Свидетель разложения

1

89% на 90% – ещё чуть-чуть и шкала загрузки заполнится. В смотрящем на монитор компьютера сонном мужчине мешаются раздражение и предвкушение, но не желание поспать ещё хоть пару минут. Как спать, если вот уже почти загрузилась «Эпоха мертвецов», лучшая игра последних десяти лет, как её успели наречь даже самые строгие игровые эксперты? Всю ночь игра скачивалась, но оказалась такой огромной, что всё равно не успела загрузиться. Теперь Каннингем должен идти на работу и надеяться, что супруга не вырубит комп, не собьёт скачивание. Дэниел смотрит время на смартфоне – 06:43. Через пару минут заорёт будильник на телефоне, и если сейчас же вместе с ним не уйти на кухню, то следом заорут проснувшиеся жена и дочь.

Умыться, почистить зубы, воспользоваться дезодорантом – Каннингем научился собираться на работу менее чем за пять минут, ещё толком не отойдя ото сна. Всё равно проснётся уже по дороге, за рулём. Да, возможно, он рано или поздно проснуться вовремя не успеет, не успеет вовремя повернуть или не заметит встречную машину, разобьётся, – ну так и что с того? С каждым новым унылым днём всё больше кажется, что случайная смерть в автомобильной аварии лучше такой собачьей жизни, какой он живёт в последнее время. Что угодно будет лучше, если подумать.

Выезжая из гаража на своём Nissan’е, в который раз чуть не сбил соседку. Почти каждое утро молодая блондинка выбегала на пробежку и пробегала по тротуару возле дома Дэна именно в тот момент, когда он пытался выехать на дорогу. Сказать, что это надоело и бесит – ничего не сказать.

– Привет, сосед! – бодро улыбалась соседка. – На работу?

– Привет, Лорэйн! – натянуто усмехался мужчина, разворачивая автомобиль в нужном направлении. – На работу! А ты всё бегаешь?

– Ага!

По лицу Лорэйн видно, что она хочет продолжить эту нелепую светскую беседу, но Каннингем уже вдавил в пол педаль газа. Строительный объект, на котором работал мужчина последние несколько месяцев, в часе езды от дома, именно поэтому и приходится выходить раньше обычного, а возвращаться позже. Сама работа не сахар – людей нет, берут всех подряд, в том числе и нелегалов. Конечно, благодаря иммигрантам можно хорошо сэкономить, те готовы впахивать за копейки, а начальство будет считать, что это норма, что так и нужно.

Повышать зарплаты? – Нет, бред! Улучшать условия работы? – Зачем, если нелегалы готовы работать в любых условиях, а у остальных не останется выбора. Давать больше одного выходного в неделю? – Что за чушь, лучше и этот последний выходной отберём, скажем, что так и нужно. Блин, да начальство даже бродячих собак с объекта не потрудилось убрать! Бегают там и лают целыми днями, выпрашивая еду. Всем плевать если эти собаки кого-то покусают, может, и заразят чем-то. А всех, кто начинает возмущаться, тупо увольняют, причём работа же неофициальная – тут и в профсоюз не пожалуешься. Вместо уволенных возьмут на одно место дюжину нелегалов за такие же деньги. Сейчас иммигрантов на стройке уже столько, что непонятную тарабарщину иностранной речи Дэн слышит чаще, чем родной английский.

Более того, один из таких иммигрантов, русский парень Вова с непроизносимо сложной фамилией, уже пару недель как стал бригадиром. Слава богу, не один Дэн возмущается тем, что русского поставили над американцами – друг со старшей школы Кевин Биртич, работающий тут же электриком, полностью разделяет сдержанное негодование Каннингема.

Дэн добрался на объект, увидел на парковке у недостроенного дома машины всех коллег. Кевина заметил на лужайке перед домом. Друг матерился и пытался отереть подошву кроссовок о сухую осеннюю траву.

– Чёртовы псины! – ругался Биртич. – Загадили весь двор… Перестрелял бы, зараза. Новые, блин, кроссовки в дерьме!..

– И тебе привет, Кей, – Дэниел протянул руку для пожатия. Рассерженное лицо друга сменила подкупающая улыбка до ушей. – Зачем ты на работу новую обувку таскаешь? Тут же дерьма полно на каждом шагу.

– Как грубо, брат! Они ведь тоже люди, – иронизировал Кевин, Дэн отлично понимал, кого тот имеет в виду. Хорошо, что рядом никого кроме них двоих нет, Биртич очень рисковал с подобным юмором.

Кей бросил оттирать вымазанную подошву, друзья вместе направились в сторону недостроенного дома. Каннингему нужно в журнале отметиться, что прибыл вовремя. Следом, естественно, выбежали местные дворняги, приветливо виляя хвостами и прижимая уши. Биртич замахивался на них, кричал нецензурщиной, всё ещё злился за кроссовки, и собаки, жалостливо скуля, разбежались кто куда. Стройка, несмотря на раннее утро, уже в полном разгаре: где-то работала дрель, где-то стучали и ругались, недалеко играл задорный мексиканский рэп, а совсем рядом вовсю работала циркулярная пила, издавая огромное количество шума и почти глуша музыку.

– Вова тебя уже искал! – перекрикивая пилу сказал Дэниелу друг. – Забыл сразу сказать!

– О, супер! – Каннингем закатил глаза. – Только его не хватало для полного счастья утром!

Неожиданно циркулярная пила затихла, и работавший с ней старик Митч нагло вмешался в беседу:

– Ага, искал тебя Вова! Грит, Канигуму башку отверчу, пущай только явится, – пародировавший деревенский акцент столяр залился харкающим смехом.

– Так и говорит? – с улыбкой переспросил Дэн.

– А то! Так и грит!

Кевин и Дэниел засмеялись над словами старого реднека вместе с ним самим. Но когда тот отвернулся и вновь запустил пилу, отпиливая очередной шмат толстого бруса, Биртич покрутил пальцем у виска, кивая на деда. Для старика Митча нормально подойти к двум людям, разговаривающим на личные темы, и бесцеремонно вмешаться, начинать беседовать вместе с ними. И это как минимум неприлично, а как максимум неприятно. Но наглому реднеку сто лет в обед, а потому всё тому сходит с рук, любую бредовую старческую выходку прощают.

Хотя шутку про бригадира от старика Дэн посчитал удачной. Молчаливый русский Вова ничего такого сказать не мог, в том-то и ирония. Собственно, в этом ещё одна большая претензия Каннингема к иммигранту – тот не может внятно объяснить задачу, не знает нужных слов, а всё пытается жестам, мимикой и знаками какими-то. Неужели так сложно выучить английский за столько лет жизни в США? Почему Дэниел должен пытаться понимать русского без слов и почему за это издевательство не доплачивают сверхурочно?

Впрочем, плевать. Дэн хотел одного – отработать этот день, вернуться домой и играть. Семь лет он ждал второй части «Эпохи мертвецов», семь чёртовых лет! Первая часть была лучшим, что видел он за всю свою жизнь – реалистичное, захватывающее выживание в мёртвом мире, где тебя спасает сила, смекалка, реакция. С первого до последнего дня все семь лет Дэниел только то и делал, что следил за новостями от разработчиков. Утро мужчины начиналось с чтения твиттов от разработчиков, вечер заканчивался тем же. Восемь раз, каждый год, Дэн перепроходил первую часть, наизусть её выучил, но игра продолжает восхищать и удивлять. Казалось, что комп не потянет вторую часть, но повезло – тютелька в тютельку игрушка подходила по параметрам.

Дэниел закинул все необходимые составные части смеси в бетономешалку, начал ждать, пока машина сделает своё дело, а мыслями уже в «Эпохе мертвецов». Настолько погрузился он в собственные мечты, что не заметил подходящего бригадира.

– Готовься к пантомиме, брат, – шутил работающий рядом Кевин, хлопая друга по плечу и тут же отходя по своим электрическим делам.

Лицо русского Вовы, как всегда, хмурое и сердитое, будто его неделю уже запор мучает. Это карикатурно серьёзное выражение бригадира не красило: молодой мужчина, лет тридцати максимум, из-за сдвинутых на переносице чёрных косматых бровей кажется старше лет на двадцать. Да и в целом выглядел как бандит из СССР, прямиком из старых боевиков.

– Ну как? – выдавил из себя Вова, переводя взгляд с бетономешалки на Дэна и обратно.

– Что «как»? – переспросил Каннингем.

– Ну как это, – настаивал русский, а что он хочет всё ещё не понятно и близко. Дэниел решил поиграть в угадайку, тем более в случае с косноязычным бригадиром это единственный способ понять, что ему надо.

– Ты хочешь спросить, как я замешиваю бетон? Рецептуру пересказать?

– Нет.

– Нужна бетономешалка?

– Нет! Нужно как. Как! – Вова махал на машину руками, переходя на русский, а потом указывал на недостроенный объект.

– Да что б тебя… – Дэн терял всякое терпение. – Что? Что, чёрт возьми, от меня хочешь? По-английски! Скажи это, не нужно показывать!

Но даже после криков Каннингема эта, вне всякого сомнения, талантливейшая пантомима, не прекратилась. Вова махал на бетономешалку, потом внезапно присел на корточки, агрессивно стучал ладонью по земле, затем опять указывал на замешивающийся бетон. Бесполезно. Бригадир побежал к недостроенному особняку, чтобы вблизи показать на него, но Дэн по-прежнему не понимал, что русский хочет донести:

– Что там? Что, стены? Окна?

Другие рабочие проходили мимо, уже не обращали никакого внимания на энергичные телодвижения Вовы, и только Кевин наблюдал со всем из окна и ржал.

– Как бетон здесь или туда? – продолжал спрашивать рассерженный Вова.

Дэн вздохнул и положил ему ладонь на плечо:

– Вова, я ни слова не понимаю, что ты городишь. Короче, давай, зови Алексея. Это не дело. Мы просто теряем время с твоими объяснениями.

Вот что удивительно в Вове, так это то, что он как умная собака – понимает абсолютно всё с первого раза, только сказать ничего не может. Бригадир плюнул через плечо, разочарованный тем, что его объяснения не помогли, но смиренно пошёл искать того, кого просил привести Дэн. У Алексея, второго русского строителя на объекте, навыки говорения и понимания почему-то уравновешены. Когда общение с Вовой заходило в тупик, только Алексей мог рассказать по-человечески, в чём заключалась мысль Вовы изначально.

Королева красоты старшей школы, Далси Каннингем, стала матерью-домохозяйкой. Что может быть хуже для красивой и всё ещё молодой женщины? Хуже может быть только ленивый муж-идиот, которого не интересует ничего, кроме игр на компьютере.

– Будь ты проклят. Будь проклят твой гребанный ящик… – тихо повторила Далси, нарезая овощной салат на ужин любимому мужу и представляя на месте капусты Дэниела. Злость, психологическая усталость и напряжение изуродовали все её движения. Но ведь это все ещё обязанности хорошей жены: ежедневно готовить этому фанату стрелялок, будто она его повариха или мамочка. Да, сам он ни разу, – ни словом, ни взглядом, – не высказал какие-либо претензии. Но Далси это равнодушие бесило ещё больше.

В соседней комнате раздался плач ребёнка, и моментально шею ниже затылка опять свёл болезненный спазм. Непроизвольное сокращение мышц – нервный тик. Далси с резким стоном, вырвавшимся из тяжёлой груди, вскинула голову вверх, чтобы хоть немного унять эту невероятную боль. Нож для овощей выпал из рук женщины и со звоном стукнулся о кафельную плитку пола. Подобные спазмы уже случались по несколько раз в день из-за стресса и расшатанных нервов.

Перебарывая желание заплакать от режущей спазматической боли, женщина поспешила успокоить плачущую дочку. Коре всего три месяца от роду, но голос у неё уже пронзительно громкий. Далси чувствовала, что к спазматической боли присоединяется ещё и головная боль. Женщина подняла плачущую малютку на руки. В нос сразу ударила вонь от рвотных масс – мать заметила жёлтое засохшее пятно на щеке и жидких светлых волосах доченьки.

– Ну вот, нужно опять купать тебя, – ласково укорила её женщина, пытаясь успокоить плачущего ребёнка.

Коре недавно поставили диагноз – синдром нервно-рефлекторной возбудимости, у ребёнка повышена раздражимость. Такие дети требовали к себе много внимания, но у Далси, в силу её занятости по дому, далеко не всегда было время на дочь. Плач девочки раздавался чаще, чем у более заботливых матерей с кучей свободного времени.

Далси чувствовала, что разрывается на части в прямом и переносном смысле. С одной стороны – вечно плачущее дитя, которого накорми, успокой, поменяй пелёнки. С другой стороны – назревающий нервный срыв из-за усталости, каменной глыбой упавшей на её хрупкие плечи. Это началось ещё во время тяжёлой беременности с токсикозом и прочими «прелестями», продолжилось с бессонными ночами после рождения младенца, с безвозвратно утраченной стройной фигурой, необходимостью вести домашнее хозяйство в одиночку. Если Дэн думал, что покупать большой двухэтажный дом – это прямо очень крутая идея, то Далси ежедневно проклинала эту покупку. Уборка в каждой комнате в общей сложности сжирала по полдня, полноценный рабочий график уборщицы, но без выходных и зарплаты. И наконец, как вишенка на этом поганом торте, психологически добивает Далси совершенно флегматичный муж. Его не интересует ни жена, ни ребёнок, ни дом. Единственная функция мужа в этой семье – приносить деньги и греть задницей место у компьютера.

Искупав, переодев, накормив Кору и уложив ее, сонную и довольную в кроватку, Далси отправилась на кухню. На столе – недорезанный салат. Подняв с пола нож, женщина хотела первым делом ополоснуть, но, только открыв кран, вспомнила: тот сломан уже пару дней. Женщина ударила по нему со злости, и теперь отвалился смеситель. Злая Далси бросила нож в кухонную раковину рядом со сломанной деталью крана. В бессилии перед очередной возникшей проблемой, женщина закрыла руками лицо, готовая расплакаться в который раз за этот день. Мысленно она удивлялась собственной реакции на обыкновенные вещи – чуть что и она либо ревёт, либо психует. Это точно ненормально, но поделать с собой ничего женщина не могла. Наверно, это у неё, не у Коры, синдром нервной возбудимости. И знала женщина единственное действующее лекарство для себя.

Из шкафа достала новую бутылку виски. В первый попавшийся стакан налила себе порцию алкоголя и залпом выпила. Далси ненавидела алкоголь и алкоголиков, считала их недостойными уважения, абсолютно пропащими людьми, которые собственноручно разрушили свои жизни. Но все эти характеристики полностью подходили под нынешнюю миссис Каннингем. После недолгого жжения в горле, по животу, а потом и по мышцам, растеклось тепло. Только этот мерзкий виски, много виски, мог сделать так, чтобы существование не казалось ничтожным. За фальшивой алкогольной весёлостью все проблемы ушли на второй, третий и четвёртый планы, но с протрезвлением возвращались в двойном или тройном масштабе.

Бросив идею приготовления ужина, Далси взяла бутылку, стакан, и пошла в комнату, где спала Кора. За три месяца жизни девочки Далси поняла, что нужно всегда быть поблизости с новорождённой – это проще, чем бежать через весь дом, если она опять заплачет. На софе под тихий шум телевизора и с недопитой бутылкой в руках, женщина и уснула.

Разбудил шум открывающейся двери. Муж пришёл с работы. Не сказав ни слова Далси, направился в спальню. Далси последовала за ним.

– Дэниел! – вскрикнула она, видя, как мужчина выполнял заученные до автоматизма движения – нажал кнопку на удлинителе, затем кнопку на системном блоке, сменил рабочую рубашку на чистую футболку, стараясь уложиться во время загрузки операционной системы. – Ты ничего не хочешь мне сказать? Ну, к примеру, что-то вроде «Здравствуй, любимая! Как у тебя прошёл день? Как наша дочь?» О, ну, естественно, тебе плевать – как я могла забыть!

Дэниел сел в компьютерное кресло и нажал на ярлык на рабочем столе, запускающий очередную тупую стрелялку. Он просто молчал, не реагируя на крики жены.

– Какого чёрта ты молчишь, а? Эй, ты оглох?! – тон голоса Далси стал ещё громче.

– Ты же спала, когда я пришёл. Не кричи, – поморщился мужчина на её слова.

– Я не спала! – ещё громче вскричала, доказывая ложное мнение буквально до хрипоты в горле. – Если бы ты работал, как я здесь… В этом доме я и домработница, и кухарка, и нянька для нашего общего ребёнка двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю! Одна, понимаешь? Всегда одна, ты в этом не принимаешь никакого участия.

– Я работаю. Приношу деньги. У нас неоплаченный кредит за дом на десяток лет, как ты помнишь, – всё так же спокойно отвечал он, полностью уверенный в своей правоте.

Именно фраза про кредит всегда сводила эти ежедневные дежурные ссоры на нет. Так случилось и сегодня. Глуша в себе злость на мужа, Далси силилась промолчать и не накалять обстановку, но не могла:

– Твой кредит мне до лампочки, понял! На кухне кран сломался, в кладовой лампочка перегорела на прошлой неделе – и почему у нас в доме нет мужчины, чтобы это починить? Зачем мне жить здесь, где я должна быть и бабой, и мужиком, да ещё и не забывать про ребёнка?

Далси душило чувство несправедливости, а недавно выпитый алкоголь придавал смелости. Но продолжать разговор дальше было невозможно, так как Дэниел надел наушники и больше ничего не мог слышать, тем более отвечать. Нет, они с ним больше не семья, а сожители. Чужие друг другу люди, которых связывает этот маленький комочек жизни, их дочь. Этот самый ужасный сон, который только мог присниться Далси, теперь стал её повседневной реальностью. Она в браке-тюрьме с человеком, который её не любит.

Сегодня ночью женщина опять спала на софе в детской, поближе к Коре. Хотя на неудобном твёрдом диванчике невозможно было нормально заснуть, да и девочка опять плакала всю ночь без причины. Только под утро удалось кое-как её успокоить, и мать с дочерью уснули рядом – девочка у мягкой стенки софы, широко раскинув ручки, как ей было удобно, а Далси тихонько примостившись с краю в позе эмбриона.

2

Перетерпеть истерику Далси было просто: нужно всего лишь отгородиться от ора обычным звуковым барьером наушников. Хотя уж какой бы истеричкой ни была его жена, но ведь компьютер днём не выключила до окончания загрузки – к вечеру игра полностью загрузилась. Уже с начальной заставки мужчина понял, что вторая часть «Эпохи мертвецов» будет ничуть не хуже первой. Делать предположения, что игра лучше, Дэниел пока боялся, всякое может случиться. Например, излишняя толерантность.

Вот, правда, Каннингем не был противником геев, но чтобы максимально угодить этому уязвлённому меньшинству, героев с нетрадиционной ориентацией и плавающим гендером в каждой игре больше, чем традиционных мужчин и женщин. Ради бога, пусть они будут, но себя-то Дэн считал мужчиной, которому нравятся женщины, и чтобы ассоциировать себя с героем игры, сопереживать ему максимально, он хотел бы видеть мужчину с такой же ориентацией и предпочтениями, как и у себя. А не полуженщину или полумужчину, который любит только себе подобных.

Но, нет, «Эпоха мертвецов» – это удивительная игра даже в вопросах толерантности. В центре сюжета суровый мужик, главный герой, ему приходится спасать свою бывшую жену, на вид типичную необременённую умом блондинку, из заполненного мертвецами офисного здания. Попутно характер главного героя раскрывается полнее, а блондинка оказывается далеко не такой простой, да и в офисном здании не только трупы и боссы-монстры находятся, но и другие выжившие. И вот этих-то выживших, Дэниел это кожей чувствовал, нужно бояться больше всего – больно они подозрительные.

Механика попадания в головы заражённым стала куда интереснее, но сложнее: мало того, что само оружие, даже огнестрельное, стало разрушаемым и могло после постоянного использования сломаться, так ещё и для прицеливания приходилось три кнопки на клавиатуре поочерёдно зажимать, а потом только стрелять. Но чтобы лицезреть то, как бошки трупов красочно разрываются, разлетаются кусками в разные стороны, и не такое бы Дэн сделал! Чёрт, как они смогли сделать убийство настолько реалистичным? У мужчины создавалось ощущение, что для этого нужно убить кого-то в реальной жизни – это, наверно, единственный способ добиться такого уровня «живости» картинки.

Вот, Каннингем вместе со спасённой бывшей женой героя бежит через парк аттракционов. Погода пасмурная, вокруг лежит густой серый туман, из-за чего вовремя заметить приближающихся мертвецов сложно, как и нельзя заранее оценить, сколько их вообще вокруг. Приходится ориентироваться исключительно на слух, и, о господи, чего только неслышно в пустом парке развлечений! А самый страшный звук – смех мёртвых клоунов. Жуткие создания, хотя и не самые сильные. Но кое-чего Каннингем не понимал – это обычные инфицированные, мутировавшие в боссов-клоунов, или это бывшие работники парка, которых заразили, когда они были в клоунском образе? Кем бы они ни были, но их жуткий смех из непроглядного тумана был словно демоническим. Но тем приятнее было убивать бешеных клоунов, когда те всё же бежали на него для атаки.

Внезапно мерзко начал орать будильник. 06:45. Ночь уже кончилась? Дэниел глазам своим поверить не может – неужели он умудрился не заметить, что играл всю ночь напролёт? Мужчина смотрит в сторону кровати, их с женой супружеского ложа, но постель пустая. Далси так и не вернулась в комнату после ссоры.

Уже середина рабочего дня, а Дэн всё не мог собраться, засыпал на ходу. С утра простое задание – сделать минеральную штукатурку стен в достроенной прихожей и коридоре, но даже здесь инструменты валятся из рук. Глаза болели, слезились и слипались; каждые полчаса мужчина делал перерыв, чтобы просто посмотреть в окно и выпить очередной стаканчик кофе, потому что работать невозможно. Вид трудящихся в поте лица коллег только ещё больше усыплял, но в этот раз заметил Дэниел и кое-что интересное: Вова с миской, полной собачьей еды, пытался дозваться местных дворняжек, а те всё не подбегали. Неужели начальство всё-таки вызвало службу по отлову животных? Неужели хоть эту проблему решило? Наконец-то, чудо свершилось!

Делая глоток дешёвого кофе, Дэн в который раз пытался не уснуть. Вспоминал кадры из «Эпохи мертвецов», самые запоминающиеся моменты. Прошлая ночь для Каннингема точно прошла не зря – он наконец-то мог полностью отвлечься от своей мерзкой жизни, не думать о том, как он вляпался в свой дрянной брак, как влез в долги и проводит бо́льшую часть жизни на вонючей стройке с нелегалами. Нет, хотя бы на пятнадцать-шестнадцать часов он смог уйти в мир, где ему можно насладиться размеренным выживанием в постапокалиптическом мире. Вот там-то настоящая, правдивая, истинная жизнь, какая должна быть у любого настоящего мужика! Там можно завоевать своё место под солнцем без суперкрутого образования, без бабок, без связей с друзьями-богачами. Там человек важен сам по себе, а не его статус в обществе! Разве апокалипсис – это не рай? Не нужно работать, глупо думать о деньгах и долгах, ведь они давно в прошлом. Просто разбивай головы мертвецам, путешествуй по разным городам, под небом открытым ночуй, еду на костре готовь, охоться – ничего сложного, а к тому же сплошная дорожная и походная романтика. Всего этого слишком не хватало в однообразной жизни Дэна.

Когда утром прозвенел будильник, глаза уже почти слипались. Системный блок компа, образно выражаясь, горел, перегрелся от длительной работы на пределе своих возможностей. Будет ужасно, если какая-то из составляющих компьютера после игроночи перегорит – новый повод для истерики от Далси, хотя она эти чёртовы деньги даже не зарабатывает! Жена, конечно же, вчера тоже показала свой характер – демонстративно уснула в детской комнате, на неудобной софе. Супер, очень по-взрослому, в свои двадцать два она ведёт себя будто ей не больше двенадцати. Правда, двенадцатилетние не бухают, и в этом существенное отличие. Вчера дома опять воняло алкоголем. С тех пор как Далси родила, этот запах всё чаще витал в комнатах. Хорошо хоть не пила во время беременности. Его жена сильно изменилась, и дело не только в потере стройности и привлекательности. У неё настолько испортился характер, что выносить её нахождение рядом стало невозможно. Добрую, искреннюю Далси будто подменили сумасшедшей, уродливой и вечно орущей женщиной. А ведь друзья, Кевин в первую очередь, предупреждали, что именно так и случится, когда отговаривали от женитьбы. Но, чтобы уйти от неё сейчас, не могло идти и речи. Всё-таки у них есть общий ребёнок, Кора, – его плоть и кровь, которую он никогда не решится бросить.

В Далси давно ничего не осталось от той королевы красоты, в которую он влюбился в старшей школе, но, впрочем, и Дэн хорошо изменился. Он понимал, что и в свои двадцать четыре выглядит лет на тридцать, уж точно не как игрок футбольной команды, каким был в восемнадцать лет – взрослая жизнь и работа на стройке сделали его толще и неповоротливее, но куда выносливее и суровее.

Нужно просто перетерпеть проблемы в жизни, когда-нибудь станет лучше. Но разве должен он в двадцать четыре года жить такой жизнью? Работа-дом-работа. Большинство ровесников только познают жизнь во всей красе, проживают лучшие годы молодости, веселятся ночами напролёт, а он, что? – превращается в медведя, который только и мечтает, что оказаться в своей берлоге и чтобы его там никто не трогал? И даже в этой берлоге, за которую кредит ещё платить и платить, даже там нет ему спокойствия.

– Так что вчера тебе Вова вещал, я так и не понял, – появившийся рядом Кевин отвлёк от тяжёлых мыслей.

Каннингем вздохнул и выплеснул недопитый мерзкий кофе за порог, на улицу.

– Как объяснил Алексей, Вову очень интересовало, мешаю ли я бетон для улицы или для внутренней отделки, – ответил Дэн не слишком весело. – Будто не знает, что внутри только пена или шпаклёвка. Тупой ублюдок.

Биртича же ответ действительно повеселил:

– Шикарно! В России, наверно, всё бетоном заливают – даже кровати, чтобы не ёрзали! – сквозь смех выдавил из себя друг. Он начал кривлять Вову: – «Ну как, как, как»! Бро, у тебя тупо не было шансов. Это ж как догадаться можно было?

– Как-то можно было. Алексей догадался.

Каннингема после той истории на глазах у всех отчитал главный по объекту, мол, он не выполняет указания бригадира. И всё равно что для выполнения нужно сначала понять эти указания – выполняй, и всё тут.

– Кевин, ты вообрази: взрослый человек, старше нас, перепутал слова «как» и «куда»! Как такое возможно? – негодовал Дэниел. – Почему он главный с такой тупостью? Бесит!

Новый приступ хохота от Биртича вообще не задевал. Каннингем знал, что друг не с него смеётся, а с ситуации. Впрочем, осознание комичности положения приятнее ситуацию не делало ничуть. Дэну действительно стыдно, что он работает с круглыми идиотами на руководящих должностях.

– Не парься, бро, – как следует просмеявшись, Кевин всё же похлопал Дэна по плечу. – Тут ты не виноват.

Биртич уже ушёл в соседнюю комнату недостроенного дома, оставляя Дэна грунтовать стены дальше, но вдруг окликнул:

– Кстати, в бар идём!

– Какой ещё бар? – сонно переспросил Дэн. – Не, брат, извиняй, но я пас. В этот раз без меня. Меня на ходу вырубает. Я домой лучше.

Друга подобный ответ не устроил. Повторно бросив разбираться с розеткой, он ещё раз подошёл, наклонился ближе к Каннингему и сказал тихим заговорщицким тоном:

– Дэн, нельзя отказываться, – хитрые глаза Кевина ясно говорили, что тот что-то задумал, а значит, Дэниел обязан быть частью этого плана. – Там наш Вова будет.

– О, ну с Вовой, я прямо мечтаю тусить после работы, – иронизировал Дэн. – Ну уж нет!

– Да тихо ты. У меня идея есть, – перешёл на шёпот. – Мне тут птичка напела, что завтра проверка от заказчика. Есть повод расквитаться с Вовой за то, что на тебя нажаловался начальству.

Дэниел не без удивления посмотрел на Биртича. Мстить бригадиру он не собирался, тем более по такому мелочному поводу. Но Кей, казалось, был настроен более чем серьёзно, и, предвкушая веселье, говорил:

– Мы, короче, набухаем русского. Для них это норма ведь, придётся побольше взять. А завтра начальство увидит его на смене с похмелья и одуреет от перегара. Может, и уволит даже!

Друг хохотал как ненормальный злобный гений, а сам Дэн поморщился. Да, его очень нервирует косноязычность русского бригадира, но не настолько. Подставлять его это как-то… не по-мужски, что ли. Молчание друга Кевин принял за согласие и уже хлопнул по плечу:

– Вот и отлично! Встретимся в баре!

– Я в деле, мужики!

Взявшийся из ниоткуда старик Митч вдруг вынырнул из-за спины Биртича, как чёрт из табакерки. Смотрел на них своими маленькими блестящими глазами и лыбился полубеззубым ртом. Физиономия Кевина лишь на секунду исказилась брезгливостью, явно брать старого реднека он с собой не собирался. К Митчу общее отношение у Биртича было как к дураку-деревенщине, он от разговоров с ним отмахивался. Но старик слышал тайный план Кея, а потому электрик уже хлопнул по плечу и Митча:

– Во! Отлично!

Мужчины спешили вернуться к работе, не забывая попутно обсуждать, что нужно пить, чтобы как следует ужраться очень быстро. Дэниел уже предчувствовал, как сильно он будет жалеть, что ввязывается в эту историю.

Для сонного Дэна рабочий день тянулся мучительно долго. Вова несколько раз подходил и, глядя на плешивую штукатурку Каннингема, говорил только: «Плохо. Переделывай». Мужчине казалось это бесконечным издевательством, но делать нечего – молча переделывал. Когда часы работы подходили к концу, Кевин буквально не отходил от друга, лишая шанса по-тихому сбежать домой, избежать ненужного похода в бар.

Каннингем уснул за барной стойкой. Полный пивной бокал так и стоял перед ним нетронутым, ведь спиртное принесли уже после того, как уставший строитель «на секундочку» опустил голову на сложенные поверх барной стойки руки. Проснулся неожиданно и резко, будто кто-то толкнул. Оглянувшись по сторонам, без труда нашёл уже изрядно захмелевших коллег на танцполе поблизости. Причём и Вова, и Митч, и Кей были примерно в одном состоянии: когда стоять ровно уже тяжело, но танцуется превосходно. Все трое, как закадычные друзья, по нелепому смешно двигались под одну из старых кантри песен. Глядя на эти пьяные танцы, Дэн улыбнулся: хорошо, что он не пил вместе с ними, ведь выглядит это веселье тупо. Дэн бросил взгляд на бокал перед собой. Пить выветрившееся пиво, на поверхности которого плавала полудохлая муха, абсолютно не хотелось.

Нужно идти домой. Пьянки никогда не нравились Каннингему, а от этого воздуха в барах с вонью потных тел и перегара так и вовсе тошнило. Непонятно вообще, зачем он каждый раз поддаётся на уговоры Биртича, зачем каждый раз отправляется в подобные ненавидимые злачные места. Хотя, с другой стороны, что ждёт мужчину дома? Новая жёнушкина истерика?

– Вы бы позвонили жене, – вдруг прозвучал рядом мужской голос.

Обернувшись, Дэниел увидел по левую сторону от себя, на соседнем барном стуле, мужчину возраста старика Митча. Но у этого и зубы целые, и взгляд умнее, и одет незнакомец приличнее пожилого столяра – классический чёрный костюм-тройка выглядел дорого и представительно, дополняла костюм тёмно-синяя рубашка без галстука. Каннингем озадаченно смотрел на незнакомца, не понимая причём здесь его Далси и зачем ей нужно звонить.

– Простите? Мы знакомы? – переспросил Дэн, но всё же начал искать по карманам телефон. Нашёл бумажник, ключи от машины с брелоком в виде белки, а телефона нет. – Чё-ёрт…

Как это часто бывает в барах со спящими людьми, Каннингема обворовали – стащили смартфон. Самый обычный смартфон, старенький, далеко не из последних моделей. Удивительно, что не умыкнули и бумажник, мужчина тут же пересчитал наличные в нём, убеждаясь, что все деньги на месте. Дэн опять взглянул на коренастого мужчину в костюме. Уж не этот ли телефон стащил? Выглядит-то слишком прилично для барного воришки, но это может быть маскировка. И про позвонить первый заговорил, а сейчас сидит и ехидно улыбается.

– Потеряли телефон? – спросил незнакомец. – Какая досада. Но, поверьте, я здесь ни при чём. Бармен видел, что я только что подсел. – И, действительно, молодой человек за барной стойкой, натирающий стаканы, тут же кивнул после слов старика.

– Вы не видели, кто взял телефон? – тут же спросил Дэн у бармена.

– Нет, – отрицательно кивнул парень, – к сожалению, не видел, сэр.

– А камеры? – в начинающейся панике Каннингем оглядывался, задирая голову вверх. – Тут камеры есть?

– Они на техобслуживании, сэр.

– Какая неудача! Ужас, – вновь вмешался старик в костюме.

Потерянный телефон жаль не столько потому, что он денег стоит. Там все номера, все аккаунты, все платёжные реквизиты привязаны. Теперь предстоит несколько дней восстанавливать доступ и менять пароли, пока вор не успел воспользоваться его данными в своих целях. Разочарование отразилось на лице Каннингема, меньше всего он хотел продолжать беседу, но случайный собеседник вновь заговорил своим вкрадчивым и насмешливым тоном:

– Не переживайте, купите новый. А вот что за деньги не купишь, так это семью. Как считаете?

Дэн взглянул на старика как на слабоумного, не сразу находясь с ответом.

– Не знаю.

Незнакомец глухо засмеялся, будто только такого ответа и ждал. Жестом он подозвал официанта и вновь попросил наполнить его бокал – парень ловко подлил порцию виски.

– Ненавижу виски, но ничего лучше в этой забегаловке нет, – обратился старик опять к Дэну. – А вы что предпочитаете?

– Ничего, – без раздумий ответил Каннингем.

– Даже так! Интересно, – хмыкнул незнакомец. – И даже ничего не пьёте вечером, за ужином с вашей супругой? Пресное веселье.

Дэниел никак не мог отделаться от чувства, что в каждом слове этого чудака есть некая издёвка или намёк, но что именно имеет старик в виду понять не мог. Как и в принципе не понимал, зачем он всё ещё поддерживает беседу, которая ему не по душе. Нет, пора домой, хватит приключений на сегодня.

Едва Каннингем встал со стула, как вновь привлёк внимание странного собеседника.

– Уже уходите? Так быстро?

– Да. Мне пора домой.

Старик понимающе кивнул. Дэн успел отойти на пару шагов, как услышал:

– Передавайте привет вашей жёнушке, мистер Каннингем, – незнакомец поднял свой стакан с виски. – Она была неплохой женщиной.

Откуда этот человек знает его имя? Что значит «была»? – эти и другие вопросы хотел было задать мужчина подозрительному старику, но в него внезапно врезался Кевин.

– Брат! Этот Вова… он подлец, конченая крыса, Дэн, – язык почти не слушался Биртича, фокус взгляда потерян и не найден. – Сволочь какая… я пытался его набухать… а он сам меня споил!.. Как зараза последняя, исподтишка!.. Бро, он не пьянеет!

– Спокойно, Кей! – пытался утихомирить Кевина Дэн. Выглядел друг ужасно: волосы до плеч, которые и в нормальном состоянии выглядели неважно, теперь всклокочены и слиплись в пакли, а плоская физиономия опухла и блестела жиром больше обычного.

– Пошли ему морду бить, Дэн!.. – желваки ходили на щеках Кея, когда он вцепился и повис на рубашке товарища. – Ну пошли, блин, набьём этой крысе русской рожу! Он бесит меня! Давай, пожалуйста… Тупой Вова…

Пьяное малоразборчивое лепетание Кевина могло только рассмешить. К слову, после улыбки Каннингема, начал скалиться и Биртич. Дэну стало ясно, что Кевин абсолютно не в себе.

– Поехали домой, брат, – предложил Дэниел. – Завтра на работу рано. Плюс проверка от начальства. Ты же не забыл про проверку?

– Не забыл, – со вздохом ответил мужчина.

– Давай я тебе такси вызову… А, чёрт! Телефона нет. Кей, дай свой мобильник.

Друг смотрел на Каннингема невидящим взглядом.

– Телефон, Кевин, – повторил громче Дэн. – Ты помнишь, где твой телефон?

Биртич отрицательно покачал головой, а на лице появилось такое выражение, будто от этого движения его укачало и скоро стошнит. Пришлось возвращаться к барной стойке, просить бармена вызвать такси для Кевина, а также давать бармену солидные чаевые за то, чтобы другу ничего не наливали и довели до машины, когда та за ним приедет.

Занимаясь Кевином, Дэниел совершенно позабыл про того старика, потерял его напрочь из виду. Предчувствие говорило ему, что нужно немедленно ехать домой – с женой и дочерью могла случиться беда. Оставив друга у барной стойки, Каннингем пытался как можно быстрее пробраться через толпу народа на танцполе к выходу.

– Увидимся в Аду, мистер Каннингем! – от знакомого насмешливого голоса над самым левым ухом Дэн вздрогнул. Обернулся – старика нет нигде.

Испуганный и взволнованный мужчина всё же оказался снаружи. Укрытая беззвёздной ночью улица встретила Дэниела прохладой и свежестью, но он был слишком обеспокоен, чтобы замечать хоть что-то вокруг себя. Все мысли только о супруге и ребёнке – что с ними? Вдруг тот старик маньяк, он уже убил их? Каннингем немедленно запретил себе даже предполагать подобное.

Сев в машину, Дэн спешно засунул в зажигание ключ с брелоком-динозавриком – машина завелась и немедленно отъехала с парковки. Дорожное освещение почему-то работало с перебоями – фонари попеременно то зажигались, то потухали. Что за ерунда? Всю жизнь мужчина прожил в этом маленьком городе, в спокойном Лейквуде, но подобных проблем с электрикой не случалось. Как назло, знакомый путь до дома казался чрезвычайно длинным. Дэниел превышал разрешённый лимит скорости без зазрения совести – ему нужно доехать к семье быстрее, убедиться в беспочвенности страхов, а штрафы оплатит потом.

Наконец-то, вот он дом. Мужчина оторопело смотрел на чёрные окна. Почему нигде не горит свет? Всё-таки проблемы с электроснабжением коснулись всего Лейквуда, даже спальных районов в пригороде? Да нет же – Дэн заметил, что у соседей со светом всё в порядке, работают наружные светильники у мощённой камнем тропы к соседской двери. Страхи Каннингема росли, и теперь стало жутко переступать порог дома. Подогретое разбушевавшимися страхами воображение рисовало ужасные сцены, и самое страшное в них – найти мёртвые тела ребёнка и женщины, которую он любил. Хуже этого ничего представить невозможно.

3

Дэниел сжал кулаки, сделал глубокий вдох и выдох, после чего решительно вышел из машины. Как бы жутко ему ни было, он не собирался сидеть сложа руки и накручивать самого себя предположениями, где одно страшнее другого. И не дай бог, с его женой и дочкой что-то случилось – он достанет того старикана из самих глубин Ада!

Далси не имела привычки запирать входную дверь, а потому и в этот раз она тоже была открыта. Внутри дома ещё темнее, чем снаружи, но пахнет приготовленным ужином. Если супруга смогла приготовить еду, значит, с ней всё в порядке. Видимо, дело и правда в сбоях подачи электроэнергии. Каннингем в полутьме нащупал переключатель света в прихожей, нажал на него, и свет в коридоре и на всём первом этаже немедленно зажёгся. Гнетущая тишина, нет ни единого звука, кроме шагов самого Дэна по паркету.

– Далси! – мужчина громко обратился к окружающей пустоте и прислушался.

Ответа нет.

В гостиной привычный беспорядок. Каннингем прошёл вглубь кухни и быстро понял, откуда пахло свежеприготовленным ужином – вместе с кастрюлей, со сковородкой остатки еды так и лежали в раковине со сломанным краном. Далси, видимо, опять психанула. Ничего удивительного, но Дэниел всё равно разочарован. Будь его супруга поуравновешеннее, ей бы цены не было – готовит та превосходно.

Дэн уже собирался уходить из кухни, но заметил кое-что странное на полу. Прямо со стороны совмещённой с кухней столовой тянулся алый след по белой напольной плитке. Выглядело так, будто кто-то размазал по полу клубничный джем. Дэн присел на корточки, чтобы внимательнее присмотреться, и ужаснулся: кровь и свернувшиеся сгустки вперемешку с какими-то комками, кашей, водой. Кого-то вырвало кровью и остатками еды на их пол.

– Далси? – позвал мужчина супругу громче.

С лестницы на второй этаж раздался шум. Дэн побежал в его сторону. На втором этаже света не было, кромешная тьма, но мужчина смог разглядеть женский силуэт. Этот силуэт бился о доходящую до пояса стеклянную перегородку, словно не видя лестницы вниз в нескольких футах слева от себя. Женщина издавала странные рычащие звуки. Хуже всего, что в этом силуэте Каннингем узнавал тучную фигуру своей жены.

Сердце почти остановилось от панического ужаса, но разум отказывался воспринимать увиденное и искал логическое, правильное объяснение. Это не Далси, нет. Это какая-то сумасшедшая бездомная забралась в дом, но точно не Далси.

– Миссис, это частная собственность! – наконец произнёс мужчина, набравшись храбрости. – Предупреждаю, немедленно покиньте мой дом или я вызываю полицию!

От звука голоса мужчины женщина и вовсе начала сходить с ума, начала биться о перегородку интенсивнее, а потом и вовсе массивное туловище перекинулось через стеклянные перила. Не успел Дэн глазом моргнуть, как сумасшедшая рухнула со второго этажа вниз, прямо под ноги хозяину дома. Высота большая, женщина должна была получить серьёзные травмы, но вместо этого поднимается на ноги. Медленно ковыляет прямо на Дэниела, а тот пятится назад в сторону кухни.

Мужчина не в состоянии врать себе дальше – перед ним не бездомная, а супруга, мать его ребёнка, и ведёт себя она ненормально. Выглядит тоже угрожающе – пижама залита кровью от подбородка до живота. Теперь понятно, это её тошнило кровью на пол. Лицо искажённо гримасой страдания и злости. Дэн часто видел Далси такой, но никогда ещё кожа жены не была такой мертвенно-бледной, а глаза безумными, как у животного с бешенством. Женщина продолжала издавать рычащие звуки, клацать зубами, но теперь ещё и тянула к нему руки; хотя само туловище после падения искривилось, вывернулось чуть вбок, жена могла идти и мелкими рывками приближалась к отцу своего ребёнка.

Дэн всё понял. Ещё вчера он тратил ночь на компьютерную игру, где ожившие мертвецы выглядят так же. Убить её сможет только повреждение головного мозга. Возвращая себе самообладание, Каннингем пытался не паниковать. На кухне полно ножей, а в одном из ящиков он лично прятал пистолет. Мужчина бросился к нужному ящику – мертвец оживился и бросился следом, но их разделяло существенное расстояние. Дэн успевает выхватить пушку и отбежать в сторону. Снимая оружие с предохранителя, он наводит дуло на искорёженную, но всё ещё двигающуюся женскую фигуру. Нужно просто нажать на курок – и проблема решена.

– Далси, пожалуйста… Скажи хоть что-нибудь или я выстрелю. Далси? Ты слышишь?

Ком подкатывает к горлу, когда он видит родное лицо. Черты внешности бывшей школьной красавицы ещё узнаваемы несмотря на полноту. Почему-то именно сейчас память предательски воспроизводит всю историю их отношений, все лучшие моменты. Рука мужчины дрожит. Он опустил пистолет и вынужден отступить, чтобы руки жены не схватили его. Оказывается, не так просто убить родного человека. Не так просто стереть его с лица земли одним нажатием на курок. Вдруг её ещё можно спасти? Не может быть, чтобы Далси на самом деле…

Со второго этажа становится отчётливо слышен детский плач. Его дочь! Дэн совсем забыл о дочери. Мужчина побежал на звук, минуя цепкие руки жены. Заражённая поплелась следом, но за мужчиной ей не угнаться. Отец находит дверь в детскую забаррикадированной тумбой. Отодвигает баррикаду. Войдя в комнату, видит дочь абсолютно нормальной, не такой, как мать – здоровый румянец на щеках, ясный взгляд. Ребёнок настороженно рассматривает отца из колыбели. Но мужчина даже не знает, как с младенцем обращаться, а потому брать на руки не спешит.

Каннингем вышел из комнаты, супруга уже близко. Далси медленно, но упорно ползла по ступенькам на второй этаж. Теперь Дэн не мог спуститься, пока не избавиться от неё – на первый этаж ведёт всего одна лестница в доме. Всё в мужчине против убийства. Это же его жена! Убить её немыслимо. Но ради дочери он обязан сделать это.

– Далси, если ты меня слышишь… если ты ещё там, внутри, – рыча и исходя густой кровавой слюной ползущая женщина схватила его за штанину, потянула на себя, – Далси… прости меня, пожалуйста.

Каннингем вновь наводит пистолет на супругу, когда обе её руки успели схватить его за щиколотки, а разинутая пасть тянулась для укуса. Может позволить укусить? К чему всё это, как дальше жить? Как жить после… Спускает курок. Выстрел. Тело женщины навсегда замирает, когда пуля попадает в голову.

Дэн убрал бездыханное тело жены с лестницы – перенёс на диван в гостиной. Там же появилась возможность осмотреть Далси. По игровому опыту, из фильмов и сериалов он помнил, что для заражения нужна как минимум царапина, а как максимум укус. Но все повреждения супруги были посмертными – сломанный позвоночник из-за падения и пулевое ранение, оборвавшее её мучения. Тревога оставалась. Каннингем опасался, что сделал ошибку. Совесть твердила, что не следовало ему стрелять, ведь теперь шанса вылечить Далси больше нет и не будет никогда. Что же он наделал?

«Я должен был просто позвонить 911! Не стрелять, не стрелять, не стрелять…» – корил себя мужчина, сидя возле мёртвой супруги. Мучимый подобными мыслями Дэниел пытался дозвониться на 911, но там просили оставаться на линии и ждать соединения со свободным оператором. Нет свободных операторов ни у скорой помощи, ни у полиции, ни у пожарных. До мужчины, наконец, дошло, картина мира сложилась как пазл: не только с его женой случилась трагедия. Полицейские не могут приехать к нему, потому что они уже отправились на десятки, сотни подобных вызовов по всему Лейквуду.

Осознание действительности подействовало как обезболивающие для сердца, которое после убийства жены будто разбилось на множество частей. Прежний мир мёртв, но нужно оставаться в живых – ради дочери. Дэниел, чтобы больше не смотреть на мёртвую жену, поднялся к Коре. Только сейчас он заметил в комнате детскую переноску, а точнее, обычное автокресло, которое Далси часто использовала как переноску. Рюкзак рядом с кроваткой дочери загружен баночками с пюре и пачками со смесями. Жена собиралась бежать, но что-то её остановило. Или кто-то. Чёрт, а если она звонила ему, Дэну? Надо же было так не вовремя потерять телефон!

Мужчина нашёл смартфон Далси в супружеской спальне на кровати. Два часа назад она звонила ему девять раз. Только ему, больше из недавно набранных номеров нет ни её матери, ни службы спасения.

Каннингем старался не думать, что подвёл жену – самобичевание бесполезно сейчас, когда нужно выживать. И у него, по сути, немалый опыт в этом деле, не раз он уже проживал игровые или кинематографические судьбы выживших. Он знает, что делать. Нельзя оставаться одному. Дэниел находит записную книжку с номерами коллег и пытается дозвониться Кевину, Вове или тому же Митчу с телефона Далси. Гудки есть, но каждый раз обрываются. С раза десятого в трубке мужчина слышит голос Кея.

– Слава богу, ты жив! – кричал в трубку друг. – Где ты исчез? В баре резня! Массовое бешенство, брат! Не позволяй им себя укусить!

– Вы ещё в баре?

– Что го–ришь? Те– не с–шно, Дэн! – слова Биртича почти не разобрать.

– Вы в баре? – повторил Дэниел. – Я еду, Кей!

Связь оборвалась окончательно. Мужчина не медлил ни минуты, принялся спешно собирать самые необходимые вещи для ребёнка всё в тот же свой старый походный рюкзак, где уже было детское питание и что-то из одежды Коры. Но вдруг услышал скрипучий звук открывающейся входной двери, звук с первого этажа. Дэн вытащил прихваченный с кухни пистолет, не создавая лишнего шума, вышел из детской. Даже на втором этаже было слышно характерное рычание, хрипящие звуки незваных гостей. Похожие ещё недавно издавала Далси.

Каннингем шёл вниз по лестнице максимально беззвучно, напряжённо прислушиваясь к рычанию заражённого. Тот был где-то в области кухни. Существо чуяло кровь, вряд ли он пришёл туда на запах вылитого в раковину ужина. Входная дверь так и осталась нараспашку, Дэн заметил, что по улице бродят уже несколько таких рычащих и дёргающихся людей – смотрят в никуда, рты открыты, с трудом переступают с ноги на ногу. Выстрел на кухне привлечёт их, даже если запереть предварительно дверь. И что тогда? Хватит пуль на всех? – в магазине осталось всего пять.

Нужно убить забредшего в дом беззвучно. В игре, не только в «Эпохе мертвецов», он пользовался стелсом постоянно – за тихое убийство давали всегда или больше денег, или больше репутации и опыта. В жизни это не должно быть сильно сложнее, нужно просто подкрасться и ударить чем-то острым. На кухне достаточно ножей, их и можно использовать для атаки.

Подкрадываясь к кухне, Каннингем не прятал пистолет. Заражённый стоял к нему спиной, между ними футов пятнадцать. С виду это обычный мужчина, если не считать заторможенных движений и рычания. Его травмы бросаются в глаза – футболка на спине изодрана, видна истерзанная зубами плоть. Дэн не отводил от заражённого взгляд, вслепую открывая все кухонные ящики подряд. Наконец-то рука нащупывала ребристое остриё колющего предмета, его мужчина и взял – длинный нож для чистки рыбы.

Каннингем рывком приблизился к заражённому. Замахнулся со всей силы и ударил в область затылка. Но выбранное оружие оказывается бесполезным, для подобных ударов не подходит – тонкое лезвие после столкновения с костями головы сгибается пополам, не наносит существенных травм, а потом пружинит и отскакивает в сторону, вылетая из рук на пол.

Шокированный Дэн подобного поворота точно не ожидал. Переживший неудачную атаку оживший мертвец оборачивается к нему. Одного мгновения растерянности хватило, чтобы заражённый схватил его за куртку. Мужчина сделал шаг назад от клацающего зубами противника, но отступать некуда. Каннингем упёрся поясницей в один из кухонных ящиков. Но вовремя вспомнил про пистолет. Приставив дуло к подбородку плотоядного монстра, одним выстрелом избавился от угрозы.

Нельзя терять время. Дэн взбежал на второй этаж, переложил дочь в переноску. Закинул на плечи толком несобранный походный рюкзак и побежал к машине. Но с «гостями» с улицы столкнулся уже на лестнице – в отличие от Далси, у этих заражённых проблем с подъёмом по ступеням не было. Одна пуля, вторая. Дэн перепрыгнул через тела, стараясь не уронить ни переноску, ни рюкзак. Ещё один живой мертвец тянул израненные укусами руки на пороге дома – ещё одна пуля умиротворила и этого нападающего.

В машине Каннингем спешно закрепил переноску с дочерью на положенное место, не забыл про ремни безопасности. В это же время обезумевшая заражённая женщина добралась до его машины. Она начала колотить ладонями, кулаками о лобовое стекло, однако била недостаточно сильно, чтобы разбить. Дэн завёл тачку, но из-за трупа на капоте не видел дороги. Мужчина пробовал скинуть тело во время резкого поворота через соседский газон, и только тогда женщина отлетела в сторону. Каннингем вдавил педаль газа в пол, стрельба и так привлекла к нему всё внимание – шансы уехать живым снизились до критического минимума. Но не успел он проехать и четверти мили, как перед машиной выбежала женщина.

– Помогите мне! Спасите! Пожалуйста! – кричала блондинка. – Дэн?

4

Каннингем неожиданно для себя узнал в женщине ту самую бесячую соседку, любительницу бегать по утрам и мешать ему выезжать из гаража. Но сейчас не время для старых обид – отчаяние и паника на лице Лорэйн свидетельствовали о том, что она в безвыходном положении.

– Садись! – Каннингем распахнул дверь рядом с пассажирским сидением возле себя. – Быстрее!

Дважды повторять не приходится – Лорэйн запрыгнула на свободное место, попутно рассыпаясь благодарностями. Дэниел не обращал на её слова особого внимания, сосредоточился на том, чтобы объезжать заражённых на дороге. Да, всё это напоминало миссию в видеоигре, где нужно сбивать тела мертвецов и получать за это бонусные очки, но сбивать никого Каннингем не собирался. В машине ребёнок, столкновение автомобиля с трупом опасно выбитым стеклом, осколки от которого врежутся в них быстрее, чем сработает подушка безопасности. Нет, это всё не игра. Здесь и сейчас вместо игрового азарта и восторга от приключений внутри Дэна есть только усиливающиеся чувства тревоги и страха.

– Куда мы едем? – болтающая без умолку, то благодарящая, то жалующаяся, женщина вдруг задала первый резонный вопрос.

– В бар.

– Эм… в бар?

– Да.

– Но зачем? Там точно безопасно?

– Там застряли мои друзья.

Выражение лица блондинки давало понять, что та сомневается в целесообразности такого направления, но вслух высказывать свои претензии Лорэйн не спешила. Вместо этого посмотрела на ребёнка в переноске на заднем сидении.

– Но, Дэниел, с тобой ребёнок, – аккуратно начала она после продолжительной паузы. – Не лучше ли позаботиться о нём, а не о друзьях? Оглянись, что творится! Пора уже становиться эгоистом, тебе не кажется?

Ничего другого от женщины Каннингем услышать и не ожидал. Что покойная ныне жена, что соседка не понимали сути мужской дружбы, но он-то, Дэн, понимал – и это главное. Только вместе с друзьями у него есть шанс выжить. Они бы никогда его не бросили, вот и он поступает с ними так же.

– Позаботится не о нём, а о ней – это во-первых, – грубо ответил мужчина. – Во-вторых, ехать со мной ты не обязана, Лорэйн. Если так просишь, проявлю эгоизм прямо сейчас – высажу тебя хоть здесь.

– Нет-нет! – активно запротестовала женщина. – Я же пошутила, ты чего? В бар так в бар. Сто лет там не бывала, кстати…

Соседка запросто переключилась на другую тему разговора. Начала рассказывать про свои первые походы в бары, на вечеринки, про первые дискотеки и прочую, абсолютно неуместную ерунду.

Чем дальше Дэниел с Лорэйн отъезжали от спального района, тем меньше мертвецов встречалось им по дороге. До бара ехать не так уж долго, но за время пути говорливая соседка успела пересказать не только события ночи, когда её парализованный муж вдруг превратился в кусачую тварь, но поведала историю всей своей жизни. Тому, что престарелого супруга уже нет в числе живых, блондинка придавала значение, но такое ничтожно малое, что Дэн не мог не поразиться. Будто не человек умер и стал нежитью, а сумка порвалась, да и то не самая любимая. Складывалось впечатление, что Лорэйн не из тех женщин, кто в принципе способен на сколько-нибудь глубокие или серьёзные чувства к другому человеку.

Мужчина сначала не слушал её толком, но полное игнорирование только раззадоривало болтливость пассажирки. А потому он сменил тактику – начал задавать встречные вопросы. Каждый почему-то приводил женщину в ступор, она сбивалась с рассказа и ненадолго затихала прежде, чем выдать ответ.

– Лорэйн, извини, что спрашиваю личное, – начал Дэн во время очередной паузы, – тебе приходилось иметь дело с детьми?

– Если ты про незрелых парней, то да, постоянно имела с ними дела. Ведут себя как дети! Вот помню как…

– Нет, я говорю, тебе нянчить детей приходилось? Есть, были дети? Братья, сёстры?

Соседка смущённо улыбнулась, заправляя прядь за ухо. Потом отрицательно покачала головой:

– Нет. Я не нянчила. Меня нянчили, я просто младшая в семье. А что?

«Действительно, а что ты от неё хотел?» – мысленно спросил сам себя Каннингем. Лишившись жены, Дэн вроде бы должен самостоятельно начать заботиться о дочери, но он сознательно или неосознанно пытается избавиться от ребёнка, ведь заботиться не умеет абсолютно. Прямо как Лорэйн, но у нее-то своих отпрысков нет. Отгородиться полностью от любых обязанностей по уходу за новорождённым вместо того, чтобы учиться ухаживать за младенцем – да уж, отличная стратегия превосходного отца.

Машина Дэна остановилась на значительном расстоянии от бара – за полмили было видно, что мертвяки окружили здание. Только навскидку мужчина насчитал пятнадцать заражённых. Достал пистолет, а в нём последняя пуля. Слишком быстро патроны разошлись.

– Посиди с моей дочкой, пожалуйста, – Дэниел передал женщине огнестрельное оружие. – Пистолет только на крайний случай. Заблокируй двери, сиди тихо. Я постараюсь скоро вернуться.

– А если не вернёшься? А если она заплачет? – встревожилась женщина, смотря на окружённый трупами бар.

– Тогда уезжай. Минутку, – Дэн только сейчас обратил внимание на странность – брелок на ключах от машины не его, динозавр какой-то вместо белки. – Что за ерунда…

Не было времени размышлять, как такое получилось. Если бы это были чужие ключи, то машина бы, очевидно, не завелась, но с этим проблем не было. Когда Каннингем покинул машину, его мысли мгновенно переключились на более важные задачи: распахнув багажник авто, Дэниел достал лом-гвоздодёр. Незаменимая вещь при работе на стройке, но ещё сутки назад мужчина и подумать бы не мог, что придётся использовать его как-либо иначе, кроме как для выдирания неправильно вбитых гвоздей.

Подходил ближе к бару с уже продуманной стратегией – он не будет бросаться в толпу нежити, а постарается подманивать к себе по одному. С первыми пятью всё прошло гладко, Дэн даже пр�