошибок, вследствие чего бесконечного перевоплощения, т. е., другими словами, состояние абсолютной чистоты, свободы, справедливости. Примечательно, но схожее с этим понятие существует и в славянской мифологии – культ Мокоши. Поэтому, исходя из положения изначального единства народов Индии (светлого типажа) и Восточной Европы, можно предположить об изначальном едином корне их образования.

В мире исторических нагромождений с доминированием мистических идеалов эти слова превратились в красивую витрину, но внутренняя суть их никуда не исчезла, она остается фундаментальным принципом к ним относившимся. Чтобы наконец разобраться в смысловом значении этих слов, их общего корня, нужно вникнуть в принципы системы гармонии очень глубоко, и художественно.

Слияние индуистской «мокши» с праславянской «Мокошью» рождает всеобъемлющее толкование этих терминов. Оно проливает свет на связь «мокши» с женским аспектом, олицетворяющим лунную сущность, и заключает в себе глубинную идею о чистоте мироздания. Как следствие, это приводит к состоянию покоя и принципу обновления. Обновления человека, мира и всей Вселенной через мистическое «единение противоположностей». То есть основной смысл этих понятий в направленности на природу становления, магического правила существования мира гармонии. Поэтому в целом понятие «мокша» можно выразить как «лучшее место», «земной рай», «место абсолютного достатка, достоинства и справедливости»…

Продолжая далее логическую цепочку, получается – ступенчатое устройство мира, зиккурат, блаженство в успокоении-отрешенности от всплесков волнений (другими словами, «Нирвана»). Идем далее – территория для своих, соответственно, образ отгороженности, непереносимости чужого, но в то же время заискивание перед чужим; источник мудрости мира целостности; единение бытия; природа противоположностей – зимнего замирания и летнего расцвета; освобождение от дисгармоничности (освобождение от пути движения Бога-Творца); обретение истины (мира антидвижения) – абсолютной чистоты в пути восхождения к абсолютному первенству; соответственно, эволюционизм, гармония, равенство, общинно-коммунное начало, целостность – величина – личность (слишком личность), центричность – «передовая» центричность с «неандертальскими» окраинами, царственность, лествичность-зиккуратизм. Иначе говоря, властвовать в степени (неопределимости) супер – бездумно властвовать; трудиться, чтобы бездумно трудиться; гармоничное воздействие сил; абсолютные покой и импульс; луна в состоянии солнца – солнечная ладья; свобода мира; абсолютная справедливость; фактически синоним понятия мистического «ар»; хорошо, хорошая энергетика местности, соответственно, место энергетических принципов, давления закона; место единения с природой, т. е. существования на основе рефлексов, доминант принципа животного мира. Наконец суммируя все – внешне как заботливая женщина, внутри как альфа-самец, но одновременно с рабскими наклонностями – женщина-жрец и женщина-наложница; давление матриархата, общественного устройства на началах закупорки; обретение формы состояния целостности, сложноустроенного примитивизма; личностное начало доходившее до состояния супер – культ личности; повышенная психоэнергия; психоз, стремившийся к успокоению; «ничто» и его природа волшебства; целостная покойственность с принципами омоложения; агрессивная заторможенность; состояние свободы, высокого достоинства и абсолютного (мертвящего) покоя достигаемое через образ омоложения – ♂♀; женщина транссексуал, обезумевшего пьяно-наркотического состояния, с повышенным либидо, но недоразвитой способностью по сравнению с мужским началом, пустышка и в плане оплодотворения и в созидательном аспекте, опровергаемое через демонстрацию величины достоинства фаллоимитатора и дополнительных к тому инструментариев в виде плетки и намордника, на всём, везде и всегда, а вместе с тем одновременно сама являвшаяся беззащитной жертвой другой внешней силы повышенной либидо, становившись, таким образом, в дополнение к женскому транссексуализму личностью с мазохистскими наклонностями.

Сторона мокшовия была территорией изобилия растительности, крупных массивов, смешанных лесов с множеством зверья, больших урожаев от земледелия, хороших климатических условий и красивых пейзажей. Впоследствии бродившее тысячелетиями в народной среде понятие высокой природной чистоты местами закрепится, где сохраняя первоначальный вариант звучания, где трансформировавшись. Так, на сегодняшний день в среднерусском регионе существует несколько рек с названием Мокша или корнем в названии. В Ленинградской области есть поселение Шамокша, 11 названий (поселков, деревень, ж/д станций) Мошково в России (два в Белоруссии), в Пензенской области имеется город Мокшан, в Самарской области и республике Мордовии – поселения под названием Мокша. Кроме этого, существует несколько рек и поселений с названием Шокша. Поэтому нет ничего удивительного, что фактически в середине среднерусского региона понятие «мокша», как и во многих других случаях, перешло на реку, а затем уже стало названием образовавшегося здесь поселения – Мошков – Москов – Москва – и, даже более того, стало закономерным явлением веры славян Руси в чистоту мира, что есть гармония, т. е. «единство противоположностей», где сердцевина, центр мира – это 0, т. е. «мокша» разбросанных территорий.

Таким образом, в силу мистических мировоззрений коренного населения, концепция «мокши» получила широкое распространение и оставила заметный след в топонимике региона, что неминуемо приведет к конфликту двух противоположных менталитетных установок: христианства, с его упором на спасение через божественную помощь, и холизм, с ее акцентом на достижение спасения, с одной стороны, посредством личных усилий, с другой, посредству волшебного мостика образа «скачка».

Столкновение неизбежно: подлинное христианское единение, воплощающее прогрессивную силу, вступит в конфликт с эффектом иллюзии, передовой в примитивизме. В усложняющемся мире гармония обречена на страдания от собственной дисгармоничности. Именно эта внутренняя дисгармония порождает в целостности непреодолимую жажду, подталкивая её к поиску силы – причины трансформации в единение. Осуществление последней необходимо для того, чтобы затем всеобщее единство послужило последующим повышающим трансформатором олицетворения силы от единства. И так до божественной бесконечности…

Вследствие исторически сильной здесь аксиомы матриархального «единства», сектантским выстрелом высокой природной чистоты, в лице центральной «мокши», в неравной схватке победит слабеющее «высокое», на удачно сложившейся политической комбинации поддержки извне. Особо опасное своей дикостью эта «целомудренность» станет знаменем всех поклонников природной чистоты, достоинства первенства и свободы, увеличивая и укрепляя собственную власть, превращаясь тем в локомотив, тащившего за собой дальше все вагоны (впоследствии мирового) состава «Гармония», в свою очередь примерной прислугой которые станут бежать впереди паровоза, выстилая ему золотые рельсы ковровой дорожки.

ПЕРВЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Распространение человечества происходило из Передней Азии, вследствие этого исторически сложилось образование первых цивилизаций мира в районе Средиземноморья – Шумеры, Ассирия, Вавилон, Египет, Минойцы, Греки, Кельты, Финикийцы, Этруски, Римляне. Все они оставили неизгладимый след в истории становления культурных традиций человечества.

Древний Египет – вторая из известных нам цивилизаций после Шумер в Месопотамии.

Для древних египтян плодородие земли было не просто сельскохозяйственным преимуществом, а краеугольным камнем их мировоззрения. Оно определяло их религиозные верования, социальную структуру и политическую организацию. Регулярные разливы Нила, приносившие на поля богатый ил, воспринимались как дар богов, как проявление их благосклонности и гарантия процветания. Божества плодородия, такие как Осирис и Исида, занимали центральное место в египетском пантеоне, а их культ был тесно связан с земледельческим циклом.

Именно благодаря плодородию «Черной земли» Египет смог поддерживать большую численность населения и развитую социальную структуру. Излишки зерна позволяли содержать армию, жречество и различные категории ремесленников, не занятых в сельском хозяйстве. Централизованная система ирригации и распределения ресурсов, необходимая для эффективного использования нильской долины, способствовала укреплению власти фараона и формированию мощного государства.

Противопоставление «Черной земли» и окружающих пустынь, «Красной земли», было не только географическим, но и символическим. Оно отражало египетское представление о порядке (Маат), который они создали в своей плодородной долине, и хаосе, который царил за ее пределами. Египтяне воспринимали себя как носителей цивилизации, окруженных варварскими племенами, неспособными организовать свою жизнь и использовать природные ресурсы так, как это делали они, поэтому их самоназвание «Та-Кемет» было не просто обозначением территории, а отражением глубинной идентичности египтян, их осознания своей уникальности и особой роли в мире. Это было заявление о превосходстве, основанном на плодородной земле и мудрости, необходимой для ее возделывания. «Черная земля» была не просто местом обитания, а источником жизни, процветания и вечной славы.

Египетское общество допускало большую гибкость в социальных ролях. Женщины могли владеть имуществом, заключать контракты, подавать в суд и выступать в качестве свидетелей. Они могли наследовать землю и завещать ее своим потомкам. Более того, они могли занимать должности жрецов и даже, в редких случаях, править страной в качестве фараонов, как, например, Хатшепсут.

Конечно, это не означало полное равенство. Женщины, как правило, не занимали высшие государственные должности и не участвовали в военных кампаниях, хотя и здесь бывали исключения. Их основной сферой деятельности оставался дом и семья. Однако, внутри этой сферы их влияние было значительным, а уважение к ним – безусловным. Мать играла ключевую роль в воспитании детей и передаче культурных ценностей.

В контрасте с Египтом, окружающие племена вели более суровый образ жизни, где выживание зависело от силы и ловкости. В обществах, где доминировала охота и скотоводство, мужчины, естественно, занимали более важное положение. Их роль в добыче пропитания и защите племени была незаменимой. Это приводило к более патриархальной структуре общества, где права и свободы женщин были ограничены.

С ростом поселений и накоплением излишков пищи и товаров возникает потребность в управлении и защите. Выделяются вожди и жрецы, сосредотачивающие в своих руках власть и влияние. Жрецы, обладая знаниями о календаре и ритуалах, обеспечивают связь с божественным, а вожди организуют оборону поселений от набегов кочевников и соседних общин. Так формируется правящая элита, постепенно закрепляющая свой статус наследственным путем.

Параллельно с этим процессом происходит дифференциация общества по роду занятий. Появляются ремесленники, специализирующиеся на изготовлении орудий труда, оружия, посуды и украшений. Торговцы налаживают связи с отдаленными поселениями, обменивая местные товары на экзотические предметы и сырье. Крестьяне, по-прежнему составляющие основную массу населения, обеспечивают продовольствием всю общину, но теперь обязаны отдавать часть урожая в качестве налога правящей элите.

Развитие сельского хозяйства приводит к освоению новых земель и ирригационных систем. Расширяются посевные площади, что позволяет увеличивать производство продовольствия и поддерживать растущее население. Однако это также приводит к возникновению конфликтов из-за земли и ресурсов. Для регулирования этих конфликтов и поддержания порядка создаются первые законы и судебные органы

Постепенно поселения объединяются в более крупные политические образования – города-государства. Каждый город-государство имеет свою собственную территорию, армию, законы и правительство. Между городами-государствами возникают союзы и конфликты, ведущие к войнам и переделам власти. В результате этих процессов формируются первые империи, объединяющие под своим контролем значительные территории и народы, и знаменующие новый этап в развитии цивилизации.

Соперничество между отдельными областями привело к формированию более крупных и сильных государственных структур. Эти образования регулярно совершали набеги на нубийские территории, целью которых было разграбление, особенно скота.

В конечном счете, власть сосредоточилась в руках лидеров, которые установили контроль над сельскохозяйственным производством. Это событие сыграло ключевую роль в формировании государственной системы.

Приблизительно к 3000 г. до нашей эры в Древнем Египте существовали только два крупных региона – Верхний и Нижний Египет, которые впоследствии объединились в единое государство. Это событие знаменует начало династического периода в истории Египта, охвативший 27 веков.

Фараон Джосер закрепил господство Египта в регионе, успешно проведя ряд военных кампаний против соседних племен. Он же отдал распоряжение о возведении первой пирамиды. Так началась эпоха строительства пирамид в Египте.

На заре своей истории египетская цивилизация почти не занималась освоением моря, и на это существовало два основных препятствия. Во-первых, корабли, сделанные из тростника, были мало пригодны даже для коротких морских плаваний вдоль береговой линии. Во-вторых, доступ к Средиземному морю со стороны Египта был затруднен из-за обширных и труднопроходимых болот. Именно по этим причинам Египет приобрел свою характерную вытянутую форму – практически вся жизнь сосредоточилась в долине реки Нил. Что касается пустынных территорий, то там египтяне строили разнообразные культовые и религиозные сооружения.

После объединения Верхнего и Нижнего Египта, страна вступила в эпоху небывалого расцвета. Централизация власти в руках фараона позволила аккумулировать ресурсы и направлять их на масштабные проекты. Строительство пирамид стало не просто архитектурным подвигом, но и мощным инструментом укрепления власти. Грандиозные сооружения демонстрировали величие фараона, его связь с богами и его неограниченные возможности. Работы по возведению пирамид требовали огромной организации, привлечения тысяч рабочих, что способствовало развитию бюрократического аппарата и новых форм управления.

Фараоны не ограничивались только строительством пирамид. Развивалось сельское хозяйство, ирригационные системы, ремесла и торговля. Египет экспортировал зерно, лен, папирус и другие товары, получая взамен драгоценные металлы, древесину и экзотические предметы роскоши. Регулярные военные походы укрепляли границы и расширяли сферу влияния Египта. Войска фараонов вторгались в Нубию, Ливию и Синай, привозя оттуда рабов, скот и ценные материалы.

Жизнь в Древнем Египте была тесно связана с религией. Фараон считался живым богом, посредником между людьми и высшими силами. Жрецы играли важную роль в обществе, контролируя храмы, проводя религиозные ритуалы и занимаясь наукой. Египтяне верили в загробную жизнь и тщательно готовились к ней. Умерших бальзамировали и мумифицировали, чтобы сохранить их тела для вечной жизни. В гробницы помещали предметы, которые могли понадобиться умершим в загробном мире, включая еду, одежду, оружие и украшения.

Эпоха строительства пирамид достигла своего пика во времена IV династии. Фараоны Хуфу (Хеопс), Хафра (Хефрен) и Менкаура (Микерин) возвели самые известные и величественные пирамиды в Гизе. Эти грандиозные сооружения до сих пор поражают воображение своим масштабом и инженерным совершенством. Однако, строительство пирамид требовало огромных затрат труда и ресурсов, что со временем привело к ослаблению центральной власти и наступлению периода упадка.

После пирамиды Хеопса масштаб строительства несколько снизился. Последующие фараоны, такие как Хефрен и Микерин, возводили пирамиды меньшего размера, хотя комплекс Хефрена включал в себя знаменитого Сфинкса – стража пирамид с телом льва и головой человека. Возможно, ресурсы истощились, или же политическая обстановка требовала перенаправления средств на другие нужды, например, на укрепление границ или ведение войн. Версий много, но факт остается фактом: период гигантских пирамид закончился довольно быстро.

В строительстве пирамид большую роль играли жрецы. Они не только руководили церемониями и ритуалами, связанными с погребением фараона, но и обладали знаниями в математике, астрономии и архитектуре. Именно жрецы разрабатывали планы пирамид, рассчитывали углы наклона стен и определяли ориентацию по звездам. Пирамиды были не просто гробницами, а сложными символическими сооружениями, отражающими религиозные представления египтян о загробной жизни и месте фараона в мироздании.

С течением времени технология строительства пирамид также претерпевала изменения. На смену ступенчатым пирамидам пришли пирамиды с гладкими стенами. Для строительства использовались различные виды камня, включая известняк, гранит и базальт. Камни добывались в каменоломнях и доставлялись на строительную площадку по Нилу. Существуют разные теории о том, как именно поднимали огромные каменные блоки на высоту, но доподлинно это неизвестно. Возможно, использовались наклонные пандусы, рычаги и примитивные краны.

И хотя секреты строительства пирамид до конца не разгаданы, одно можно сказать наверняка: пирамиды – это не просто камни, сложенные друг на друга. Это символ величия и могущества Древнего Египта, свидетельство высокого уровня развития науки и искусства, а также отражение глубокой веры в жизнь после смерти. Они и по сей день будоражат умы людей, вдохновляют на исследования и напоминают нам о том, что человек способен создавать нечто вечное.

Ментухотеп II, выходец из Фив, оказался не только талантливым военачальником, но и мудрым политиком. Он видел, что для восстановления былого величия Египту необходима не только централизованная власть, но и сильная экономика. Поэтому, после объединения страны, он приступил к масштабным реформам, направленным на восстановление ирригационной системы, развитие торговли и ремесел.

Особое внимание уделялось укреплению армии. Ментухотеп II понимал, что только силой можно обеспечить безопасность границ и предотвратить повторение кризиса. Была создана мощная регулярная армия, способная отразить любые внешние угрозы и поддерживать порядок внутри страны.

Начался период, известный как Среднее царство. Фараоны XII династии, последователи Ментухотепа II, продолжили его политику, расширяя границы Египта на юг, в Нубию, и на восток, в Синай. Были построены новые города и храмы, восстановлены старые. Египет вновь стал могущественным и процветающим государством, центром торговли и культуры.

Однако, даже в эпоху Среднего царства, Египет не избежал новых испытаний. В XVII веке до н э. страну охватил новый кризис, связанный с вторжением кочевых племен гиксосов, пришедших из Азии. Гиксосы, обладавшие передовой военной техникой, смогли захватить большую часть Нижнего Египта и установить там свою власть. Начинается новый период смут и раздробленности, но дух древнего Египта не был сломлен окончательно. Фиванские правители продолжали сопротивление, готовясь к освобождению своей земли.

Жрецы накопили огромное влияние, контролируя распределение воды и определяя сроки посевов и сбора урожая. Земледельцы, чья жизнь зависела от капризов Нила и благосклонности жрецов, исправно платили налоги и приносили дары в храмы. Богатые урожаи позволяли содержать огромную армию, возводить монументальные сооружения и вести успешные торговые дела с соседними народами. Египетская культура переживала свой золотой век, порождая шедевры искусства и науки.

Влияние Файюмского оазиса простиралось далеко за пределы сельского хозяйства. Он стал центром паломничества и религиозных церемоний. Город Крокодилополь, расположенный на берегу оазиса, превратился в крупный торговый и культурный центр, где смешивались различные влияния и процветали ремесла. Здесь можно было встретить купцов из Нубии, Сирии, Месопотамии, приносящих свои товары и знания.

Дворец Лабиринт, возведенный посреди этого цветущего региона, служил не только резиденцией фараона, но и символом его власти и процветания. Говорили, что в его подземных лабиринтах хранятся бесценные сокровища и тайные знания. Странники со всего мира стекались в Файюм, чтобы своими глазами увидеть это чудо света, описываемое в древних легендах.

Однако, как и все империи пантеистического мировоззрения, египетское благополучие не было вечным. Со временем централизованный контроль над ирригационной системой ослаб, что привело к снижению урожайности и экономическим трудностям. Политическая нестабильность и набеги соседних народов ускорили упадок цивилизации.

Пески времени поглотили великолепие Лабиринта, оставив лишь туманные воспоминания о былом величии. Но даже руины этих некогда величественных сооружений свидетельствуют о гении египетских инженеров и художников, создавших одну из самых удивительных цивилизаций в истории человечества.

Вместо поддержки и стимулирования, власти видели в растущем среднем классе угрозу своей власти и традиционному укладу. Чиновники, привыкшие к безграничной власти и роскоши, опасались, что экономическая независимость этих новых граждан приведет к политическим требованиям и ограничению их привилегий. Они предпочитали держать страну в состоянии феодальной зависимости, где основная масса населения была покорным инструментом в руках элиты.

Подобная близорукая политика выражалась в самых разнообразных формах: непомерные налоги, произвольные поборы, коррупция и отсутствие правовой защиты. Предприниматели и ремесленники, вместо того чтобы инвестировать в развитие своего дела, вынуждены были тратить свои ресурсы на подкуп чиновников и уклонение от бесконечных штрафов. Инновации душились в зародыше, а рисковать и пробовать новое становилось просто невыгодно. Лучшие умы покидали страну в поисках более благоприятных условий для жизни и работы.

Результат не замедлил себя ждать. Экономика начала стагнировать. Добыча золота и торговля с финикийцами, поначалу приносившие прибыль, перестали компенсировать убытки, вызванные угнетением среднего класса. Государственная казна пустела, несмотря на все усилия властей. Недовольство в обществе росло, и постепенно зрели протестные настроения.

Однако власти не хотели видеть и решать нарастающие проблемы, боясь полного переворота египетского мироустройства, поэтому шли путем ликвидации лидеров нового общественного мнения, усиливали репрессии. Начались преследования и аресты наиболее активных представителей среднего класса. Это лишь усугубило ситуацию, подтолкнув страну к краю пропасти. Вместо процветания и развития Египет столкнулся с экономическим упадком и политической нестабильностью.

Разделенный Египет стал легкой добычей для амбициозных вождей гиксосов. Они основали свою династию в Аварисе, городе в дельте Нила, и оттуда расширяли свое влияние на юг. Египетские фараоны, хоть и сохранили контроль над Фивами и Верхним Египтом, оказались в подчиненном положении, вынужденные платить дань и признавать превосходство гиксосов. Эта ситуация, естественно, вызывала глубокое недовольство среди египтян, особенно среди жрецов и знати, которые помнили времена былого величия.

Гиксосы, несмотря на военное превосходство, не смогли полностью интегрироваться в египетскую культуру. Их правление воспринималось как иноземное, чуждое и угнетающее. Египтяне упорно сохраняли свои традиции, язык и религию, лелея надежду на освобождение. В тайне формировались отряды сопротивления, копились ресурсы и знания для будущей борьбы. Пламя патриотизма тлело под пеплом поражения.

И вот, в конце концов, искра была зажжена. Семья из Фив, потомки древних фараонов, восстала против гиксосов. Секененра Таа II, фараон Фив, первым поднял оружие, но погиб в битве. Его дело продолжили сыновья – Камос и Яхмос I. Именно Яхмосу I удалось объединить египетские силы, изгнать гиксосов из Египта и восстановить единое государство.

Воцарение Яхмоса I ознаменовало начало Нового царства, эпохи процветания и военной мощи Египта. Гиксосы были вытеснены обратно в Сирию и Палестину, а Египет начал активную завоевательную политику, стремясь установить свой контроль над соседними территориями и обезопасить свои границы от новых вторжений. Использование лошадей, перенятое у гиксосов, стало важным элементом египетской армии, обеспечивая ей мобильность и огневую мощь. Египет возродился из пепла, став более сильным и агрессивным, чем когда-либо прежде.

Аменхотеп III правил Египтом около сорока лет, и его царствование ознаменовалось невиданным прежде размахом строительства. Храмы, дворцы, статуи – все создавалось в колоссальных масштабах, демонстрируя мощь и богатство Египта. В его эпоху велась активная торговля с другими государствами, в страну поступали драгоценные камни, золото, дерево и другие ценные ресурсы. Это позволило фараону не только украсить свою страну, но и щедро одаривать своих приближенных и жрецов, тем самым укрепляя свою власть.

После смерти Аменхотепа III к власти пришел его сын, Аменхотеп IV, более известный как Эхнатон. Он стал одной из самых противоречивых фигур в истории Египта. Отказавшись от традиционного политеизма, Эхнатон провозгласил культ единого бога – Атона, бога солнечного диска. Он перенес столицу из Фив в новую резиденцию – Ахетатон (современная Эль-Амарна), и начал масштабные реформы, направленные на уничтожение старых культов и укрепление власти Атона. Эти реформы вызвали ожесточенное сопротивление жрецов и старой аристократии, и после смерти Эхнатона были отменены.

После правления Эхнатона и непродолжительного периода смут, к власти пришел Тутанхамон, юный фараон, который, впрочем, правил недолго. Однако именно его гробница, обнаруженная Говардом Картером в 1922 году, принесла Тутанхамону мировую известность и пролила свет на многие аспекты жизни и культуры Древнего Египта периода Нового царства.

Новое царство продолжало расширять свое влияние и при преемниках Тутанхамона. Рамзес I заложил основу новой, знаменитой XIX династии фараонов.

Преемником Рамзеса I стал его сын Сети I, который продолжил укрепление государства и вел активную внешнюю политику. Он совершил ряд успешных военных походов в Переднюю Азию и Нубию, расширив границы Египта и увеличив его влияние в регионе. Именно он начал строительство гигантского гипостильного зала в Карнаке, который стал одним из самых величественных сооружений Древнего Египта.

Правление Рамзеса II, сына Сети I, стало вершиной могущества XIX династии. Он известен своей долгой жизнью и правлением – более 60 лет. Рамзес II вел многочисленные войны, но прославился не только как воин, но и как великий строитель. Он возвел множество храмов и монументов по всему Египту, в том числе знаменитый Рамессеум – его заупокойный храм, и скальные храмы в Абу-Симбеле.

Битва при Кадеше, произошедшая в пятый год правления Рамзеса II, стала одним из самых известных событий его эпохи. Несмотря на тактическую ничью, Рамзес II представил ее как свою блестящую победу, что отразилось в многочисленных рельефах и надписях, украшающих храмы. Подписание мирного договора с хеттами несколько лет спустя, стало важным дипломатическим достижением, установившим стабильность в регионе на десятилетия.

После Рамзеса II на престол взошел его сын Мернептах. В его правление Египет столкнулся с серьезными вызовами, такими как набегами «морских народов» и восстания в Нубии. Несмотря на трудности, Мернептах сумел сохранить единство государства и отразить внешние угрозы.

Сменявшие друг друга династии стремились к установлению сотрудничество со служителями культа, наделяя их широкими прерогативами, земельными владениями и значительными богатствами. В конечном итоге это обернулось ослаблением власти фараонов и истощением государственной казны. Египет лишился всех своих приобретений в Нубии и Палестине. Ливийцы, нубийцы и ассирийцы наносили ощутимые поражения египетскому государству.

После кончины Рамзеса XI верховный жрец узурпировал власть, провозгласив себя фараоном. Это решение не получило всеобщего признания, и, как случалось и прежде, Египет подвергся дроблению на множество мелких территорий.

В середине XIII столетия до н. э. возникла новая угроза, перед которой оказались бессильны не только египтяне, но и все древние цивилизации.

Это были «народы моря» – загадочные племена, чье происхождение до сих пор остается предметом споров среди историков. Они двигались с моря, словно неудержимая волна, сметая все на своем пути. Их корабли, вооруженные луками и мечами, сеяли хаос и разрушение вдоль побережий.

Египет, ослабленный внутренними распрями и потерей былого могущества, оказался не готов к этой новой угрозе. Фараоны, с трудом удерживающие власть над раздробленной страной, не могли собрать достаточно сил, чтобы противостоять хорошо организованным и безжалостным захватчикам. «Народы моря» разграбили и сожгли многие египетские города, уничтожили посевы и лишили людей средств к существованию.

Особенно тяжелым ударом стало поражение египетского флота в дельте Нила. «Народы моря», используя свои маневренные корабли, окружили и уничтожили египетские суда, лишив Египет возможности контролировать свои морские границы. Это открыло захватчикам путь вглубь страны, к богатым храмам и дворцам.

Несмотря на отчаянное сопротивление египтян, «народам моря» удалось закрепиться на территории Египта, безнаказанно деля его территории, а в последствии смешиваясь с местным населением. Ослабленный отсутствием сильной армии и развитой экономики, Египет был неспособен оказать ощутимое сопротивление.

Фараону Псамметиху I, казалось, удалось одержать ряд побед и ненадолго объединить страну. Однако, это единство оказалось недолговечным. Вскоре, объединенные силы вавилонян и скифов нанесли сокрушительное поражение египетским войскам. Эфиопы также воспользовались слабостью страны, присоединившись к разграблению Египта.

В попытке найти союзников, египетское правительство стремилось к сближению с греками, но столкнулось с оппозицией внутри страны. Проэллинская власть была свергнута, что привело к началу гражданской войны.

Раздираемый внутренними противоречиями и внешними угрозами, Египет погрузился в хаос. Земледельцы покидали поля, торговля замерла, а города обезлюдели. Культурные ценности подвергались разграблению и уничтожению, храмы осквернялись, а древние знания предавались забвению. Даже память о былом величии Египта начала тускнеть в умах людей.

В этой смутной обстановке появились многочисленные самозванцы, провозглашавшие себя фараонами и пытавшиеся захватить власть. Каждый из них опирался на поддержку определенной группировки, будь то военные отряды, жреческие кланы или иностранные наемники. Кровь лилась рекой, а страну разрывали междоусобные войны.

Однако просвет не наблюдался. В это смутное время, когда Египет терзали внутренние распри и внешние угрозы, появилась новая сила, готовая поглотить древнюю цивилизацию. В 525 г. до н. э. персы, под предводительством могущественного Камбиза II, устремились к берегам Нила. Раздираемый гражданской войной и лишенный былой военной мощи, Египет не смог оказать достойного сопротивления. В битве при Пелузии персидская армия нанесла сокрушительное поражение египетским войскам, открыв себе путь к сердцу страны.

Камбиз II, вошедший в Мемфис, проявил неслыханную жестокость к египетской знати. Фараон Псамметих III был унижен и казнен, а храмы разграблены и осквернены. Египет стал персидской сатрапией, частью огромной империи Ахеменидов. Древняя цивилизация, просуществовавшая тысячелетия, пала под натиском завоевателей.

Персидское владычество, хотя и принесло в Египет новые элементы культуры и управления, было временем угнетения и эксплуатации. Египтяне, хоть и не прекращали попыток восстания, были бессильны против железной хватки персидской империи. Лишь спустя столетия, когда персидская мощь ослабла, Египет получил шанс на освобождение.

Однако, этот шанс пришел не изнутри, а извне. Александр Македонский в 332 г. до н. э., разгромив персидскую армию, вошел в Египет как освободитель. Египтяне приветствовали его как нового фараона, веря, что он восстановит былое величие страны. Началась новая эпоха в истории Египта – эпоха эллинизма, которая, впрочем, тоже не принесла долгожданной свободы. Эллинский период способствовал восстановлению экономического потенциала Египта, но суверенитет свой был утрачен. Египет превратился в ключевого поставщика зерна для Греции. Последней правительницей из династии Птолемеев была известная Клеопатра. Однако в 30 г. до н. э. Римская империя установила контроль над Египтом, превратив его в одну из своих провинций.

Задолго до возникновения римской цивилизации, на северо-западной территории Апеннинского полуострова существовала древняя этрусская цивилизация. Этрурия, область их расселения, располагалась между реками Арно и Тибр и соответствует современной итальянской Тоскане. Вопрос происхождения этрусков – один из самых загадочных в истории Древней Италии. Существует несколько основных теорий, стремящихся объяснить языковую и культурную обособленность этого народа.

Наиболее влиятельной является восточная, или анатолийская, теория, впервые предложенная Геродотом. Согласно этой гипотезе, этруски прибыли в Италию из Лидии (западная часть Малой Азии, современной Турции) морским путем. Геродот основывал свои выводы на сходстве некоторых обычаев лидийцев и этрусков, а также на рассказах самих этрусков о своем происхождении. Современные сторонники этой теории указывают на сходство этрусского языка с некоторыми анатолийскими языками, а также на генетические исследования, демонстрирующие связь этрусков с популяциями Ближнего Востока.

Другая теория – автохтонная, или теория местного происхождения. Она утверждает, что этруски развились непосредственно на территории Италии из более ранних культур бронзового века, таких как культура Вилланова. Сторонники этой теории подчеркивают непрерывность археологических находок на территории Этрурии, демонстрирующую постепенную эволюцию материальной культуры. Они также критикуют восточную теорию за недостаточные лингвистические доказательства прямой связи этрусского языка с анатолийскими.

Третья теория – северная, или раэтийская. Она предполагает, что этруски пришли в Италию с севера, возможно, из районов, где позднее проживали раэты (альпийский народ, говоривший на языке, предположительно родственном этрусскому). Сторонники этой теории указывают на сходство этрусского алфавита с альпийскими алфавитами, а также на некоторые культурные черты, общие для этрусков и раэтов.

Не существует единого мнения о происхождении этрусков, и каждая из теорий имеет свои сильные и слабые стороны.

Информация об этрусской цивилизации, как и о судьбах других древних народов Италии, за исключением латинов, довольно ограничена. Наши знания основываются главным образом на текстах и легендах древних римлян, а также на археологических находках. Римляне именовали землю этрусков Этрурией. Сами этруски использовали название «Rasenna» или «Rasna» для самоидентификации. От одного из римских названий этрусков – «туски» – произошло имя современной итальянской области Тоскана, расположенной на большей части древней этрусской территории.

Известно, что у этрусков была своя система летоисчисления, возможно, в форме календаря. Они отсчитывали свою историю веками, и, по их собственным расчетам, их государство возникло в XI или X веке до н. э..

Становление этрусской цивилизации, как её принято обозначать в современной исторической науке, датируется VIII-VII веками до н. э. В это время в земли, населенные виллановцами, усилился приток переселенцев из более развитых областей Средиземноморья. Одновременно с этим, по соседству возникли древнегреческие поселения, с которыми предки этрусков установили обширные торговые связи. Уже к середине VII века до н. э. Этрурия представляла собой преуспевающее и передовое для своего времени государство.

Этрусское общество отличалось сложной социальной структурой, включавшей в себя зависимые слои населения, известные как «лаутни», привилегированную касту «этера», и военно-религиозную аристократию «лукумонов». «Этера» состояли из знатных воинов и приближенных лиц, находившихся под покровительством вождей. Родовые старейшины, «лукумоны», оказывали значительное влияние на все аспекты городской жизни. Часто предводители объединяли вокруг себя зависимых и обедневших людей, формируя отряды для поиска лучшей доли за пределами родных земель.

Этруски активно использовали различные дренажные системы для осушения земель, что свидетельствует об их развитых инженерных навыках. Обнаруженные артефакты финикийского, египетского и греческого происхождения указывают на процветающую внешнюю торговлю, которую вели этруски. В одном лишь этрусском городе Вольци археологи обнаружили свыше 20 тыс. греческих сосудов. Кроме того, найдены изделия, изготовленные из прибалтийского янтаря.

Этрусское общество отличалось сохранением черт матриархата, что подтверждается многочисленными, более поздними надгробными плитами, указывающими на материнское происхождение похороненного. Предания о влиянии женщин в религиозных обрядах и их независимой роли в обществе стали основой для рассказов греческих и римских писателей о свободных этрусских обычаях.

У этрусков существовали цари и совет знатных людей. Политическая власть была сосредоточена в руках представителей родовой аристократии. Как правило, этрусские цари восседали на троне. Исключительный образец трона царя Аримнеста был обнаружен в одном из этрусских захоронений. Ножки трона выполнены в виде лап животных, а спинка и сиденье украшены изображениями зверей. Судя по надписи, трон имел религиозную функцию и был посвящен Зевсу Олимпийскому. Однако, уже в VI веке до н. э., монархическая власть в большинстве городов была заменена выборными должностными лицами, которые в каждом этрусском городе имели различные названия, такие как «эйлаки», «пуртна» или «марунухи». Они напоминали римских преторов и диктаторов. Возникли аристократические городские республики. Города объединялись в союзы для достижения общих военных и религиозных целей.

Этрусские города-государства формировали объединения, известные как Двенадцатиградья, поскольку число 12 имело сакральное значение. Существовало три таких союза: основной в Этрурии, союз в долине реки Пад (современный По) в Северной Италии, возникший в середине VII века до н. э., и союз в Кампании, расположенный в Южной Италии, основанный в VI веке до н. э.. При исключении одного из городов из союза, ему немедленно подбиралась замена, обычно из числа населенных пунктов, подчиненных прежнему члену. Каждую весну руководители всех городов, входящих в союз, собирались в Вольсиниях, религиозном центре Этрурии, для избрания главы союза. Однако, избранный глава не обладал значительной реальной властью. Этрусское Двенадцатиградье, по сути, представляло собой религиозное объединение. Члены союза крайне редко проявляли единодушие в своих действиях, чаще всего ведя войны, заключая мирные соглашения и подписывая договоры независимо друг от друга.

Этрусская система верований была следствием представления их мира, как целостного состояния, и заключалась в том, что все видимые явления считались проявлением божественной силы, а сама эта сила была сведена к божествам, которые непрерывно действовали в мире людей и могли быть разубеждены или уговорены в пользу человеческих дел. То есть они в «единстве противоположностей» соединили триаду: единый бог – многобожие, бог-многобожие – человек.

В отличие от более поздних римских представлений, этрусские боги не были антропоморфными в полной мере. Они, скорее, являлись персонификациями силы, заключенной в конкретных местах, объектах или событиях. Этот одухотворенный взгляд на мир пронизывал все аспекты этрусской жизни, от сельского хозяйства и ремесел до искусства и политики.

Пантеон этрусских божеств был обширным и сложным, заимствуя элементы как из местных италийских верований, так и из греческой мифологии. Верховной триадой богов считались Тиния (эквивалент Зевса/Юпитера), Уни (эквивалент Геры/Юноны) и Менрва (эквивалент Афины/Минервы). Помимо них существовали десятки других важных божеств, отвечавших за различные аспекты жизни и природы: Вольтмна, бог земли и небес, Вельфур, бог растительности, Селана, богиня рассвета, и многих других.

Особое место в этрусской религиозной практике занимало искусство гадания, которое считалось ключом к пониманию воли богов и управлению судьбой. Этруски практиковали множество форм гадания, включая гепатомантию (гадание по печени животных), орнитомантию (гадание по полету птиц) и астрологию. Считалось, что жрецы, известные как гаруспики, обладали особыми способностями к интерпретации знаков и предсказанию будущего.

Религиозные ритуалы и церемонии занимали центральное место в этрусском обществе. Они проводились как на частном уровне, в кругу семьи, так и на общественном уровне, в специально построенных храмах и святилищах. Жертвоприношения, молитвы и ритуальные танцы использовались для умилостивления богов, получения их благословения и обеспечения процветания народа.

Этрусские представления о жизни после смерти формировались под воздействием различных культур. Этруски придерживались распространенных в раннем Средиземноморье взглядов, в частности, египетской концепции о том, что посмертное существование и благополучие напрямую связаны с тем, как обращались с телом усопшего.

Это убеждение привело к тщательно разработанным погребальным обрядам и строительству внушительных гробниц, призванных обеспечить умершему комфортное и достойное существование после смерти. Внутреннее убранство гробниц, щедро украшенное фресками и снабженное утварью, мебелью и предметами роскоши, свидетельствует о важности, которую этруски придавали загробному миру, и о стремлении воссоздать в нем земные радости.

Однако этрусские верования постепенно эволюционировали, подвергаясь все большему влиянию греческой мифологии. В частности, концепция подземного мира, где души умерших проходят через процесс судилища и отправляются либо в Элизиум, либо в Тартар, нашла отражение в этрусских погребальных изображениях. Характерным примером является изображение Харуна, этрусского аналога Харона, перевозчика душ через реку Стикс, и Ваназа, крылатого демона, ведущего души в подземный мир.

Тем не менее, этрусская концепция загробной жизни отличалась от греческой большей степенью осязаемости и материалистичности. Вместо абстрактных теней, населявших греческий Аид, этрусские представления о загробном мире фокусировались на продолжении земного существования, пусть и в трансцендентном виде. Пиры, игры, музыка и другие увеселения, часто изображаемые на фресках в гробницах, свидетельствуют о стремлении к вечной радости и общению с близкими.

Влияние этрусской религии на римскую культуру было огромным. Многие римские боги были заимствованы у этрусков, а этрусские ритуалы и гадания были восприняты римлянами и интегрированы в их религиозную практику. Даже строительство храмов и организация религиозных празднеств в Риме во многом основывались на этрусских традициях.

По мере того, как этрусская цивилизация приходила в упадок, их религиозные верования постепенно сливались с римскими. Многие этрусские божества были ассимилированы в римский пантеон, а этрусские ритуалы и обычаи были забыты.

В VI столетии до н. э. этруски развернули активную экспансию, присоединяя к своим владениям новые территории. Они установили контроль над восточным побережьем Сардинии и Корсики. В 535 году до н. э., действуя совместно с карфагенянами, этрусский флот одержал победу над греческими кораблями в морской битве у города Алалия на Корсике. В дельте реки Пад возник этрусско-греческий город-порт Спина, а на Адриатическом побережье – города Атрия и Равенна. Однако наиболее привлекательной целью для этрусков была Кампания, славящаяся плодородными землями и удобными гаванями. В Кампании этруски основали несколько колоний. Вскоре образовался союз этрусских городов в Кампании, включавший Нолу, Геркуланум, Сорренто и Помпеи, а Капуя стала его центром.

Однако Кампания к тому времени уже давно перешла под контроль греков, что привело к непрерывным столкновениям. Борьба характеризовалась переменным успехом, но в 524 году до н. э. этруски потерпели поражение от греков под предводительством тирана Кум Аристодема сначала в Кампании, а затем и в Лации, у города Ариция. Через полвека, в 474 году до н. э., они вновь проиграли морское сражение около Кум. Это событие положило конец их экспансии на юг. Этруски не смогли оправиться от поражения. Рим, освободившийся от этрусской зависимости, отрезал их владения от Кампании. Влияние этрусков в регионе стало стремительно уменьшаться. Завоевание Кампании воинственными самнитскими племенами окончательно вытеснило этрусское население из региона. C севера пришла новая угроза. В V-IV вв. до н. э. в долину реки Пад вторглись племена галлов, уничтожая на своем пути этрусские поселения и города.

Этрусский союз Двенадцати городов ослаблялся внутренними конфликтами. Во время осады Вейи римлянами, другие члены объединения отказались от поддержки, что привело к падению города в начале IV века до н. э. и ознаменовало собой начало упадка этрусской цивилизации. В дополнение к этому, в 384 году до н. э., Дионисий Старший, тиран Сиракуз, атаковал этрусские порты на Тирренском побережье, уничтожив их морское могущество, включая разрушение великолепного храма богини Девкотеи в Пиргах.

В IV и III вв. до н. э. союз городов окончательно распался, каждый город пытался выжить самостоятельно, но постепенно падал под натиском усиливающейся Римской республики. Ко II веку до н. э. вся Этрурия была подчинена Риму и превращена в римскую провинцию. Римские колонисты, преимущественно ветераны, хлынули в регион, вытесняя местное население. К началу нашей эры этрусская культура исчезла, и даже этрусский язык был полностью забыт.

Древняя Греция – колыбель демократии и философии. Эллинская цивилизация оставила неизгладимый след в науке, искусстве, литературе и политической сфере, оказав тем самым огромное воздействие на формирование западной культуры.

История Греции ведет свой отсчет с периода начала II тысячелетия до н. э., когда на Балканский полуостров с севера начинают свое вторжение племена ахейцев, которые уже в XV в. до н. э. подчинили себе критскую (минойскую) государственность и культуру, чему способствовало огромное землетрясение и уход под воду огромной части острова. В XIII-XI вв. до н. э. уже племенами дорийцев (родственные ахейцам) происходит захват ахейской культуры. Эти процессы родственных племенных завоеваний Балканского полуострова положили начало расселению племен греков-ахейцев, греков-дорийцев, греков-ионийцев и греков-эолийцев к XI в. до н. э. по всей территории Балканского полуострова, островах Эгейского моря и западном побережье Малой Азии. С конца II тысячелетия на Апеннинский полуостров проникают племена италиков; в VIII–V вв. до н. э. территорию Франции и сев. Италии заселяют племена кельтов, а побережье Адриатического моря заселяет иллирийцы; в VII в. до н. э. германцы занимают Ютландию (совр. Швеция) и часть Северной Европы.

Несмотря на то что европейские племена не столь сильно отличались друг от друга в факторе соблюдения своей чистоты (духовной) в природе, которое положением благословения превращалось в борьбу за существование, греческие племена, расселившись в благоприятной климатической зоне Балканского полуострова, предоставлявшей излишки к благополучию, к I тыс. до н. э. соединением Божественного дара тяги творить, познавать мир и притяжением позиции целостности были особенно предрасположены к философско-религиозным размышлениям (философия первоначально зарождалась у греков, которые жили в колониях, сформировав Милетскую школу ионийских городов-государств на территории Передней Азии, нынешней Турции, затем перешла на Сицилию, а после на Грецию) с основной подноготной тематикой, перенявшей от передового на тот момент хамитства или, сказать, зиккуратства, что мир представляет собой отдельную, независимую систему – величину, и на этой базе у них стало происходить осмысление и вырабатывание религиозных и культурно-этических норм. Как следствие мировоззрения целостности у греков возникла практика окультуривания языческих представлений, выражавшаяся в тяге к принципам логики, где они ударились в исследование гармонии (т. е. в их представлении структуры мира), величины в математике, симметрии в геометрии, что затем побочным фактором повлекло к возникновению других наук и философско-литературного вектора и что пиковой фазой математического мистицизма стало еще больше скреплять атмосферу пантеизма (еще больше уводить понимание в картину целостности мира). От финикийцев не позже 750 г. до н. э. они переняли алфавит, который дополнили своими гласными (и уже затем этот финикийско-греческий алфавит стал распространяться в западном мире). Преодолевая свои племенные отношения, греки стали отделять свой культурный мир от внешнего, считавшегося у них варварским (греч. barbaroi – у древних греков и римлян название всех чужеземцев, говоривших на непонятном им языках и чуждой их культуре, «грубые, некультурные, жестокие люди»), что закончилось созданием отдельного от всех мироустройства и дальнейшим распространения влияния и колонизацией прибрежных зон Средиземного и Чёрного морей. К VI в. до н. э. греческая цивилизация достигла почти всего побережья Чёрного моря, южной части Апеннинского полуострова, островов Сицилия, Корсика, Сардиния и небольших отдельных частей Средиземноморского побережья.

Развитие торговли способствовало появлению денег (изначально ценный металл, служивший единицей обмена). Греки заимствовали эту идею из Малой Азии, впоследствии перешедшую от них к западным европейцам (у восточных европейцев был путь познания денег, так называемый путь из варяг в греки к территории в первую очередь Малой и Передней Азии). Большое значение для экономики Греции, Рима и всего Древнего Востока имел институт рабства. Раб мог выполнять функции слуги и помогать в хозяйстве своему господину, других рабов использовали в мастерских ремесленников и на рудниках. Однако пожизненное рабство у греков практиковалось недолго, их осознание единства быть гражданами одного полиса привело к смягчению этого института. Как в Греции, так и в Риме мировоззрение людей было связано с идеей гармонии природы, поэтому к проституции относились вполне лояльно и даже поощрительно. В Греции богине любви Афродите служили тысячи сакральных куртизанок. (В Древнем Риме место пребывания куртизанок было у храма Венеры.)

В Греции с приходом первых волн ахейских племен начинает формироваться греческая народность. Первые города-государства, образованные в XVIII–XVI вв. до н. э., – Афины, Микены, Тиринф, Пилос – имели тесные культурные и торговые связи с Критом, поэтому микенская культура многое заимствовала от минойской цивилизации.

В Древней Греции прослеживались следы матриархата. Понятие отцовства им было неизвестно. Первый афинский царь – Кекроп – ввел систему индивидуального брака. Греческие обычаи позволяли мужчине жениться на своей сестре по отцу, но ни в коем случае не на сестре по матери. Понятие родства существовало только для женщин.

Судя по материалам раскопок, микенская Греция была богатой и процветающей страной с многочисленным населением, рассеянным по множеству небольших городков и посёлков. Города – центры микенской культуры – представляли собой настоящие цитадели, напоминающие своим внешним видом замки средневековых феодалов. Стены этих цитаделей были сооружены из огромных, почти необработанных глыб, достигающих в некоторых случаях веса до 12 тонн. Сохранившиеся до настоящего времени остатки мостов, насыпей из булыжника и т. п. показывают, что все эти дорожные сооружения были построены по единому плану. Наличие развитой дорожной сети свидетельствует, что Микены были столицей централизованного государства. Кроме Крита, ахейцы поддерживали торговые связи с Кавказом, Сицилией и Северной Африкой.

Основную массу трудящегося населения составляли в микенских государствах, как и на Крите, свободные или, скорее, полусвободные крестьяне и ремесленники. Формально они не считались рабами, но свобода их носила весьма относительный характер, т. к. все они находились в экономической зависимости от дворян и облагались в его пользу различными повинностями – как трудовыми, так и натуральными. Вследствие матриархальных настроений греческая социальность была слишком примитивна и отображала мировоззрение достоинства величины. Всё общество представляло собой подобие пирамиды, построенной по строго иерархическому принципу. Верхнюю ступень в этой иерархии занимала военно-жреческая знать во главе с царем и военачальником, сосредоточившая в своих руках наиболее важные функции как экономического, так и политического характера. В непосредственном подчинении у правящей верхушки общества находились многочисленные чиновники, действовавшие на местах и в центре и составлявшие в совокупности мощный аппарат управления. Основанием этой пирамиды были крестьяне и ремесленники, не принимающие никакого участия в управлении. Ниже, чем они, стояли рабы, занятые на различных работах в дворцовом хозяйстве.

В XIII в. до н. э. выступают все более отчетливо признаки ослабления микенского общества; внешние связи постепенно уменьшаются, в самих Микенах ведется только оборонительное строительство. Около 1220 г. до н. э. произошел поход на Трою, предпринятый ахейцами во главе с микенским царем Агамемноном (как повествует мифология, из-за того, что сын троянского царя Парис похитил прекрасную Елену, жену греческого царя Менелая). Троя была крупным городом и важнейшим торговым центром на территории современной Турции. По преданию, ахейцам после десятилетней осады удалось взять и разрушить Трою, но это было последнее совместное предприятие ахейцев. В этот период в Восточном Средиземноморье происходит переселение народов. Ахейские государства подвергались нашествию дорийцев, которое шло волнами, и к 1150 г. до н. э., когда произошло очередное вторжение, жизнь в ахейских государствах окончательно замерла. Мощная ахейская цивилизация не выдержала натиска воинственных племен вовсе не потому, что там пользовались бронзовым оружием, тогда как пришельцы железным. Распад крупнейших микенских государств объясняется не столько силой северных народов, сколько непрочностью их внутренней структуры, основой которой была безмерная эксплуатация сельского населения замкнутой в себе, в своем «благочестии» дворцовой элиты и её бюрократическим аппаратом: поражение правящей верхушки было встречено равнодушием «благочестия» основного населения государства. Около 1100 г. до н. э. произошло внезапное крушение микенской цивилизации, многочисленные города были разорены, и Греция погрузилась в эпоху, которую историки называют Темными веками. Греция пережила демографический спад и упадок письменной культуры. После дорийского завоевания в Греции сложились мелкие самостоятельные общины; у власти стояли басилеи, всюду усиливалась родовая знать. Во многих районах собственность рода на землю стала основой земледелия. Для городов Греции стало жизненно важным установление регулярных торговых связей и снабжение населения городов сырьем и недостающими продуктами питания. В городах скапливались обездоленные крестьяне. Возрастала в то же время нужда в рабах. Экономической необходимостью стало приобретение колоний, вызванное, прежде всего, целью смягчения резких социальных противоречий внутри греческих городов-государств.

Свои претензии на особое, привилегированное положение в обществе аристократы пытались обосновать ссылками на якобы божественное происхождение. Поэтому Гомер нередко называет их «божественными» или «богоподобными». Разумеется, реальной основой могущества родовой знати было вовсе не родство с богами, а богатство, резко выделявшее представителей этого сословия из среды родовых членов общества. Знатность и богатство для Гомера – понятия почти нерасторжимые. Знатный человек не может не быть богатым, и наоборот, богач обязательно должен быть знатен. Аристократы кичатся перед простонародьем и друг перед другом своими обширными полями, несметными стадами скота, богатыми запасами железа, бронзы и драгоценных металлов. Экономическое могущество знати обеспечивало ей командные позиции во всех делах общины как во время войны, так и в мирное время.

Борьба демоса (народ, в Древней. Греции свободное население, обладавшее основными правами, но не принадлежавшее к аристократии) против родовой аристократии и долгового рабства составляет главную особенность периода VIII–VI вв. В результате упорной борьбы демос добился в некоторых городах Греции отмены долговой кабалы (например, в Афинах в результате реформ Солона 594–543 гг. до н. э.) Однако подавить сопротивление родовой знати проведению реформ, направленных на интересы всех граждан, в пантеистическом обществе Греции превалирования мистической философии и народных псевдорелигиозных, мистических взглядов (дальше по тексту – язычество), стало возможно лишь с помощью насилия. Такой силой стала тирания – единоличная власть, установленная путем вооруженной борьбы и опиравшаяся на движение крестьянской бедноты и поддержку торговцев и ремесленников. По-современному это явление можно назвать узурпацией власти. Тираны выходили иногда из рядов высших правительственных лиц, пританов или архонтов, старавшихся насильно продлить или усилить свою власть, но чаще всего это были аристократы по происхождению, из расчета, честолюбия или из личной обиды разрывавшие связь со своим сословием, становившиеся во главе демоса и с помощью его силой или хитростью захватывавшие власть в свои руки. Лучшей опорой тиранам служила преданность демоса, поэтому уже личные выгоды заставляли их заботиться об удовлетворении насущных его интересов – о правосудии, о поднятии экономического благосостояния общества. Неудивительно, что в некоторых городах утвердились целые династии тиранов: например, Орфагориды в Сиконе, властвовавшие в течение 100 лет; из них особо выдающимся был Клисфен. В период VIII–VI вв. до н. э. сформировалась особая форма социально-экономической и политической организации древнегреческого общества – полис (город-государство) как коллектив свободных граждан, противостоявших рабам и другим категориям зависимого населения (кларотам, пенестам, илотам и др.), а также чужеземцам – метекам. Принадлежность к полису обеспечивала коллективу полноправных граждан право собственности на землю и рабов.

Опиравшаяся на демос тирания, много сделавшая для становления ее сил, имела немало темных сторон. Если уже наиболее выдающиеся тираны, основавшие династии, оказывались слишком неразборчивыми в средствах и слишком подозрительными, то их преемники, тем более не имея ни тех талантов, ни тех заслуг, которые давали их отцам и предшественникам некоторое право на могущество, сознавая незаконность своей власти, становятся еще более подозрительными и жестокими, видят свою опору исключительно в силе, пренебрегают интересами демоса, который делается для них совершенно чуждым и непонятным, и выдвигают гонение на всех. К этому времени сам демос уже окреп настолько, что мог отстаивать себя сам. Мало-помалу тирания стала вызывать против себя недовольство, и к концу VI в. в большей части Греции она исчезает, уступая место или демократии (власти народа, но с исключением права женщин на голосование, которое они получили только в 1952 г.; имея культ женских богинь, в Древней Греции непосредственно сами женщины были настолько ущемлены в правах, что их положение сравнивают с положением женщин Афганистана во времена власти «Талибана»29), или умеренной аристократии. В зависимости от степени победы земледельцев и ремесленников над родовой знатью конституция полиса была либо олигархической, либо демократической. В Афинах развилась демократия, где высшая власть принадлежала Народному собранию. Ежегодно в Афинах избирались девять архонтов, которые управляли полисом (с VII по V в. до н. э.). Чтобы избежать узурпации власти богатыми и влиятельными лицами, претенденты на многие должности избирались по жребию. Афинская демократия предоставляла большие права, но только гражданам.

В противостоящей Афинам Спарте существовала аристократическая форма правления, народное собрание могло только отвергать или одобрять предложения, выдвигаемые советом старейшин. Во главе системы управления находились два царя, чья власть была выборной. Между Спартой и Афинами шла постоянная борьба за господство в Элладе (название Греции). Несмотря на то что победу в войне одержала Спарта, ни один полис не обладал достаточной силой, для того чтобы объединить всю Элладу. Это сделали другие завоеватели – сначала Македония, затем Рим.

Греческая цивилизация достигла больших вершин. Греки, сформировав единое государство, оставили современному человеку такие понятия, как демократия, аристократия, Олимпийские игры, театр, тирания, философия, гражданин, метрология, амнистия и многие другие. Значительным открытием греков было создание своей письменности. С VIII по VI вв. до н. э. у греков возникают города-государства, т. е. независимые полисы, но в целом поддерживающие друг друга. С конца IV в. до н. э. по I в. н. э., вследствие завоевания Александром Македонским, соседствующий мир (Персия, Сирия, Египет) стал намного доступнее грекам, что подвергло их новому желанию выделить себя из общей среды, поэтому они стали называться эллинами (по названию своей родины – Эллада).

Отношение к вере у греков было либеральное, каждый верил в то, во что хотел. Но в то же время греки старались познать окружавший их материальный мир. Уже в V в. до н. э. их взгляды делились на материалистические и идеалистические. Среди материалистов были такие, как Зенон, доказывающий, что познание мира возможно лишь посредством разума. Врач Эмпедокл показывал, как из общей массы хаоса выделились четыре стихии – вода, огонь, земля, воздух, из которых и образовались все остальные тела природы. Демокрит (родился около 470–460 г. до н. э.), предположил, что все предметы состоят из мельчайших материальных частиц – атомов (atomos – греч. «невидимый»), движущихся в пустоте. Религию Демокрит считал искусственным установлением человека, основанным на непонимании сил природы и страхах перед смертью. Душа, по его мнению, также состоит из атомов и умирает вместе с телом.

К I в. н. э. материалисты будут отстаивать свои убеждения на основе открытий в медицине. Врачебное искусство Рима и Греции этого времени достигнет определенных успехов, лекари будут делать свыше 130 видов хирургических операций, из них такие сложные, как на глаза, мозг, и сращивание сломанных костей. (Позже, за 1,5 тысячи лет, ничего нового в искусстве врачевания изобретено больше не будет, и римский доктор начала нашей эры смог бы спокойно разобраться в современном наборе медицинских инструментов.) Воспользовавшись новыми знаниями вкупе с мистицизмом, человечество станет завлекаться мыслью, что живое тело – это всего лишь слаженный природный механизм, соответственно, лишенный какого-либо духа. Этот взгляд на человека для того времени станет революционным, старые понятия начнут рушиться, где считалось, что исцеление зависело большей частью от богов. (К примеру, в Пергаме была вера в бога Асклепия, приносящего исцеление. Его изображала огромная статуя мужчины с посохом и змеей, обвившей этот посох. Этому богу нужно было приносить высеченные из камней части тела, требующие исцеления. Посох и змея Асклепия до сих пор останутся символом медицины.)

Пифагор рассматривал мир как закономерное стройное целое. Он впервые назвал Вселенную Космосом (согласно Диогену Лаэрцию, однако, использование этого понятия зафиксировано у многих досократиков) и рассматривал Землю как шарообразный объект. В его религиозно-философском учении (у пифагорейцев не было книг, все излагалось в устной форме) ставилась цель освобождения души путем нравственного и физического очищения, для чего человеку необходимо было встроиться в законы природы бытия, которые, в свою очередь, выражаются в числах. Поэтому своим ученикам он советовал переходить от изучения физических объектов к абстрактным математическим. Математика у Пифагора была орудием познания мира и способом встраивания в мир. Он считал возможным при помощи математики достигнуть очищения и соединиться с божеством, поскольку именно математика подводит человека к главному состоянию – гармонии с природой. Бог – это единство, а мир – множество, и он состоит из противоположностей. То, что приводит противоположности к единству и соединяет все в космос, есть гармония. Гармония является божественной и заключается в числовых отношениях. Кто до конца изучит эту божественную числовую гармонию, сам станет божественным и бессмертным. Исходя из мировоззрения гармонии, положения целостности бытия, где ничто никуда не исчезает, Пифагор верил в переселение душ, что все рожденное вновь рождается через промежутки времени, что ничего нового на свете нет и что все живое должно считаться родственным друг другу, поэтому пифагорейцы строго воздерживались от мясной пищи, бобов, некоторых видов рыбы и т. д. Высшей целью жизни в учении Пифагора было освобождение души из телесной темноты и недопущение переселения ее в другое тело (прямо как у индусов, хотя известно, что Пифагор в Индии не был). Пифагорейцы считали, что физическое состояние человека влияет на его умственные способности, в связи с чем разработали целую систему питания, досуга, физических тренировок. (Фактически это уже своего рода предмарксизм, только пифагорейцы, образно говоря, заряжались энергией природы для абстрактных возвышенных умствований, а у Маркса все для конкретной практики – природа дает хороший подзаряд для проявления повышенных как физических, так и умственных усилий. Марксизм шел медленно, но верно, тысячелетиями вкрадчиво полз, по крупицам собирая все мистические настроения народов мира, сходившихся в одном представлении величиной целостности Бытия.) Рассматривая мир с точки зрения математической величины, а величину воспринимая за аспект целостности, числа у пифагорейцев выступают основополагающими универсальными объектами, к которым сводилось не только математическое построение, но и всё многообразие действительности. Физические, этические, социальные и религиозные понятия получили математическую окраску, т. е. фактически математика объявляется философией, и не просто философией, а религиозной философией. Принято считать, что Пифагор в научный обиход ввел понятие золотого деления (сечения). Но существует предположение, что он позаимствовал это знание у египтян и вавилонян, поскольку в пропорциях пирамиды Хеопса, храмов, барельефов, предметов быта и украшений из гробницы Тутанхамона, а также в Помпейском циркуляре (музей в Неаполе) присутствует соотношение золотого деления. По свидетельствам античных авторов, Пифагор встречался чуть ли не со всеми мудрецами той эпохи – греками, персами, халдеями, египтянами, естественно, впитав в себя все магические взгляды на мироздание, перемешанные с научными достижениями. В дошедшей до нас античной литературе золотое деление впервые упоминается в «Началах» Евклида. После Евклида этим исследованием занимались Гипсикл (II в. до н. э.), Папп (III в. до н. э.) и другие. В средневековой Европе с золотым делением познакомились по арабским переводам «Начал» Евклида. Секреты золотого деления ревностно оберегались, как особо сакральные, они хранились в строгой тайне и были известны только посвященным.

Сократ критиковал все известные ему виды государственного устройства, особенно демократию, считая, что государством должен управлять мудрый и образованный человек, призывал современников к самопознанию. За критическое отношение к демократии, за развращение юношества новыми божествами в виде сил природы его в 399 г. до н. э. привлекли к суду и приговорили к смертной казни, правда, в большей степени за собственное высокомерие перед судом. Здесь надо ещё понимать и то, что для греков демократия, являвшаяся выразителем общего мировоззрения целостности бытия, была лишь немногим лучше, чем централизация, способом наглядного демонстрирования свободы, равенства, справедливости, служившим, по их представлениям, залогом всесторонней благоуспешности, что впоследствии стало совмещаться с христианством.

Платон, ученик Сократа, организовал в Афинах собственную философскую школу идеалистического направления, получившую название Академия. По его мнению, настоящий, реальный мир – это мир идей, а окружавшие человека предметы – это лишь блеклое отражение этих идей. Платон подразумевает под миром идей нечто постоянное в природе бытия, всегда присутствующее и никуда не исчезающее: истинно существует только мир идей, явления мира вещей – лишь тени идей, подобные истинно существующему, но сами не имеющие реальности, не имеющие истинного существования. Согласно Платону, каждому классу предметов соответствует особая идея, а вся область, какие можно составлять через выделение чего-нибудь одинакового в нескольких отдельных предметах, и есть мир идей. Не входят в мир идей лишь те индивидуальные особенности предмета, которые принадлежат исключительно ему одному. Не идея лишь то, в чем нет одинаковости ни с чем, ни в каком другом предмете, – чуждо миру идей лишь недоступное пониманию, мелочное (казавшееся мелочное) и непрерывное изменчивое в индивидуальном предмете. Другими словами, Платон идеально выразил будущую классическую философию, основной смысл которой в симметричности мира, внутреннего и внешнего.

Интересно, что в платоновской школе, наряду с общей программой для широких масс слушателей, для узкого круга посвященных была представлена специальная программа постижения тайн философии. Сказать прямо – занимались эзотерикой, и, надо думать, эта практика не была доселе незнакомым новым явлением, поэтому философия и мистика фактически сразу скрепились друг с другом. Так или иначе, проявляя интерес к эзотерическими знаниям, платоновская философия придерживалась концепции «единства противоположностей», фактору многоуровненности Вселенной и основного смысла каждого предмета в восхождении к первооснове, то есть к божественному началу (фактически, это уже почти Гегель). Вселенная, по мнению Платона, подобна человеку, живое существо, состоит из духа (или разума), души и тела. «Зодчий» Вселенной создал её тело тем, что соединил идеи с материей. Исходя из представлений целостности, Платон считал, что Вселенная имеет форму шара, и это шарообразное тело имеет душу, она живет в центре Вселенной, оттуда её действия распространяются по всему телу, производя все движения во Вселенной. Соединив противоположности, идею с материей, Демиург (творец мира) образовал душу Вселенной. Он распростер эту смесь во всех направлениях, по всему протяжению, которое впоследствии наполнила собою видимая Вселенная. Затем он распределил материю на пять стихий, дал материи форму шара, в ней гармонично пропорциям души Вселенной, разделив её соразмерно основным математическим отношениям гармонии и астрономии, преобразовал орбиты планет и небо неподвижных звезд, создал существа, вечные и божественные, которым поручил создать смертные живые существа.

Для Платона мировая душа была совершенной гармонией и совершенным числом, которые обуславливали математическую правильность мировых явлений. Поэтому самое примечательное в античной философии не оригинальное в каждом случае художественно-мифологическое оформление представления о Вселенной, но как каждый из философов подгонял, совмещая с реальными познаниями (применяя новые термины), объяснение принципа ее существования под мистическую основу мировоззрения целостного устройства.

Как и у Пифагора, в философии Платона существует что-то вроде переселения души человека. После смерти тела душа приходит в место суда, откуда праведные души в награду за свою добродетельную жизнь отводятся на небо, а неправедные в наказание – под землю. Через тысячу лет души призываются снова избрать себе образ жизни на земле. Те души, которые три раза сряду выбирали себе образ жизни философов и жили в этом виде хорошо, переходят по прошествии трех тысяч лет в жилище богов, а все остальные души странствуют по земным телам, какие выберут для себя, целых десять тысяч лет. Есть много таких душ, считает Платон, которые, погрязнув в чувственности, выбирают себе какое-нибудь другое тело, не человеческое. Поселяясь в теле, душа утрачивает свою первоначальную чистоту, и часто, увлекаясь чувственностью, предаваясь страстям, она совершенно искажает свою природу. В учении Платона встречаются места, в которых говорится, что спасение души состоит в освобождении её от тела, в отрицании земной жизни. (Прямо хочется задать вопрос: чем всё это отличается от философии Д. Бруно?)

Аристотель, сын врача и ученик Платона, в восточном пригороде Афин устроил философские занятия в Ликейской гимнасии. С одной стороны, он критиковал полуидеализированную философию Платона, считая, что такой подход не объясняет существование мира отдельным объектом, который, по мнению Аристотеля, пребывает вечно, а с другой, скорее, по общей традиции, умозрительно предполагал существование некоего далекого Бога, но который фактически не нужен. Он не личность, у него нет тела и вообще ничего, по природе вечен и находится за пределами космоса, он представляет собой энергию, но не материального свойства, чистую деятельность, которая и есть мышление. Поэтому для Аристотеля Бог – это чистая мысль, чистое сознание, направленное на самого себя, т. е. это природа мышления о мышлении, находившаяся над интересами материального мира и непосредственно людей, что приносит ему радость удовольствия.

В своем роде Аристотель, не отрицая Бога как такового, создал фактически конечную материалистическую философию, которая, правда, уже под именами других (германских) представителей, существует и актуальна до сей поры. Указывая, что отдельные от форм идеи Платона не объясняют причин генезиса, вечные и неподвижные, они могли бы быть скорее фактором покоя, чем началом движения, Аристотель объединяет идею с материей. По нему, внутреннее стало не отдельным фактором вещи. Таким образом, используя Платона, Аристотель смекалистостью пошел дальше и сделал заключение следующего порядка, что сущность вещи – идея – является конкретной формой в конкретной материи, которую последняя приобретает при помощи движения, которую производит внутренняя идея формы материи. Материя и форма нераздельны, они не могут существовать друг без друга. В природе нет ни чистой, бесформенной материи, ни нематериальной, неовеществлённой идеи. Материя каждого предмета содержит в себе возможность (потенцию) его существования, а форма дает этой возможности осуществление. Материи всегда присуще внутреннее (а не получаемое извне) стремление воплотить содержащиеся в ней возможности – получить тот или иной конкретно-предметный вид. Эта присущая материи внутренняя тяга к «оформлению» в философии Аристотеля именуется энтелехией, и как ни странно, такое миропонимание пересекается с гегелевским представлением развития внешней формы на базе внутренней идеи. Любой переход возможности в действительность в осуществлении, по философии Аристотеля, есть движение. Благодаря порождаемому энтелехией движению, из простых материальных форм создаются все более и более сложные, постепенно восходящие к первоисточнику всякого движения – Богу. То есть в чистом виде получается философия эволюционизма, один в один схожая с гегелевским движением по ступеням развития. В представлениях Аристотеля Вселенная стремится к Божеству, но оно само относится к этому стремлению бездейственно. Важно, что как никакая форма не может существовать без материи, так, по мнению Аристотеля, и Бог не может существовать без материального мира.

Вообще, здесь интересно. Для верующих в Бога-Творца внутренняя идея является свидетельством начала Божественности, но для неверующих в Бога эта самая внутренняя идея служит, наоборот, обстоятельством независимости, самой по себе имеющей необъяснимую тягу к самодвижению.

Подводя краткий итог, можно сказать, что у Аристотеля Вселенная – это фактически Бог, не зависимая ни от кого и ни от чего вечно существующая величина, с постоянным процессом внутренней эволюции, в состоянии абсолютного покоя стремящаяся обрести способность осмысленного мышления (движения к Богу), что на данный момент находится за пределами возможностей, и в этой связке возможного и невозможного общая картина ещё больше представляет собой систему целостного устройства Бытия.

В эллинскую эпоху философия развивается по двум направлениям – стоицизм и эпикуреизм. Стоицизм – учение, утверждающее, что в мире все предопределено, что человек может поступать, как захочет, согласно его предопределению, вплоть до лишения себя жизни. Философия Эпикура делится на учение о природе, познание и этику. Девиз Эпикура: «Живи незаметно». Он признавал бытие различных богов в пространстве между мирами, но отрицал их вмешательство в жизнь Космоса и людей.

У греков был пантеон богов, которых они располагали на вершине священной горы Олимп (горный массив в Греции, 2917 м) во главе с Зевсом. Одним из надежных качеств олимпийцев-богов было их безучастное отношение к страданиям и волнениям людей, делавшее их величавыми (отсюда произошло понятие «олимпийское спокойствие»). Храмы также считались жилищами богов и в них, как правило, устанавливались статуи того бога, в честь которого они были построены. Главным общегреческим культовым центром была Олимпия (место культа Зевса и проведения Олимпийских игр), расположенная на северо-западе полуострова Пелопоннес. Здесь находились главные культовые сооружения – гробница Пелопса, храм Геры, алтарь Зевса, столб Эномая. Культовый комплекс функционировал до V в. Император Феодосий II в 426 г. издал указ о снесении этих храмов народного поверья. Окончательное разрушение культовой Олимпии произошло в результате сильных землетрясений 522 и 551 гг. Первое олимпийское состязание состоялось в 776 г. до н. э. Впоследствии игры регулярно проводились один раз в четыре года и продолжались пять дней. Они устраивались в честь бога Зевса и были отменены в 394 г.

Греция со всей своей мощной культурой, математикой, медициной, географией, литературой, философией, искусством и всевозможной либеральной мистерией в 146 г. до н. э. вошла в состав более практичной Римской империи и в 27 г. до н. э. была окончательно отнесена к провинциальному положению под названием Ахайя.

В то время как Греция доминировала в Европе как единственная цивилизованная сила и главный культурный очаг, на близлежащем Апеннинском полуострове начинает расти и развиваться город Рим.

Римская империя, возникшая из маленького города-государства, покорила огромные территории, создав мощную армию и развитую систему управления. Римляне прославились своими дорогами, акведуками, законами и архитектурой, оставив после себя богатое наследие, повлиявшее на право, язык и культуру многих стран мира.

За всю историю существования Рим впитал в себя по большей части греческую культуру (хотя сами греки считали римлян жестокими, кровожадными и невежественными, что проявлялось у них перешедшей от этрусков модой на грубые зрелища вроде кулачных боев, гладиаторских сражений и травли зверей), но образовал свой мир более гибкого социального устройства по сравнению с греческим, где гражданином, соответственно имевшим большее достоинство и права в обществе, считался только тот, у которого и отец, и мать были коренными жителями Афин. Условие повышенного приобщения к миру достоинства, т. е. социальной защищенности римским правом явилось гарантом единства и силы разных народов, вследствие чего Рим стал распространять свое влияние на территории и ко II в. до н. э. владел всем Апеннинским полуостровом, островами Сицилия, Сардиния, Корсика, а к 44 г. до н. э., к концу правления Юлия Цезаря, римский закон распространялся почти на всё побережье Средиземноморского моря, захватывая всю Испанию, Галлию (Францию), Британию и саму Грецию. К концу I в н. э. Рим владел уже всем побережьем Средиземноморского моря, захватывая глубинные территории европейского материка.

Образованию на этом месте крупного политического центра способствовали близость реки Тибр и удобные для устройства жилищ (древнейшие хижины относятся к культуре железного века) невысокие холмы. Позднее римляне создали легенду, согласно которой основателем Рима был царь Ромул, и даже очень точно высчитали дату этого знаменательного события – 21 апреля 753 г. до н. э. Родословную основателя города они возвели к легендарному троянскому герою Энею, который со своим отрядом сражался в составе Хеттской империи, тогда дружественной троянскому царю. После разрушения Трои он с помощью богов прибыл в Италию, где уже его потомки основали город. По преданию, братья Ромул и Рем стали спорить, где находиться городу, и решили использовать гадание по полету птиц. Над Ремом пролетело 6 коршунов, а над Ромулом – 12. Ромул начал обозначать границу города, а Рем – пересекать ее, Ромулу это не понравилось, и он убил Рема. В противовес всей этой легенде историки находят более реалистичное появление названия Рим: поселение на берегу Тибра получило его от этрусского рода Румилиев. Этруски стояли в то время на более высоком уровне развития, потому и обратили внимание на это удобное в географическом плане место. Однако, до сих пор нет единой точки зрения среди историков относительно способа их появления: произошло ли это в результате военной экспансии, либо мирной миграции, подобно преданию о призвании варягов на Русь. С появлением здесь этрусков начинается, собственно, сама история Рима.

В Риме на протяжении VIII–VI в. до н. э. стали править этрусские цари, по легендарному списку – Ромул, Нума Помпилий, Тулл Гостилий, Анк Марций, Тарквиний Приск (Древний), Сервий Туллий и Тарквиний Гордый. Поэтому этот первый период получил название «царский». В это время Рим постепенно превращается из примитивной варварской общины в город-государство. По преданию, первый царь Ромул придал общине правильную организацию, создал сенат – совет старейшин из ста человек, который вместе с царем и народным собранием стал управлять Римом. Сервий Туллий разделил всех жителей Рима на 6 имущественных классов и распределил, в зависимости от их состояния, права и обязанности населения города. Провел денежную реформу, стал чеканить серебряную монету.

Рост власти царей в VI в. до н. э. выразился в исчезновении принципа их выборности и принятия ими новой царской атрибутики, заимствованной у этрусков (золотая корона, скипетр, трон, особая одежда, служители-ликторы). Достоинство раннеримской монархии попыталось встать над достоинством общества, что стало вызывать недовольство достоинства сената, с которым цари всё реже совещались и против воли которого проводили свою политику. Поэтому цари Тарквиний Древний и Сервий Туллий были убиты, а против Тарквиния Гордого знать подняла восстание, сумев привлечь на свою сторону римский народ. Приблизительно в 510 г. до н. э. Тарквиний Гордый и весь его род были изгнаны из Рима, а царская власть навсегда отменена. Всякий, кто пытался её восстановить, объявлялся врагом римского народа и приговаривался к смертной казни.

Политическое устройство раннеримского государства можно определить как принцип достоинства. С одной стороны, все решала сторона, которая имела больше силы, с другой, чтобы не было сильного возвышения и занижение разных сторон власти, каждая имела определенную силу, для сдерживания противоположной, то есть это было воплощение принципа «единство противоположностей».

Изучение римской истории показывает, что кажущееся единство – это обманчивое впечатление, возникающее из-за общей инертности, свойственной человеческому разуму и проецирующейся на продолжительные исторические отрезки. В реальности подлинного единства там не было.

Трансформация политического уклада в Риме, обусловленная восприятием идеала достоинства, протекала в пределах того же мировоззрения, основанного на ценности достоинства. Следовательно, с утратой достоинства центральной властью, это качество перешло к сенату, который начал реализовывать политические преобразования, опираясь на прежние представления.

После изгнания Тарквиния Гордого, в следующем году в Риме образовалось республиканское устройство (лат. respublica, от res – «дело», publicus – «общественный», «всенародный»; «общественное дело»). Вместо царей теперь стали ежегодно избирать двух должностных лиц из числа патрициев («впереди идущие»); с середины V в. до н. э. их стали называть консулами («совещающимися»). Консулы получили высшую власть, которой раньше обладали цари. Но, поскольку этой властью в равной мере наделялись оба должностных лица и время пребывания их в должности ограничивалось сроком в один год, консулы оказывались под сильным контролем сената, членство в котором было пожизненно (по истечении срока консулы отчитывались перед сенатом и могли быть подвергнуты судебному преследованию). Высшим государственным органом осталось собрание, которое утверждало законы, объявляло войну, заключало мир, избирало всех должностных лиц (магистров). В то же время возросла роль сената: ни один закон не вступал в силу без его одобрения; он контролировал деятельность магистратов, решал внешнеполитические вопросы, осуществлял надзор за финансами и религиозной жизнью; постановления сената (сенатусконсульты) становились законами. Постепенно число должностных лиц увеличилось, и в случае большой военной опасности стали назначать диктатора – единоличного правителя – сроком на полгода. Для раннего общества это политическое устройство стало идеальной системой, обеспечивающей стабильность, с одной стороны, сохранялось центральное управление, с другой – были сильные рычаги, не допускавшие ее возвеличивание.

В ранней римской республике (V–IV вв. до н. э.), помимо деления граждан на имущественные классы, существовало ещё деление на два сословия: патрициев и плебеев. Римские граждане назывались квиритами, и только они могли участвовать во внутреннем устройстве Рима. Первоначально квиритами были только патриции – потомки первых жителей Рима. Плебеи – потомки поздних переселенцев, они не участвовали в политической, общественной и религиозной жизни общины. Многих плебеев за долги обращали в рабов. Уже с самого начала V в. до н. э. между патрициями и плебеями разгорелась острая борьба. Плебеи боролись за уничтожение кабального долгового рабства и утверждение общественного равноправия. Эта борьба растянулась на два столетия.

Рим с самого начала своей истории вел постоянные войны либо за сохранение своей независимости, либо за захват чужой территории. Эти войны требовали напряжения сил всего народа, поэтому патриции были вынуждены делать некоторые уступки плебеям. Первой их победой было получение права избирать народных трибунов, защищавших плебс от произвола патрициев. Завершилась их борьба в 287 г. до н. э., когда после очередной сецессии (демонстративного ухода плебеев за черту города, вследствие чего город оставался фактически беззащитным) диктатор Квинт Гортензий провел закон, согласно которому решения трибутных комиций получали законную силу и без санкции сената.

Победа плебеев привела к изменению социальной структуры римского общества: добившись политического равноправия, они перестали быть сословием, отличным от сословия патрициев; знатные плебейские роды составили вместе со старыми патрицианскими родами новую элиту – нобилитет. Образовавшееся усредненное единение способствовало ослаблению внутриполитической борьбы в Риме, консолидации его общества и мобилизации силы для проведения активной внешнеполитической экспансии.

Римское общество III в. до н. э. в среде полноправных граждан, кроме нобилей, состояло из всадников (одно время служивших в кавалерии) – членов восемнадцати всаднических центурий, к которым относились, прежде всего, богатые плебеи, не занимавшие высших должностей и не включенные в сенатский список; остальные граждане причислялись к плебсу. В категорию неполноправных входили вольноотпущенники, не обладавшие правом вступать в брак с квиритами и избираться на государственные должности (они могли голосовать лишь по четырем городским трибунам), и латинские союзники, полностью отстраненные от участия в выборах.

Победоносные войны давали Риму огромную добычу: деньги, драгоценное оружие, золотую и серебряную утварь, произведения искусства, многие тысячи рабов – все это нескончаемым потоком текло в Рим. Обогащались воины, а ещё больше – победоносные полководцы. Солдаты провозглашали их императорами (победителями), а сенат давал право на триумф – торжественный проезд на колеснице, за которой шло войско и проносилась награбленная в войне добыча. Завоеванные страны обращались в римские провинции, т. е. земли, принадлежащие всей общине. Они облагались налогом, должны были содержать находящиеся на их территории войска и наместников, распоряжавшихся, словно цари, судьбами целых народов.

Равновесное состояние общества подобно весам на ветру. Во II в. до н. э. усложняется общественная жизнь Рима. Нобилитет устанавливает полный контроль над выборами, прежде всего, с помощью вольноотпущенников и практики подкупа. Народное собрание утрачивает политическую самостоятельность. В то же время ухудшается правовое положение союзников, углубляется неравенство между римлянами, латинами и италиками; в провинциях настоящим бедствием становится произвол наместников и злоупотребление всадников, берущих налоги на откуп. Уклонение значительного числа граждан от воинской службы и система набора по жребию приводит к падению боеспособности и дисциплины в армии.

В Риме и других городах Италии появляется много свободных граждан, не имеющих средств к существованию и требующих от своей общины земельных наделов. Рим постепенно начинает втягиваться в полосу смут. Народные трибуны – Тиберий Гракх в 133 г. до н. э., а затем его брат Гай Гракх в 122 г. до н. э. – с помощью реформ пытаются ослабить напряжение в обществе. Но достоинство правящего нобилитета не желает ничем поступаться даже ради общегосударственных интересов. Желая любой ценой продолжить свое прежнее существование, знать прибегает к прямому насилию, учинив кровавую расправу над Гракхами и несколькими сотнями их сторонников. Неравноправие в армии, прекращение практики предоставления римского гражданства, ограничение права переселяться в Рим, произвол со стороны римских чиновников и даже простых римских граждан вызвали в 91–88 гг. до н. э. восстание италиков, в результате чего римляне были вынуждены предоставить римское гражданство почти всем италийским общинам. Восстания рабов, самым крупным из которых было восстание Спартака (73–71 гг. до н. э.), сотрясают Италию.

Римскую систему «единства противоположностей» сотрясали проблемы управления громадной державы, в которой все стремились в мир достоинства – свободы, справедливости и равенства. А на политической сцене Рима появляется новый элемент достоинства – личность как новая сила: честолюбивые полководцы и верные им армии, готовые идти за своим командиром не только против врагов римского народа, но и против самого Рима. Первым воспользовался армией для захвата власти в Риме Луций Корнелий Сулла. Его диктатура (82–79 гг. до н. э.) положила начало гражданским войнам сторон достоинства, раздиравшим Рим полстолетия. Конец гражданской войне в 29 г. до н. э. положил приемный сын Цезаря Октавий. Рим, наконец, получил долгожданный мир. Октавий был блестящим политиком, очень точно улавливающим настроения различных слоев общества. Он не стал раздражать римлян откровенной демонстрацией своего всевластия. Объявив себя лишь принцепсом, т. е. «первым» в сенате, он провозгласил наступление всеобщего мира и «золотого века». Сенат наградил Октавиана за его заслуги почетным титулом Август («возвеличенный богами»). Рим стал империей, но при этом республиканские институты сохранились. Ежегодно происходили выборы консулов, народных трибунов и других должностных лиц, заседал сенат, созывались народные собрания. Сам Октавиан формально принимал участие в выборах, занимая должности консула, великого понтифика, обладал полномочиями трибуна. Этот режим фактического автократизма с полуиллюзорной демократией получил название «принципат».

Наступление «золотого века» означало, что Рим достиг той цели, ради которой его создали боги: объединил под своей властью весь «круг земли». Действительно, первые два века, прошедшие после утверждения в Риме «принципата», были временами наивысшего расцвета Римской державы. Рим больше не ведет крупных завоевательных войн, лишь император Траян (98–117 гг. до н. э.) совершает последние присоединения новых территорий. Большинство же правителей занимается внутренними делами громадного государства. По всей империи возводятся многочисленные города, уменьшенные копии Рима, с цирками, амфитеатрами, термами (банями), каменные дороги, соединявшие все стороны её мира. Сам Рим из господствующей над завоеванными провинциями общины превращается в столицу единого средиземноморского государства с величественной архитектурой и огромным многонациональным населением.

Неведение Римом крупных завоевательных войн означало завершение периода имперского развития, за которым в гармонии неминуемо следует упадок и который дольше продлевается состоянием тревоги с вытекающим последствием необходимости большей аккумулированности всеобщих сил, что лучше достигается методом провоенного управления.

Число римских граждан было невелико в сравнении с количеством жителей завоеванных Римом земель. Провинциальные же жители стремились стать римскими гражданами, получая от этого большие права. Вместе с тем провинциальная знать со временем обрела большое влияние и уже могла вести свою политику внутри государства, делая тем самым общую силу провинций весомой. Наконец в 212 г. н. э. все жители Римской империи получили римское гражданство (хотя фактически между ними сохранялись существенные различия). Ситуация Римской империи стала больше отображать «единение противоположностей», но в то же время от нарастающей нестабильности как внутри, так и во внешней среде у системы достоинства сильнее появляется потребность на сдерживающе-направляющую силу. Дальнейшие военные столкновения с завоеванным населением, а также агрессией варваров привели к трансформации римского управления со времени Диоклетиана (284–305) в сторону неограниченной монархии – домината (лат. – «господство»).

Римское состояние необходимой практичности в истории человечества создало систему законотворчества, отличавшуюся от более ранних положений своей гибкостью и разносторонностью. Поэтому выделяющимся по уникальности в истории стало римское право, занимавшее наивысшую степень в развитии права античного общества и Древнего мира в целом. Именно римляне, опираясь на весь предшествующий опыт, в том числе стран Востока, впервые сделали индивидуальную частную собственность, а также другие имущественные права и интересы предметом искусного и весьма совершенного юридического регулирования. Впоследствии на базе римского права, отличавшегося большой разбросанностью своих форм, сложилась богатейшая правовая культура, ставшая общим достоянием человечества на последующих этапах становления цивилизации.

Император Константин (306–337) обратил свой взор на Восток, он бывал в Риме редко и наконец решил полностью перенести столицу. Местом для неё он выбрал греческий город Византий на берегу пролива Босфор. Здесь находился перекресток торговых путей: водного – из Средиземного моря в Чёрное – и сухопутного – из Малой Азии в Европу. По воле императора в новой столице построили дворцы, театры, цирк, термы. Наряду с храмами, посвященными древним богам, воздвигли и христианские храмы. Новая столица получила название Константинополь в честь её основателя.

Управлять огромной державой из одного центра – Константинополя – становилось все труднее. Положение в империи осложнялось непрерываемыми вторжениями северного достоинства варваров в её пределы. Поэтому император Феодосий перед своей кончиной разделил империю между двумя сыновьями. В 395 г. на месте единой державы образовалось два государства: латиноязычная Западная Римская империя и грекоязычная Восточная Римская империя.

Восточная Римская империя была богаче и сильнее Западной. Благодаря внутренней и внешней торговле, труду свободных крестьян и ремесленников городов, императоры Востока могли содержать сильную армию и обладали богатой казной. Разногласия императоров Запада и Востока – внутренние – в большей степени ослабляли Западную империю. Кроме того, Восточная империя силой и подкупом старалась отвести от своих границ варварские племена и направить их на запад. Усиление централизованного управления продлило существование Западной Римской империи до 476 г. Восточная Римская империя просуществовала еще 1000 лет, но ее движение путями достоинства также закономерно привело к проявлению шаткости уравновешивающего состояния системы весов, сначала к предупредительной «ветреной волне» 1204 г., а затем к окончательному «цунами» 1453 г., когда храм Святой Софии превратился в мечеть, символически раскрыв тем внутреннее содержание греческой православной церкви, которая была не храмом милости, а храмом справедливости, почему справедливость и восторжествовала над милостью, что до сих пор является показателем греческой православной церкви.

Восточное побережье Средиземного моря представляло собой регион, где в древности процветали разнообразные цивилизации. Начиная с третьего тысячелетия до н. э., здесь, непосредственно у моря, обосновался народ, известный как финикийцы.

Исследователи поддерживают гипотезу о том, что финикийцы мигрировали на восточное побережье Средиземноморья между четвертым и третьим тысячелетиями до н. э. с южных территорий Аравии, а именно, как указывал греческий географ Страбон, с островов Бахрейн в Персидском заливе.

Название Финикия происходит, вероятно, из греческого языка, а именно от слова "φοινως", обозначающего «пурпурный». Это название, возможно, связано с тем, что финикийские торговцы поставляли очень ценившийся пурпурный краситель в Древнюю Грецию.

Финикия, узкая полоса земли вдоль восточного побережья Средиземного моря, не была единым государством, а представляла собой конфедерацию городов-государств, таких как Тир, Сидон, Библ и другие. Каждый город обладал своей независимостью и управлялся своим царем, но при этом города были связаны общими культурными и языковыми чертами, а также развитой торговой сетью.

Финикийцы были выдающимися мореплавателями и торговцами, контролировавшими морские пути в Средиземноморье. Как свидетельствуют исследования специалистов по античной истории, уже в XII веке до н. э. финикийские мореплаватели стали создавать крупные корабли длиной до 30 метров, оснащенные таранами на носу. Эти суда могли передвигаться как с помощью весел, так и под воздействием прямоугольного паруса. Корабли финикийцев бороздили просторы от берегов Леванта до Испании и даже, возможно, дальше. Они экспортировали кедр, строительный лес, стекло, ткани, вино и особенно ценимую пурпурную краску, добываемую из моллюсков, которая стала символом роскоши и власти. В обмен они получали металлы, серебро, золото, рабов и другие товары.

Помимо развития морской торговли, финикийцы создали алфавит. В течение длительного времени финикийцы применяли аккадскую клинопись в коммерческой деятельности и дипломатических отношениях. Однако, из-за наличия около 600 символов, ее освоение представляло значительные трудности. К тому же, значение каждого символа могло варьироваться в зависимости от контекста. Примерно в 1050 году до н. э. финикийцы создали собственный алфавит, основанный на линейном письме.

Финикийский алфавит, включавший всего 22 буквы, был намного проще и удобнее архаичной аккадской письменности. Благодаря широким торговым связям с народами Средиземноморья, финикийцам удалось оперативно распространить свою письменность. Алфавит был принят в Малой Азии, Северной Африке и европейских странах.

Важную роль в популяризации финикийского алфавита сыграли греки. Они не только переняли его, но и внесли свои усовершенствования. Согласно одной из гипотез, жители Крита первыми познакомились с финикийским письмом, откуда оно затем распространилось на всю территорию Эллады.

Финикийцы были талантливыми ремесленниками и строителями. Они возводили величественные храмы, дворцы и гавани в своих городах, демонстрируя высокий уровень инженерного мастерства. Их мастерство было востребовано в других странах, и финикийские ремесленники работали при дворах египетских фараонов и израильских царей.

Финикийская цивилизация характеризовалась политеистическими верованиями. Они поклонялись многочисленным божествам и идолам. Как и многие другие приверженцы язычества, финикийцы оказывали особое почтение небесным светилам. В каждом городе существовала особая каста жрецов, обслуживавших языческие святилища и храмы.

Главным божеством финикийского пантеона считался Эль, верховный бог, отец всех богов и людей. Ему приписывалась мудрость, справедливость и творческая сила. Эль часто изображался как старец с длинной бородой, восседающий на троне. Однако, несмотря на свое верховное положение, Эль постепенно отходил на второй план, уступая место более активным и популярным божествам.

Одним из самых почитаемых богов была Баал, бог плодородия, бури и войны. Имя «Баал» означало «господин» или «владыка» и использовалось для обозначения различных местных божеств, связанных с плодородием земли. Культ Баала был тесно связан с земледелием и жизненным циклом природы. Ему приносились жертвы, и в его честь проводились праздники, призванные обеспечить богатый урожай.

Богиня Астарта, супруга или сестра Баала, также пользовалась огромным уважением. Она была богиней любви, плодородия и войны. Астарта символизировала женское начало, жизненную силу и защиту. Ее культ был широко распространен по всему финикийскому миру, и ей поклонялись под разными именами и в разных формах.

Жертвоприношения, включая человеческие, были частью финикийских религиозных обрядов. Археологические находки, такие как тофеты (святилища с захоронениями кремированных младенцев), свидетельствуют о практике жертвоприношения детей, особенно в периоды кризисов или для умилостивления богов. Масштабы и частота человеческих жертвоприношений до сих пор остаются предметом споров среди историков.

Религиозные верования в финикийской культуре пронизывали все аспекты жизни, от земледелия и торговли до политики и войны. Культы богов были сложными и разнообразными, отражая синкретический характер финикийской религии и ее постоянное взаимодействие с другими культурами.

В IX-X веках до н. э. наблюдается расцвет финикийской культуры. Города Библ, Сидон и Тир достигают наивысшего уровня богатства и влияния. Особенно выделялся Сидон (совр. Сайда), который, похоже, был чрезвычайно состоятельным и знаменитым, поэтому израильтяне и греки часто обобщали все финикийские народы, именуя их сидонянами. В Силоме располагалось главное святилище финикийцев – храм богини любви и власти Астарты, известной также как Иштар в Вавилоне. В X веке до н. э. на передний план политической и экономической жизни Финикии выходит другой город – Тир. На данном этапе Финикия фактически объединяется в одно государственное образование: все или почти все остальные города, в том числе и Сидон, признают его господство.

В этот период финикийцы активно исследуют и осваивают новые территории. На своих крупных и прочных кораблях группы моряков отправляются в долгие путешествия, высаживаясь в районах, подходящих для создания новых поселений на средиземноморских берегах, иногда находясь за тысячи километров от своей родины. Постепенно они основывают новые колонии, которые со временем превращаются в полноценные города. Финикийские колонии простираются по побережью Средиземного моря, особенно на таких островах как Кипр, Корсика, Крит, Мальта, Сицилия и Сардиния. Однако самой значительной среди них стала колония Карфаген, основанная в IX веке до н. э. переселенцами из Тира. Карфаген, активно развивая торговлю с местными племенами в Африке и Италии, вскоре стал богатейшим городом среди всех финикийских территорий и просуществовал значительно дольше, чем сама Финикия.

Когда в VIII в до н. э колонисты из Тира основали Карфаген на западе – город, который станет доминирующей силой в западном Средиземноморье, Финикия столкнулась с нашествием войск агрессивной Ассирии. Это вновь нарушило независимость её городов, и финикийцам пришлось выплачивать дани Ассирии. Соперничество между городами затрудняло освобождение от ассирийского господства. В дальнейшем ассирийские атаки были заменены на вавилонские, после чего Финикия пережила новый этап независимости. Однако в 538 году до н. э. она была завоевана персами. При их правлении была впервые установлена единая система управления, объединяющая все города. Однако западные финикийские поселения провозгласили независимость и сформировали союз под предводительством Карфагена. В период с 146 по 149 гг. до н. э. эры римляне уничтожили Карфаген и присоединили большую часть его колоний к своей империи. Это событие стало сокрушительным для финикийской коммерции и в целом для выживания объединения прибрежных городов. В I веке до н. э. Финикия подверглась завоеванию армянским царем Тиграном Великим, а в эпоху римского владычества оставшиеся территории древней Финикии были интегрированы в римскую провинцию Сирия.

Эти события ознаменовали конец самобытности финикийской цивилизации: местное население стало активно перенимать греческую культуру, которой когда-то способствовали сами финикийцы. Теперь же греческая цивилизация значительно опередила их в культурном и политическом развитии. Постепенно потомки древних финикийцев, как на восточном побережье Средиземного моря, так и в прежних финикийских колониях, утратили не только родной язык, но и собственное происхождение, растворяясь среди других народов региона.

Несколько веков сотрясал Западную Европу кельтский мир, экспансия которого происходила в течении V-III вв. до н. э. Исходным районом кельтской экспансии было место схождения речных систем центра и запада Европы – район Верхнего Дуная, Рейна, Сена, Луары и Роны.

Кельтский этнос сформировался в VIII веке до н. э. на территории современной Австрии, Швейцарии и южной Германии. Собственно кельтами называли их греки, для римлян же они были галлами. В VI веке до н. э. орды огненно-рыжих кельтов потрясли Европу, промчавшись на своих боевых колесницах по территории современных Франции, Испании, Британии. Земли нынешней Франции стали называться по их имени – Галлией. Эта страна была серединой кельтских земель и базой новой экспансии, на этот раз на Восток.

Один из ведущих российских специалистов в области этимологии О. Н. Трубачёв утверждает, что славянская этнонимия в плане словообразовательной типологии весьма далека от типа германских и балтских имен, но близка к кельтской, иллирийской и фракийской. «У кельтов, как и у славян, бросается в глаза наличие „речных“ этнонимов… У кельтов этнонимия заметно более словообразовательная по своему характеру, что сближает ее скорее со славянской этнонимией. При этом намечаются любопытные сходства префиксальных… и суффиксальных моделей… У кельтов, как и у славян, есть общий этноним для всей совокупности кельтских племен»30. Если к этому добавить название ведущих племен кельтов как боий и вольки, в которых можно увидеть восточнославянские названия бойцы и волки, то возможно здесь проглядывается родственная близость этих племен.

Начиная с V в. до н. э. кельты стали дерзко и отважно нападать на важнейшие центры образованного юга, вторглись в Северную Италию, заняли даже Рим и проникли к самой Сицилии; в то же время другая волна направилась в Карпатскую котловину, на Балканы и даже в Малую Азию, образовав здесь свое государство по образу Галлии. Южный мир был ошеломлен их упорством в бою, их отвагой, мужеством и жадностью. В III в. до н. э. кельты в Европе стали считаться одним из крупнейших варварских народов, обитавших на территории современной Франции, Бельгии, Швейцарии, Германии, Австрии, Италии, Северной и Западной Испании, Британских островов, частично в Венгрии и Болгарии.

У кельтов прослеживалось наследие матриархата: принцессы, выбиравшие себе мужей; многочисленные богини-матери; симуляция отцом родового акта. Однако их матриархат был достаточно технологичен. Кроме своей культуры, осевший в эпосах народов кельтский этнос принес Европе сведения о закаливании и сварке железа, множество кузнечных и слесарных инструментов, ножницы, кочергу и изобретенные им дверные замки и ключи.

В течение III столетия до н. э. кельты начали терпеть поражение. Сама легкость завоеваний таила в себе опасность. Огромное расстояние ослабляло линии коммуникации. Кельты, будучи раздробленными на множество более или менее крупных племенных образований, так и не смогли создать систему единой государственности.

Оправившиеся от поражений правители организованных держав (Рима, Македонии, Пергама, Сирии) стали давать кельтам отпор. Доктор исторических наук М. Б. Щукин пишет в книге «На рубеже эр»:

«Потерпев ряд поражений и покинув ряд завоеванных земель, они концентрировались в Центральной Европе…

Наступил период „среднеевропейской консолидации“ и постепенной перестройки кельтского общества. Авторитет военных вождей и всей „касты“ воинов-профессионалов, вероятно, упал. Вперед выдвигаются социальные группы, связанные с ремесленным производством и торговлей, создатели кельтской промышленной „революции“ и кельтского „общего рынка“. Начинается период торговой экспансии кельтов и кельтского „неоколониализма“, период латенизации культуры народов северной и восточной Европы»31. Города (первые к Северу от Альп) и селения соединяются сетью дорог. Шло развитие речного судоходства. В Бретани галлы строили большие деревянные корабли, снабженные кожаными парусами и якорными цепями, гораздо лучше приспособленные к плаванию в открытом море, чем античные галеры. В политическом отношении Кельтика по-прежнему представляла собой конгломерат племенных объединений во главе с «королями» и аристократами, которые жили в укрепленных пунктах и, подобно средневековому дворянству, страстно любили лошадей и псовую охоту.

Не все кельтские племена стояли на одной ступени развития. Более удаленные от Италии северные племена, в частности белги, жили еще родовым строем, так же как и британские кельты. Попытки римского проникновения встретили здесь резкий отпор. Напротив, племена Южной Галлии, особенно эдуи, уже стояли на грани перехода к государству. Местная знать в борьбе со своими соплеменниками и другими племенами искала помощи Рима, что впоследствии облегчило завоевание Галлии и превращение ее в римскую провинцию.

Юлий Цезарь в своих «Записках о Галльской войне» сообщает об иерархии кельтского общества, выделяя три основных сословия – druides, equites и plebs, выполняющих три функции – жреца, воина и домохозяина, т. е. народ. Высшая власть принадлежала сословию жрецов, друидам, имевшим единую организацию и ежегодно собиравшимся на территории нынешнего города Шартра (на реке Эр, Франция).

Юлий Цезарь пишет:

«Первые [друиды] принимают участие в религиозных обрядах, заведуют частными и общественными жертвоприношениями, объясняют все, что относится к религии. К ним для обучения сходятся большое количество юношей, они пользуются большим почетом у них (галлов). Так, они издают постановления относительно всевозможных общественных и частных споров, и если допущено какое-нибудь преступление или совершено какое-нибудь убийство, если возникает спор относительно наследства или границ, они также решают, назначают награды и наказания. Если какой-либо частный человек или народ не подчиняется их решению, они запрещают участие в жертвоприношениях. Это наказание считается у них самым тяжелым. Во главе всех этих друидов стоит один, который имеет между всеми самое большое влияние. С его смертью ему наследует или тот, который среди других выдается своими достоинствами, или же, если есть несколько равных, то они решают спор о первенстве приговором, а иногда даже и оружием. Эти в определенное время года заседают в области Карнутов, считающейся центральной для всей Галлии. Сюда со всех сторон собираются все те, которые имеют спорные дела, и повинуются приговорам и решениям их (заседающих)…

Друиды обыкновенно не принимают участие в войне и не несут вместе с остальными податей; они вообще свободны от военной и всяких других повинностей. В силу таких преимуществ многие добровольно сходятся для науки, посылаемые родителями и родственниками. Там, говорят, они заучивают большое количество стихов. Некоторые остаются в учении в продолжение двадцати лет. Они полагают, что непозволительно записывать стихи; между тем как во всех остальных делах, в разного рода государственных и общественных делах, они пользуются греческими буквами. Это, мне кажется, выработано у них по двум причинам. Во-первых, они не желают, чтобы учение проникало в народ; во-вторых, ученики, полагаясь на записи, менее упражняют память. Так как почти со всеми случается то, что они, полагаясь на запись, теряют при изучении прилежание и память. Главным образом они хотят убедить в том, что души не погибают, но после смерти переходят от одних к другим, и, благодаря этому, по их мнению, они склонны к храбрости, пренебрегая страхом смерти. Они много рассуждают о звездах, их движении, о величине мира и земель, о природе вещей, о силе и могуществе бессмертных богов и передают это потомству»32.

Согласно Цезарю, галльские друиды не доверяли письменному слову и сохранили в памяти огромный объем информации. Поэтому период обучения друида достигает 20 лет, но в Ирландии аналогичный период был короче – всего 7 лет. Кроме друидов, были еще две приравненные к священничеству группы. Это филиды – поэты, хранители в памяти древней истории страны, тесно переплетенной с мифологией, владеющие магическими знаниями, предсказывающие будущее, – и барды, находившиеся при каждом храме с возложенной на них обязанностью воспевать под звуки арфы славные деяния бога, которому они служат, героев на полях сражений, родословных королей, их богатства и храбрость.

Немецкий историк Т. Моммзен (1817–1903) по-своему пишет о кельтской цивилизации с точки зрения оценки нации: «Во многих отношениях она теснее прилегает к новой, чем к греко-римской культуре, благодаря своим парусным судам, рыцарству, церковному строю, а прежде всего своим, правда несовершенным, попыткам сделать опорой государства не народ, а племя и его высшее выражение – нацию»33.

Исходя из сильного развитого учения о перевоплощении души, кельты в своей изначальной истории со всей очевидностью приближаются к духовным основам восточноевропейского народа и, в частности, к присутствующей ветви этого народа (поскольку была общая вера в изначальную сущность Ома) – индуизму. В найденной на захоронениях кельтской символике также существует знак мирового обновления, гармонии мира – полумесяца, имевший женское начало, из которого выходит – рождается круг с перекрещиванием – солнце, т. е. свет мира – весь мир (соответственно, на захоронении знак должен иметь значение рождения в ином мире, что соответствовало мировоззрению перевоплощения души). Эта символика сближает кельтов с восточноевропейскими славянами, которые, впоследствии крестившись в арианство, а затем, получив от Византии крест обновления мира, вернулись на круги своя лишь вперемешку с христианской атрибутикой.

В сущности, кельты создали огромный жреческий мир единоверцев, который, однако, не сумел удержать свои позиции. Его не спасли ни первоклассное вооружение его воинов, ни магия, ни сила его многочисленных богов.

«Но именно потому, что мы застаем здесь кельтскую нацию на кульминационном пункте ее развития, – продолжает Моммзен, – перед нами тем ярче выступает меньшая степень ее моральной одаренности, или, что то же самое, меньшая способность ее к культуре. Она не смогла создать своими силами ни национального искусства, ни национального государства и дошла только до национальной религии и собственного дворянства. Первоначальная наивная храбрость была утрачена, а воинское мужество, основанное на высшей морали и целесообразных установлениях и являющееся обычно результатом более высокой цивилизации, проявилось лишь среди рыцарства и притом в очень извращенной форме. Настоящее варварство, правда, исчезло; прошло то время, когда самым жирным куском мяса кельты угощали храбрейшего из гостей, а тому из приглашенных, который почувствовал бы себя оскорбленным этим, предоставлялось вызвать на бой угощенного, и когда вместе с умершим вождем сжигали и его преданнейших дружинников. Однако человеческие жертвоприношения еще продолжались, а та правовая норма, в силу которой нельзя было пытать свободного мужчину, но допускалась пытка свободной женщины наравне с пыткой рабов, бросает мрачный свет на положение женщины у кельтов даже в их культурную эпоху. Достоинства, свойственные первобытной эпохе жизни народов, были утрачены кельтами, но они не приобрели тех качеств, которые приносит с собой культура, если она глубоко проникает весь народ»34.

С востока кельтов теснили дикие германские племена, на юге все больше набирал силу Рим. В 121 г. до н. э. римляне оккупировали Южную Францию, создав провинцию Нарбонская Галлия. В это же время два племени – кимвры и тевтонцы – вторглись в кельтскую Галлию из-за Рейна. Досталось и римлянам – они были побеждены в двух битвах. Но Рим сумел сделать выводы из поражений. Гай Марий провел военную реформу, создав профессиональную армию. После этого Галлия была разорена, а затем наступили роковые для кельтов 60–50-е гг. до н. э. Царь даков Буребиста уничтожил или изгнал их из Центральной Европы; германский вождь Ариовист вытеснил их из Германии. И, наконец, Цезарь совершил свой длительный поход и за несколько дней покорил Галлию – сердцевину кельтских земель. Эта страна быстро поддалась влиянию римской цивилизации. Ее население получило наименование галло-римлян, т. е. галлов, живущих по римскому закону. Галлия стала одной из самых развитых и населенных провинций империи. Сословие жрецов, которое являлось поборником независимости – их древнего «благочестия», было уничтожено. Впрочем, на римлян сильное впечатление производила жестокость и грубость друидического культа. Римляне запретили человеческие жертвоприношения, а римский историк Гай Светоний Транквилл сообщает в жизнеописании императора Клавдия, что он в 54 г. н. э. «полностью уничтожил варварскую и бесчеловечную религию друидов в Галлии»35.

Но почитание кельтских богов еще продолжалось. С распространением христианства многие из них стали отождествляться со злыми духами, некоторые же, вероятно, смешались с христианскими святыми. Кельтская религия переросла в иную форму, по частям распределившись в культуре различных государств, а сами сохранившиеся кельтские группы некогда мощной нации постепенно растворились в захваченных ими народах.

Когда всему миру еще только предстояло заселение его человечеством вышедшим из Малой Азии, сама Азия, в районе Месопотамии, переживала бурную эпоху смен цивилизаций, оставившие после себя историю своего развития и упадка.

Образовавшаяся в южной Месопотамии (ныне юго-центральный Ирак) Шумерская цивилизация фактически представляет собой в миниатюре будущую историю всего мира, в котором главенствуют принципы достоинства, в котором прописаны садистско-мазохистские наклонности. Поэтому, несмотря на то, что Шумеры заложили основы для письменности, математики и городского планирования, а их клинопись, вырезанная на глиняных табличках, донесла до нас бесценные знания о их культуре, законах и религиозных верованиях, упадок их цивилизации был предрешен самим фактором их повышенной амбициозности, когда новая, молодая и сильная, амбициозность попирает всем надоевшую старую и дряблую «чванливость».

Первые постоянные поселения района южной Месопотамии начали появляться между 5500 и 4000 до н. э. Непосредственно расцвет шумерской культуры пришёлся на IV–III тысячелетия до н. э. и завершился около 2270 года до н. э. с приходом к власти семитских царей Аккадской империи.

Шумерская цивилизация состояла из независимых городов-государств – Умма, Урук, Лагаш, Эриду, Аккад, Сиппар, Ниппур, каждый из которых имел своего правителя и божество-покровителя. Каждый город-государство считался собственностью своего бога-покровителя, а правитель выступал его наместником и главным жрецом. Центром города, вокруг которого концентрировалась экономическая, социальная и культурная жизнь был храм бога-покровителя. Считалось, что власть правителя (энси или лугаля) имеет божественное происхождение. Этим происходило религиозное обоснование социальной иерархии и власти.

Непосредственно название «шумеры» появилось по области Шумер, оно вошло в историографию в середине XIX в. для обозначения древнего несемитского населения Месопотамии. Сами шумеры себя специально не отделяли от другого населения этого региона – семитоязычных аккадцев, оба народа имели общее название – «черноголовые». В своих надписях шумеры называли свою землю «Кенгир» – «Страна благородных владык». Шумерский царь Шульги называл себя «царем четырех сторон света, пастырем черноголовых людей»36.

Шумерская цивилизация имела клинописную письменность, колесо, правительство, первый двухпалатный парламент, первые школы, первые деньги (серебряные шекели в виде «слитков на вес»), были даже литературные дебаты, садоводство. В Шумере впервые стали вводиться налоги, были приняты первые законы и проведены социальные реформы, была достаточно сильно развита медицина, строили и ремонтировали первые суда, овладели способом получения сплава бронзы и олова. Не имея камней для постройки, шумеры использовали глиняные кирпичи, затем, научившись обжигу, строили огромные здания, похожие на большие храмы, поднимавшиеся высоко в небо.

У шумеров прослеживается культ целостности, и, стараясь как можно сильнее прописать ее в своем мире, пропитаться ею буквально от низов быта до высот духовностей и знаний науки, соответственно, самим стать частью целостности, они наделяли окружающий их мир качеством гармонии, тем более что это было порой и наиболее практично. Так, шумеры возводили многоярусные храмовые постройки, зиккураты – архитектурный стиль, впоследствии получивший название классического, олицетворявший собой мировоззрение соединительных частей мира целостности, которые, как равные между собой, но точно так же в структуре гармонии и неравные, а потому становившиеся путем ступенчатого восхождения к абсолютной чистоте-вершине. Шумеры были прекрасными астрономами, пользовались современной гелиоцентрической системой. В сущности, все современные понятия сферической астрономии, включая полную сферическую окружность с качеством целостности в 360 градусов, зенит, горизонт, оси небесной сферы, полюса, эклиптику, равноденствие и прочее, возникли в Шумере. Ими был создан и первый в мире календарь, разделенный на 12 лунных месяцев (со своей системой поправок) и семидневную неделю, опять же исходя из лунных циклов. Пользовались целостной шестидесятеричной системой счисления, позволявшей вычислять дроби и перемножать числа до миллионов, извлекать корни и возводить в степень. Во многих отношениях эта система превосходит современную десятичную и удобнее в повседневном применении, она использует 12 фаланг пальцев одной руки и 5 пальцев другой. Именно из-за шумерской системы счисления (со своей подноготной целостности мира) современная минута состоит из 60 секунд, час – из 60 минут, сутки – из 24 часов, год – из 12 месяцев, фут – из 12 дюймов, дюжина равна 12. Не возникает сомнений, что не только удобство в цикличности луны, но также в немалой степени и с мировоззренческих понятий о целостности мира шумеры в создании календаря разделили небесную сферу на 12 равных сегментов (по 30 градусов каждый), объединили в каждой группе звезды в созвездия, и каждое из них получило свое наименование, что в последующих культурах превратилось в знаки зодиака. И именно из таких же представлений о неразрывности существования в Шумере с умершими царями хоронили большое количество слуг, демонстрируя убеждение в загробной жизни и потребности в земных удобствах в потустороннем мире, что отражало представления о целостности бытия.

Именно в Шумере появилась практика составления общественных законов. Первый свод в этом списке принадлежит царю Урукагина (2319-2312 гг. п.), который пришел к власти после свержения своего коррупционного предшественника Лугаланды (2328-2319 гг. п.) Сам текст закона не сохранился, но о его содержании можно судить по другим найденным упоминаниям. Свод Урукагина освободил вдов и сирот от уплаты налогов; обязал город оплачивать расходы на похороны (включая ритуальную еду и напитки возлияния для путешествия умершего в загробный мир); а также постановил, что богатые должны расплачиваться серебром при покупке у бедных, а если бедняк не хочет продавать, то влиятельный человек (богач или священник) не может заставить его это сделать. Свод ограничивал власть священнослужителей и крупных землевладельцев, а также предусматривал меры против ростовщичества, обременительного контроля, голода, воровства, убийств и захвата (имущества и людей); как он сам пишет, «сироту не могли отдать богатому человеку, вдову не могли отдать сильному человеку, человека с одним шекелем не могли отдать человеку с одной миной»37. Здесь впервые в истории появляется слово «свобода».

Первый дошедший до современного времени свод законов Древней Месопотамии был свод Ур-Намму (2100-2050 гг. п.), правда, у некоторых историков существует мнение, что свод был опубликован его сыном Шульги из Ура. Свод законов Ур-Намму отличался прогрессивным характером, проявлявшимся в защите прав женщин и молодежи, а также в более мягком обращении с рабами. Преступления рассматривались как посягательство на божественный порядок, при этом колдовство было строго запрещено. Отличительной особенностью этого кодекса являлась его «прогрессивность» и сравнительная мягкость наказаний, в нём отсутствовали принципы талиона (абсолютной справедливости) и членовредительства. В большинстве случаев предпочтение отдавалось штрафным санкциям и системе компенсаций, за исключением особо тяжких преступлений, за которые полагалась смертная казнь.

Шумерская цивилизация достигла небывалых высот развития в строительстве государственных основ, культуры и науки. До нее не существовало подобного примера, и она не могла опираться на чей-либо опыт и потому он уникален своею прогрессивной первозданностью. Однако образование развитой цивилизации, на иллюзорных представлениях о природе бытия, несмотря на необычайную инфраструктурную мощность и гибкость государственного аппарата, не удержало процесс от собственного распада – поскольку трудовыми, культурными и научными успехами возводилась только все более крепкая стена между человеком и Богом, то за свое отступничество эта первая и ближайшая к Началу суперцивилизация в истории человечества была предана ветру забвения.

Шумер, ослабленный внутренними противоречиями и исчерпанием запасов, оказался уязвим для нападения аккадского правителя Саргона Древнего. Аккадское завоевание Шумера в XXIII веке до нашей эры стало финальным аккордом в истории шумерской цивилизации как самостоятельного политического образования. Несмотря на то, что шумерская культура и знания продолжали оказывать влияние на последующие цивилизации Месопотамии, их политическая гегемония подошла к концу, оставив после себя лишь руины некогда великих городов и глиняные таблички, хранящие истории их триумфов и поражений.

За 700 лет до н. э. существовала ассирийская культура с центром столицы Ниневия.

Ниневия, «город крови», как её называли, возвышалась над Месопотамией, олицетворяя собой мощь и жестокость Ассирийской империи. Её стены, укрепленные башнями и воротами, казались неприступными, защищая сокровища и знания, накопленные за века завоеваний. Внутри города бурлила жизнь: торговцы предлагали свои товары, жрецы совершали ритуалы в храмах, а воины тренировались, готовясь к новым походам.

Следствием пантеистических настроений ее цари верили в абсолютную власть и потому ассирийцы были народом, стремившиеся завоевать все земли. Они использовали осадные машины и механизмы. Завоевав город, они сдирали кожу с еще живого правителя этого города, а жителей обращали в рабство. У ворот Ниневии стояли огромные клетки, где они содержали пленных царей, которых порой запрягали в колесницы для переезда в храм Ашшурбанапала, царя Ниневии.

Ассирийская культура была пронизана духом войны и завоеваний. Ассирийские цари, считавшиеся наместниками бога Ашшура на земле, постоянно расширяли границы своей империи, подчиняя соседние народы. Их армия, оснащённая передовым оружием, таким как железные мечи и колесницы, отличалась жестокостью и беспощадностью. Завоеванные народы облагались тяжелой данью, а непокорные подвергались жестоким наказаниям, призванным запугать остальных.

Однако ассирийская культура не ограничивалась только войной. Ассирийцы были талантливыми строителями и инженерами. Они создавали сложные системы орошения, возводили величественные дворцы и храмы, украшенные рельефами и скульптурами. Библиотека Ашшурбанипала в Ниневии, содержавшая тысячи глиняных табличек, стала бесценным источником знаний о древнем мире.

По своим духовным и культурным традициям ассирийцы были народом либеральным, они терпимо относились к различным верованиям и культурам других народов, порой перенимая у них и смешивая все разом в своих мировоззрениях, поклонялись идолам, соответственно, верили в гармонию мира. У них были найдены огромные ворота с росписью огромных быков, а также Ниневийская библиотека Ашшурбанапала, где использовалась клинопись. Стены своих дворцов они украшали каменными рельефами, изображавшие охоту на львов и военные победы царей.

Внешний строй у ассирийцев был патриархальным, но внутренний матриархат оставался основой, поэтому общество и простые люди, особенно женщины, были всегда ограничены в правах. Только после вступления в брак, где использовался брачный контракт, женщины получали некоторые права (так, в брачном контакте женщина могла указать, что ее муж не мог брать в жены других женщин).

Ассирийцы славились ювелирным искусством, цари строили себе огромные гробницы, где их затем хоронили с множеством золотых украшений. Ассирия была мощной цивилизацией, но несмотря на свою мощь и богатство, Ассирийская империя не смогла избежать своей участи. В конце VII века до н. э. коалиция врагов, включавшая вавилонян и мидян, обрушилась на Ниневию. Город был осажден, разграблен и сожжен дотла. Ассирийская империя пала, оставив после себя лишь руины некогда великой цивилизации и память о её жестоких завоеваниях. Эта культура была подчинена Вавилону.

Вавилон, 600 лет до н. э., блестящая столица древнего мира, сменившая Ассирийскую эпоху. Город, раскинувшийся по обе стороны реки Евфрат, был не просто политическим и административным центром Нововавилонского царства, но и средоточием культуры, науки и религиозных верований. Величие Вавилона во многом было связано с именем царя Навуходоносора II, правившего на протяжении почти полувека, и чей амбициозный план превратил город в архитектурный шедевр, достойный воспевания в легендах и мифах.

Именно в этот период Вавилон достиг пика своего могущества и процветания. Город был окружен двумя мощными линиями крепостных стен, возведенных из обожженного кирпича, усиленных многочисленными башнями и воротами. Самые знаменитые из них – Ворота Иштар, украшенные ярко-синей глазурованной плиткой с изображениями львов, быков и драконов, символизирующих богиню Иштар и других божеств вавилонского пантеона. Эти ворота вели к процессионной дороге, по которой проходили торжественные шествия во время религиозных праздников.

Внутри городских стен возвышались впечатляющие архитектурные сооружения, включая царский дворец, где располагался тронный зал и личные покои Навуходоносора II. Недалеко находился зиккурат Этеменанки, семиэтажная ступенчатая башня, посвященная верховному богу Мардуку. Именно эта башня, по одной из версий, послужила прообразом для библейской Вавилонской башни, символизирующей человеческую гордыню и стремление достичь небес.

Особое место в легендах о Вавилоне занимали Висячие сады Семирамиды, одно из семи чудес древнего мира. Согласно преданиям, Навуходоносор II приказал создать эти удивительные сады для своей жены Амитис, тосковавшей по зеленым холмам своей родины. Сады представляли собой сложную систему террас, на которых росли экзотические растения, привезенные из разных уголков мира. Благодаря инженерным инновациям, таким как система орошения, сады оставались зелеными и цветущими круглый год, восхищая жителей и посетителей Вавилона.

Вавилон – царство культа свободы и религиозной либеральности, высокого достоинства и величины могущества. Накопившиеся за тысячелетия в истории человечества знания были задействованы здесь в полную мощь. Это место начального зарождения представления о возможностях человека посредством знаний, после эпохи матриархата первичного сакрального к ним отношения, в духовном притяжении вернувшееся затем в виде так называемой фундаментальности – религии о целостности мира, сотворенного богом Маздой.

Вавилон – царство науки и магии, где сама наука была частью магии, где, по законам вселенской гармонии, магия помогала в постижении науки, чтобы затем наука способствовала обожествлению магии. Здесь дух всеобъемлющей целостности существования проявлялся в надежной и лаконичной архитектуре, особенно в прочных фундаментах зданий, которые в значимых случаях украшались колоннами. Храмы ступенчатой формы отражали представление об иерархическом устройстве мира, с венчающей их башней, символизирующей главное место пребывания духа. Эта архитектура, выражающая строгую монументальность зиккуратского классицизма, использовала науку для прославления и освящения магии, тесно переплетая их, превращая науку в магию, а магию – в науку, достигая тем состояние супергармонии – суперсилы… (P. S. … суперотдельной от Бога-Творца реальности).

Вавилон – царство справедливости, здесь каждый получает то, что заслуживает. Здесь обездоленный навечно связан со своей нуждой, а преуспевающий – со своим благополучием, и эта система справедливого мироустройства непоколебима. Единственный способ сменить полюса в этом незыблемом порядке – исключительно только через убедительную демонстрацию повышенного достоинства стороны ранее считавшейся недоразвитой.

Это система пика научности – «единства противоположностей» – всеобщего равенства в позиции всеобщего восхождения и всеобщего неравенства в позиции бездонного нисхождения. Великолепные памятники, огромные общественные здания, храмы, дворец Навуходоносора, висячие сады Семирамиды (по альтернативной версии, висячие сады находились в ассирийской Ниневии) – все это существовало благодаря единому общественному строю, отражавшему идею целостности мира, державшемуся на строгом законодательном порядке. Еще за 1200 лет до того, как евреи, имевшие самую прогрессивную культуру, были захвачены ими в плен в 586 г. до н. э., Вавилонский царь в 1760 г. до н. э. повелел выбить на камне свод законов, носивший его имя как свод Хаммурапи. В содержавшихся в своде законах прослеживалась тенденция заботы о человеке. В прологе свода Хаммурапи объявляет, что «боги Ану и Энлиль, желая улучшить жизнь людей, нарекли меня моим именем: Хаммурапи, благочестивый царь, почитающий богов, чтобы на земле воцарилась справедливость, чтобы не было нечестивых и злых, чтобы не позволялось сильным угнетать слабых, чтобы возвыситься подобно солнцу Шамаш, над всем человечеством, чтобы осветить землю»38. В оставленном своде насчитывается 282 статьи законов. Статьи группируются по предмету регулирования, связь между параграфами устанавливается по ассоциации. В заключении царем были написаны многочисленные проклятия тем, кто осмелится отступить от установлений, описанных в своде законов:

«Пусть бог Шамаш, великий судья небес и земли, дающий справедливые пути всем живым существам, господин, на которого я уповал, свергнет его царство; пусть он не вынесет своих решений, пусть он запутает его пути и подорвет мораль его армии; когда совершается прорицание для него, пусть он пошлет неблагоприятное предзнаменование, предвещающее искоренение основ его царствования и уничтожение его земли; пусть злонамеренное слово Шамаша быстро настигнет его, пусть он искоренит его из среды живущих наверху и заставит его дух жаждать воды внизу, в подземном мире.

Да лишит его бог Син, мой создатель, чье пророческое решение преобладает среди богов, короны и трона царства и наложит на него тяжкое наказание, великую кару, которая не сойдет с его тела; да завершит он каждый день, месяц и год своего правления стенаниями и трауром; да представит он ему претендента на царский престол; да определит он для него жизнь, которая не лучше смерти.

Пусть бог Адад, владыка изобилия, смотритель каналов неба и земли, мой помощник, лишит его благ дождя с неба и наводнений из источников, и пусть уничтожит его землю нищетой и голодом; пусть он яростно возгремит над его городом и пусть он превратит его землю в заброшенные холмы, оставленные наводнением.

Пусть бог Забаба, великий воин, первенец храма Экура, идущий справа от меня, разобьет свое оружие на поле битвы; пусть он обратит для него день в ночь и заставит его врага восторжествовать над ним.

Пусть богиня Иштар, владычица битв и войны, обнажающая моё оружие, мой благосклонный дух-покровитель, любящая моё царство, проклянёт его царство своим гневным сердцем и великой яростью; пусть обратит она его благоприятные предзнаменования в бедствия; пусть разобьёт она его оружие на поле брани и битвы, ввергнет его в смятение и мятеж. Уничтожит его воинов, омоет землю их кровью, превратит трупы его воинов в груду на равнине и да не проявит она милосердия к его воинам; что же до него, пусть предаст она его в руки его врагов и пусть приведёт его связанным в землю его врагов.

Пусть бог Нергал, могущественный среди богов, непреодолимый натиск, который позволяет мне достигать моих триумфов, сожжет его народ своим великим, всесокрушающим оружием, как бушующий огонь в тростниковых зарослях; пусть он велит ему поразить его своим могучим оружием и раздробит его члены, как (члены) глиняной фигуры.

Да лишит его богиня Нинту, величественная владычица земель, мать, моя создательница, наследника и не даст ему потомства; да не позволит она родиться человеческому ребёнку среди его народа»39.

Опубликованный свод, конечно, имел прогрессивный характер, но, очевидно, как и предыдущих случаях, в дошедших до современного времени материалах судебных заседаний не содержатся отсылки к письменному праву. Поэтому, вероятно, законы эти носили не более чем декларативный характер.

В вопросе религиозности вавилоняне были народом еще более либеральным, чем ассирийцы. Но благодаря этой либеральностью евреи в их плену смогли выжить как отдельный культурный этнос, они кропотливо вели и сохраняли свою историческую принадлежность в собрании книг, что в дальнейшем стало Библией.

Вавилон – древняя столица науки, здесь наука ослепляет людей, преподносит устройство мира в виде целостности, поэтому у вавилонян вера, что сексуальный акт, совершенный через богиню любви Иштар, вводит в равновесное отношения с природой, несет в себе жизненные силы обновления-омоложения. Поэтому наука здесь приняла форму религиозной святости. Один раз каждая горожанка должна была пойти в храм любви и разделить ложе с незнакомцами. Это считалось священным долгом женщины, т. к. совершить это в храме Иштар означало приверженность народа богине любви и плодородия, а значит, ожидалось и ее покровительство. Геродот сообщает, что «красавицы и статные девушки скоро уходят домой, а безобразным приходится долго ждать, пока они не смогут выполнить обычай. И действительно, иные должны оставаться в святилище даже по три-четыре года»40. С мужчин, которые приходили совершать ритуал, брали священную плату для необходимой поддержки касты жрецов. Содержавшаяся на средства храма проституция для некоторых превратилась в профессию и даже иногда переходила в наследство. Социальный статус женщины, занимавшейся священной проституцией, был выше, чем женщины-домохозяйки, т. к. считалось, что они угождали богам, и все общество поддерживало эту традицию.

Вавилон – это царство науки, культуры и толерантности, но «в стране Шумер и Аккад господствовали злые духи. Люди, жившие в ней, постоянно произносили устами „да“, а сердцем „нет“, говорили ложь… Слабого притесняли и дарили сильному. В Вавилоне царили гнет и подкуп, изо дня в день, без конца похищали имущество друг друга. Сын на улице проклинал своего отца. Раб не подчинялся своему господину, рабыня не слушала слова своей госпожи»41, – написал про Вавилон ассирийский царь Асархаддон. Политический строй Вавилона «не только не был восточной деспотией, но даже не был в полном смысле слова и монархией. Скорее он был аристократической республикой с ежегодно переизбираемым царем-магистром»42. Процедура перевыборов заключалась в том, что каждый Новый год в вавилонском храме Эсагила царь слагал с себя царские инсигнии и подвергался ритуальным побоям жрецов. «В этот день царю разрешалось войти в святая святых святилища, но сделать это он мог только после того, как верховный жрец отбирал у него все знаки царской знати и унижал, надавав пощечины и подёргав за уши. Затем царю следовало припасть к земле и в установленной молитве заверить Бела, бога города, что он в течение года не совершил никакого греха, не был невнимательным к священному городу и его святилищу и, более того, не оскорбил ударом по лицу никого, кто пользовался статусом kidinnu»43. Оправдавшись во всех своих делах, вавилонский царь мог снова «взять за руку бога Бэла», т. е. получить мандат на следующий год. Эта была политическая система, рассчитанная на быстрое пресечение возможности злоупотребления властью, охранявшая свободу граждан Вавилона и других месопотамских городов. Жители Вавилона всячески подчеркивали свою свободу. «Есть письмо, написанное обитателями Вавилона Ашшурбанапалу, в котором утверждается, что даже собака свободна, когда она входит в Вавилон»44. Гибкость политической системы, однако, не гарантировала политическую стабильность.

Передовой, могущественный, свободный, с республиканским уклоном город Вавилон45 в 539 г. до н. э. был захвачен персидским царем Киром Великим, положившим конец Нововавилонскому царству. Хотя Вавилон продолжал существовать как важный город в составе Персидской империи, он уже никогда не достиг прежнего величия. Постепенно город пришел в упадок, и со временем его руины оказались погребены под песками пустыни, оставив потомкам лишь легенды и мифы о былом великолепии.

После падения Вавилона, Персидская империя, пришедшая к власти, по духу своему не сильно разнилась от предыдущих. Она также стремилась продемонстрировать величие своей эпохи через науку, культуру и терпимость, при этом сохраняя убежденность в целостность мира.

Персидские цари, восхваляемые в Библии за возвращение евреев из плена и восстановление Иерусалимского храма, все же осуществляли свою власть в рамках строгой централизации и, прежде всего, преследовали политические и экономические цели. Религиозная толерантность была, скорее, инструментом для удержания под контролем обширных территорий с разнообразным населением и религиозными культами. Вера в целостность мира выражалась в концепции божественной власти царя, который являлся гарантом космического порядка и процветания империи.

Однако, в Персии впервые проявился заметный интерес к более глубокому пониманию мироздания, нежели просто к поддержанию его равновесия. Зороастризм, религия, предписывающая борьбу добра (Ахура Мазда) со злом (Ангхра Майнью), предлагала дуалистическое видение реальности, где человек наделен свободой выбора между светом и тьмой. Эта борьба не ограничивалась земными делами, но пронизывала всю Вселенную, влияя на судьбу каждого существа и всего мира в целом.

Именно в этой дуальности заключался зерно нового понимания, отличное от вавилонской мифологии. Человечество более не было пассивным инструментом в руках богов, а активным участником космической драмы. От его выбора зависело, склонится ли чаша весов в сторону добра или зла. Эта идея предопределила дальнейшее развитие религиозно-философской мысли и оказала влияние на последующие эпохи.

Несмотря на политическую прагматичность и стремление к внешней славе, Персидская империя создала благоприятную почву для развития философских и религиозных течений, которые значительно повлияли на формирование культурного ландшафта Ближнего Востока и Средиземноморья. Вера в космическую борьбу, в необходимость нравственного выбора и в конечное торжество добра стала мощным стимулом для духовного поиска и развития этических норм, оставив глубокий след в истории человечества.

Завоевания Александра Македонского в 333 г. до н. э. положили конец Персидской империи. Однако духовные основы не были уничтожены. Идеи зороастризма, смешавшись с греческой философией и другими религиозными течениями, продолжали жить и оказывать влияние на формирование новых религиозных и философских систем.

Минойская цивилизация, существовавшая на островах Эгейского моря, расцветшая на острове Крит, отличалась утонченным искусством, сложной системой водопровода и любви к морской торговле. Их дворцы, такие как Кносс, свидетельствуют о высоком уровне развития этой загадочной культуры. Эта цивилизация сложилась примерно около 3000 г. до н. э. В среднеминойский период появились крупные центры (Кносс, Фест, Маллия, Като-Закрос), указывающие на формировании государственных образований.

Цивилизация получила свое название в честь мифического царя Миноса – владельца лабиринта, построенного, по легенде, Дедалом. Раскопки в местечке Кносса выявили огромный дворец, размером примерно 180×130 м, вмещающий в себя более 1000 помещений, четырехэтажный, с сотнями коридоров и резным троном. Этот дворцовый комплекс был больше, чем просто жилище царя, жрецов и сановников. Он являлся экономическим и административным центром, вокруг которого простирался славный город Кносс с населением около 90 тыс. человек. Развалины, сохранившиеся до нашего времени, принадлежат уже второму дворцу. Ранее, на том же месте существовал первый дворец, который был построен предположительно в 1900 г. до н. э., но был разрушен около 1700 г. до н. э. во время мощного землетрясения на Крите. Возведение второго дворца на том же месте ознаменовало начало «Новодворцового периода». Дворец просуществовал примерно до 1450 г. до н. э., на долгое время оставив после себя одни только легенды, предания и немногочисленные остатки былой славы.

Центральными фигурами минойского пантеона была великая богиня – «владычица», в которой угадываются общие черты древнего божества плодородия (а через него веру в целостность мира) и свирепый бог-бык Минотавр, т. е. существо получеловека-полубыка, жившего в подземном лабиринте под дворцом царя Миноса, которому периодически жители этого города делали человеческое жертвоприношение. (Современные исследования показали, что лабиринта непосредственно под дворцом не существует, но найдены доказательства человеческого жертвоприношения). Религиозные обряды проходили в пещерах, на вершинах гор и во дворцах, свидетельствуя о глубокой связи минойцев с природой и космосом.

Крупнейшим дворцом был Кносс, как резиденция царя или правителя острова, но почти столь же внушительными выглядели дворцы Маллии, Феста и Агиа-Триады. Вокруг этих дворцов сосредотачивалась политическая, экономическая и религиозная жизнь минойцев. Дворцы представляли собой сложные комплексы с жилыми помещениями, мастерскими, складами и культовыми пространствами. Фрески, украшавшие стены, запечатлели сцены из жизни, религиозные обряды и красоту окружающей природы, демонстрируя изысканный вкус и мастерство минойских художников. Также там были найдены улицы с многоэтажными домами, с водопроводной системой, унитазами, душами, ваннами и другими вещами считавшиеся и сейчас последними изобретениями. Жители этого государства были жизнерадостными людьми, их женщины хорошо одевались, следили за собой.

Особую роль у минойцев играла письменность, представленная линейным письмом А, до сих пор не расшифрованным, и линейным письмом Б, которое использовалось для учета и администрирования.

Минойцы были умелыми мореплавателями и торговцами, их корабли бороздили просторы Эгейского моря, устанавливая контакты с другими культурами, такими как Египет и Ближний Восток. Торговля приносила prosperity и обеспечивала доступ к экзотическим материалам и предметам роскоши, которые использовались в искусстве и быту. Море являлось не только источником богатства, но и жизненно важным путем коммуникации, связывавшим Крит с внешним миром.

Минойская цивилизация имела огромное значение на всю экономику территории Средиземноморья. У минойцев не было укреплений, местный народ не знал воин, из вне им никто не мог угрожать, а между родственными племенами складывались мирные отношения, это были культурные и образованные люди, имевшие свою письменность.

Казалось, ничто не может угрожать этой островной культовой цивилизации, противостоящая Богу, но около 1750 г. до н. э. дворцы острова рухнули под ударом губительной катастрофы – землетрясения. На этот раз минойская культура выстояла, и все было отстроено с еще большим великолепием. Тогда в конце XVII в. до н. э. на о. Ферро, находившийся в 110 км к северо-востоку от Крита, произошел взрыв огромной силы, гигантское извержение вулкана. Остров взлетел в воздух, и на его месте образовалась воронка в несколько квадратных километров, быстро заполняющейся лавиной воды. Пыль распространилась по всей земле, превращая день в ночь, лето в зиму. Остров Крит был опустошен гигантской приливной волной. Взрыв на острове Ферро, с последующими разрушительными волнами-цунами, повлек гибель всего флота Минойского государства, разрушив города на севере и востоке о. Крита, а последующие землетрясения доразрушили дворцы о. Крита приблизительно за 1450 г. до н. э. Бедой одного достоинства воспользовалось другое благородство – греки, давно завидовавшие минойской цивилизации, следуя за опустошительными землетрясениями стали захватывать их территорию.

ПУТЬ К СПАСЕНИЮ

Ветхий Завет повествует о непрекращающихся попытках Бога восстановить отношения со Своим произведением искусства через заветы, пророчества и закон. Однако, несмотря на милость и долготерпение, человечество продолжало уклоняться от пути истинного, погрязая в идолопоклонстве, насилии и беззаконии. Эта трагическая история подчеркивает глубину падения человека и его неспособность самостоятельно выбраться из пропасти греха.

За тысячелетия человечество потеряло связь с Богом, но, имея стремление постичь мир, в котором оно находится, стало образовывать различные философские учения – представления о мире (как правило, перенимая принцип у природных явлений), которые лишь уводили понимание людей еще дальше от Бога. Положение отторжения во много раз усиливалось, когда человеческим заблуждениям потакал дух искушения, всегда стремящийся любым способом противопоставить себя Богу, доводя ложные представления о мире до самых искусных и заманчивых с виду учений. Так, к началу новой эры существовали такие мистико-философские учения, как индуизм, даосизм, джайнизм, буддизм, конфуцианство, как свод добродетельных правил, и зороастризм – вроде бы достаточно правдивое учение по основным понятиям о Боге-Творце (и духе зла), но в то же время представляющее Бога более законнической природы, хотя и декларирующее искупление и вмешивающееся в участь человека на основании его чистоты. Поэтому зороастризм очень схож с христианством мистического уклона, завладевшем большей частью всех христиан, и немудрено, что впоследствии Ницше воскликнул, что христианский «Бог мертв» – в доктрине добрых дел для спасения Его похоронила сама церковь, фундаментально превратив христианство в зороастризм, Живого Бога – в холодную вычислительную машину, энергическую установку.

К слову сказать, в зороастризме интересно то, что, в отличие от египетского монотеизма, который был примитивен простой диктатурой условия, это первое после евреев и достаточно прогрессивное для того времени идолопоклонства монотеистическое учение со спасением посредством «Спасителей», пророчествами и в каком-то смысле неким триединством, составляющим верховную триаду в семерке Амеша Спента («бессмертные святые»): Ахура-Мазда – Господь Мудрый (Владыка Мысли), Воху-Манны – Благая Мысль и Аша-Вахишта – Лучший Распорядок, т. е. гармонии мира, на поддержание которого должны быть направлены усилия человека, что, в свою очередь, неафишируемо подводит к изучению предмета и культивированию знаний. Как не без основания указывают исследователи, зороастризм появился в 1200–1500 гг. до н. э., вплоть до 1700 г. до н. э. (последнее более предпочтительно), на территории, охватывающей юго-восточную часть Европы и азиатские степи, т. е. на территории следования с севера и расселения племен индоевропейцев, еще не смешавшихся с другими этносами и потому представлявших единую культуру с аркаимской. Зороастризм прославляет гимнами Мудрого Творца, создателя мира, Мазда-Ясна, что означает Мудрость, Истину, Чистоту, символом которого является огонь. У Мазды множество имен: Истина, Разум, Ученый, Святость, Сильнейший, Всевидящий, Целитель, Создатель, Творец, Покровитель, Всезрячий и т. п. Основатель этого вероучения носил имя Спитама Заратустра. Любопытно, что если взглянуть на его имя под призмой русского языка, можно обнаружить интересные ассоциации. Некоторая игра букв рождает фразу «спи там заря.у.тра», что интерпретируется как «Спящая утренняя заря». Иными словами, это можно понимать как «рассвет бога Солнца», «Аврора» – оживление природы в ее тихой, безмятежной фазе. Или же, это кажущееся движение вперед, осуществляемое при неподвижности, посредством магии, созидание через отрицание, и, в конечном счете, глубокий сон целостности, наполненный блаженным состоянием фантазий и сновидений.

Возможное имя провозвестника «нового» учения является весьма показательным фактором обращения к нему, причем после принятия пьянящего напитка бога Ома под маской бога-творца (действие пьянящего напитка идеализируется также в индуизме).

Зороастризм исповедует, что все вокруг сотворено богом Маздой, но в то же время это сотворение было подобно рождению «от семени Аши». Зороастризм разделяет бытие человека на счастливое и несчастливое, людей – на чистых и грешных, провозглашает защиту по вере в бога Мазду и собственной чистоте. Человеческий грех очищается посредством принятия веры, ибо «Вера Маздаяснийская искупление дает». Все окружающее человека – дом, огонь, вода, земля, растения, животные, непосредственно сами люди, а также звезды на небе – очищаются специальными – для каждого случая отдельными – молитвами и ритуалами. Состояние верности, вложенной в человека Богом, копируется договорными отношениями. Зороастризм регламентирует деловые связи между людьми на договорных началах, за нарушение которых налагаются тяжелые физические наказания (как правило, удары конским бичом, которые доходят до нескольких сотен раз). Очевидно, договорная система должна стать благоденствующим творчеством через закон и служить залогом успешного существования общества, поскольку является основой равноправия, будучи отражением равенства всех частей достоинств гармонии, подразумевая, что в равенстве никто не будет заключать невыгодный для себя договор, с одной стороны, с другой, договорной принцип между людьми служит символическим переносом договорных отношений между людьми и богом Маздой, а тяжелые наказания показывают, что ждет того человека (общество) за отступничество. Строгость наказания присутствует и в противоправных действиях между людьми, и в бытовом общении, причем, что характерно, наказание за причинение вреда животному гораздо большее, чем за причинение вреда человеку (например, до 200 ударов за покушение на жизнь, за ранение, за случайное или преднамеренное убийство и прочее, и те же самые 200 ударов за кормление дурной пищей овчарки, до 500 – за убийство щенка, 600 – за прохожую собаку, 700 – за сторожевую собаку, 1000 – за ежа и 10 тысяч – за «водяную собаку» – возможно, выдру). Такая парадоксальность наказания отвечает взглядам Люцифера на человека. Человек – наиболее ценная часть творения Бога, соответственно, в глазах Люцифера самая пренебрегаемая, низшая среди животного мира, поэтому к человеку у него двойственное отношение, с одной стороны, он завлекает человека обретением счастья благополучия, с другой, опускает его чуть ли не на низшую ступень в иерархии мироздания. Это наглядно подтверждается именем Мазды – Стадный (или Владыка стад). Оно подчеркивает определенный тип духовной силы: лидера, наделенного колоссальной физической мощью и инстинктами, но ограниченного в мышлении. Вследствие чего, к интеллекту, превосходящему его собственный, он относится с подозрением и отторжением, как к чему-то инородному. В зороастризме присутствует легенда создания счастливого общества путем жесткого отбора на основе физических данных (по принципу выбора животных) и отгораживания своего мира (Вора) от окружающего (т. е. построение целостности; история Йима), и, что интересно, толчком этому послужила надвигавшаяся суровая снежная зима (или зимы), возможная только на Среднерусской равнине. В сказаниях о борьбе между дэвами, сочетающих черты Божественного Создателя и Люцифера, говорится о нисхождении злого духа с северных земель. Утверждается, что этот дух обладает способностью к созиданию и дарует благословение своим последователям. Также, совмещая позицию Бога-Творца и Люцифера, бог Мазда ненавидит своих «конкурентов» – колдунов и ведьм, но целительство – от врачевания до чтения мантр – приветствуется, последнее более всего. Солнце и огонь почитаются, поскольку они дают жизненные силы, притом огонь превозносится как сын Мазды. Провозглашается «Целостность» (гармония), которая поражает зло (дэвов). Предвкушается приход «Спасителей», «Преобразователя Мира» и «бессмертного Оживителя».

Географическое место рождения зороастризма для исследователей спорно, но в «Авесте» существуют прямые указания на северные широты Земли, говорившие о территории современной России. Одним из них является легенда Йима, другим – отрывок из «Видевдат»: «Во-первых, наилучшую из стран и мест обитания я, Ахура-Мазда, сотворил: Арианам-Вайджа с [рекой] Вахви-Датией… Десять месяцев там зимние, два – летние (по некоторым рукописям – семь зимних месяцев и пять летних – прим. Виноградовой), и в эти [зимние месяцы] воды холодные, земли холодны, растения холодны там в середине зимы, там в сердцевине зимы: там зима [когда] идет к концу, там большое половодье»46. Бесспорной апелляцией к «Видевдат» является следующий фрагмент «Меног-и Храд» («Рассуждения Духа Разума», позднее религиозно-этическое сочинение): «Дэв зимы дольше [всего] правит в Эранвеже, и из Авесты известно, что в Эранвеже – десять месяцев зима, а два – лето. Но даже [в] те два летних месяца [там] холодная вода, холодная земля и холодные растения, и зима – их враг… и достоинства [Эранвежа] в том, что жизнь людей [там] 300 лет, а коров и овец – 150 лет. Боли и болезней у них мало, они не лгут, не плачут и не стонут… Закон их – добро, а вера – главное учение маздаяснийское. И когда они умирают, они праведны…»47. Этот фрагмент сложен в результате отождествления Эранвежа с блаженной обителью Йимена внутри Воры, но, так или иначе, приведенные места из «Авесты» достаточно ясно указывают на территорию Восточной Европы. Кроме этого, в «Авесте» употребляется выражение «арийские страны», что, еще раз наводит на Восточную Европу, на которой, словно страны, оказались разбросанными славянские племена, а само понятие «Арианам-Вайджа» дословно означает «простор ариев» или «арийский размах».

В «Авесте» («Видевдат») существует еще один любопытный фрагмент, указывающий не только на северные широты, но и на нечто большее, что с этим связано: «Наилучшую из стран и мест обитания я, Ахура-Мазда, сотворил [страну] у истоков Ранхи, где проживают не имеющие голов. Тогда этому в противовес состряпал Анхра-Манью многопагубную зиму, дэвовское творение, и правителей [из народа] „таожья“»48. Переводчики чаще всего интерпретируют первую строчку так: «…которая управляется без правителей», но дословный перевод именно «люди без голов», хотя это и не отрицает вариант интерпретации. Это трудно понять, не осознавая принципы гармонии, в которой умственное движение затормаживается. Вторую строчку переводчики интерпретируют как «чужеземных правителей», но в таком случае это входит в противоречие с интерпретацией первой строчки. Поэтому здесь Заратуштре дух передал мысль следующего порядка: на севере, где властвует зима вперемешку с летом, существует мой народ, поклонник принципа справедливости, чистоты природы, целостности бытия, у них суперсложная система сочетаемой несочетаемости в виде равноправия-демократии с присутствием в ней правителей в образе управляющего совета из того же народа. Данное описание один в один соответствует Великому Новгороду, а также славянскому этносу, где был распространен вечевой принцип. Речь идет о северных народах, почитающих бога Ома. В Великом Новгороде исторически существовал демократический уклад, и город расположен у истоков реки Волхов.

Наконец, «Авеста» приоткрывает происхождение названия «арии» в интерпретации «приближенные к богу». Еще в XIX в. исследователями выдвигалась мысль о появлении этого понятия от глагола «арать», что означает «пахать» (т. е. «земледелец») или «передвигаться» (т. е. «кочевник»), но подобная версия показалась несостоятельной, и от нее впоследствии отказались, и зря, поскольку даже в древних записях «Ригведы» имеется слово «ар», обозначающее «земля», «почва», но, чтобы понять взаимосвязь почвы и бога, надо учесть нюанс времени. Проживавшие на севере индоевропейцы входили в контакт с богом Омом, оформившийся затем в религиозное мировоззрение, а уже из этого мировоззрения вышла ветвь зороастризма, в принципе, своей сущностью не сильно отличающаяся от прежней, изменялось имя бога, понятие бога как творца Вселенной и непосредственно сами молитвы-мантры. (Примечательно, у так называемых древних славян в зороастризме, индуизме и даже до современного времени, как и у многих других древних языческих традиций, была распространена практика трупосжигания, что означает отдание тела огню по представлению очищающего свойства, т. е. отдание абсолютной истине, которая посредством очищения тела принимает душу.) Самое главное – отношение к мироустройству общества не изменилось, т. е. понимание, что хорошо и что плохо. Вся закономерность принципа мистицизма состоит в удовлетворении животных инстинктов – побольше есть, подольше спать и быть превосходнее других, т. е. первым среди всех. Поэтому в более поздние века класс воинов добывал себе все это оружием, а в начальной истории расселившегося человечества еще некого было завоевывать, и все блага и почести или просто существование должны были добываться собственным трудом. То есть в первые времена была ситуация: кто трудится, тот существует и даже может иметь избыток, т. е. всё – значит, он лучший, а соответственно, обладает первенством-достоинством, и потому он чист, поскольку, кроме имения, он входит посредством труда в контакт с чистой природой, соединяясь с ней, следовательно, он ближе к богу – и чем больше общество трудится на принципах равенства, чем больше оно входит в принципы взаимодействия противоположностей, как в среде живых, так и в среде взаимодействия живого и неживого, из которого взращивается новая форма, тем больше оно справедливо и, соответственно, отражает принципы гармонии, приближается к богу. Поэтому для всех древних людей, в том числе и индоевропейцев на севере, труд становился атрибутом возвышенности. Другими словами, понятие «арии» означало «лучшие», «чистые», т. е. первые достойные совершенства трудящиеся-ударники, что приближало к богу, обожествляло. И это качество отвечало принципам равенства и справедливости в системе гармонии и даже не противоречило самой метаморфозе появления из ничего, поскольку для Ома человек – ненужная часть природы, «ничто».

Если Бог создал для человека хорошие условия существование при его благословении, то сатана открывает свою истину – ты, человек, идеально приспособлен для того, чтобы самому добывать себе все необходимое и сверх того, и чем больше ты трудишься, тем более становишься независимым, приближаешься ко мне – эталону независимости, – зачем тебе какое-то непонятное благословение, ты сам себе лучшее благословение!

Отношение необходимости труда для блага хорошо прописаны в «Авесте», в «Видевдат», где Мазда перечисляет все приятное ему. Когда человек почитает своего бога Мазду, когда «муж праведный да возведет дом, где огонь, где молоко, где жены, где сыновья, где добрые стада»49 (пер. В. Ю. Крюковой), «где больше всего возделывает… хлеба, пастбищ, растений, в пищу пригодных, где, если [земля] безводная – орошает, если заводнённая – осушает»50, «кто хлеб возделывает, тот возделывает Истину. Тот Веру маздаяснийскую вперед продвигает; тот Веру маздаяснийскую приумножает сотней поселений, тысячью укреплений, мириадом молитв. Как быть зерну – так дэвы вспотевают; как молотят – так дэвы исходятся; как толкут – так дэвы завывают; как замешивают – так дэвы пускают ветры. Здесь пусть [оно] пребывает, чтобы выбить этому тесту дэвов из дома, чтобы в пастях [у них] зажгло так сильно, что видно, [как они] удирают [оттуда], где зерно в достатке»51. Другими словами, если переносить это положение на обитателей Восточной Европы, открывается следующая картина, когда их бог Ом говорит им: «Если будете в состоянии „ар“, будете чистыми, будете ближе ко „Мне“, „Моими“, и, соответственно, чем больше, тем лучше». Поэтому, подводя итог всему, прозвавшись кочевыми пастухами и земледельцами, индоевропейцы стремились выполнить основную задачу по очищению своего общества от скверны, обретению истины и приближению к богу. Эта установленная связь с «Небесами» оказалась настолько успешной, что спустя тысячелетия они предпримут попытку возвращения к истокам, особенно в рамках празднования Первомая, стремясь к созданию духовно чистого сообщества выдающихся тружеников: земледельцев, животноводов, металлургов, исследователей новых земель и космического пространства.

Иными словами, это будет общество мастеров-новаторов, людей-героев, провозглашающих всеобщее достоинство и равенство, стремящихся к гармонии существования и вновь обретающих черты изначальной арийской божественности. (Похожая ситуация, к примеру, наблюдается в Шумере, где, чтобы заставить человека трудиться, считалось, что его труд кормит богов, без которых он, соответственно, не может существовать.)

Таким образом, перед исследователем предстает, что Заратуштра был членом общества принадлежавшего к арийскому наречию и являвшегося прямым предком русских южных поселений, ставших впоследствии казачеством. Новое же учение о боге Мазде как о родительном творце взамен сложившегося сакрального представления о боге Оме с мировоззрением чистого рождения Вселенной и всего в ней, общество не приняло (это как иудаизм и христианство). Заратуштре пришлось бежать и совершить миграцию к другим, более южным народностям, на территорию будущего Ирана, где зороастрийская вера распространилась. Вскоре там появилась первая практика возведения священных башен, в которых горел огонь, символ «нового» бога, Господь Творец – Гармония Мира.

Существуют утверждения, что Заратуштра окончил свои дни где-то на территории южной оконечности нынешнего Волгограда. По крайней мере, современные огнепоклонники и гуру иногда проводят свои ритуалы в потаённом месте, в пойме за Светлым Яром, где якобы похоронен их пророк. Это вполне вероятно – по желанию в конце жизни вернуться к месту своей молодости, своего народа, чистоты бога Ома-Мазды. Кроме того, судя по всему, зороастризм был распространен на южных территориях Европейской России. Об этом свидетельствует открытие на берегу Дона, вблизи Волгограда, в природном парке «Донской», гигантского храма зороастрийцев. Радиоуглеродный анализ артефактов показал возраст храма: три даты в пределах XV–XIII вв. до н. э., и шесть дат скифского периода – VII–IV вв. до н. э.

Переселившись на новую территорию, Заратуштра перенёс туда, соответственно, и положение, что он из племени ариев, т. е. приближенный к богу, первенствующий. Поэтому все его последователи таким образом также становились арийцами. Образовавшийся зороастризм – арийство – способствовал объединению племён и зарождению государственности, где посредством природы «Закон-Гармония» произойдет возникновение множества наук об окружающем мире. Уже в более поздние времена «ариец» станет означать «благородный», «следующий Благой (Вере)», «зороастриец», «иранец», наконец, этноним превратится в политическое значение: Иранская империя, Царство ариев («царь Эрана и Анерана», т. е. царь ариев и неариев), термин «эран» станет широко использоваться в новой титулатуре чиновничества, в топонимах, в религиозной и политической культуре.

P. S. В зороастризме Ом предпринял попытку слиться с Богом-Создателем (в отличие от менее успешной египетской религиозной модели), разработать собственную доктрину спасения человечества, тем самым создав параллель с еврейским спасением: существует Бог-Творец и грядущие Избавители, призванные объединить две религии. Сходства и параллели очевидны. Исключением является лишь обманчивая сущность Люцифера, поддерживающего иллюзию целостности, что проявляется в атмосфере формализма, напоминая мистический иудаизм, также принявший форму легализма. В то же время, как параллельный еврейскому учению, зороастризм неслучайно появился именно в этом народе, который своею сутью стал вторым евреем, но с отрицательным вектором направленности: приближенные Богом евреи – обожествленные арии-русы, – евреи, несущие миру знание дисгармонии Вселенной, – арии-русы, свято блюдущие мировоззрение гармоничности Вселенной.

Кроме перечисленных мистико-философских учений, к началу новой эры у разбросанных по земле племен и народностей был сильно распространен шаманизм – общение с различными духами, ясновидение, целительство для чего требуется изменение сознания, которое достигается путем барабанного боя, грома трещоток, пением, пляской и в некоторых случаях применением галлюциногенных средств. В некоторых цивилизациях, наряду с развитием познания мира, будущей науки, сразу же происходила ее духовная подмена. Так, астрономия – наука о небесных телах и проявлениях – была подменена на астрологию – «науку», пытающуюся предсказывать что-либо на основании расположения на небе звезд. А уже в VI в. н. э. возник ислам, который впоследствии широко распространился в Азии и Африке. Изначально восприняв прогрессивную идею единобожия, основанную на еврейской Торе, он, однако, в рамках сектантской интерпретации закрепился в позиции жесткого закона. Кроме того, в исламе существует обряд поклонения Каабе – кубическому камню, что является формой почитания бога Солнца через символический круг, возникающий при движении вокруг объекта поклонения. Черный цвет камня, которому поклоняются как богу, олицетворяет падшую твердость и символизирует закон-тюрьму, подчёркнутую кубической формой. Этот же феномен цвета и формы отражает интерес к науке, но в её гипертрофированной форме, что приводит к поклонению научному знанию, воспринимаемому как магия природы. Примечательно, что учение, в качестве официального символа избравшее полумесяц, знак, традиционно олицетворяющий гармонию мироздания, то есть ислам, противостоящий огнепоклонникам, приверженцам мировоззрения гармонии, приняло эмблему, выражающую ту же гармонию… В завершение, в мусульманстве существует Священное Писание – Коран, содержащее значительный объём морально-этических норм, а также доктрину борьбы и очищения посредством аскетизма. Причем, чем интенсивнее аскеза, тем лучше, вплоть до самопожертвования на пути приближения к божеству. Соответственно, внутренняя платформа религии поощряет стремление верующих к самообожествлению.

Бог сотворил мир и все живое в нем, включая человека, и потому он дорог Ему, поскольку человек есть произведение высшей мудрости Бога, воплощение и продолжение Его основного качества – творить. Ослушание человека Бога и вхождение тем в животное состояние в глазах Бога является непотребством, нехорошим свойством исполненного сосуда – это как изумрудная чаша с трещиной, она хороша, но ее место на свалке, поскольку Бог не делает и не выносит брака. Однако изготовленная чаша из драгоценных свойств, способная творить, слишком дорога для Бога, чтобы ее выкинуть, поэтому Бог Сам заделывает образовавшуюся трещину, причем по закону бытия Его отражение следует за Ним, т. е. привлекает к этому действию непосредственно сосуд по мере его творительных возможностей, учитывая, в каком безруком (животном) состоянии он находится.

Спасение сосуда несет смысл его оправдания; сосуд невиновен, он таков, каким его сотворил мастер. Поэтому оправдание достигается через акт переноса ответственности и наказания на виновного – «безрукого» мастера. Вместе с тем, оправдание сосуда является фактором Божественного проявления через творение, не волшебства. Поэтому, с одной стороны, избранный сосуд, воплощающий общие недостатки всех сосудов, в самом акте принятия несет созидательную функцию. С другой, против своей воли сосуд не меняется, но только через личное созидание, осознанное принятие творения Бога – оправдание. Иными словами, изменение происходит благодаря взаимному единению.

Оправдание человека является актом его прощения, когда грех должен быть истреблен вместе с его носителем. Теперь, чтобы Бог не противоречил Сам Себе, грех человечества должен быть искуплен личностью, которая произведет замещение гибели человеческой души. Эта личность должна нести в себе олицетворение всего человечество, т. е. творящую способность мира, являвшейся отображением творящей способности Бога, т. е. личность должна нести олицетворение и человека, и Бога.

Поскольку Бог – это абсолютное совершенство, чистота, творчество, Он не принимает ничего несовершенного, затемнённого, поэтому соединение с Богом возможно либо в состоянии абсолютного совершенства, достигаемого исполнением закона, что невозможно, либо в состоянии чистоты, получаемой через очищение и проявленное затем в общем процессе движения творчество.

Спасение человечества Бог стал осуществлять ходом самой истории, для чего заключил завет-соглашение с одним народом. Он для осуществления Своего замысла подверг этот народ преодолению непреодолимых, с точки зрения обычной логики вещей, препятствий, чтобы после никто не мог сказать: «Такого не было».

Путь спасения человека осуществляется поэтапно: сначала происходит Божественное откровение, когда Бог являет Себя, донося до сознания человека истину о его греховности, об отделении от Него. Подчеркивается, что грех, согласно закону, подлежит уничтожению. Ключевым моментом является искупление, осуществляемое через явление уникальной личности, приводящей закон в действие. Человек обретает спасение, хотя его внутренняя природа остается неизменной, но создаются условия для уничтожения греха. Человек, наделенный Божьей способностью к творчеству, принимает и соглашается с деянием Бога-Творца. Это есть творческий порыв. Человек, принимая Божественное творчество, становится сотворцом, активно участвуя в преображении. В результате устанавливается единство между человеком и Богом, разрыв между ними устраняется, и грех окончательно исчезает.

История спасения человека начинается с обращения Господа к некоему Авраму (означает «отец (его) возвышен», имя дано в честь языческого культа бога Луны, но самим Богом использовано в Свою сторону, где под словом «отец» может подразумеваться Бог), проживавшего в языческом вавилонском городе Ур примерно за 2000 лет до н. э., чтобы тот шел в плодородные Ханаанские земли, расположенные на средиземноморском побережье Передней Азии, и пообещал, что все эти территории достанутся его потомкам. Взамен Аврам и его род должны были поклоняться исключительно Ему – Господу, который дал ему новое имя – Авраам (означает «отец множества народа»), чтобы окончательно порвать с языческими истоками.

Территория, на которую пришел Авраам, – к западу от реки Иордан, южная часть восточного побережья Средиземного моря, с расстоянием 241 км – имеет первичное название по расселению на ней 11 племен потомков Ханаана, сына Хама. Впоследствии при появлении здесь филистимлян стала носить общее название Хананеи – для любого народа этой местности не израильской принадлежности. Принцип существования хананетян – города-государства. Они верили в гармонию бытия, был развит чувственный культ мистического обновления, практиковалась ритуальная проституция, возводились священные столбы, деревянные изображения богини Атират. Существовало смутное представление о некоем загадочном Боге Эле, имя которого они остерегались произносить и поклонялись Ему как «отцу человека», но это понятие все больше размывалось различными суевериями и наконец было полностью заменено на неопределенное значение Ваал, что означало «Владыка». Ваал стал главой всего пантеона и носил характер бога плодородия. На территории Хананеи присутствуют все виды климата и почв – плодородная равнина, песчаная пустыня, каменистые пустыни, леса, горы, озера, реки. Из-за расселения на этой территории филистимлян (означает «земля странников»), пришедших сюда волнами с острова Крит, территория стала зваться Филистия, что уже со временем трансформировалось в Палестину.

Для хананетян Авраам явился пришельцем, проходимцем, человеком стой стороны, т. е. с противоположного берега Евфрата, и это значение обозначалось у них как «еврей». В то же время название «еврей» совпадало с тем, что сам Авраам происходил из рода Евера, потомка Сима в третьем поколении, и таким образом звучание «евер-еврей» закрепилось за Авраамом. Здесь же, в Ханаанских землях, в знак своего завета с Авраамом Господь повелел ему и всему мужскому роду его семьи сделать видимое знамение этого завета – обрезание крайней плоти.

За время жизни у Авраама родилось восемь сыновей: Измаил (означает «Бог слышит») от служанки Агари, Исаак (означает «он смеется», произошло от изумления родителей) от жены Сарры (по завету, Господь назвал ее Саррой, что означает «княгиня», «госпожа») и после смерти Сарры от Хеттуры еще 6 сыновей. От Измаила пошел весь арабский мир, шесть сыновей от Хеттуры Авраам отослал подальше на восток, одарив их подарками. Исаака Господь выбрал как следующего проводника духовного завета между Ним и родом Авраама.

У Исаака одновременно родилось два сына: Исав (означает «волосатый», по рыжему цвету кожи был прозван «Едом», т. е. «красный», от него произошли идумеяне), и Иаков (означает «обманывать», «вытеснять», «нападать с тыла», имеет краткую форму значения «да защитит Бог»), который при рождении держался за пятку своего брата. Характер Иакова соответствовал данному ему качеству имени, так что впоследствии он хитростью и обманом завладел первородством Исава. Отношения же между братьями складывались тяжело, а затем перешли на отношения двух народов. Исав, он же Едом, поселившись на горе Сеир, стал отцом идумеев. Иакова Бог назвал Израилем (означает «борющийся с Богом» или «Бог борется»), имя, данное ему по таинственной борьбе. Иаков стал отцом всех израильтян, поселился в земле Ханаанской. Проводником духовного завета стал Иаков-Израиль.

От Иакова-Израиля произошло 12 сыновей. Среди них был одиннадцатым Иосиф (означает «он прибавит», т. е. не последний, т. к. был первенцем от Рахили). Братья из скрытой зависти к нему, имевшему дар предвидения, продали его в рабство в Египет, но Бог поддержал Иосифа, и он со временем стал вторым человеком после фараона. Через некоторое время в Ханаанской земле разразился голод. Естественно, это произошло не без причины, а потому что в еврейском обществе были сильны иные представления о мире, нежели Господа-Творца, и Иаков с сыновьями по приглашению Иосифа в XVIII в. до н. э. переселился в Египет, где всего было в достатке.

Судя по всему, евреи в Египте не терпели никаких притеснений. Они имели свои дома и вообще жили по своей сложившейся традиции. Но такое хорошее существование длилось не вечно. Видимо, произошло то, что со временем израильтяне сильнее стали пропитываться египетскими представлениями о мире, поклоняться различным богам, усиливая веру в гармонию бытия. На это Бог изменяет к ним отношение самих египтян, вселяя в последних чувство страха.

С течением времени, как повествует Библия, отношение к евреям у египтян изменилось, и они стали использовать их на тяжелых работах: насиженное место превратилось для евреев в обременение.

В это время в одной еврейской семье родился мальчик. Мать смогла его прятать только 3 месяца, затем она положила младенца в осмоленную корзину и поставила ее в тростник у берега реки. Мывшаяся на реке фараонская дочь заметила корзину, вынула ее и понравившегося ей младенца взяла во дворец на воспитание, назвала его Моисеем.

По преданию имя «Моисей» ребенку дала родная мать, Иохевед, имевшая дар пророчества. Это имя обозначает – «выводящий, извлекающий». Фараоновской дочери матерью было дано объяснение, как «вынутый из воды». В то же время в египетском языке есть созвучное слово «мосе», что означает «сын, дитя», которое часто входило в имена фараонов, например: Тутмос, Ахмос. Поэтому имя младенца понравилось дочери фараона, и она его оставила.

Когда же Моисей вырос, случилось так, что однажды он, не выдержав и заступившись за евреев, убил одного египтянина и, опасаясь мести фараона, бежал в другие земли, в Мадиамскую пустыню, где он провел несколько лет у священника Иофора (означает «его великолепие»), женился, и у него родились дети. Однажды, когда Моисей пас стадо, к нему из горящего куста обратился Господь: «Я пошлю тебя к фараону (царю Египетскому), и выведи из Египта мой народ, сынов Израилевых…» (Исх. 3:10).

Бог обратился к Моисею, назвав Свое имя. В русском переводе оно звучит как: «Я… Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова – Я есть Сущий…» (Исх. 3:6). В Древнем мире и, конечно, у еврейского народа, любое имя несло в себе смысл, отражение какого-либо качества или какую-либо идею. В Библии Бог назван разными именами, отображающими различные качества Бога и несущими определенный смысл: Сильный, Твердый, Пастырь, Ветхий днями, Целитель, Всевидящий, Вседержитель, Ревнитель, Всевышний, Спаситель, Господин и т. д. Имя же Сущий особое, т. к. оно собственное и выражает внутренне качество Бога.

В дословном варианте Бог на вопрос Моисея, как Его представить своему народу (Исх. 3:13–15), ответил первой фразой: «Эйех аш шер эйех», или она звучит: «Эхье ашер эхье». Вторая фраза была: «Эхье». А в третьей заменяется только что образованное имя Эхье на созвучное (и, надо думать, этимологически родственное) «ЙХВХ» (YHWH). На письме «ЙХВХ» не склоняется, не имеет формы множественного числа и суффиксов. Произношение его близко к «Яхве» («Иегова» произошло из-за старания иудеев не упоминать имени Бога всуе. Они сначала стали заменять это имя на Элохим (Вседержитель) и Адонай (Господин), и уже затем появилась практика вставления в имя Бога гласных из имен, его заменяющих (где первая буква «А», по правилам еврейского языка, произносилась как «э»), и получилось «Ѝ-э-Х-о-В-а-Х», т. е. «Иегова».) Еврейское слово со значением «существовать» созвучно с именем Яхве, и оттого в русском переводе оно было переведено как Сущий.

С целью достижения более приятного слуха, слово «существующий» подверглось усечению. Однако, важно отметить, что в русском языке термины «сущий» и «сущность» обладают некоторыми смысловыми нюансами, отличными от «существующий». В частности, мы употребляем выражения: «сущая правда», подразумевая истинность; «сущность вопроса», указывая на корень или смысл проблемы; «насущный хлеб», подчеркивая необходимость и значимость; и «в сущности», подразумевая принцип или идею решения. Таким образом, можно выделить ключевые понятия, такие как «истинный», «корень», «идея» и «необходимость/стимул». Совокупность этих значений порождает концепцию «абсолютной чистоты, идеи, первоосновы всего сущего» или «идеи, вдохновляющей само Бытие».

Ученые выводят значение «Яхве» от значения «быть», «вызывать к существованию», «Я есмь» или «Я буду». Магистр богословия А. Болотников, прошедший обучение в еврейской духовной академии, объясняет это понятие следующим образом: «Божественное имя YHWH [тетраграмматон יהוה] является производным от еврейского глагола „быть“ третьего лица в несовершенном времени… [Ранее в своем повествовании поясняет Болотников], несовершенный аспект означает незавершённое действие. Иными словами, глагол „быть“ (HYH) в несовершенном аспекте означает состояние бытия, не имеющего конца… Оно включает в себя „был, есть и будет“»52.

Специалисты переводят первую фразу Бога: «Я тот, Кто Я есть». Исходя из состояния неопределенности, фраза «эйех аш шер эйех» в полном объеме означает: «Я был Тем, кем Я был; Я есть Тот, Кто Я есть и Я буду Тем, Кем Я буду». Вторая фраза «Эхье», таким образом, имеет значение «Я есмь», т. е. «Я был, есть и буду». А третья фраза, соответственно: «глобально существующий».

Глубинная суть имени Всевышнего созвучна рассмотренным интерпретациям и отражает сущность Его бытия. Обобщая представленные точки зрения, можно заключить, что «эхье ашер эхье» прежде всего указывает на «движение и изменение». Хотя у Малахии (3:6) Бог говорит: «Я не меняюсь», это следует понимать как противопоставление непостоянству человеческой природы. Следовательно, Он принципиально не поддается однозначному определению в рамках мира, стремящегося к четкости и конкретике. А поскольку Бог есть динамика, то Он, безусловно, «одухотворен и жив», ибо мертвое лишено движения и статично. Также имя несёт в себе идею всепроникновения: куда ни глянь, в мельчайшей частице мироздания ощущается присутствие Божественного дыхания, свидетельство Его творения. Другими словами, фраза «эхье ашер эхье» интерпретируется как «безграничность», подчёркивая его проявленность, подлинность, материализованность – то есть «действительность», образно говоря, по русской поговорке, не «с неба свалившаяся неожиданность». Аналогично, данное высказывание применимо к математическому контексту несуществующей, неопределенной реальности в значении «—». Это указывает на уход за пределы горизонта событий, чья запутанная природа неопределенности формирует мир конкретности.

Иными словами, фраза «эхье ашер эхье» заключает в себе понятие непостижимого, но существующего. Она выражает изначальность и вечность, одновременно порождая трансформации в формах Существования. Это внутренняя концепция, преобразующая форму на внешнем уровне, и в то же время – само явление формы Бытия. Если перефразировать, «Я есмь – Яхве» означает: по своей природе безграничный, для мельчайшей частицы Я – отрицательная бездна, «ничто». Однако, в положении существующего для Меня, самое большое – тоже «ничто». Следовательно, «ничто» – это результат «всего», для которого «ничто» является «всем», а для «ничто» «всё» – «ничем». Таким образом, выражение «Я есмь – Яхве» олицетворяет собой изначальную идею и ее воплощение, движущую силу перемен, направляющую энергию любой трансформации. Я – основа и суть всего, причина всех причин, начало начал, всепроникающий и всеобъемлющий, беспредельный и вневременной, непостижимый, охватывающий все мироздание и, в то же время, ограниченный в Своем замысле, принимающий сущность мира и, через отражение Своей способности творить, производящий его изменения.

Русскоязычная интерпретация Божественного имени как «Тот, Кто Есть» наиболее точно отражает смысл оригинала. Фраза «Я есмь Сущий», подразумевающая «Я – Изначальная Чистота, дарующая Бытие, Высшая Идея», согласуется с сутью имени «эхье ашер эхье». Оно указывает на существующего, порождающего перемены, или, с человеческой перспективы, прогресс и динамику. Это, в свою очередь, раскрывает Бога как покровителя прогресса, поскольку Он сам есть Прогресс в современной интерпретации имен-качеств.

Наряду с другими именами Бога в Библии есть и такое Его имя, как Элохим. Оно является множественным числом понятия «Единый Бог» (как, например, выражение «Мы Царь…») и выражает степень Своего могущества, с одной стороны. С другой, во внутреннем качестве соединение множественного и единственного числа указывает на сложно-составляющую сущность Бога, и понятие «Элохим» как «Сложный внутри» подчеркивает положение общей трансформации, идеи взаимосвязи внутреннего и внешнего миров. (От «Элохим» – «Элоах» впоследствии произошло арабское «Аллах»).

В Священном Писании встречается уникальная характеристика Бога, представленная словом «живой» («Живу Я!» – слова Бога в Библии), которую также можно связать с Его именем. Применительно к имени, это качество подразумевает силу преображения, способность вносить коррективы в законы неизменной логики. В отличие от этого, сатана – существо неживое, паразит, выдающий перемены в устройстве мира за спонтанное развитие, то есть за «свалившееся с небес» преобразование. Это, в свою очередь, отражает сущность сатаны – «ничто», противоречиво обладающее всем и ничем (мертвая энергия), нищая ограниченность, страшащаяся утратить имеющееся и поэтому стремящаяся максимально укрепить свои позиции, в идеале – занять место Бога Живого. Божественное качество «живой» в сочетании с именем Сущий означает: не поддающийся механической логике, созидатель-преобразователь, сострадающий, исполненный любви и милости.

Придя к фараону, Моисей передал ему требование Бога отпустить евреев для жертвоприношения, но фараон ни за что не хотел этого делать, поскольку евреи стали для египтян основным рабочим сословием, не обращая внимания на все совершенные им чудеса именем пославшего его Бога Господа. Тогда Господь поразил смертью всех первенцев египтян – от скота до человека. Однако помеченные по уговору дома евреев кровью агнцев губящий дух обошел и не тронул. Это событие стали называть Пасхой, что переводится как «пройти мимо», «избавление». Наряду со спасением, обязательным условием было принесение жертвы. Фараону ничего не оставалось делать, как только быстрее выгнать своих рабов для совершения служения Богу, как они просили.

Исход евреев из Египта произошел в XIII в. до н. э. Исследователи относят это событие к изгнанию династии гиксосов из Египта. Делается предположение, что гиксосы покровительствовали евреям, поскольку сами отчасти были семитами из земли Ханаанской.

Израильский дипломат и политик, ученый арабского и древнееврейского языков Абба Эбан считает:

«Вполне вероятно, что, хотя некоторые евреи приняли участие во вступлении из Ханаана в Египет, как Иаков и его сыновья, другие остались в Ханаане; что, хотя Моисей вывел часть евреев из Египта, не все сыны Израиля решили уйти, и не все те, кто ушел с Моисеем, были евреями; и что, когда израильтяне вернулись в Землю Обетованную, они вступили в союз с потомками своих некочевых родственников. Древняя история Израиля и Египта полностью переплелась в период примерно с 1800 по 1550 год до н.э. Эта эпоха охватывала то, что поколения египтян считали бы эпохой национального унижения. Ведь именно в этот период азиатский народ, включающий, по крайней мере, некоторые семитские элементы, сначала взимал дань с фараонов, а затем правил Египтом напрямую. Это были гиксосы, и в период своего расцвета (около 1650–1550 гг. до н.э.) их империя охватывала не только Верхний и Нижний Египет, но также Палестину и Сирию ˂…˃

Вполне возможно, что династия гиксосов, некоторые из которых были семитами, предоставила возможность древним евреям и другим семитским группам мирно обосноваться в Гесеме и даже подняться в рядах египетских чиновников. Напротив, изгнание гиксосов могло ознаменовать конец еврейской власти и влияния в Египте и начало погружения в рабство. Во время династий Нового царства (ок. 1550-1075 до н. э.) Египет стремился расширить сферу своего влияния на то, что было империей гиксосов, и в течение первых двух или трех столетий Нового царства евреи, которые ранее оставались в Ханаане, могли быть привезены в Египет в качестве рабов»53.

Узнав, что евреи бежали, фараон решил нагнать их своим войском, чтобы вернуть обратно в Египет работать. Он погнался за ними и уже было догнал их у Красного моря. Но Господь, как повествует летопись, разогнал ветром море в стороны так, что израильтяне смогли перебраться на другой берег моря по дну, фараоновское же войско погналось за ними по этому же морскому коридору суши, но воды сомкнулись и все фараоново войско утонуло.

По мнению многих филологов, название Красное море появилось в результате ошибки в переводе «Sea of Reeds», которое записала как «Red Sea». Они указывают, что море, по которому перешли израильтяне, по-еврейски называется Ям-Суф, в точном переводе означающее «Море камыша (тростника)». Место это неизвестно и вызывают дискуссии у библеистов. Однако, учитывая известный исторический фактор, что территории у моря тогда были заболоченными, можно предположить, что они перешли какое-то болото. Очевидно, у них был проводник, специальные лапти для передвижения по заболоченной местности. А гнавшееся за ними фараоновское войско не смогло прейти, увязло.

Подойдя к горе Синай, израильтяне у подножия горы разбили свой лагерь, здесь они остались на год. Господь призвал Моисея на вершину горы, где дал ему скрижали с десятью заповедями, велел построить Ему скинию, святилище, чтобы Он мог обитать среди этого народа, а сам народ был уверен в божественной поддержке. С этого момента у евреев начинается осознанное поклонение одному Богу, тогда как до этого у них было сильно распространено идолопоклонство, перенятое ими от египтян. Появляется и осознание собственного греха перед Богом, который служит их разъединению и проклятию. Способ избавления от греха – это его истребление, т. е. отдача себя на истребление, замененное Богом на различные жертвоприношения, как правило, агнцев, с возложением на них рук – как бы для передачи им собственного греха. Жертва сжигается на жертвеннике, символизируя этим уничтожение всей нечистоты, преграды между Богом и человеком.

Главным элементом иудаизма является фактор присутствия в нем принципа, на первый взгляд, казавшейся справедливости. «Глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб» (Исх. 21:24–25). Но абсолютная справедливость является здесь ложным представлением, поскольку в действительности иудейская справедливость ведёт тенденцию к милости, т. е. справедливость иудейская отрицает глобальную справедливость. Это исходит из того фактора, что в справедливости мира гармонии существует несправедливость, всеобщее равенство несет картину всеобщего неравенства. Следовательно, в мире глобальной «справедливости» формируется иерархия социальных слоев, где каждый судим по своим законам. В случае конфликта между этими слоями в силу вступает принцип, аналогичный басне Крылова: «У сильного всегда бессильный виноват». В иудаизме же, напротив, равенство подразумевает равное отношение к каждому перед единым законом. «Один суд должен быть у вас, как для пришельца, так и для туземца» (Лев. 24:22). Более того, в иудаизме даже раб обретал свободу на седьмой год, что было беспрецедентным актом всемирной справедливости (за исключением определённых обстоятельств). Поэтому иудейские законы справедливости – это, правильнее сказать, научение милостивому (более милостивому) отношению членов общества друг к другу. «Произведите суд справедливый и оказывайте милость и сострадание каждый брату своему; вдовы и сироты, пришельца и бедного не притесняйте и зла друг против друга не мыслите в сердце вашем» (Зах. 7:9–10). Иначе говоря: «Милости хочу, а не жертвы» (Ос. 6:6), то есть, еще иначе: справедливость вас погубит.

По прошествии времени, после ухода из Египта, евреи подошли к южной границе Палестины. Моисей послал 12 человек, по одному от каждого колена, осмотреть эти земли, их укрепления. Возвратившись, они рассказали, что земля очень хороша, но десять человек из них стали утверждать, что не смогут овладеть ею, ибо города сильно укреплены и живут в них исполины (сильные, высокие люди). Страх напал на все еврейское племя, все, кроме Иисуса («Господь есть спасение») и Халева («кусающийся», «защищающийся», «собака»), стали роптать на Моисея и Господа, желая даже вернуться в Египет. Бог, видя их ропот и отступление, сказал Моисею: «Доколе злому обществу роптать на Меня?.. Сыны ваши будут кочевать в пустыне сорок лет и будут нести наказанье за блудодейство ваше, доколе не погибнут все тела ваши в пустыне» (Чис. 14:27–33).

40 лет Господь водил евреев по каменистым полупустынным землям между Египтом и Палестиной в образе облака, каждый день спуская манну им для пропитания. По истечении 40 лет, когда среди евреев не осталось ни одного прежнего живого человека, Господь подвел их к Палестине с восточной стороны Мертвого моря, где Моисей, увидев издали обетованную землю, умер. На место Моисея Господь призвал Иисуса Навина, который отличался среди народа доверием к Господу. Под предводительством Иисуса евреи вторглись в палестинские земли, стратегически доверившись Господу, они выиграли несколько сражений, где главными их соперниками были хананеи.

Евреи утвердили на земле Палестины свое присутствие, рассредоточившись по ней по числу их 12 колен. Однако, вкусив со временем спокойной жизни, израильтяне стали отступать от Бога и служить различным идолам: Ваалу, богу плодородия, и его воинственной спутнице Астарте, богине сексуальной любви, плодородия и плодовитости. Заметив их отход, Всевышний решил не предоставлять им полный контроль над близлежащими народами. Его мотивом было «искушать ими израильтян», применить их как кару евреям за отклонение от Божественных заповедей: «Я не изгоню их от вас, и будут они вам петлею, и боги их будут для вас сетью» (Суд. 2:3).

Когда из-за отступления евреев стали одолевать враги, они возопили к Господу для своего спасения. Господь, услышав их мольбы, стал давать им для руководства Своих праведных мужей, спасителей-судей, которые имели всю власть, обличали и наказывали народ за их отступления, вели войны с другими народами, где успех операции зависел от духовного состояния всего еврейского народа. Судьями были: Гофониил («лев Бога»), Аод («объединенный»), Самегар («шеи»), пророчица Девора («пчела»), Варак («вспышка, молния»), Гедеон («разбивающий на куски») он же Иероваал («пусть Ваал сгорит с ним»), его сын Авимелех («(мой) отец-царь»), Фола («червь»), Иаир («он просвещает»), Иеффай («освобождаемый Богом»), Есевон («крепость»), Елон («могущественный», «дуб»), Авдон («слуга»), Самсон («подобный солнцу»), Миха («подобный Богу»), Самуил («услышанный Богом»), его сыновья Иоиль («его Бог-Яхве») и Авия («отец-Господа»).

Судейский строй правления был основан на духовном состоянии нации, на отношении его к Богу. Защитником народа являлся именно сам Бог, который мог и наслать врагов, и поразить всех врагов евреев независимо от военной мощи самих евреев. Эта специфика еврейского народа была для них одновременно и идеалистически хороша, и практически плоха. Хороша, потому что их защитником выступал сам Бог, но плоха, потому что они постоянно отступали от Него, за что постоянно и наказывались руками других народов. Вдобавок к наказаниям извне само еврейское общество не было стабильным внутри. Некоторые судьи, вместо того чтобы показывать личный пример духовной чистоты и святости, наоборот, проявляли в себе меркантильность, цинизм, корысть и властную гордыню.

История Израиля шла по кругу, отдых между нападениями врагов был временным. Общество расшаталось и стало существовать по принципу «каждый делал то, что ему казалось справедливым» (Судей 21:25). Утратив веру в непоколебимость существующего порядка, люди стремились к более определенной структуре, своего рода альтернативе Божественному руководству, обеспечивающей стабильность. Это возможно было через объединение политической системы, а именно, избрание общего правителя над всеми еврейскими племенами. Такой царь сможет обеспечить внутренний порядок и создать единую армию, способную отразить угрозы извне, исходящие от потенциальных врагов. «И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу, и сказали ему: вот ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими: итак поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов… И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе: ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтобы Я не царствовал над ними» (1 Цар. 8:4–7).

Евреи, получившие все необходимое от Бога, выход из рабства, обетованную землю, теперь хотели расторгнуть состояние их общего духовного завета, политическим путем своего могущества уйти от власти Бога. Сам же Бог не стал препятствовать этой идее, объединению всех племен, но, лишь имея цель спасения всего человечества, перенес их старый духовный завет на новую политическую модель. «Если будете бояться Господа и служить Ему и слушать гласа Его, и не станете противиться повелениям Господа, и будете и вы и царь ваш, который царствует над вами, ходить вслед Господа, Бога вашего, [то рука Господа не будет против вас]» (1 Цар. 12:14). Евреи легкомысленно согласились на свое политическое мироустройство, считая его более совершенным для себя.

Еврейский народ не стал исключением в действиях искусителя. Кроме завлечения их в прежнее идолопоклонство, была предпринята тактика дискриминации самого Бога. В результате, соглашение об избранности стало всё чаще интерпретироваться иудеями не столько как обязанность нести духовное просвещение человечеству, сколько как признание их превосходства, особой ценности перед другими народами, что вылилось в патриотизм, окрашенный мистическим оттенком.

Высокомерие, основанное на убеждении в своей исключительности, было очевидно для всех народов, взаимодействующих с иудеями. Поэтому римский историк Аммиан Марцеллин описал, очевидно, не только свое к ним отношение: «Рассказывают, что когда Марк Аврелий на пути в Египет проезжал через Палестину, то, испытывая отвращение к вонючим и нередко производившим смуты иудеям, скорбно воскликнул: „О маркоманны, о квады, о сарматы! Наконец я нашел людей хуже вас“»54. В рассматриваемом фрагменте акцент смещается не на конкретные ароматы, имели ли они место или нет, а скорее на репрезентацию евреев как народа в период Римской империи. Этот образ, представленный в лице Марцелина, оказывается менее привлекательным даже по сравнению с разбойничьими племенами. Хотя евреи не занимались прямым грабежом, а лишь поднимали бунты против римского правления, их надменность и уверенность в собственном превосходстве вызывали неприязнь даже у римских граждан.

Интересное мнение о евреях оставил и протестантский реформатор Мартин Лютер, которым впоследствии не замедлил руководствоваться Гитлер. Следует отметить, что Лютер в своей критике не понимал многих вещей. В частности, он обвинял евреев в разорительном ростовщичестве. Лютер не знал, что настоящим разорителем народного благосостояния являются не евреи, а их же исконные графы и князья, которые, используя еврейскую особенность быть грамотной общностью, через них проводили свою экономическую и общенародную политику. Но в то же время, надо отдать должное, Лютер, как и все его соотечественники, хорошо подмечал их высокомерие по отношению к автохтонному народу. Это вызывало ответную реакцию обвинения евреев во всех грехах: от отравления колодцев до умышленных убийств врачами-евреями больных немцев. Поэтому Лютер лишь озвучил сложившееся общее негодование по поводу евреев. Ниже приводятся некоторые выдержки из его памфлета «О евреях и их лжи».

«Что ж, никто не может лишить их права хвастаться своей кровью и родом Израиля»55.

«Они придерживаются одного принципа, на который они полагаются и в который они так сильно верят. А именно, они рождены от самого высокого народа на земле, от Авраама, Сарра, Исаак, Ревекка, Иаков и т. д. Мы (гои), язычники, не являемся человеческими существами в их глазах, но вряд ли достойны того, чтобы считаться червями. Потому что мы не принадлежим к этой высокой, благородной крови, происхождению»56.

«Ибо евреи не позволят отнять у них эту гордость и славу их благородства и крови, как было сказано выше. Они ожесточились.

Однако наш народ должен быть настороже по отношению к этим ожесточившимся, осужденным людям (которые обвиняют Бога во лжи и гордо презирают весь мир), чтобы они не были введены в заблуждение. Ибо евреи с радостью убедили бы нас принять их веру и делали бы это везде, где только могут. Ибо, если бы Бог был милостив к евреям, им сначала пришлось бы убрать из своих школ, из своих сердец и из своих уст все такие богохульные молитвы и песни, а также хвастовство и гордость по поводу своей крови. Ибо такая молитва постоянно увеличивает гнев Божий на них. Но они не будут ни делать этого, ни смирять себя»57.

«Они – настоящие лжецы и ищейки, которые не только извратили и фальсифицировали все Священное Писание от начала до конца, не прекращая своих толкований. И все тревожные вздохи, тоска и надежда их сердец обращены к тому времени, когда однажды они захотят расправиться с нами, язычниками, как они расправлялись с язычниками в Персии во времена Есфири....

…Никогда еще солнце не светило над более кровожадным и мстительным люди, которые воображают себя народом Божьим, которые желают и думают, что должны убивать и сокрушать язычников. И самое главное, чего они ожидают от своего Мессии, – это чтобы Он поразил весь мир своим мечом. То, что они поначалу демонстрировали против нас, христиан, и хотели бы сделать это сейчас, если бы только могли»58.

«Такова же слава евреев, когда они хвастаются в своих школах, восхваляют и благодарят Бога за то, что Он освятил их Своим Законом и сделал их Его избранным народом, хотя и прекрасно осознают, что не соблюдают ничего из этого, преисполнены гордыни, зависти, ростовщичества, скупости и всякой подлости, и больше всего те из них, кто ведет себя очень благочестиво и свято в своих молитвах»59.

«У меня тоже был такой опыт… Трое ученых евреев пришли ко мне в надежде найти во мне нового еврея, потому что здесь, в Виттенберге, мы начали читать на иврите. Они также делали вид, что скоро все наладится, потому что мы, христиане, читаем их книги. Когда я спорил с ними, они поступали по-своему и давали мне свои толкования. Когда я убеждал их придерживаться текста, они отступали от него и говорили, что должны верить своим раввинам, так же как мы должны верить епископам и докторам и т. д. Тогда я сжалился над ними, дал им рекомендацию о безопасности для проводников, чтобы они позволили им пройти ради Христа. Позже мне сообщили, что они называли Христа „ИИТоЙя“, то есть 25-летний повешенный преступник»60.

«С детства они впитывали в себя такую ядовитую ненависть к гоям от своих родителей и раввинов и продолжают поглощать ее не переставая, что, согласно Псалму 109, она проникла в их плоть и кровь, кости и мозг и стала их жизнью и бытием. И так же мало, как они могут изменить плоть и кровь, кости и мозг, так же мало они могут изменить гордыню и зависть. Они просто должны оставаться такими и погибнуть, если Бог не совершит особого чуда»61.

«Поэтому знай, мой дорогой христианин, что после дьявола у тебя нет более злейшего, более ядовитого, более яростного врага, чем настоящий еврей, который искренне желает быть евреем. Возможно, среди них есть те, кто верит в то же, во что верят корова или гусь. Но все они окружены своей кровью и обрезанием. Поэтому в истории их часто обвиняют в отравлении колодцев, краже детей и нанесении им увечий; как в Тренте, Вайсензее и т. д. Конечно, они это отрицают. Однако, так это или нет, я прекрасно знаю, что у нас нет недостатка в твердой воле с ними, если бы они только могли претворить это в дела, тайно или открыто. Знайте это наверняка и действуйте соответственно!

Однако, если они иногда совершают что-то хорошее, знайте, что это делается не из любви к вам и не для вашего блага. Чтобы иметь возможность жить среди нас, они обязательно должны что-то делать. Но их сердце было и остается таким, как я уже сказал»62.

«Разве их Талмуд и раввины не пишут, что нет греха в убийстве еврея язычника, но это грех, если он убивает брата в Израиле! Нет греха, если он не сдержит клятву, данную язычнику. Поэтому воровать и грабить (как они делают со своим ростовщичеством) у язычников – это богослужение. Ибо они считают, что не могут быть слишком суровы к нам или грешить против нас, потому что они благородной крови и обрезаны как святые; мы же, проклятые гои. И они – хозяева мира, а мы – их слуги, да, их скот!»63

«Если кому-то покажется, что я говорю слишком много – я говорю не слишком много, а слишком мало! Ибо я вижу в писаниях, как они проклинают нас, гоев, и желают нам зла в своих школах и молитвах»64.

«Когда мы приходим к ним и они принимают нас, они извращают слово: Бог приветствует тебя (по-немецки – seid Gott wilkommen) и говорит: „Шед виль ком“, то есть: „Дьявол, приди!“ или: „Вот идет дьявол“. Поскольку мы не понимаем иврита, они тайно питают к нам ненависть, и мы думаем, что они относятся к нам дружелюбно, в то время как они проклинают нас адским огнем и всеми несчастьями»65.

«Мы хотели бы сделать себе подарок, чтобы избавиться от них. Они легли тяжелым бременем для нас в нашей стране, как чума, мор и не что иное, как несчастье»66.

«Они не могли бы наслаждаться такими хорошими днями в Иерусалиме при Давиде и Соломоне, когда он принадлежал им так же, как теперь принадлежит нашей собственности, которую они ежедневно крадут и грабят. Они все еще жалуются, что мы держим их в плену! Да, мы имеем и держим их в плену, как я хотел бы сохранить свой ревматизм, фурункулы и все другие болезни и несчастья, которые должны ждать, как бедный слуга, с деньгами, имуществом и всем, что у меня есть! Я бы хотел, чтобы они были в Иерусалиме с евреями и со всеми, кого они хотели бы видеть рядом с собой! Поскольку совершенно очевидно, что мы не держим их в плену, чем мы заслуживаем того, чтобы такие великие и благородные святые так сердились на нас? Мы не называем наших жен шлюхами, как они называют Марию, Мать Иисуса; мы не называем их незаконнорожденными, как они называют нашего Господа Христа. Мы не проклинаем их, но желаем им всяческих телесных и духовных благ, разрешаем им поселиться у нас. Мы не крадем и не калечим их детей, не отравляем их воду, не жаждем их крови. Чем мы заслужили такой страшный гнев, зависть и ненависть таких святых детей Божьих?»67

«Евреи не хотят от своего Мессии ничего большего, кроме того, чтобы Он был Кохабом и мирским царем, который уничтожил бы христиан, разделил мир между евреями и сделал их богатыми лордами, и, наконец, умер бы, как другие цари и его дети после него аналогично»68.

«Поэтому поступайте с ними сурово, поскольку они только и делают, что мучительно хулят Господа нашего Иисуса Христа, пытаясь лишить нас жизни, здоровья, чести и имущества… По этой причине я не могу ни терпеть, ни поддерживать отношения с этими сознательными богохульниками и надругателями над нашими Возлюбленными Спаситель»69.

В истории образования еврейского народа, предотвращая проникновение в него ложное представление о мире, Бог дал ему указание не смешиваться с другими народностями, т. е., иначе говоря, определил евреям быть в замкнутом состоянии по отношению к иному людскому сообществу, но вместе с тем иметь связь с Богом, Который таким образом вел их по истории становления. Однако общая атмосфера, тем более южного темперамента и укоренившиеся языческие взгляды на мироздание как на иерархическую лестницу, подтолкнул избранный народ, с их осознанием собственной «славы» и божественным повелением хранить обособленность, сильнее впасть в позицию гордости величия. Это привело не только к отчуждению от соседних народов, но и к утрате связи с Богом-Создателем, укореняя их в состоянии самодостаточности, где закон-камень довлеет над гибким творческим потенциалом и здравым смыслом.

В своей обличительной работе Лютер продемонстрировал высокомерное обособление евреев, вытекавшее из их приобщения к миру целостности. Обретя познание Единого Бога как Творца и Создателя, лукавый начал искажать мышление людей, фокусируя внимание на Боге как строгом и неумолимом контролере исполнения всех религиозных обрядов. В сознании, формально сохраняя элементы иудаизма, он превращал живого Бога-Творца в бездушного бога-«творца», подобного зороастрийскому, с ярко выраженным националистическим уклоном.

Разве Бог создал человека для вечного наказания и вечного терпения? В мировоззрение евреев вкралось одно положение, по-человечески понятное и обычное, но в корне подрывающее представление о Божественном мироздании, изменяющее направление мышления людей от Творца величины к обожествлению величины. В своей истории еврейский народ был сильно подвержен матриархальным веяниям и потому тяжело уходил от идолопоклонства, вследствие чего постоянно наказывался Богом. Симбиоз идолопоклонства и наказания привел к тому, что у евреев появился повышенный страх перед Богом. В то же время дух искусителя действовал на народ, говоря, что Бог – это карающий судья. Разрешением этой ситуации было представлено неукоснительное следование установленным нормам поведения. Для этой цели евреи создали разветвленную систему законов, часто проникавших даже в самые незначительные аспекты повседневной жизни человека. Законническое состояние даже при выполнении всех правил ничуть не уменьшало зависимость евреев от мистицизма, поскольку сам принцип закона несет в себе позицию величины и энергии, чем, собственно, и является Люцифер. Таким образом, впадая в законничество, евреи сильнее вошли в систему величины и ее внутреннее состояние гармонии, где преступление имеет ответное действие в наказании, подобно тому как «+» покрывается «–». А дальше произошло то, что и должно было произойти в подобном случае: принцип гармонии незаметным вирусом вошел в Священное Писание.

Смешение гармонии с преобразовательной дисгармонией Бога-Творца стало развитием исходной данности, кажущегося невинного взгляда на мир (данное Богом в силу общей ясности мироустройства) и следования принципам чистоты наряду с доминированием старшинства, что в Древнем мире было непреложным правилом любого общества в любом уголке света. А далее лестнично-ступенчатая система завлекала общество в образ иерархичности чистоты с вытекающим отсюда положением, где «чистота» определяла статус, подразумевая, что высокое положение является результатом неустанных усилий и высокой доблести под покровительством высших сил. Это, в свою очередь, означает добровольный отказ от личных выгод вплоть до вхождения в состояние уничижения, поощряемое «Небесами». Стремление к поддержанию этого состояния как можно дольше, поскольку в мире противоположностей, чем труднее дается успех, тем больше счастье его обретения, тем выше достоинство, что, по крайней мере, в русском языке, проявлялось как позитивная религиозность. Во 2-м послании Петра даже такая мысль: «В терпении благочестие», что в действительности означает: в терпении чистота, которая есть честь, гордость, и даже с позиции праведности это все равно гармония и яркий пример тому, насколько она пронизывает человеческий мир.

Ни в Старом, ни в Новом Завете с позиции Бога-Христа нет положения призыва к терпению наказания (если таковое случилось, то человеку и так ничего не остается делать, как только терпеть), но зато множество раз встречаются призывы к долготерпению разных пророков. Если, к примеру, Иисус Христос учит прощать своих обидчиков, то его последователь, таким образом, нарушает равновесие закона – преступление – наказание, выходит из состояния гармонии, открываясь тем для Бога. И наоборот, исполняющий призывы пророков, а за ними и «святых отцов», долго терпеть, замыкается в себе, в мире своей целостности, разжигается, борется сам с собой, повышая свой аскетический градус, возвышается в своих усилиях, наконец, в накапливании достоинства приближается к богу, только не к Творцу, а к богу целостности. В Библии существует одно место, которое перечеркивает все призывы к долготерпению: «О, Господи!.. не погуби меня по долготерпению Твоему» (Иер. 15:15). В этих словах пророк выразил мысль о неизбежности гибели следующих подобным путем. Однако, представление о долготерпении Бога – это заблуждение, порождённое соблазнённым человеческим разумом. Какой вред может нанести Богу человеческая неправедность? Поэтому Всевышний ждёт обращения человека к Нему, но не проявляет долготерпения – это признак омерзения… Долготерпит человека лишь сатана.

Глубокое проникновение мистических начал в человеческое существование оставило отпечаток даже на Библии, включив в нее концепцию свободы, однако, в раздвоенной позиции. В основном это значение в тексте можно трактовать просто как жизнь или полнота жизни. Например, такой абзац: «Посему так говорит Господь Бог: вот, Я – на ваши чародейные мешочки, которыми вы там уловляете души чтобы они прилетели, и вырву их из-под мышц ваших, и пущу на свободу души, которые вы уловляете, чтобы прилетели к вам» (Иез. 13:20). Или: «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17). Но встречаются и аксиоматичные утверждения: «К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу» (Гал. 5:13). Здесь вначале Павел передает мысль о необходимости свободы, как своего рода идеализм всеобщего положения, а затем здраво пугается своего же утверждения и призывом к служению друг другу фактически ее перечеркивает. В любом случае, концепция свободы в Библии оказывает существенное влияние на мировоззрение людей, которые в действительности не проводят границу между свободой абсолютной и приземленной. (Сюда же можно отнести и утверждение в Нагорной проповеди: «…будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Смысл этой фразы в здравой относительности, поскольку человек никогда не сможет достичь божественного совершенства, а значит, стать богом. Но фраза сказана прямолинейно, а церковники в стремлении к идеалу (гармонии) ее также прямолинейно и восприняли, стали культивировать и получили вечное наказание для вечного совершенствования.)

Мировоззрение целостности мира наглядно отразилось у евреев старым представлением о Боге, носившем откровенно женский типаж. Интересное значение в этом свете имеет одно из имен Бога, а именно Эль-Шаддай. Понятие «Эль» несет смысл «Бог», «Всемогущий».

Слово «Шаддай», связанное с данным понятием, помимо общепринятых толкований, вроде «все побеждающая мощь», «возвышенность» или «Тот, который достаточен», также имеет значение, связанное с женской грудью, а именно «женская (материнская) грудь» или «сосок».

В этом контексте, наличие матриархальных архетипов в концепции Бога-Творца подчеркивает древний взгляд на божество через призму женского начала, что влечет за собой определенные умозаключения о мироустройстве, его генезисе, возрождении и, в целом, обо всех эзотерических представлениях.

Следовательно, в еврейской традиции, имя Эль-Шаддай указывает на Бога как Подателя плодородия, что, разумеется, не противоречит идее Бога-Творца и Его благословляющей роли. У евреев не существовало явно выраженной Великой Богини, так как это бы резко контрастировало с представлением о Боге-Творце. Вместо этого, Бог приобрел черты андрогина, с женской грудью.

Именно эти андрогинные представления на Бытие, трансформируясь в новую эпоху и на новых территориях, но уже без явного пантеизма и грубого акцента на половых органах, будут выдаваться за высокие идеалы светской философии, из которых впоследствии возникнет более прогрессивная «мудрость», безоговорочно именуемая «классической».

Следствием представления о мире как о целостности Бытия стало распространение среди еврейского общества повсеместно использовавшегося тогда разными народами символа гексаграммы, имеющей смысл всеобщего единения (в том числе и сексуального), из которого появляется новое, вследствие чего происходит всеобщее процветание и укрепление. Евреи позаимствовали этот символ, для них удачно подошедший с точки зрения 12 граней, символизировавших 12 колен Израиля, дали ему название печати Соломона, позже он стал называться щитом Давида, а потом звездой Давида. Так в иудаизме мистицизм стал закрепляться наглядной символикой, вытесняя Божественное начало на задворки их миропонимания, в итоге превратившись в официальный символ всего еврейского общества. (Любопытно, как концепция, развивавшаяся в течение тысячелетий – осмысление мироздания и своей роли в нем – в определенный момент обретает официальное признание; это относится к вопросу возникновения термина «русь»).

Строгое, как и во всем мире, следование евреями принципам гармонии и ее природы старшинства выявили другую её составную часть – уничижение и замкнутость. Это, в свою очередь, вызвало новые призывы пророков к долготерпению и соблюдению закона, ограничительные рамки которого подтолкнули к формированию эзотерической традиции – каббалы, доктрины о вселенском равновесии и эволюции.

Призывы к долготерпению оказывали влияние на последующее развитие иудаизма, ставший прологом христианства, которое, благодаря постоянным увещеваниям уже первых христианских проповедников, быстро трансформировалось в религию гармоничного существования – мистического просветления через преодоление многочисленных испытаний.

Следствием христианства, подвергшееся влиянию хаоса, станет отрицание как самого христианства, так и всех без исключения религиозных аспектов человеческого бытия. Укреплению концепции абсолютного хаоса будет способствовать умозаключение о необходимости внедрения хаоса в социальную систему через экономическую модель. Для большей утвердительности общемировой ценности оглашались высокие заключения, что хаос суровой действительностью долготерпения есть светлый путь развития в достижении общечеловеческого счастья состояния достоинства…

Самуил, руководствуясь волей Господа, помазал Саула («тот, о ком попросили») на царство, сделав его первым правителем. Саул объединил разрозненные племена и нанес сокрушительный удар своим врагам. Однако, не повинуясь указаниям Всевышнего, он утратил божью милость, стал угрюмым и исполненным подозрений. Погиб Саул в битве с филистимлянами, где потерпел большое поражение своего войска.

После гибели Саула, около 1000 г. до н. э., племена Иудеи поклялись в верности Давиду («возлюбленный»), который ранее прославился своими победами над их врагами. После семилетнего правления наместника Саула в Израиле и его убийства, Давид был признан также и царем всего Израиля, перенес столицу из Самарии (Шомром; означает «сторожевая крепость», столица израильского северного царства, основана Амврием, царем Израиля, около 880 г. до н. э. на холме, купленном им у Семира и названном в честь него) в Иерусалим.

Изначально Иерусалим был основан племенем иевусеев, к которым затем подселились аморреи, хетты и ферезеи, бок о бок мирно живя. В древности звался городом Иевусом, что означает «площадка для молотьбы», а также по их поклонению – «Урусалим», что значит «город бога Салима», т. е. «город мира», «город бога мира», где «уру» – «город», «салим» – «имя бога», а также «мир»; современное соединительное звучание приняло форму «Иерусалим»; завоеван евреями при царе Давиде и некоторое время носил его имя.

P. S. Учитывая, что поклонники ложных богов нарекли свой город обителью вселенского божества, Создатель не мог оставить это без внимания. Поэтому Он передал этот город тем, кто распространяет истинное знание о Нем по всей земле. Однако, поскольку и среди них стало проявляться идолопоклонство, Бог вызвал неприязнь к этим самонадеянным умникам во всех окружающих их народах. Теперь этот город стал ареной борьбы за влияние, где решается, будет ли он принадлежать богу разрушения, под личиной творчества, или Богу – общему творческому началу, допустившему существование состояние иллюзии творчества.

Давид был человеком ортодоксальных взглядов, он поклонялся только Господу, строго пресекая идолопоклонство в народе, за что Господь его благословил, раздвинув границы его царства, покорив для него и успокоив все соседние народы. Своему сыну Соломону («процветание», «благоденствие», «мир», а также «совершенный», «целостный») Давид оставил крепкое, процветающее государство.

При Соломоне престиж Израильского государства распространился далеко за его пределы. Царствование Соломона названо «золотым веком» в истории Израиля. По великолепию, богатству и божьей мудрости никто не мог сравниться с Соломоном. Более всего Соломон прославился строительством Иерусалимского храма, который еще задумал его отец Давид, для обитания в нем Бога евреев. «Я освятил сей храм, который ты построил, чтобы пребывать имени Моему там вовек, и будут очи Мои и сердце Мое там во все дни».

Архитектура храмового комплекса и самого храма следовала принципам классического стиля (ступенчатая структура, башни, колоннады, блочная кладка, арки; термин «классицизм», появившийся в XVII веке и означающий «образцовый», стал итогом развития этого стиля на протяжении тысячелетий). Это свидетельствует о том, что любой архитектурный стиль способен воздавать хвалу Богу. Однако в истории человечества классицизм остался преобладающим направлением, по крайней мере, до настоящего времени, в значительной мере отражая восприятие мира как целостность (подобные представления, кажущиеся парадоксальными, встречаются даже в иудаизме и христианских церквях). Поэтому, несмотря на то что в иудее-христианской традиции классицизм стал фактором творительного начала, он вместе с тем там же, в иудее-христианской традиции, с таким же успехом выполняет роль эволюционизма-рождения-становления посредством энергетических всплесков. Кроме того, к этому следует прибавить весь остальной мир классицизма, прославляющий всевозможные мистико-языческие поверья народов мира и религии не преобразовательной концепции.

В заключение, классицизм, с его характерной структурированной иерархичностью, стал выразительным отражением идей мистицизма, тесно переплетясь с ними на протяжении веков. В результате этого, он в значительной мере сформировал мистические настроения, свойственные человечеству и по сей день.

Фактически, классицизм был и остаётся символом эволюционного взгляда на мироустройство, который достиг своего апогея в XX веке в идеологиях коммунизма и фашистского нацизма (подчеркнём, что коммунизм и нацизм представляли собой полное воплощение классической философии).

Еврейское представление о Храмовой горе в классическом стиле максимально отошло от зиккуратской архитектуры. Однако это был лишь неполным уходом, поскольку даже имя Соломона, в значении «целостность», указывает на сохранение в культуре этого народа почитания целостности мироздания.

Таким образом, возникла своеобразная двойственность: внешняя монументальность олицетворяет Бога-Творца, или, иными словами, искусство, изначально связанное с иллюзией целостности, стало восхвалять абсолютный творческий принцип. И в то же время, внутренне еврейское общество продолжало испытывать сильное влияние зиккуратских идей, сохранив на долгие годы концепцию «единства противоположностей» – гуманизма и нацизма, равенства и превосходства.

Хотя правление Соломона было отмечено процветанием, под конец жизни он, словно оправдывая иное толкование своего имени, постепенно отвернулся от Бога, погружаясь в пучину духовного беспорядка. Многочисленные иноплеменные жены склонили его к либеральным духовным взглядам. Соломон построил для них их идоложертвенные капища, что является мерзостью для Господа. Бог послал пророка Своего Ахию («(мой) брат Яхве») к Иеровоаму («да умножится народ»), смотрителю Соломонову, чтобы тот открыл ему Свое намерение: «Я исторгаю царство из руки Соломоновой и даю тебе десять колен, а одно колено останется за ним ради раба Моего Давида и ради города Иерусалима, который Я избрал из всех колен Израилевых» (3 Цар. 11:31–32).

К концу правления Соломона, т. е. по мере проявления либерализма к идолопоклонству, экономическое состояние простого народа становится все более тяжелым. Несмотря на то что внешне царство процветало, утяжеленное налоговое бремя постепенно накаляло социальное напряжение. Когда воцарился сын Соломона Ровоам («умножающий народ»), еврейское общество просило его смягчить налоговое бремя, на что Ровоам, очевидно, имея в сердце «умножающую» гармонию, т. е. универсальное средство умножения через наслаждение, ответил своему народу: «…если отец мой обременял вас тяжким игом, то я увеличу иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами» (3 Цар. 12:11). Тогда весь народ увидел, что царь, преисполненный ненавистью, не идет ему навстречу, и сказал себе: «Какая нам часть в Давиде?», и отошли от него к Иеровоаму, смотрителю Соломона, побив насмерть посланного от Ровоама сборщика подати. За Ровоамом осталось только два колена, находившихся к югу Иудина и Вениаминова, затем к ним присоединились не имевшие своей территории левиты, колено священнослужителей. Так, в 930 г. до н. э. образовалось два царства – северный Израиль с Самарией и южная Иуда с Иерусалимом. Имея цель спасения всего человеческого рода, Бог не перенес все царство из одних рук в другие, а разделил его для того, чтобы оставить связующую духовную нить между Давидом, назвав его светильником рода и будущим Спасителем всего человечества.