Миднайт Хилл. Дом Охотников

Глава 1.

март 2013, месяц до приезда Мелиссы в Миднайт Хилл

Сводчатые потолки были различимы только благодаря пламени сотен свечей. Вверх уплывал дым от благовоний, а погребальное пение отражалось многочисленным эхо. С непривычки от обстановки у Нила пробежали по плечам мурашки.

Он бывал на похоронах раньше. Охотники погибали на заданиях, коллеги провожали их с почестями. Пока для Нила существовал только один запах смерти – цветочно-восковой аромат фимиама, который окутал готический зал будто сама костлявая старуха душу усопшего. Обычно он знал о мертвецах немного – внешность, звание, позывной.

Сейчас все было иначе. В разы торжественнее. Нил подозревал, что Охотников на самом деле много, но от их нахождения в одном месте, от осознания их силы и опыта в легких было тесно, а плечи невольно расправлялись. Нил был в ритуальном обмундировании, как и десятки людей вокруг: под черной мантией с капюшоном пальцы сжимали охотничью маску. Он стоял в последнем ряду от широкого прохода. Из-за роста и статуса. Но даже отсюда было видно, как на высоком пьедестале между колонн везут гроб главнокомандующей.

– Как думаешь, ей сняли кольца? Посмотрели, что под ними? – прошептал Нил, слегка наклонившись к Вербене.

Вербена подняла подбородок, чтобы рассмотреть процессию за чужими широкими спинами. Свет сверкнул на линзах её очков.

– Я слышала, что Сова категорически запретила.

Нил фыркнул. Сова, правая рука главнокомандующей, вышагивала рядом с гробом. В парадном мундире, разодетая, будто на собственную коронацию. Впервые седые волосы не были собраны в тугой хвост, а лежали на плечах, не покрытые капюшоном. Она скорбяще склонила голову.

– Бред, – пробасил Нил. – Даже после смерти будут её покрывать? Домом Охотников руководила тварь, на которых тут учатся охотиться, и все с такими почестями её хоронят?

Мужчина перед Нилом резко обернулся и смерил высокого юношу презрительным взглядом.

– Позывной, быстро.

Нил оборонительно прищурился.

– Что я такого сказал?

– Позывной.

– У меня нет позывного.

– И не будет, – отрезал мужчина и присмотрелся к скуластому лицу и большому носу с горбинкой, силясь запомнить наглеца в полумраке свечного света.

Как только тот отвернулся, Нил состроил для Вербены недовольную гримасу и раздраженно кивнул на отчитавшего его Охотника.

– Прошу его простить, сэр, – не сказала, а почти отрапортовала та.

Нил сжал губы и повел головой, как от пощечины. Он имел в виду совсем не это. Но когда Охотник впереди презрительно хмыкнул, Нил не выдержал:

– Не нужно извиняться за правду, даже если господин важный Охотник на неё обижается.

Мужчина рванул Нила за грудки, и тот дернул губой и взметнул подбородок, чтобы смотреть гордо, хоть и согнувшись.

– Каришма была великой, – с трепетом сказал мужчина, обдав Нила дыханием с запахом коньяка и табака. – Ты, щенок, даже не представляешь, какой без нее был бы мрак. Она – дар Всевышнего, чтобы мы не барахтались в неведении перед нечистью. Без неё мы снова окажемся во тьме, особенно если таким, как ты, дадут право держать в руках арбалет.

Глаза мужчины исступленно бегали по лицу Нила. Они, красные, нездоровые, были полны влаги. Охотник, наконец, ослабил хватку, позволив Нилу выпрямиться, и отвернулся. Нил закатил глаза и раздраженно вздохнул, взглянув на Вербену. Та задумчиво изучала Охотника, а потом лишь повела бровью и пожала плечами, прежде чем устремить взгляд обратно к гробу главнокомандующей, который успел доехать до величественного обелиска в конце зала.

Сова вскинула руку, и пение замолкло.

– Сегодня мы провожаем в последний путь великого человека. На её счету сотня поверженных врагов. Сотни спасенных жизней. Каришма – достойнейшая главнокомандующая, положившая жизнь на то, чтобы Дом Охотников, её Дом, нес благо и защиту. Она любила каждого, кто служил здесь, как собственного ребенка. И вот её дети, её ученики, сейчас скорбяще прощаются с ней.

Нил снова фыркнул, но сдержал комментарии. Он не был учеником Каришмы, не был её ребенком. Она говорила с ним единожды, во время их первой встречи, когда Нил был еще подростком. Её голос с акцентом и цепкий взгляд пробрали до мурашек. Сердце колотилось, накинулась оторопь. Он не мог отвести глаз, как загипнотизированный. Беспомощный. Всемогущий. Каришма пожелала ему удачи в обучении, положила руку на плечо и даже, как ему тогда показалось, тепло улыбнулась. Весь тот день он не мог прийти в себя. Нил был готов поклясться, что отдаст за неё свою жизнь. Только потом он узнал, что так ощущается могущественная нечисть.

Невысокая, особенно по сравнению с ним, статная старушка с пучком седых волос, в мужском кителе с длинными фалдами и ботфортах. Старость не мешала ей выглядеть так, будто прямо сейчас она готова отрубить голову десятку вампиров. Будто ничто не сможет её сморить, как и на протяжении сотни лет. Но смерть все же взяла свое. Главнокомандующая Каришма лежала в обитом белым шелком гробу, а кольца на её шее все также поблескивали, сводя Нилу зубы.

– Это большая потеря для всех нас, – заканчивала Сова, борясь с дрожью в голосе. – Но Всевышнее решило, что на земле её работа окончена. Мы должны стать её достойными преемниками. Сердце, – женщина коснулась двумя пальцами груди, – Разум, – она переместила их на лоб, а затем подняла к потолку, – Всевышнему!

Охотники синхронно повторили этот отточенный жест. Гром в основном мужских голосов наполнил зал. Нил остался недвижим. Вербена недовольно дернула ноздрей, заметив это. Она аккуратно сняла очки, прежде чем надеть маску и набросить капюшон. После непродолжительного шуршания Охотники превратились в безликую жуткую толпу, наблюдающую, как закрывается гроб, как его увозят, чтобы сжечь. Дом был обезглавлен как его враги.

***

Нилу нравились охотничьи ботинки: удобные, на толстой подошве. На черной коже не образовывались заломы. Он носил их в любой сезон и при любых обстоятельствах, и мог бы даже указать в завещании, чтобы его в них похоронили. Умирать, однако, Нил не спешил.

Ничто в Доме больше не напоминало о похоронах: ни теплый свет, ни громкие разговоры, ни запахи. Было сложно поверить, что Каришма больше не появится в проходе, цокая сапогами.

Двухэтажный атриум с черным обелиском посередине был самым просторным помещением в Доме. Отсюда начинались коридоры в другие части подземелья, и Охотники сновали туда-сюда как мышки в норке. Точнее, пожалуй, как хищники, только Нил не знал опасных хищников, живущих под землей в лабиринтах тоннелей.

Колонны и стрельчатые арки держали балкон второго этажа. За аркадой вдоль стены стояли диваны: коричневые, с резными ножками под старину, но довольно удобные. Бра с мягким светом, трубы отопления где-то за каменными стенами и широкая винтовая лестница на выход – чтобы метнуться до магазина – и вот уже атриум стал местом сборища учеников.

Глухие шаги Нила и Вербены заставили их лениво поднять глаза. Нил старался не наступать на тень от обелиска, торчащую во все стороны из-за ламп и огромной люстры под куполом, но виду не подавал, сохраняя серьезный вид. Ученики выставили диваны буквой “П” вокруг низкого стола, заваленного конспектами. Черные водолазки подчеркивали их развитые тренировками тела. Кто-то бесстыдно закинул ноги в тяжелых ботинках прямо на исписанные листы.

– О, зеленоглазки подтянулись, – заметил Джейсон, чернокожий коротко бритый парень.

Джейсон первым обратил внимание на схожие черты внешности Нила и Вербены. Прозвище прижилось. Правда на двоих у них было всего три зеленых глаза: за тонированной линзой очков-авиаторов Вербена прятала бельмо.

Нил пожал руку всем присутствующим и грузно рухнул на диван, закинув локти на спинку. Вербена пристроилась с краю, нагнувшись и по-мужски расставив ноги.

– Как чтиво? – спросил Нил, окинув взглядом исписанные тетради.

– Чертовы травки, братан, – Джейсон недовольно дернул головой. – Я что, тёлка, чтобы столько рецептов учить?

Остальные ученики, среди которых была только одна девушка – Вербена – согласно закивали.

– А вдруг тебя ранит оборотень в полнолуние, а вокруг только бабушкины грядки? – её голос был низким и твердым. Поэтому, или из-за мускулистых плеч и ног, юноши часто забывали, что в их компании есть “тёлка”.

– Ну про аконит-то я знаю, – пренебрежительно хмыкнул Джейсон.

– От дельфиниума отличить сможешь?

– Это экзамен что ли?

Вербена вздохнула и повернула голову к Джейсону. Она пальцами зачесала темные волосы назад, но длинная челка скользнула обратно по скулам к носу, почти загородив зрячий глаз.

– По листьям и цветам, – начала она спокойно и с расстановкой, – У аконита чашелистики заостренные, синие цветы похожи на шлем, а у…

– На член? – перебил Джейсон, подчеркнув свой безучастный вид ковырянием в зубах.

Вербена опять вздохнула, обвела взглядом смеющихся, будто она единственная взрослая в яслях, и остановилась на Ниле. К её сожалению, он тоже посмеивался. Её разочарованный вид побудил его вступиться, но по-своему:

– Разве она спросила, на что ты пялишься, когда видишь Говарда?

Джейсон исподлобья зыркнул на довольно ухмыляющегося Нила под матерные пожелания об импотенции от сидящего на другом конце Говарда.

– А у дельфиниума…

– Серьезно? – вновь попытался перебить Джейсон.

– А у дельфиниума цветы расправленные и разных оттенков, – с нажимом закончила она. – Это жизнь может вам спасти.

– Ага, вот это все! – Джейсон пренебрежительно обвел рукой тетради, на что Вербена лишь закивала, нравоучительно подняв брови. – Как насчет этого?

Джейсон напряг бицепс, и тот внушительно натянул упругую ткань. Парень холодно зыркнул на тело Вербены, молча сравнивая. Она дернула ноздрей. Нил отлично знал это раздражение. Славно, что в этот раз он ни при чем.

– Так вот куда у тебя мозг сполз, – сказала Вербена, и уголок рта Нила потянулся наверх.

Джейсон медленно опустил руку и резким движением размял плечо. Запахло жареным. Нил решил сесть поудобнее так, чтобы его перемещения прервали смертельный зрительный контакт. Это помогло: Вербена облокотилась на спинку и запрокинула голову к потолку, а Джейсон, наоборот, уперся локтями в колени.

– Лучше скажите, выбрали позывные? – спросил Нил, чтобы у них не было времени придумать фразы для продолжения ссоры.

Джейсон оживился.

– Я думаю взять “гепард”.

Нил резко усмехнулся, будто чихнул в себя.

– Гепард? – уточнил сквозь хрипловатый смех он. – А чего сразу не лев, король прайда? – он наклонился к Джейсону и намеренно понизил голос.

Джейсон напряг скулы. Он был старшим среди учеников и, поговаривали, пошел в Охоту, потому что повидал многое и руки его уже были в нечистивой крови. Поэтому или из-за каких-то неведомых Нилу причин, остальные ученики стали относиться к нему как к гребаному вожаку. Но не Нил. И не Вербена.

– Да пошел ты, Хантер. У меня африканские корни. Я самый быстрый в группе и я – убийца, – агрессивно процедил он в лицо Нилу, который не мог перестать улыбаться. – Сам-то придумал?

Нил звучно выдохнул и слегка съехал на диване вниз, чтобы запрокинуть голову на спинку. Глаза изучали каменную кладку потолка.

– Да блин. Еще не выбрал. Думал “гончий” или “ловчий”. У меня у деда же был позывной… – оживился Нил и приподнялся.

– Да-да, – раздраженно перебил Джейсон, – дед твой был Великой Ищейкой, мы уже выучили. Еще надо мной ржал. “Гончий”, блин.

Нил нахмурился. Не так уж часто он говорит о своем деде. И позывной еще не выбрал. Он посмотрел на Вербену. Она подняла на него насмешливый взгляд и хмыкнула. Уже слегка нагнулась, чтобы ответить что-то Джейсону, но тот опередил её.

– А ты? – Джейсон неуверенно бросил взгляд на зеленый глаз за линзой, стараясь не обращать внимания на соседнюю, черную.

– Вербена – и есть мой позывной.

– Точно-точно.

– Тебе все же стоит подтянуть ботанику, Джейсон, – заметила она.

– А тебе стоит перестать быть такой занудствующей сукой.

Нил взметнул брови в тишине. Только звонкий стук каблуков исследовательских туфель отражался от стен холла, но никто на него не реагировал. Вербена помедлила пару секунд, ждала, что Джейсон все же на нее посмотрит. Не дождалась. Он скрестил пальцы и злобно пялился в подошву охотничьего ботинка на тетради с конспектами. Тогда Вербена молча встала, засунула руки в карманы и направилась прочь. Нил тряхнул головой.

– Еще раз сморозишь что-то про Вербену, я тебе глаз на пятнистую задницу натяну, Гепард гребаный, – Нил встал с дивана.

– Ну так попробуй, – с ленивым вызовом отозвался тот.

Нил, не оборачиваясь, показал средний палец над плечом и за несколько шагов нагнал подругу. Компания проводила их молчаливыми взглядами. Джейсон аккуратно оценил реакцию своего “прайда”, а потом зажмурил глаза. Почувствовал толчок в плечо.

– Да чего ты на неё реагируешь, она помрет при первой же заварушке, – заметил Сэм, плотно сбитый парень с густой темной щетиной. – Пестиками и тычинками кровососов рубить будет?

Джейсон только тряхнул головой, прислушиваясь к вспыхнувшим в компании сплетням.

– Почему у нее уже есть позывной? – спросил один из учеников. – Она уже прошла посвящение?

– Вряд ли, зачем ей тогда ходить на тренировки, – ответил другой.

– Она тут с детства, как и Нил. Может поэтому.

– Они не встречаются, не?

Джейсон исподлобья обвел друзей взглядом, заинтересовавшись последним вопросом. Они пожали плечами или неоднозначно хмыкнули.

– Она за ним как хвостик вьется. Странно, если нет, – с усмешкой предположил кто-то на другом конце дивана.

– Странно, если да. Ты её видел вообще? Натурально же мужик.

Сэм громко перебил вспыхнувшие споры о женственности Вербены:

– Я вообще сначала думал, что они брат и сестра! Глаза, волосы. И дылды оба.

– Я буквально до этого момента так думал!

Джейсон слушал болтовню, устремив взгляд в арочный проход, в котором скрылись две высокие фигуры. Он не хотел ничего доказывать, но если бы зеленоглазки видели его в деле, то больше не посмели бы сомневаться в его подготовке. Джейсон рожден стать Охотником. Он хотел, чтобы его окружали такие же соратники. За этим он и пересек столько стран, чтобы попасть в Миднайт Хилл.

***

В зале для собраний толпились люди. За столом на возвышении уже собрались командиры Дома Охотников, но место в середине пустовало. За их спинами между готических колонн возвышалась статуя человека, скрытого мантией и вздернувшего к потолку руку с мечом. По прямоугольному наконечнику можно было догадаться, что скульптор вдохновлялся главнокомандующей Каришмой.

Пахло потом, зверобоем, полынью и железом. Старшие Охотники уже сели в первых рядах, в последних суетились остальные вместе с исследователями, маячившими в своих белых халатах. Им же, ученикам без звания, оставалось только толпиться сзади. Нилу было чуточку удобнее: он мог опереться на стену и не беспокоиться, что ему загородят обзор. Взгляд стелился над макушками остальных. После смерти главнокомандующей в Доме стало непривычно людно.

– Надеюсь, Каришма выбрала Сову своей преемницей, – шепотом заметила Вербена, взметнув подбородок к уху Нила.

– Если главнокомандующим не станет Клык, я брошу это дерьмо и уйду работать в автомастерскую на полную ставку, – отозвался тот.

Вербена сжала губы, но даже не подняла взгляда.

– Главное, чтобы не Анкх, – бросил из-за плеча Джейсон. Он стоял впереди, скрестив руки на груди.

Сова сидела по правую руку от пустого места. Она ковырялась в ногтях. После смерти главнокомандующей её лицо как-то обвисло, состарив на десяток лет. Теперь она выглядела на свои шестьдесят с чем-то, правда все равно не вписывалась в обстановку с креслом-качалкой и внуками – слишком острая и подтянутая.

Почти неслышно на сцене появился низкий мужчина в темно-синей шинели с серебряными пуговицами. Он стремительной походкой добрался до центрального места за столом и сел. Присутствующие быстро смолкли. Нил и Вербена обменялись недоуменными взглядами.

Нил пару раз видел его в Доме, такую внешность сложно упустить. Лысина сверкала, словно отполированная, а крючковатый нос напоминал орлиный клюв. Незнакомец пристально осматривал зал.

– Для тех, кто меня не знает: мое имя Карл Линд, – произнес он в полной тишине. Голос был холодным, как каменные стены. – Я ваш новый главнокомандующий. Это общее решение командиров, одним из которых я являюсь с 1997 года.

От этой информации глаза Нила распахнулись. Он нагнулся и стал по-ребячески дергать Вербену за рукав, чтобы убедиться – она тоже поняла, что Линд сейчас сказал. Он – таинственный четвертый командир Дома Охотников, в существовании которого так сомневались ученики. Каких только легенд о нем не ходило! Вербена закивала и приложила палец к губам.

– С моим послужным списком может ознакомиться любой, – тем временем продолжал Линд. – По запросу. Это понятно?

Тишина была такой явной, что Нилу казалось, будто он слышал, как кто-то сглотнул. Он сам от волнения проходился языком по зубам, рассматривая суровое лицо, изрезанное рубцами и морщинами. Линд с прищуром оглядел коллег за столом, остановившись на Сове.

– Главнокомандующая служила с момента основания Дома, – присутствующие затаили дыхание. Обсуждать это было не принято. Все это знали, все знали, что так быть не должно. Казалось, когда-то устроили собрание, на котором договорились никогда не обсуждать происхождение главнокомандующей, а Нила предательски не позвали. Сова с вызовом смотрела в глаза Линду, – Всем здесь известно, что люди, – с нажимом произнес он, – столько не живут. Также всем известно, как нахождение рядом с некротическими существами влияет на психику, – он снова сделал длинную паузу, давая возможность сложить всем два и два. – Можем ли мы называть себя Охотниками после такого? – он, наконец, отвернулся от Совы и обвел взглядом остальных командиров, – Главная наша цель – непредвзятое истребление. Надеюсь, это понятно?

Нил глубоко задышал. Стало даже не по себе, как будто ему сейчас рассказали правду про масонскую ложу или рассекретили данные зоны 51.

– Что касается моих намерений, как нового главнокомандующего, – Линд скрестил пальцы в кожаных перчатках, – Я приложу все усилия, чтобы отныне и впредь как в стенах Дома, так и во всем Миднайт Хилле не осталось ни одного лишнего существа. В первую очередь это касается вивария. Я убежден, что его существование – прикрытие для того, чтобы оставить нечисть в живых, а также источник потенциальной опасности. Любое некротическое существо рано или поздно являет свою личину, забирая жизни людей. Это неизбежно. Поэтому никаких исключений больше не будет. Это понятно?

Линд на всех уровнях источал серьезность и угрозу: голосом, позой, взглядом. Нил даже засомневался в себе. Вдруг он на самом деле вылез на тех выходных из могилы и забыл, а теперь ему уже выцеливают лоб из арбалета? Он сглотнул.

– Я придерживаюсь принципов строгой дисциплины, – продолжал Линд, – Дом больше не будет клубом по интересам. Мы – военная организация. Мы – больше. Однако мои решения могут подвергаться обсуждению. Если вы достаточно заносчивы, чтобы думать, будто знаете и умеете лучше – продемонстрируйте, – он обратил взгляд к стоящим в конце ученикам. Нил подумал, что тот смотрит прямо на него, возвышающегося в толпе. – Я уважаю инициативу, смекалку, смелость и преданность долгу. За эти качества я намерен поощрять. Это понятно?

Как только новый главнокомандующий отодвинулся на стуле, зал наполнился беспокойным шепотом. Нил сунул руки в карманы, пытаясь осознать услышанное и сбросить жутковатый осадок. Линд покинул зал, и черная толпа Охотников зашевелилась и загудела: примерно так ощущалось и внутри.

– Пойдем отсюда, – нервно бросила Вербена, и стала протискиваться к выходу.

Они неслись по коридору с высокими потолками, будто куда-то опаздывали. Нил прокручивал слова нового главнокомандующего, и рот потихоньку все растягивался и растягивался в улыбке.

– Черт возьми, Ви, ты вообще осознаешь, что он сказал про Каришму? – Она дернула ноздрей. – Я же то же самое говорил на похоронах, но меня за это чуть не вздернули. А что теперь? – ухмылка поселилась на лице, а в глазах блеснули искры. – Ви?

Он притормозил её за рукав, но она лишь дернула плечом.

– Скажи, почему ты упорно делала вид, что наша “великая” главнокомандующая – это нормально?

Нил старался заглянуть ей в глаза, но Вербена смотрела вперед и лишь вдохнула сильнее обычного.

– Чем она принципиально отличается от тех, кого мы убиваем? – настаивал он.

– Это хороший вопрос, Нил. Только ты его не под тем углом ставишь.

– Из какой коробки вылез этот дед? Где он раньше был? – продолжил он, будто его вопрос был риторическим и не требовал комментариев от Вербены. – Никто из наших на такое не осмелился бы, даже Клык. Как думаешь, это потому что Линд не был под волшебным влиянием нашей главнокомандующей? А про виварий? Ты задумывалась, зачем его организовали? Это ведь правда полный бред. Это как, не знаю…

– Сажать преступников в тюрьму, а не вести всех на расстрел? – закончила фразу Вербена, и Нил свел брови.

– Как ловить за крылья комаров и сажать в банку, вместо того чтобы… – Нил хлопнул себя по щеке, но перестарался и незаметно погладил её. – Серьезно, все куда проще.

Вербена приподняла очки и стала усиленно тереть слепой глаз костяшками пальцев.

– Убивать без разбора – не проще, – все же сказала она.

– Как раз таки с разбором. Разобрался, кто есть кто, и… – он прищурился и провел торцом ладони по шее.

– Звучишь так, будто прямо сейчас готов взять и расстрелять весь виварий.

Нил остановился, и это вынудило её тоже замереть посреди коридора и обернуться. Он мял губы, словно пытался сдержать неприятные слова за зубами, но не смог:

– А ты звучишь так, будто быть к этому готовым – ненормально, – в низком голосе дрогнуло раздражение. – В этом суть работы. Честно, не понимаю, что ты с таким мышлением здесь забыла. Убивать придется всем. И делать это проще и правильнее, когда ты не задаешь вопросов, хорошая нечисть или плохая. Слово “нечисть” говорит само за себя. Как “комар”, понимаешь?

Вербена сжала губы. Болотные глаза с маленькими зрачками смотрели на неё так пристально, будто очки исчезли, оголив уродство.

– Не пытайся меня ни в чем убедить, – отрезала она.

– Жаль, что ты не во всем такая жесткая, – Нил расправил плечи и отвел взгляд куда-то в даль коридора. Он снова недолго сопротивлялся сам себе, прежде чем произнести: – Вообще знаешь, желаю, чтобы тебе пришлось кого-то убить. Перестанешь этого бояться, и все встанет на свои места.

Она молчала. Не двигалась. Нил боялся опустить глаза. Он ее обидел или разозлил? Лучше не знать. Его наверняка ждал тот самый убийственный взгляд. И как Вербена умудрялась смотреть так всего лишь одним глазом? Хотя, возможно, в этом и было дело.

– Ты сам еще никого не убивал, – холодно заметила она.

– Вообще-то я прибил того бородатого мертвяка, помнишь?

– Помню, что не прибил, Хантер. Твой выстрел был одним из многих, – возразила Вербена.

– В любом случае, не думаю, что с этим возникнут проблемы. Было бы кого прирезать, я бы прирезал, – Нил пожал широкими плечами, с опаской бросив взгляд на Вербену.

– Я тебя не узнаю, Нил.

– Я всегда был таким.

– Нихрена.

И правда. Не всегда. Но это не недостаток, Нил стал лучше. Он избавился от того нелепого слюнтяя, который сидел внутри подобно мокроте.

– Мы Охотники, твою мать, Ви. А Охотники и должны быть жесткими и решительными, – грубо, но негромко произнес он, – А ты все время мнешься, слишком много дум…

Вербена взметнула ладонь в попытке остановить его речь.

– До завтра, – обрубила она, развернувшись.

– Да ладно тебе, – протянул Нил, опустив плечи.

– Я больше не хочу это обсуждать.

Он засунул руки в карманы, наблюдая за её грубой стремительной походкой.

– До завтра, Ви.

Глава 2.

Нил всматривался в ноутбук. Пальцы гуляли по керамической кружке с кофе в ожидании, когда он немного остынет. Экран нещадно отсвечивал. В двусветном зале их гостиной окна на первом этаже всегда были зашторены, но это не мешало просачиваться свету сквозь верхние, будто намерено целясь прямо в Нила. Глаза сосредоточились на отражении: на носу всегда была эта родинка или недавно появилась? Побриться бы тоже не мешало.

Звук автомобиля не привлек бы его внимания. По узкой дороге мимо дома периодически проезжали. Она вела к серпантину, а затем в следующий в цепочке городок Пайнвуд. Но оттого, что автомобиль остановился, по телу разлилась тревога.

Уже второй раз за день. Нил решил убедиться в своем предположении: встал из-за стола и медленно отодвинул штору. Пыльный красный седан парковался у соседнего дома. Из него вылезла женщина, опрятная и изящная, с короткой стрижкой. С пассажирского сиденья выскочила девочка в клетчатой рубашке и шортах. Вьющиеся волосы торчали из хвостика.

Сзади подошла мама. Незаметно, как она умела, будто материализовалась прямо за его спиной. Она попыталась рассмотреть за фигурой Нила то, за чем он наблюдает.

– Они сюда жить приехали? – хрипловато произнес он. – Я думал так, на выходные, стариков помянуть.

– Может, хотят вещи увезти, – тихо предположила она.

– Днем привозили коробки. Что будем с ними делать?

Нил задернул штору и обернулся. Мама ростом была намного ниже него. Худенькая, со стрижкой пикси и огромными глазами, она часто моргала.

– С коробками?

Нил хмыкнул носом. Мама всегда так шутила, хотя он не был уверен, что намерено. За три длинных шага он вернулся к дивану и рухнул на него, вновь наклонившись к ноутбуку.

Наличие соседей напрягало Нила. Он, вроде бы, не делал ничего, раскрывающее его личность, но вдруг на самом деле так только казалось? Все-таки когда на несколько километров вокруг только птицы, олени, волки и медведи, чувствуешь себя в безопасности. Они точно не заметят ничего лишнего.

– Та девочка очень выросла, – произнесла мама. Она отошла от окна и села в кресло напротив. За её спиной под дощатым потолком висело чучело тетерева, расправившего крылья. Нил еще с детства представлял, как он оживает и садится на голову любому, кто был в этом кресле. Правда никто кроме мамы никогда в нем не сидел.

– Девочка? – повторил Нил. Он прослушал, пока думал о птице.

– Соседская. Марисса? Так её звали? Вы играли в детстве, не помнишь?

Нил свел густые брови.

– Не помню.

– Странно, тебе было лет двенадцать.

Это был худший период в его жизни. Нил был очень тучным и постоянно за это огребал. В школе, в детском турлагере (особенно в нем), даже в парке на детской площадке. А желание играть с другими в войнушку клокотало внутри. За каждую “перестрелку” приходилось расплачиваться синяками. Неудивительно, что он не запомнил очередного ребенка, с которым не сумел подружиться. Но имя все же всплыло в памяти.

– Мелисса.

– Да-да. Может тебе стоит зайти к ним с визитом?

Нил взметнул брови. Пальцы нащупали подостывшую кружку и поднесли её к губам.

– Зачем?

– Показать, что мы нормальные и не подозрительные.

– Мы нормальные и не подозрительные, мам, – он улыбнулся, отхлебнув кофе.

– Старики так не думали.

– Старики умерли.

***

Железная дверь гаража с грохотом уехала к потолку, солнечные лучи коснулись руля. Усевшись на мягкое сиденье, Нил подобрал под себя полы болотного тренча и шепотом спросил у мотоцикла:

– Как дела, малышка Ди?

Он повернул зажигание, и двигатель отозвался бархатистым рычанием. Это был дедушкин Харлей Дайна. Львиный рокот пугал, заставляя думать, что мотоцикл живой и дышит. А сам дедушка с колючей щетиной, в кожаной шляпе и пропахший горькими папиросами – его смелый укротитель. Это были самые яркие воспоминания детства. Спустя почти двадцать лет мотоцикл ощущался также, только теперь был подвластен и Нилу.

Кто-то посчитал бы кощунством запрягать такого зверя в коляску. Нил был отчасти с этим согласен. Но дедушка проделал такую инженерную работу, чтобы прикрепить коляску от старого послевоенного BMW, что вопросов не оставалось – он был уверен в своем решении. А Нил может купить себе свой мотоцикл. И он копил. Тоже на Харлей.

Нил издалека заметил толпу на въезде в город. Он успел припомнить дату и проверить, не забыл ли про какой-то праздник. Но чем ближе подъезжал, тем очевиднее становилась тревога, охватившая людей. Нил прищурился и остановился на обочине. Между ногами столпившихся просматривалась темная громоздкая куча. Нил выключил зажигание и, засунув руки в карманы тренча, направился посмотреть. В таком городе, как Миднайт Хилл, нельзя проезжать мимо потенциальной байки для друзей.

Мыча под нос услышанный утром гитарный риф, он аккуратно вклинился между двумя мужчинами. Сначала почувствовал кислый запах и только потом понял, что увидел.

Мертвый медведь.

Нил смотрел на него с высоты своего роста. В открытый мертвый глаз. Липкая от крови шерсть поблескивала на солнце.

– Как в девяносто втором, – озвучил мысли Нила мужчина, закуривая сигарету и вглядываясь в приоткрытую пасть. – Еще моя бабка находила такой труп, когда коров за городом разводила. Если еще появятся…

Он не продолжил, но присутствующие закивали. Нил прекрасно знал, что это значит. Оборотни. Главная история достижений его семьи.

Нил подтянул к носу ворот свитера. Нельзя делать поспешных выводов. Лучше осмотреться. Нил присел на корточки и изучил окровавленный загривок. По направлению шерсти казалось, что кожа вспорота до самой спины. Он бы не хотел, чтобы это напоминало раны от оборотня, но …напоминало. Нил бы рассмотрел тело получше, расправил бы мех, но люди вокруг и так наблюдали с недоверием.

Он поднялся и, исподлобья бросив взгляд на окружающих, оценил степень их вовлеченности.

– Похоже на разрыв картечи, – стараясь звучать уверенно, сказал Нил. – У меня дед охотился. Видал такое.

Нил заметил, как мужики рядом закивали, переведя взгляд с него на медведя.

– Старик Хантер знал свое дело, это правда, – отметил из толпы механик, мистер Пичлер. Казалось, тот помогал с мотоциклом, еще когда он принадлежал деду.

– У покойного Харвингса было ружьё, – подхватил другой. – Старуха его из него стреляла в оборотней.

От слова “оборотни” у Нила заходили желваки. Он не боялся зверя. Он боялся того, что дело приобретает серьезные обороты, а он, видимо, первый Охотник, оказавшийся на месте.

– Храни нас господь, – пожилая женщина прямо у плеча Нила перекрестилась.

– Не господь нас схоронит, а воротники, – Нил невольно покосился на сказавшего это мужчину, что затянулся сигаретой и пустил дым носом. – Если они еще не сгинули, конечно.

Нил хлюпнул носом и ускользнул. Он пытался не заострять внимание на тотальной растерянности, которая его охватила. Ни строчки из устава, никакого понимания, что нужно предпринять. Нил старался вести себя непринужденно, хотя люди вокруг себя так не обременяли: глаза, распахнутые в ужасе, дым от десятка сигарет, опасливые возгласы.

Ладно, старуха Харвингс. Найти её было несложно: она кричала на кого-то у порога своей пекарни, а потом, громко выругавшись, ударила его палкой по спине. Нил зашагал к ней.

Он облокотился на крыльцо. Пекарша с подозрением уставилась на него.

– Видели оборотней? – чтобы не выглядеть слишком серьезно, Нил ухмыльнулся одной стороной рта.

Старуха оскалилась и сжала палку.

– Тоже пришел надо мной посмеяться? – ядовито спросила она.

– Нет, почему, – Нил поднял ладони в оборонительном жесте. – Любопытство.

Старуха сощурилась. Она изучила Нила с ног до головы, прежде чем поковыляла к нему и, дернув за ворот тренча, наклонила к себе.

– Их было двое. Один огромный, второй поменьше, – зловеще говорила она. – Жрали медведя. Я ружьем деда своего их спугнула. Глазищи у них в темноте горели.

– Каким цветом? – тихо спросил он.

Старуха в растерянности моргнула.

– Красным! – облизала засохшие губы и моргнула еще раз. – Желтым, сынок.

Нил аккуратно достал воротник из крючковатых пальцев старухи и положил ладонь на её хрупкое плечо, отстраняясь.

– Берегите себя, миссис Харвингс.

Дело было плохо. Охренеть, как плохо. Нил вышел на дорогу. Кровавое пятно бороздами тянулось прямо к медведю. Глубокий вдох. Нил наметил направление, по которому медведь мог выйти из леса, поежился в тренче и пошел по следу, нервно мыча под нос мелодию. Он воровато оглядывался на толпу, когда сошел на обочину. Шаг за шагом, слегка распрявляя осоку носком ботинка, Нил присматривался к углублениям в земле. Медвежий след, еще один. Нил сощурился и, поддернув на бедрах штаны, присел на корточки, снова опасливо бросив взгляд за спину. Расправил ладонью траву: звериный след, такой же большой, а может и больше, только пальцы длинные.

– Гребаное дерьмо, – заключил Нил.

Он набрал Вербену. Они не общались уже три недели, с тех самых пор, как появился Карл Линд. Нил сначала не придавал этому значения. Вербена стала опаздывать на тренировки, а потом быстро скрывалась в коридорах. Он думал, что подруга подавлена политикой нового главнокомандующего. Она была такая не одна. Нил был готов спорить до крика о правильности его подхода и очень хотел проявить инициативу и смелость, о которой говорил Линд. Но, кажется, один не справлялся.

Вербена взяла трубку, но молчала.

– Ви, кажется, дело серьезное.

– Что еще, Хантер?

– Я у пекарни “Харвингс”. Тут толпа и…вспоротый медведь. Сама знаешь, кто такое барбекю предпочитает, – Нил прикрыл рот ладонью, хотя его и так никто не мог услышать.

– Знаю, о ком ты подумал, но не драматизируй. Кто еще способен убить медведя? Правильно, другой медведь. Или человек.

– Я, блин, прямо сейчас стою и смотрю на гребаный волчий след размером с мою башку, Ви, – хрипло затараторил Нил, искренне стараясь не повышать громкость.

Некоторое время была тишина.

– Поняла, сообщу Старшим. Оставайся там.

Из-за тревоги в голосе Вербены и обрывистости речи, Нил подумал, что она сейчас положит трубку.

– Подожди-подожди, – она ждала. – Что мне делать?

– Сказала же, оставайся на месте, – холодно ответила она.

– Я имею в виду, что по инструкции?

– Нил, – она вздохнула. – лучше дождись Старших. Постарайся, не знаю, всех успокоить и разогнать. Если получится.

– В инструкции написано “ждать Старших”? – огрызнулся он.

– А ты мне за справочной информацией звонишь? А как же “зачем ты зубришь устав, хороший Охотник импровизирует”?

Нил закатил глаза.

– Так раз вызубрила, скажи мне, что нужно делать, – она молчала. – Ви, твою мать, ты же понимаешь, это настоящее дело, и я оказался тут первым!

– Разгони толпу, Нил. Поищи улики, запомни присутствующих. Импровизируй, – саркастично произнесла она. – Но главное – не привлекай к себе много внимания, хотя я понимаю, для тебя это слишком сложная задача.

Вербена не сразу бросила трубку, словно хотела убедиться, что Нилу нечего ответить. Он стиснул зубы от раздражения и чуть ли не рыкнул. Спрятал телефон в кармане, набрал в легкие побольше воздуха, а затем протяжно выдохнул. Все это казалось слишком судьбоносным. В самый подходящий момент появляется труп медведя, который будто лежит здесь для того, чтобы Нил смог достичь тех же высот в Охоте, что и его дед. И он сможет.

Когда Нил вышел обратно на дорогу, на перекрестке показался школьный автобус. Водитель стоял на светофоре дольше обычного. Десятки лиц прилипли к окнам, возбужденно указывая на медведя и толпу. Дело чертовски плохо. Конечно, разгони толпу. Теперь сюда вторая половина города сбежится.

Нил узнал её в автобусе. Огромные любопытные глаза и буйные кудри. Мелисса Гаст. Точнее, наверняка у нее была другая фамилия. В мозгу что-то щелкнуло, и взгляд ужесточился. Мелисса смотрела на него испуганно, но глаз не отводила до тех пор, пока автобус не отъехал достаточно далеко.

Один огромный, другой поменьше. Мамаша и дочурка осваивают новые земли? Все сходится: время, место, количество. Всё. Дичь поселилась прямо под носом у охотника, как неосмотрительно. Нил не удержался и улыбнулся. На какое звание это тянет? Может сразу Старшего дадут? Только нужно помалкивать, призом Нил делиться не намерен. Даже сердце от этих мыслей забилось свободнее.

Нил обернулся на толпу, которая уже явно не раз слышала россказни старухи и просто хотела узнать, чем все закончится. Что ж, закончится все его талантливой импровизацией.

***

– Смотрю, они прислушались. Ну я и как выдам первое, что в голову пришло: там парень какой-то копов вызвал, сказал что тут сектанты жертву приносят! – Нил наслаждался вниманием и включил весь свой артистизм.

Сводку с места событий собрались послушать не только ученики. Подземная аудитория потихоньку наполнялась Охотниками. Нил расселся на одной из верхних парт спиной ко входу и рассказывал для своих, но даже Старшие забирались на пару ступеней выше, скрещивали руки и слушали ухмыляясь.

– Даже бабки с дедами булки повтягивали, – он изобразил суетливо бегающий взгляд, а потом кинул что-то мелкое и невидимое, – Ну я под шумок и бросил крестик – чпок – в кровищу! Чтоб я везде так четко попадал, парни, – Нил ухмыльнулся, – Красиво лег и прикиньте что? Вверх тормашками, как Говард из своей мамаши, – вставлять в любой ситуации шутки про Говарда считалось среди них хорошим тоном.

– Да пошел ты! – крикнул тот с соседнего ряда, хотя сам слушал, посмеиваясь.

– Ну я и понял: пора линять, – вернул к себе внимание Нил, обведя взглядом ухмыляющиеся лица своих слушателей. – Сами заметят, натурально выйдет. Не поверите, я только свои булки на байк пристроил…

– Да завались ты уже, Хантер! – раздраженно и громко произнес Джейсон.

Он сидел справа, на последнем ряду. Таращился куда-то в сторону всю историю, надул свои пухлые губы и скрестил руки на груди.

– Какие-то проблемы, лев? – пренебрежительно уточнил Нил.

– Задрал врать, – бросил Джейсон, дернув губой. Черные глаза не смотрели на него.

– Так и было, – хмыкнул Нил. – Крестик перевернулся. Прям не верится, да?

– Все у тебя всегда переворачивается, попадает точно в цель, оказывается в нужном месте. Тебе бы в казино прописаться.

– Сам себе завидую.

Джейсон так и не взглянул на него, морща широкий нос, потому Нил закатил глаза. Настроения продолжать не было.

– Ну и что, разбежались? – уточнил снизу грубый мужской голос, и Нил обернулся.

Клык бросил на трибуну какие-то бумажки и сунул руки в карманы.

– Да, командир, – серьезно ответил Нил и сполз с парты на скамью.

Командир дружелюбно хмыкнул и громко хлопнул в ладоши.

– Прошу вашего внимания, коллеги! – пробасил он на всю аудиторию. – Рассаживайте свои задницы, сейчас начнем.

Внизу Нил заметил Вербену. Она бросила на последние ряды короткий взгляд и устроилась на первом. Нил раздраженно выдохнул, но собрал в охапку вещи и стремительно спустился, топая ботинками. Он телом толкнул её вглубь, усевшись рядом. Вербене ничего не оставалось, кроме как подвинуться. Нил забарабанил пальцами по столу и улыбнулся.

– В связи с актуальными событиями, – громко сказал командир, поглаживая бороду, – сегодня я проведу инструктаж про оборотней. Все должны быть на чеку. Возможно, мы столкнемся с ними в ближайшее время.

Командир Клык, матерый Охотник под шестьдесят, взлохмаченный и небритый, засучил рукава черной водолазки, оголив мускулистые волосатые руки. Они были в шрамах, и складывалось впечатление, что этот белесый узор исполосовал и грудь, и спину, и ноги под кожаными байкерскими штанами. Ему было неуютно в лектории, и, может, было бы проще собраться в тренировочном зале, где привычно пахло потом и железом.

Вербена сидела со строгим видом. К ней было страшно подступиться. Длинный нос, сжатые губы. Вербена старалась не подпускать никого справа, со стороны больного глаза. Она тряхнула головой, и короткие волосы загородили от Нила её лицо.

Он знал, самое страшное, что она с ним сделает – это строго посмотрит. Но это она делала профессионально.

Нил нагнулся к уху Вербены, которая вслушивалась в рассказ о видах оборотней, про которые и так наверняка знала.

– Прости, – прошептал он.

Вербена сделала вид, что прислушивается, слегка оглядывается по сторонам, специально игнорируя Нила, а затем пожала плечами. Эта маленькая пантомима дала зеленый сигнал.

– Прости, что посчитал тебя непригодной для охоты, – она взметнула брови, но упорно наблюдала за Клыком. – Вчера у пекарни, – Нил провел по ежику волос на затылке, – я подумал, блин, может в этих гребаных инструкциях все же что-то полезное написано. Такие заучки, как ты, тоже в критических ситуациях полезны. Так что…ты молодец, Ви.

– Более отвратительных извинений я в своей жизни не слышала, Хантер.

– С меня пиво, – добавил он.

– Так получше, конечно.

Она все же улыбнулась. Нил каждый раз чувствовал себя великим шутником, когда ему удавалось заставить Вербену улыбнуться. Она еще какое-то время не могла вслушаться в лекцию. Наконец-то все закончилось. Эти три недели дались ей непросто. Она поправила очки большим пальцем и украдкой наблюдала, как Нил быстро выводил ручкой маленькие нервные буквы.

– Ты записываешь? – удивилась Вербена. Обычно Нил так не утруждался.

– Конечно. Это же про оборотней, может пригодиться.

– Стая была обнаружена только в девяносто шестом году командиром Великой Ищейкой. Он руководил операцией, я также принимал в ней участие, – командир Клык незаметно ухмыльнулся Нилу, горделивая улыбка которого вылезла на лицо. – В ходе неё была сожжена и расстреляна вся стая, состоящая из одиннадцати оборотней, включая четырех детей.

Свет в аудитории погас. Прожектор вывел на доску кадры документальной съемки. Черноту ночи освещал полыхающий трехэтажный дом. Звук был приглушен, но болезненный вопль горящего чудовища доносился даже до последних парт. В то время как Вербена брезгливо опустила взгляд, Нил с энтузиазмом искал на видео деда в широкополой шляпе, которую тот почти никогда не снимал.

– Обратите внимание, – говорил Клык, всматриваясь в записанные на камеру жестокие воспоминания. – Глаза у некоторых особей горят желтым. Это значит, что оборотень больше себя не контролирует. Он уступил разум зверю. Это делает врага агрессивнее и сильнее, но интеллектуальные способности падают, он становится предсказуемым. Лучший момент для того, чтобы поймать в ловушку. Если она у вас, конечно, есть.

Каждый утопающий во тьме той ночи кадр с VHS кассеты отзывался глубоким восторгом. Нил впервые наблюдал историю своей семьи. Он хотел бы эту запись к себе домой, чтобы пересматривать триумф всей жизни его деда. Дело, которое могло бы увековечить в истории города их фамилию, если бы она не скрывалась за позывными. Горящая шерсть волка, макушка которого возвышалась над одноэтажной постройкой, завораживала, как и строй Охотников, отражавших его яростные нападения.

Нил сощурился, когда свет вновь заполнил аудиторию. Только подумать, он ведь может также. Двадцать лет спустя Вербена будет рассказывать своим ученикам, как истребила стаю плечом к плечу с Великим…осталось только придумать звучный позывной.

***

Вербена сидела на подоконнике в комнате Нила, сам он устроился рядом на стуле, откинувшись на спинку и широко расставив ноги в домашних штанах. Они смотрели в окно на мрачный дом семьи Санлайт. Такой оказалась новая фамилия соседей. Не особняк, а самое настоящее пристанище нечисти, как не взгляни. Не хватает только зловещих воронов на крыше. А, нет, сидит один.

– Я уверен, что это они, – сказал Нил.

Вербена подняла очки на лоб и взяла бинокль. В сумерках через залитые светом окна было видно, как соседки ужинают на кухне.

– Нужны доказательства, – заметила Вербена.

– Ну смотри, – Нил лениво дотянулся до стола и стащил с поверхности сложенную в несколько раз бумажку. Он небрежно развернул её одной рукой. – “Косвенные: следы от лап, проторенные тропы в глубь леса, зарубки на стволах и на заборе”, – зачитал он записи со вчерашнего инструктажа. – Облазил, даже ветки не сломаны. Голяк. Может, они обращаются в чаще или дома. “Отсутствие питомцев, особенно собак”. Отсутствуют. У меня, кстати, тоже. “Отдаленное жилище с доступом в природную зону”, – Нил иронично зыркнул на Вербену и снова опустил взгляд, – “Спортивное телосложение, повышенный аппетит”, – он снова поднял глаза и взметнул брови, – Короче, по косвенным признакам это я – оборотень.

Вербена положила бинокль и взглянула на Нила. Он уставился на бельмо. Ему редко доводилось его видеть, поэтому сейчас он никак не мог отвести взгляд. Мутная белесая радужка без зрачка, капилляры на белке, розовые веки, как от ожога или экземы, совсем без ресниц. Вербена заметила его интерес и тут же опустила очки на нос, скрыв глаз за тонированной линзой.

– Это все понятно, а что там по аномалиям? – уточнила она.

– Аномалии… – Нил перевернул листок. – “Быстрая реакция, обнаружение запахов с дальнего расстояния, физическая сила, высокая устойчивость к низким температурам”. Ну, – протянул Нил. – Мне в них камнями кидаться? Или приманить на кусок мяса малышку Санлайт в лес и раздеть? – игриво уточнил Нил, и Вербена недовольно цокнула. – Шучу, конечно. Остаются только прямые доказательства, а тут негусто: зрачок, аконит и серебро.

– Можно попробовать спровоцировать знаками, но важно увидеть их первую реакцию, – предложила Вербена.

– Ой, эти колдовские штучки полная хрень. Они не сработают, – отмахнулся Нил.

– Это у тебя они не сработают. Потому что ты считаешь их хренью.

Вербена соскочила с подоконника, оперлась на него бедрами и сунула руки в карманы спортивных штанов. Сейчас, когда её торс не облегала форменная водолазка, а скрывало огромное худи, она была похожа на парнишку. Женоподобного парнишку. Густая челка закрывала лоб и уши, а сзади волосы шоколадного цвета едва касались плеч. Нил опустил глаза на список и пытался придумать, как бы ненавязчиво подкинуть Санлайтам под нос букет из ядовитых цветов.

– Значит, ждать полнолуния, – заключила Вербена.

– Зрачок, аконит, серебро, – настойчиво повторил он.

– Хантер, пообещай, что не будешь так пугать девочку. Не говоря уже о том, что ты себя выдашь, а мы не знаем, сколько их всего. Такие доказательства опасно собирать в одиночку. Обязательно нужно поставить в известность Старших.

Нил так закатил глаза, что запрокинул голову к потолку и наклонился на стуле.

– Старшие, Старшие, – спародировал он. – Мы, вообще-то, через полгода тоже будем со званием. Надо привыкать действовать самостоятельно.

– Ты просто хочешь выслужиться перед своим новым кумиром и не отдавать никому эту зацепку, – претенциозно взметнув бровь, сказала Вербена.

– Нет, – ответил Нил, но сдался под её напористым взглядом. – Да. Ну и что?

Вербена отстранилась от окна.

– Пока ты принимаешь взвешенные и логичные решения – ничего, – она положила ладонь на его плечо, – Хотя подожди, ты вроде так не умеешь.

Нил с улыбкой закатил глаза, и Вербена хлопнула по хребту так, словно хотела, чтобы они выкатились обратно.

Глава 3.

Вербена часто дышала в темноте и тряске. Для надежности схватила рукоять посеребренного кинжала. Все молчали. Фургон остановился, и Сова распахнула двери. Вербена еще недолго сидела, пока другие Охотники один за другим выпрыгивали в неизвестность ночи. Она надела маску, набросила капюшон и вылезла вслед за остальными.

Небо чернело, чернели шпили ратуши, чернела огромная куча посередине Алой площади и плащи Охотников, обступивших находку. Слепой глаз зудел, словно в него насыпали песка, а зрячий плоховато выполнял свои функции, даже несмотря на линзу. Шаг за шагом картина проявлялась, и огромная куча сначала стала мохнатой, потом превратилась в тела медведей, и только затем – в безголовые тела медведей. Вербена заткнула нос костяшкой указательного пальца.

– Грузите все в фургоны, поживее, – холодным тоном приказал Карл Линд. – Вы, – он небрежно указал рукой в перчатке на Вербену и еще кого-то под маской, – За тряпками, ведрами, отмоете кровь.

Вербена быстро отправилась обратно к машинам. Она невольно оглядывалась на каждую скользнувшую тень. Те, кто сделал это, вполне могут быть поблизости. Здание ратуши с белоснежными колоннами и цветущий сквер еще никогда не выглядели так зловеще.

Вербена вернулась со всем необходимым к месту ритуала. С десяток Охотников, которые оказались в Доме, когда поступил тревожный вызов, уже разбрелись по площади: кто-то обнажил клинки, кто-то вычерчивал защитный круг солью и травами, кто-то двигал к трупам платформенную тележку с трапом. Вербена скорым шагом тащила свои скромные инструменты.

Прямо перед местом ритуала стояли Линд и Сова. Первого Вербена узнала по росту и характерной позе: он все время держал руки за спиной, а Сову по форме ножен для меча дха – оружия Каришмы. Сова фотографировала ритуал. Вспышка, и видно огромные неестественно вывернутые лапы. Вспышка, и влажно блеснули безголовые шеи. Еще вспышка, и колдовские символы испещрили мостовую.

Вербена подошла к краю ритуального круга. Кровь залилась между камнями брусчатки Алой площади.

За углом послышались звуки, и Охотники засуетились. Сова положила руки на ножны, Вербена бросила тряпки и ведро, схватилась за кинжал. Патрульная машина выкралась из-за угла ратуши с выключенными фарами.

– Невозможно нормально работать, когда мешают, – тихо пожаловался Линд в сторону Совы, а потом сказал остальным, – Ретируемся только по приказу!

Линд направился к полицейским, а остальные внимательно наблюдали за ним. Главнокомандующий поднял руки, хотя, вероятно, человек в маске, с холодным оружием и в капюшоне, идущий от места жертвоприношения не выглядел безобиднее. Тем не менее полицейский вышел из машины, но держал его на мушке. Свет фонарика сделал тень от Линда настолько огромной, что медведи в ней утонули. Начались переговоры. Спустя время фонарик погас, и Алая площадь снова скрыла во мгле Охотников. Патрульная машина уехала.

– Продолжаем! – скомандовал Линд, и Сова опустила меч в ножны.

– Что он им сказал? – аккуратно поинтересовалась у нее Вербена.

– Людям в Миднайт Хилле не нужно много говорить, чтобы они расхотели совать нос в паранормальные дела. Даже полицейским.

Все продолжили заниматься своими делами, а Вербена все стояла перед кровавыми ритуальными символами. Она пыталась прочитать дьявольское послание, но в знакомые слова ничего не складывалось.

– Командир, – снова обратилась она к наблюдающей за обстановкой Сове. – Подскажите, я не могу прочитать руны. Мы такое не изучали?

– Мне они тоже не знакомы, – ответила та.

– В девяностых руны были другие?

– Да. В Охоте всегда так. Только ты заметишь какую-то закономерность и выведешь правило, как все идет не по плану. Но меня больше волнует другое. Как они принесли трупы в центр города не оставив следов?

Сова кивнула в сторону медведей. Несколько Охотников с силой запихивали тушу на платформу.

– Также с помощью погрузочных средств? Или может загнали их живыми? Ведь медведь у пекарни тоже сам вошел в город, гонимый зверем.

– И это очень любопытно, потому что оборотни устраивают ритуалы не для других, а для своих. А тут такие изощрения, чтобы подложить все нам под нос, – сказала Сова, а затем, кивнув на ведро и тряпки, ушла в направлении главнокомандующего.

В ту ночь Вербена не уснула. Она допивала последнюю банку энергетика, сидя утром в атриуме. Крутила в руках крестик. Молилась.

Сверху на винтовой лестнице наконец-то послышались басистые разговоры. Вербена различила знакомый голос с хрипотцой, и на душе стало немного легче. Наверняка Нил непринужденно общался с друзьями, будто в последнюю их встречу они не послали друг друга куда подальше. Иногда казалось, что ругались они чаще, чем спаринговались.

Она вскочила с места заранее, и как только Нил ступил на темно-синюю каменную плитку, схватила его за рукав и без лишних приветствий уволокла из холла.

– Где тебя носит, Хантер?

Твердая походка и нетвердый голос заставили Нила напрячься всем телом. Он обернулся на парней, виновато пожал плечами, но они все равно отреагировали раздражением. Вербена чуть ли не толкнула Нила в каменную стену, перегородив рукой путь к отступлению. Она осмотрелась. Закуток за колонной и дверью прятал их от лишних взглядов.

Нил ухмыльнулся. Глаза бегали по лицу Вербены, стараясь прочитать эмоции, которые обычно она выражала крайне скупо.

– Началось, – наконец произнесла она, вскинув на него изумрудный глаз. – Понимаешь?

Нил неуверенно покачал головой.

– Этой ночью была вторая стадия.

– Вторая стадия чего?

– Заселения оборотней, Нил.

На пару секунд он закрыл глаза и покачал головой.

– Откуда знаешь?

Вербена наконец перестала его баррикадировать и, приподняв костяшкой очки, потерла переносицу. Прежде чем ответить, она еще раз выглянула в коридор и убедилась, что он пуст. Затем рассказала все: про вызов в два часа ночи, про обезглавленных медведей, круг и незнакомые руны.

– Мне запретили распространяться среди учеников, но ты…Ты ведь собрался куда-то лезть. Так что не лезь, Нил. Сам знаешь, что на третьей будет. Охота на Охотников. Я просто хочу, чтобы ты … – её голос смягчился, – был осторожнее. Не смей. Никак. Себя. Выдавать. Никакими проверками, понял? Все серьезно. Это не просто мамаша и дочурка. Тут что-то не так. Пожалуйста, сначала получи звание, а потом можешь помирать.

– Откуда такие мысли? – на лице Нила запечатлелась широкая ухмылка. Расслабленную её версию от тревожной еще надо было отличить.

Вербена сжала губы и заботливо посмотрела на него.

– Я знаю, это дело для тебя много значит. Но твой дед был уже опытным Охотником, когда столкнулся со стаей. У тебя будет другой путь, понял? Пообещай, что в ближайшее полнолуние ты носа своего не высунешь из дома.

– Да брось, – сказал Нил, вспомнив о плане слежки за особняком Санлайт.

– Обещай, – она включила свой настойчивый взгляд.

– Все будет хорошо, – он неуверенно похлопал её по плечу.

Они пришли ко входу в тренировочный зал. Нил спрятал руки в карманах черных штанов. Он весь будто ссутулился и поник от полученной информации. Самое опасное, что можно придумать для Охотников – это разумная сгруппированная нечисть. Заселение стаи оборотней или клана вампиров всегда предвещали множество жертв. В первую очередь среди тех, кто им противостоит. Одиночек выловить проще.

То, что рассказала Вербена, значило, что наступила война. А он будущий солдат на передовой.

Вязкие мысли о том, что он может не дожить до следующего года или похоронить тех, кто сейчас беззаботно выпрашивает друг у друга конспекты по ботанике, не давали ни на чем сосредоточиться. Нил невольно держался ближе к Вербене. Он улавливал тревогу в её взгляде и выражал поддержку с помощью ухмылок, не зная, что она с болью запоминала их, будто видела в последний раз.

Нил взял тренировочную фалькату. Оружие еще ни разу не вызывало страх. Он мял пальцами обмотанную кожаным лоскутом рукоять. Нил был одним из лучших в группе по ближнему бою, но поможет ли ему это в реальной схватке?

– Ты че какой-то потерянный, Хантер?

Нил поднял глаза на Джейсона, который уже давно принял боевую стойку. С ним было неудобно драться, приходилось много думать – Джейсон был левшой. Но так даже лучше. Если бы он был его врагом, Нил смог бы выжить?

Пальцы сжались, рука резко повела на рубящий удар, заставив Джейсона от неожиданности отступить на два шага назад. Лязг лезвий наполнял помещение с высокими колоннами. Нил обрушал на Джейсона атакующие удары один за одним, вынуждая его обороняться и отступать.

– Давай, Джейсон! – тяжелое дыхание мешало ему говорить быстро. – Соберись уже!

Но при первой же попытке атаковать, Джейсон лишился равновесия неожиданным маневром Нила в сторону, после чего тому оставалось только толкнуть соперника, повалить на пол и прислонить незаточенное лезвие к шее. Джейсон смотрел сердито, крылья широкого носа раздувались от частого дыхания. Он был похож на подстреленного хищника.

Может не Нилу нужно бояться своих врагов, а им его? Он не зря столько тренировался.

– Показательный бой, – командир Клык наблюдал со скрещенными на груди руками. – Опасный. Лучше быть сдержаннее, чтобы контролировать ситуацию и беречь силы. Зато ты преподал хороший урок Джейсону – не ведись на провокации соперника. Холодный разум, – он постучал пальцем по виску.

Нил предплечьем вытер со лба проступивший пот и подал руку Джейсону. Не сразу, но тот взялся за ладонь, и дикость в черных глазах погасла. Клык задержал взгляд на Ниле.

– Достойный уровень, Хантер.

Всего три слова, но большего пожелать было и нельзя. Нил как-то бестолково улыбнулся и кивнул, все еще пытаясь отдышаться.

Клык, небрежно почесав бороду, пошел в сторону других учеников. Нил посмотрел на Джейсона и проследил за его взглядом: Вербена. Она достойно держала бой, правда скорее за счет маневренности. Её движения напоминали танец, мышцы играли под облегающей одеждой. Оба юноши замерли, наблюдая за ней. Нил беспокойно нахмурился. Сможет ли она выстоять в настоящем бою? Оппонент атаковал её справа, там, где не видел слепой глаз, и Вербена приняла удар тупым лезвием по ребрам. Нил всегда это знал: сколько бы она не тренировалась, как бы не закаляла тело, она была уязвимой. Ей не место здесь. Кто-то будет скорбеть по ней, кр