S-T-I-K-S. Пройти через туман VIII. Континент
Глава 1
Глава 1
Комната в избушке знахаря, пропитанная запахами незнакомых трав и непонятной химии, показалась тесной. Чувствовал я себя в ней так, будто меня только что подвергли допросу с пристрастием и вывернули мехом внутрь. Передо мной сидела Лаки. Да, та самая Лаки, которую я смутно помнил из обрывков своей прошлой жизни. Или откуда-то ещё – без пол-литра хрен разберёшь с этой треклятой амнезией. Огненно-рыжие волосы девушки, заплетённые в тяжёлую косу, тускло блестели в полумраке, а зелёные глаза за стёклами очков в толстой оправе смотрели на меня с холодным, почти равнодушным любопытством. Но в этом взгляде мелькало что-то ещё – тень узнавания, как будто она тоже пыталась выудить меня из загашников своей памяти.
Или мне это просто померещилось? Глюков мне только и не хватало поймать в этом долбаном Пионерском Лагере…
– Мы знакомы? – прищурилась Лаки, голос её прозвучал с лёгкой хрипотцой, как у человека, который привык говорить мало, но веско.
Я открыл было рот, чтобы ответить, но слова застряли в глотке. В голове вспыхнул краткий обрывок – её лицо, смех, какой-то шуточный укол в моём направлении. Но тут же всё угасло, словно кто-то вырубил свет. Знакомы ли? Бесы задери, может, и да. Я чувствовал к ней странное тепло. Как к старому корешу, с которым когда-то жёг мосты, но где, когда и как – хрен его знает. Наведённая Системой амнезия, будь она неладна, выжрала из моей башки всё, что могло бы дать ответ. Остались лишь эти долбаные вспышки, обрывки лиц, имён, моментов – как тизеры к фильму, который я никогда не досмотрю до конца.
– Я… полагаю, могли бы, – выдавил я, наконец. Голос прозвучал так, как будто принадлежал деревянному человечку Буратино. – Память у меня как решето, ничего толкового не держит. Иногда только мелькают всякие рожи гнусные, имена, вот и…
– Ясно,– перебила Лаки, возвращаясь к деловому тону. Её лицо снова стало бесстрастным, как у врача, который в тысячный раз выслушивает жалобы пациента. – Ты второго уровня, так что ничего удивительного. До десятого память к тебе и не должна вернуться. И не факт, что вообще вернётся. Это нормально. Странно даже, что у тебя эти вспышки есть. Но, в любом случае, игрок, я тебя не знаю. Так что ты ошибся. Говори, с чем пожаловал.
Её холодный тон кольнул, как ржавая игла в зад. Захотелось ответь что-нибудь едкое или даже обидное, но с ходу не нашёлся. Почему-то я ждал… чего-то другого. Может, хоть крохотного намёка на то, что она всё-таки помнит.
Но нет, эта Лаки была острой, как скальпель, и циничной, как барыга на чёрном рынке. Не той, которую я смутно видел в своих обрывках воспоминаний. Или это просто Континент так выжигает из людей всё человеческое, оставляя только броню с шипами?
– Проверить Дары, – буркнул я, пожимая плечами и стараясь скрыть обескураженность. – Наелся тут жемчужин. Чёрных. Говорят, их не одну подряд жрать, а я…
– Жемчужины? – перебила она, с недоверием приподняв бровь. – Больше одной?
– Ну да, – кивнул я, чувствуя себя лохом чилийским под её взглядом.
Лицо Лаки, до этого спокойное, вдруг сморщилось, как будто она вдохнула тухлятины. А потом она расхохоталась – заливисто, громко, так, что я невольно внутренне сжался от неловкости. Её смех резал по нервам, как ржавая пила.
– Да ты ж придурок редкостный, – выдавила она, утирая слёзы. – Ох, насмешил, игрок. Прямо клоун с циркового манежа, только большого красного носа с пищалкой не хватает…
Обида ужалила, как оса, влетевшая под рубаху. Я стиснул зубы, сдерживая желание огрызнуться. Но, бес возьми, её слова задели. Я надеялся, что Лаки из моих воспоминаний – если это вообще была она, – не стала бы так ёрничать. А эта… эта чужая тётка была словно вылеплена из едкого сарказма и колючей проволоки.
– В любом случае, – отсмеявшись, она взяла себя в руки, – пока ничего про твои Дары я тебе не скажу. Второй уровень, игрок. Раньше девятого они формироваться не начнут, а уж до десятого ты, если мозгов не растеряешь, только допрёшь. Качай его – там всё самое вкусное и начнётся.
– А почему не мечтать раньше? Что там нужно сделать? – возмутился я, стараясь отстраниться от её насмешек и перевести разговор в деловое русло.
– Потому что… – начала она резко, но вдруг замолчала. Её взгляд, только что насмешливый, стал глубоким, почти пугающим. Она словно бы заглянула внутрь меня, в какие-то дебри моей души, которые даже мне самому были неведомы. – Она рядом должна быть. Девочка. Азиатка. Боевая, как дикая кошка, и острая на язык, как шило в заднице.
– Чего?! – я вытаращился на неё, чувствуя, как мозги начинают закипать. – Ты про Куницу, что ли? Ну да, она – то ещё шило, только всадила бы его не в задницу, а куда поинтересней. Го азиаткой её не назовёшь ни с какой стороны.
– Нет, – Лаки медленно покачала головой, не отрывая от меня пристального взгляда зелёных необычных глаз. – Её зовут… Аня. Она – ключ. Или замок. Или и то, и другое разом. Она важна…
Я тупо уставился на неё, пытаясь переварить этот бред. Аня? Да кто такая эта Аня? Боевая, как кошка, и острая на язык – звучит как не смешной анекдот про мою жизнь, только без пол-литра для хорошего настроения.
– Ищи её. Она важна, – добавила Лаки, словно читая мысли, и её голос прозвучал как приговор, как будто не мне, а моей судьбе на Континенте кто-то подписал расстрельный приказ.
Тут же перед глазами вспыхнуло системное уведомление, холодное и бездушное, как сам Континент:
Внимание! Получено персональное задание!
Найти Аню – девочку-подростка азиатской внешности. Особые приметы: острый язык, боевые навыки.
Награда: вариативно.
– Чего?! – вырвалось у меня.
Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, читая системное сообщение, пылающее красными буквами корявого шрифта.
– Слышь, Лаки, это что за херня? Я знать не знаю никакую Аню! Я её в глаза не видел!
Но она даже бровью не повела, как будто такие квесты выдавала каждый божий день.
– Увидишь. И не только её, – спокойно отозвалась она, а потом закрыла глаза, будто прислушиваясь к какому-то внутреннему шёпоту. – Я вижу, что у тебя будет команда. Пёстрая, как лоскутное одеяло. Красивая брюнетка, что таскается неразлучно с немецкой овчаркой, большой и умной. Немец, её враг и друг в одном лице. Пиратка с лихим нравом бунтарки, прям из фильмов про Карибы. Капитан парусного фрегата, пропахший солью и порохом, который подчиняет себе ветра. И… бот. Искусственный разум. Зовут Иван. Говорят, раньше на внешников пахал. Теперь… твой.
– Чего … ?
Она распахнула глаза, и в них мелькнула тень насмешки.
– Смешно, правда?
Я не сдержался. Хриплый, как скрип ржавой калитки, смешок вырвался из груди. Ну охренеть теперь! Капитан? Пиратка? Бот по кличке Иван? Да это ж просто сюжет для комедии в духе «попаданцы в дурдоме Континента»! Я прям вижу, как мы всей этой шоблой заходим в кластер, как в бар из анекдота, и заказываем всем спорановый коктейль!
– Не смейся, – голос Лаки внезапно снова стал ледяным, как зимний ветер на заброшенной трассе. – За всем этим стоит Он. Тот, кто тебя сюда закинул. Тот, кто всё это затеял. Он спас тебя, но теперь ты должен Ему… За своё спасение.
И снова уведомление в информационном окне:
Внимание! Получено персональное задание!
Найти Жнеца. Особые приметы: высокий, худой, предположительно связан с вашим появлением на Континенте и потерей памяти.
Награда: вариативно.
И тут же, как гнилая вишенка на этом торте из дерьма:
Цепочка заданий обновлена!
1. Найти Аню.
2. Найти Жнеца.
3. Привести Жнеца к Лаки.
Статус цепочки: АКТИВНА.
Предупреждение: Задания цепочки являются персональными, распределение полученных за выполнение очков в команде не предусмотрено. Провал любого задания в цепочке влечёт необратимые последствия. Согласие игрока не требуется.
Награды: вариативно.
Штрафы: вариативно.
Вот теперь мне стало совсем не до смеха. Желудок скрутило, как будто я проглотил арматурину, а в груди заныло предчувствие, будто Система уже накинула мне на шею удавку и вот-вот начнёт затягивать узел.
– Что за хренотень? – прошипел я, глядя на Лаки так, будто она лично накодила мне эти задания. – Слушай, мне тут прилетела какая-то дичь. Как от этого отказаться?
– Никак, – она пожала плечами с такой холодной невозмутимостью, что захотелось заорать чайкой. – Считай, что Система тебя выбрала из толпы таких же мясных болванов. Обязательные задания – редкость, их дают только особенным. Или проклятым. Решай сам, кем ты будешь.
Я вперил в неё взгляд, как в мишень на полигоне. Особенный? Проклятый? Да я понятия не имею, кто такие эта Аня и Жнец! И где их искать, тоже не представляю! Почему я вообще должен с этим возиться? Это ж бред, как если бы мне велели найти чёрного кота в тёмной комнате! Которого там, к тому же, вообще нет!
– Система, отмена! Отказаться! – рявкнул я в пустоту, тыкая пальцем в невидимое меню. – Система, стоп!
Но интерфейс молчал, как рыба об лёд. Никаких кнопок «Отменить», никаких подсказок. Задания висели перед глазами, как несмываемое клеймо.
– Она не спрашивает, – тихо, почти шепотом произнесла Лаки.
В её голосе сквозила какая-то зловещая усталость.
– Она указывает. Ты – её инструмент в этой игре. Его инструмент.
– Чей, мать твою?! – я взорвался, чувствуя, как ярость подкатывает к горлу, как горькая желчь.
Но Лаки только покачала головой. Видение – или что там её накрыло, – отпустило девушку, оставив после себя пустоту в её глазах и морщины на лбу, как у старухи, которая слишком много видела.
– Иди, – устало выдохнула Лаки. – Больше я ничего для тебя сделать не могу. Вернись с Аней и Жнецом.
Глава 2
Я вывалился из знахарской хибары на узкую, грязную улочку стаба, чувствуя себя так, будто меня переехал каток, а потом ещё и прошлась тяжёлыми сапогами рота солдат гренадёрской роты. В ушах звенело, как после взрыва петарды. Аня… Жнец… Пиратка с капитаном… Бот по кличке Иван… Бредятина! Чистой воды хрень, как если бы Континент решил снять про меня свой низкосортный абсурдный сериал. Но Система с её холодными, как лёд в Арктике, уведомлениями, не оставляла сомнений – это реальность. Моя нынешняя дикая реальность с ограниченным количеством жизней и игровыми условностями. И от неё не сбежать и никуда не деться, как бы я не скрежетал зубами от досады.
Голова гудела, словно в ней поселился рой ос, и я понял, что мне нужно глушануть эту хрень чем-то крепким, пока фляга совсем не засвистела. Единственный намёк на бар в этом стабе оказался тёмной, вонючей дырой, устроенной в бывшем овощном магазине. Запашки пота, перегара и дешёвого самогона били в ноздри, как кулак в морду, но даже это меня не остановило. Я швырнул на липкую стойку споран, глядя на бармена – тощего хмыря с лицом, как у прошлогодней пожёванной картошки, и рявкнул:
– Водяры. Стакан, – и сразу добавил, заметив что хмырь открыл пасть, чтобы что-то у меня спросить. – И без лишнего трёпа.
Мутная жидкость оказалась очень крепкой и обожгла горло, как раскалённый свинец, но облегчения не принесла. Только подчеркнула всю горечь и беспомощность, что терзали меня изнутри. Я пялился в обшарпанную стену, мысленно прокручивая этот час безумия. Но только собрался заказать ещё гранёный стакан пойла, как рядом материализовалась Куница. Её холодные, как февральский ветер, глаза скользнули по моему лицу, потом по стакану, а губы искривились в привычной ядовитой усмешке.
– Не рановато ли бухаешь, Казанский? Пятнадцать минут первого, – съязвила она, присаживаясь рядом. – Или уже празднуешь?
Я смерил её взглядом, который мог бы прожечь дырку в бетонной стене, и всё же махнул бармену, чтобы налил ещё один стакан. Залпом опрокинул, не обращая внимания на презрительную гримасу на лице Куни – пусть хоть до зелёных чертей пялится, мне плевать.
– Получил цепочку заданий, – хрипло выдохнул я, чувствуя, как алкоголь царапает гортань. – И это не повод для тостов, если чё…
– Каких ещё заданий? – вскинулась Куница, её тон стал резким, как лезвие бритвы. – Где я их прошляпила?
Она замолчала, видимо, копаясь в своём интерфейсе. Её лицо на миг стало отрешённым, но тут же она вернулась к привычной стервозности.
– Что за бред ты несёшь, Казанский? – выпалила она. – Нет у меня никаких заданий!
– Они персональные, – нехотя признался я, чувствуя, как раздражение начинает поджаривать нервы. – Только мои.
– Так отмени их, – бросила Куница так, будто это было нечто само собой разумеющееся. – Что за муть ты тут разводишь? Я тратить своё время на твои персональные задания не буду!
– Не могу, – прорычал я, сжав пустой стакан так, что он чуть не треснул. – Нет там кнопки «Отказаться». Вообще никакой хрени для отмены.
Куница нахмурилась, её красивое лицо стало твёрдым, как гранитная плита.
– Что значит «не можешь»? – прошипела она, наклоняясь ближе. – Система всегда даёт выбор – согласиться или послать её на три буквы. Ты что-то темнишь, Казанский.
– Не даёт она никакого выбора! – я ткнул пальцем в пустоту, где висело моё невидимое меню.– Целая цепочка, прикинь. Найти какую-то Аню. Потом какого-то Жнеца. А потом тащить этого Жнеца к Лаки…
– К какому ещё Лаки? …
– К такой. Это местная рыжая знахарка в очках, как у Тани Гроттер…
– Ты совсем охренел, Казанский? – она изобразила такую гримасу крайнего скепсиса, что я чуть не заржал, несмотря на всю трагичность ситуации. – Хватит гнать пургу, у тебя это всё равно получается не смешно. Не бывает такого, чтоб на тебя навесили пачку заданий без спроса. Да ещё персональных, когда ты в команде!
– Вот именно! – я хлопнул кулаком по стойке, так что стакан, который я от греха подальше поставил на неё, подпрыгнул. – Бред сивой кобылы! Но Система, мать её, не шутит. Эти задания висят, как кандалы на каторжнике, и хрен я их сниму. Награда и штраф вариативны.
Куница замолчала, её взгляд стал тяжёлым, как свинцовая плита. Она явно переваривала мои слова, но в её глазах я видел только холодный расчёт, как у игрока в покер, который прикидывает, стоит ли блефовать.
– Допустим, на секунду я поверю, что Система выбрала тебя для какого-то своего долбаного квеста…
– Цепочки квестов, – поправил я.
Куни смотрела на меня долго, и, наконец, выдала, скрестив руки на груди:
– Да хоть целый сценарий! Но я уже сказала, Казанский – я в этом дерьме участвовать точно не намерена. Если задания персональные, то мне с них ни спорана, ни очка к статам. А значит, и помогать тебе с этим цирком я не буду. Это твои проблемы, понял? Так что выбор у тебя простой. Либо ты отказываешься от этой херни здесь и сейчас, своим особым способом, либо…
– Я не могу отказаться! – рыкнул я, с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать кулаком по стойке ещё раз. – Сколько раз повторять, Куница? Там нет кнопки! Я пробовал!
– …либо я покидаю команду, – закончила она, не удосужившись даже меня дослушать.
Её голос был холодным и твёрдым, как ствол Калаша.
– Тогда дальше ты сам по себе со своими персональными задачами. Понял?
Я замер, глядя на неё исподлобья. Её угроза повисла в воздухе.
Покинуть команду хочешь? Ну, валяй, стерва. Только вот на Континенте одиночка долго не протянет, и ты это знаешь не хуже меня.
Но с другой стороны, а не пошло ли оно всё? Может, и к лучшему, если эта язва с её вечным желанием рулить всем и вся сгинет из моего поля зрения? Только вот… только вот без напарника, даже такого, как она, я в этом аду долго не протяну. И она это тоже знает. Играет на моих нервах, как на балалайке, тварь.
Я откинулся назад, чувствуя, как усталость и бессильная злоба грызут меня изнутри, как стая оголодавших ползунов. Система загнала меня в угол, как крысу под плинтус. Аня, Жнец, Лаки с её мутными видениями – всё это звучало, как сюжет дешёвого голливудского боевика. Только вместо хэппи-энда в обнимку со знойной красоткой на фоне заката меня ждал гарантированный респ, если я облажаюсь. И самое поганое – я даже не знал, с какого конца за это всё браться. Это как искать иголку в стоге сена, только стог горит, а иголка вообще ядовитая.
Континент, мать его, никогда не был добр к таким, как я. Это место – как огромный мясокомбинат, где мы все – сырье, которое перемалывают ради чьей-то неведомой выгоды. И Система, эта бесстрастная тварь, играет роль мясника. Она не спрашивает, хочешь ли ты влезть в её игры. Она просто затягивает петлю потуже и пинает тебя под зад, чтобы ты бежал, сломя голову, туда, куда ей нужно. А я… я просто очередной кусок мяса на её разделочном столе. Только вот, глядя в холодные глаза Куницы, я вдруг понял, что не хочу быть один в этом дерьме. Даже если эта стерва меня бесит до скрежета зубов, она хотя бы прикрывает мне спину. По крайней мере, пока прикрывает.
– Ну так что, Казанский? – её голос вырвал меня из раздумий. – Ты в игре, или мне валить своей дорогой?
Я усмехнулся криво, чувствуя, как уголок рта дёргается от злости.
– Валяй, если так приспичило, – бросил я, глядя ей прямо в глаза. – Только помни, принцесса, на Континенте одиночки – это ходячие консервы «Завтрак Туриста». Только туристов здесь нет, вместо них заражённые. А я уж как-нибудь выкручусь. Со Жнецом или без.
Её глаза сузились, но я заметил, как на миг в её взгляде мелькнула тень сомнения. Ха, попалась. Она может сколько угодно строить из себя королеву кластера, но знает, что без меня её шансы выжить падают. Игра продолжается, Куница. И я пока не сдал свои карты.
Глава 3
Я сидел за пропитанной запахом дешёвого самогона стойкой в вонючем баре стаба и снова сжимал в руке пустой стакан так, будто он был единственным якорем, удерживающим меня от падения в бездну безумия. Передо мной сидела Куница, и на неё стоило посмотреть, хотя бы для того, чтобы убедиться, что злость может быть красива, как остро отточенный клинок. Её глаза полыхали яростью, словно два уголька, готовые прожечь дыру в любой преграде, а черты лица, острые и резкие, искажала гримаса раздражения, приправленная её коронной ядовитой ухмылкой. Я в который раз задавался вопросом, что жёг мне мозги с тех пор, как мы вынужденно сцепились в этом долбаном союзе – какого хрена я до сих пор не послал эту стерву на все четыре стороны? Редкостная язва, эгоистка с душой калькулятора, радикальная феминистка, для которой выгода – единственный бог. Мы были нужны друг другу лишь для того, чтобы вырваться из камеры обезьянника да закрыть квест с Хамбурчиком. А теперь? Теперь она мне на кой сдалась? Нет… Она, как ржавый гвоздь в сапоге. Пора этот мазохизм заканчивать. Точка. Финиш.
Безусловно, быть в команде с опытным игроком – это как иметь при себе потёртую, но рабочую карту Континента. Куница разбиралась в здешних раскладах лучше, чем я, зелёный новичок, и, в случае заварушки, могла выдать дельный совет или, если припёрло, прикрыть спину. Но, мать её за ногу, стоит ли терпеть её вечные шпильки, вонзающиеся в меня, как ржавые иглы, и выкрутасы, от которых хочется выть на луну? Надёжным напарником-то её точно не назовёшь – она скорее как граната без чеки, готовая рвануть в любой момент, и не факт, что не у тебя в кармане.
– Ну? – рявкнула она, скрестив руки на груди и буравя меня требовательным взглядом. – Я жду, Казанский! Отменяй свои задания, или я сваливаю в закат, покуда ты тут сопли жуёшь и алкоголизм качаешь!
Тут я окончательно не выдержал.
Да ну её ко всем бесам! Хватит с меня этого балагана. Никакие выгоды не перевешивают это сочетание темперамента и гадкого характера. Я уже открыл рот, чтобы озвучить, куда она может катиться со своими ультиматумами, но в этот миг перед глазами вспыхнуло системное уведомление, холодное и безжалостное, как сам Континент:
Внимание! Отрядная победа! Уничтожен заражённый. Уровень – 32. Вероятность получения ценных трофеев – 100%.
Внимание! Вы одержали командную победу над противником при помощи высокоуровневого игрока, поэтому вы получаете штраф на зарабатываемый прогресс. Стремитесь вступать в группы с игроками примерно одного с вами уровня, это позволит избежать штрафов и обеспечит равномерное развитие всего отряда.
В ходе боя проявлена высокая ловкость, реакция и скорость.
Получено 25 очков к прогрессу ловкости.
Получено 36 очков к прогрессу реакции.
Получено 29 очков к прогрессу скорости.
Получено 48 единиц гуманности.
Я замер. Куница тоже застыла, будто её током шарахнуло. В её ледяных глазах мелькнуло что-то хищное, алчное – то ли жадность, то ли голый расчёт, который на Континенте заменяет большинству совесть и душу. Она явно тоже получила уведомление, и её губы растянулись в язвительной ухмылке – как у акулы, учуявшей запах свежей крови.
– Везёт тебе, Казанский, как любому придурку, у которого в башке вместо мозгов навозная куча, – процедила она, сложив руки на груди. – Ладно уж, притормозим с разводом. Сначала заберём трофеи с этой Элиты. А там…
Взгляд моей визави, острый, как осколок битого стекла, впился в меня с такой силой, что я чуть не отшатнулся.
– …Там всё будет зависеть от тебя. Как уже говорила, помогать с твоими дебильными персональными квестами я не собираюсь. Да и никто не будет. Это Континент, а не богадельня для нытиков. Усёк, придурок?
Она развернулась к выходу, не дожидаясь моего ответа, будто её слова были указом, высеченным на каменных скрижалях, а я – просто декорацией. Я залпом допил остатки самогонки, которую мне подсунули вместо заказанной водки. Мутная дрянь обожгла горло, словно жидкий огонь. Но тяжёлая пелена безысходности, что сдавливала меня с момента разговора с Лаки, ненадолго отступила перед призраком жирной добычи. Трофеи с заражённого тридцать второго уровня – это не мелочь по карманам, это как найти полный чемодан патронов посреди пустыни. На Континенте такое везение – почти миф, такой же, как честный барыга или девственница в борделе. Хотя, если слухи не врут, порой и это тут случается.
– Как будем добираться? – буркнул я, догнав Куни у выхода из этой пропахшей перегаром дыры. – Пешком? Это ж целый марш-бросок обратно – туда, откуда, мы приехали. А у нас даже тачки нет.
Куница, не оборачиваясь, уже шагала вдоль ряда замызганных лавок стаба, где торговали всем подряд – от ржавых железяк до дырявых бронежилетов и касок. Она резко затормозила у одной из точек, заваленной всяким технохламом. Казалось, здесь можно было найти всё – от разобранных генераторов, покорёженных движков и велосипедов, переживших, похоже, не один апокалипсис, до сверхсовременных смартфонов. Ткнув пальцем в два покрытых пылью, но внешне исправных электровелосипеда с усиленными рамами и раздутыми аккумуляторами, она коротко бросила:
– Возьмём эти. Не породистые скакуны, понятное дело, но сойдут. И тише любой колымаги. С добычи за элиту на оплату хватит с лихвой. Или раскошелишься за счёт своих персональных квестов, – добавила она с такой ехидной ухмылкой, что у меня зубы заныли от раздражения. – Чего смотришь? Я на мели. Плати, Казанский. Или ты уже передумал потрошить эту тварь?
Я сжал челюсти так, что мышцы свело, но спорить не стал. Отсчитал продавцу требуемое количество споранов, ощущая, как мой скудный запас тает, а злость разгорается ярче. Континент снова кинул мне кость, но вместе с ней подложил и поводок, за который в любой момент дёрнет.
Велосипеды, как ни странно, оказались заряжены почти на полную. Я перекинул ногу через раму своего велика и почувствовал, как холодный металл впивается в бедро. Впереди ждала дорога, туша монстра, чей уровень раз в десять перекрывал мой, и неизбежная, как системный глюк, необходимость разыскать девчонку по имени Аня. Игра только начиналась, а я уже чувствовал, как Континент скалится на меня своими гнилыми клыками, готовясь вгрызться в глотку.
Путь к месту, где дожидалась наша добыча, стал настоящей проверкой на прочность – как будто кто-то специально решил устроить нам марафон по пересечённой местности. Электровелосипеды, хоть и не сдохли на первых же кочках, скрипели и дребезжали, словно старые пружинные кровати в дешёвом мотеле. Мы пробирались через давно не перезагружаемые кластеры, минуя остовы ржавых машин, обугленные руины домов и горы мусора. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным вонью гари и сладковатым смрадом разложения – типичная атмосфера Континента, будто открытка из преисподней с надписью «Добро пожаловать в самую задницу мира». Напряжение между мной и Куницей нарастало с каждой минутой, как пороховая бочка, ждущая лишь искры, чтобы рвануть ко всем бесам. Напарница ехала впереди, держа спину прямо, словно королева на параде, и время от времени кидала на меня взгляды, полные раздражения и откровенного сомнения.
– Ты хоть педали крутить умеешь, Казанский, или у тебя и на это мозгов не хватает? – прошипела она, когда я в очередной раз чуть не влетел в груду обломков кирпича, валявшихся на обочине.
– А ты хоть заткнуться можешь? Или трепаться без умолку – ещё один твой Дар? – рявкнул я в ответ, чувствуя, как злость кипит в груди, как перегретый котёл. – Если б знал, что подписываюсь на велотур с самой сварливой тварью Континента, я б лучше пешком пошёл. Через поле, засеянное минами и заражёнными.
Её губы сжались в тонкую нитку, но она лишь фыркнула, не удостоив меня продолжением спора. И слава Системе за это мелкое милосердие, потому что ещё пара таких подколок, и я бы попытался свернуть ей шею. Пусть даже с её уровнем и телекинетическим толчком она бы ушатала меня, как котёнка.
Но сама мысль о такой попытке грела душу всё сильней и сильней.
Мы уже совсем близко подобрались к точке, где лежал наш элитник со споровым мешком, полным трофеев, когда тишину разорвал низкий, утробный звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Я резко затормозил, чуть не впечатавшись в заднее колесо велосипеда Куницы. Она тоже встала, как вкопанная, и её рука моментально дёрнулась к автомату, что висел на плече.
– Слышал? – прошипела она, обшаривая взглядом окрестности.
Её лицо, обычно холодное и надменное, как у статуи, сейчас напряглось, а в глазах на миг мелькнул неприкрытый страх, тут же спрятанный за привычной маской высокомерия.
Я не успел ответить, потому что из-за ближайшего поворота вывалилась целая стая заражённых. Это были не жалкие два-три бегуна, которых можно завалить с левой ноги, а полноценная орда – голов двадцать, или даже больше. Их уродливые тела дёргались в жутком, неестественном ритме, будто марионетки с порванными нитями. В авангарде неслись пятеро, возглавляемые тощим, длинным лотерейщиком – существом настолько корявым и несуразным, что казалось, его слепили из кусков разных существ. За ним пёрли ещё трое матёрых лотерейщиков, лишь чуть-чуть уступающих начинающим топтунам по мощи. А замыкал эту свору сам топтун – громоздкий, с характерной подпрыгивающей походкой и цокающими копытами, от звука которых по спине бежал холод. Я даже почувствовал укол разочарования – так жутко урчало, а в итоге всего лишь топтун. Хотя, глядя на его тушу, можно было не сомневаться, что эта тварь одна стоит половины стаи.
– Мать их за ногу! – проревел я, срывая с плеча потёртый укороченный «Калаш» и спрыгивая с велосипеда в одно движение. – Куница, прикрывай! Если сейчас облажаемся, нас размажут, и тогда – никаких трофеев!
– Не учи учёного, придурок! – рявкнула она, уже занимая позицию за ближайшим бетонным обломком и вскидывая автомат. – Только не тормози, а то я сама тебя добью!
Первые выстрелы грянули почти одновременно. Я всаживал очередь за очередью в ближайшего бегуна, целя в башку, но тварь даже с простреленным черепом всё равно рвалась по прямой ко мне, как ошалевший спринтер на стероидах. Только третья очередь заставила её уткнуться мордой в трещины асфальта, но за ней уже ломились новые. Куница орала нечто матерное на весь кластер, её автомат трещал без остановки, а телекинетические толчки раз за разом отбрасывали тварей, как шары на кегельбане. Но их было слишком много, они подбирались всё ближе, и воздух уже пропитался запахом пороха.
Я успел расстрелять три полных магазина и наполовину опустошить четвёртый. Несколько особо хитрых лотерейщиков держались за спинами оравы младших сородичей, явно запланировав подобраться таким способом поближе и навалиться всей кучей одновременно после короткого последнего рывка. Как не жаль, но пришлось перевести на них немало ценных патронов, заодно, правда, выкосив большую часть мелочи.
Потом я израсходовал остаток четвёртого магазина на одного из топтунов. «Калаш» сухо щёлкнул, обозначая, что патронов больше нет.
Мне казалось, что этот бой растянулся на целую вечность. Руки слегка дрожали от бушевавшего в крови адреналина, пот заливал глаза, жёг кожу, а в груди пылало, будто я глотал раскалённые угли вместо воздуха. Один из прыгунов рванул на меня сбоку, и я еле успел отскочить, вмазав ему прикладом прямо в пасть так, что кривые зубы брызнули во все стороны, как бумажное конфетти. Куница, заметив это, хохотнула, не отрываясь от своей стрельбы.
– Ну, хоть не совсем ты бесполезный, Казанский! – крикнула она, отправляя очередного мутанта в полёт телекинезом. – Может, из тебя ещё выйдет толк, если эти гады раньше не отгрызут тебе задницу!
– А ты не отвлекайся, стерва! – рявкнул я в ответ, чувствуя, как адреналин жжёт вены, как кислота. – А то твоя тощая задница следующей будет в их пасти!
Наконец, когда последний заражённый, изрешечённый пулями, рухнул в лужу крови, мы с Куницей, тяжело дыша, опустили оружие. Я вытер пот со лба рукавом, чувствуя, как колени подгибаются, будто кто-то подрезал мне сухожилия, а в ушах звенит тишина, накрывшая после рёва боя. Перед глазами начали всплывать сообщения Системы – холодные, как лёд, поздравления с тем, что нас не разорвали на куски:
Внимание! Отрядная победа! Уничтожена стая заражённых (23 особи). Диапазон уровней – 5-15. Вероятность получения ценных трофеев – 98%.
Получено 70 очков к прогрессу ловкости.
Получено 70 очков к прогрессу реакции.
Получено 90 очков к прогрессу скорости.
Получено 50 очков к прогрессу выносливости.
Получено 110 единиц гуманности.
Достигнут новый уровень! Текущий уровень: 4. Свободные очки для распределения: 60 (основные), 40 (дополнительные).
Прилив сил растёкся по телу, как глоток живуна в морозный день. Каждый мускул, казалось, запел от новой мощи, а усталость отступила, как тень перед ярким светом. Куница неподалёку выглядела не менее довольной. Её глаза блестели хищным азартом, а на губах играла кривая ухмылка, как у волчицы, почуявшей добычу.
– Ну что, Казанский, – протянула она, вытирая пот с лица рукавом и даже не пытаясь скрыть торжество в голосе. – Похоже, мы с тобой чего-то да стоим. А теперь давай к элите. Добыча ждёт, и я не намерена ею делиться с каким-нибудь залётным ниндзя-лутером.
Я хмыкнул, чувствуя, как в груди разливается мрачное удовлетворение. Да, мы с Куницей – как два сапога пара, только оба драные и на одну ногу. Но пока Система подкидывает очки и лут, пока мы рвём заражённых, мы вынуждены держать этот шаткий, как карточный домик, союз. А дальше… дальше будь что будет. Может, я и найду эту чёртову Аню или Жнеца.
Глава 4
Естественно, что в путь мы отправились не сразу. Пока я собирал добычу из споровых мешков, Куни прикрывала меня с автоматом. Даже с учётом того, что мы привалили такую развитую тварь как топтун, добычи получилось совсем немного: восемь споранов, два безобразно раздутых зерна и две горошины странного цвета, напоминавшего жжёный сахар.
Только после того, как разделили добычу и глотнули спорового раствора, тронулись дальше. К слову, патронов у нас осталось по четырнадцать штук к каждому автомату – поскольку я отстрелял весь свой запас, то пришлось разделить пополам тот, что оставался у Куницы. Это было лучше чем ноль, но очень и очень не густо. В любом другом случае я бы, наверное, двинулся в стаб или попытался раздобыть боеприпасы на кластере, но… Дохлая элита была уже совсем рядом.
Остаток пути мы проделали в гробовой тишине, нарушаемой лишь скрипом электровелосипедов да редкими шорохами, доносящимися с угрюмых улиц опустевшего города, окружавшего нас.
Кластер выглядел так, будто его перемололи в гигантской мясорубке. Брошенные машины, исклёванные пулями стены с обгорелыми следами, ошмётки чего-то, что раньше могло быть людьми или их вещами, валялись повсюду, как напоминание, что Континент не просто место – это живой кошмар, который жрёт всё, до чего дотягивается. Воздух был тяжёлым, пропитанным гнилью, и каждый вдох ощущался, как глоток яда.
Когда мы, наконец, добрались до точки, где лежала наша добыча, моё сердце заколотилось от дурного предчувствия. Огромная туша элиты – гора мяса, костей и биологической брони, – валялась посреди открытого пространства, окружённого обломками сгоревших машин и искорёженного металла. Её уродливая морда – если это можно было так назвать, – застыла в оскале, а когтистые лапы всё ещё казались готовыми разорвать любого, кто подойдёт ближе. Но нас ждал сюрприз похуже, чем запах гниющей плоти и страшные, но всё-таки безнадёжно обездвиженные смертью носителя когти. У туши пятеро людей, и все они были все вооружены до зубов: автоматы, дробовики, потёртые бронежилеты. Лица их, обветренные и покрытые шрамами, не обещали ничего хорошего. Это были не новички, не зелёные лохи вроде меня, а матёрые рейдеры, которые пришли сюда за лутом. Нашим лутом!
Я слез с велика. Мышцы напряглись, готовясь к драке. Куница, остановившись рядом, стиснула рукоять автомата, но в её глазах, обычно холодных и расчётливых, мелькнула неуверенность. Её губы дёрнулись, как будто она хотела что-то сказать, но вместо этого лишь поджала их, и они превратились в тонкую бледную линию. Я скосил на неё взгляд, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Ну вот, стоило дойти до серьёзного дела, как эта стерва начала пасовать.
– Слышь, Казанский, – наконец, прошипела она, стараясь говорить шёпотом, хотя голос её дрожал от напряжения. – Может, ну его к чертям? Их пятеро, а нас всего двое. Патронов по половине магазина. Мы не вывезем, если они быканут. Я не подписывалась подыхать зазря.
Я повернулся к ней, не веря своим ушам. Её лицо, красивое даже сейчас, в наступающем мраке, было перекошено страхом, а руки, сжимающие автомат, заметно подрагивали. Вот тебе и железная леди Континента. Истеричка, мать её, да ещё и трусиха.
– Ты серьёзно, Куница? – процедил я, стараясь держать голос низким, чтобы не привлечь внимания мародёров. – Мы сюда с боем продрались, через заражённых, чтоб просто развернуться и уйти с пустыми руками? Может, ты ещё побежишь туда с белым флагом и ноги перед ними раздвинешь?
Её глаза сузились, щёки вспыхнули от злости, но она лишь фыркнула, отступая на шаг назад.
– Ох, Казанский, а ты прям герой из болливудского боевика, да? – ядовито прошипела она. – Только вот без головы герои долго не живут. Я останусь целой, а ты вали, если тебе так охота на респ уйти.
Я сплюнул на землю, чувствуя, как раздражение перерастает в холодную ярость. Ну конечно, эта феминистская зараза всегда найдёт, как свалить ответственность на других. Пусть. Я и один справлюсь, не впервой. Только вот если она думает, что я забуду это предательство, то глубоко ошибается. И да, раз уж на то пошло, весь лут заберу себе. Ну, или почти весь, а ей так, отсыплю немного от щедрот.
Прежде чем мародёры нас заметили, я уже принял решение. Пригнувшись за обломком бетонной плиты, я поднял «Калаш», проверил магазин и глубоко вздохнул. Континент – это чёртов театр абсурда, где каждый акт заканчивается кровью. И если мне суждено сыграть свою роль, то я хотя бы уйду, забрав с собой пару-тройку этих ублюдков. Что ж, пора начинать представление.
Я высунулся из-за укрытия, целясь в ближайшего врага – здорового бугая с дробовиком, который над чем-то ржал вместе со своим корешем. Первая короткая очередь грянула, как гром среди ясного неба, и пули попали в грудь, прикрытую бронежилетом. Но он рухнул, не успев даже вскрикнуть, а я тут же переключился на второго – тощего мужика с автоматом. Два выстрела в голову – две аккуратных дыры в черепе. Третий, более шустрый, успел открыть огонь, но я, перебежав и укрывшись теперь уже за остовом обгоревшего автобуса, выждал момент и всадил ему пулю в шею, когда он попытался обойти меня с фланга. Кровь хлынула фонтаном, а тело мародёра осело на асфальт, как мешок с дерьмом.
Но тут удача, эта капризная дамочка, бросила строить глазки и улыбаться и вдруг повернулась ко мне своей огромной жирной задницей. Четвёртый мародёр, коренастый мужик с бородой, полоснул очередью из автомата, и я почувствовал, как жгучая боль разорвала левое плечо. Пуля прошила мышцы, и рука повисла плетью, а горячая кровь потекла по локтю, пропитывая рукав. Я стиснул зубы, сдерживая стон, и отполз за остов другой машины, чувствуя, как силы уходят с каждой секундой.
Но я не сдавался. Высунувшись на миг, я прицелился и… Укороченный автомат сухо щёлкнул. Рядом просвистели пули. Отбросив бесполезный теперь укорот, я вырвал из кобуры пистолет ПМ, прицелился и в три выстрела свалил бородача попаданием в глаз. Его башка дёрнулась назад, а тело рухнуло, как подкошенное.
Остался последний, с ружьём. Я тяжело дышал, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, а рана в плече горит огнём, словно руку проткнули раскалённым прутом. Мир перед глазами начинал плыть, но я заметил, как этот гад, здоровый, как бык, с дробовиком наперевес, начал подбираться ко мне, обходя укрытие. Я уже приготовился к последнему выстрелу, понимая, что это может стать моим финалом, как вдруг воздух разорвал характерный гул телекинетического толчка. Куница, мать её за ногу, наконец соизволила вступить в бой. Удар был такой силы, что мародёр отлетел на добрый десяток метров, врезавшись в обломок стены с хрустом, который означал только одно – этот ублюдок больше не встанет.
Я упал на спину, тяжело дыша, чувствуя, как кровь продолжает сочиться из раны, заливая землю подо мной тёмной лужей. Боль была адской, но хуже боли было осознание, что я на грани. Континент снова показал мне своё истинное лицо – безжалостное, равнодушное, как сама смерть. Я обернулся к Кунице, которая стояла в нескольких метрах, всё ещё сжимая автомат, её лицо было бледным, но в глазах читалась не тревога, а холодный расчёт. И я понял, что сейчас будет.
– Эй, Куница… – прохрипел я, пытаясь приподняться на здоровом локте, но силы покидали меня с каждым вдохом. – Помоги… перевязать хотя бы…
Она посмотрела на меня сверху вниз, и её губы искривились в презрительной усмешке. Её взгляд был холодным, как лёд в Арктике, и в нём не было ни капли сострадания.
– Помочь тебе, Казанский? – протянула она, скрестив руки на груди. – А с какого перепугу? Ты мне больше не нужен, понял? Я сама зачистила последнего, и с элитником сама сделала всю работу. А что ты? Ты только и делал, что рулил долбаной «буханкой» да нытьём своим доставал. Ты – бесполезный придурок, и возиться с тобой и твоими идиотскими персональными заданиями я не собираюсь. Так что подыхай тут, герой недоделанный.
Её слова резанули, как ржавый нож, но сил на ответ у меня уже не было. Я только смотрел на неё, чувствуя, как кровь продолжает вытекать, а жизнь уходит, как песок сквозь пальцы, и мысленно обещал найти её и отомстить. Континент, будь он проклят, всегда был ареной для предательств, но я, дурак, думал, что хотя бы этот хрупкий союз продержится дольше. Как же я ошибался.
Куница развернулась и пошла к туше элиты, даже не оглянувшись, как будто я был не человеком, а просто ещё одним куском мусора на этой свалке.
Я глядел в серое, тяжёлое небо Континента. Боль в плече уже не так резала, она становилась тупой, далёкой, как будто тело начинало отключаться. В голове крутились мысли, тяжёлые и горькие. Вот и всё, Илья Казанский, суровый, мрачный и хладнокровный, каким я сам себя считал. Доигрался. Этот мир не для тех, кто ищет верности или дружбы. Это место – как огромный волчий капкан, где каждый за себя, а доверие – это роскошь, за которую платят кровью. И я заплатил. Полной мерой.
Где-то на краю сознания мелькнула тень воспоминания о Лаки, о её словах про Аню, про Жнеца. Может, это и был мой шанс… Но Континент решил, что я – лишняя фигура на его шахматной доске, и пнул меня в респ. Глаза мои начали закрываться, но я решил, что Куни тоже не достанется добыча с элитника. Подняв пистолет, прицелился дрожащей рукой.
Последним, что я увидел, был силуэт Куницы на фоне серого неба. Но не успел я нажать на спуск, как она развернулась и выстрелила первой.
Сознание погасло мгновенно, как лампочка в заброшенном подвале, и я ушёл в темноту, не сожалея о теле, оставленном на растерзание бездушных законов Континента.
Глава 5
Я очнулся, и перед моим мысленным взором тут же вспыхнуло системное сообщение, издевательски-вежливое, как улыбка патологоанатома перед вскрытием, и такое же унылое, как похоронный марш.
Новичок, вы вот-вот станете частью Континента. Вы возрождены на кластере 327-41-54. Регион – Юго-Восточное Побережье.
Текущее количество возрождений – девяносто пять жизней (минус четыре от стартового количества).
Текущие задания: ОШИБКА! Задания Системой не определены!
Текущий статус – старт игры.
До перезагрузки кластера осталось девяносто три секунды.
Подсказка: вызов полноформатного контекстного меню – команда «Меню»; вызов всех или отдельных шкал на активный экран – команда «Показатели» с добавкой «Все» или названиями требуемых шкал. Показатели вызываются аналогично. Все элементы меню масштабируемы, можно изменять их цвета, степень прозрачности, внешний вид и расположение.
Подсказка: вы можете узнать дополнительную информацию о некоторых объектах, посмотрев на них и мысленно пожелав увидеть скрытое (на стадии адаптации, возможно, поможет прищуривание).
Подсказка: многие потенциальные заражённые страдают психологическими проблемами различной степени тяжести, ввиду чего способны на совершение различных опасных поступков: создание аварийных ситуаций на дорогах; немотивированные хулиганские действия; нападение с целью убийств и нанесения травм; и даже террористические акты с массовыми жертвами. Опасайтесь неадекватно выглядящих потенциальных заражённых и избегайте мест массовых скоплений потенциальных заражённых и иммунных.
Подсказка: поднимайте свой уровень, ваши основные характеристики не прогрессируют, без этого вы не сможете использовать преимущества повышения Граней Таланта.
Общий уровень зависит от суммы пяти основных характеристик: Сила, Ловкость, Скорость, Выносливость, Ментальная сила.
Помните, повышение уровня – крайне важная задача. Не пренебрегайте ею, иначе будете крайне разочарованы.
Подсказка: уделяйте внимание улучшению навыков, таких как Грани Таланта, Реакция, Наблюдательность – они дают преимущества в сложных ситуациях. Грани Таланта: открывают сверхъестественные способности. Реакция: снижает риск быть убитым. Наблюдательность: позволяет находить скрытое, ловушки и трофеи. Развивайте их через употребление трофеев и выполнение заданий.
Стартовые условия: ОШИБКА! Стартовые условия не установлены!
Внимание! Вы потеряли четвёртую жизнь, не достигнув значительного прогресса ни в одной из основных характеристик. При пятой смерти будет принудительно сменён регион.
Удачной игры.
Задания? Ошибка. Стартовые условия? Ошибка. До перезагрузки кластера – жалкие девяносто три секунды. Система, как всегда, щедра на подлянки, но скупа на объяснения.
Я читал эту муть, скалясь от бессилия, пока в мозгу не щёлкнуло, что опять сдох. Опять возродился. И снова не по своей воле. Система подкидывала подсказки, как старую кость дворняге – типа, вызывай меню командой «Меню», смотри шкалы через «Показатели», прищуривайся, чтоб увидеть скрытое, и не забывай, что вокруг полно психопатов, готовых оторвать тебе башку просто за косой взгляд. Ах да, ещё и характеристики качай, а то сдохнешь, как лох чилийский, и без единой Грани Таланта. Спасибо, Система, за заботу, прям мать родная.
Кстати, а почему задания-то не определены? У меня ж вроде есть целых два. Или о других каких-то заданиях речь? Не понятно…
Я распахнул глаза, ожидая увидеть привычную помойку какого-нибудь обшарпанного медблока, но вместо этого меня встретил белоснежный потолок, стерильный, как совесть этой цифровой твари, если она вообще у неё есть. Снова больничная палата. Но уже не из тех, где крысы по углам тусуются, а из фильмов про будущее, где человечество якобы победило всё, кроме собственной дурости. Меня окружали сплошь футуристические предметы. Хромированные поверхности блестели, как надраенные до блеска мечты о несбыточном, оборудование мигало разноцветными лампочками, будто кто-то решил устроить здесь дискотеку для болезных. Стены – девственно чистые, без намёка на плесень или трещины, а рядом с койкой – поднос с жратвой, от которого шёл запах настоящей жареной курицы а не той липкой бурды, что обычно подают в подобных местах и по недоразумению называют кашей. Гроздь винограда и персик завершали картину, и я даже на секунду подумал, что Система сжалилась и отправила меня в пятизвёздочный отель, а не готовит очередную подставу.
Но иллюзии быстро улетучились, когда я, морщась от боли, приподнялся на локте. Грудь ныла, будто туда вшили колючую проволоку. Рукой нащупал свежий шов – грубый, как работа мясника, а не хирурга. Ну, хоть за это спасибо, Континент, мог ведь и шею вскрыть для разнообразия.
Я хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и усталости. Сколько раз я уже проходил через это? Смерть, возрождение, боль, и снова по кругу. Как утренний кофе для нормального человека, только вместо бодрости – сплошное желание дать кому-нибудь в морду, желательно самой Системе или тому, кто вообще всё это придумал.
Я только успел приподняться на локте, ощущая, как ноет зашитая грудь, как перед глазами снова вспыхнули логи, холодные и бездушные:
Отрядная победа – иммунный Слепень уничтожен. Уровень – 9, гуманность – низкая отрицательная.
Отрядная победа – иммунный Мрак уничтожен. Уровень – 6, гуманность – низкая отрицательная.
Отрядная победа – иммунный Лада уничтожен. Уровень – 11, гуманность – низкая отрицательная.
Отрядная победа – иммунный Бульба уничтожен. Уровень – 8, гуманность – низкая отрицательная.
Отрядная победа – иммунный Таракан уничтожен. Уровень – 5, гуманность – низкая положительная.
В ходе боя проявлена высокая скорость, меткость, ловкость, выносливость и реакция.
Получено 35 очков к прогрессу ловкости.
Получено 12 очков к прогрессу скорости.
Получено 17 очков к прогрессу меткости.
Получено 24 очка к прогрессу реакции.
Получено 36 очков к прогрессу выносливости.
Получено 93 единицы гуманности.
Это был прекрасный бой, в качестве бонуса получено 50 распределяемых очков основных характеристик. Поздравляем! Делайте великие свершения, одерживайте красивые победы, это вознаграждается!
Я хмыкнул, чувствуя, как в груди разливается странная смесь удовлетворения и раздражения. Пятеро иммунных, четверо из которых с отрицательной гуманностью – это, мать их, не просто бой. Очень жаль, что я не уцелел. Но в эту стерильную палату меня отправили отнюдь не враги, а Куни, к которой у меня теперь имеются очень большие и важные вопросы. Открыв интерфейс, убедился, что бывшая напарница уже вышла из группы. Про добычу даже думать не стал – как пить дать, Куни уже наложила на неё руку и делиться вряд ли намерена.
Но очки… очки – это хорошо. Это как найти крупную купюру в кармане рваных штанов. Континент, конечно, не профилакторий, но иногда подкидывает кости, чтобы такие, как я, продолжали цепляться зубами за это существование.
Радость от победы была недолгой. Мысли, острые, как ржавые штыри, снова вгрызлись в мозг. Я вспомнил, как быстро на Континенте люди превращаются в заражённых. Особенно в таких местах, как больницы, где каждый второй – беспомощная тушка, готовая стать закуской для первых же мутантов. Эти белые стены скоро превратятся в арену для мясорубки, и я, с моим хилым уровнем Выносливости, снова стану дичью для местных хищников. Оставаться здесь – всё равно что расписаться в собственном идиотизме. Надо валить, и чем быстрее, тем лучше.
Я скатился с койки, стиснув зубы от боли, которая разливалась по груди, как кислота. На мне была какая-то хлипкая больничная хламида, но на стуле лежала обычная повседневная одежда – не шедевр, конечно, но по размеру в самый раз. Видать, Система решила, что я заслужил хотя бы этот жалкий бонус. Надев штаны и куртку, я начал обшаривать палату. В холодильнике нашлась початая бутылка минералки. Не густо, но для старта самое то. Главное – свалить, пока этот стерильный морг не стал гнездом для заражённых.
Глава 6
Окно выходило на внутренний двор, окружённый высоким забором с колючкой поверху. Третий этаж, итить его, прыгать отсюда на бетон – идея для самоубийц. Но через стеклянную вставку в двери уже мелькали проносящиеся по коридору тени. Типы в белых халатах двигались слишком энергично для обычных врачей, а издаваемое ими урчание недвусмысленно подсказывало – началось. Издалека доносился надсадный рёв движка – будто кто-то гнал сюда целый танк, а вовсе не скорую. Времени оставалось всё меньше, часики тикали, как бомба под задницей, не защищённой даже трусами.
Я распахнул дверь и, сжав в руке бутылку – единственное, что хоть как-то было похоже на оружие, – рванул в коридор. Оказался во всё том же сияющем храме технологий, что и напичканная фантастическими приборами палата. Лифты меня не заинтересовали – всё равно они не работали без электричества. А если вдруг включился генератор, то не хватало только в них застрять, когда он отключится. Я искал старую добрую пожарную лестницу. И, как ни странно, нашёл. Спустился по ней в подвал, стараясь даже не дышать громко.
Почему подвал? Да потому что двери на этажах, ведущие на остальные лестницы, наверняка заперты высокотехнологичными магнитными замками, а ломать их – долго и сложно в моём состоянии.
Из полутёмного помещения, заваленного инструментами и ящиками так, будто кто-то решил устроить здесь стихийный склад и забыл про него на долгие годы, тянуло сыростью и вполне себе современным машинным маслом. Через боковую дверь, которую пришлось толкнуть плечом, чтоб она открылась с душераздирающим скрежетом, я неожиданно попал из владений пыли и рухляди в подобие курилки. И, по закону подлости, наткнулся на местного цербера – молодого парнишку в чёрной форме охранника, который смотрел на меня с изумлением, забыв даже о зажатой в пальцах сигарете.
– Ты это… чего тут шаришься, болезный? – обалдело выдал никак не ожидавший появления шитого вдоль и поперёк меня в служебной курилке охранник и нехорошо прищурился.
– Закурить не найдётся, братишка? – я усмехнулся, подходя ближе, но держа дистанцию, чтоб не спугнуть раньше времени.
– Какой я тебе братишка? – его лицо посуровело, а рука смяла отлевший окурок с такой злостью, будто я мать его родную проституткой назвал. – Кто такой, выкладывай!
– Пациент я, – не моргнув глазом, пояснил я и сделал ещё шаг. – С четвёртого этажа. Вышел подымить, нервы успокоить. Так как, сигаретки не будет?
– На четвёртом только реанимация и интенсивная терапия, – нахмурился он, явно не купившись на мою байку. – Ты чего лапшу на уши вешаешь? Имя, быстро!
– Казанский, – сделав кристально-честную рожу и глядя ему в глаза, отчеканил я, но внутри уже всё закипело. – Илья Казанский.
Терпение – не моя сильная сторона, особенно когда мозги ещё гудят от возрождения, а вокруг уже начался образцовый ад.
– А ну стоять! – рявкнул охранник, и его рука, потянулась к кобуре.
Большая ошибка, парень. Очень большая. И вообще, курить вредно – целую секунду потерял, пока окурок свой отбрасывал в сторону.
Я был уже достаточно близко, чтоб перейти в атаку. Мой левый кулак врезался в его челюсть с хрустом. Правой, утяжелённой зажатой в ней бутылкой, добавил в скулу для верности. Охранник обмяк и осел на пол, как мешок с дерьмом, только, пожалуй, не такой вонючий. Я хмыкнул, чувствуя, как адреналин перекрывает боль в груди.
Вот так, без лишних разговоров. Континент – не место для сантиментов. Тут либо ты, либо тебя. А я пока не готов снова сливать жизнь из-за какого-то охранника-цифры. Тем более, что там говорилось про принудительную смену региона? Что-то не очень хочется, знаете ли…
Наклонившись над охранником, я сграбастал лапой его пушку – старый добрый «Тульский Токарев», довольно странно выглядевший в этом стерильной хай-тек больничке. Ну да, Континент любит такие шутки. Пихает артефакты из прошлого посреди будущего, будто издевается над логикой. С другой стороны, бес его знает, что можно ожидать от всяких там футуристических штучек, а тут привычный, надёжный и, главное, хорошо знакомый ствол.
Пистолет сразу же отправился в карман моих штанов, а вместе с ним – запасные магазины. Парня я оттащил в соседнюю комнату, приковал наручниками к батарее, а в рот засунул его же кепку, чтоб не орал, как сирена, когда очнётся. Дверь прикрыл, чтоб первые же курильщики не наткнулись на него. Это даст мне фору, а дальше – плевать. Тут скоро всем станет не до пропавшего пациента. А когда заражённые начнут свою вечеринку, и этот бедолага станет либо закуской, либо одним из них.
Жестоко? А то… Но сейчас не время играть в благородство. На Континенте оно – как мираж в пустыне. Красиво, но в лучшем случае бесполезно, а зачастую опасно.
Из курилки нашёлся выход во внутренний двор. Свежий воздух ударил в лицо, как пощёчина, но я не стал задерживаться, чтоб полюбоваться видом. Серый утренний туман висел над землёй, как саван, а где-то вдалеке гудело уличное движение. Пройдя вдоль стены, я наткнулся на грузовой выезд – ворота приоткрыты, охраны нет.
Рёв движков слышался всё ближе, буквально чуть-чуть, и они окажутся тут. Я не намерен был выяснять их принадлежность, поэтому быстро выскользнул за ворота и растворился в тумане, как призрак, который сам не знает, куда его несёт.
Остановился уже на улице, за поворотом, чувствуя, как лёгкие горят, будто в них засунули раскалённые угли. Сердце колотилось о рёбра, словно хотело вырваться на волю. Я открутил крышку у бутылки, которую так и не выбросил, прикончил остатки минералки, а пустую тару швырнул в ближайшую урну – теперь она даже в качестве утяжелителя удара не пригодится. Впереди меня ждала только неизвестность, а внутри царила пустота, которую не залить водой. И всё же я ухмыльнулся, стирая пот со лба. Жив. Пока жив и дышу, хоть и с трудом, а это уже что-то.
В голове, как заевшая пластинка, крутился образ Куницы – этой стервы, чьи колкости до сих пор звенели в ушах. Где она сейчас? Жива ли вообще или тоже отправилась возрождаться? Я не знал, да и, если честно, уже не особо горел желанием выяснять. Случайные союзники на Континенте – это как дешёвая проститутка, что сгодится на ночь, но утром лучше забыть, что вы вообще пересекались. Её предательство оставило в душе осадок, горький, как прогорклое пиво, но рыться в этом дерьме времени не было. Меня гнало вперёд не желание найти её и задать пару вопросов, а простое, первобытное, почти звериное стремление выжить здесь и сейчас. А Куница – это опыт. Просто опыт – не доверять никому.
Ещё меня не покидали мысли о том, что за несуразица творилась с моими персональными квестами. Система впихнула их мне, как контрабандный товар в рюкзак, не спросив, хочу я или нет. Будто я и не мясо для её забав, а герой из пафосного романа вроде тех, где героини носят бронелифчики или откровенные вечерние платья с упрятанными под ними бронежилетами, а герои, соответственно – бронетрусы или хотя бы бронефраки с бронебабочками.
Вообще квесты, задания, цели – всё это звучало, как насмешка, особенно когда ты бредёшь по улице с зашитой грудью. Я чувствовал себя не игроком, а марионеткой, которую кто-то дёргает за нитки, проверяя, сколько раз она сможет сдохнуть, прежде чем окончательно сдастся. Рваная линия моей жизни тянулась куда-то вперёд, но куда?
И, как назло, в этом коктейле из боли и злости всплывала ещё одна тень – Лаки с её мутными пророчествами. Я знал, что Система не даст их забыть. Она всегда напомнит, что я – лишь пешка в её игре, фигурка на доске, где правила меняются каждый день. И каждый раз, когда думаю, что разобрался хотя бы с частью этой дрянной системы, она подкидывает новый пазл.
Я от досады сплюнул на серый асфальт и двинулся дальше.
Глава 7
Я уныло тащился по улицам свежего, ещё нетронутого заражёнными кластера. Тянуло грудь, �