Сектелея. Восток
Введение
Роман «Секлетея. Восток» является продолжением романов «Секлетея» и «Сектетея. Схватка». Роман охватывает временной период с января 2005 года по октябрь 2006 года.
Москва, 1 января 2005 года
В первый день нового года погода в Москве удалась на славу: было 10 градусов ниже нуля и сияющее солнце заливало холодным белым светом улицы и парки. Ночной мороз разукрасил окна причудливыми, неповторимыми узорами розовато кремового цвета, наполнив квартиру в Брюсовом переулке неповторимой атмосферой серебряного века. Резная дубовая мебель, старинный темно-янтарный паркет, фортепиано с бронзовыми подсвечниками и белоснежная вышитая ришелье скатерть на овальном обеденном столе являлись свидетелями почти вековой истории семьи Красицких. Они напоминали хозяйке квартиры об ее легендарных предках, ушедших в лучший мир: счастливых и обездоленных прежних обитателях квартиры в самом сердце Москвы.
«Солнце сегодня по-особенному лучезарно, а небо бездонно голубое: это такая редкость для январской Москвы. – Секлетея Красицкая проснулась новогодним утром 2005 года в одиннадцатом часу: – Какая же я молодец, что не последовала советам модных нынче дизайнеров по интерьеру! Как же горячо они меня убеждали выбросить вековые деревянные рамы и сменить их на убогий пластик. И мороз в награду нарисовал эти причудливые узоры! На окнах со стеклопакетами не бывает узоров, а это скучно и обыденно».
Любимица семьи трехцветная пушистая кошка Барса дремала, растянувшись на широком гранитном подоконнике, который щедро подогревался жаром чугунных батарей. Она прикрыла нос лапой, и это было верной приметой дальнейшего похолодания. Услышав, что хозяйка встает с кровати, кошка перевернулась на спину, грациозно сложила передние лапы на груди и кокетливо наклонила голову на бок. Бывший когда-то лысым живот оброс длинной белоснежной шерстью, а пушистый полосатый хвост свидетельствовал о том, что в её роду были чистопородные сибирские предки. Маленькие разноцветные ушки и несимметричные узоры на морде наводили на мысли о кошачьей маме, которая согрешила с беспородным дворовым котом. Для самой Барсы это не имело значения: после безрадостного приютского прозябания она жила по-королевски в сытости, ласке и любви.
«Какое сегодня редкое ленивое утро, а вечером запланирована классическая музыка и джаз в Новой опере», – Лита накинула теплый домашний халат и широко раскрыла потертые от времени створки платяного шкафа. «Что же мне сегодня надеть? Хочу вечером выглядеть красивой и ухоженной! Как же приятно пойти в театр с молодым, да и еще таким статусным мужчиной! И да, нужно соответствовать». Она вдруг вспомнила об их единственной и какой-то сумбурной ночи и засомневалась, наяву ли это было или во сне? Воспоминания о трагических событиях далекой осени 1993 года, когда погиб ее муж, принесли в настоящее горечь, одиночество и тупую боль. «А ведь я совсем не помню ту нашу ночь с Андреем: все это стало для меня неожиданным, лишним и нежеланным. Единственное, что мне тогда было необходимо, так это крепкое мужское плечо. И горячо любимый брат Виталий Красицкий стал для меня и утешителем, и «каменной стеной», и наставником сначала в жизни, а потом и в бизнесе».
Светлые воспоминания о брате вернули ее в настоящее, и Секлетея воскресила в памяти приятный осенний вечер, который подарил ей Андрей чуть больше года назад. «Буду с ним сегодня помягче, но не стоит пока торопить события. Удивительно, что мы с ним до сих пор на вы, что для нашего времени довольно церемонно: больше похоже на прошлый век».
Лите стало не хватать воздуха: «Как же нынче у нас жарят батареи!» Она распахнула форточку, впустила в спальню синеватый морозный воздух и глубоко вздохнула. Толстая Барса, почуяв прохладу, приоткрыла бирюзовые глаза, зашевелила ноздрями и грациозно потянулась, а затем ловко запрыгнула в узкую форточку и, широко расставив лапы, легко спустилась в межоконное пространство. Но сообразив, что места между оконными створками для ее внушительного туловища явно не достаточно, кошка требовательно замяукала, призывая хозяйку вытащить её. «Боже мой, как же она умудрилась туда залезть?» – Лита открыла внутреннюю створку окна и зафиксировала ее огромным антикварным крюком. Барса с благодарностью замурлыкала, потерлась о руку хозяйки, легла на бок головой к заиндевевшему стеклу и небрежно свесила лисий хвост с широкого гранитного подоконника.
«В чем же нынче ходят в театр? Новая опера – это же не Большой, да и не Мариинка. Вот надену вечернее платье в пол, а он придет в джинсах! И случится большой конфуз в наш первый светский вечер». Она стала перебирать свой не богатый праздничный гардероб. И тут её взгляд упал на темно серое облегающее коктейльное платье, которое она купила несколько лет назад специально для похода на корпоративные мероприятия. «А это, пожалуй, то, что сегодня нужно», – Секлетея еще выбрала глянцевый черный клатч и короткие темно-серые сапожки с изящными невысокими шпильками. Окинув взглядом вечерний наряд, она почувствовала, что чего-то не хватает. «Нужно повязать на шею натуральный шелковый платок с каким-нибудь необычным рисунком!»
И тут Лита вспомнила, что несколько лет назад купила в магазине сувениров Пушкинского музея два дорогих платка, разукрашенных репродукциями с известных картин импрессионистов из коллекции Морозова. «А к этому наряду подойдет сюжет Ван Гога с морем Сент-Мари1, а заколоть его нужно непременно серебряной брошкой в виде скорпиона, которую я еще в советское время купила в Вильнюсе». Лита достала коробку, украшенную уникальным узором потолка из египетского зала и вдруг вспомнила, что купила их, когда была там вместе с Игорем в самом лучшем периоде их повторившейся любви. И к ее удивлению, у нее стало светло и приятно на душе, а прежняя горечь куда-то испарилась. «Неужели я искренне готова к новым отношениям? И так хочется, чтобы все было как будто в первый раз в жизни – без разочарований и страданий!»
Она стала перетряхивать шкатулку с драгоценностями и обнаружила там не только серебряную брошь, но и скромные аквамариновые серьги, которые подарил ей муж на десятую годовщину свадьбы. «Какие они красивые, и цвет, как у платка! У моего Максима был прекрасный вкус», – она решила, что не хватает чего-то еще и примерила узкое золотое кольцо-печатку с восточным орнаментом, которое иногда надевала во времена работы в школе. «Вот это как раз то, что сегодня мне нужно! И распущу волосы! Я выгляжу гораздо моложе с распущенными волосами».
В спальню вошел маленький Максим с детской книжкой в руках.
– Мама, почитай мне про оловянного солдатика.
– Хорошо, мой дорогой, садись.
«И почему ему так нравятся сказки Андерсена? Они все такие грустные! Или он с рождения интуитивно понимает, как не проста наша с ним жизнь? А ведь Владимир так себя никогда не вел, наверное, потому что рядом с нами был настоящий мужчина – мой муж. А этот ребенок растет без отца в женском царстве!»
Лита в первый раз серьезно задумалась о том, что мальчику нужен отец. «Да, но как правильно здесь все устроить? Такого мужа, как мой Максим, я не найду. Да, наверное, и нет более таких мужчин. И сейчас я боюсь ошибиться, и страшно мне не за себя, а за моего дорогого мальчика. Никогда не позволю, чтобы он страдал».
Целый час Лита читала сказку, а маленький Максим внимательно слушал и рассматривал картинки. Потом прибежала Барса с пояском в зубах, и мальчик, привязав к пояску бумажку, побежал играть с кошкой.
Москва, 1 января 2005 года, продолжение
Театр «Новая опера» находился в самом центре Москвы, в саду Эрмитаж – прямо напротив знаменитой Петровки 38. Его здание выстроили при мэре столицы Юрии Лужкове еще в лихие 90-е на месте знаменитого «Зеркального театра»2 – этой признанной жемчужины Эрмитажа времен серебряного века. Из огромных рифленых окон нового театра открывался вид на столетние деревья, покрытую свежевыпавшим снегом цветочную клумбу и запорошенные куртины сирени. Это создавало иллюзию единства с парком, а у зрителей невольно возникало желание прогуляться в нарядных костюмах по занесенному снегом «театральному фойе». С обеих сторон лестницы, которая вела в раздевалку и буфет, красовались мраморные фонтаны, и это придавало облику театра торжественность и помпезность.
Зал оказался камерным: там могло разместиться чуть более семисот зрителей. По форме он напоминал древнеримский амфитеатр: с обеих сторон на некотором возвышении парили в воздухе две вип ложи, а позади партера высился балкон, напоминавший о знаменитой галерке.
Несмотря на то, что Москва традиционно славилась несколькими оперными и балетными сценами, «Новая опера» в начале 2000-х выделилась на их фоне не только благодаря новому зданию в центре, но и главным образом таланту артистов труппы и инновационным постановкам. Правительство столицы выделяло «Новой опере» значительные для тех времен субсидии, и это позволяло, с одной стороны, не повышать цены, а с другой – оплачивать дорогие красочные декорации и костюмы. Время действия многих знаменитых опер переносилось в современность, что придавало представлениям особую энергетику и утонченную эстетику.
Андрей заехал за Литой на редакторском джипе в половине шестого вечера, и менее, чем через десять минут они были у входа в Эрмитаж. Ее друг заботливо помог выйти из машины и, глядя на спутницу сияющими глазами, предложил заглянуть в модный в те времена клуб «Парижская жизнь», который размещался напротив входа в сад:
– До начала представления еще больше часа: я никак не ожидал, что мы доедем так быстро.
– Здесь совсем недалеко до моего дома, не более двадцати минут пешком. Где-то в этом районе раньше жила моя одноклассница: я несколько раз была у нее в гостях. Но в центре Москвы все так изменилось, что я уже сейчас не вспомню, где её дом.– Лита приветливо смотрела на Андрея и улыбалась уголками губ: – Знаете, я никогда еще не была в клубе, так что пойдемте, очень хочется посмотреть.
– Как это может быть! Жить в центре Москвы и ни разу не сходить в ночной клуб?!
– Да, вот так складывается моя жизнь…
Андрей нежно взял её под руку и отметил про себя: «Она совершенно не испорчена этими гнусными девяностыми. Нечасто теперь встретишь такую женщину!»
Они прошли мимо величественных, припорошенных снегом лип и оказались у небольшого катка, который был залит в левой части сада, – той, что располагалась ближе к легендарной Петровке 38. Немногочисленные посетители катка скользили по льду между деревьями, негромко играла музыка, а гирлянды из разноцветных лампочек придавали старому парку особенную праздничность и уют.
– Будьте осторожны, дорогая Лита, – Андрей еще крепче прижал к себе её руку: – Сегодня скользко, всю слякоть за ночь приморозило. Знаете, здесь из сада в безоблачную ночь можно увидеть звезды. Это теперь такая редкость для Москвы.
– У меня из окна спальни тоже иногда видны звезды. Я в детстве любила за ними наблюдать.
– Да, ваш дом находится в удивительном месте, а Англиканская церковь и вовсе уникальное сооружение в центре старой Москвы.
Они оказались у входа в двухэтажное кирпичное здание второй половины XIX века, на фасаде которого красовались старинные стеклянные фонари в кованной бронзовой оправе. На стенах возле небольшого гардероба висели афиши артистов и ансамблей, которые выступали в клубе, и объявления о ближайших концертах.
Андрей провел Литу в небольшой ресторанчик на первом этаже, в зале которого царил полумрак. На противоположной от входа стене висел огромный экран, где в режиме нон-стоп демонстрировались старые фильмы эпохи немого кино. Посетители ресторана не могли оторвать взгляд от экрана, а фортепианная музыка переносила их в начало XX века.
Лита чуть сощурившись смотрела на Чарли Чаплина3, поедавшего ботинок в роли Маленького Бродяги4, и вспоминала, как в детстве часто смотрела этот фильм по телевизору. Официантка принесла два бокала ледяного шампанского и тарелку с крошечными бутербродами с белой рыбой и красной икрой.
– С Новым Годом, дорогая Лита. Желаю вам счастья.
– И вас с Новым годом. Спасибо вам за то, что вытащили меня в свет.
Они немного еще поболтали о погоде, о старинном саде и о предстоящем Рождестве. Андрей взглянул на часы – было уже без двадцати семь: «Какая женщина, я рядом с ней совсем не замечаю времени!»
– Нам нужно поторопиться. Я еще хочу вам показать театр.
Они прошли вглубь парка к стилизованному под старину зданию с огромными окнами, ажурные переплеты которых были вырезаны из дерева. Небольшие стеклянные ячейки закруглялись к краям, свет сквозь них причудливо преломлялся, и зимний парк становился похожим на театральную декорацию. За огромной современной гардеробной, расположенной в подвальном этаже, был устроен небольшой буфет. В фойе перед ним продавались диски с записями спектаклей и концертов и молодые девушки в форменных костюмах предлагали красочные программки.
Андрей провел Литу на второй этаж – там была отдельная дверь в их ложу. Они уселись на кресла, стоящие к сцене ближе всего и поэтому самые лучшие в зале. Занавес был поднят, а небольшая сцена разделялась на две части огромным зеркальным шаром на постаменте, драпированным золотой тафтой. Справа и слева от него стояли стулья и пюпитры, а рядом – музыкальные инструменты. По краям сцены выделялись яркие пятна корзин со свежими белоснежными лилиями, которые расточали сладковатый аромат с легкими медовыми нотками.
– Какие роскошные цветы! И это в самой середине зимы! – воскликнула Лита.
– «Новая опера» – любимое детище Юрия Михайловича5, так что бюджетных денег здесь не жалеют, – тихо ответил Андрей.
Представление началось с небольшой задержкой, и первыми на сцену вышли исполнители классической музыки, одетые в строгие черные фраки и белоснежные манишки с пурпурными галстуками-бабочками. Своим обликом они подчеркивали консервативность и академичность. А следом за ними шествовали джазовые музыканты в свободных черных брюках, белых пиджаках, светло-фиолетовых рубашках и галстуках-бабочках молочного цвета. Их одеяния символизировали вольный дух джазовых исполнителей и нежелание следовать канонам. Замыкали это необычное шествие два дирижера, одетые под стать своим оркестрантам. Они вышли на середину сцены, поприветствовали зрителей и церемонно пожали друг другу руки. Зрители захлопали, и представление началось.
«Opera@Jazz» было своеобразным шуточным соревнованием между оперой и джазом. Молодая певица в красивом длинном платье в сопровождении классического оркестра исполнила Цыганскую песню из оперы Жоржа Бизе «Кармен». В ответ джазовый оркестр представил зарисовку «Цыганский свинг». На куплеты Эскамильо и Арию Хозе в классическом исполнении джазовый оркестр ответил знаменитой композицией "Bull shift" – «Час быка». После ариозо Ленского из оперы Чайковского «Евгений Онегин» прозвучала джазовая импровизация «Onegin Line» – в онегинском стиле.
Лита была в восторге, она почувствовала себя частицей этого музыкального великолепия, горячо аплодировала и замирала под выкрики «браво». Время от времени она украдкой смотрела на Андрея и ловила его взгляд, полный любви и восхищения.
«Боже мой, как же здесь чудесно!» – думала она. – «Какой же Андрей молодец, что пригласил меня». И она вновь оглядывалась на своего спутника, и опять замечала, как он счастлив от того, что ей все так нравится.
В антракте администратор пригласила их за кулисы, где был накрыт богатый фуршетный стол для вип-гостей. Она стала благодарить Андрея за прошлогоднюю статью в «Коммерсанте» о «Новой опере», которая привлекла внимание к театру. Потом они выпили за процветание в Новом году, и девушка испарилась. Молодой человек, который представился корреспондентом «Ведомостей», сказал несколько заезженных комплиментов в адрес Литы, и между прочим отметил, что еще не видел Андрея с такой красивой спутницей. Пожилая семейная пара принадлежала к плеяде заядлых московских театралов. Женщина рассказывала о том, что в этом театре много других отличных постановок, а мужчина ей вторил и хвалил удивительные балетные спектакли Василева и Касаткиной6. Потом они стали наперебой приглашать Андрея и его спутницу на Евгения Онегина7, Набукко8, а также на балет.
Лите понравилось, как Андрей вел себя по отношению к ней. Он представлял её друзьям как жительницу центра Москвы, влюбленную в театр, и называл просто по имени. Женщина вспомнила банковскую вечеринку в Париже и то, как Игорь знакомил её там – называл все регалии и звания, и как потом молодые люди сразу же хотели «делать с ней бизнес». Здесь же, в театре, все было легко и свободно, а она являлась просто зрительницей и наслаждалась вместе со всеми прекрасной музыкой.
Второе отделение оказалось еще лучше первого, а в конце оркестры исполнили на бис ариозо Канио из «Паяцев» Р.Леонкавалло, а затем джазовую композицию «Свингуй, паяц!». Дирижеры радовались как дети: они обнимались, менялись оркестрами, нежно целовали ручки у оперных примадонн, а при исполнении номеров на бис играли соло на скрипке и саксофоне. Во время поклонов администраторы вынесли на сцену новогодние букеты свежих цветов с веточками ели, и стали одаривать исполнителей. Эта щедрость еще раз подчеркнула особый придворный статус театра в Правительстве Москвы.
– Это представление будет здесь идти каждый вечер, до старого Нового года, – сказал Андрей, когда они спускались в гардероб. – И думаю, что все дни будет аншлаг.
– Спасибо вам за приглашение, мне было сегодня так весело.
– Ну что вы, Лита, не за что! Вы мне безумно нравитесь, и я бы хотел с вами еще куда-нибудь пойти.
– А я с удовольствием приму ваше следующее приглашение.
Они вышли на улицу, Андрей позвонил, и к воротам сада подъехал редакторский джип. Он решил не торопить события и не приглашать Литу загород или на вечеринку к друзьям, потому что слишком хорошо усвоил преподанный ею урок. «Она должна захотеть отношений, сама захотеть, без какого-либо нажима с моей стороны. А мне остается только одно: ждать её – самую прекрасную и желанную женщину моей жизни!»
Москва, канун православного рождества 2005 года
Лита тоже не хотела форсировать отношения с Андреем. Она призналась себе в том, что впервые в жизни принимает ухаживания молодого, красивого и успешного мужчины – своего ровесника или даже немного моложе.
«Да, я ему определенно нравлюсь! Но сколько времени продляться его чувства? У меня маленький сын, и ребенку нужен любящий и надежный отец. Но сможет ли такой успешный и избалованный вниманием женщин мужчина искренне полюбить моего сына? У него с прежней женой есть общий ребенок – тоже мальчик. Ему сейчас должно быть тринадцать или четырнадцать лет. И закончены ли там между ними отношения, как мне год назад намекнул Андрей?»
Она мудро решила, что ответы на все вопросы предоставит ей сама жизнь. Но этот флер нежности и влюбленности позволил ей расслабиться, и она весь день второго января провалялась в постели. Потом они ходили с маленьким Максимом на елку в старый цирк на Цветном бульваре, где показали красивую новогоднюю сказку «Аленький цветочек».
Только в канун Рождества Лита вспомнила о том, что неделю назад купила контрольный пакет акций «Полимеда», и задумалась что в связи с этим следует предпринять. Она удобно устроилась за письменным столом кабинета, включила компьютер и стала составлять план.
«Прежде всего, нужно проверить, как исполняются решения октябрьского собрания акционеров, – подумала она. – Эмоций у присутствовавших акционеров было много, но я так и не видела итогового протокола собрания. Да и не понятно, проводятся ли в «Полимеде» какие-то действия по делистингу на бирже?» Она открыла программу биржевого терминала и отметила, что акции повысились в цене и стали стоить более одного доллара за акцию.
«Как это странно! Почему же выросли акции, и как при такой ситуации Михаил Грач согласился на сделку? Нужно сразу после праздников запросить бумажный протокол собрания, заверенный надлежащим образом!» Лита написала электронное письмо Маргарите Васильевой с необходимыми указаниями.
Далее она сама подготовила запрос в регистраторское общество «Статус», которое являлось номинальным держателем реестра акционеров «Полимеда», с просьбой предоставить ей сведения по всем операциям купли-продажи акций «Полимеда» с октября 2004 года. Письмо она также отправила Маргарите Васильевой с просьбой оформить его и направить официально почтой России.
«Да, при такой активности в бизнесе мне в Москве нужен рабочий офис, да и помощница не помешает. Но такая, чтобы помогала, а не организовывала утечки информации за мои же деньги. Как же мне быть?» И тут Лита вспомнила о Марине, и о том, как та была рядом в тяжелые дни после смерти Максима.
«Интересно, как она, где и вышла ли замуж за Ярослава, – Лита стала искать старую телефонную книжку, которая, впрочем, оказалась на своем месте в третьем сверху ящике стола. – Вот он, телефон Марины! Попробую позвонить, вдруг ответит!»
Она без какой-либо надежды набрала номер, и после пятого гудка в трубке послышалось хрипловатое «Алле».
– Марина, здравствуйте, это Лита Овчарова9 из Москвы!
– Здравствуй, Лита. Я думала, что в этой жизни уже не услышу твой голос. Мне говорили добрые люди, что ты уехала из страны.
– Кто говорил? Нет, я никуда не уезжала. Я жила у брата в Петербурге, а сейчас переехала в Москву. А вы по-прежнему в Липецке?
– Помнишь, мы были с тобой на ты? Или хочешь перейти на вы?
– О нет, я забыла – конечно, давай на ты!
– Я в Липецке, работаю товароведом в крупной торговой сети. А где ты?
– Я сейчас в Москве. У меня здесь фармацевтический бизнес, и я ищу помощницу. Вот вспомнила о тебе.
– Как это все интересно! От добрых людей слышала, что у тебя теперь другая фамилия! Вышла снова замуж?
– Нет, вернула девичью. Брат так захотел. Знаешь, у меня столько всего произошло в жизни, что по телефону не расскажешь. Может быть, приедешь в гости сразу после Рождества? Или ты занята на работе?
– Нет, Лита, на работе все кисло, да и денег почти не платят. Ярослав меня бросил, детей я не нажила, так что к тебе в Москву с удовольствием приеду. Надоело мне здесь в этой дыре прозябать.
– А тебе есть, где пожить на первое время? У меня в квартире сейчас особо места нет. Но ты сама все увидишь.
– Да, у меня есть приятельница – такая же одинокая, как и я. Приглашала меня скоротать деньки, вот и остановлюсь у нее.
– Отлично, Марина. Я буду тебя ждать в хорошо известной тебе квартире на улице Неждановой утром 9 января. Правда, теперь это Брюсов переулок, улицу переименовали. Но дом стоит, да и в квартире ничего не изменилось.
– Я буду, обязательно буду, дорогая Лита. Как же я рада, что ты мне позвонила!
– До встречи, жду тебя.
Лита положила трубку и с удовлетворением подумала, что Марина ей многим сможет помочь. «Прежде всего, я ей доверяю, а перевозить из Питера Маргариту Васильеву и оголять «Витафарму» сейчас никак нельзя. Тем более в переходный период, когда мне придется опираться на свой питерский бизнес: ведь неизвестно, какие сюрпризы преподнесет Москва». Она решила, что первым заданием Марине будет получить протокол собрания акционеров «Полимеда», а вторым – сведения по сделкам с акциями «Полимеда» в «Статусе».
«Что же дальше? Мне нужны полномочия! Нужно срочно собирать внеочередное собрание и отстранять Грача от руководства «Полимедом». Когда же я могу его назначить?» Она нашла в Интернете закон об акционерных обществах и уточнила сроки: необходимо предупредить держателей акций за 45 дней. «Как же это сделать? Нужно будет дать поручение «Статусу» и оплатить эту работу. На какую же дату назначить собрание?»
Лита полистала календарь и решила, что с этим нужно не тянуть и запланировать на 24 февраля. В 2005 году это был рабочий день, но, не смотря на то, что он следовал за праздничным днем 23 февраля, она решила не откладывать собрание на более поздний срок.
«Что еще отнести к срочным вопросам?» Лита достала договор с Грачом, который ей привез Александр Солнцев 31 декабря 2004 года, и стала его внимательно перечитывать. Всё было оформлено аккуратно: Михаил Юрьевич подписал каждый лист, а на последнем от руки указал фамилию, имя и отчество. Договор до сих пор не парафирован с её стороны! Она также аккуратно расписалась на всех листах договора.
«А что же дальше?» Александр Солнцев был предусмотрителен и привез четыре экземпляра договора. В первый момент Секлетея удивилась: зачем столько бумаг? Но сейчас она поняла, что один экземпляр для неё, один для «Витафармы», один для Михаила Юрьевича, и, наконец, на основе еще одного экземпляра договора она сможет зарегистрировать сделку в «Статусе».
«Как хорошо, что я пригласила Марину! У нее на первую неделю будет уйма работы. И для начала нужно оформить её в «Витафарму», чтобы сразу же поставить на довольствие. Ну, пожалуй, из первоочередных задач – это все». Но оставался еще один важный вопрос: что делать с коллективом «Полимеда»?
«Кадры решают все! Конечно, мы расстанемся с Сергеем Туровым – с ним я по понятным причинам работать не смогу. Директор фрязинской фабрики произвел на меня благоприятное впечатление – пусть работает. А вот директор «Глории» – с ним лучше расстаться. С какой готовностью он соглашался на продажу компании – типичный рейдер! А все остальные – да я их и не знаю толком, так что время покажет!»
Лита вспомнила пожилого невзрачного профессора из бернского университета и его лекцию по эффективности управления персоналом и решила позже еще вернуться к этому вопросу. «Ну, все, на сегодня хватит работать! Уже пять часов и Эви с Максимом скоро придут с прогулки».
Она включила в гостиной телевизор и обнаружила, что разбудила Барсу, которая мирно дремала на подоконнике. «Завтра еще нужно по традиции поехать к Владимиру и поздравить их с Барбарой и маленькой Мартой с праздником. А вечером у нас в гостях будет мама. Рождество – это самое что ни на есть семейное торжество!»
Москва, январь 2005 года
Сочельник в семье Красицких прошел в светлой и душевной атмосфере. Утром 7 января курьер доставил букет розовых амариллисов с запиской от Андрея: «Самой прекрасной женщине Москвы». Лита перезвонила ему, чтобы поблагодарить, но он не ответил.
Наступило 8 января, и, несмотря на воскресный день, Лита запланировала важную для нее встречу с Мариной. «Когда же мы виделись в последний раз? А как раз незадолго до моего столь трагичного, но впоследствии счастливого отъезда в Санкт-Петербург. – Лита с легкой грустью вспомнила их недолгую дружбу. – А ведь Марина знала и по-своему любила моего Максима, а потом помогала мне на поминках, и вообще была рядом в те тяжелые дни». Она с горечью воскресила в памяти хмурый осенний вечер на 40-й день со дня смерти мужа: никто из друзей Максима не пришел разделить с ней эту скорбь. А Марина и Андрей были рядом! «Что же мне ей сказать о маленьком Максиме? А скажу, что и всем – пусть это будет только моя тайна».
Марина была точна и позвонила в домофон без пяти двенадцать. Лита открыла дверь, и девушка бросилась к ней в объятия.
– Дорогая Лита, как же я счастлива, что ты жива и здорова. И какая это радость вновь встретить тебя!
Хозяйка дома не ожидала столь ярких эмоций со стороны гостьи, но не отстранилась, а наоборот, крепко обняла её и поцеловала в щеку.
– Марина, я тоже несказанно рада.
Девушка сняла шубу, огляделась по сторонам и восторженно выпалила.
– Боже мой, ничего у тебя не изменилось. Как будто мы расстались только вчера, и не прошло этих десяти лет. И ты сама, Лита, тоже не изменилась. Как тебе это удается?
А Секлетея заметила, что Марина поправилась, и черты ее лица несколько огрубели. По скромной одежде было видно, что гостье досталось за эти десять лет, и что, наверное, не раз приходилось сводить концы с концами. Но она не стала об этом ничего говорить, а предпочла просто ответить на вопрос.
– Знаешь, Марина, ведь я работаю как лошадь. А вот теперь и тебя хочу втравить в этот круговорот. Но обещаю неплохие и при этом официальные доходы.
Они прошли в кабинет, Лита принесла кофе и два бокала красного вина.
– Давай выпьем за встречу. А потом я расскажу тебе немного о себе, да и про твою будущую работу.
Они чокнулись, Марина осушила бокал до дна, а хозяйка дома только немного пригубила.
– Так вот, брат оставил мне фармацевтическую компанию «Витафарма», а сейчас так случилось, что мне достался контрольный пакет московской компании «Полимед».
– Ты так просто об этом говоришь, это же – как в сказке: тебе необычайно повезло.
– Да, можно и так сказать. И еще немного о моей личной жизни – я не замужем: не встретила никого достойного после смерти Максима. Но у меня есть ребенок, а его отец – мой покойный муж. Я делала подсадку его спермы, которую он заморозил в начале девяностых.
Глаза Марины округлились, и чтобы как-то её успокоить, Лита принесла из кухни початую бутылку вина и налила девушке еще один полный бокал.
– Вот это действительно класс, я о таком слышала, но не думала, что когда-нибудь с этим столкнусь в жизни.
– Мой сын живет здесь со мной. За ним ухаживает няня, её зовут Эви – я знакома с ней с детства. Так что это теперь моя семья. Они сейчас на прогулке – скоро вернутся, и мы будем все вместе обедать.
– Да, совсем как раньше.
– Ну, не совсем – мой обожаемый муж покинул нас навсегда. – Лита вздохнула, а Марина заметила, что глаза хозяйки заблестели от слез. – Знаешь, я назвала сына в его честь.
– А сколько ему?
– В июне будет четыре года. Быстро время бежит.
– А какие мои задачи в твоей компании «Полимед»?
– Она пока не моя, хотя я владею контрольным пакетом акций. Нужно будет решать рутинные задачи: получать документы, оформлять справки, направлять запросы. Может быть, возникнут и другие вопросы: по каждому я буду тебя консультировать отдельно, особенно на первых порах.
– Это все очень интересно, и я хочу работать в Москве, потому что по горло сыта своим провинциальным прозябанием. Мне не сладко жилось после того, как Ярослав бросил меня!
– Трудности будем лечить интересной работой. Паспорт у тебя с собой?
– Да, он в сумке.
– К трем часам придет нотариус и оформит от моего имени доверенность на тебя. У меня уже есть определенный план работ на ближайшие две недели, и именно на эти виды деятельности мы и сделаем доверенность. А потом будем делать еще другие доверенности – по мере необходимости.
– Да, поняла.
– И еще, остается вопрос по твоему оформлению. Я смогу тебя сейчас принять только в мою компанию «Витафарма»: она расположена в Питере. Но ехать туда не нужно. Я планирую в конце предстоящей недели перебраться туда с семьей и в Москве какое-то время буду наездами. Так что ты сможешь в наше отсутствие жить здесь, в этой квартире. А твои документы в Питер я отвезу сама.
– О, я с огромным удовольствием. Здесь гораздо лучше, чем у моей подруги в хрущевке10.
Послышался звук открываемой двери, и в кабинет влетел разрумянившийся на морозе маленький Максим. За ним церемонно вошла толстая кошка, которая сначала лениво потянулась на ковре, а потом по-хозяйски запрыгнула на письменный стол.
– Какой красивый трехцветный кот, похож на Барсика.
– Это кошка, а зовут её в честь нашего Барсика – Барсой. Так что кошачья жизнь в квартире продолжается. И знакомься, это мой сын Максим.
– А я тетя Марина.
Мальчик застеснялся и спрятался за спину матери, а потом выбежал в коридор и вернулся с кошачьим пояском. От вида движущейся по полу бумажки глаза Барсы округлились и заблестели, она прижала уши и, совершив грациозный прыжок, помчалась вслед за ребенком на кухню. Лита засмеялась и вновь перешла к делам.
– Марина, остался немаловажный вопрос: предлагаю тебе полторы тысячи долларов в месяц. Оплата будет в рублях. Тебя это устроит?
– Ох, это очень хорошие деньги. Знаешь, я в Липецке получала триста долларов, да и платили всегда с задержками.
– Ну и отлично, я рада, что мы договорились. Ты теперь будешь жить в Москве, а цены здесь выше, чем в провинции.
– С такой зарплатой я куплю себе новый гардероб, чтобы соответствовать твоей фармацевтической компании.
– Да, конечно, я смогу тебе выплатить аванс уже 15 января. Ты в ближайшие дни поедешь в Липецк? Тебе нужно там что-то решить?
– Да не поеду я туда. Я работала без трудовой книжки, так что все документы привезла с собой. Ты – мой счастливый билет в лучшую жизнь, Лита. Впрочем, я и в прежние времена к тебе тянулась.
– Дорогая Марина, ты мне тоже нужна. И сразу хочу предупредить: мы будем работать, по крайней мере, первое время с особенными людьми. Я бы сказала про них, что они жестокие и алчные. Так что, не удивляйся.
– Да, меня тоже с такими людьми сталкивала жизнь. Какие же тяжелые годы мы пережили, да и сейчас не намного легче.
– Сейчас уровень коррупции заметно снизился и посвободнее стало работать. Ничего, Марина, мы с тобой справимся. Все будет хорошо.
В кабинет заглянула Эви и пригласила их обедать. Марина с замиранием сердца вошла в гостиную и села за круглый стол. Здесь все было, как и раньше: белоснежная скатерть и отменная еда – не было только старшего Максима и её Ярослава. Впрочем, об отсутствии последнего она и не жалела вовсе.
Москва, январь 2005 года (продолжение)
Первый рабочий день 2005 года приходился на понедельник, и уже с самого утра Литу вовлекли в производственные процессы. Для начала её огорчила главный бухгалтер подмосковного завода «Полимеда», которая по телефону сообщила, что Михаил Юрьевич до сих пор не выплатил сотрудникам заработную плату за ноябрь и декабрь. И хотя она общалась вежливо и даже подобострастно, в голосе уже чувствовался надлом.
– Секлетея Владимировна, хочу вам сказать, что здесь люди порядочно устали. Конечно, все очень рады, что вы купили контрольный пакет, но честное слово, одни экономят на еде, а другие и вовсе голодают.
Лита отвечала сдержанно, но внутри у неё все кипело:
– Да, вы правы. 31 декабря я купила контрольный пакет «Полимеда». Но провести собрание и стать генеральным директором я смогу не ранее конца февраля, а до этого времени все процессы в «Полимеде» контролируются Михаилом Юрьевичем. Я после нашей встречи в ноябре ходатайствовала о том, чтобы сотрудникам выплатили долги по заработной плате. Грач обещал решить этот вопрос, поэтому для меня это неприятная новость.
– «Полимед» с нами рассчитался за октябрь, но два последних месяца 2004 года до сих пор не оплачены.
– Михаил Юрьевич сейчас в отпуске, он вернется только в середине января. Но я попробую решить вопрос с Александром Солнцевым. Позвоните мне, пожалуйста, через неделю, и проинформируйте по ситуации.
Лита положила трубку и задумалась. «Неужели в «Полимеде» нет денег? Но тогда почему в конце декабря на бирже проходили сделки с акциями по цене, существенно выше рыночной?»
Она позвонила Александру Солнцеву, который сразу же взял трубку и начал горячо поздравлять её с прошедшими праздниками. Лита сухо пожелала ему здоровья и спросила про заработную плату на подведомственном заводе. Александр включил «вежливого дурака» и процедил:
– Я помню наш разговор о заработной плате. Но полагаю, что выплаты были проведены.
– Да, со слов главного бухгалтера предприятия зарплату за октябрь они получили, а ноябрь и декабрь не оплачены. По декабрю есть еще время – до 15 января. А что вы мне можете сказать про ноябрь?
– Я ничего про это не знаю.
– Но ведь вы финансовый директор «Полимеда».
– Да, но фрязинское предприятие является обособленным хозяйствующим субъектом. Вопрос по заработной плате находится полностью в их ведении.
– То есть, правильно ли я вас поняла: у них на расчетном счете имеются деньги, а их главный бухгалтер задерживает заработную плату?
– Но, нет, это не совсем так. Наверное, у «Полимеда» перед ними есть задолженность: впрочем, я точно не знаю.
– Но ведь вы – второе лицо после Михаила Юрьевича, как вы можете не знать?
– Я работаю по сложившимся в компании регламентам, а именно этот вопрос у нас находится в компетенции генерального директора.
– Хорошо, я все поняла, –Лита говорила бесстрастно и сдержанно. – Действительно, какие здесь могут быть вопросы к финансовому директору? Весь топ-менеджмент «Полимеда» в «шоколаде», генеральный директор с очередной подругой катается в Австрии на горных лыжах, а единственное производственное подразделение компании сидит без заработной платы. Между прочим, эти люди зарабатывают для вас деньги.
– О, прошу вас, Секлетея Владимировна, не ругайте меня. Если вы установите в компании другие регламенты, то, поверьте, я буду безукоризненно им следовать.
Александр отвечал ей бархатным голосом, видно было, что он старался не раздражаться и максимально уладить неприятную ситуацию.
Лита положила трубку телефона и задумалась: «Что-то здесь не так! Александр мне говорил о том, что во фрязинской трудовой инспекции у них все схвачено. Может быть, они специально провоцируют своих работников на забастовку? Хотят поглубже окунуть меня в свое дерьмо!?»
Поразмыслив, она решила, что в этом вопросе ей требуется профессиональная помощь, и набрала номер своего юриста Екатерины Рогалиной. Екатерина ей искренне обрадовалась: она еще догуливала праздники на конюшне со своей обожаемой лошадью и маленькими жеребятами, но звонок важной клиентки сразу же привел её в рабочее состояние.
– Секлетея Владимировна, как же я вам рада: мне доставляет огромное удовольствие наша совместная работа. И я слышала, что вы купили контрольный пакет «Полимеда».
– Да, это так. Значит, и хорошие новости распространяются быстро. Вот по этому поводу я вам и звоню. Мне нужно подобрать практику за последние годы по решениям трудовой инспекции, а также по судебным решениям, связанным с вопросами задержки заработной платы более чем на два месяца.
– Там в «Полимеде» все так плохо? Постараюсь уже сегодня что-то найти. Сколько у меня есть времени?
– Две недели есть. И осветите мне отдельно вопрос ответственности генерального директора за задержку заработной платы. Не хотелось бы судиться еще и с трудовой инспекцией.
– Я все поняла, Секлетея Владимировна. Когда вы будете в Санкт-Петербурге?
– На выходных хочу вернуться. Оставлю сына в Питере с Эви, а сама буду на рабочие дни ездить в Москву.
– Отлично, я через неделю на выходных к вам заеду с материалами.
– Да, Екатерина. До встречи.
За разговорами наступил вечер, и Марина приехала с первым результатом: она привезла из «Полимеда» протокол октябрьского собрания акционеров. Лита отметила новый элегантный кашемировый костюм девушки. «Какая она молодец – уже приоделась. Но я еще с ней не расплатилась, нужно поторопиться!»
Она внимательно прочитала документы: в протоколе собрания присутствовала запись о проведении делистинга «Полимеда» на бирже в связи с решением акционеров. Но никаких сроков исполнения решения обозначено не было, что вносило неопределенность.
«Да, красиво как все получилось. Формально они включили данный вопрос в протокол, но не указали конкретные сроки. Так что при правильном подходе все это можно замотать на веки вечные, никакой делистинг не проводить, и продолжать обманывать инвесторов, которые и так потеряли уйму денег».
Лита вновь позвонила Александру Солнцеву, теперь уже с вопросом о делистинге. Александр опять был очень вежлив и почтителен: он сообщил ей, что вопрос с делистингом является юридическим и полностью находится в ведении Сергея Турова.
«Да, как все у них там устроено – концов не найдешь». С Сергеем Туровым по понятным причинам она разговаривать не захотела и просто приняла информацию Александра к сведению.
– Марина, я рано утром в среду уеду с семьей в Санкт-Петербург, так что вот тебе ключи от квартиры. Пожалуйста, до конца недели направь всем акционерам письма о проведении внеочередного общего собрания 24 февраля 2005 года. Я набросала текст – у нас единственный вопрос: выборы генерального директора. На сегодняшний день это самая важная задача. Я вернусь в воскресенье поздно вечером. И ты можешь пожить пока у меня. Так что будем хозяйничать вместе, как и прежде.
Марина просияла: ей было очень приятно вновь оказаться в центре Москвы, в особенности после липецкой провинциальной дыры. Девушка стала мечтать о принце на белом коне и переменах в личной жизни, но, вспомнив о незаконченных делах, вернулась с небес на землю.
– Хорошо, Лита. Завтра буду заниматься в «Статусе» отправкой писем о собрании. А утром жди – приеду вас проводить, ну и заступить, как говориться, на вахту.
Санкт-Петербург, январь 2005 года
В Питере стояли крещенские морозы: реки и каналы покрылись толстым прозрачным льдом. Город уже с утра заволокла дымка, через которую время от времени пробивались редкие лучи северного солнца. В субботний день Лита решила хотя бы на часок выйти на прогулку с Максимом. К обеду ждали Екатерину Рогалину, а в воскресенье нужно было ехать в Москву на «каторжные работы» в «Полимед». Она достала из гардероба коричневую цигейковую шубу, которую специально купила для зимних деловых поездок и прогулок в ледяном ветреном Петербурге.
«Никакая норковая шуба сегодня так не согреет, как эта цигейковая», – подумала она и принялась надевать на маленького Максима валенки и такую же цигейковую шубу, только поменьше. В подобном облачении они стали похожи на двух медведей: маму и маленького медвежонка, и это было так по-русски.
На детской площадке Лита обратила внимание на мужчину в темно-серой куртке–аляске, такой же, как у Андрея. Её сердце забилось: она вспомнила горячие джазовые мелодии и взгляд своего друга – страстный и при этом покорный. Его рождественский букет из розовых амариллисов остался в Москве, и она забеспокоилась, как там цветы, поменяла ли Марина воду в вазе.
Маленький Максим играл вместе с крошечной девочкой: дети увлеченно копали яму в снежном сугробе маленькими разноцветными лопатками. «Как сегодня холодно, как бы мальчик не замерз?» – пронеслось в голове у матери. Она подошла и прикоснулась к лицу ребенка: кончик носа был теплым. «Погуляем еще 15 минут и хватит. Как же сегодня зябко!»
Она опять подумала об Андрее, и, вдруг вспомнила о единственной ночи с ним – внезапной и сумбурной. В те горькие дни Лита остро страдала от одиночества, болезненно переживала смерть мужа, часто плакала и ничего не хотела. Она «на автомате» заботилась о сыне и выполняла другие свои обязанности: ходила в школу и вела уроки английского языка. В тот печальный ноябрьский день она была на кладбище одна – Владимир уехал с классом в Финляндию: так было лучше для ребенка. Лита вспомнила, как готовила поминальную трапезу, как из последних сил накрывала на стол. Но никто из друзей Максима не пришел поддержать ее и помянуть его на сороковой день – только профессор Раков позвонил из Львова с соболезнованиями. Рядом были Марина и Андрей, но девушка потом куда-то ушла.
И Андрей стал страстно и нежно целовать ее, а она не смогла противиться. «Я называла его Игорем, – Литу пронизал холод при этой мысли. – А он ни разу не напомнил мне об этом! И, боже мой, где же он сейчас? Вчера вечером он вновь не ответил на звонок. И как странно, телефон был вне зоны доступа».
Тут она боковым зрением увидела, что девочку увели, а Максим один докапывает снежную яму. Она бросилась к сыну – кончик носа был холодным, и Лита скомандовала немедленно идти домой. Мальчик подчинился, протянул ей замерзший кулачок и по дороге стал рассказывать, что они с девочкой рыли норку для крота, который ночью придет и поселится в ней. Молодая мать с замиранием сердца слушала лепетания сына и думала о том, что ему нужен отец, и что никакой, даже влюбленный в нее мужчина отца ребенку не заменит. А ей самой нужен муж, но только такой, за которым как за «каменной стеной». «А любовника я не хочу – лучше сохранять чистоту и ждать своего мужчину».
После прогулки и плотного обеда ребенок крепко уснул. Эви помогла Лите накрыть на стол и заторопилась в магазин за покупками. Екатерина Рогалина была как всегда пунктуальна, и Лита сразу же пригласила ее в гостиную, потому что и сама порядочно проголодалась.
На этот раз все было скромно: рассольник, жареная картошка с грибами и чай с конфетами. Екатерина сначала воодушевленно рассказывала про Скарлет и её жеребят, потом вдруг переменила тему и спросила о «Полимеде».
– Мы здесь в Питере с огромным интересом наблюдали за вашей схваткой с «Полимедом». Расскажите, как вам удалось купить контрольный пакет?
Лита улыбнулась, но потом тень озабоченности и усталости пробежала по её лицу.
– Я и сама не знаю, наверное, это божий промысел. А фирма «Полимед» на деле оказалась разрекламированным пузырем, который уже почти лопнул, но по инерции сарафанное радио еще передает о его необыкновенных успехах, да и эффективные менеджеры продолжают рассказывать о фирме с особенным придыханием. Вот так все люди и находятся в плену иллюзий.
– Вы уже провели аудит? Почему у вас столь негативная информация?
– Нет, аудит мы еще не провели. Я купила контрольный пакет только 31 декабря. Но уже сейчас столкнулась с задержками по выплате заработной платы на подведомственном предприятии. На следующей неделе должен с зимнего отдыха вернуться Грач – буду с ним встречаться и обсуждать эту проблему. Все это слишком дурно пахнет!
– Не расстраивайтесь! Все образуется, вот увидите.
– Я уже не только не расстраиваюсь, да и ничему не удивляюсь. Но не могу понять, как это с виду приличные люди легко совершают столь греховные поступки. Этот «Полимед» два года назад купил тюменскую фирму «Глория». Я видела их баланс за 2003 год – он мне по цифрам напомнил отчетность «Витафармы» 1996 – 1997 года. В этой фирме «Глория», судя по финансовым документам, ведется действительно реальный, умеренно прибыльный бизнес. Так вот, «Полимед» купил фирму за копейки, толком до конца не рассчитался, но его менеджеры уже успели отстранить от руководства бывших владельцев. Там сейчас рулит какой-то молодой человек, и я полагаю, что это подставная фигура.
Екатерина внимательно слушала Секлетею, только время от времени охала и понимающе покачивала головой.
– Я с ужасом думаю о том, что «Витафарма» могла оказаться на месте этой «Глории». Ну да ладно! Этот раунд я у них выиграла – защитила любимое детище брата. Но если честно, не знаю, что делать дальше. Я на 24 февраля назначила общее собрание акционеров с единственным вопросом: выборы генерального директора «Полимеда».
– И чего же вы опасаетесь? У вас контрольный пакет, и вы автоматически станете генеральным директором.
– Я опасаюсь их действий, и наших чиновников тоже опасаюсь – знаете, какое у нас неоднозначное законодательство?
– Да, конечно, о нашем дырявом законодательстве я знаю не понаслышке. Деловая жизнь в России течет во многих аспектах по понятиям: бизнесмены про законы вспоминают нечасто.
Екатерина вышла в коридор и принесла оттуда папку с бумагами.
– Вот здесь та аналитическая справка, про задержку заработной платы, о которой вы меня просили. Что могу сказать на словах! В основном, трудовые инспекции дают вновь избранным генеральным директорам время для наведения порядка, обычно, не менее шести месяцев дают. И даже если поступают жалобы в этот период, то генерального директора не наказывают и к ответственности не привлекают.
– Расскажите мне подробнее об ответственности генерального директора.
– За первое нарушение будет назначен штраф – на директора лично, а также на компанию. Штрафы небольшие – до тридцати тысяч рублей. А вот за второе нарушение генеральному директору суд может назначить наказание в виде дисквалификации сроком от одного до трех лет. А что такое дисквалификация? Это невозможность в течение определенного срока занимать руководящие должности. И если это, не дай Бог, случится, то вы – Секлетея Владимировна, не сможете не только руководить «Полимедом», но и вынуждены будете оставить руководство «Витафармой».
– Понятно. Вот что они задумали на этот раз!
– Я тут откопала два дела в мировом суде Нижегородской области. Вот, я вам распечатала постановления по этим делам и приложила их к справке. Там ответчик по делу купил долю в небольшой компании и повел себя неосмотрительно – стал генеральным директором со всеми, как говорится, вытекающими. Так вот прежние собственники подговорили персонал компании, те подали жалобы в трудовую инспекцию, и уже в течение месяца это дело попало в суд. Из постановления суда видно, что у директора толком не было времени разобраться, там жалобщик принес в трудовую инспекцию договор, которого не было у главного бухгалтера. И этот документ суд признал действительным, не оплаченным в срок, и дисквалифицировал генерального директора на срок три года.
– Понятно. И что же было дальше?
– Ну, видно там юриста нормального у этого человека не было, и он не смог защититься. В итоге он и деньги, и бизнес, да и репутацию потерял. В такой ситуации уже не приходится говорить о нервах и здоровье. Так что, вот такая имеется у нас судебная практика.
– Спасибо, Екатерина! Вы, как всегда, на высоте. Что же вы мне можете предложить в этой ситуации? Ведь я, защищаясь, купила контрольный пакет, причем часть акций «Полимеда» я обменяла на акции «Витафармы». Дело в том, что мне не хватало денег на покупку необходимого пакета акций.
– И что же в «Витафарме»? – Екатерина напряглась, её голос задрожал. – У кого сейчас контрольный пакет?
– У меня, конечно! Я действовала очень осторожно и никуда не торопилась.
– Отлично. У меня прямо от сердца отлегло. – Екатерина раскраснелась, было видно, как она переволновалась. Лита предложила ей выпить по рюмочке коньяка «для снятия стресса».
– Так вот, что я вам могу предложить, – продолжала Екатерина, осушив сразу всю рюмку живительного напитка. – Нужно назначать на должность генерального директора номинальную фигуру. У вас есть человек, которому вы доверяете?
– Да, конечно. Такие люди у меня есть.
– Сразу хочу сказать, что лично я бы от такой должности не отказалась. Но в таком случае, вам нужно будет искать другого юриста – я не смогу вас представлять в суде.
– Об этом не может быть и речи – вы мне, как никогда, будете необходимы, по крайней мере, до тех пор, пока я не наведу порядок и в «Полимеде», и в «Глории». По директору я буду думать – до 24 февраля еще больше месяца. А вы, пожалуйста, запланируйте занятость на эту неделю – я хочу, чтобы вы были рядом со мной в эти дни в Москве.
– Хорошо, я обязательно приеду на собрание.
– И потом вам следует все в «Полимеде» переоформить на нового генерального директора: в налоговой, в пенсионном, в соцстрахе. Ну, в общем, вы ведь знаете эту работу.
На этой позитивной ноте подруги распрощались, и Лита пошла собирать вещи к завтрашнему отъезду. Она никогда раньше не ездила дневными поездами, и к её удивлению в шестиместном купе первого класса все места оказались заняты. Женщина взглянула на соседей: семейная пара с ребенком и двое влюбленных. «Да, к сожалению, это лучшее купе в дневном поезде», – подумала она и прошла в вагон-ресторан. Там между пустующими столами с белоснежными скатертями сновали улыбчивые официантки, а из-за высоких цен посетителей в ресторане не наблюдалось.
Лита устроилась за единственным двухместным столиком, заказала бокал вина и закуску, и попросила официантку никого к ней не подсаживать. Чаевые в пятьсот рублей решили деликатный вопрос, и женщина наслаждалась одиночеством и любовалась ледяными деревьями, заснеженными холмами и сверкающими на солнце извилистыми речушками. Изредка попадались крошечные деревушки и пристанционные поселки, жизнь в которых зимой еле теплилась.
«Кого же мне поставить на должность генерального директора? – думала она. Первая мысль была о Марине, но что-то Литу здесь не устраивало на интуитивном уровне. – Допустим, я предложу Марину на эту должность: с ее выборами проблем не будет, ведь у меня контрольный пакет. Но хорошо ли я её знаю? И не снесет ли ей голову от внезапных финансовых возможностей и организационной власти? Да, конечно, можно в контракте оговорить максимальные суммы, которыми она сможет распоряжаться, ограничить её полномочия в ряде вопросов, передав их на уровень совета директоров. Но она станет генеральным директором и будет без доверенности действовать от имени компании. И в контракте всего не предусмотришь – грамотные юристы в любом договоре найдут слабые места».
Лита вспомнила о Наталье Власовой и уволенной из-за утраты доверия главном бухгалтере «Витафармы» и ей стало искренне жаль этих женщин. Они пошли на поводу у своих страстей и в результате остались у разбитого корыта. «Людей в компании нужно беречь и не требовать от них многого. Марина будет мне отличной помощницей: ведь она так аккуратно и четко выполняет поручения. И дома по хозяйству она мне поможет, пока Эви на какое-то время останется с Максимом в Питере. И полагаю, что это ее лучшая роль».
Поезд остановился у знаменитой станции Бологое: немногочисленные торговки предлагали сухие грибы и разноцветные шапки-ушанки из кролика. Торговля шла вяло, и Лита задумалась о незавидной судьбе этих бедно одетых женщин, которые могли быть её ровесницами. «Да, жизнь милостива ко мне! Может быть, эти торговки тоже в прошлом были учительницами, и может быть, как и я, преподавали детям английский язык». Ко второй платформе подошел поезд, шедший в противоположную сторону, и женщины стали бойко предлагать пассажирам свои незамысловатые товары.
Вторым её кандидатом стал Виктор Петрович Негурица. «Допустим, я назначу Димитара заместителем генерального директора в «Витафарме» – на место Виктора Петровича. В компании бизнес налажен, так что он справится. Можно даже совместить функционально две должности. А что же будет дальше? Вытянем мы с Виктором Петровичем «Полимед» и настанет момент, когда нужно будет реально объединять две компании. Но его место в «Витафарме» уже окажется занято, да и для него это будет понижение по службе. Как это называется в теории? Конфликт интересов!»
Поразмыслив, Лита отказалась и от этого варианта. Назначение на должность своего сына Владимира она даже не стала рассматривать: её мальчик никогда не должен узнать о том ужасе, который пережила она. Пусть вместе с Барбарой воспитывает ей внуков.
Между тем они подъехали к Твери, которая была единственным крупным городом на пути следования. Поезд медленно без остановки проехал мимо железнодорожной станции и стал набирать скорость. «Как незаметно пролетело время! Уже Тверь позади, а я еще ничего так и не решила!» Стемнело, за окнами мелькали огни подмосковных поселков. Лите не хотелось возвращаться в людное купе, и она заказала еще бокал вина и чашку кофе.
«Как же мне со всем этим быть?» И вдруг ее озарило: нужно назначить Плетневу Лидию Георгиевну. «А больше не кого! Только бы она согласилась! Высокое в прошлом положение обеспечит ей отличный рейтинг при голосовании акционеров. А я при ней стану исполнительным директором – она даст мне генеральную доверенность и право подписи. А потом, после слияния компаний, у нас освободится место председателя совета директоров – почетная и политически ответственная должность, как раз для моей матери».
Лита разрумянилась и похорошела: ее лицо разгладилось, а уголки губ застыли в полуулыбке. Она теперь знала, как ей правильно поступить.
Москва, январь 2005 года
В конце января в Москву пришли метели: Брюсов переулок засыпало почти по колено снегом, и немногочисленные прохожие протоптали на тротуарах узкие тропки. К подъезду Литиного дома и вовсе вели глубокие следы, так что дверь двигалась туго, приоткрывая лишь узенькую щелку. Это напомнило ей ранние 90-е годы, когда снег в Москве не чистили до весны. «Как же я тогда была счастлива. Я только сейчас это поняла: муж, сын, дом и работа учительницей в школе – вот где настоящее счастье. И никакой ответственности за коллективы людей, за сложный бизнес, за большие деньги. И никакого страха за завтрашний день». Она жалела, что не смогла вполне насладиться тогдашним семейным блаженством, а в ее суровом настоящем были и успех, и тщеславие, и власть, и деньги, да только не оказалось там места для простого человеческого счастья.
Марина ждала ее – она приготовила обед из трех блюд и накрыла стол в гостиной с белой скатертью и фарфоровой посудой. Хозяйка дома отметила сияющую чистоту во всех комнатах и сделала девушке комплимент.
– Какая же ты молодец, давно у нас не было этой «медицинской» чистоты: в последний раз такой порядок мы с Эви наводили дома перед Пасхой.
– Это я тебе благодарна: у меня теперь каждый вечер – праздник. Гуляю по улице Горького и Красной площади. Я всегда о чем-то таком мечтала!
– Я тоже иногда люблю прогуляться по переулкам старой Москвы: ведь это так напоминает детство и счастливые школьные годы.
– А я все время мечтаю о том, что однажды просто на улице встречу своего суженного, помнишь, как Маргарита встретила своего Мастера11. У тебя так бывает?
– К сожалению, нет! Во время своих прогулок я погружаюсь в счастливые воспоминания: об отце, брате и о муже.
– Да, твой Максим был идеальным мужчиной. Я до знакомства с ним вообще думала, что таких мужчин не бывает.
– А как у тебя с Ярославом? Вы встречаетесь?