Магическая лавка семьи Мун

Глава 1

Я нервно выхаживала из одного угла комнаты в другой. Ткань длинной учебной мантии шуршала в такт моим движениям. Цикламен с нежно-фиолетовыми цветками в высоком тёмном горшке, который я так и не успела отправить к бабушке в родной Мантеф, в отличие от других моих растений, всеми силами старался успокоить меня – опекающую его зелёную ведьму. Он вытягивал цветки и топорщил листья, пытаясь впитать распространяющиеся по комнате волны негативной энергии, но получалось у него откровенно плохо. И нельзя дать однозначный ответ, было ли дело во мне – возможно, я переживала гораздо сильнее, чем осознавала это, или дело было в цикламене, который, будучи ещё слишком молодым и неопытным, просто физически не мог переварить объём моего волнения.

А поводов для этого самого волнения в последнее время у меня было хоть отбавляй: и сдача квалификационных экзаменов по целым блокам знаний, из-за чего по моим сосудам вместо крови теперь текла смесь из тонизирующего отвара и успокоительной настойки, и подготовка к предвыпускной практике, а вместе с этим и к последующему выселению из студенческого общежития, означающему необходимость в скором порядке избавиться от всего накопленного за четыре года учёбы хлама. Дел было невпроворот, и вишенкой на торте среди них был конкурс по распределению мест практики.

Конкурс, по результатам которого можно было попасть в Весканский ковен – столичный, самый главный ковен нашей славной империи Велардон – и, быть может, хорошо себя зарекомендовать и даже остаться там после, или попасть в какое-нибудь захолустье на окраине империи без малейших перспектив на дальнейшее достойное трудоустройство. И не то чтобы я так уж сильно мечтала попасть на практику именно в Вескан…

Ну да ладно, кого я тут пытаюсь обмануть. Среди всех восьми ковенов, образованных по числу составляющих империю провинций, кроме Вескана нет больше ни одного ковена, принадлежность к которому определялась бы исходя из уровня способностей и достижений, а не по факту рождения. Попасть в Весканский ковен мечтали многие, но действительно пробивались туда лишь единицы: самые одарённые, самые талантливые, самые умные и начитанные. Быть ведьмой Весканского ковена не просто почётно – престижно. И даже если ты, попав в него или соприкоснувшись с ним, однажды вылетишь по какой бы то ни было причине, строчка о бывшей принадлежности в твоём трудовом удостоверении откроет перед тобой любую дверь в империи. Звучит невероятно привлекательно, не правда ли?

Именно ради этого я и трудилась весь последний год не покладая рук. Попасть на предвыпускную практику в Весканский ковен – это мой золотой билет в счастливое, достойное будущее, даже если у меня и не получится хорошо себя зарекомендовать и остаться там. Сам факт, что я пробыла в нём целых два с половиной месяца, уже сыграет большую роль!

На очередном кругу я остановилась у окна и осторожно погладила скрутившиеся в трубочки листья цикламена – всё-таки моё нервозное состояние окончательно добило несчастное растение. Ничего, страдать осталось совсем немного. Письма с результатами и направлениями начали рассылать с раннего утра, и часть моих одногруппников не только их получили, но и уже успели собраться – вон, например, Габриэль, Мелания и Кара, уже сменившие традиционные мантии на повседневную одежду, со своими сумками и саквояжами только что пересекли внутренний двор между общежитиями, скрывшись в проходе, ведущем к главным воротам в город с территории Академии. Даже Далия, живущая в комнате справа от меня, получила своё письмо около получаса назад – это я поняла по протяжному, полному разочарования, крику, сотрясшему стены. Она была одной из тех десяти человек, с которыми я проходила испытания, и, очевидно, провалилась. Получается, мои шансы заполучить место на практику немного, но выросли, однако никакой радости мне это не принесло. Далия всегда была добра ко мне, а её знания и умения были на высоте – она заслуживала попасть в Весканский ковен не меньше, чем я. Жаль, очень жаль.

Я отвернулась от окна и, сложив руки за спиной, отправилась в противоположный угол комнаты.

Все ведьмы моей семьи, коих насчитывалось немало – десять поколений как-никак, никогда не достигали высот больших, чем причастность к ковену Мантефа. Во мне же всегда было желание доказать, что род зелёных ведьм Морели способен на большее. Пусть я и начала готовиться к испытаниям лишь в начале прошлого года, но всю жизнь до этого усердно училась сначала в обычной школе для людей, параллельно обучаясь азам искусства магии дома под руководством моей любимой бабули, а в шестнадцать лет поступила в имперскую Академию для ведьм и с небывалым рвением продолжила учиться уже тут, успев за четыре года стать одной из лучших студенток своего курса.

Достойна ли я после всего этого попасть на практику в Весканский ковен? Мне очень хотелось думать, что да. Ведь все теоретические задания я успешно расписала на многочисленных листах, практические испытания – прошла на высшие баллы, а моё портфолио пестрело благодарностями и наградами за учебные и внеучебные достижения. Даже сама мысль о том, что всё может закончиться тем, что я получу такое же письмо, как и Далия, не просто ввергала меня в пучину отчаяния – она острой болью прошивала мою грудь, лишая дыхания.

Я должна пройти. Я должна туда попасть.

Очередной круг бесцельных блужданий закончился у двери. Я повернулась к ней спиной, намереваясь направиться к окну, как вдруг в небольшом пространстве моей комнаты раздался тихий звон магической почты. Из пустоты прямо мне на руки выпал белый конверт с блестящими вензелями Академии по центру.

Вот и оно. Дождалась.

Волнение накрыло с десятикратной силой. Сердце враз провалилось куда-то в желудок. Руки задрожали. Я шумно сглотнула.

Итак, настал момент истины.

Аккуратно открыть конверт у меня не получилось. Трясущиеся руки двигались слишком резко, и тонкая бумага, не выдержав напора, порвалась, рассыпав по полу несколько листов с переливающимися чернилами. Чертыхнувшись, я рухнула на колени и подхватила лист с самым объёмным на вид содержанием.

Велардонская Имперская Академия Ведьм (ВИАВ)

Уважаемая г-жа Аделин Морели!

Мы с сожалением сообщаем, что Ваших баллов по результатам прохождения испытаний недостаточно, в связи с чем Вам отказано в прохождении предвыпускной практики в Весканском ковене!

Мы рады проинформировать, что Вашим подтверждённым местом прохождения предвыпускной практики является «Магическая лавка семьи Мун»!

Руководителем практики со стороны Академии назначается г-жа Лив Крокс, заместитель декана факультета зелёной магии, профессор кафедры магического садоводства.

Руководителем практики со стороны профильной организации назначается г-н Киллиан Мун, владелец «Магической лавки семьи Мун» в тринадцатом поколении.

В день получения письма Вам необходимо встретиться с руководителем практики со стороны Академии и получить соответствующие документы и указания на практику.

В день получения письма Вам необходимо получить в Казначействе ВИАВ денежное содержание на период прохождения практики, которое, по усмотрению студента, может быть передано в полном объёме руководителю практики со стороны профильной организации или самостоятельно потрачено на обеспечение базовых потребностей.

Прибыть на место прохождения практики необходимо следующим днём после дня получения письма.

Адрес места прохождения практики: Империя Велардон, провинция Ёнхондо, поселение ковена Ёнхондо, тринадцатая правая улица, дом шесть, «Магическая лавка семьи Мун».

Срок прохождения практики: два с половиной месяца, начиная со дня, следующего за днём прибытия.

Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенной к данному письму справочной информацией.

Справочная информация

Список необходимых предметов (по просьбе руководителя практики от профильной организации):

□ ритуальный нож;

□ защитные перчатки первого, второго и третьего уровней защиты;

□ колдовской шнур;

□ семена: чертополох колючий, лапчатка травянистая, мирт филитрея.

□ сушёные травы (не меньше трёх мешочков каждой): гвоздика лиловая, мята, собранная после первых заморозков, розмарин без запаха, четырёхчленные цветки примулы.

□ «Полное собрание общих бытовых заклинаний», Ирдин Грейвс.

□ «Книга заговоров и заклинаний для кухонных ведьм: начальный уровень», Эли Ле-Роудж.

□ «Практическое пособие по магическим отварам и зельям для кухонных ведьм», Тор Воннер.

Желаем удачи!

С уважением,

Отдел организации практики и содействия трудоустройству Велардонской Имперской Академии Ведьм.

Сердце замедлило своё биение. Нет, этого просто не может быть… Я ещё раз пробежалась глазами по верхним строчкам, не в силах поверить в прочитанное.

Отказ…

Я перевернула листы в своих руках, но их оборотная сторона оказалась пустой.

Нет.

Невозможно.

Я крепко зажмурилась и прикусила нижнюю губу, лишь бы не выпустить рвущийся наружу крик. Кулаки машинально сжались, бумага в них зашуршала.

Это провал.

Все мои мечты о прославлении рода, о заветной надписи в трудовом удостоверении, об открытых дверях, о работе – стабильной и с солидным жалованьем, кажется, так и останутся мечтами…

Внутренности будто резко исчезли, оставив вместо себя пустоту, но снаружи грудь сжали тиски то ли глубокого потрясения, то ли столь же глубокого разочарования. В уголках глаз выступили горькие слёзы. Я шумно задышала, пытаясь вернуть себе спокойствие и не дать погрузиться в пучину отчаяния. Цикламен на подоконнике обеспокоенно зашелестел листьями.

– Я в порядке… – хрипло выдавила я. – В порядке…

Ни черта я была не в порядке, и растение-фамильяр, конечно же, это знало. Возмущённо-грозный шелест листьев, призванный пристыдить меня за ложь, на удивление помог обрести толику контроля над эмоциями.

Так, ладно, отказ – это ещё не конец света.

Подумаешь, вместо Весканского ковена меня решили отправить в ковен Ёнхондо, который мало того, что по иерархии силы занимает ступень ниже, чем мой родной ковен, так ещё и находится на самом отшибе империи. Подумаешь, ковен Ёнхондо считается самым консервативным и самобытным из всех ковенов, потому что вошёл в состав империи всего двести лет назад в результате странной череды обстоятельств. Подумаешь, у меня по определённой причине есть личная неприязнь к этому ковену. Подумаешь, вместо прекрасной Весканской оранжереи, я буду работать в захолустной магической лавке, которой, по общему впечатлению от перечня необходимых предметов, нужна кухонная, а не зелёная ведьма. Подумаешь…

Лианы меня раздери!

Я со всей силы стукнула кулаками по полу. А затем ещё раз. И ещё.

Это конец света! Конец всего, и моей жизни в том числе!

– Аделин, ты совсем сбрендила?! – раздался яростный вопль Кая, моего одногруппника и по совместительству соседа снизу. Надо же, я думала, он уже уехал. – Прекрати стучать! – завопил он так громко, словно находился в нескольких шагах от меня. – У меня побелка с потолка сыплется!

– Извини, – шумно вдохнув и выдохнув, пробормотала я. Мой голос прозвучал тихо, но зная картонные стены нашего общежития, вероятность, что Кай меня услышал, всё же была.

Я с трудом поднялась на ноги и, доковыляв до своей кровати, повалилась на пушистый плед. Душа и разум пребывали в полнейшем смятении.

Как же так получилось?.. И, что самое главное, как же мне теперь быть?..

Погрузиться в вихрь противоречивых чувств и мыслей мне не позволило кольцо для магической связи. Руны на нём полыхали клубнично-розовым – цветом магии моей подруги Ёнхи, которая тоже была выпускницей Академии, а ещё – лучшей кухонной ведьмой нашего курса.

Я прокрутила кольцо на пальце, и едва магическая связь между двумя артефактами успела установиться, как в моей голове раздалось страдальческое восклицание:

– Меня распределили в Мантеф!

– А меня… меня в Ёнхондо, – с трудом выдавила я со второго раза.

Две лучшие ведьмы своего курса вместо столичного ковена попали на практику в родные ковены друг друга, из которых так старательно пытались вырваться – ну чем не сюжет для очередной душещипательной драмы, чтобы вызвать слёзы у ведьмочек постарше? Одна проблема – я как-то не ожидала, что стану одной из главных героинь этого пока не изданного чтива.

– Куда конкретно тебя направили? – первой отмерла я, подтянув ноги и свернувшись калачиком на кровати.

– В мастерскую магических артефактов… – в нежном голосе Ёнхи звучала столь неохватная тоска, что я, всего-то слушающая её по магической связи, поёжилась. Изначально подруга даже не задумалась о том, чтобы попасть на практику в Весканский ковен, но я всё же уговорила её попробовать подготовиться и пройти испытания. И вот, последние месяцы мы с ней делили на двоих надежду завоевать себе лучшее будущее. Но судьба в лице конкурса и отдела практики распорядилась иначе. – Руководителем значится ведьма–артефактор по имени Ноэ Валуа… – помолчав, продолжила Ёнхи, – случайно не знаешь, кто это?

Мантеф был самым густонаселённым регионом среди всех провинций империи, а главный город, носящий одноимённое название, по своей площади был даже больше столицы. Ведьмы и люди в нём жили на редкость миролюбиво и дружно, а потому не ограждались друг от друга высокими стенами, но некоторую дистанцию всё же соблюдали – так, всё человеческое население жило в технологическом центре города, а ведьминская община размещалась на его окраинах.

Пусть я и родилась на западной окраине, но первые восемь лет жизни прожила в центре города, вместе с родителями, которые были мало одарены магическими способности и оттого старались держаться подальше от ведьминского мира, избрав путь обычных учёных-ботаников. После того как во мне проснулся сильный зелёный магический дар, меня забрала к себе бабушка. И, пожалуй, именно такое развитие жизни было наилучшим: я плохо помнила свою жизнь среди людей, но мне и не нужны были эти воспоминания. Осознанную часть своего детства я провела среди ведьм и знала не только об истории, магии и древних родах, но и в целом обо всём, что творилось и творится в магическом мире, благодаря чему всегда чувствовала себя как корень в чернозёме.

Однако мне даже не пришлось обращаться к своим обширным познаниям, чтобы дать ответ на вопрос Ёнхи.

– Случайно знаю, – вздохнула я, почти не удивившись что подруга, имеющая проблемы с запоминанием имён, не признала «чудесного» персонажа. Может, оно и к лучшему – узнай она его сразу, тотчас выбросилась бы в окно с четвёртого этажа. А так у меня хотя бы есть шанс её успокоить… – Помнишь, когда мы прошлым летом праздновали начало каникул у бабули? Ты тогда случайно перепутала заклинание исчезновения с заклинанием перемещения и отправила пустые бутылки из-под настойки во двор нашего соседа?

– М-м-м, да?.. – вопросительная интонация в голосе Ёнхи свидетельствовала о том, что она пока не поняла, к чему я веду.

– На тебя тогда ещё взглядом наорал невысокий мужчина с пепельными волосами, – продолжила я и, сделав многозначительную паузу, добавила: – А потом заставил собирать бутылки без использования магии…

– Неужели это тот тип?! – безнадёжно воскликнула подруга, очевидно, наконец вспомнив предельно хмурого мужчину с чёрными кругами под глазами.

– В яблочко, – с искренней грустью вздохнула я. – Заранее сочувствую.

Пусть участь Ёнхи виделась мне не такой ужасной, как моя собственная, – всё же оказаться в уже известном месте, да к тому же в шаговой доступности от дома моей бабушки, которая души в ней не чаяла, гораздо приятнее и спокойнее, нежели чем ехать в провинцию на отшибе империи, однако я всё равно искренне сочувствовала подруге. Прошлым летом бабуля переехала на новое место, и её новый сосед пусть и казался тихоней, но по факту оказался осиным гнездом, которое моей подруге по чистой случайности не повезло расшевелить. Теперь же сама судьба отправила её к нему получать незаслуженное возмездие, и, пожалуй, даже ведьмы с даром провидения вряд ли смогут предсказать, благополучно ли закончится эта практика.

– Хочу выброситься в окно… – обречённо простонала Ёнхи.

– Окно – это не выход… – успокаивающе начала я.

– Выход – это только дверь, а окно – это бегство, – завершила она за меня и печально вздохнула. – Я помню… – ещё раз шумно вздохнула. – Лучше скажи, зачем ему кухонная ведьма? У него же мастерская. Разве ему не нужна ведьма-артефактор?..

Вопрос был логичным и один в один был похож на тот, которым я мучилась сама. Зачем магической лавке, в которых обычно продаются уже готовые зелья и отвары, зелёная ведьма? Ведь подобный вид деятельности – прерогатива одной из специальностей кухонной магии. Ведьмы этого направления пусть и использовали растения для своей работы, но явно не в том виде, в котором с ними работала я. Из этого следовало, что или меня заставят договариваться с ещё живыми растениями об их добровольном умерщвлении, или… может при распределении вышла небольшая ошибка?.. Хотя ладно, сейчас не об этом.

– Он сам ведьма-артефактор и вроде даже весьма неплохо справляется, так что нет, – ответила я на последний из вопросов Ёнхи. А вот что касалось первого… – Слушай, даже не зн-… – начала было я, но память неожиданно подкинула обрывок из недавнего разговора с бабулей. Я связалась с ней буквально позавчера, чтобы быстро уточнить, как там поживают мои многочисленные растения-фамильяры, которые я на время практики отправила на передержку к ней, однако всё закончилось тем, что она несколько часов без умолку пересказывала мне все самые свежие сплетни и слухи Мантефского ковена. – Погоди, бабушка, кажется, что-то говорила о том, что от него ушла жена?.. – неуверенно пробормотала я, пытаясь зацепиться за кружащийся в мыслях обрывок и вспомнить как можно больше подробностей.

Вот бабуля рассказывает, как у Делайны, её лучшей подруги, живущей в доме напротив, внучка выходит замуж, потом переходит к перечислению списка приглашённых гостей и коротко бросает, что Селеста, жена нашего соседа, мало того, что значится в списках по своей девичьей фамилии, так ещё и адрес места жительства для отправки письма указан на другом конце Мантефа, а значит, их брак окончательно распался и они уже оформили все соответствующие документы.

Бинго.

– Да, наш сосед точно развёлся со своей женой, – твёрдо заявила я, коротко пересказав Ёнхи содержание того разговора с бабушкой. – В таком случае, твоё распределение выглядит логичным. У него очень большой дом, который он использует ещё и как магазин, так что, очевидно, что вместо жены ему нужна новая кухонная ведьма, которая будет присматривать за всем.

– Я буду работать поломойкой и посудомойкой для этого хмыря?!

Пожалуй, иногда я жалею, что магическая связь пока не имеет тех же функций, что и немагические устройства, которыми пользуются обычные люди – возможность понижать громкость чужого голоса в своей голове пришлась бы очень кстати.

– Учитывая, что ты лучшая кухонная ведьма выпуска этого года, то я бы даже сказала, что господин Валуа везунчик, каких поискать. Он получит не просто поломойку и посудомойку, а элитную поломойку и посудомойку, – легко пошутила я, зная, что в отличие от большинства других кухонных ведьм, Ёнхи никогда не считала эти термины оскорблениями, принижающими её магическую специальность.

– Лин-Лин, ты не помогаешь! – мученически простонала подруга в ответ.

– На самом деле тебе не обязательно жить у него. Я могу попросить бабулю подготовить твою комнату,, – предложила я вариант, который крутился на задворках мыслей с того самого момента, как стало известно, куда её направили. – Она любит тебя едва ли не сильнее, чем меня, – наигранно недовольно пробурчала я.

– Если тебя и госпожу Морели это не затруднит, то да, пожалуйста, – прозвучало в голове мягкое и нежное, полное признательности. – Буду очень благодарна, – с облегчённым выдохом прошептала Ёнхи.

– Да вообще без проблем, – отмахнулась я.

Во-первых, мне очень радостно, что хотя бы у кого-то в жизни замаячил небольшой просвет среди низких дождевых облаков, а во-вторых… бабушка действительно любит Ёнхи, словно свою настоящую внучку, так что её приезд не то что не станет обременительным – наоборот, принесёт много счастья и радости.

– А тебя-то к кому отправили? – несмотря на ангельский голос Ёнхи, этот вопрос прозвучал для меня громом среди ясного неба.

Да, он был закономерным и очевидным, и я понимала, что его не избежать, но всё равно оказалась не готова. Хорошо, что магическая связь передаёт только голос, а не облик, – его у меня всегда получалось контролировать лучше, чем выражение лица. А о том, что на последнем сейчас царит смесь из жалости, сочувствия, волнения и ноток страха, Ёнхи лучше никогда не знать.

Дело в том, что более подробное обсуждение, чем простое упоминание названия, ковена Ёнхондо всегда было несколько табуированной темой в наших с ней разговорах. Место её рождения и воспоминания из детства причиняли ей невыносимую боль, поэтому я никогда не настаивала, не давила и ничего не выспрашивала, терпеливо ожидая, когда она сама захочет чем-то поделиться. За почти десять лет нашего знакомства подобных случаев было крайне немного. Порой у меня возникало ощущение, что даже моя бабушка знает о Ёнхи гораздо больше, чем я.

Хотя, не удивлюсь, если это и в самом деле было так – всё-таки именно госпожа Одиль Морели взяла под свою опеку десятилетнюю девочку, изгнанную из ковена Ёнхондо его главой, госпожой Юн Ынгён, которая по совместительству приходилась ей родной матерью. И именно моя бабушка повела Ёнхи на разговор с главой Мантефского ковена, после того как я привела её, всю промокшую и озябшую, к нам домой одним осенним вечером.

Воспоминания о том дне в моей памяти всё ещё столь же яркие, словно это случилось вчера. В тот день я впервые оказалась так далеко от западной окраины. Обычные мальчишки, живущие несколькими улицами ниже, выпросили у меня поиграть с красивым воздушным змеем, который бабушка подарила мне на день рождения, а когда я им его отдала – бросились врассыпную. Я мигом кинулась за тем, в руках которого был змей, но они явно заранее распланировали, как будут скрываться, так что буквально через пару улиц и поворотов я потеряла их из виду. Змея было очень жалко, поэтому я, шмыгая носом, до самого вечера бродила, пытаясь отыскать хоть кого-нибудь из той компании. Вдобавок ко всему моему разочарованию в тот день ветер пригнал грозовые тучи, и начался сильный ливень.

Пытаясь укрыться от порывов ветра и холодного дождя, я забежала в первую попавшуюся на глаза постройку – ей оказалась старая остановка общественного транспорта. Сначала я даже не поняла, что в покосившемся углу кто-то есть, – слишком уж темно было вокруг. Но, вслушавшись в шум ливня, барабанящего по крыше, я услышала в нём неожиданные звуки. Это были горькие всхлипы. Прямо как те, которые я сама издавала, оплакивая воздушного змея не так давно. Целенаправленно подойдя к границе темноты угла, я вытянула перед собой руки, которые тут же нащупали что-то мягкое, очень горячее и очень мокрое.

В тусклом свете фонаря, который едва доходил до одного из краёв остановки, выяснилось, что это нечто – девочка, примерно того же возраста и роста, что и я, с тёмными спутанными волосами и заплаканными глазами. Её щёки и лоб были такими горячими, что, казалось, что если подержать на них ладони совсем немного, то можно обжечься. Я схватила её за руку и вытащила из-под крыши прямо под ливень. Тогда я сочла, что лучше уж намокнуть, чем с таким жаром сидеть в ожидании, когда он закончится. Я не знала, как дойти до дома, но, побегав по улицам с вялой девочкой позади себя, случайно наткнулась на ворота школы, в которой училась. И это была большая удача, за которую я до сих пор благодарна судьбе – буквально через пятнадцать минут я уже заталкивала Ёнхи в двери дома бабули под громкое оханье последней.

– Я н-нашла её н-на ос-ост-т-тановк-ке, – пояснила я тогда, стуча зубами от холода.

Бабушка в ответ лишь покивала головой и, взмахнув руками, высушила нас плетениями бытовых заклинаний. После чего схватила зонтик, взяла потерянную Ёнхи, взгляд которой был переполнен смесью из страха и надежды, и оставила меня дома, наказав разогреть ужин.

Как я узнала позже, уже после того, как они вернулись – бабушка водила её к главе ковена Мантефа, госпоже Маэлис фон Штейн, которая полностью осудила поступок своей коллеги из Ёнхондо и согласилась принять девочку в ковен в обход стандартных процедур. А ещё оказалось, что мать Ёнхи выставила свою среднюю дочь из дома за то, что в ней проснулась кухонная магия вместо присущей всему их древнему роду пограничной. Будучи главой ковена, Юн Ынгён не смогла пережить подобного позора, поэтому приняла решение просто избавиться от ребёнка, вычеркнув его из семейного древа и отправив выживать в мире самостоятельно.

Однажды Ёнхи поделилась, что Мантеф не был её первой остановкой – до этого она была в Тарвинском ковене и просилась остаться там хотя бы до шестнадцати лет – возраста, в котором все ведьмы поступают в Академию, но его глава оказалась хорошей подругой её матери, поэтому Ёнхи отказали. Спрятавшись между сидениями в человеческом автобусе, она добралась до Мантефа и бродила по городу, пытаясь найти поселение ведьм, пока не начался дождь.

Я не верю тем, кто говорит, что судьба – это череда сделанных нами выборов. Всегда есть вещи, которые находятся вне нашей власти. И всегда есть события, которые складываются слишком удачно для того, чтобы быть простыми совпадениями. Судьба предопределена. И ей было угодно, чтобы в тот день, блуждая в поисках украденного змея, я решила спрятаться под крышей остановки и нашла кое-что более драгоценное. Верную и преданную подругу. Настоящую сестру – не по крови, но по духу.

Сестру, которая всё ждала от меня ответа на свой вопрос. Поняв, что больше затягивать нельзя, я выдохнула почти весь воздух из лёгких и аккуратно, ровно произнесла:

– Меня отправили в магическую лавку семьи Мун, а руководителем значится Мун Киллиан. Знаешь что-нибудь о нём?

– Хм-м, – задумчиво протянула Ёнхи. – В ковене Ёнхондо было не так много магических лавок и семей с этой фамилией. Помню, что была милая зелёная ведьма по имени Мун Лайла. Она любила выращивать цветы на могилах на кладбище возле дома, где я жила. Но насчёт Киллиана… Никого такого не помню, извини…

– Всё в порядке, Ён-и, – облегчённо выдохнула я. Подруга особо много не помнит, сильно зацикливаться не будет, следовательно, в этот раз обошлось.

– Тебе не кажется странным, что в магическую лавку требуется зелёная ведьма, а не кухонная? – спросила Ёнхи, буквально озвучив то, о чём я сама уже не раз задумалась.

– Кажется, – согласилась я, растягиваясь на кровати. – Я очень надеюсь, что всё это какая-то ошибка. Хочу сейчас сходить к руководителю по практике и поговорить с ней. Может быть, попробую надавить на жалость… Если честно, я всё ещё не могу осознать, что провалилась на испытаниях… – горестно простонала я, зарываясь головой в подушку. – Я была уверена, что всё написала и расписала как полагается. Где вообще я могла допустить ошибку?! В формулах?.. В зарисовках плетений каких-то заклинаний?.. Незнание воистину способно убить.

– А что конкретно тебе написали? – вкрадчиво поинтересовалась подруга.

– «Ваших баллов по результатам прохождения испытаний недостаточно», – процитировала я строчку из письма тоном напыщенной канцелярской служащей.

– И правда весьма обтекаемая формулировка, – заключила Ёнхи. – Но, знаешь, я бы лучше предпочла такую, нежели чем то, что написали мне. Представь, они сказали, что я отлично справилась со всеми испытаниями, но мой эмоциональный фон не подходит эмоциональному фону того дворца, для которого им нужна была кухонная ведьма! – подруга враз закипела от обиды и возмущения. – И ведь я понимаю, что это в самом деле может быть причиной для отказа, но почему тогда это выглядит, как выдуманная отписка?!

Со стороны могло казаться, что бытие кухонной ведьмы, в сравнении с остальными ведьмами, крайне легко и беззаботно. Ну ведь и правда, какие сложности могут быть в том, чтобы помахать метлой и почистить от жира сковородки?

То ли дело, например, пограничные ведьмы, которые по долгу своего рождения обречены выполнять последние желания неупокоенных душ и провожать их на тот свет, или стихийные ведьмы, у которых почти нет выбора, кроме как стать воинами и всю жизнь нести службу на границах империи. Да даже зелёным ведьмам и тем приходилось несладко – попробуй-ка найти подход к каждому кустику-цветочку, чтобы понять, почему он отказывается расти и цвести. А они те ещё капризули: то им света мало, то воды, то соседство не нравится…

В этом плане кухонным ведьмам, избравшим своей специализацией домоводство, казалось, приходилось довольно просто, ведь договориться надо было всего с одним объектом – домом, за которым они собирались ухаживать. Но не тут-то было…

Любой дом, даже жалкая лачуга, представлял собой сложную разумную систему со своим сознанием, памятью, чувствами и эмоциями – прямо как настоящий человек, но в разы сложнее. Чтобы договориться с подобным созданием и создать не просто видимость союза, а прочную и надёжную связь, которая приносила бы счастье всем, ведьма и дом в равной степени должны были не только понравиться друг другу, но и совпасть на уровне эмоционального фона.

В общем, очень тонкие и запутанные нюансы, причём зачастую неизвестные для общественности – узнать о них можно только тогда, когда ты имеешь в друзьях знакомую кухонную ведьму, которая изливает тебе душу о сложностях своей специальности. Справедливым будет признаться, что если бы не Ёнхи, вряд ли я бы когда-то смогла так глубоко понять и так искренне сочувствовать всем труженикам и труженицам кухонной магии.

– Я уверена, что этот столичный дворец просто не дотягивает до уровня такой умной и прекрасной ведьмы, как ты, – поспешила я успокоить подругу.

Смех Ёнхи в ответ на мои слова похож на нежный перезвон колокольчиков – райская мелодия.

– Чего смеёшься? – наигранно ворчливо пробурчала я, переворачиваясь на живот. – Ты ведь и правда слишком хороша! А вообще, знаешь, если уж мне не суждено попасть в Весканский ковен, то я попытаюсь выпросить направление в Мантеф, чтобы помогать тебе действовать господину нашему соседу на нервы. Я всё ещё не могу простить его за то, что он посреди ночи заставил тебя носить бутылки в единственную на весь район обычную человеческую мусорку!

– Но… я ведь… заслужила… – за три присеста, прерываясь на весёлый хохот, наконец выдавила из себя Ёнхи.

– Это не имеет значения, моя дорогая Ён-и, – отрезала я, покачав головой. – С его стороны это всё равно было очень жестоко.

– Ладно, твоя взяла, – почти без боя сдалась подруга. – Я тоже пойду к своему руководителю, – вдоволь насмеявшись, сказала она. – Встретимся у главного корпуса?

– Да, давай, – попрощалась я и повернула кольцо на пальце в обратную сторону, разрывая канал магической связи.

В голове резко стало тихо и пусто, но продлилось это не долго. Ушедшие на второй план за время разговора с Ёнхи грустные мысли поспешили вернуться. Как бы я ни старалась, у меня не получалось выкинуть из головы одну вещь, перечёркивающую всё моё продуманное воображением на годы вперёд счастливое будущее – я сильно облажалась, не сумев попасть на практику в Весканский ковен. Другой такой возможности показать себя и свои способности у меня уже никогда не будет.

Рассыпавшиеся в пух и прах мечты ранили, и вместе с болью душу заполняла злость. Злость на саму себя, что провалились и не смогла. Злость на отсутствие справедливости в этом мире. Ведь я приложила так много усилий: учила бесконечную теорию, неустанно практиковалась, не спала днями и ночами, и что в итоге? Меня направили в захолустье в магическую лавку на непонятную должность под управление странного Мун Киллиана, с которым мы ещё даже не познакомились, а он уже требует невозможного – где и как я за остаток дня должна раздобыть сушёные четырёхчленные цветки примулы, если они всегда пяти-?!

Нет, всё это определённо какая-то большая-большая ошибка.

Глава 2

Лив Крокс, профессор кафедры магического садоводства, которую назначили моим руководителем по практике со стороны академии, была весьма необычной молодой женщиной. Её рыжие волосы, вспыхивающие медным отливом при каждом движении, волнами струились до пояса, превращая её походку по университетским коридорам в завораживающее представление. Студенты замирали, преподаватели украдкой оборачивались – никто не оставался равнодушным, если рядом проходила профессор Крокс. Голубые, как гладь океана, глаза, пухлые губы, всегда подчёркнутые алой помадой, и та лёгкая надменность во взгляде, выдававшая в ней не просто преподавателя-теоретика, а сильную практикующую ведьму, – Лив Крокс была красива, утончённа и элегантна, что, однако, шло в жуткий разрез с её характером и манерой поведения. Пусть она и выглядела молодо, но порой выдавала шутки, юмор которых могла понять, разве что, только моя бабуля. А её возраст, к слову, уже давно перевалил за сотню лет!

Профессор Крокс запомнилась мне как ведьма, от которой никогда не знаешь, чего ожидать. Например, в прошлом семестре она не пришла проводить лекцию, потому что время занятия совпало со временем для послеобеденного чая! Вообще, я бы совсем не удивилась, если бы внезапно оказалось, что профессор вовсе не полноценная зелёная ведьма, а всего лишь эклектик – ведьма, в которой пробудились сразу несколько видов магии, – выбравшая зелёную магию в качестве основной своей специализации, а магию провидения – дополнительной. Иначе логически объяснить, как она так ловко выкручивалась из любой ситуации и совершала поступки, поначалу казавшиеся странными, но со временем приобретающие смысл, – не получалось.

Самым ярким примером, пожалуй, можно считать продолжение той истории с послеобеденным чаем. Выждав пятнадцать минут с начала занятия, мы всей группой зелёных ведьм отправились на поиски и гурьбой ввалились в помещение кафедры, где и нашли её, спокойно попивающую чай. Выслушав совершенно нелепое объяснение, мы буквально схватили и потащили профессора Крокс в аудиторию, чтобы она всё же провела для нас занятие, но затем внезапно выяснилось, что за те пять минут, пока нас не было, троица ведьм-второкурсников с факультета артефакторики запустила в большие витражные окна нашего лекционного зала миниатюрные бомбочки, которые взорвались и выбили стёкла.

Наши лица, когда мы вернулись в аудиторию и обнаружили груду мелких осколков на партах и вещах, надо было видеть. А стоило во весь этот хаос вплыть, словно прекрасному лебедю, профессору Крокс и остановиться возле доски, как на шум от взрыва сбежался весь состав высшего руководства Академии и запечатлел картину с лучами вечернего солнца, проникающими через пустые оконные рамы, и живыми и невредимыми студентами в окружении разноцветных стеклянных осколков. Шутников быстро нашли и наказали, а профессор Крокс – представьте весь абсурд ситуации! – удостоилась благодарности за безупречную работу и заботу о сохранности здоровья студентов. Ведь с их головы не упало ни единого волоска, а значит, не будет жалоб, что, в свою очередь, не скажется на репутации и престиже заведения. Что же касается выяснения истинного хода развития событий – да кому это вообще надо, если всё обошлось без жертв.

Я влетела в небольшой кабинет, искренне надеясь, что смогу переиграть эту любимицу судьбы, и на одном дыхании выпалила:

– Профессор Крокс, я не могу поехать на практику в Ёнхондо!

Женщина в белоснежной полупрозрачной блузе неторопливо закончила размешивать ложкой сахар в чашке с чаем, дважды изящно стукнула ею по краю и только после этого подняла спокойный взгляд на запыхавшуюся от бега по лестнице и коридору меня.

– Поясни, – произнесла она и чинно отпила чай.

В моей груди загорелся огонь решимости. Горький опыт учёбы у профессора Крокс и сдачи нескольких экзаменов научил меня, что разговор с этой женщиной напоминает партию игры-стратегии, в которой у тебя должны быть не только продуманы все свои ходы, но также и подготовлены ответы на все возможные действия противника. Благо, общежития располагались на окраине территории, занимаемой Академией, и у меня было время абстрагироваться от эмоций, основательно подумать и продумать всё, пока я шла до учебного корпуса нашего факультета. Настаивать на прохождении практики в Весканском ковене я просто не имела права, но вот попытаться выбить себе направление куда угодно, кроме неприятного мне Ёнхондо, я могла.

– Меня распределили на практику в «Магическую лавку семьи Мун», но ведь я зелёная ведьма! Туда нужна кухонная, но никак не зелёная. Должно быть, в отделе практики ошиблись.

Итак, я разыграла свою первую карту. Пусть вероятность ошибки и была сомнительна, но чем чёрт не шутит. Надежда, во всяком случае, умирает последней.

– Это не ошибка, – покачала головой в ответ профессор, и на её идеальном лице появилась очень неидеальная морщина. – Я лично знакома с владельцем этой лавки, и с уверенностью могу сказать, что ему в помощники нужна именно зелёная ведьма. Магическая лавка – это просто название. На деле же господин Мун владеет большим садом, в котором выращивает как ингредиенты для зелий, так и обычные фрукты-овощи. Так уж получилось, что он ведьма-эклектик и в полной мере не может ухаживать за садом. Поэтому в ближайшие два с половиной месяца помогать ему будешь ты.

Парировано. Разбито. Моя первая карта безжалостно уничтожена. Надежда растоптана.

Я на доли мгновения прикрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями и не дать волю чувствам.

Ладно, хорошо, пусть распределение – это не ошибка. Битва проиграна, но сражение – ещё нет! В голове мелькает мысль, и я тут же хватаюсь за неё, торопливо произнося:

– Вы сказали, что у господина Муна свой сад? Моя специализация – травы и цветы, а не кустарники и плодовые деревья! Вы точно уверены, что я буду ему полезна?

Вторая карта появилась в моём рукаве совершенно неожиданно, но стала настоящим козырем. Зелёная магия представляла собой действительно огромный пласт знаний и умений, поэтому, чтобы готовить хороших специалистов, Академия совсем недавно ввела деление всей зелёной магии на более узкие специальности. Несовпадение требуемой специальности и моей квалификации – действительно веская причина для смены места практики.

– Аделин, – неодобрительно выдохнула профессор Крокс, закатывая глаза. – Ты в самом деле сейчас пытаешься убедить меня в своей некомпетентности? – спросила она, приподнимая брови и грациозно поднимаясь с кресла. Мало того что она от рождения была довольно высокой, так ещё и предпочитала носить туфли на высоких каблуках. Стоило ей выпрямиться и оказаться выше меня на целых две головы, как я почувствовала себя мелким сорняком, даже несмотря на то, что нас разделял широкий деревянный стол. – Ты ходила на пары по магическому садоводству весь предыдущий год и прошлый семестр? – вновь спросила профессор Крокс, уперевшись руками в поверхность стола.

– Ходила, – ответила я, пока ещё с твёрдой уверенностью.

– Экзамен мне сдавала? – продолжила допрос профессор.

– Сдавала… – мой ответ против воли прозвучал чуть тише и менее уверенно, чем предыдущий.

– На сколько баллов сдала? – задала она очередной вопрос, с лёгким прищуром склонившись ближе.

Ноги словно приросли к полу. Профессор была так близко, что меня полностью окутал запах её духов: сочный запах ежевики на фоне оттеняющих ноток мускуса и бергамота. Дорого, изысканно, элегантно. Идеально соответствует её натуре. Одна проблема – мне от этого только хуже.

– На девяносто пять… – я изо всех старалась звучать уверенно, но тон голоса бесконтрольно поднялся и напомнил мышиный писк.

– Ну вот, значит, справишься! – неожиданно воодушевлённо заключила профессор, выпрямившись, хлопнув в ладоши и растянув свои красные губы в широкой улыбке.

В этот момент во мне словно сработал переключатель. Да вашу ж ведьмовскую бабушку! Внутри стремительно разворачивалась буря недовольства. Чёртовы баллы за экзамен – это не показатель знаний и умений! Это показатель того, смог ты понравиться преподавателю за время обучения или нет!

– Ладно, так уж и быть, – потерев тонкими пальцами переносицу, смягчилась профессор, определённо обратив внимание на недовольное выражение моего пунцового от злости лица. – В качестве компенсации за те пять баллов, которые ты не смогла набрать, я дам тебе учебник по магическому садоводству моего авторства с комментариями и пояснениями.

Вот! Что и требовалось доказать! Мне просто посчастливилось понравиться профессору Крокс, поэтому она и пошла на уступки.

Что ж, раз так, то настало время разыграть третью карту.

Я приложила все силы, чтобы собрать на лице выражение всей грусти и печали моей жизни. От усердия на глаза мигом навернулись слёзы, что, однако, только дополнило антураж.

– Профессор Крокс… – жалостливым тоном окликнула я женщину, подошедшую к широкому стеллажу.

– Что ещё? – невозмутимо спросила она, не отвлекаясь от перебирания книг по корешкам.

– Понимаете… – начала я, мысленно трижды заранее сплюнув и скрестив пальцы, – моя бабушка в Мантефе в последнее время сильно устаёт и не успевает следить за своим палисадником. Раз уж у меня не получилось попасть на практику в Весканский ковен, может быть, вы отправите меня на практику хотя бы домой к ней?..

Ещё раз трижды сплюнув для надёжности – мать-природа, дай моей бабуле ещё столько же счастливых, здоровых и наполненных душевными и физическими силами лет жизни, сколько она уже прожила, а то и ещё больше, – я мимолётно прикрыла глаза в ожидании ответа профессора.

– В самом деле? – спросила она серьёзным тоном, но её настоящие эмоции можно было понять по иронично изогнутой брови. – Насколько мне известно, госпожа Одиль Морели пребывает в столь добром здравии, что среди кипы писем на моём столе лежит приглашение от неё на послеобеденную чашечку кофе.

– Да вы же врёте… – шумно выдохнула я, осознавая полный провал и признавая поражение.

Моя бабуля никогда не пила кофе – только цветочный чай, а пригласить если и могла, то только на послеобеденную дегустацию своей коллекции домашних настоек.

– То же могу сказать и о тебе, – растянув губы в улыбке, промолвила профессор и, подмигнув, повернулась обратно к шкафу.

Ну что же, это конец. Вся моя стратегия провалилась к концам корней пустынных растений – профессор Крокс в очередной раз победила. Хотела бы я, чтобы вся эта история со стратегией разговора была лишь каким-нибудь академическим спором из-за неправильно выставленных баллов за экзамен, а не событием, определяющим мою жизнь.

– Ну, может, всё-таки… – протянула я, предпринимая последнюю жалостливую попытку.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Профессор Крокс тем временем нашла нужный учебник – им оказалась толстая книга с простой зелёной обложкой, в которую она вложила пухлый конверт со своего стола.

– Аделин, – наконец произнесла она, нарушив молчание, – я ценю твою изобретательность, но должна признать, что сегодня ты не в лучшей форме. Твои доводы слабы и легко опровергаются. Я уверена, что поездка в Ёнхондо пойдёт тебе на пользу. Сад господина Муна – отличное место, чтобы получить ценные знания и навыки, которые пригодятся тебе в будущем. – С этими словами профессор впихнула мне в руки книгу с конвертом и мягко хлопнула по плечу. – Уверена, ты и сама знаешь, что ты невероятная умница. Пожалуй, я даже не побоюсь назвать тебя самой лучшей моей студенткой за последние годы. Ты очень усердная, внимательная и ответственная. Так-то Габриэль Цервил тоже неплоха, но ей не хватает твоих теоретических знаний. А Далия Мирр, пусть и хороша в теории, но сильно уступает тебе в практике, смекалке и нестандартном мышлении. Кстати, без последнего, как известно, в нашей стезе никуда… – поучительно закончила она и, обойдя стол, слегка приподняла юбку, чтобы грациозно сесть на мягкий стул. – Кажется, в вашей группе был ещё неплохой мальчик… – задумчиво протянула она, оперевшись локтями на деревянную поверхность и положив подбородок на сомкнутые руки. – Вроде его звали Кай или как-то похоже. У него есть и знания, и сила, но по некоторым не зависящим от него причинам его кандидатура не подходит. Так что к господину Муну отправишься именно ты, Аделин, – произнесла профессор, посмотрев на меня ободряющим взглядом. – Да и, в конце концов, не зря же я приложила так много усилий, чтобы отвоевать тебя у Весканского ковена, – совершенно буднично сообщила она. – Комиссия по результатам испытаний выбирала между тобой и Мирандой Доули. Мне пришлось изрядно попотеть, доказывая этим индюкам, что кандидатура Доули подойдёт их гнилому ковену гораздо больше, чем ты.

Вероятно, из-за обманчиво спокойного тона, схожего с тем, в котором ведьмы обсуждают предсказания погоды на завтрашний день, до меня не сразу дошёл смысл слов профессора. Шестерёнкам в голове пришлось изрядно покрутиться, прежде чем я осознала, что именно она сказала.

– Неужели… – ошарашенно прошептала я. – Неужели вы…

– Тебе не место в этом гадюшнике, студентка Морели, – строго заявила профессор Крокс.

Нет.

Подождите.

Это что, выходит, все мои желания, стремления и усилия канули в небытие из-за неё?..

– Я должна была попасть в Весканский ковен, но не попала из-за вас?! – яростно завопила я.

Злость, обида, боль – из меня разом хлынули все эмоции, что я пережила за последние часы.

– Да, всё именно так, – без единой тени сожаления кивнула в ответ профессор, ничуть не переменившись в лице, – что, однако, нельзя было сказать обо мне.

– Какое право вы имели так поступать?! Как вы… Как вы вообще можете после этого смотреть мне в глаза?! Весь последний год я только и делала, что готовилась, а весь последний месяц и вовсе почти не спала! – полные ярости слова лились из меня нескончаемым потоком. – Бесконечные учебники и пособия, запоминание теории и отработка практики! Я мечтала, я стремилась попасть в Вескан, чтобы проложить себе дорогу к хорошей жизни с хорошей работой и большим достатком!

– Поверь мне, – устало промолвила она, перебив меня раздражённым вздохом и поднятой вверх ладонью, – твои наивные мечты жестоко разбились бы в первый же день, а всё оставшееся время практики ты бы потратила банально на то, чтобы выжить, сохранив при этом себя настоящую. – Профессор говорила какие-то странные вещи, и я никак не могла понять, в самом ли деле они странные, или просто мой мозг теперь наотрез отказывается воспринимать любые слова этой женщины. – Сейчас, вероятно, ты считаешь меня самым большим злом в своей жизни, но придёт время, и ты со всей искренностью скажешь мне спасибо за это решение. Ну а пока… – прервалась она, чтобы лениво махнуть рукой, – можешь отправлять левитирующими заклинаниями камни в мой огород, я готова.

Какие ещё к чёрту камни?! Какой огород?! Великая мать-природа, профессор Крокс окончательно сбрендила. Праведный гнев переполнял меня с головы до пят.

– Да… Да идите вы! – выплюнула я, с размаху кинув на пол всё, что до этого держала в руках, и вылетела из кабинета, от души хлопнув дверью.

Стены дрогнули. Где-то даже осыпалась штукатурка – мелкие кусочки попадали на паркет с характерным звуком, эхом разнёсшимся по пустому коридору. Но мне было всё равно.

Ёнхи поймала меня на выходе из учебного корпуса. Я спускалась по длинной лестнице слишком быстро и лишь чудом не полетела кувырком вниз после того, как несколько раз споткнулась, но из-за эмоций мне не было никакого дела до подобных мелочей.

– Я закончила рань… – с улыбкой начала было подруга, завидев меня издалека, но по мере моего приближения её лицо в обрамлении прямых чёрных волос становилось серьёзнее. – Эй, Лин-Лин, что случилось? – торопливо спросила она полным беспокойства голосом.

– Меня отправили в Ёнхондо только потому, что чокнутая профессорша решила, что мне не место в Весканском ковене!

– Погоди, что?.. – удивлённо переспросила подруга, а её миндалевидные глаза округлились. – Ты серьёзно?!

Достигнув земли, я по инерции взмахнула руками, готовясь продолжить свою гневную тираду, но все эмоции вмиг улетучились. Будто невидимая рука матери-земли при соприкосновении с ней потушила бурлящий во мне вулкан, оставив лишь тлеющие угли сожаления и плотный дым усталости.

Я плюхнулась на массивную последнюю ступень лестницы, даже не удосужившись поправить учебную мантию, чтобы не помять подол.

– Я… Я не знаю, как реагировать на всё это, Ён-и… – прошептала я. В носу защипало. В уголках глаз выступили слёзы. – Я так долго мечтала о том, чтобы попасть туда, и всё обернулось… обернулось вот так…

Обхватив себя руками, я уткнулась лбом в колени. Ёнхи присела рядом и осторожно притянула меня к себе для крепких объятий.

– Мне так жаль… – прошептала она куда-то в затылок, привычным жестом зарываясь пальцами в мои слегка вьющиеся светлые пряди. Её прикосновения, как и всегда, были мягкими и приятными, но в этот раз в них ощущалось ещё и явное желание меня успокоить. – Очень-очень жаль… – тихо повторила она. – Кому, как не мне, знать, как сильно ты мечтала туда попасть?.. За весь последний год не было ни дня, чтобы я не слышала от тебя словосочетания «Весканский ковен» и «пробные испытания», – мягко хохотнула она.

Я тоже хотела посмеяться над собой, но вместо хохота у меня получился истерический полувсхлип-полустон. Подруга тут же поспешила погладить меня по спине.

– Как вообще так получилось? – осторожно поинтересовалась она. – В плане… м-м-м, неужели у профессоров есть возможность вмешиваться в работу отдела практики?..

С шумом втянув в себя побольше воздуха, я с трудом, но пересказала Ёнхи содержание разговора с профессором Крокс.

– Да что б ей метлой по заду дали! – несдержанно выругалась подруга, а я тут же шикнула на неё и оглянулась по сторонам.

Вдали виднелись фигуры нескольких студентов с багажом, но рядом с нами, хвала матери-природе, никого не оказалось. Пусть я и сама не так давно послала профессора Крокс куда подальше, но уже успела пожалеть об этом. Бабушка воспитывала меня в почтении и уважении к старшим. Даже если эти старшие теряют всякий авторитет в твоих глазах.

– Нет, Аделин, позволь мне высказать своё негодование! – возмутилась Ёнхи, слегка отпрянув. – Какое вообще право она имела так поступать по отношению к тебе? Это же совершенно несправедливо! Ладно я: решила попробовать попасть в Вескан только потому, что ты предложила, и совершенно справедливо получила отказ. Но другое дело – ты. Это же бред! Разве ты со мной не согласна? – Подруга склонила голову к плечу, чтобы заглянуть мне в глаза.

То, за что я безумно любила нашу с Ёнхи дружбу – в моменты, когда одна из нас по каким-то причинам переставала справляться с очередным жизненным эпизодом, вторая тут же занимала предельно решительную позицию и была готова воевать до последнего.

– Спасибо тебе, Ён-и, – всхлипнула я вместо ответа на её вопрос. На фоне невероятной усталости и недосыпа я чувствовала, что стала невероятно эмоциональной, и теперь любой чих способен довести меня до слёз – что уж говорить о трогательных действиях подруги. – Спасибо, что ты у меня есть, – прошептала я и, шмыгнув носом, положила голову на её плечо.

Подруга обхватила одну из моих ладоней и крепко её сжала. Какое-то время мы сидели безмолвно: я, испытав практически весь спектр эмоций в рекордно короткие сроки, просто наслаждалась минутами тишины и некоторого подобия спокойствия, а Ёнхи приподняла голову и следила за нерасторопным движением облаков по небу.

– Это мне нужно тебя благодарить, Аделин, – произнесла она мягко и, после небольшой паузы, продолжила: – Знаешь… – неуверенно сказала, но прервалась, вероятно, чтобы собраться с мыслями.

Нежный, плавный голос Ёнхи всегда оказывал на меня благотворное влияние. Я закрыла глаза, настроившись на то, чтобы выслушать всё, что она хочет мне сказать, и ободряюще сжала её ладонь.

– Наверное, мои слова сейчас прозвучат не очень по-дружески… – вновь начала подруга, на этот раз более твёрдо и решительно, – но, может, стоит довериться судьбе?.. И вообще, разве не ты сама постоянно твердишь, что наша судьба предопределена?

Я недовольно распахнула глаза с остро вспыхнувшим желанием возразить, объяснив, что предопределённые встречи, как, например, наша с Ёнхи, – это одно, а вмешательство в работу конкурсной комиссии в угоду своему личному мнению, которое никто не просил, – это другое.

– Ш-ш, – шикнула подруга, вынуждая меня повременить и дослушать её до конца. – Знаю-знаю, ты хочешь сказать, что это разные вещи, – промолвила она, совершенно точно определив мои мысли, – но почему бы не рассмотреть вмешательство профессора как один из ходов судьбы? В конце концов, все мы можем быть лишь марионетками в руках неизвестного высшего создания, дёргающего за ниточки. Может, таким неочевидным способом судьба хочет направить тебя туда, где ты должна быть? – Ёнхи вздохнула и покачала головой. – Думать обо всём этом так сложно… Ума не приложу, как сильные ведьмы-провидицы, которым дано видеть разветвления судьбы, справляются с этими знаниями. Ведь по сути, они видят то, что может произойти, если создать соответствующие обстоятельства, но при этом, если обстоятельства не сложатся, судьба пойдёт по совершенно иному пути. В таком случае разве не получается, что наша реальность в один момент дробится на несколько частей?..

Размышления Ёнхи напомнили мне пары по философии, на которые мы вместе ходили в первом семестре учёбы в Академии. Тогда мы только-только вступали на путь профессионального освоения магии, так что большинство преподаваемых дисциплин, будучи основополагающими, преподавались сразу для всего потока первокурсников. Лекционный зал, вмещающий нас всех, был воистину огромным. А ещё невероятно душным и шумным – болтовня студентов с задних парт эхом доносилась до первых рядов, невероятно отвлекая и мешая слушать пожилого профессора, речь которого и без того была не особо внятной. Тот семестр я пережила только на упорстве и усердии – хоть толики понимания принципа философских рассуждений во мне так и не появилось. Чего, однако, нельзя сказать о Ёнхи.

Она не только внимательно слушала и следила за речью профессора, но и делала в тетради заметки, чтобы подойти к нему после занятия и обсудить любопытные моменты. Я искренне восхищалась Ёнхи и была чертовски рада, что ей удалось открыть для себя нечто, заставляющее глаза блестеть волнительным интересом. На протяжении последних четырёх лет я не раз видела её с толстыми книгами, вмещающими философские трактаты, но, пожалуй, это первый раз, когда она решила именно поговорить со мной о чём-то таком.

– Если честно, я постоянно так много думаю… – продолжала подруга, не отрывая от неба взгляда своих ореховых глаз, – о судьбе и её шутках, о том, почему всё сложилось именно так, как сложилось… О справедливости. До сих пор мне так и не удалось найти ответы на большинство вопросов, но, тем не менее, некоторые вещи всё-таки стали гораздо понятнее и определённее… Мы не можем постоянно радоваться или постоянно грустить – хотим мы того или нет, но эмоции постоянно сменяют друг друга так же, как и периоды в жизни. Может показаться странным, но я уверена, что только череда из неприятных для нас стечений обстоятельств способна, по итогу, привести нас к настоящему счастью. Ведь иначе, не пройдя через боль, грусть, печаль, мы просто не сможем понять, что в какой-то момент пережили большую радость или счастье…

Ёнхи умолкла. Я украдкой скользнула взглядом по её лицу – на большее почему-то не хватило сил. Мягкие и плавные черты лица подруги были расслаблены и отражали отчасти меланхоличное, отчасти безмятежное состояние. И единственным, что выдавало фальшивость внешнего спокойствия и тяжесть спрятанных за ним внутренних дум, была прохладная ладонь, которой она крепко сжимала мою на протяжении всего разговора.

– Была такая маленькая вероятность, что я окажусь именно в Мантефе… – совершенно слабым голосом произнесла Ёнхи, но я от её внезапного признания всё равно вздрогнула. – Я могла бы остаться в Тарвинском ковене, который был ближе всего, но его глава оказалась хорошей подругой главы ковена Ёнхондо. Она прогнала меня, даже не дослушав до конца. На вокзале было очень много автобусов, которые отправлялись в ближайшие ковены – Эльдран и Крумф, но только в том, который отправлялся в Мантеф, я приметила место, в котором можно было спрятаться, – с каждым произнесённым словом подруга словно набиралась решительности – её голос становился твёрже и увереннее. Я впервые слышала эту часть её истории, и вся обратилась во внимание, боясь даже пошевелиться. – Так много незначительных совпадений, не правда ли? Тогда, прячась в автобусе, я плакала от злости на несправедливость, на судьбу, которая слишком жестоко обходилась со мной. Но годами позже я поняла, что эта череда маленьких случайностей: дружба, автобусы, та остановка, на которой ты меня нашла, – разве она не выглядит, словно сама судьба привела меня в Мантеф и подарила самый ценный подарок? Встречу с тобой.

Слова Ёнхи тронули меня до глубины души. На глаза вновь навернулись слёзы, но в этот раз я всё-таки дала себе поблажку и позволила парочке из них скатиться по моим щекам.

– Аделин! – воскликнула подруга, резко повернувшись и осознав причину моего внезапного хлюпа носом. – Я рассказала тебе эту историю вовсе не за тем, чтобы ты плакала! Я просто хотела показать, что через неприятности и неурядицы жизнь ведёт нас к чему-то действительно стоящему!

Я шумно выдохнула и проморгалась, пытаясь собраться с чувствами.

Быть может, Ёнхи и права. Если подумать, у меня самой в жизни не раз случались неприятные события, которые позже оборачивались максимально приятными исходами. Может, вся эта ситуация с практикой и правда способна привести к чему-то хорошему? Вот только это «что-то» определённо должно быть невероятно масштабным, воистину грандиозным, что перевесить всю мою боль и разочарование.

– На самом деле, профессор Крокс тоже сказала, что я буду ей благодарна за это решение, – вспомнила я о недавнем разговоре. – Только не сейчас, а потом… Но какого чёрта она вообще строит из себя всезнайку?! – проворчала я, чувствуя, как внутри опять поднимается волна недовольства. – Откуда ей знать будущее?

– У меня к ней тоже много вопросов, – согласилась со мной Ёнхи. – Но давай пока временно о ней забудем и сосредоточимся на нас самих.

– Хорошо, – кивнула я, поднимаясь со ступени и отряхивая мантию. – Для начала предлагаю найти провидиц, чтобы определиться, какие вещи с собой брать.

Остаток дня прошёл в хаотичных сборах. Стоило отойти от учебного корпуса, как мы удачно столкнулись со знакомыми ведьмами с факультета провидения. За пару звонких монет сёстры любезно заглянули в будущее и предсказали, что и в Мантефе, и в Ёнхондо нас ждёт прекрасная погода. Разговорившись, мы проболтали с ними добрых двадцать минут и в итоге едва не опоздали – управляющая в казначействе уже собиралась уходить. Пришлось терпеть её недовольные взгляды, отвечая на них вымученными улыбками, пока она заполняла бумаги и выдавала нам денежное содержание – аккуратно упакованное в узкие белые конверты.

Потом мы отправились на вокзал за билетами – по пути Ёнхи поделилась, что её руководителем по практике назначили милого пожилого профессора, который даже не стал выдавать никаких заданий на практику – лишь сказал писать, если вдруг будут какие-то трудности, и пожелал удачи. На этом моменте я вспомнила о конверте, который вместе с книгой выбросила в кабинете профессора. В нём наверняка было задание, а может и не одно. И даже если я их не взяла, профессор Крокс определённо найдёт способ вручить их до моего отъезда.

Приобретя билеты, мы вернулись в Академию и разошлись по своим комнатами, чтобы упаковать вещи в сумки и саквояжи, а потом вновь встретиться. В отличие от Ёнхи, в письме о направлении на практику которой не было ни намёка на «Справочную информацию» – ей нужно было просто приехать – моей особенной головной болью стал список необходимых предметов, которые нужно было привезти с собой. И если с ритуальным ножом, колдовским шнуром и защитными перчатками проблем не было, потому что всё это входило в стандартный набор для работы любой ведьмы, то вот с поиском книг, семян и трав пришлось изрядно попотеть.

Несмотря на то, что большую часть нужных учебников мы очень удачно нашли на пыльной полке в комнате Ёнхи – бабушка покупала ей их ещё когда мы жили в Мантефе, а когда пришло время отправляться на учёбу в Академию, предусмотрительная подруга захватила их с собой, – на поиски всего остального у нас ушёл целый вечер.

За последнюю книгу из списка нам пришлось воевать – в прямом смысле этого слова, в лавке магической литературы с чересчур агрессивной ведьмой, до охрипшего голоса уверявшей, что именно это пособие нужно её дочери. Конечно же, по классике жанра, этот экземпляр был последним. В итоге после нашей словесной перебранки, которая почти скатилась в настоящую битву, хозяин лавки вручил учебник нам с Ёнхи, ведь мы первые взяли его в руки с полки, а разъярённой даме предложил другое издание, бодро заявив, что там и авторский состав сильнее, и материал изложен понятнее. Когда мы втроём вышли на улицу, то, переглянувшись, поняли: настоящий победитель в этой истории – не кто-то из нас, а хитрый книготорговец, вовремя прикинувшийся дипломатом.

С семенами история получилась ещё веселее. Часть я выторговала в магазинчике на окраине Вескана у ботаника-человека, занимающегося их коллекционированием, в обмен на несколько склянок с тонизирующим зельем. Вообще-то, продажа ведьминских зелий людям находилась под строжайшим запретом: магическая составляющая при длительном применении вызывала у них полноценную зависимость и наносила непоправимый вред здоровью, но моя совесть была чиста – я разбавила зелья водой до безопасной концентрации, и по эффекту они теперь были не сильнее крепкого кофе.

Остальные семена мне пришлось слёзно вымаливать у хранителя оранжереи Академии, клятвенно обещая вернуть их в удвоенном количестве. У меня не было ни единого представления о том, как я собираюсь это сделать. Судя по скептичному взгляду хранителя, он тоже не верил в мои слова, но семена всё равно дал. Видимо, сыграла жалость. И на том спасибо.

Необходимые сушёные травы, которые оказались не просто редкими, а редчайшими, нашлись в подпольной лавке травника Деро. Не буду рассказывать о том, как мы с Ёнхи узнали о её существовании, – эта история, как и сама лавка, находится на грани закона, а провести свою молодость в имперской тюрьме мне не особо хочется. Скажу только, что Деро мало назвать обычным хитрецом – он прирождённый делец и настоящий пройдоха, поэтому даже с внушительной скидкой, которую я потребовала по праву, небольшие мешочки с сушёными травами обошлись мне в треть денежного содержания на практику.

Я с грустью похлопала по тощему кошельку. Лично познакомиться с Мун Киллианом я должна была только завтра вечером, но за сегодняшний день уже успела не только воспылать к нему самыми негативными чувствами, но и столько раз проклясть, что ему должно икаться по меньшей мере до конца жизни, а в лучшем случае – ещё и половину следующей.

В общежитие мы с Ёнхи вернулись глубоко за полночь, и благо, что комендантский час для выпускников был полностью отменён, иначе пришлось бы ночевать за воротами Академии. Едва оказавшись в комнате, я, даже не раздеваясь, упала на кровать и тут же погрузилась в сон.

Не успели утренние лучи солнца мазнуть по моей щеке, как пространство наполнил звонок внутренней магической почты и на мой живот упало что-то тяжелое, заставив резко вынырнуть из объятий сна. Я болезненно согнулась пополам, с хриплым стоном сев на кровати.

– Который час?.. – пробормотала я себе под нос, приложив ладонь ко лбу. Рука, вяло скользнув по лицу, закрыла один глаз. Второй же нашарил взглядом часы, поставленные на прикроватную тумбочку у моих ног.

Без пяти семь.

Я подскочила с кровати раньше, чем мозг осознал, что я едва не проспала. Цветки цикламена качались из стороны в сторону и искренне веселились, наблюдая за моими страданиями. Я же, посекундно то ли проклиная, то ли благодаря магическую почту и профессора Крокс заодно, решившую отправить по ней брошенные мной на пол документы и книгу, одной рукой спешно запихивала в свой саквояж остатки вещей, а второй – чистила зубы.

Когда я причёсывалась и стирала пальцами капли зубной пасты с щёк, непрекращающееся шуршание листьев в подобии смеха окончательно мне надоело, и я пригрозила цикламену выдёргиванием из горшка и сушкой. Растение тотчас обиделось и отвернулось в сторону солнца за оконным стеклом, в ответ на что я лишь закатила глаза. Ему шёл уже четвёртый год, а он продолжал вести себя как только-только вылезший из земли росток. Я уже не раз обещала себе заняться его воспитанием, но каждый раз откладывала в силу разных причин.

В очередной раз отложив сей процесс до момента обретения жизненной стабильности (что, вероятно, произойдёт только после устройства на работу), я решила сосредоточиться на своей главной на данный момент задаче – прохождении предвыпускной практики.

Глава 3

Наша империя Велардон всегда была государством отличающимся и выделяющимся. И даже не потому, что среди всех государств на материке, коих насчитывалось шесть, именно здесь проживало больше всего ведьм, а потому, что только у нас получилось найти баланс и сосуществовать с обычными людьми в мире и порядке.

История Велардона – такого, каким он знаком мне и всем ныне живущим ведьмам, началась с заключения договора между Первыми ведьмами – высокими беловолосыми созданиями, лики которых напоминали божеств, и Первым – условно, потому что имена его предков не дошли до наших дней, – императором Велардона. Ведьмы приплыли с запада, из неизвестных земель за океаном. Гонимые войной и разрушениями, они попросили лишь позволить им остаться. Император в ответ благосклонно предложил им сделку: кров над головой в обмен на клятву не причинять вреда людям. Большинство ведьм согласилось. Остальные же, настроенные более кровожадно, отправились дальше, вглубь континента.

Десятилетие, следующее за годом прихода Первых ведьм, все историки мира единогласно называют «столповым десятилетием», потому что столпы мироустройства, заложенные в то время, практически в неизменном виде сохранились до наших дней. Наша империя именно в тот период избрала путь совместного правления во имя общего блага: над людьми продолжал властвовать император, тогда как над ведьмами – созданный Совет верховных ведьм, позже преобразованный в Совет ковенов.

У соседей дела сложились хуже: часть ушедших ведьм подчинила немногочисленные племена кочевников на юге, основав новую империю – Альдирскую (сейчас, конечно, на её территории располагаются два королевства: Аль-Мирад и Ньяндира, но до того, как распасться, эта империя успешно просуществовала почти три тысячи лет), а другая часть не дошла до пустынных барханов и решила остаться на плодородных землях, которые к тому моменту уже принадлежали королевству Сонхон, протянувшемуся вдоль восточной границы Велардона.

Королевской династии Сонхона после встречи с вторженцами не осталось ничего, кроме как провозгласить ограниченную автономность той области, сохранив формальный контроль, но фактически передав власть в руки ведьм. Так была образована провинция Ёнхондо, на долгие тысячелетия ставшая местом ссылки для пойманных на остальной территории королевства ведьм и неугодных властям людей. Всё изменилось лишь двести лет назад – абсолютная ерунда, буквально «чих» с исторической точки зрения. После очередных, особо жестоких притеснений со стороны короля-человека часть ведьм решила поднять восстание и полностью свергнуть власть в Сонхоне, применив ранее неизвестный вид пограничной магии – некромантию.

Резня была страшная.

Наш тогдашний император с одобрения Совета ковенов даже отправил в помощь королю часть имперской армии – воинов-ведьм, повелевающих четырьмя стихиями. После множества кровопролитных сражений восстание было подавлено, мятежники – пойманы и казнены, а провинции Ёнхондо сделано необычайное предложение – войти в состав империи на правах нового региона. Глава ковена Ёнхондо дала своё согласие, а королевская династия Сонхона выдохнула с облегчением – главная проблема долгих тысячелетий наконец-то разрешилась. Почему они не догадались об этом раньше или не смогли придумать любого другого выхода – история умалчивает. Главное, что двести лет назад провинция Ёнхондо присоединилась к империи, а её ковен стал восьмым в общеимперском Совете.

Таким образом, на сегодняшний день только в нашей империи ведьмы до сих пор правят совместно с людьми, в Аль-Мираде же и Ньяндире у власти находятся исключительно ведьмы. Оставшиеся государства: королевство Мбонзи на юго-востоке материка, королевство Остервельд на востоке, империя Вальдранн на севере, а также уже упомянутый мной Сонхон, управляются людьми и заселены сугубо людьми. Ведьмы, если в них и встречались, то предпочитали вести скрытный образ жизни, прикладывая все свои силы, чтобы не выделяться и не привлекать к себе внимания.

Пары по истории империи и общемировой на первом курсе стабильно заканчивались для меня большим удивлением и долгими размышлениями. Я искренне не понимала, как можно жить, скрывая свой дар, свою прекрасную магию? Разве не лучше было бы перебраться к нам или в тот же Аль-Мирад или Ньяндиру, чтобы жить, свободно применяя свои способности? Конечно, всё это лишь моё мнение и размышления – я не имела никакого права их осуждать, да и какое вообще моё дело. Просто всегда думала и удивлялась тому, насколько их может быть много – профессор на протяжении года несколько раз повторял, что если собрать всех ведьм из человеческих государств, то можно было бы образовать если не три, то точно два полноценных ковена, – и насколько их жизнь отличается от нашей.

Простой и понятной.

Люди занимаются людскими делами, ведьмы – ведьминскими. Активная совместная работа велась лишь по направлениям, имеющим существенное значение как для одних, так и для других. К примеру, тот же общественный транспорт. У людей были теоретические идеи, как отойти от повозок, запряжённых лошадьми и другими тягловыми животными, а ведьмы, в частности ведьмы-артефакторы, позаботились о том, как претворить их в жизнь. Так появились повозки, работающие на зачарованных магических артефактах, а позже – машины, автобусы и поезда.

Существовал также и пласт исследований и разработок, которыми люди занимались самостоятельно. Например, наши кольца для связи на расстоянии, зачарованные ведьмами-артефакторами, чтобы пользоваться ими без магии, не получили достаточного распространения среди людей – вместо этого группа разработчиков представила собственное устройство, работающее по совершенно иным принципам и созданное по какой-то особенной технологии. И так было со многими вещами.

В прошлом столетии произошёл настоящий технологический бум, и люди изобрели очень много всякого разного, чем пользуются и в наши дни. Ну а нас, ведьм, можно обозвать застарелыми консерваторами – и совершенно справедливо, ведь проходят тысячелетия, эпохи сменяют друг друга, а мы всё так же в первую очередь полагаемся на свою магию.

За исключением общественного транспорта.

Какими бы консерваторами мы ни считались в глазах людей, но преимущественное большинство из нас всё-таки сходилось во мнении, что гораздо удобнее перемещаться от города к городу в тепле машины или поезда, а не на зачарованной метле, сражаясь со шквалистыми ветрами и холодом на высоте. Иногда, однако, до моих ушей всё же доходили забавные истории о некоторых приверженцах старины.

На вокзал мы с Ёнхи приехали вместе. Всего в столице их было четыре, по числу сторон света, но нам обеим нужен был южный – поезда с него отправлялись в три провинции: Мантеф – на юго-западе, Эльдран – на юге, и Ёнхондо – на юго-востоке. Несмотря на довольно хорошую погоду для начала весны: солнце светило ярко, а на бескрайнем голубом небе не было и облачка, – холодный ветер понижал общую температуру воздуха, поэтому я порадовалась, что подруга предусмотрительно оделась потеплее, в длинное вязаное платье-свитер. Я же, спустив до предела рукава тонкой кофты, чтобы прикрыть руки от кусающих прохладой порывов ветра, понимала, что стоит постоять на перроне ещё немного, и я точно приеду на практику с температурой и соплями.

– Нам же вчера провидицы предсказали, что сегодня будет холодно – почему ты не оделась потеплее, а? – обеспокоенно запричитала Ёнхи, заметив, как я в очередной раз поёжилась и переступила с ноги на ногу.

– Я проспала, собиралась впопыхах и совершенно забыла, что до того, как оказаться на юге, мне придётся поморозиться в Вескане, – в который раз повторила я своё объяснение и, поймав полный сочувствия взгляд подруги, слегка приподняла уголки губ в полуулыбке.

– Может тогда хотя бы согревающее заклинание на кофту наложить? Я переживаю, что ты заболеешь.

– Не стоит, всё в порядке, – я коротко мотнула головой. – Сейчас я посажу тебя, потом пойду искать свой поезд, сяду в него и отогреюсь.

Ёнхи посмотрела на меня с недоверчивым прищуром – её миндалевидные глаза сузились до тонких щёлочек.

– Ну, смотри.

– Всё будет хорошо, не переживай, – полноценно улыбнулась я.

Поезд в Мантеф отправлялся на полчаса раньше поезда в Ёнхондо. Время прощаться настало слишком быстро – мы постояли вместе ещё несколько минут, после чего по громкоговорителю дали разрешение на посадку. Двери всех вагонов разом открылись, а вышедшие работники принялись проверять документы пассажиров.

– Кажется, мне пора… – шумно сглотнув, прошептала Ёнхи, повернувшись ко мне. На её лице царила неподдельная грусть. На моём – тоже. Расставаться на целых два с половиной месяца мы обе не хотели в равной степени. – Я буду скучать, Лин-Лин…

– Я тоже, Ён-и, – промолвила я и, поставив горшок с цикламеном на асфальт, заключила хрупкую подругу в крепкие объятия. – Бабулю я предупредила, она не сможет тебя встретить, но комнату подготовила ещё вчера, – повторила я то, что Ёнхи и так уже знала. Не знаю, зачем, но так на душе стало чуть-чуть спокойнее. – Если тебе вдруг что-то понадобится, можешь смело заходить в мою комнату и брать то, что тебе нужно, – продолжала давать наставления я. – Если тебе понадобится что-то, чего у меня нет, спроси у бабушки – у неё это точно найдётся. – Ёнхи коротко хохотнула мне в плечо, слегка растрепав дыханием мои распущенные волосы. – Я верю, что у тебя получится воздать нашему соседу по заслугам, но если вдруг не получится, то я обещаю, что разделаюсь с ним сама, как только закончу с практикой! – клятвенно заверила я.

– Адели-ин! – страдальчески протянула подруга, но переборщила с громкостью, из-за чего стоящие рядом люди окинули нас странными взглядами. Но мне не было до них никакого дела.

– Я серьёзно! – решительно повторила я. – Если Ноэ Валуа окажется гадом и обидит тебя, я ему устрою соответствующую гадскую жизнь!

– Спасибо тебе большое, – прошептала Ёнхи. – Мне будет тебя не хватать. Пообещай, что мы будем болтать по магической связи при каждой удобной возможности!

– И при каждой неудобной – тоже! – со смешком поддержала я идею, но тут же более серьёзно добавила: – Обещаю.

Подошёл черёд Ёнхи проходить на посадку, поэтому мне пришлось выпустить её из своих объятий и отойти со всеми вещами в сторону, чтобы не мешать следующим в очереди. Подруга подняла свой аккуратный кожаный саквояж и, достав из бокового кармана документы, показала их приветливой сотруднице. Получив одобрение, она зашла в вагон и напоследок обернулась. Я с улыбкой помахала ей на прощание.

Что ж, мне тоже пора.

Подхватив свой саквояж и цикламен, горшок с которым так и норовили затоптать нетерпеливые пассажиры, я отправилась искать свой поезд.

За те двадцать минут, которые мы с Ёнхи провели на перроне в ожидании, на вокзале существенно прибавилось и людей, и ведьм. Последних, кстати, далеко не всегда можно было отличить от первых – наши лица имели такие же черты, а тела – такие же пропорции. По преданиям, Первые ведьмы выглядели иначе: они были высокими и беловолосыми, а их лики напоминали образы богов, однако, чтобы не выделяться, они использовали неизвестный вид магии и изменили свою внешность, сделав её более похожей на людскую. Вот и получалось, что на данный момент, единственным, что в принципе отличало ведьм от людей, был магический источник. Расположенный в районе солнечного сплетения, он никак не проявлялся внешне – проявлялась только сама магическая энергия в моменты использования, поэтому с первого взгляда зачастую было трудно сказать, кто именно стоит перед тобой. Обычно ведьм выдавали или слишком яркие волосы – краска, созданная зельеварами, позволяла в корне менять их цвет на какой угодно срок, или выставленные напоказ специфические атрибуты, вроде магических артефактов.

Я прошла мимо небольшой компании задорно смеющихся молодых людей и свернула в залитый солнцем вокзальный переход.

Вот, например, пожилой мужчина, идущий мне навстречу. Круглая невысокая шляпа, клетчатый, местами потёртый пиджак, брюки и начищенные до блеска ботинки – ничто не способно выдать в нём принадлежность к роду ведьм, кроме одной маленькой детали. В набалдашнике трости, которой мужчина резво размахивал, виднелся чёрный, на первый взгляд совершенно неприметный, камень. Я не очень хорошо разбиралась в камнях, использующихся для изготовления артефактов, но в том, что этот был одним из таких, сомневаться не приходилось – вместо того, чтобы отражать попадающие на него солнечные лучи, камень, словно чёрная дыра, наоборот их поглощал. Наверняка эту трость можно использовать ещё и как фонарь в тёмное время суток – разумеется, если знать, каким магическим плетением его активировать. Для обычных людей подобные вещи бесполезны и, ввиду этого, не интересны, поэтому я была на сто процентов уверена, что пожилой мужчина – ведьма.

Словно желая подтвердить мою уверенность, мужчина остановился посреди дороги, чтобы прокрутить на большом пальце широкое кольцо, мигавшее нежно-голубым. Всего на мгновение его карие глаза вспыхнули ярким лиловым цветом, после чего он торопливо забормотал:

– Милая?.. Да-да, я только что приехал на вокзал. К обеду доберусь до дома. Нужно что-нибудь купить на рынке?..

Проходя мимо него, я победно улыбнулась. А вот и внешнее проявление применения магии, о котором я говорила. У каждого вида магии был свой характерный цвет: у стихийников всё было понятно и очевидно, у зелёных ведьм – тоже, но вот магия кухонных ведьм имела розовый или оранжевый цвет, пограничных – чёрный, провидцев – белый или серебристый, ведьм с магией сновидений можно было узнать по голубому цвету, а артефакторов – по фиолетовому. Проявляться этот цвет мог в трёх различных формах: изменяя цвет волос, изменяя цвет глаз или расползаясь узорами по какой-то части тела.

Всего одного внимательного взгляда на пожилого мужчину, использующего магию, оказалось достаточно, чтобы понять, что он ведьма-артефактор, а его, вероятно, жена, которой он ответил по магической связи, – ведьма сновидений.

Наконец я вышла из перехода и, к счастью, сразу оказалась у нужного поезда. Ждать на улице мне не пришлось – стоило подойти к вагону, как по громкоговорителю объявили о начале посадки. Внезапно став первой в очереди, я торопливо всунула служащему свои документы и, получив одобрение, заскочила внутрь.

Оказавшись вдали от холодного ветра, я не смогла сдержать полного тихой радости стона. Цикламену в моих руках тепло тоже пришлось по душе – он перестал ёжиться, расправил листья и принялся с интересом крутить цветками в разные стороны. Быстро найдя своё место и с удобством устроившись, я позволила растению прилипнуть лепестками к стеклу и наблюдать за толпами на перроне.

Как здорово, что хоть кто-то в сложившейся ситуации не испытывает ни капли страха или волнения. Да и вообще, о чём можно волноваться, когда ты находишься на полном обеспечении… Временами я искренне завидовала цикламену – он жил прекрасной жизнью без обязательств, где единственное, чего от него хотели, – чтобы он рос здоровым и красивым.

Хотя ладно, так уж и быть, я сильно утрирую. На самом деле от большинства растений, которые росли в палисадниках, садах и оранжереях, действительно требовалось просто расти, но была небольшая прослойка тех растений, которые зелёные ведьмы выбирали в качестве своих фамильяров. Цикламен как раз был одним из моих. Открыв ему доступ к своему магическому источнику, я установила между нами крепкую связь, которая не только продлевала жизнь растению – оно будет жить, пока жива я, – но и позволяла нам чувствовать друг друга, служить друг другу опорой и поддержкой.

Но с последним, если честно, у нас с цикламеном были определённые трудности.

За свою жизнь зелёная ведьма обычно заводит не больше десяти-пятнадцати растений-фамильяров – у меня на данный момент их было пять, и четыре из них сейчас находились на передержке у бабушки. Грусть от разлуки с ними постоянно ощущалась неприятным, тянущим чувством в глубине души, от которого никуда нельзя спрятаться, – такова неприглядная обратная сторона медали в связи зелёной ведьмы и её фамильяров. Сейчас я думаю, что, быть может, даже к лучшему, что у меня не получилось отправить цикламен в Мантеф из-за перегруженности магической почты. Только благодаря ему, родному, рядом, печаль не так сильно меня терзала.

На место рядом со мной плюхнулась женщина, скорее всего, обычный человек, – взгляд, которым она бегло окинула меня с цикламеном, был далёк от понимающего ведьминского. Достав из узкого футляра очки, она тут же уткнулась в толстую книгу. Через несколько минут поезд тронулся. Позволив цикламену с наслаждением рассматривать сменяющиеся за окном пейзажи, я слегка откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Итак, мой путь лежал на юго-восток, в самую отдалённую провинцию империи. Я до сих пор не могла однозначно сказать, какие чувства испытываю по отношению к месту, в котором мне предстоит пройти практику.

Наверное, по большей части это была неприязнь.

Меня справедливо можно считать предвзятой – уж простите, но я никак не могла себя заставить хорошо относиться к месту, которое оставило мою подругу сиротой, и к ведьмам, его населяющим. Бабуля ещё в детстве учила меня, что ни в коем случае нельзя судить большинство, основываясь на поступках одного, ведь это нечестно, несправедливо, да и вообще не имеет никакого смысла. Каждый должен сам нести ответственность за свои деяния – я отчётливо это понимала, но что-то в глубине души никак не хотело с этим знанием примиряться.

Ведь если бы рядовые ведьмы, среди которых я окажусь, не избрали мать Ёнхи главой ковена, у неё просто не было бы возможности изгнать собственную дочь – разве не так?..

Прерывистый выдох вырвался из меня сквозь стиснутые зубы. Я знаю, что так думать неправильно! Ведьмы не виноваты – виновата только Юн Ынгён! Она и только она!

Честно слово, ради милостивой судьбы и всего хорошего в этом мире, нам с ней лучше никогда не пересекаться. В противном случае, я за себя не ручаюсь. Казалось бы, два с половиной месяца – довольно небольшой срок, а территория поселения ковена, насколько мне было известно из книг, была довольно обширной, однако вероятность случайной встречи всё равно не сводилась к нулю.

Что ж, тогда мне не остаётся ничего, кроме как сознательно уйти с головой в дела и работу, которую мне поручат, и лишний раз не высовываться из дурацкой магической лавки. Практика быстро закончится, я оперативно соберу вещи и уеду. И клянусь, ноги моей в ковене Ёнхондо больше никогда не будет!

Хотелось бы сказать, что дело за малым – эту самую практику пройти, да как бы не так. Отголоски злости на профессора Крокс всё ещё периодически вспыхивали в глубине моей души, несмотря на все успокаивающие и обнадёживающие слова Ёнхи. Я ничего не могла с собой поделать – столь же яро и отчаянно, как я хотела верить в подруге, профессор разбила и растоптала все мои мечты и надежды.

Это больно, чертополохом меня раздери. Я имею полное право злиться!

В общем, моё направление на практику в Ёнхондо по всем фронтам выглядело крайне неудачной затеей, незадавшейся с самого начала. Чем всё это закончится? Боюсь, даже дух-покровитель ведьм-провидцев вряд ли способен предугадать…

На этих безрадостных мыслях моя накопившаяся усталость и недосып взяли своё и утянули меня в крепкие объятия сна.

Время близилось к позднему послеполуденному, когда я, с льняной сумкой через плечо, огромным тёмно-коричневым кожаным саквояжем в одной руке и горшком с цикламеном в другой, сошла на конечной станции. Ёнхондо встретил меня ярким, слепящим солнцем, свежей листвой на деревьях и только-только распустившимися цветами, колышущимися от лёгких дуновений ветра. Казалось бы, всего пять часов пути, но здесь было гораздо теплее, чем в столице – градусов на десять, если не больше. Этот факт не мог не радовать, но заставить себя улыбнуться я не смогла.

Поезд прибыл в центральный город провинции с одноимённым названием, однако мой путь заканчивался не здесь. Покрутив головой в поисках указателей, я, заприметив нужный, отправилась на поиски единственной автобусной остановки, с которой ходил транспорт до поселения ведьм, располагающегося в нескольких часах езды на северо-восток.

Ковен Ёнхондо, прямо как и Весканский, предпочитал жить в уединении, обособленно от людей. И если в случае столичного такое решение было понятным и обусловленным элитарностью составляющих и проживающих в нём ведьм, то со стороны ведьм Ёнхондо прослеживалась приверженность старым традициям – они всегда жили отдельно: что во времена нахождения под властью Сонхона, что сейчас. Однако нельзя не признать, что со времён присоединения к империи местные порядки и устои претерпели значительные изменения.

Например, если раньше всё население было исключительно с тёмными прямыми волосами и миндалевидными глазами, что отсылало к этнической принадлежности к королевству Сонхон, то сейчас на моём пути встречалось много представителей типичной имперской внешности, с обычными глазами и русыми волосами. Кроме того, официальным языком провинции был провозглашён имперский, а в моду вошли имперские имена.

Не знаю, как обстоят дела в человеческом городе, но о ковене Ёнхондо неспроста ходила слава как об оплоте консерватизма – некоторые семьи, коих насчитывалось немало, продолжали говорить на родном языке и давать детям традиционные имена. Ёнхи, например, была именно из такой семьи. А вот мой руководитель по практике, судя по имени, происходил из более лояльного к нововведениям рода – хотя фамилию предков и сохранил.

Автобус я ждала не долго. С трудом разместившись на узком сиденье со своими вещами: коленями пришлось упереться в переднее, чтобы саквояж поместился под ноги, а горшок с цикламеном – обхватить обеими руками и постоянно держать у груди, потому что больше негде, – я морально приготовилась не к самой приятной поездке.

Таковой она и оказалась. Спустя два часа я не выходила, а буквально выползала из автобуса, кряхтя на каждом шаге из-за онемевших ног и прострелов в пояснице. Стоило моим ногам коснуться земли, как водитель – обычный мужчина – торопливо нажал на кнопку закрытия дверей и поспешил развернуться и уехать, поднимая пыль на дороге. Высокий каменный забор, окружавший территорию поселения, чем-то напоминал архитектуру времён Средневековья, зарисовки которой я помнила по изображениям в здоровенных исторических талмудах, по которым я готовилась к недавнему экзамену. Внушительное ограждение стройной полосой уходило далеко вправо и влево, и на всё это расстояние не виднелось ни одной живой души.

Вот тебе раз. Я буквально осталась в одиночестве.

По центру широких кованых ворот, рядом с которыми меня высадили, виднелся магический артефакт в виде белой выпуклой полусферы. Я осторожно сгрузила на землю все свои немногочисленные пожитки и подошла к воротам. Накрыв полусферу ладонью, я призвала немного силы из магического источника и, пробормотала простейшее отпирающее заклинание из области бытовых. Артефакт, в ответ на мои действия, тут же наполнился приятным для глаза зеленоватым дымом. Ворота завибрировали. Проверка на принадлежность к ведьминскому роду была успешно пройдена. Появившаяся прямо передо мной дверь с протяжным скрипом распахнулась, пропуская внутрь.

Глава 4

Моё первое впечатление от поселения ковена Ёнхондо – оно… странное. Возможно, виной тому моя неопытность: за свои двадцать лет я мало что видела, кроме родного Мантефа и величественного Вескана. Но даже там встречались необычные строения, замысловатую идею которых я не могла понять, как бы ни старалась: в Мантефе – стальные и стеклянные громады центральной части города, а в Вескане – особо причудливые постройки, в духе трёхэтажного дома на одной свае или небольшого замка, башни которого украшали тонкие шпили.

Однако всё это меркло перед Ёнхондо.

Поселение напоминало бредовый сон в горячке. Дома то вытягивались в строгих имперских линиях, то внезапно сжимались в приземистые сонхонские домишки, то неожиданно вырастали в нечто средневековое, будто перенесённое сквозь века. Улицы, словно играя, то разбегались вширь, то сужались до узких переулков. Одни здания прятались за высокими заборами, другие же стояли вплотную к дороге, будто нарочно выставляя себя напоказ. Повсюду пестрели броские вывески, а витрины лавок ломились от диковинных товаров неизвестного назначения. Но самое жуткое было в другом: вокруг, как и прежде, не было ни души.

Я медленно осмотрелась, внимательно всматриваясь во всё подряд, но нигде так и не нашла ни указателей, ни табличек с названиями улиц.

Судя по адресу из письма, магическая лавка находилась на Тринадцатой правой улице. Но как, скажите на милость, мне её отыскать в этом безумии? Откуда вести отсчёт – от той широкой площади, что угадывалась вдали между крышами, или от самых ворот? А если от ворот, то что считать «правой»: если стоять к ним лицом или спиной? Или, может, мне самой предстояло, словно школьнице на уроке арифметики, отсчитывать тринадцать поворотов, бредя вдоль этого бесконечного забора?

Казалось, судьба решила не просто подшутить надо мной, а устроить настоящее представление – с антрактом и бисом. Иначе как объяснить, что моя практика ещё даже не началась, а абсурд происходящего уже давно перешёл все разумные границы? А ведь мне ещё предстояла встреча с тем самым Мун Киллианом, который в моих фантазиях и без того рисовался персонажем… своеобразным.

В конце концов, я махнула рукой и, раздражённо цокнув языком, зашагала туда, куда указала детская считалочка. Раз уж мир так жаждет сделать из меня шута, почему бы не сыграть эту роль с должным энтузиазмом?

Оранжевый солнечный шар в окружении красных всполохов висел немногим выше горизонта. Я уже не шла – я плелась, едва переставляя ноги, мысленно посылая проклятия и в адрес этого странного поселения, и всем его скрытным жителям, которые не только не удосужились повесить ни одного указателя, но даже на улицы не выходили, словно все разом решили сыграть в прятки.

Бред какой-то.

Даже цикламен забыл о своей утренней обиде и всеми силами старался приободрить меня, то будто невзначай касаясь бутоном щеки, то скользя по шее бархатистым краем листа. Пусть он временами и был тем ещё упрямым негодником, я всё равно безмерно его любила.

Цикламены обычно дарят на прощание. Мой достался мне хрупким ростком в день отъезда в Академию – подарок бабушки, провожавшей меня с тем особенным выражением в глазах, которое бывает только у тех, кто одновременно и гордится, и боится отпускать.

– Это растение – как ты, – сказала она тогда, вкладывая горшочек мне в руки. – Гордое, стойкое, знающее себе цену.

Я фыркнула – добрая половина её слов казалась мне преувеличением. Но Ёнхи, стоявшая рядом, лишь покачала головой:

– Госпожа Одиль права. И вообще, нам со стороны гораздо виднее.

Спорить я не стала. А позже и вовсе сделала цикламен своим фамильяром – слишком уж он был… мой.

Мы росли вместе. Преодолевали трудности, менялись, учились. Но одна вещь оставалась неизменной: цикламен упорно молчал.

Для зелёной ведьмы, считающей себя сильной и способной, это было хуже, чем неудача. Это было предательство – не его, цикламена, нет… а собственных ожиданий. Как рыбья кость, застрявшая в горле: не выковырять, не проглотить, только без конца терпеть тупую боль при каждом глотке.

Неприятно. Больно. Но я заперла обиду где-то глубоко внутри, уважая желание растения общаться и показывать свою признательность и заботу не словами, а действиями. И, в конце концов, это личное право каждого растения – разговаривать или молчать при общении с зелёными ведьмами.

Ненароком я настолько глубоко ушла в утешающие размышления, отвлекающие меня от странностей и непонимания реальности, что совершенно не заметила момента, когда нежные касания цикламена стали резче, настойчивее.

– Если это твоя попытка дать мне пощёчину, – рассеянно проворчала я, – то знай, что ты ещё не дорос до таких подвигов.

Ответ не заставил себя ждать. Один лист резко вытянулся – магия в моём источнике ощутимо «булькнула», – и звонко шлёпнул меня по щеке.

– Ай! Да за что?! – воскликнула я, скорчив гримасу. – Мы же договаривались не тратить мою магию на такие пустяки…

Цикламен выразительно закачал цветками – точь-в-точь как человек, закатывающий глаза, – а затем всеми своими стеблями наклонился вправо, за моё плечо.

Хм… Неужели он хотел что-то мне показать?..

Я тут же обернулась – и замерла. Позади стоял небольшой двухэтажный дом, окна первого этажа которого были наполовину скрыты лианами. Над входной дверью, чуть покосившись, висела вывеска: «Магическая лавка семьи Мун».

– А…

Осознание накрыло мощной волной, заодно принесшей с собой вину. Цикламен вовсе не вредничал – он всего лишь хотел помочь, и использовал все доступные ему способы привлечения внимания. А я, мало того, что не послушала, так ещё и отругала его. Чёрт, когда этот бесконечный день уже закончится…

– Прости меня, – искренне сожалея, прошептала я. – И спасибо тебе большое.

Я не сдвинулась с места, пока цикламен благосклонно не кивнул мне цветками в знак прощения. И только тогда, с трепещущим сердцем, я направилась к лавке.

Дверь легко открылась от толчка бедра – руки, занятые поклажей, не позволили открыть её иначе. Колокольчики, прикреплённые над ней, встретили меня тонким серебристым перезвоном.

– Вау… – непроизвольно вырвалось на выдохе, когда взгляд скользнул по пространству.

Помещение было не очень просторным, но каждый его метр словно дышал теплом и магией. Стены по периметру были увешаны полками, плотно заставленными стройными рядами баночек-скляночек с переливающимися всеми цветами радуги жидкостями, толстыми фолиантами в потрёпанных кожаных переплётах и мешочками с сушёными травами – их приятный запах наполнял лёгкие, стоило переступить порог. В центре возвышался трёхъярусный стеллаж, ломящийся от плодов: румяные яблоки соседствовали с иссиня-чёрными сливами, янтарные груши – с крупными, размером со сжатый кулак, лимонами. Всё это купалось в тёплом свете подвесных ламп. Широкая стойка из тёмного дерева отделяла торговую часть помещения от арки, затянутой оливковой портьерой, и прохода, уходящего вглубь дома.

Как бы я ни была скептически настроена по отношению к господину Муну, нельзя было отрицать – у хозяина этой лавки безупречный вкус в дизайне интерьера.

На звон дверных колокольчиков из темноты прохода за аркой вышел высокий молодой мужчина в клетчатой рубашке нараспашку поверх белой футболки. Часть его тёмных волос была собрана в высокий пучок, а пряди чёлки мягко обрамляли лицо, на котором царила обворожительная улыбка. Аккуратные брови и такой же нос, узкие губы – мужчина был настолько привлекательным, что у меня в груди сладко заныло.

– Добрый вечер, – его медовый голос обволакивал. – Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Д-да, – гулко сглотнула я, пытаясь прогнать неизвестно откуда нахлынувшее наваждение. – Где я могу найти господина Муна? Я выпускница Академии. Меня распределили сюда на практику.

В мгновение ока лицо мужчины изменилось. Улыбка растаяла, словно её и не было, а глаза, прежде тёплые, как летний вечер, заледенели.

– А, так ты практикантка, – голос потерял все оттенки, став плоским, равнодушным. – Список необходимых предметов тебе передавали?

Меня будто окатили ледяной водой. От прежнего обаяния незнакомца не осталось и следа – только мрачный, пронизывающий взгляд, от которого враз стало не по себе.

– М-м, да?.. – мой ответ прозвучал куда менее уверенно, чем хотелось бы.

– Всё привезла? – требовательно спросил мужчина и без промедления продолжил: – Если да, то выкладывай. – Он слегка кивнул подбородком на деревянную стойку. – Потом выходи из лавки и иди налево, а оттуда через калитку в сад.

– Меня… там ждут? – с недоумением переспросила я, пока ноги сами несли меня к стойке под тяжестью чужого взгляда.

Цикламен занял место на полированной поверхности, а я слегка дрожащими руками принялась рыться в саквояже. Каждое движение давалось с трудом, будто невидимые нити сковывали пальцы. Наконец я нащупала на дне увесистый свёрток и, вытащив его, протянула мужчине.

– Тебя там уже заждались, – бросил он, забирая бумажный пакет. Всего секунда – и я уже стояла в одиночестве. Мужчина скрылся за оливковой портьерой, но, сделав несколько шагов, всё же вернулся.

– Вещи возьми с собой. Не думаю, что ты здесь задержишься. А так хотя бы на последний автобус успеешь, – морально добил он меня и после этого окончательно скрылся из виду.

Челюсть предательски отвисла. В голове – пустота. Отличное начало практики, прямо-таки вдохновляющее. Стоило ли мне сказать спасибо за подобное проявление «заботы»? А может вообще лучше было бы сразу же послать этого типа куда подальше? Или…

Так, Аделин, спокойно.

Глубокий вдох и медленный выдох.

Если говорить честно и откровенно, я ожидала куда более радушного приёма. Всё-таки это мои мечты о Весканском ковене разбили и растоптали, это меня отправили в это захолустье, это мне пришлось несколько часов плутать по улочкам в поисках дурацкой лавки – это я тут жертва! И именно мне негласным сценарием предписывалось играть роль обиженной и недовольной, распространяя волны негативной энергии!. Так какую ромашку этот незнакомец забрал мою роль?!

Видит мать-природа, моя нервная система держалась до последнего. До самого-самого последнего. Но мне просто не оставили выбора.

Я стояла, сжав кулаки, мысленно представляя, как хлопаю дверью, плюю на лавку, практику и диплом и уезжаю в Мантеф к бабуле и Ёнхи, чтобы тихо влачить своё существование всё следующее столетие.

И только невероятным усилием воли я заставила себя свернуть налево от выхода из лавки, а не уйти прямо по улице туда, откуда пришла.

Узкая деревянная калитка пряталась от посторонних глаз среди высокой живой изгороди. На несколько долгих мгновений я замерла перед ней в нерешительности. Сейчас – последний шанс уйти незамеченной. Чем мне это грозит? Ну, подумаешь, четыре года учёбы в топку. Подумаешь, стану первой в истории ведьмой, не получившей диплом. Подумаешь, буду жить всю оставшуюся жизнь без магии. Подумаешь, умру в нищете и одиночестве…

Я встряхнула головой.

Чушь.

Надо собраться, взять себя в руки. Всё это лишь временные трудности, сущие пустяки. Да даже если бы это были и не пустяки, бабуля бы всё равно сказала: «Ну и что теперь, утопиться в компосте, что ли, и не жить?». Эти её слова всегда успокаивали меня. Успокоили и на этот раз. Глубоко вдохнув, я решительно толкнула калитку и сделала шаг внутрь.

Вместо сада я попала в зеленоватую желеобразную субстанцию, время и пространство в которой потеряли всякий смысл. Всего две минуты назад, после встречи с незнакомцем, я была искренне уверена, что сегодняшний день уже не сможет меня удивить. Но полноценное защитное поле, установленное вокруг обычного сада? Вы серьёзно?

Такие поля строятся на дорогих защитных артефактах, требующих постоянной магической подпитки – это не просто роскошь, это безумная роскошь. Позволить себе подобное могут лишь самые богатые и знатные ведьмы или особо важные учреждения, как, например, моя альма-матер – Академия в Вескане, чьё поле защищает территорию от обычных людей, которые так и норовят пробраться внутрь, чтобы посмотреть на загадочное место обучения ведьм, но всегда неизбежно сталкиваются лбом с каменной стеной, в которую для них превращается энергетическая субстанция.

Как и зачем такое защитное поле было поставлено вокруг этого сада в захолустье – загадка, причём явно поинтереснее, чем вопрос учебного процесса ведьм для людей.

Энергетическая субстанция принялась изучать меня с дотошностью учёного-исследователя. Сначала холодные волны пробежали по коже, заставляя мурашки танцевать на руках, а затем, словно превратившись в невидимые щупальца, проникли внутрь, прямо в солнечное сплетение, где пульсировал мой магический источник, и, обступив его со всех сторон, принялись ощупывать, прямо как придирчивые покупатели фрукты на рынке.

Ощущение копошения внутри было отвратительным. Я сжала зубы, сдерживая поток готовых сорваться с языка искромётных проклятий, и тихо ойкнула лишь тогда, когда поле наконец выплюнуло меня в сад. Не пропустило, не вытолкнуло, а именно выплюнуло – с тем же выражением, с каким кошки обычно отрыгивают комок скопившейся в желудке шерсти.

Не успев толком опомниться, я совершенно не женственно шлёпнулась вместе с саквояжем и цикламеном на подстриженную лужайку, едва не угодив в широкую лужу по соседству и лишь чудом не выронив горшок. Страшно представить, сколько бы десятков лет у меня ушло на то, чтобы вымолить у цикламена прощение, если бы это всё же произошло.

– Неужели нельзя было понежнее? – риторически вопрошала я у исчезнувшего поля, пока ставила горшок со своим фамильяром на землю и поднималась с колен.

Мою любимую льняную юбку теперь украшали два сочных зелёных пятна с декоративными вкраплениями грязи.

Обычно я ругалась вслух только в особенных, очень редких случаях, упорно соблюдая границы приличий и оставляя всю нецензурную брань для внутренних монологов, но у всего в этом мире есть предел. И моё терпение, исчерпанное двумя днями мытарств, лопнуло с громким, полным отчаяния и негодования:

– Да что б вас всех чертополохом!

Стоило мне выругаться, как у правой лодыжки почувствовалось какое-то движение, сопровождающееся тихими шуршащими звуками. Я в недоумении опустила взгляд. Одна из декоративных лиан выбилась из общего полотна живой изгороди, покрывающей высокий забор не только с внутренней, но и с внешней стороны сада, и бодро обвивалась вокруг моей ноги под юбкой. Ещё несколько мгновений моего непонимания, и лиана резко дёрнула назад.

От неожиданно сильного воздействия я потеряла равновесие и снова упала, но на этот раз прямиком в ту самую лужу. Грязь веером разлетелась по сторонам. Сумка, висевшая через плечо, утонула целиком. Моя светлая одежда вмиг промокла и испачкалась, моментально превратившись в абстрактное полотно в стиле «экспрессионизм». Я слабо упёрлась ладонями в скользкое грязевое дно, а в моей голове при этом не было ни одной мысли, кроме…

– Какого чёрта?! – взвизгнула я, и в этот же момент одна из веток яблони, раскинувшейся неподалёку, отвесила мне хлёсткий подзатыльник, втолкнув лицом в грязевую массу. Теперь и кончики моих прядей присоединились к общему цветовому ансамблю.

– Сад не выпустит тебя из лужи, пока ты не перестанешь сквернословить, – раздалось задорное откуда-то сбоку.

Я с трудом подняла голову.

Подросток. Красноволосый. Опирающийся на косяк боковой двери лавки-дома.

– Он что… живой?! – совершенно ошеломлённо выдавила я.

– А ты ожидала чего-то другого от сада магической лавки? – с насмешливым вопросом из-за спины подростка вышел мужчина – тот самый незнакомец, что отправил меня в это зелёное чистилище.

– А она мне нравится, – одобрительно хмыкнул парнишка и, достав из кармана толстовки такое же красное, как и его волосы, яблоко, смачно откусил.

– Прости, Эли, – произнёс мужчина без тени раскаяния, – но твоё мнение – последнее, что я буду учитывать в сложившейся ситуации. – Его рука легла на плечо подростка в подобии утешения.

– Я всё ещё здесь, если вы вдруг забыли, – сухо напомнила я, недоверчиво разглядывая странный дуэт. Родственники? Кроме характерной местной формы глаз, ничего общего.

– Поздравляю с началом практики, – безэмоционально провозгласил мужчина, скользнув по мне взглядом. – У тебя есть ровно два с половиной месяца, чтобы вернуть этому саду здоровый вид и продлить его жизнь и благополучие ещё лет на пять.

– Че… – окончание моего возмущения так и осталось не озвученным – яблоня, видимо, сжалившись надо мной, не вылезающей из грязи, в этот раз заехала веткой не по затылку, а по подбородку, вынудив открыть рот, чтобы эффектно заткнуть меня небольшим спелым яблоком.

Ве-ли-ко-леп-но.

– Эй, мне нужно больше времени, чтобы найти невесту! – возмутился подросток, на что мужчина смерил его строгим взглядом и отчеканил, угрожающе подняв указательный палец:

– Пять. Лет.

Затем повернулся ко мне, повторив жест:

– Два. С половиной. Месяца.

После чего, не задерживаясь, ушёл. Ушёл, отодвинув подростка и захлопнув за собой дверь. Прекрасно. Да кто этот хмырь вообще такой, чтобы в подобном приказном тоне раздавать тут всем указания?!

– Эй, Киллиан, подожди! – красноволосый сорвался с места и исчез за дверью вслед за мужчиной.

Киллиан?.. Подождите. Неужели?..

Неужели это и был тот самый Киллиан – владелец лавки и мой руководитель по практике?! Великая мать-природа, как же я сразу не поняла! Подумать только, он оказался даже хуже, чем я успела себе представить.

Какое «счастье»…

Чёртова Академия! Чёртова профессор Крокс! Чёртов Ёнхондо, чёртова магическая лавка и чёртов Мун Киллиан!

Я выплюнула яблоко, которое звучно булькнуло, упав в грязь, и поднялась из лужи, собираясь – действительно уверенно намереваясь! – уйти из сада, а затем и из поселения ковена Ёнхондо, сесть на первый попавшийся автобус и уехать – без разницы куда, лишь бы подальше от этого безумия.

Всё. С меня правда хватит. Никакие речи о судьбе больше не имели значения. Я хотела стереть последние два дня из своей памяти, забыв их, как страшный сон. И плевать на практику. Плевать на всё. Как-нибудь выкручусь. Главное – не здесь.

Уже не здесь.

Глава 5

Твёрдо вознамерившись уйти, я подхватила свой саквояж вместе с дремлющим цикламеном и собралась выдвинуться в направлении калитки, как вдруг треклятая лиана, будто угадав мои намерения, вновь обвилась вокруг ноги, сковывая её мёртвой хваткой.

Я дёрнула ногой – сначала осторожно, потом сильнее. Бесполезно. Казалось, с каждой моей попыткой освободиться растение только туже затягивало свои зелёные путы, поднимаясь всё выше по икре.

Что теперь? Вариантов было немного: либо применить магию (что требовало освободить руки, а это подразумевало необходимость присесть и возникающую в связи с этим вероятность уронить горшок с цикламеном), либо дождаться, когда растение само меня отпустит. Я выбрала второй вариант – в конце концов, не будет же лиана вечно меня держать, правильно?

Прошла минута. За ней ещё одна. Потом ещё две… По итогу я простояла минут десять, не меньше, но лиана демонстрировала завидное упорство, не уступающее моему собственному. Череда язвительных колкостей крутилась на языке – ещё мгновение, и я бы снова сорвалась, но внезапно раздался скрип двери, а из щели высунулась красноволосая макушка.

– Брат попросил уточнить, – раздался звонкий мальчишеский голос, – кхе, цитирую: «Она на улице ночевать будет или всё же в дом зайдёт?».

Мне отчего-то резко захотелось заголосить, завопить, завыть волком, зареветь благими ругательствами – выбирайте вариант, который нравится больше.

– Я не могу сдвинуться с места, – сквозь сомкнутые зубы процедила я. – Меня лиана держит.

– Так ты же зелёная ведьма, разве нет? – Брови под редкой красной чёлкой озадаченно изогнулись. – Примени магию. Попроси её отпустить тебя.

– Эта лиана – деревянистая, а моя специализация – травы и цветы, – попыталась пояснить я если не мягким, то хотя бы нейтральным тоном – всё-таки подросток не был виноват в моих бедах, поэтому срываться на нём не имело смысла.

– А что, есть какая-то разница? – совершенно невинно спросил он, хлопнув ресницами.

– Конечно, есть, – я нервно кивнула. – Представь условную кухонную ведьму, которая выбрала своей специальностью зельеварение. Как думаешь, что будет, если попросить её испечь булочки? Со стороны может казаться – какая разница, замешивать ли тесто или смешивать ингредиенты для зелья? Но на деле это принципиально разные направления с разной спецификой применения плетений для заклинаний.

Честно говоря, я немного сгущала краски. Ведьма-зельевар вполне себе могла приготовить булочки – да, они не получились бы слишком вкусными, с тающим во рту тестом, но это всё равно были бы съедобные булочки! И я тоже могла справиться с треклятой лианой. Но для этого пришлось бы повозиться. Напрячься. А это последнее, чего мне сейчас хотелось.

– О-о-о, – многозначительно протянул подросток, словно всерьёз погрузился в моё объяснение. – В нашем саду очень много деревьев и кустарников. Почему тогда тебя отправили именно к нам?

Я подавилась воздухом. Как бы ему это помягче объяснить…

– Не поверишь, но я задала своему профессору точно такой же вопрос, – прокашлявшись, выдавила я. – И она ответила, что господину Муну нужна именно я. Хотя лично я, – я намеренно сделала паузу, слегка приподняв подбородок, – в этом очень сомневаюсь.

– И не зря это делаешь. – Дверь резко распахнулась, открывая моему взору фигуру Киллиана, возвышающуюся за худощавым подростком. – Я только одного не понимаю, – продолжил он, кривя губы, – Клятая Академия решила посмеяться надо мной, прислав вместо нормальной зелёной ведьмы тебя, или они правда увидели что-то, чего не могу увидеть я?

Каждое его слово подливало масла в разгорающееся внутри меня пламя. К концу его речи я чувствовала, как жар от гнева растекается по щекам, достигая кончиков ушей. Как же много всего мне хотелось высказать ему в ответ… Но я сдержалась, процедив лишь:

– Вообще-то я должна была попасть на практику в Весканский ковен, но профессор Крокс вмешалась в распределение и отправила меня сюда!

– Ого, – фальшиво удивился мужчина, не меняя ироничного тона. – У них нынче такая серьёзная нехватка кадров что ли, раз они согласны брать кого попало?

– Я квалифицированный специалист! – твёрдо заявила я, а затем поспешно добавила: – Просто не по тому профилю, который вам нужен.

– А в жизни редко когда бывает, что знания и умения совпадают с видом деятельности, знаешь ли, – хмыкнул Киллиан, и в его словах, к моему большому удивлению, уже не было иронии и сарказма. Только какая-то… усталость? Пока я переваривала эту перемену, он успел спуститься по небольшой лестнице, подойти ко мне и опуститься на корточки. – Сегодня, так уж и быть, я тебе помогу.

Ловким движением он приподнял подол моей испачканной юбки – тактично, лишь до колена, несмотря на то, что лиана уже добралась до середины бедра. Тоном, напоминающим тот, которым он поприветствовал меня в лавке, Киллиан начал шептать успокаивающие слова, перемежая их просьбами отпустить.

Сначала ничего не происходило. Но затем моё внимание привлекли тонкие малахитовые вязи узоров и завитков, начинающихся на запястье правой руки Киллиана, – они светились, набирая яркость, и уползали под ткань рубашки. Поток слов из его уст не прерывался, но лиана ни в какую не хотела слушаться и ослаблять хватку. В голове мелькнула мысль – может, как-нибудь помочь ему? Но я тут же одёрнула себя – с чего бы это мне помогать тому, кто сам вызвался решить проблему?

Тем временем Киллиан, казалось, исчерпал все запасы терпения – он рыкнул на лиану, одновременно усиливая давление магической силы. И только тогда растение начало нехотя раскручиваться и отползать обратно к забору.

– С завтрашнего дня будешь разбираться сама, – бросил мужчина, когда лиана слилась с зелёным полотном себе подобных.

Узоры на его запястье затухли, не оставив и следов. Сам он устало выдохнул, поднимаясь на ноги, и шатающейся походкой вернулся в дом. Я проводила его растерянным взглядом.

– Братец – ведьма-эклектик, но зелёная магия даётся ему довольно тяжело, – с грустным вздохом сообщил парнишка, о присутствии которого я уже успела позабыть. – Поэтому-то нам и нужна полноценная зелёная ведьма.

А ведь точно, профессор Крокс тоже обмолвилась, что Киллиан не может в полную силу ухаживать за садом. Раз он ведьма-эклектик, значит, помимо зелёной магии, имеет способности и к какой-то другой, но при этом потенциал развития каждой из них крайне ограничен. Пожалуй, хозяину лавки можно было посочувствовать, но вместо этого я мрачно предложила:

– Так найдите и наймите какую-нибудь. Через пару месяцев очень много выпускников Академии будут искать работу. К тому же зелёная магия – самая распространённая из всех.

– Мы искали. Теперь, очевидно, не будем, ведь у нас появилась ты. Да и вообще, ты понравилась Саду, поэтому брат теперь просто так тебя не отпустит, – выдал красноволосый с выражением лица, похожим на то, с которым обычно озвучивают прописные истины. Вроде того, что небо голубое, а трава – зелёная.

– Понравилась… Саду? – спросила я, зацепившись за странную формулировку.

Понравиться можно конкретному цветку, кустарнику или дереву – сад же представлял собой совокупность растений разного вида. Понравиться сразу всем… Подозрения о том, что я вляпалась в крупную и малоприятную авантюру, замаячили на периферии сознания

– То и значит, – буднично ответил подросток, пожав плечами. – Наш Сад живой, и у него есть своё собственное сознание, связанное с энергетическим полем на входе. Это всё родовая магия нашей семьи. Сад проверяет каждого входящего и редко кого впускает внутрь. Особенно, – на этом он поднял вверх указательный палец, – это касается зелёных ведьм. Ну, в плане тех, которые приходят, чтобы за ним ухаживать. За последние три года ты первая, кого он впустил.

Я глубоко вдохнула, но не спешила выдыхать. Лучше уж какое-то время подержать воздух внутри, чтобы вновь не разразиться гневной тирадой, полной ругательств.

Ай да профессор… Что б вы мохом поросли, как пень проклятый! Мало того, что меня отправили на окраину империи, так ещё и не предупредили, что сад, с которым мне предстоит работать, не обычный, а магический! А значит, выстраивать отношения с ним мне придётся так же, как кухонные ведьмы выстраивают отношения с домами – долго, сложно и утомительно!

– Он меня выплюнул, – на выдохе произнесла я, оставив все проклятия в адрес профессора Крокс до момента, когда смогу написать ей гневное письмо.

– Но внутрь же, а не наружу, – улыбнулся красноволосый. – Я Элиас Мун, кстати, будущая кухонная ведьма. – В два шага он оказался рядом со мной и перехватил мой саквояж, протянув вперёд свободную руку. – А тебя как зовут? Мы получили от Академии письмо о том, что наша заявка одобрена и они пришлют практиканта, но там не было указано имя. И да, мне стоило обращаться к тебе более вежливо и почтительно?

– Аделин Морели, – представилась я, освободившейся рукой пожав чужую и закрепив знакомство. – Почти что полноправная зелёная, если смогу пройти практику у вас, – не удержалась я от горьковатой усмешки.

– Я обращался к тебе на «ты», но, может, мне стоит вести себя более вежливо и почтительно? – неуверенно спросил Элиас, а улыбка на его лице померкла.

Надо же, а я на фоне всего произошедшего и не обратила внимание на эту мелочь.

– Нет-нет, упаси великая мать-природа, – отмахнулась я. – Зови меня по имени, я не люблю формальности.

– Хорошо, Аделин! – тут же повторил подросток, словно желая распробовать моё имя. Его губы вновь растянулись в улыбке, а на щеках появились милые ямочки. Воодушевлённо перекатившись с пяток на носки, он вытянулся во весь рост, оказавшись на полголовы выше меня, и неопределённо махнул рукой со словами: – Пойдём, я проведу тебе небольшую экскурсию. Или… – его взгляд скользнул по моей испачканной одежде, – может, тебе лучше будет сначала переодеться?

Попавшая на кожу грязь засохла и неприятно её стягивала. Юбка и футболка уже успели подсохнуть и теперь нуждались в отстирывающем заклинании. Проблема была только в том, что для этого мне требовалось снять одежду. Быстро рассудив, что тратить время на поход куда-то и переодевание мне не хочется, я, вздохнув, произнесла:

– Да нет, пойдём сейчас.

Сад по своим размерам оказался куда больше и просторнее, чем я себе представляла. Стоило пройти чуть дальше, между боковой стеной дома и стройными рядами фруктовых деревьев, как пространство расширилось, открыв вид на несколько построек, находящихся в отдалении друг от друга и утопающих в буйной растительности. В мерцающем свете прикреплённых к фасадам построек фонарей большинство растений выглядели здоровыми, хотя кое-где проглядывали пожухлые листья и сухие стебли. В целом вроде ничего особо серьёзного – два с половиной месяца более чем достаточно, чтобы привести всё в порядок, даже учитывая необходимость наладить контакт с Садом и проштудировать учебник профессора Крокс по уходу за деревьями и кустарниками.

– Добро пожаловать в наш сад! – торжественно объявил Элиас, обведя свободной рукой все зелёные просторы. – В этой части у нас в основном растут разные травы, ягодные кустарники и плодовые деревья, – увлечённо продолжил он рассказывать с почти что отеческой гордостью. – Почти всё, что мы выращиваем из съедобного, идёт на продажу, но кое-что, конечно же, оставляем для себя и для друзей. Травы мы сушим и продаём, но большую их часть использует Киллиан, чтобы варить зелья и отвары. Лавка у нас не самая известная в поселении, но покупателей всегда хватает. На это и живём! – на воодушевляющей ноте закончил подросток, а я, засмотревшись на обилие кустарников, с которыми мне предстоит работать, за что-то запнулась и полетела вперёд.

– Ой-ой, осторожнее! – предостерёг Элиас, подхватив меня под локоть и удержав от падения.

– Спасибо, – поблагодарила я, покрепче прижав горшок с цикламеном к себе.

– С другой стороны от дома у нас небольшой огород, где я выращиваю овощи на еду. Если что, забота о нём не входит в часть твоей работы в рамках практики. Это чисто моя инициатива, поэтому мне с ней и разбираться. Там темно, поэтому сейчас мы туда не пойдём. Но завтра я с радостью покажу тебе свои помидорки! Если захочешь, конечно.

Трудно было отрицать, что у Элиаса прекрасно получалось располагать к себе. Не знаю, было ли дело в яркой улыбке, которая не покидала его губ с момента нашего знакомства, или в неуёмной энергии, которая сквозила в каждом его движении, – или, быть может, в неподдельной душевной теплоте, пропитывающей каждое произнесённое слово, но факт оставался фактом: Элиас буквально притягивал к себе, прямо как настоящее маленькое солнце.

– С удовольствием посмотрю, – сказала я, не в силах (да и, признаться честно, без малейшего желания) отказать.

– Чудесно! – обрадовался подросток. – Так… А слева у нас летний душ. – Элиас подвёл меня к стене дома, окружённой полукругом живой изгороди. В тени на стене виднелась крупная душевая лейка. – Но дёрен в последнее время совсем от рук отбился – может внезапно скрутить листья, пока ты будешь мыться. Мы с братом уже привыкли, но тебе, вероятно, будет некомфортно, поэтому можешь пользоваться душем в доме.

Я мысленно присвистнула. Строптивая лиана, яблоня-моралистка, а теперь вот дёрен-извращенец… Если раньше я была уверена, что самые своенравные растения собраны в палисаднике моей бабули, то теперь первенство безоговорочно переходило саду семьи Мун.

Мы вернулись к боковой двери и зашли в дом. Элиас остановился, махнув в сторону коридора перед собой. В его конце, за аркой, царил полумрак, но проглядывались очертания мебели.

– Там у нас большая кухня, – огласил он, но тут же обернулся на меня и, кажется, слегка смутился?.. – Я совсем забыл спросить – ты не голодна? Я могу быстро что-нибудь для тебя приготовить!

– Нет, я перекусила в пути, – соврала я, хотя на деле последний раз ела утром, и то – лишь булочку, которую успела найти и запихнуть в рот, пока бежала до комнаты Ёнхи.

Из-за напряжения и пережитых волнений голода я не чувствовала, да и к тому же доставлять лишние хлопоты Элиасу не горела желанием.

– Тогда, может, чай?

– Тоже не хочется, – помотала я головой. Мой ответ явно расстроил подростка – он вмиг поник, поэтому я постаралась придать своему лицу приветливое выражение и мягко добавила: – Большое спасибо тебе за беспокойство и заботу.

– Да куда уж там. Ты ведь от всего отказываешься, прямо как брат, – проворчал Элиас и свернул в коридор справа от себя. – Здесь как раз его спальня. – Он постучал по деревянной поверхности первой же двери. – Когда-то давно это была терраса, но потом её переделали в комнату. Очень удобно, что она с трёх сторон окружена садом. Сюда обычно селились зелёные ведьмы нашей семьи, чтобы чувствовать и устанавливать с ним контакт. Сейчас же эту комнату занял брат на правах главы семьи и хозяина дома.

– А где все остальные члены вашей семьи?

– Погибли в аварии, – спокойно ответил подросток, шагая дальше по коридору из светлого дерева. – Поехали в центральный город провинции и попали в бурю. Как нам сказали позже, они умерли быстро. Ну а мы остались живы только потому, что я был маленьким, а брата оставили дома сидеть со мной. На похоронах появилось множество дальних родственников, желающих прибрать к рукам дом вместе с садом и лавкой, но брат на тот момент уже успел окончить Академию, поэтому был полноправным наследником.

– Мне жаль… – искренне сожалея, прошептала я, кусая губу. К теме семьи я всегда старалась относиться с вниманием и осторожностью, но из-за тяжёлого дня спросила машинально, не подумав. Душа мигом наполнилась виной и стыдом за бестактность.

– Не стоит, – бросил в ответ Элиас, коротко мотнув головой. – Пусть их жизнь и была не очень долгой, но они успели ею насладиться и сейчас находятся в лучшем месте. А у нас с Киллианом всё ещё впереди! – бодро добавил он, останавливаясь у последней в коридоре двери. – А вот и твоя комната! Раньше это была кладовка для зелий, но мы постарались переоборудовать её для нормальной жизни… – Он распахнул дверь и заглянул внутрь, придирчиво всё осматривая. Удостоверившись, что всё в порядке, он повернулся ко мне и с воодушевлением продолжил: – Вообще, как только мы получили письмо от Академии, я начал готовить одну из комнат на втором этаже, но брат настоял на том, чтобы поселить тебя поближе к саду. Здесь его энергия ощущается не так хорошо, как в главной спальне, но всё равно гораздо лучше, чем наверху. А ещё Киллиан сказал, что если ты хорошо проявишь себя в работе, то он уступит тебе свою спальню! – бодро заявил подросток и, подойдя ближе ко мне с хитрым блеском в карих глазах, наклонился к самому уху, чтобы заговорщически прошептать: – Очень советую постараться – на такой мягкой кровати ты ещё не спала!

– Я такого не говорил, – твёрдо изрёк Киллиан, без единого звука подошедший сзади и нависший над нашими головами. Мы с Элиасом одномоментно вздрогнули, как пойманные за шалостью дети, и с визгом отпрыгнули в разные стороны. – Стараться ты и так обязана, если, разумеется, хочешь получить хороший отзыв о практике, – его пронизывающий взгляд заставил меня почувствовать себя букашкой, которую вот-вот раздавят. – А ты… – он переключил своё внимание на подростка, обхватив ладонями его уши и принявшись растягивать их, – хватит разбалтывать всяким незнакомкам все семейные тайны.

– Она не незнакомка! – взвизгнул Элиас, пытаясь освободиться. Первая попытка провалилась – одной рукой Киллиан продолжил пытку, а другой принялся щекотать бок подростка. – Мы успе-пели… позна-зна-… -ко-…миться… – его слова превратились в неразборчивое месиво из смеха и визга.

Пока братья были заняты «воспитательным процессом», я ловко выхватила свой саквояж из дёргающихся рук младшего и, боясь стать следующей жертвой Киллиана просто за то, что стою рядом, юркнула в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Комната напоминала кладовку только своим небольшим размером – в остальном это было уютно обставленное пространство с кроватью под широким окном, компактным шкафом у входа, узким письменным столом и множеством полок на стенах. Разгуляться особо негде, но мне и не надо. Вряд ли Киллиан позволит мне проводить здесь много времени – скорее уж мои дни будут начинаться с рассветом и заканчиваться затемно.

Я поставила горшок с цикламеном на стол. От соприкосновения с деревянной поверхностью, которое вышло чуть жёстче, чем я планировала, фамильяр сонно приоткрыл несколько бутонов, но, ничуть не заинтересовавшись в новом жилище, закрыл их обратно.

Звуки братской борьбы за дверью постепенно затихали – видимо, Киллиан и Элиас решили переместиться в более просторное место для своих игр. Выдвинув стул с изогнутой спинкой в центр комнаты, я поставила на него свой саквояж и принялась доставать вещи, сразу же раскладывая их по местам: конспекты лекций, учебник профессора Крокс и ещё несколько учебных пособий отправились на полку над изголовьем кровати, стопки футболок со штанами и шортами, парочка кофт и рубашек – на нижние полки в шкаф, а на верхние – всякие мелочи, по типу нижнего белья, украшений и приличной одежды на выход, которую я взяла на всякий случай, но теперь вообще не уверена, что этот случай когда-либо наступит.

Оставив в саквояже лишь рабочие инструменты, я оставила его на стуле, правда, придвинув тот поближе к столу – иначе к кровати будет не подойти, – и, собрав сменную одежду, отправилась на поиски так и не показанного Элиасом обычного душа. Мысль о том, чтобы в первый же вечер на новом месте светить наготой по прихоти дёрена, не вызывала ни малейшего энтузиазма.

На первом этаже дома, совсем рядом с моей комнатой, обнаружилась лестница, ведущая на второй этаж, и трапециевидная гостиная с двумя мягкими на вид креслами, диваном и высокими стеллажами, забитыми книгами. И ничего похожего на ванную комнату.

Я вернулась в коридор, который вёл к кухне, и там заметила две двери с ручками. За одной из них оказалась кладовая, битком набитая швабрами и вёдрами всех цветов радуги.

– Зачем вообще нужен этот арсенал, если одну метлу можно зачаровать на любой тип работы? – пробурчала я себе под нос, захлопывая дверь.

За второй же скрывалась желанная ванная с просторной душевой кабиной. Я поспешно сбросила испачканную одежду и нырнула под горячие струи.

Мощный напор быстро размягчил засохшую грязь и смыл её без следа. Уставшее за день тело расслабилось, и я сползла спиной по пока ещё прохладной плитке. В голове так много мыслей, но когда я пыталась поймать хотя бы одну из них за хвост, они тут же игриво разбегались в разные стороны.

Новые знакомства, будь то с людьми или местами, всегда ведь забирают много сил, не так ли? Надо просто немного потерпеть, подождать, а потом обязательно станет легче. Тем более, что рядом есть радушный, доброжелательный Элиас, который ускоряет этот процесс. Благодаря его гостеприимству я уже чувствую себя как дома.

Ну, почти.

Если бы не Киллиан со своим то равнодушием, то язвительностью – будто я сама напросилась к нему в лавку, – было бы в разы лучше. Но, как говорится, не без сорняка среди целебного клевера.

Вернувшись в комнату и кинув грязную одежду поверх саквояжа – сил разбираться в тонких бытовых плетениях, чтобы сделать её вновь чистой, не было от слова совсем, – я упала на кровать.

Кажется, мудрые люди любят повторять, что если нельзя изменить ситуацию, то необходимо изменить своё отношение к ней. Раз уж я не в силах изменить своё распределение на практику сюда, то, наверное, стоит попытаться приспособиться к жизни здесь, верно? Верно. И единственным моим утешением будет не что иное, как обратный отсчёт до даты отъезда.

Который, кстати, уже пошёл.

Глава 6

Громкий стук в дверь вырвал меня из сладкой полудрёмы, в которую я погрузилась, по ощущениям, не больше получаса назад. Сонно приоткрыв один глаз, я с трудом оторвала голову от подушки и встретилась с мрачным взглядом стоявшего в дверях мужчины.

– Подъём, – бросил он без намёка на приветствие. – В этом доме или завтракают вместе, или не завтракают вообще.

Поставив меня перед фактом, он развернулся и ушёл, хлопнув дверью.

Вот вам и доброе утро.

Сдавленно застонав, я плюхнулась обратно на подушку, но уже через мгновение тело само поднялось, приняв сидячее положение. Вчерашняя мимолётная мысль о том, что Киллиан не даст мне проводить много времени в комнате, заставив подниматься на рассвете, оказалась пророческой. Надеюсь, он усохнет, как петрушка без полива! Даже в Академии, в периоды загруженности по учёбе, я не вставала настолько рано!

Цикламен сладко дрых, клоня нежные фиолетовые цветки ближе к листьям, пока я завистливо поглядывала на него, собирая себя с кровати по кусочкам, переодеваясь из пижамы в свободные рабочие штаны и рубашку и отправляясь на завтрак.

Просторная кухня-столовая с панорамными окнами, выходящими в сад, примыкала к торговой части дома. Отделка под светлое дерево, незамысловатая мебель в светлых тонах, аккуратно расставленная и начищенная до блеска кухонная утварь – всё купалось в золотистых лучах утра.

Часы, приютившиеся на широкой стойке у окна, показывали половину шестого утра – вернее, их стрелки почти в унисоне замерли между пятой и шестой крохотными фарфоровыми чашечками: одна из них была расписана крупными цветами, а вторая – украшена перламутровыми линиями. Всего чашечек было двенадцать – наполовину выпуклых из плоской стенки часов. А в центре, венцом композиции, высился крохотный чайник с полукруглым боком – именно к нему крепились тонкие, как спички, стрелки.

Часы были настолько очаровательные, что я тут же представила, как профессор Крокс, наша знаменитая любительница выпить чаю в любой час дня и ночи, захлебнулась бы от восторга при виде них. Однако стоило мне осознать, о ком именно я вспомнила, мои зубы сами по себе тихо заскрежетали.

Завершал картину необычайно уютного утра Элиас в пёстром фартуке с лопаткой у плиты, с которой доносилось аппетитное шкворчание. Подхватив графин с соком, он развернулся к столу, чтобы разлить по бокалам свежевыжатый апельсиновый сок.

– О, с добрым утречком! – заметив меня в арочном проходе, он расплылся в улыбке. – Как спалось?

Пока я собиралась с мыслями, Элиас уже доставал из духового шкафа под плитой противень с пышными румяными булочками. Ответом ему стал протяжный вой моего желудка, не видевшего еды почти сутки. Я сглотнула слюну, образовавшуюся во рту от предвкушения вкуснейшего завтрака, и уселась на ближайший стул с мягкой подушкой.

У кухонных ведьм нет чётко определённого общеизвестного покровителя или божества для поклонения, как, например, у зелёных ведьм – мать-природа, или у ведьм-стихийников – элементали в первозданной форме. Каждая ведьма со способностями к домашнему хозяйству или зельеварению наделяла божественной сутью что-то своё. Ёнхи, например, поклонялась поварёшкам, как бы странно это ни звучало. Её «пресвятые поварёшки, спасите и сохраните наши души» перед каждым экзаменом уже давно стали шуткой для нас двоих.

Мы с Элиасом пока не узнали друг друга достаточно хорошо, чтобы я понимала, какого покровителя он для себя выбрал, поэтому просто мысленно вознесла молитву и обезличенную благодарность за то, что имею возможность почти без зазрения совести уплетать уже третью булочку подряд, запивая соком и закусывая яичницей под умилённый взгляд младшего Муна, который, к слову, всё ярче и ярче сиял от каждого моего «ммм» и показанного пальца вверх.

– Кушай-кушай, – приговаривал Элиас, всё ближе и ближе пододвигая ко мне широкую тарелку с булочками, выложенными горкой, и подливая сок в стакан. – Брат в последнее время стал мало есть, поэтому я начал сомневаться в своих силах… Но ты вернула мне веру! Спасибо, Аделин!

Я кивнула в ответ на его яркую улыбку и благодарность, продолжая пережёвывать набитую в рот еду. Кого действительно нужно было благодарить, так не меня, а его самого, ведь булочки были великолепны: мягкое тесто таяло во рту, а начинка плавно расплывалась по языку, даруя высшую степень наслаждения.

За моей спиной раздался скептический хмык.

Кусок булочки, который я только-только откусила, в непережёванном виде попытался проскользнуть в желудок, но застрял где-то в горле, вынудив меня громко закашляться. Элиас подскочил, чтобы заботливо похлопать по спине и долить сока в стакан. Отдышавшись и вытерев выступившие в уголках глаз слёзы, я решила затронуть вопрос, который мучил меня с момента, как я переступила порог кухни.

– Академия… – начала было я, но голос прозвучал настолько сипло, что пришлось опять прокашляться. – Академия выделила мне денежное содержание на практику… – Повернувшись к Киллиану, я слегка замялась, не уверенная, как мне правильно к нему обращаться, но в итоге выбрала самый официальный вариант: – Господин Мун, я могу передать вам всю сумму, чтобы компенсировать расходы на моё проживание в вашем доме.

– Не стоит, – бросил он, даже не обернувшись. Стоя у плиты, Киллиан разрезал пополам взятую с тарелки на столе булочку, ловким движением лопатки подцепил несколько жареных яиц со сковороды и уложил их между хлебом. – Ты за один только завтрак съела четверть своего содержания.

Я едва не подавилась в очередной раз.

– Эй, это невежливо! – немедленно осадил брата Элиас. – Не будь таким грубияном! Аделин вообще-то наша гостья!

– Я лишь констатировал факт.

Киллиан повёл плечами и открыл холодильник. Добавив несколько листочков салата и помидорный кружок, он в молчании удалился с кухни вместе с импровизированной пародией на популярное у людей блюдо и целым графином сока.

Вот тебе и «или завтракают вместе, или не завтракают вообще». Или под «вместе» засчитывается и просто побыть минуту на кухне, пока все остальные сидят здесь?..

– Не обращай внимания, – проводив старшего брата взглядом, заключил Элиас, повернувшись ко мне с натянутой улыбкой. Пальцы его сложенных на столе рук нервно переплетались. – Киллиан… он не всегда такой противный. На самом деле он очень добрый и понимающий, всегда поможет, чем сможет, догонит и отберёт у тебя твою работу, лишь бы ты не перенапрягался, – второпях начал перечислять Элиас все достоинства своего брата. – Он очень-очень ответственный! И внимательный ко всему! В том числе и к чувствам всех его окружающих! Просто… просто в последнее время у нас не всё ладится с лавкой и садом. Вот он и переживает.

Элиас утих, а я шумно вздохнула, отложив в сторону недоеденную булочку.

– Да нет, господин Мун прав, – нехотя призналась я. – Выделенное содержание и правда не очень большое. Так что я думала отплатить вам или из личных средств, или дополнительно занявшись какой-нибудь работой. Я умею варить простые зелья, могу помогать с уборкой дома или, может, в лавке…

– Что-о?! Нет! Даже не думай! – замахал руками подросток, а его глаза по размеру напомнили небольшие яблочки – так сильно он, кажется, был удивлён моим предложением. – Ты видела размеры нашего сада? Тебе и так предстоит много работы! Очень-очень много! Так что это мы должны благодарить тебя за помощь и кормить всякими вкусностями.

Великая мать-природа, как же я рада, что на одного Киллиана в этом доме приходится один Элиас, который не только нейтрализует весь негатив, но и умудряется вернуть положительный настрой.

Я улыбнулась и вновь с аппетитом взялась за булочку.

Несколько красных прядей на его голове посветлели до нежного персикового цвета, когда он, собрав всю грязную посуду в раковине, включил воду и принялся бубнить себе под нос бытовое заклинание. Щётка для мытья ожила, принявшись энергично – пожалуй, даже чересчур – начищать тарелки, которые затем сами летели на коврик для сушки. Элиас с шумным выдохом открыл глаза и устало плюхнулся на стул.

Один из пазлов в моей голове неожиданно встал на своё место.

– О, так это для тебя я искала учебники?

– А, так это ты их привезла? – вернул мне вопрос Элиас, и на его губах расцвела очаровательная улыбка. Я кивнула. – Я должен был догадаться ещё вчера вечером, когда брат неожиданно подарил мне их. У меня есть трудности с бытовыми заклинаниями, поэтому я попросил его достать мне парочку пособий, чтобы потренироваться до поступления в Академию.

– А сколько тебе лет?

Внешне Элиас вполне тянул на старшеклассника, так что поступить в Академию должен в ближайший год или два, но кто вообще знает этих парней… В моей жизни не раз были ситуации, когда их внешность совсем не коррелировала с возрастом.

– Шестнадцать исполнилось несколько месяцев назад. Я буду поступать в этом году, – всё же подтвердил моё первое предположение подросток и, обернувшись на часы, вскочил со стула. – У меня есть немного времени до школы, так что пойдём, я покажу тебе, где у нас садовые инструменты.

Внезапно мне стало очевидно, что прохлаждаться за разговорами в этой семье не принято – если пополнил запас сил, будь добр заняться работой. Что ж, не сказать, что это была для меня какая-то большая проблема – всё же на те долгие месяцы, которые я посвящала подготовке к экзаменам и прочим контрольно-учебным мероприятиям, я вообще забывала о том, что такое есть и отдыхать. Не привыкать, как говорится.

– А где у вас тут школа? – Я поспешила за Элиасом, который уже скрылся в глубине коридора. – Я вчера долго блуждала по вашему поселению в поисках лавки, но не заметила ничего подобного.

– Неудивительно, – улыбнулся Элиас, крутанувшись на пятках вокруг своей оси, и вышел в сад. – Наша школа – это обычный дом, в котором переоборудован первый этаж. В поселении не так много детей, поэтому с нами всеми занимается учитель Ан. Он ведьма-эклектик, как и мой брат, только помимо знаний о магии ведьм решил углубиться ещё и в обычные науки, вроде математики, поэтому его и назначили нашим учителем.

– Ох… – единственное, что я смогла выдавить из себя.

Мои школьные годы прошли в обычной школе Мантефа, где ведьмы и люди учились вместе. И пусть по-настоящему получать удовольствие от посещения уроков я начала только тогда, когда в моей жизни появилась Ёнхи, которую зачислили в мой класс, но учёба до этого момента всё равно выглядела гораздо более интересной и привлекательной, чем у детей здесь, которым можно было только посочувствовать.

Элиас, на удивление, понял всю степень моего сопереживания и без витиеватых формулировок.

– Спасибо, что приехала, Аделин. – Он повернулся против солнца, и мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть выражение его лица. Радость, благодарность и… печаль в глазах?.. – Это прозвучит эгоистично, но даже если ты не сможешь помочь нашему саду, я всё равно буду невероятно рад, что у меня… будет с кем пообщаться в ближайшие месяцы.

Осознав смысл его слов, я нахмурилась.

– Знаешь, ты не должен чувствовать себя виноватым из-за того, что то место, в котором ты живёшь, не способно удовлетворить твои потребности… – мягко, но решительно сказала я, покачав головой. – И уж тем более ты не должен чувствовать себя эгоистом. Всё в порядке. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вашему саду. И всегда буду рада поболтать с тобой!

– Святые искры в печке, ты такая хорошая! – с недюжинным умилением в голосе протянул Элиас, смахнув невидимые слезинки. – Так, а теперь к делу…

Быстро перестроившись на рабочий лад, он провёл меня по саду, показывая основные места: сарай с многочисленными граблями, лопатами и секаторами, аккуратно развешанными на стенах, массивный деревянный стол под навесом, уголок с плетёными креслами в окружении торчащих сухих веток, которые раньше были каким-то кустарником, и идеально круглую каменную постройку – рабочее место Киллиана, где он варил зелья на продажу.

– Я всё поняла, – бодро закивала я, когда мы вернулись к дому. – Инструменты брать там, передохнуть можно здесь, а к господину Муну не заходить даже под угрозой смерти.

Элиас захохотал, и его звонкий смех разлетелся по саду.

– Всё верно, кроме последнего пункта, – поправил он, лукаво прищурившись. – Брат не съест тебя, если ты к нему постучишься. Да, когда он работает, его лучше не отвлекать – это чревато неправильно сваренными зельями, но если тебе вдруг срочно что-то понадобится или появятся вопросы, смело обращайся к нему! На обед нас отпускают из школы по домам, так что я вернусь примерно на часок после двенадцати.

Снова понятливо покивав, я проводила Элиаса до калитки и помахала на прощание:

– Хорошего дня в школе!

Когда его фигура скрылась за зелёной изгородью, мою душу против воли накрыла ностальгия по беззаботной школьной поре. Как же мы с Ёнхи были свободны и счастливы, беспечно гуляя по улочкам Мантефа после уроков и бегая за мороженым в небольшое кафе Делайны, лучшей подруги бабули, где всегда пахло ванильными слойками и кофе с корицей.

Немного повздыхав об ушедших деньках, я повернулась лицом к саду и закатала рукава рубашки.

Пусть мне трудно до конца осознать и принять этот факт, но моё направление в Ёнхондо, кажется, действительно имело смысл. Сад Мунов оказался не обычным, а магическим – живым единым организмом со сложной структурой и чем-то вроде коллективного разума. Совсем как оранжерея Академии, где я подрабатывала по выходным весь второй и половину третьего курса. Подобные магические сады встречались нечасто, и даже среди зелёных ведьм мало кто разбирался в природе и принципах их существования. Эти знания слишком узкоспециальны – ценителей мало, а спрос среди работодателей и того меньше. Кто бы мог подумать, что моё желание немного подзаработать, спустя полтора года так неприятно мне аукнется.

Профессор Крокс… Пусть вам икается каждый раз, когда я о вас вспоминаю!

Расположившись в примерном сердце сада, на траве между бархатцами и полосой тимьяна, я упёрлась ладонями в слегка влажноватую землю. Глубокий вдох – магия в моём источнике пробудилась и стремительно разогревалась, бурля в томительном ожидании, когда же я наконец выпущу её порезвиться. Шумный выдох – замысловатые многосложные слова сканирующего заклинания в шёпоте сливаются с пропущенной через руки энергией. Мне не нужно видеть себя со стороны, чтобы знать, что мои зрачки загорелись цветом травы в солнечную погоду, а от правого глаза расползались светящиеся узоры, напоминающие корни древнего дуба.

Мощные волны заклинания несколько раз прокатились по всему саду, вырисовывая карту магических потоков, соединяющих растения. Деревья, цветы, кустарники – все они постепенно соединялись нитями: тонкими и толстыми, яркими и тусклыми, мерцающими и потухшими – видимыми лишь моему взору. Заклинание было энергозатратным – спустя всего несколько повторений мой источник уже был опустошён примерно на четверть, – однако стоило каждой капли потраченных сил, ведь не существовало лучшего способа узнать, как обстоят дела сразу у всех растений.

Когда последние слова заклинания растаяли в воздухе, перед моими глазами предстала картина, в корне отличающаяся от той, которую я привыкла видеть в Академии: потоки, которые должны сиять и переливаться жизнью и здоровьем, затухли, истончились до паутинок и спутались в мёртвые узлы. Некоторые были разорваны, другие же – обуглены, будто через них пронеслось настоящее пламя.

Сад умирал.

Каждый цветок, каждый кустик, каждое деревце – все они страдали, а их безмолвные стоны сливались в единый хор, горестный рёв, от которого сжималось сердце.

– Мать-природа… – прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. – Ужасно… просто ужасно… Как же вы все страдаете… – Губы дрожали, а в горле стоял ком. Я прикусила губу, лишь бы не зареветь во весь голос. Видеть их боль, их мучения… Это невыносимо.

Я должна им помочь. Обязана.

А потом хорошенько всыпать Киллиану за то, что допустил такое.

Сад явно не оправился после потери своего прежнего хозяина – зелёной ведьмы, которая, вероятно, была одним из родителей братьев. Но ведь прошло уже много времени! И даже если учесть, что Киллиан не владеет зелёной магией в полной мере… Постоянный уход, забота и любовь неизменно залечивают самые глубокие раны, так почему же Сад передо мной находится буквально на грани жизни и смерти?!

Или… кроме трагедии, братьев Мун постигла ещё какая-то беда?..

Я утёрла щёки о ткань рубашки на плечах, решив отложить все вопросы на потом.

– Сначала… сначала мне нужно найти источник, – пробормотала я себе под нос, встряхивая головой и собираясь с мыслями.

Магическим источником обладали не только ведьмы – он был и в каждой достаточно сложной структуре, будь то дом, сад или что-то ещё. В тонкостях устройства магического источника дома разбирались только кухонные ведьмы и только на последних курсах Академии – я всё ещё помню, как Ёнхи сидела в библиотеке, зарывшись в книги, и без конца рисовала какие-то схемы, снабжая их подробнейшим описанием. Нам же, зелёным ведьмам, об источниках не рассказывали вовсе. Всё, что я знала, мне довелось узнать от старого хранителя оранжереи в период моей подработки.

Источником магического сада, оранжереи или любого другого плотного скопления разных растений, неизменно было ядро – сердцевина, в которой переплетались все энергетические потоки. И почти всегда она была размещена в дереве внушительного размера с глубокой корневой системой. В оранжерее Академии этим деревом служил трёхсотлетний дуб, корни которого уходили в землю более чем на двадцать метров и идеально подходили для формирования множественных узлов связи.

Я медленно обвела взглядом сад. Яблони, груши, персики и вишни шептались листвой, а лимоны наполняли воздух едва уловимыми терпкими ароматами. Из всего этого изобилия низких плодовых выделялся лишь один исполин – старый дуб. К нему я и направилась.

Его корни действительно хранили переплетения потоков, но не всех, а нескольких. И ничего похожего на мощное пульсирующее ядро, которое я видела в Академии…

– Странно… – выдохнула я и прикоснулась пальцами к вискам. Дополнительный поток энергии направился к глазам, в разы улучшая магическое зрение. Я ещё раз придирчиво осмотрела сад.

Картина более чем удручающая: потоки были перекручены, разорваны, а в некоторых местах магия из огромных дыр вырывалась наружу разноцветными всполохами, создавая вихри, мешающие обзору.

Бесполезно.

Издалека заметить ядро сада в таком хаосе просто невозможно. Придётся проверять каждое дерево вблизи.

Обходя одно плодовое дерево за другим, я ловила себя на мысли, что проверяю уже не столько сад, сколько собственную компетентность. Может ли быть, что я просто его не вижу?.. Не чувствую?.. Но нет – пустота среди корней была слишком очевидной.

Следующими после деревьев по иерархии шли кустарники, но в саду Мунов их было столько, что одна мысль о методичной проверке каждого вызывала усталость. Самым простым выходом из сложившейся ситуации было бы обратиться к Киллиану. Я обернулась на идеально круглую постройку, скрывающуюся в тени лимонных деревьев. Потревожить его, оторвать от работы и заслужить очередную пару язвительных словечек?.. Пожалуй, нет. Я ещё не настолько отчаялась.

Не прошло и десяти минут, как я передумала. В конце концов, из-за моего упрямства в первую очередь страдаю не я, а ни в чём не повинный сад. Его энергетические потоки и так держатся на последнем издыхании, и чем дольше я бездействую, тем хуже ему становится.

Стиснув зубы, я свернула в направлении постройки, как вдруг, спустя несколько решительных шагов, боковое зрение уловило небольшое озерцо среди травы.

Насыщенно голубое, оно так сильно выделялось среди зелени, что я нахмурилась, не понимая, почему сразу не обратила на него внимание. Я подошла ближе и опустилась на колени. Под маленьким кедром, который был едва ли выше меня, плотной посадкой раскинулись кустики многочисленных хрупких голубых цветков с солнечной сердцевиной.

Гепатика, печёночница или же перелеска – всё это были названия одного и того же многолетнего травянистого растения. До этого я видела её только на рисунках в учебнике. Перелеска пусть и не редкое растение, но в основном предпочитает расти в лесах, поэтому в саду или оранжерее её обычно не встретишь. Насколько я помнила, особыми целебными свойствами она не обладала, да и для приготовления зелий тоже вроде не использовалась – тогда зачем…

Или погодите…

Неужели?!

Внутри озерца, среди тонких корешков, трепыхался полупрозрачный комок, к которому тянулись не десятки – сотни паутинок-нитей энергетических потоков.

Милостивая мать-природа, я нашла ядро!

– Кому, лиана его раздери, вообще пришло в голову разместить его здесь?! – прошипела я сквозь зубы.

Так, ядро-то я нашла, но что делать дальше? Теория гласила: сначала нужно искусственно наполнить его магией, чтобы оживить потоки, а затем вручную восстанавливать каждый, параллельно работая с растениями – пересаживая, подрезая, поливая. Проблема была лишь в том, что сад Мунов был слишком велик, и я сомневалась, что смогу заполнить его сердцевину хотя бы наполовину, при этом до дна не опустошив свой магический резерв.

Ситуация определённо требовала нестандартных решений. Раз прямое воздействие не подходило, нужно было действовать иначе – не наполнять ядро, а сначала укрепить его, дать возможность восстановиться самостоятельно.

Мои глаза заполыхали зеленью ещё ярче, чем прежде, когда я окружила ладонями ядро. Пальцы начали выводить в воздухе сложные узоры, сплетая сеть из укрепляющих и стабилизирующих заклинаний. Работа была ювелирной: сначала базовые нити-основы, перекрещенные в трех плоскостях, затем более тонкие вспомогательные плетения, накладывающиеся слоями. Вскоре дрожащее ядро оказалось заключено в прочную сферическую решетку из магических нитей.

Уже лучше. Немного, но лучше. Теперь можно переходить к потокам.

По всем правилам безопасности мне следовало надеть защитные перчатки как минимум второго уровня, а лучше – третьего, чтобы не обжечься, но их плотная ткань лишила бы меня чувствительности, необходимой для такой тонкой работы. Плюнув на безопасность, я решила обойтись без них.

Первая цель нашлась быстро – обгоревший поток, торчащий из клумбы с астрами. Стоило мне прикоснуться к нему, как ладони тут же защипало, но я, стараясь не замечать неприятные ощущения, принялась раз за разом повторять восстанавливающее заклинание, следуя вдоль красновато-чёрной мерцающей нити. Каждое слово падало, словно капля воды на раскаленный металл, вызывая шипение и клубы магического пара. В какой-то момент он разделился на две части, и я последовала по самой израненной, сделав мысленную пометку вернуться, чтобы подлатать и другую.

Время потеряло всякий смысл – существовали только бесконечные потоки, каждый из которых требовал моего внимания. Мои губы безостановочно шептали заклинания, а руки двигались сами по себе – сшивали разрывы, распутывали узлы, латали дыры. Результатов, однако, это почти не приносило – стоило устранить одну проблему, как в другом месте тут же возникала новая.

Отчаяние накрывало с головой и заполняло лёгкие безысходностью вместо воздуха. Я раз за разом судорожно сглатывала, пытаясь сопротивляться. Нельзя сдаваться.

Нельзя останавливаться.

Нужно продолжать.

Продолжать…

Что-то тяжёлое обрушилось на моё плечо, и железная хватка буквально пригвоздила к месту. Боль – резкая и отрезвляющая, – прорвалась сквозь плотную пелену в сознании.

– Прекрати.

Слово прозвучало, как удар хлыста.

Прекратить?.. Что именно?..

Мои пальцы в ответ лишь сильнее впились в дрожащую жёлтую нить. В замешательстве я подняла глаза – передо мной стоял Киллиан, и в его взгляде читалось такое безжалостное осуждение, что по моей спине пробежал целый рой леденящих мурашек.

– Ты в Академии спала на занятиях вместо того, чтобы слушать, да? – прошипел он, шлёпнув меня по оголённому предплечью. Новая волна боли, острой и жгучей, заставила пальцы предательски разжаться. Поток тут же выскользнул, растворившись в воздухе. – Юное дарование и гений своего выпуска считала, что учебная программа ей не указ?!

Я моргнула – и мир мгновенно потерял магическую чёткость. Потоки больше не переливались в воздухе, а моя собственная магия, которую я перестала использовать, с облегчением отхлынула вглубь источника, свернувшись там измученным клубочком.

И только теперь на меня обрушилась вся накопленная усталость.

– Я… – попыталась я что-то сказать, но тело внезапно стало невыносимо тяжёлым. Ноги подкосились. Земля с мягкой травяной подушкой стремительно приближалась, раскрывая свои объятия…

Сильные руки перехватили меня в последний момент, хотя особо длинные травинки всё же успели мазнуть по моей щеке.

– Тот, кто признал тебя одной из лучших ведьм выпуска, явно был д… – Киллиан скрипяще замолчал на полуслове. —… дураком, – всё же закончил он, усаживая меня на траву. – Дураком, переоценившим твои способности и благоразумие.

Его руки всё ещё сжимали мои плечи – не больно, но достаточно крепко, чтобы я чувствовала опору и могла расслабиться.

– Эй!.. – Туман в моей голове понемногу рассеивался, но слабость никуда не делась. Из-за этого даже языком получалось шевелить лишь с превеликим трудом. – А почему… почему яблоня не наказала тебя за ругань?..

Странно, но это единственное, что действительно волновало меня в этот момент. Слово «дурак» ведь считается ругательством, не так ли?

– Разве не очевидно? Потому что она со мной согласна, – отрезал Киллиан. Одной рукой он продолжал поддерживать меня, а другой поднял ладони к свету. – Защитные перчатки придумали для всех, кроме нашей гениальной выпускницы, да?

Я собралась огрызнуться в ответ, но взгляд на собственные руки заставил слова застрять в горле.

Ладони представляли собой сплошное кровавое месиво: ожоги всех оттенков красного, лопнувшие волдыри, трещины и воспалённая плоть. Моё тело благоразумно отключило болевые ощущения, но вот против волны липкой, мерзкой тошноты ничего не предприняло. Видимо, чтобы неповадно было.

Хлюпающий носом Элиас подбежал к нам, гремя склянками с жидкостями всех цветов радуги, и бухнулся рядом, разложив их вместе со свёртками бинтов на своих коленях.

– Ты… плачешь?.. – осоловело спросила я, когда заметила его чересчур покрасневшие и опухшие глаза.

Киллиан тем временем отстранился, оставив меня без опоры, и выудил из кучи склянок две – одну с мутной зеленоватой жидкостью, другую с переливающимся фиолетовым зельем, сверкающим на солнце, словно аметист.

– Ты так сильно напугала меня, Аделин! – в сердцах крикнул Элиас и резко склонился, уткнувшись лбом в моё плечо и став новой опорой. – Я пришёл на обед, захожу в сад, зову тебя, зову, а ты ни в какую меня не слышишь, просто бродишь туда-сюда, половина лица зелёным светится, а с ладоней чуть ли не кровь хлещет! – Он отчаянно шмыгает носом несколько раз. – Я… я сразу же побежал за братом.

Картина произошедшего складывалась в моей голове, словно пазл – разрозненные воспоминания, окрашенные магическим трансом, всплывали в сознании.

Если говорить честно и откровенно, мне уже не раз приходилось работать без защитных перчаток, но с подобными последствиями столкнулась впервые. Однако удивительным в ситуации было не это – подумать только, две ведьмы, с которыми я знакома меньше суток, искренне за меня… переживали. Хотя ладно, насчёт эмоций одной из них можно было поспорить. Да это и не важно особо. Главное, что я своими действиями довела Элиаса до слёз.

Душу стремительно затапливало чувство вины и сожаления.

– Прости, Эли… – я позволила себе вольность в виде мягкой формы имени – очень уж хотелось успокоить и утешить подростка. – Я не хотела тебя пугать…

Элиас в ответ на моё искреннее раскаяние лишь громко шмыгнул носом и отодвинулся. Киллиан между тем откупорил оба флакона и пихнул тот, что был с непонятной жижей, к моим губам. Резкий неприятный запах ударил в ноздри, заставив чихнуть.

– Фу! Что это?! – я попыталась отстраниться, но старший Мун был неумолим.

– Укрепляющий отвар для твоего источника, – его голос прозвучал раздражённо.

– А вы… уверены, что у него именно такой эффект? – не удержалась я. – Женьшень обычно так воняет, когда его неправильно высушили. А если это в самом деле так, то у отвара будет снотворный, а не укрепляющий эффект.

– Если не понравится, можешь подать на меня в верховный ведьминский суд, – сквозь зубы процедил Киллиан, настойчиво поднося склянку к моим губам. – Но сначала тебе придётся попробовать.

На вкус отвар оказался еще отвратительнее, чем на вид. Густая горькая масса обожгла язык, и я едва сдержала рвотный позыв. Пока я корчилась, Киллиан уже выливал на мои ладони фиолетовое зелье. Оно мгновенно впиталось, оставив после себя ощущение приятного холодка – словно к обожжённой коже приложили несколько кусочков льда.

Пальцы Киллиана – грубоватые, покрытые тонкими белыми шрамами, но на удивление ловкие – принялись обматывать мои руки бинтами. Ирония ли? Тот, кто десять секунд назад насильно заливал мне в глотку гадость, теперь обращался с моими ладонями почти что… бережно. Сначала он плотно стянул запястья, а потом прошёлся выше, не пропустив ни одного пальца.

Горечь от зелья всё ещё стояла где-то в горле, но в груди было… странно. Я украдкой взглянула на чужое лицо, которое было всего в нескольких десятках сантиметров от моего. Хмуро сведённые к переносице брови, подрагивающие пушистые ресницы, сжатые в узкую полоску губы и маленькая тёмная родинка прямо под ними. Киллиан был полностью сосредоточен на своём занятии, а я повернула голову в сторону, чтобы избавиться от неприятного назойливого чувства внутри.

Вот всегда так: чем усерднее пытаешься казаться, тем очевиднее становишься тем, кто есть.

Глава 7

Отвары Киллиана, вопреки моим сомнениям, оказались столь же действенными, как и обещал их создатель. Быть может, даже слишком. Прошёл всего лишь час – час, наполненный обеденным покоем, заботливыми хлопотами Элиаса и его неугомонным вниманием, – и вот уже мои ладони сияют первозданной гладкостью, а магия внутри искрится в настоящем вихре, нетерпеливо рвущемся наружу.

«Ну что ж, теперь можно снова заняться членовредительством», – пронеслось в голове с той безрассудной лёгкостью, с которой обычно приходят самые плохие идеи.

– Только попробуй, – раздалось у меня за спиной, и голос Киллиана, низкий и обволакивающий, прозвучал так, будто он не просто угадал мои мысли, а прочитал их, как раскрытую книгу. Я вздрогнула и резко отпрыгнула в сторону, машинально прижав руку к груди, где от неожиданности быстро забилось сердце. На лице старшего Муна застыло всё то же привычное выражение – холодное, недовольное, с оттенком усталого раздражения, с которым он просидел весь обед, не проронив ни слова. Заметив мою реакцию, он лишь медленно скрестил руки на груди и хмыкнул. – Если ещё раз изувечишь себя по собственной глупости, даже не надейся, что я снова стану тратить на тебя свои зелья. Будешь разбираться сама.

От этих слов на душе стало так кисло, что я невольно скривилась, но, к счастью, Киллиан этого уже не увидел – высказав своё предупреждение в характерной угрожающей манере, он развернулся и ушёл обратно в дом, оставив меня одну в саду, где ветер игрался с листьями, а солнце мягко грело спину.

Тем лучше.

Мысленно поблагодарив великую мать-природу за то, что он удалился, я достала из заднего кармана пару магических перчаток – тонких, почти невесомых, но настолько прочных, что даже лезвие кинжала не всегда могло их повредить. На первый взгляд они мало чем отличались от обычных кожаных перчаток, если не считать едва уловимого перелива чешуйчатой текстуры и лёгкого мерцания на солнце. Их ткали из сброшенных змеиных шкур, вымоченных в специальных отварах, сила которых зависела от редкости ингредиентов: полынь и можжевельник давали лишь базовую защиту первого уровня, чешуя сородичей драконов усиливала сопротивляемость магическим потокам и давала защиту второго уровня, а крупицы истинных элементалей делали перчатки практически неуязвимыми, но и опасными для нестабильной магии.

После обеда у меня было немного времени на размышления о том, какие перчатки лучше выбрать. Первый я отмела сразу же – защита, основанная на травах, была бесполезна против магических всплесков. Третий уровень тоже не подходил – его элементальная мощь могла случайно спалить и без того хрупкие потоки. Выбор пал на второй – остальные же я убрала обратно с надеждой, что они мне здесь не понадобятся.

Полупрозрачная змеиная шкурка, которую я осторожно натянула на руки, прилипла к коже и тут же заиграла на солнце переливами, будто сотканными из самого света. Я выдохнула, стараясь привыкнуть к ощущению инородного объекта на своих руках, и, прикрыв глаза, обратилась к своему источнику.

Магия, будто позабыв о недавнем опустошении, резвилась и веселилась внутри.

«Характер магического источника – зеркало души его обладателя» – эту истину, зачитанную до дыр в академических фолиантах, я понимала всей сутью своего существа.

Да, мой источник был самым точным моим отражением. Как и я, он, упав, поднимался. Как и я, израненный, он находил силы возродиться и продолжать светить даже в самые тёмные ночи. «Погрустить – и отпустить» – звучит по-детски, но этот принцип я впитывала с годами, с каждым новым шрамом разочарования. Правда, слово «старалась» здесь ключевое – далеко не всегда получалось.

Но разве не в этом суть пути? Совершенство – как идеально сбалансированный магический поток между растениями, как мерное течение энергии и эмоций – недостижимо. Оно мерцает где-то на горизонте, как мираж в пустыне. Однако путь к этому балансу – уже и есть суть.

Во всяком случае, именно это любил повторять пожилой профессор на первом курсе, начиная очередную лекцию по философии. А мне эти его слова отчего-то глубоко врезались в память.

Глаза вспыхнули зелёным, метки расползлись по лицу, и я, охваченная странным, почти лихорадочным воодушевлением, принялась за работу. Проверив ядро сада и подпитав сеть плетений вокруг него, я вооружилась инструментами из сарая и отправилась оказывать помощь каждому встречному растению. Кроме, разве что, деревьев – без ознакомления с пособием по магическому садоводству браться за них было самонадеянным и бесполезным занятием.

Первым делом я опустилась на колени перед кустами лаванды, чьи листья, обычно прекрасные, серебристо-зелёные, побурели и засохли, словно утратив волю к жизни. Быстрое сканирующее заклинание подтвердило догадку – почва была перенасыщена влагой, и корни начали подгнивать. Я слегка видоизменила простое бытовое заклинание сушки – то самое, которым умелые ведьмы обычно сушат свои вещи – и направила его в землю, осторожно вытягивая лишнюю воду.

Кстати, о вещах… Надо бы не забыть вечером разобраться с пострадавшей вчера одеждой.

Осторожно очистив кусты от засохших стеблей, я дотронулась до корней, чувствуя, как под пальцами слабо пульсирует магический поток, переплетённый с ними. Защитные перчатки мешали нормальному взаимообмену, но я всё равно позволила собственной магии сочиться сквозь пальцы, наполняя ею ослабевшую энергетическую сеть. Казалось, буквально на глазах поток вспыхнул и засветился чуть ярче – или, быть может, мне просто очень хотелось в это верить.

Энергетический поток лаванды, фиолетовый и трепетный, переплетался с нежно-голубым сиянием розмарина, растущего по соседству. С ним дела обстояли куда лучше – кусты были крепкими, пышными, здоровыми, и требовали лишь обычной весенней обрезки. Секатор в моих руках щёлкал чётко и уверенно, укорачивая побеги с той точность, которой меня когда-то научила бабуля, заставляя часами после школы отрабатывать идеальную обрезку «на глаз».

Дальше – майоран. Бедняга пострадал от чьей-то (не буду показывать, чьей именно) поспешности – нежные ростки, высаженные в непрогретую землю, буквально оцепенели от холода, что сказалось на дальнейшем отсутствии роста. Склонившись над каждым кустиком, я нашёптывала согревающие заклинания, создавая вокруг каждого кустика мерцающую тёплую паутинку и привязывая её к магическому потоку. Перчатки стискивали пальцы, превращая тонкую работу в мучение, и я прикусила губу, сдерживая поток непечатных выражений. Десять минут упорства – и над майораном задрожал хрупкий, но живой купол тепла.

Работа шла своим чередом: тысячелистник – крепкий, неприхотливый, лишь лёгкое касание для проверки, шалфей – пришлось аккуратно разделить спутанные корни, рассаживая разросшиеся кусты, лилейники – подкормила укрепляющим настоем…

Астильба, тиарелла, самшит, барбарис… Руки работали сами по себе, мысли текли плавно, сливаясь с магией, что перетекала из источника через руки в окружающий мир. Валериана, зверобой, душица, гиацинт… Время потеряло чёткие границы, и когда я наконец разогнула спину, солнце уже касалось горизонта, заливая часть сада тусклым уходящим теплом.

Я смахнула со лба выбившиеся волосы, случайно оставив на виске грязную полосу. Усталость приятно разливалась по телу, подкрепляя уверенность в том, что сегодняшний день прошёл не зря. Пока ещё нельзя было сказать, что сад начал оживать, но то, что он сделал робкий первый шаг к выздоровлению, – неоспоримый факт.

– Хэй, Аделин! – с громким возгласом из-за моей спины выскочил красноволосый ураган.

Я медленно перевела взгляд на оказавшегося впереди Элиаса с взъерошенными волосами и знакомым озорным блеском в глазах, встретив очевидную попытку меня испугать усталой, заторможенной реакцией.

Уже вернулся с занятий?..

Шестерёнки в моей голове начали перестраиваться на другой лад, и только я собралась раскрыть рот, чтобы что-нибудь спросить, как подросток меня опередил и перебил:

– Так. – Он выхватил из моих рук лопату и командным тоном заявил: – На сегодня достаточно, продолжишь завтра. Ужин уже давно готов.

В ответ я лишь кивнула. Даже будь у меня силы спорить – не стала бы. Элиас прав: чтобы завтра продолжить в том же темпе, сейчас нужно прерваться и отдохнуть.

Контрастный душ, обжигающе-ледяные струи которого смыли с меня не только следы земли, но и остатки дневной усталости, вернул ясность мыслей и даже пробудил во мне подобие бодрости, благодаря чему я не только успела помочь Элиасу расставить тарелки с изящным синим узором по краям и разложить столовые приборы с завидной аккуратностью, но и нашла в себе силы поддерживать непринужденную беседу, что в моём нынешнем состоянии было почти чудом.

– Ну что, как дела у нашего сада? Удалось понять, почему он захворал? – неожиданно спросил Элиас, ставя в центр стола большую миску с салатом из свежих овощей и усаживаясь напротив меня.

Я на мгновение замерла с вилкой в руке, потому что ожидала услышать этот вопрос от Киллиана и в гораздо более серьёзной обстановке.

– Если говорить в целом… – начала я, но затем неловко замолчала, уставившись в свою тарелку и пытаясь собраться с мыслями. После глубокого вдоха, наполненного ароматом приправ, выложила всё как есть: – Энергетические потоки должны быть ровными и сбалансированными но сейчас серьёзно нарушены – где-то растения буквально задыхаются от недостатка магической энергии, а где-то, наоборот, страдают от её переизбытка. Это внутренние проблемы. Они тесно переплетаются с внешними: в одних уголках сада виден… – я осеклась, бросив опасливый взгляд на Киллиана, но тут же одёрнула себя и продолжила: – … виден неправильный уход, в других – нехватка заботы, а кое-где заметна чрезмерная опека, которая тоже вредит не меньше, чем заброшенность. Все эти проблемы сплелись в тугой, запутанный клубок, что я порой просто теряюсь, не зная, за какой конец нужно потянуть в первую очередь.

Киллиан, который с самого моего прихода на кухню демонстративно уткнулся в какую-то потрёпанную книгу в кожаном переплёте, формально продолжал читать, но его тёмные зрачки уже давно перестали бегать по строчкам, застыв на одной странице, будто приклеенные, а пальцы неподвижно сжимали корешок, выдавая напряжённое внимание к моей речи.

– Ох… – протяжно вздохнул Элиас, и его весёлые глаза потемнели от неподдельной печали. – Мы знали, что с садом не всё в порядке, но никак не могли понять, в чём дело…

– Говори за себя, – буркнул Киллиан, с хлопком закрывая книгу и откладывая её в сторону. – Я всегда знал, что корень всех проблем в потоках. Просто у меня не было возможности это проверить, – добавил он, и в его голосе, обычно таком ровном, я уловила лёгкую дрожь раздражения.

Я перевела вопросительный взгляд с Киллиана на Элиаса.

– Брат не видит потоки, – одними губами прошептал он мне, подтверждая крутящуюся на периферии сознания догадку. – Аделин, как думаешь, у тебя получится распутать этот клубок, разобраться с потоками и помочь нам?.. – уже вслух спросил младший Мун, наклонившись ближе к столу.

– Я делаю всё, что в моих силах, но, к сожалению, не могу гарантировать результат… – честно призналась я, тщательно подбирая слова. – Мне предстоит ещё много работы, так что пока рано давать однозначные прогнозы. – Я сделала паузу, обдумывая, как лучше сформулировать свою просьбу. – Я привезла с собой конспекты и пособия по магическому садоводству, но этого недостаточно. Возможно, в вашей библиотеке есть какая-нибудь литература по теме работы с энергетическими потоками? Или, допустим, садовая книга? Она тоже весьма пригодилась бы.

– Садовая книга? – переспросил Элиас, и его брови сдвинулись к переносице, образуя маленькую морщинку. – Это та, в которой обычно описывают, какие растения где посажены?..

– Да-да! – оживилась я, энергично кивнув. – В ней ещё указывают особенности характера растения или рекомендации по заботе о нём.

– У нас нет такой книги, – порывисто отрезал Киллиан.

– Как это нет? – немедленно возмутился Элиас, поворачиваясь к брату всем корпусом, отчего его стул жалобно заскрипел. – Я прекрасно её помню. Мама постоянно делала в ней записи. Она была такой толстой, что у меня никак не получалось её поднять.

– Она потерялась.

– Но я же видел её буквально на прошлых выходных, когда убирался в твоей комнате!

– Быть не может. Ты ошибся, – холодно оборвал его Киллиан.

– Я не мог ошибиться! – продолжил настаивать Элиас, и его голос стал на порядок громче. – Это точно та книга! Она лежала в твоём шкафу под стопкой старых тетрадей! У неё ещё корешок порван – это ты как-то её взял и неудачно уронил, за что получил нагоняй от мамы!

– Ты был слишком маленьким, чтобы запомнить подобную мелочь.

– Ага-а, – протянул Элиас, и на его лице вдруг расплылась хитрая улыбка. – То есть ты косвенно подтверждаешь, что книга, которую я видел в твоей комнате, – та самая?!

Киллиан на мгновение замер, осознав, что попался в собственную ловушку.

– Я проверю, – подчёркнуто равнодушно произнёс он и добавил уклончивое: – Если это в самом деле она, то я принесу её.

Младший Мун торжествующе хлопнул в ладоши, но в моё сердце его радость не вселила никакой надежды – по выражению лица Киллиана было понятно, что садовую книгу я вряд ли когда-либо увижу.

– Кстати, а почему у вас тут так пусто на улицах по вечерам? – вспомнив о вчерашних блужданиях, решила я начать новый разговор после недолгой тишины, прерываемой лишь стуком вилок о дно тарелок. – Я искала вашу лавку и заблудилась. Хотела спросить у кого-нибудь дорогу, но так и не встретила ни одной живой души.

– Пусто по вечерам?.. – переспросил Элиас, медленно повернув между пальцев вилку. – Хм… У нас самое обычное поселение. Наверное, тебе просто не повезло никого встретить. – Он пожал плечами, собираясь вернуться к еде, но в следующее мгновение его глаза внезапно заблестели. – Хотя… Совсем скоро Весенняя ночь, поэтому многие заняты различными приготовлениями. Думаю, в этом причина.

– Весенняя ночь?.. – пришла моя очередь переспрашивать с недоумением на лице. Никогда не слышала подобной формулировки.

– Это праздник встречи весны, – флегматично вмешался в разговор Киллиан. – В эту ночь все ведьмы поселения будут восхвалять и благодарить мать-природу, ожидая её ответного благословения, – пояснил он и, словно решив, что сказал достаточно, демонстративно подцепил вилкой кусочек мяса и отправил его в рот. Получается, это что-то вроде местного праздника? И раз в остальной части империи об этом и слуху нет, вероятно, это традиционное празднование сохранилось ещё со времён до присоединения Ёнхондо к империи. Я прерывисто вздохнула.

Интересно, а как вообще всё это будет происходить и могу ли я прийти посмотреть?.. Так-то я не горела желанием погружаться в особенности культуры Ёнхондо от слова совсем, но всё же с точки зрения личного интереса и любопытства ко всему, так или иначе связанному с природой, пожалуй, я бы не отказалась посмотреть, как местные ведьмы собираются её восхвалять и благодарить.

– А в империи есть какие-нибудь обычаи по встрече весны? – поинтересовался Элиас, похрустывая листом салата.

Практически не раздумывая, я покачала головой, однако в памяти внезапно всплыли страницы старого учебника из академической библиотеки.

– Когда-то был, – поправила я себя. – Последний раз его праздновали лет триста-четыреста назад и по календарю ближе не к началу, а к концу весны. Сейчас же о нём если и вспоминают, то только как о пережитке прошлого. Так что никто всерьёз не устраивает гуляний или каких-либо других празднеств.

– Тогда ты очень вовремя попала к нам! – воодушевился младший Мун. – Весенняя ночь – очень красивый праздник! Артефакторы украшают центральную площадь и все улицы рядом, – второпях начал перечислять он, – зелёные ведьмы исполняют ритуальный танец, всё вокруг наполняется магией и зацветает, кухонные ведьмы приносят всякие вкусности, а ещё…

– Она не местная. Скорее всего, ей не позволят прийти, – резко оборвал тираду младшего брата Киллиан, вставая из-за стола. – Большое спасибо за ужин, было очень вкусно, – поблагодарив, он оставил посуду в раковине и ушёл с кухни, скрывшись в коридоре за аркой.

– Эх… – вздохнул Элиас, взглядом проводив брата и вновь повернувшись ко мне. – Мне жаль, что всё так получается. Прости. Мне следовало подумать, прежде чем во всех красках рассказывать тебе о празднике.

– Да брось, – я мягко фыркнула, растянув губы в лёгкой ободряющей улыбке. Не хватало ещё чтобы Элиас грустил из-за чего-то подобного. – Невелика потеря. Эта мелочь не стоит твоих извинений.

Подросток понятливо кивнул и тоже улыбнулся до милых ямочек на щеках. Другое дело!

Оставшаяся часть ужина прошла в тишине – но не давящей, а спокойной и умиротворяющей. Я вновь хотела помочь, на этот раз с уборкой со стола, но Элиас, притворно угрожающе размахивая половником, вытолкнул меня за пределы кухни, громко заявив, что разбираться с посудой – это его жизненное призвание.

Что ж, с этим даже не поспорить.

Пожелав ему спокойной ночи и получив такое же пожелание в ответ, я вернулась в свою комнату.

Стоило открыть дверь, как цикламен тут же захлопал листьями в приветственном жесте, и я, пребывая в наилучшем расположении духа, не удержалась от того, чтобы подойти и погладить его, нежно пройдясь кончиками пальцев по бархатистым листьям. В любой другой день он тут же свернул бы их в узкие трубочки и не дался, но сегодня, к моему большому удивлению, сам принялся ластиться, подставляясь под касания.

– Что, неужели соскучился? – коротко хихикнув, спросила я.

Цикламен тут же качнул цветками, будто прищурился, а после резко отвернулся, поджав листья – всем своим видом показывая: «Вот ещё!».

– Большие и серьёзные мужчины не признаются в таких глупостях, да? – ласково продолжила я, подзывая магию к кончикам пальцев. Лёгкое прикосновение, наполненное силой, скользнуло по его надутым фиолетовым цветкам. Первый, второй, третий… Цикламен сдался, развернувшись ко мне и расплывшись под пальцами, а я торжествующе улыбнулась.

Всё-таки я умею находить подход к упрямым мужчинам!

Хотя, если честно, я не была до конца уверена, что душа моего цветочного фамильяра относится именно к мужскому полу – обычно это становится ясно, когда растение начинает говорить, но цикламен за все четыре года так и не проронил ни слова, – однако косвенные признаки указывали именно на это: его капризный, временами язвительный нрав слишком уж напоминал типичного представителя сильного пола. Да и среди других моих фамильяров, выстроившихся на полках в общежитии, он явно выделял «девочек», уделяя им большую часть своего внимания.

Конечно, всё это были лишь догадки, а окончательный ответ я смогу получить лишь… когда-нибудь. Благо на дворе современность, так что даже если кто-то и узнает, что я оказалась в числе тех самых ведьм, которые так и не сумели найти подход и разговорить своего фамильяра, то меня хотя бы не поднимут на смех, как это было всего-лишь каких-то два столетия назад. Ну а вообще, факт общественного позора и презрения, пожалуй, волновал меня гораздо меньше, чем простая обида и – да простит меня великая мать-природа и славная госпожа Морели, уверенная в моих силах, – подтверждение собственной несостоятельности.

Погрузиться в удручающие мысли мне помешало странное постукивание, доносящееся из недр шкафа. Мелькнувшее в голове осознание осенило – я же должна была поговорить с Ёнхи!

В одно мгновение я очутилась у шкафа и распахнула дверцу. С полки прямо мне на ладонь прыгнуло кольцо магической связи, уже полностью окрасившееся в цвет спелой клубники. Это значило только одно: подруга неприлично долго пыталась связаться со мной.

Чёрт, как я могла забыть?!

Я быстро надела кольцо на большой палец, провернула по часовой стрелке и впустила каплю магии.

– Аделин! – облегчённо вздохнула Ёнхи, стоило магической связи установиться, но в следующую же секунду её голос окрасился гневными нотками: – Щепки для печки тебе в одно место, я уже начала волноваться! Почему ты не отвечала?! – На этом восклицании её запал сошёл на нет, а голос зазвучал мягко и обеспокоенно: – У тебя всё хорошо? Ничего плохого не случилось?

Пусть с нашей последней встречи прошло чуть больше суток, от одного звука её голоса в голове я поняла, как сильно успела по ней соскучиться.

– Привет, Ёни, – мягко поздоровалась я и следом сразу же заверила: – У меня всё в порядке. – Открыв окно, чтобы вечерняя свежесть наполнила комнату, я опустилась на кровать. – Просто вчера закинула кольцо в шкаф, а сегодня не стала надевать, потому что надо было работать в перчатках.

– В следующий раз положи его в карман или повесь на шею, ладно? – слова подруги прозвучали почти шутливо, но интонация была серьёзной. – Если вдруг что-то случится, у тебя с собой должно быть средство связи.

В этом беспокойстве отражалась вся суть характера Ёнхи. Тревожная и беспокойная – но только в той части, которая касается окружающих. Когда же дело доходило до неё самой, она тут же забывала о своих же правилах. Зачастую наши с ней взаимоотношения выглядели с точностью до наоборот: обычно именно я ругала её за забывчивость и невнимательность.

– Хорошо, буду носить с собой, – искренне пообещала я, подтянув колени к груди. Кажется, с проблемами мы разобрались, а значит, можно перейти к самому интересному. – Ну, рассказывай, как ты там устроилась? Видела бабулю или она опять у подруг пропадает? Как прошло знакомство? Сосед узнал тебя?

В ответ мне неожиданно прозвучала лишь тишина. Моё сердце сжалось. Ёнхи не спешила отвечать. С каждой проходящей секундой ожидания тревога всё сильнее сдавливала тиски. Может, мне стоило попросить бабулю повнимательнее за ней проследить? Или отправить на разговор с соседом перед её приездом?..

– Мне так не хватает тебя рядом, – наконец подала голос подруга, и её тихий шёпот прозвучал так хрупко, что у меня в груди всё перевернулось.

– Ёни, моя милая, что произошло?

– Да ничего такого на самом-то деле, просто… без тебя всё выглядит каким-то не таким, – она сделала паузу, а затем продолжила более ровным тоном: – В целом всё хорошо. Добралась без происшествий. Госпожа Одиль всё же успела встретить меня. А что касается господина Валуа… – её голос дрогнул, – он меня узнал и… попросил прощения за тот случай. Мы ещё немного поговорили. Он не против, чтобы я проходила у него практику, но чётко оговорил условия: круг обязанностей, график, ограничения…

– Звучит… вроде бы неплохо, – осторожно заметила я. – Ты успела поработать с его домом? Как тебе его энергетика?

– Мне… – Ёнхи замялась, а затем выдохнула: – мне она понравилась.

Мои глаза, по ощущениям, оказались на лбу.

Вот это новости…

Если бы я не дружила с ней последние десять лет, успев вдоль и поперёк ознакомиться с теоретическими принципами и особенностями кухонной магии, чтобы помочь подруге принять эту часть себя, то никогда не смогла бы осознать глубокий смысл сказанных ею слов.

Если коротко: когда ведьма обживает новый дом – это одно. Она сама выстраивает энергетические потоки, плетёт защитные, укрепляющие, поддерживающие и ещё множество иных сетей, призванных поддерживать сам дом и создать в нём уют. Но когда приходится работать с чужим, уже сложившимся местом – всё иначе. Здесь важнее всего совместимость между энергетическими аурами ведьмы и дома, которая имеет градацию по уровням. Если бы Ёнхи сказала, что они с домом просто подходят друг другу, то хорошо, это базовый уровень, можно работать – но она сказала нечто большее. Ей понравилась энергетика. А это уже качественно иной резонанс.

Самое поразительное в ситуации, что поскольку дом Ноэ Валуа – это отражение его души, получалось, что в его характере внезапно обнаружилось нечто, сильно зацепившее Ёнхи.

Ёнхи, которая за всё время нашего знакомства ни разу даже не заикнулась о том, что ей кто-то нравится. До этого я периодически терялась в сомнениях о причинах, пусть и уважала её выбор жить так, как хочется, однако сейчас всё отдалённо начало вставать на свои места.

Может, в школе и Академии просто контингент был не тот?

– Аделин Морели! – возмущённо воскликнула Ёнхи, выдернув меня из мыслей. – О чём бы ты сейчас ни думала, немедленно прекрати!

– Я? Нет-нет, я же ничего такого… – тут же попыталась отшутиться я.

Ёнхи фыркнула – конечно же, не поверила, но предпочла не заострять на этом внимание и перевела тему на сто восемьдесят градусов.

– Твоя очередь рассказывать, как дела и что нового.

– Знаешь, Ёнхи… – вдогонку уходящему разговору всё же решила сказать я и, собрав всю теплоту и искренность, как на духу выдала: – Ты невероятно сильная характером ведьма. Я верю, что ты со всем справишься и уедешь, получив от Ноэ Валуа высший балл и отличный отзыв по итогам прохождения практики! Но как бы и что бы ни случилось, помни, я всегда на твоей стороне.

– Ох-х, Лин-Лин… – голос подруги задрожал. – Спасибо тебе большое. Это очень много для меня значит.

В груди потеплело, и я умиротворённо выдохнула.

Как же я благодарна бабуле за то, что она научила меня этой простой мудрости – всегда стараться находить тёплые, поддерживающие слова для дорогих людей и не бояться говорить их.

– А теперь слушай новости, – я перевернулась на бок и увлечённо принялась рассказывать: – Мун Киллиан оказался ещё хуже, чем я предполагала, но вот его младший брат – просто лапушка…

Мы проболтали обо всём и ни о чём ещё час, два, или даже три – в комнате нет часов, поэтому сложно понять, сколько в точности прошло времени, но своеобразным звонком о том, что пора заканчивать, послужило недовольство цикламена. Он нервно зашелестел листьями, распространяя по комнате своё раздражение из-за шума. Да и Ёнхи стала отвечать медленнее, её голос прерывался – связь слабела по мере того, как её одолевала дремота.

– Ёнхи! – твёрдо позвала я, когда свечение кольца в очередной раз потускнело.

– Да не сплю я, не сплю, – тут же пробормотала она, но сонные нотки в голосе выдавали её с головой.

–Давай в следующий раз свяжемся в выходные? Как раз накопится что обсудить.

– А если что-то срочное?

– Тогда используй кольцо в любое время, хоть ночью!

Убедившись, что сможет связаться со мной, когда пожелает, Ёнхи попрощалась и отсоединилась. На протяжении всего нашего разговора чувствовалось, как сильно она переживает из-за нашей разлуки, и я отлично её понимала. Последние десять лет мы всегда были вместе, а разлучить нас не смогло даже поступление в Академию и заселение в разные общежития – всё равно практически каждый вечер мы проводили вместе: то за учебниками в библиотеке, то наблюдая за звёздами в парке, то в наших маленьких комнатёнках, просто смеясь над глупостями. А теперь… перед нами будущее и неизвестность. Куда мы отправимся после практики? Сможем ли найти работу в одном ковене или будем жить в разных? Как часто будем видеться?.. Будущее, несущее в себе множество вопросов без ответа, внушало страх, и разговоры по душам лишь усиливали его.

Порыв холодного ветра ворвался в комнату, вынудив меня поёжиться.

Нет, хватит предаваться тоске – впереди ещё куча дел, и ни одно из них не сделает себя само!

Только цикламен, до безумия обрадованный установившейся тишиной, успел удобно устроить цветки на листьях, как вдруг рядом с его горшком загорелась настольная лампа. Количество негативной энергии, выплеснутой разом этим хрупким растением, могло сравниться разве что с потоком откровенной брани старой ведьмы-пограничницы, когда она застукала обычных подростков, ищущих приключений на свою голову, за попыткой вызвать духов на кладбище в полнолуние при помощи свечек и прочей ерунды. Мы с Ёнхи как-то случайно стали свидетелями этой сцены – наш хохот тогда разбудил пол-окраины Мантефа, и это воспоминание до сих пор заставляет меня улыбаться.

Но сейчас мне было не до смеха.

– Прости-прости-прости! – залепетала я, тут же выключая свет. – Я правда не хотела! Пожалуйста, не сердись! – Извинения лились рекой, но цикламен лишь гордо отвернул свои цветки, всем видом показывая: «Я подумаю, стоит ли тебя прощать. А пока – исчезни».

Я тихо вздохнула. По идее, это он должен был быть моим фамильяром, а не наоборот. Так почему же получается, что это я хожу перед ним на цыпочках?

Стараясь не шуметь, я быстро переоделась в пижаму, схватила с полки учебник по магическому садоводству и устроилась под одеялом. Но темная ночь за окном, затянутая тяжелыми тучами, не оставляла шансов на чтение. После нескольких бесплодных попыток разглядеть текст я сдалась и отложила книгу. День и правда выдался утомительным – может, и правда стоило просто отдохнуть?..

Глава 8

Резкие капли забарабанили по подоконнику, и одна из них, холодная и тяжёлая, шлёпнулась мне на щёку. Кажется, бродившие по небу тучи всё же решили разразиться дождём. Я застонала и, не открывая глаз, лениво махнула рукой. Окно захлопнулось с глухим стуком. Отрезанный поток влажного ветра окатил меня с ног до головы, вызвав лёгкую дрожь.

Нет, уважаемая мать-природа, я ещё не успела выспаться, чтобы вставать. Даже не пытайся.

Повернувшись на другой бок, я натянула одеяло на голову и уткнулась носом в подушку. Невдалеке сладко посапывал цикламен. Я попыталась сосредоточиться на его ровном, убаюкивающем дыхании, но… сон в одно мгновение сбежал без оглядки.

– Агрх…

Сдавленно зарычав, я резко села, откинув одеяло.

Ладно. Раз кому-то угодно, чтобы я была злая и невыспавшаяся, – так вам и будет.

За окном ночная синева, густая и неподвижная, словно застывшее море, постепенно уступала место сероватому рассвету. Дотянувшись до полки, я нащупала пособие – шероховатая обложка отдавала прохладой под пальцами.

Если бы не срочность, вызванная необходимостью разобраться с проблемами в саду Мунов, я бы с удовольствием читала это пособие неспешно, погружаясь в каждую главу с тем вниманием и тщательностью, которые требуются для полного понимания всех тонкостей взаимодействия с деревьями. Но реальность диктовала другие условия – мне нужно было как можно быстрее найти конкретную информацию, поэтому, преодолев внутреннее сопротивление, я сразу открыла оглавление и начала методично изучать его, выискивая среди перечисленных видов те деревья и кустарники, которые видела вчера во время осмотра сада, одновременно отмечая нужные страницы.

Тяжелые дождевые облака, затянувшие небо с вечера, все ещё висели над верхушками деревьев, но дождь прекратился, оставив после себя лишь влажные следы на деревянных рамах и тот особый, насыщенный ароматами пробуждающейся природы воздух, который я впустила в комнату, широко распахнув окно, прежде чем устроиться поудобнее на кровати.

Пособие оказалось настоящей сокровищницей знаний для любой зелёной ведьмы, решившей поработать с садом, – в нем каждое дерево и куст были описаны с невероятным вниманием к деталям: после исчерпывающего ботанического описания следовал подробный перечень используемых для взаимодействия заклинаний, начиная от простейших диагностических формул и заканчивая сложными многоступенчатыми ритуалами, требующими не только глубоких знаний, но и многодневной подготовки.

Я с увлечением перелистывала страницу за страницей, переходя от одной закладки к другой, с жадностью впитывая каждое слово, каждую рекомендацию, и мысленно примеряя новые знания к тем проблемам, которые увидела в саду Мунов, как вдруг в голове промелькнула мысль, полоснувшая когтями по сердцу. Профессор Крокс была автором этого потрясающего, живого и невероятно подробного руководства, но при этом обучала нас по сухой, выхолощенной теории из старых учебников?!

Беспощадность этой женщины поистине не знает границ!

От мыслей меня отвлёк тихий, но настойчивый двойной стук в дверь, прозвучавший скорее вежливым предупреждением, а не требованием немедленного внимания. Дверь медленно приоткрылась, и в узкую щель протиснулась красная макушка Элиаса.

– Пора вста… – начал он приглушенным голосом, но, заметив, что я уже бодрствую и склонилась над книгой, резко изменил тон на обычный, почти веселый: – А, так ты уже не спишь… С добрым утром, Аделин!

Его губы растянулись в такой искренней, солнечной улыбке, что мое сердце невольно ответило теплым трепетанием. Слава матери-природе, что сегодня будить меня пришел именно он, а не его угрюмый старший брат. Да, я уже не спала, но если бы вместо Элиаса в дверь постучал Киллиан с его привычным мрачным взглядом и односложной командой к подъёму, день точно начался бы неудачно. А так – все складывалось прекрасно. Разумеется, не считая моего недосыпа.

– Что читаешь? – услышав моё ответное приветствие, поинтересовался Элиас, указывая подбородком на книгу у меня в руках.

– Учебник по садоводству, – ответила я, откладывая пособие в сторону. В принципе, информации, которую я уже успела почерпнуть, хватит на целый день работы. – Решила подтянуть теорию, чтобы грамотнее обращаться с вашими деревьями, – добавила я, заметив, как его взгляд с нескрываемым любопытством продолжает метаться между мной и книгой.

– Как же ты всё-таки хорошая! Хорошая-прехорошая! – воскликнул он с такой искренностью, что кончики моих ушей предательски загорелись. – Нам невероятно повезло с тобой!

Похвала всегда была частью моей жизни, но обычно она звучала куда более официально и сдержанно. Элиас же не стеснялся выражать эмоции открыто, без прикрас и витиеватых формулировок. Это, признаться честно, смущало, но… приятно согревало душу.

Пробормотав что-то невнятное в ответ, я сбросила одеяло и свесила ноги с кровати.

– Есть ли… – начал Элиас, все еще стоя в дверях, но вдруг резко замолчал, уставившись куда-то в потолок с невероятной сосредоточенностью. Я прищурилась – неужели это игра света, или на его щеках действительно появился… румянец? – Есть ли какие-то особые пожелания к завтраку? – наконец выдавил он со второй попытки.

Тут я сама опустила взгляд и ахнула – майка и шорты слегка задрались, обнажая плоский живот и худые бедра. Лианы меня раздери! Я поспешно поправила одежду и для верности натянула на себя угол одеяла. Последнее, чего мне хотелось в жизни – смущать младшего брата моего руководителя по практике!

– Н-нет, – выдавила я, запинаясь, – готовь на своё усмотрение.

– Х-хорошо, – так же нервно ответил Элиас, – тогда… умывайся и приходи.

Дверь захлопнулась с неожиданной резкостью – так громко, что даже цикламен на столе вздрогнул и озадаченно огляделся. Я наконец выдохнула.

Нужно срочно подобрать другую одежду в качестве пижамы. Иначе, не дай милостивая мать-природа, я когда-нибудь точно предстану перед Киллианом в подобном виде – а его реакция наверняка будет разительно отличаться от смущенной невинности Элиаса, и все может закончиться моим немедленным выдворением из дома.

А может, это и к лучшему?.. Практика сорвется по независящим от меня причинам, и я с чистой совестью смогу отправиться в Мантеф к Ёнхи и бабуле…

Я вздохнула и покачала головой. Конечно, это всего лишь шутка. Слухи в нашем мире распространяются быстрее магического ветра, вызванного ведьмами-стихийниками, и новость о том, что Аделин Морели пыталась совратить и руководителя практики, и его младшего брата, облетит всю империю в мгновение ока, несмотря на то, что Ёнхондо находится на самых задворках. Допустить такое падение своей репутации я просто не могу.

Хотя… она и так уже упала ниже некуда, когда вся Академия узнала, что одна из лучших выпускниц провалилась в конкурсе и отправилась в глушь. Но эту мысль я поспешно загнала в самый дальний угол сознания и придавила тяжелым камнем.

Всё в порядке, мне тут вполне комфортно.

Здесь есть сад, который действительно нуждается в моей помощи, и милый подросток, который удивительно хорошо готовит. Мне стоит ценить то, что я имею.

Завтрак по вкусу напоминал съедобный тонизирующий отвар из лимонника, смородины и зизифоры, а не кофе и тосты с сыром и зеленью. Видимо, Элиас слишком впечатлился размерами моих мешков под глазами из-за раннего пробуждения и не пожалел бодрящих травок, от души сдобрив ими мою еду. Горьковатое послевкусие заставило меня несколько раз поморщиться, но я всё же искренне поблагодарила младшего Муна за старания и столь тёплую заботу.

Киллиан, вопреки собственным правилам о совместных приёмах пищи, на завтраке так и не появился. На мой ехидный комментарий по этому поводу Элиас добродушно улыбнулся и пояснил, что его старший брат провёл всю ночь за варкой особых зелий, для которых требовалась свежая дождевая вода, а поэтому сейчас «заботливо уложен отдыхать», что на самом деле означало «насильно отправлен в постель». Устыдившись своей же колкости, я одним махом допила остатки кофе и, ещё раз поблагодарив подростка, принялась помогать ему с уборкой. Хотя по его нахмуренным бровям было видно, что он по-прежнему не одобряет мою помощь по хозяйству, на этот раз он не стал возражать – школа ждать не будет, а мои услуги действительно выручили его в спешке.

– Если встретишь Киллиана, – уже исчезнув в коридоре, Элиас буквально вынырнул из-за дверного косяка, – сможешь передать, что его завтрак на второй полке холодильника за банками с вареньем?

– Да, без проблем.

– Спасибо! – раздалось из коридора под беглый аккомпанемент шагов и скрип двери на задний двор. – Всё, я ушёл!

– Хорошего дня в школе! – пожелала я, хотя было уже поздно – красная макушка Элиаса мелькнула в кухонном окне и скрылась за садовой калиткой.

Я кинула беглый взгляд на часы. Короткая стрелка указывала на изящную позолоченную чашечку, заменявшую традиционную девятку на этом необычном циферблате. Утро пролетело незаметно – очевидно, Элиас, взяв на себя роль моего будильника вместо брата, немного не рассчитал время. Оставалось надеяться, что его школьный учитель не слишком строгий и не станет ругать за опоздание.

Пора и мне взяться за работу. Действие тонизирующего завтрака набирало обороты, наполняя тело странной, почти электрической энергией. Казалось, если я сейчас не найду ей применение, то просто взорвусь от внутреннего напряжения. На ходу закатывая рукава рубашки и выстраивая в голове план действий, я направилась к выходу в сад.

Дверь комнаты Киллиана распахнулась так неожиданно, что я инстинктивно отпрыгнула в сторону, врезавшись в стену. Острая боль пронзила тело, и я уже готова была вскрикнуть, но внезапно застыла с открытым ртом – передо мной стоял он. Бледный, как полотно, с глубокими тенями под глазами и бескровными, почти синими губами. Моё ушибленное плечо вдруг показалось смешной мелочью на фоне его измождённого состояния.

– Видок паршивый, – пронеслось у меня в голове, но буквально в следующее же мгновение я с ужасом осознала, что произнесла это вслух, и поспешно прикусила язык.

– Спасибо, – голос Киллиана прозвучал низко и хрипло, напомнив скрип несмазанных петель. – Хотя я не спрашивал. – Он переложил массивный фолиант из одной руки в другую, придержав страницу пальцем, который был обмотан каким-то широким зелёным листком, и захлопнул дверь за собой. Одного мимолётного взгляда было достаточно, чтобы понять – он не отдыхал ни минуты, а лишь выжидал, пока Элиас уйдёт из дома. – Не прыгай так больше, – прохрипел он, мазнув по мне взглядом, – побереги наши стены.

Я прерывисто вдохнула и отступила в сторону, уступая дорогу.

– Ваш завтрак… – мой голос странно замедлился, а слова стали вязкими, как мёд. – На второй полке… за вареньем… Элиас просил…

– Я слышал, – бросил он через плечо, даже не обернувшись.

Лишь когда звук его шагов затих на кухне, я смогла наконец сделать полноценный вдох, искренне не понимая, почему всё это время буквально забывала дышать.

Присутствие Киллиана в прямом смысле давило – аура была пропитана чем-то тёмным и тяжёлым, что ощущалось на энергетическом уровне. Похожее состояние обычно бывает у пограничных ведьм после упорного взаимодействия с миром мёртвых. В Академии таких студентов-экспериментаторов, сбегающих по ночам на кладбища, сурово наказывали – после того, как выпускали из лазарета, конечно же.

Но почему Киллиан сейчас находится в таком состоянии? Я замерла у стены, лихорадочно соображая. Элиас говорил о зельях на дождевой воде. Хоть я и не зельевар, но кое-что всё-таки знаю – спасибо бабуле. Дождевая вода используется для очищающих составов, которые промывают магический источник и энергетические потоки в теле. Это довольно опасные зелья, а их приготовление относится к высокому уровню сложности – стоит ошибиться в расчёте ингредиентов или вдохнуть пары, и ты получишь пожизненные повреждения.

Мог ли Киллиан случайно ошибиться и отравиться? Симптомы вроде не похожи… Да и моё нутро почему-то сопротивлялось самой мысли о том, что такой всезнающий и самоуверенный специалист способен допустить ошибку.

Что-то во всей этой истории никак не хотело сходиться, но я, хоть убей, не могла понять, что именно. Голова шла кругом. Затолкав поглубже своё любопытство и убедив себя в том, что проблемы хозяина дома – если таковые и имеются – меня не касаются, я наконец вышла в сад.

На улице немного распогодилось, и сквозь рваные облака пробивались редкие солнечные лучи. Золотистыми бликами они скользили по мокрым после дождя листьям, но, странное дело, в саду от этого не становилось светлее. Напротив, здесь всё выглядит даже мрачнее, чем вчера, словно вся зелень за одну ночь выцвела, приобретя унылые сероватые оттенки.

Я замерла на ступеньке, вглядываясь в эту перемену. Сердце сжалось от тревоги. Точно ли я вчера всё сделала правильно?.. Может, где-то всё же ошиблась?.. Или мои действия были слишком решительными и напористыми, из-за чего сад решил отвергнуть всю заботу?..

Пальцы сами сложились в знакомый жест, и вот уже магия заструилась внутри меня, наполняя ладони теплом. Сканирующее заклинание легло на сад невидимой паутиной. Осмотревшись, я облегчённо выдохнула – энергетические потоки в том же состоянии, в котором и были вчера. Но там, где я успела поработать, магия текла ровнее и стабильнее.

– Хм… – задумчивый вздох вырвался из моих губ, пока я протирала глаза, пытаясь стряхнуть наваждение. Неужели и правда пасмурная погода окрашивает всё вокруг в такие унылые тона?

Решив иначе проверить свои опасения, я направилась к перелеске – она встретила меня не просто синими цветками, а настоящим фейерверком сапфировых красок, будто вобрав в себя всю нехватку солнца в саду. Её лепестки сияли влажным блеском, и среди всеобщей потускневшей зелени она стояла как живое доказательство: всё не так безнадёжно.

Осторожно прикоснувшись к спрятанному в её корнях ядру, я почувствовала, как по пальцам пробежала тёплая пульсация. Я не смогла сдержать улыбки – ядро восстанавливается! Я всё сделала правильно!

Лёгким движением руки я наполнила сеть плетений вокруг свежей магией – она в ответ вспыхнула и замерцала всеми цветами радуги.

Значит, дело всё же действительно не во мне. Просто пасмурный день играет с восприятием… Ну и бодрящие травки, которых Элиас не пожалел для моего завтрака, – в качестве побочного эффекта при передозировке у какой-то из них, скорее всего, имеется обострение чувствительности до неприятных пределов. Тут уж ничего не поделать – придётся потерпеть пару часов, а к полудню, думаю, мне должно полегчать.

Ну а пока – за работу.

Все деревья и кустарники сада можно было условно разделить на три группы: те, что сейчас плодоносили, те, что только набирали цвет, и те, что впали в кратковременную спячку после сбора урожая. Магическая природа этого места позволяла растениям давать по два-три урожая в год, создавая причудливый хаос из одновременного цветения, плодоношения и отдыха, что вообще-то отличается от работы с обычным садом.

– Но так даже интереснее, – хмыкнула я себе под нос.

Обойдя плодоносящие деревья, я с удовлетворением отметила их прекрасное состояние. Яблоки и груши румянились на ветках, персики и абрикосы наливались соком, а лимоны… Целых пятнадцать деревьев, гнущихся под тяжестью солнечных плодов, – и это только те, что окружали мастерскую! К слову, тех же яблонь и груш суммарно было едва ли в два раза больше, а ведь их плоды куда охотнее будут покупать в лавке, нежели чем лимоны. Хотя… Может, у них тут в поселении есть любитель съесть по лимону на завтрак, обед и ужин. Или же сам Киллиан промышляет чем-то подобным… Мысль о том, что именно поэтому он всегда ходит с кислым выражением лица, выбила из меня короткий нервный смешок.

Совсем иная картина предстала с цветущими и отдыхающими растениями. Стало очевидно, что до моего приезда хозяин сада в первую очередь уделял внимание тем деревьям, что приносили его лавке непосредственный доход. Остальным же доставались крохи остатков его времени и сил.

Я вздохнула, но без осуждения – признаться честно, как бы я ни старалась, порицать Киллиана за подобное у меня не получается. Понятное дело, что ему приходится очень непросто: мало того, что он не полноценная зелёная ведьма, так ещё и площадь сада наравне с разнообразием растений в нём действительно поражает – за всем уследить просто невозможно.

Пусть я и понимала его ситуацию, это вовсе не означало, что я готова была его жалеть! Если уж взялся содержать такой сад – будь добр, найми профессиональных зелёных ведьм, а не перекладывай ответственность на практиканток. И не надо оправдываться, что сад «привередливый» – просто проведи массовый отбор, и обязательно найдётся подходящая кандидатура!

Ворча что-то невнятное под нос, я решила начать с цветущих деревьев. Две вишни, растущие бок о бок, сразу привлекли моё внимание: среди белоснежных соцветий то тут, то там виднелись подозрительно скрученные листья. Подойдя ближе и приподнявшись на цыпочках, я осторожно отогнула ветку – и ахнула: у основания цветков копошились целые полчища мелких чёрных насекомых.

Тля!

На моём лице появилась уверенная полуулыбка. В голове как раз крутилось подходящее заклинание из пособия профессора Крокс.

Приложив ладони к шершавой коре вишен, я начала нашептывать слова заклинания, похожего на незамысловатую скороговорку. Магия тут же отозвалась, полившись из кончиков пальцев ярко-зелёными нитями, которые сплетались в причудливую сеть, медленно, но верно ползущую вверх по стволам.

Сдув с лица непослушную прядь волос, я продолжила чтение. Сеть разрасталась, охватывая поражённые ветви, но делала это на удивление неспешно! «Милостивая мать-природа, – мысленно простонала я, – я забираю свои слова насчёт лёгкой скороговорки…»

После двух десятков повторений мой язык начал заплетаться, словно я в одиночку выпила парочку литровых бутылок бабулиной настойки. Вот она, главная сложность работы с деревьями и кустарниками. Если, работая с травами, ты за несколько повторений окружишь растение любой сетью плетений, то чтобы окружить такой же сетью дерево, нужно постараться. На висках выступили капли пота, язык натурально отяжелел, но я не сдавалась – ещё несколько повторений, и сеть наконец-то сплелась, замкнув кроны вишен в мерцающие купола.

Сложив пальцы в изящном жесте, описанном в пособии, я плавно взмахнула руками на манер дирижёра. Два полукруглых движения вправо, затем резкий взмах вверх – и по зелёной паутине магии пробежала ослепительная волна энергии, заставив её вспыхнуть с удвоенной силой.

– Фух… – с облегчением выдохнула я, опускаясь на мягкую траву между стволами. – Ну и придумали же вы, профессор…

В примечаниях к заклинанию гордо значилось, что этот невербальный жест усиления был специально разработан Лив Крокс для работы с деревьями. Вот только скромно умалчивалось, что простая на вид манипуляция высасывает магические силы с катастрофической скоростью. Пара взмахов – и четверти запасов в магическом источнике как не бывало!

К чести профессора, результат говорил сам за себя: тля исчезла без следа, листья расправились, насыщенно зазеленев, а цветки будто воспрянули духом, шелестя благодарностью. Пусть я и не слышала их голосов, но десятилетний опыт безошибочно подсказывал – растения были счастливы.

– Всё для вас, красавицы, – прошептала я, ласково проводя ладонями по шершавой коре.

На сердце потеплело. Как же всё-таки прекрасно – быть нужной и помогать тем, кто в тебе нуждается. Как же я рада, что родилась именно зеленой ведьмой! Возможность всю жизнь возиться в земле, дышать ароматом цветущих садов, шептаться с растениями и видеть, как они расцветают от твоей заботы – разве это не настоящее счастье?

Губы сами растянулись в широкой, беззаботной улыбке. Вспомнились бабушкины слова: «Делай, что любишь, и люби то, что делаешь». В детстве эта фраза казалась мне просто игрой слов, но со временем я поняла её глубокий смысл. Мне невероятно повезло – моя работа стала моим призванием.

Сомкнув ладони у груди и закрыв глаза, я мысленно вознесла благодарность матери-природе за её бесценные дары – за магию, которая течёт в моих жилах, и за возможность каждый день прикасаться к живому, настоящему.

Освободив две вишни от тли, я перешла к следующим четырём деревьям – здесь вредителей было меньше, и обычного заклинания без энергозатратного жеста хватило, чтобы очистить ветви. Моя магия вздохнула с облегчением, а вот язык определённо осыпал бы проклятиями, если бы мог пошевелиться.

Затем моё внимание привлекли сливы. Печальное зрелище: больше половины нежных цветков осыпалось, а завязей при этом наблюдалось крайне мало. Налицо нехватка опыления. Конечно, в идеале было бы подсадить к деревьям сорта-опылители, но сейчас требовались срочные меры.

К счастью, весна была в разгаре, и пчёлы уже вовсю трудились. А ещё я вспомнила, что видела мешок сахара в сарае – его тоже можно пустить в дело.

Пока сахарный сироп настаивался, я успела подкормить вишни зольным раствором – удобрение нашлось там же. Использовав простенькое бытовое заклинание, я опрыскала каждую сливу сладкой водой и, вытерев рукавом рубашки лоб, довольно уставилась на деревья, вокруг которых прибавилось бодро жужжащих пчёл. Вот это я понимаю – результат!

Вернув ведра в сарай, я с чувством выполненного долга направлялась назад, как вдруг из-за угла дома донеслись откровенно гневные возгласы. Притаившись за кустами шиповника, я обнаружила Элиаса и Киллиана, стоящих в тени лимонных деревьев.

– Ты меня обманул! – с неподдельным возмущением восклицал подросток, упирая руки в бока.

Надо же, Элиас вернулся из школы?.. Взглянув на небо, я с удивлением отметила, что солнце уже давно миновало зенит. Выходит, я проработала почти весь день без перерыва, не заметив ни голода, ни усталости. Ну, Элиас! Что же ты такое добавил в мой завтрак, что меня до сих пор отпустить не может?!

– Почему я, твой родной брат, должен узнавать от Дэйка, что ты умудрился отравиться энергией костей с кладбища? – не унимался Элиас. Его голос накалился до предела. – И теперь ещё и противоядие найти не можешь! Мун Киллиан, ты нагло, совершенно беспардонно меня обманул!

Киллиан, выглядевший ещё бледнее и нездоровее, чем утром, в ответ лишь слабо пробормотал:

– Я не обманывал…

– Ага, конечно! – Взмахнул руками в воздухе младший Мун. – Просто «забыл» упомянуть мелочь! У тебя вообще есть совесть?!

– Совесть есть, – кивнул Киллиан, прежде чем нетерпеливо захрипеть: – А Дэйк… не сказал, что мне поможет?..

– Полынь, зверобой, ромашка и растёртые лепестки белой лилии! – сурово отчеканил Элиас.

Интересно, где этот лучезарный, солнечный подросток прятал такую решительность всё это время?..

– Лилия! Чёрт, как я сам не догадался! – глухо воскликнул Киллиан и тут же рванул к мастерской с небывалой для своего внешнего вида прытью.

– Постой! – Элиас в один прыжок нагнал его и сунул в руку исписанный листок. – Это рецепт в деталях.

– Передай спа…

– Нет уж! Сам будешь благодарить его за то, что он в очередной раз тебя выручает!

– Ладно… хорошо… – покорно пробормотал Киллиан и исчез в мастерской.

Элиас остался стоять на месте, не отрывая пристального взгляда от массивной дубовой двери, словно пытаясь проникнуть сквозь неё силой мысли. Выждав паузу, чтобы не показаться слишком очевидной, я выбралась из-за кустов шиповника и приблизилась к нему, тихо поприветствовав.

– Ну и братец у меня… – произнёс он с грустной улыбкой, давая понять, что моё присутствие не осталось незамеченным. – Вроде и Академию закончил на год раньше, и лавкой вот уже сколько лет управляет, а ума и здравого смысла так и не прибавилось. – Элиас покачал головой с выражением, больше подходящим заботливому родителю, чем младшему брату. – Вечно он влипает в какие-то истории, пока я тут извожусь от беспокойства, а Дэйк с сестрёнкой Мизой его выручают. И если Дэйк – сама невозмутимость и никогда лишнего слова не скажет, то вот Миза… – На его лице появилась тёплая улыбка. – Та, наоборот, запросто может устроить такую взбучку, что мало не покажется. Жаль, её сейчас нет в Ёнхондо – вот бы посмотреть, как она в очередной раз отчитывает Киллиана!

Я не смогла сдержать смешка, представив себе картину: загадочная суровая «сестрёнка Миза» с грозным видом читает нотации, а присмиревший Киллиан сидит на стуле, понуро опустив голову, словно провинившийся школьник.

Элиас же, уловив звук, повернулся ко мне с блестящими от веселья глазами:

– Да, это всегда забавное зрелище! Миза невероятная – она мой главный пример для подражания.

Пожалуй, теперь стало ясно, откуда в этом милом подростке внезапно появилась небывалая суровость. Здорово, что у Элиаса есть такой хороший ориентир в жизни. А сомнений в том, что «сестрёнка Миза» – именно такая, у меня не оставалось: тот, кто способен сначала выручить друга из передряги, а потом честно поставить на место, никак не может быть плохим. Ну а тот, кто способен поставить на место самого Киллиана, вдвойне не может быть плохим.

– Кстати, в следующий раз мы увидим его только завтра вечером, – неожиданно сообщил Элиас.

– Почему? – удивилась я. – Разве приготовление противоядия займёт так много времени?

– Нет, – он покачал головой, наконец оторвав взгляд от двери мастерской. – Просто у Дэйка было ещё одно видение. Он видел, как Киллиан просыпается от голодных спазмов, возвращается в дом, а я в это время запекаю мясо на ужин.

– Почему это не может случиться сегодня?

– Потому что мы ещё не собрали фрукты для миссис Пак. – Элиас махнул рукой в сторону задней двери дома. Там, на крыльце, была навалена целая куча плетёных корзин. – Она придёт за фруктами только завтра утром, а днём в благодарность принесёт свежее мясо, которое я и буду запекать.

– А-а… – неопределённо протянула я вслед подростку, бодро зашагавшему к корзинам.

Логику ведьм-провидиц – а Дэйк, очевидно, обладал именно этим даром, – я всегда понимала с трудом: в их представлении причинно-следственные связи шли в обратном порядке – поэтому объяснение Элиаса решила пропустить мимо себя, поняв только одно – вечер обещает быть интересным за счёт неожиданно появившихся дел.

Проведя весь день за работой с деревьями, я успела хорошо изучить их расположение, поэтому без труда провела Элиаса к самым спелым плодам. Пока мы собирали яблоки в плетёные корзины, подросток, уже успокоившийся и вновь обретший свой солнечный нрав, подробно рассказывал мне всю историю по порядку.

Оказалось, Киллиан и правда не солгал – большую часть ночи он действительно посвятил сбору дождевой воды и варке очищающих зелий. Но скромно умолчал, что до этого выполнял заказ для пограничной ведьмы, создавая сложный яд с использованием специфических ингредиентов. Во время нарезки компонентов он случайно порезал палец, а при разливе готового яда капля отравы попала в рану. Не заметив этого, он продолжил работу, и заражение усугубилось ночным использованием магии.

Надо же… Забавно, что мои мимолётные размышления оказались не так далеки от истины – Киллиан заразился тёмной энергией из-за попадания яда, и поэтому симптомы были так похожи на отравление, с которым сталкиваются пограничные ведьмы. Осознание, что мой кругозор, расширившийся благодаря проведённым за книгами часам и наблюдательности, всё-таки может быть полезным в жизни, слегка меня приободрило, и я с новым приливом энергии начала складывать в корзину крупные, румяные яблоки.

Элиас тем временем продолжал вещать. Найдя брата утром в мастерской, он списал его состояние на обычное переутомление и отправил отдыхать. Вся правда всплыла лишь после обеда, который подросток пропустил – он с сожалением объяснил, что ему пришлось остаться, чтобы помочь одноклассникам с документами. А стоило уроку начаться, как к Дэйку одно за одним начали приходить видения.

– Помнишь, я говорил про нашу школу и что нас всех обучает учитель Ан? – Элиас ловко подпрыгнул, ухватился за высокую ветку и спустил её вниз. Я угукнула ему в ответ, принявшись срывать с неё яблоки. – Так вот, Дэйк – это и есть учитель Ан, – с гордостью объявил он. – Учитель и по совместительству ещё один мой любимый старший брат. Не по крови, конечно. Просто они с Киллианом и Мизой дружили с самого детства, а я вырос под их присмотром. Поэтому они оба для меня уже давно стали частью семьи.

Я понимающе кивнула, а сердце наполнилось лёгкой грустью. По той теплоте в глазах и нежности, с которой Элиас говорил о Дэйке и Мизе, стало ясно – они для семьи Мунов то же, что Ёнхи для нас с бабулей. Пришедшие когда-то, но ставшие роднее крови. Отсюда и эта неразрывная связь, и готовность прийти на помощь в любой момент. Невероятное счастье в жизни – иметь рядом таких друзей, обретённых по зову сердца или мановению судьбы – кому уж что ближе.

– Дэйк просто потрясающий! Пусть все вокруг и ворчат, что он зануда. – Элиас энергично размахивал руками, словно отбивался от невидимых критиков. – Но если бы не его дотошность и преданность делу, Киллиан никогда бы не выбрался сухим из всех своих неприятностей. Да и сестрёнка Миза тоже! – Он сделал выразительную паузу, сжимая руки в кулаки. – Она хоть и ругает брата за безрассудство, но сама вечно влипает в авантюры. Мы с ней, кстати, дальние родственники – её тётя замужем за нашим троюродным дядей. Вот такой клубок! А Дэйк – ведьма-эклектик с дарами провидения и артефакторики. К нему частенько приходят видения о нас с братом, поэтому скрыть что-то от него почти невозможно. Но это и к лучшему! Сколько раз он нас выручал… – Подросток задумчиво надкусил яблоко. – Он фсё шобирался зайти, но фечно занят, – прошамкал он, пережёвывая. – Может, стоит позвать его на завтрашний ужин?..

В какой-то момент я перестала следить за нитью его рассказа – моё тело перемещалось само по себе между деревьями, руки сами срывали плоды и аккуратно укладывали их в корзины, а мысли гуляли далеко-далеко, в Мантефе, с Ёнхи, бабулей и травяным чаем на маленькой кухне уютного дома.

– Если хочешь, я вас познакомлю! – воодушевлённый голос Элиаса внезапно прозвучал совсем рядом, возвращая меня в реальность.

Элиас обвил руками ствол абрикосового дерева и свесился вниз, оказавшись прямо передо мной. Его красные пряди свисали, а глаза озорно блестели в ожидании ответа.

– А… Ну… – я растерянно моргнула, возвращаясь из своих мыслей. – Прости, о чём ты говорил? – виновато улыбнулась я.

Вместо ответа Элиас рассмеялся – мягким, переливчатым смехом, полным искреннего веселья. Он откинулся назад, ловко удерживая равновесие.

– Ладно, не будем пока, – с пониманием сказал он. – Тебе нужно время освоиться здесь, привыкнуть к нашему дому, ко мне, к Киллиану… Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неуютно, – его голос на мгновения стал серьёзнее. В этот момент я увидела в нём не просто подростка, а настоящего хранителя домашнего очага. Только кухонные ведьмы, связавшие свою магию с домом, так тонко чувствуют его атмосферу и заботятся о комфорте каждого живущего в нём. – Уверен, брат тоже так думает, – добавил Элиас, и на его щеках проступили милые ямочки.

А вот с этим утверждением я могла бы поспорить – образ хмурого Киллиана плохо сочетался с такими… тёплыми и возвышенными мыслями. Но омрачать эту искреннюю заботу было бы непростительно. Я ответила ему самой нежной улыбкой, какую только могла подарить.

– Большое тебе спасибо.

Чувствовать, что кто-то заботится о том, чтобы тебе было уютно в незнакомом месте и в непривычной обстановке, оказывается, очень приятно, поэтому я в самом деле была благодарна Элиасу за такой тёплый приём. Эта искренняя забота согревала лучше любого заклинания.

Когда я поставила последнюю, седьмую корзину, доверху наполненную золотисто-розовыми абрикосами, Элиас радостно хлопнул в ладоши.

– Одна с вишней, две с яблоками, две с грушами и две с абрикосами. Кажется, всё! – радостно воскликнул он, пересчитав корзины. – Осталось только наложить на них заклинание свежести… Не могла бы ты сделать это, пожалуйста? – вкрадчиво поинтересовался Элиас. – Мне знакомо плетение, но… – он замялся, скосив взгляд куда-то в сторону, – у меня всё равно почему-то не очень хорошо получается.

Заклинание свежести относилось к простым, бытовым – но по факту таковым не являлось. Пусть его плетение и было незамысловатым, но требовало тонкого чутья и сноровки: если добавишь слишком мало магии, то оно не сработает, а плетение рассыплется, если переборщишь и добавишь слишком много – плоды станут вечно свежими. Буквально деревянными.

В глазах Элиаса читался знакомый страх новичка – боязнь не только ошибиться, но и испортить плоды общего труда. Он смотрел на меня с такой немой мольбой, что отказать было невозможно.

– Конечно, – тут же согласилась я, призывая магию.

Тёплая и податливая, она заструилась по кончикам моих пальцев. Бормоча заклинание, мягкими движениями я вывела в воздухе узор плетения и одним взмахом отправила его сразу на все корзины, укрывая их сетью, словно шёлковым покрывалом. Щелчок пальцев, и плетения наполнились магией ровно в нужном объёме. Ни больше, ни меньше.

Вот и всё. Теперь фрукты будут хранить свою сочность и аромат, будто их только что сорвали с ветки, пока плетение не развеют.

– Ух ты! – раздался восторженный возглас Элиаса под небольшие аплодисменты. – Здорово!

– Я могла бы потренировать с тобой это заклинание, – в неожиданном порыве душевной теплоты предложила я, но тут же осеклась: – Если ты хочешь, конечно…

– О-о! Конечно хочу! Я был бы очень-очень рад!

– Отлично.

Я была уверена, что у меня найдётся несколько полезных советов для Элиаса. Кухонные ведьмы своеобразно усваивают обычные бытовые заклинания, а благодаря тому, что я под наставлениями бабули обучалась им вместе с Ёнхи, у меня появилось как понимание, так и некоторый опыт в объяснениях.

– Только, наверное, не сегодня… – Элиас слегка потупился, состроив страдальческое выражение лица: – Мне задали так много домашней работы, что, боюсь, свободное время появится только на выходных…

– Ничего страшного, – отмахнулась я. – Позанимаемся тогда, когда сможешь.

– Спасибо! – живо поблагодарил подросток, вновь просияв. – Ты лучшая, Аделин!

Уже потянувшись к корзинам, он вдруг замер, будто вспомнив нечто важное, после чего резко развернулся к деревьям и поклонился, сложив ладони в почтительном жесте.

– Благодарю вас за урожай! – его голос прозвучал тихо, но так искренне, что даже листья, казалось, прекратили шуметь, слушая и внимая его словам. – Ваши сочные и вкусные плоды пойдут на доброе дело! Желаю вам расти сильными и крепкими и радовать нас и дальше!

В его неловкой, но такой чистой благодарности было столько детской непосредственности и открытости, что у меня в груди что-то сжалось. Я шумно вдохнула, пытаясь совладать с внезапным наплывом нежности, но было уже поздно – сердце растаяло, а губы расплылись в умилённой улыбке. Ведьмы, не имеющие зелёного дара, редко обращают внимание на окружающую природу, и тем более – благодарят растения.

Великая мать-природа, какой же всё-таки Элиас добрый и милый! Настоящий солнечный лучик в этом доме!

Я поспешила присоединиться к его поклону – и в тот же миг лёгкий шелест пронёсся по кронам, будто сад вздохнул в ответ, и я почувствовала едва уловимое прикосновение к волосам. Глаза широко распахнулись, а взгляд наткнулся на младшего Муна. Гибкая ветка сливы ласково гладила его по голове, и я не сомневалась, что то же самое происходит и со мной.

– Они редко ведут себя так, – прошептал Элиас, едва шевеля губами. Следом, уже чуть громче, добавил: – Иногда я очень жалею, что не родился зелёной ведьмой… – В его голосе прозвучала лёгкая грусть. – Общаться с растениями, словно с живыми людьми, понимать их и помогать им… Разве это не настоящее волшебство?

Я кивнула, неумело повторяя его лучезарную улыбку. Пусть я пока всё ещё не установила связь с этим садом и не могла слышать голоса находящихся в нём растений, но трудно было с ним не согласиться.

Мы занесли корзины с фруктами в дом. Первой мыслью было применить заклинание левитации – зачем таскать тяжести, если можно облегчить работу магией? Но, увидев, как Элиас бодро схватил пару корзин за ручки и уверенно зашагал к дому, я передумала и последовала его примеру, подхватив вторую.

Пока я относила последнюю корзину, младший Мун успел сбегать к мастерской и заглянуть в окно.

– Спит, как младенец! – торжественным шёпотом объявил он, на цыпочках вернувшись в дом и осторожно прикрыв за собой дверь, пытаясь не шуметь, чтобы сберечь покой и отдых своего старшего брата.

Я лишь усмехнулась про себя. Сомневаюсь, что Киллиана в его каменной крепости могло потревожить хоть что-то, кроме мощного взрыва.

– Я тут вспомнил… – начал Элиас, наливая нам по стакану сока. – Вспомнил, что забыл показать тебе свои помидорки…

– Думаю, для этого лучше будет выбрать более свободный и подходящий день, – мягко ответила я.

– Ты выглядывала из окна своей комнаты? – внезапно настороженно спросил он.

– М-м, нет…

– Тогда пообещай, что не будешь выглядывать до того момента, пока мы не отправимся на них смотреть!

– Хорошо, обещаю, – улыбнулась я.

После лёгкого ужина, приготовленного на скорую руку, Элиас, пожелав спокойной ночи, умчался наверх разбираться с уроками. Я же, сыто потянувшись, вернулась в свою комнату. Стоило мне переступить через порог, как любопытство так и зашептало, подначивая подойти к окну. Я села на кровать и распахнула створки. Осталось только выглянуть…

Но нет. Обещание есть обещание!

Планы почитать перед сном пособие профессора Крокс разбились о мягкость подушки – едва голова коснулась её, как сознание тут же уплыло в объятия глубокого сна.

Глава 9

Жизнь медленно, но верно обретала новые очертания. Наутро я вновь проснулась сама. Первые лучи солнца, нежные и робкие, пробивались сквозь щели в старых занавесках, рисуя на полу золотистые полосы. Судя по мягкому, рассеянному свету, до завтрака ещё оставалось время, и я позволила себе поваляться, лениво растягиваясь в скромных пределах кровати, наслаждаясь непривычным чувством покоя.

Небольшая комната, сладковатые ароматы цветущих деревьев, доносящиеся через приоткрытое окно, неровный потолок со следами старой штукатурки, шершавый стол, на котором, мерно качая цветками, сопел цикламен, – неожиданно я поймала себя на мысли, что всё это начало казаться каким-то… своим. Тёплым и почти родным.

Неужели я так быстро привыкла?..

В груди что-то ёкнуло, оставив после себя привкус надежды и недоверия.

Если это и правда так, то лишь благодаря Элиасу. Его искреннее радушие, неукротимая забота и невероятное кулинарное мастерство сделали то, что казалось невозможным – с лихвой компенсировали все неудобства моего нового положения. Странное чувство – осознавать, что кто-то действительно рад твоему присутствию. Не из вежливости и не по обязанности, а просто потому, что ты есть.

Думая об Элиасе, я из раза в раз невольно задавалась вопросом: и чем только Киллиан заслужил такое сокровище в качестве брата? Не иначе, как в прошлой жизни совершил нечто героическое: спас венценосную особу или целое королевство от неминуемой гибели…

Интересно, какими были их родители? Время не позволяло как следует обследовать дом, но там, где я бывала, не было ни намёка на семейные портреты или безделушки, хранящие память. Точно ли они вообще братья?.. Во внешности уловить родство было трудно. Разве что тёмный и глубокий цвет глаз да плавный изгиб носа. Ну и ещё длинноватые и узкие уши. Не знаю, когда конкретно, но в какой-то момент я обратила на это внимание и теперь никак не могла выбросить из памяти. В детстве бабуля не раз в шутку говаривала, что людям с такими ушами очень сложно на чём-то сосредоточиться или как-то определиться в жизни. И ведь я верила! А ещё свято уверовала, что именно из-за своих круглых ушей являюсь идеалисткой, подходящей к любому делу с нездоровым рвением. С годами пришло понимание, что всё это – лишь милые бабушкины сказки. Да и по Киллиану точно нельзя было сказать, что ему сложно сосредоточиться – как раз наоборот, он всегда был собран, словно туго сжатая пружина, и со стороны казалось, что ему под силу любое дело.

Ну, кроме полноценной заботы о саде, конечно же.

Сверху, нарушая сонную тишину, послышались лёгкие, но энергичные шаги. Кроме Элиаса больше некому было настолько бодро спускаться по лестнице, словно каждое утро – это маленький праздник. Я напоследок зевнула и плавно потянулась, чувствуя, как мышцы мягко растягиваются. Пора вступать в новый день.

На кухне царила уютная, ароматная суета. Элиас, увлечённо помешивая миску с тестом, пытался одновременно следить за двумя сковородками, на которых шипели и румянились сырные лепёшки. Я тихо прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этим слаженным хаосом. Он двигался с грацией танцора, но в какой-то момент ложка, которую он хотел закинуть в миску, пролетела мимо – столовый прибор со звоном упал на пол, разбрызгивая по всей кухне кляксы липкого теста. Последовало сдавленное «ай, чёрт», а затем – смущённый тихий смешок, от которого на душе стало светлее.

– Тебе помочь? – спросила я вместо традиционного приветствия, решив наконец обозначить своё присутствие.

Элиас подпрыгнул на месте и обернулся, а его лицо расплылось в самой что ни на есть виноватой и очаровательной улыбке:

– Ой, Аделин, доброе утро! От помощи не откажусь, если тебе не сложно… Тряпки в шкафчике под раковиной, – кивнул он подбородком в нужную сторону и тут же ринулся к сковородкам, от которых уже потянуло лёгким дымком. – А как закончишь, будем пробовать лепёшки! По новому рецепту!

Честно говоря, предлагая помощь, я мысленно уже готовила небольшое плетение: пара щелчков пальцев – и ни пятнышка. Но раз Элиас упомянул тряпки… Что ж, немного размяться с утра мне не повредит.

Пока я наводила порядок, вытирая капли теста с пола и ножек стульев, Элиас танцевал вокруг меня, ловко поддевая лопаткой золотистые лепёшки и складывая их в аппетитные горки. Едва я распрямила спину, как он тут же протянул мне тарелку – от только что снятых с огня лепёшек исходил такой соблазнительный сырный аромат, что у меня в животе предательски заурчало.

– Только осторожно, горячо! – с улыбкой предупредил он, уже возвращаясь к плите.

Сев за стол, я не удержалась и оторвала кусок, обжигая пальцы. Невероятно вкусно! Я блаженно застонала, чувствуя, как внезапно проснувшийся волчий аппетит требует немедленно съесть всё, невзирая на температуру.

– Ну как? – Элиас смотрел на меня с ожиданием послушного щенка, ждущего похвалы, и его нос задорно подрагивал.

– Превосходно! – выдохнула я с искренним восторгом. – Можно мне ещё?

– Разумеется! – младший Мун просиял, как солнце, аккуратно подбрасывая на мою тарелку новую пышущую жаром лепёшку.

Только я приподняла её кончиками пальцев и осторожно откусила, как в дверном проёме неожиданно возник Киллиан собственной персоной в привычной клетчатой рубашке поверх светлой футболки. Разве он не должен спать без задних ног до вечера?! Я шокировано вдохнула, и кусок лепёшки вмиг попал не в то горло, вынудив меня закашляться. В уголках глаз тут же выступили слёзы.

– Аделин? Что такое? – зазвучали беспокойные причитания. – Дать тебе воды?

– Видок паршивый, – окинув меня беглым, но цепким взглядом, бросил Киллиан, проходя мимо к своему стулу.

Он что, только что вернул мне мой вчерашний случайно высказанный комментарий?! Мой очередной приступ кашля утонул в чересчур громком возгласе обернувшегося Элиаса.

– Киллиан?! – он удивлённо взмахнул рукой с лопаткой и лишь чудом не заехал старшему брату в левый глаз. – Как?.. Почему?! Дэйк был уверен, что ты проспишь до ужина!

– Я снизил дозировку, – пожал плечами Киллиан с видом человека, констатирующего очевидный факт. Ловким движением он извлёк кружку из шкафчика и налил чай из заварника. По кухне поплыл тонкий аромат смородины и мяты. – В рецепте было слишком много ромашки. Знаю, Дэйк намеренно её добавил, желая, чтобы я отоспался. Но, увы, у меня нет на это времени.

Он плюхнулся на стул и приступил к завтраку с деловитой скоростью, скрутив лепёшку в рулетик и откусив за раз половину. Я, наконец откашлявшись, украдкой взглянула на него – выглядел он, конечно, гораздо лучше, чем вчера. Мертвенная бледность сменилась лёгким румянцем, ушли краснота и воспаление глаз. Лишь глубокие, синеватые тени под ними по-прежнему выдавали крайнюю степень усталости, въевшуюся в него глубже любого яда. Я задумчиво уставилась в свою тарелку. Отравление он победил, но его вечным спутником оставалось истощение.

– Ты слишком умный, – надул губы Элиас, признавая поражение в заговоре. – И догадливый, – буркнул он, отворачиваясь к плите, чтобы снять последние лепёшки.

– Спасибо за комплименты, но вынужден не согласиться, – Киллиан покачал головой, и в его глазах мелькнула едва уловимая искорка усмешки. – Это вы слишком очевидные. Наивно было полагать, что я не замечу пятикратное превышение нормы ромашки и слепо доверюсь вам.

– А что, мы, по-твоему, не заслуживаем безоговорочного доверия?! – прозвучал полный искреннего возмущения возглас.

– Заслуживаете. Только не в тех случаях, которые касаются моего отдыха.

– Как можно говорить о безоговорочности, когда есть исключения! – шумно вздохнув, Элиас понуро сел за стол.

Киллиан же, быстро доев и опустошив кружку за несколько больших глотков, закинул посуду в раковину и уже было направился к выходу, как вдруг резко обернулся.

– А что за корзины в коридоре?

– В них фрукты, – спешно проглотив кусок лепёшки, объяснил Элиас. – У Дэйка было видение, что госпожа Ин получит срочный заказ на пироги и ей понадобятся фрукты. Она придёт в десять, будет в отчаянии и предложит тройную цену.

– Недурно, – одобрительно хмыкнул Киллиан. – Заклинание свежести наложил ты?

– Не я. Аделин.

Тёмные глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне. Под этим пронизывающим взглядом я невольно выпрямила спину и в целом вся подобралась, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.

– Можно было бы начертить плетение поровнее, но в целом сносно, – произнёс он и вышел, оставив после себя лёгкий мятный шлейф.

Спасибо матери-природе, что в этот момент у меня ничего не было во рту – иначе я бы несомненно поддалась своей дурной привычке давиться в его присутствии. Неужели близость к смерти способна так менять людей?.. Я с недоверием посмотрела на Элиаса – он с безмятежным видом доедал лепёшку, но, поймав мой взгляд, подмигнул и очаровательно улыбнулся.

После завтрака я вышла в сад. Сегодня он блестел и искрился под солнцем, и навязчивое ощущение, что вчерашние тени были лишь галлюцинацией, окрепло. Тем более, что мне всё-таки удалось выбить из Элиаса признание, что он добавил в мой вчерашний завтрак нечто «особенное».

– Это секретный рецепт бодрящего зелья нашей семьи! – затараторил он, подняв руки в защитном жесте, но с хитрой искоркой в глазах. – Не имею права разглашать – клятва крови!

И пусть внутренний голос шептал, что он просто дурачится, я не стала настаивать. Главное, что я удостоверилась: мне просто показалось.

Стоило, однако, проверить результат вчерашней работы, как мне захотелось завыть от досады. Усиленные заклинания очищения и защиты от тли слетели с вишен! Все труды насмарку. Я готова была рвать на себе волосы. Именно в таком, не самом презентабельном виде, меня и застал Киллиан, шедший мимо с пустой плетёной корзиной. Он замер в тени яблони, его хмурый взгляд уставился на меня, выжидающий и молчаливый. Да что, чёрт возьми, с ним сегодня не так?!

– Кхм, – неловко кашлянула я, пытаясь избавиться от внезапного комка в горле. Его молчаливое внимание было невыносимым. – Заклинание от тли слетело со слив, – выдала я, махнув рукой в сторону деревьев в тщетной надежде отвести его взгляд.

– Я видел, – прозвучало неожиданно и сухо. Теперь настала моя очередь удивлённо смотреть на него. И когда только успел? Неужели подглядывает за тем, как я работаю, через окно мастерской? – Почему ты не привязала плетение к потоку?

Вопрос был закономерным и убийственно логичным. Ответ же, в противовес, был прост до безобразия: потому что выдохлась и забыла. Я решила тактично промолчать, на что старший Мун усмехнулся – коротко и беззвучно.

– Я даже не знаю, как на это реагировать, – произнёс он, вяло махнув рукой. – И чему вас только в Академии учат… – бросил напоследок и развернулся, уходя.

Задержись он ещё на секунду, точно услышал бы мой яростный зубной скрежет. Чему учат? Серьёзно?! Выпускник этой же Академии имеет право говорить такое? Да, он эклектик, с другого факультета, но основы зелёной магии нам читали одни и те же преподаватели! Как у него поворачивается язык говорить такое?!

Раздражение, едкое и жгучее, разрасталось внутри, словно сорняки после ливня. Захотелось немедленно заняться чем-то физическим, чтобы выпустить пар. На глаза попалась лопата. В два шага я оказалась рядом, призвала магию, заставив её затрепетать от своего напора, и включила магическое зрение. Земля под ногами проступила сетью энергетических потоков и переплетением корней. Я начала копать ямки, яростно вонзая лопату в землю, выбирая места подальше от стволов, но в зоне досягаемости корней.

Давно пора посадить сюда клевер, чтобы улучшал почву, мяту с мелиссой, чтобы отпугивали тлю и муравьев, и какие-нибудь медоносы: медуницу, например, или крокусы. А ещё было бы неплохо посадить нарциссы – они отпугивают грызунов. Хотя… О чём это я? Зачем сажать нарциссы, если в саду уже есть один – на все сто справляющийся с отпугиванием. Причём не только грызунов.

Я принялась работать лопатой ещё яростнее, с наслаждением чувствуя, как гнев превращается в мышечное усилие.

Утихомирить бушующие внутри эмоции удалось лишь тогда, когда вокруг каждого цветущего дерева зияло по три свежих ямки. Утерев лицо рукавом и перевязав растрепавшиеся волосы, я наконец умиротворённо выдохнула.

В итоге первая половина дня ушла на то, чтобы наполнить ямки удобрением, посеять семена, всё полить и наложить аккуратные, стабильные плетения, намертво привязанные к потокам земли. Вторую половину дня я посвятила остальным деревьям, работая уже с холодной, почти машинальной концентрацией. К ужину я чувствовала себя абсолютно выжатой, из последних сил поддерживая беседу за столом, не понимая ни слова из рассказов Элиаса о школьных происшествиях, после чего едва доползла до кровати и провалилась в сон без сновидений.

В таком же режиме прошёл и следующий день. Закончив с цветущими, я взялась за деревья, пребывающие в покое. Первым делом приготовила садовый вар, смешав найденную смолу с пчелиным воском и жиром.

Забавно, но чтобы стать настоящей зелёной ведьмой, нужно знать основы всех смежных дисциплин – того же зельеварения. Конечно, можно купить готовые отвары в лавке, но кто гарантирует качество? Другое дело – собственноручно сваренный состав, выверенный до грамма. Пусть я пока не могла похвастаться своими разработками, но рецепт идеального вара, перенятый у бабули-экспериментаторши, знала как свои пять пальцев.

Растопив ингредиенты магией, я оставила смесь остывать и, вооружившись секатором, принялась обрезать сухие и больные ветки. Чересчур увлёкшись обрезкой, а после – обработкой подсохших срезов садовым варом, я потеряла счёт времени, а о приближении вечера узнала лишь тогда, когда сад взорвался от радостного крика.

– Адели-и-ин! Заканчивай быстрее, будем праздновать!

Врываясь через калитку, Элиас с силой подбросил в воздух свою школьную сумку. Она, не закрытая, извергла на зелёный ковёр травы дождь из исписанных листов и перьев. Элиас лишь рассмеялся, с каким-то безумным восторгом наблюдая за творящимся хаосом. В мои школьные годы мне тоже порой хотелось устроить нечто подобное, но останавливала жалость к результатам труда. Здорово, что нынешняя молодёжь отличается более свободными нравами, пусть и у нас с Элиасом всего четыре года разницы.

– Что будем праздновать? – с улыбкой спросила я, с трудом сползая со ступенек лестницы, приставленной к яблоне.

Элиас подскочил, чтобы помочь, и забрал у меня ведёрко с варом.

– Как что? – воскликнул он с интонацией, будто я задала самый нелепый вопрос на свете. – Начало выходных, конечно же!

Вечерний воздух на кухне был густым и тёплым, напоённым терпким ароматом смородинового чая с гибискусом, который Элиас наскоро заварил в большом фарфоровом чайнике. Сегодня на ужин он затеял нечто особенное – семейное блюдо – и решил превратить его приготовление в настоящее представление, тонкое кулинарное искусство, и всё это – специально для меня. Поначалу он хотел позвать и Киллиана, но тот был поглощён консультацией в лавке: до нас из торговой части доносились обрывки бодрых, в основном женских, голосов, погружённых в серьёзное обсуждение.

С лёгким театральным взмахом Элиас вывалил на стол гору муки, в центре которой образовал идеально ровный кратер, словно для крошечного вулкана.

– Семейный секрет, – таинственно прошептал он, вливая в углубление воду, смешанную с мутной щелочной жидкостью, от которой в носу щекотало.

Я сделала глоток чая, наслаждаясь тем, как его кисло-сладкий вкус мягко растекается внутри. Пальцы Элиаса, быстрые и умелые, погрузились в муку и начали замешивать тесто. Оно получалось тугим, упругим и под его ладонями издавало глухое, живое похлопывание.

– Как день? – спросил он, не отрываясь от процесса. – Сад ещё не свёл тебя с ума?

– Пока держусь, – улыбнулась я. – А что, должен был?

– Он у нас с характером. Помню, мама в детстве часто жаловалась, что сходит с ума от его капризов, – рассмеялся Элиас. – Столько растений, и каждому нужны свои условия, любовь, забота… Если постоянно держать в голове столько всего, можно лишиться здравого рассудка. Зелёные ведьмы – настоящие героини! – выпалил он с искренним восхищением.

– Как зелёная ведьма, могу сказать, что наша сложность меркнет перед искусством кухонных магов. Превратить продукты в нечто съедобное и к тому же вкусное, чтобы потом всех накормить – вот где настоящий подвиг. Так что герои – это вы, – парировала я, ни капли не приукрашивая.

И Элиас, и Ёнхи в моих глазах были волшебниками. Когда подруга освоилась в бабушкином доме, она попросила разрешения взять на себя приготовление ужинов. Наблюдая и помогая ей, я каждый день поражалась той невероятной магии без использования магической энергии, которую она творила.

Готовое тесто Элиас отложил под влажное полотенце «отдыхать», а сам принялся нарезать овощи тончайшими, почти прозрачными лепестками и готовить бульон – кристально прозрачный, но насквозь пропитанный ароматом водорослей и сушёных грибов, от которого слюнки текли рекой.

– А у тебя как день прошёл? – поинтересовалась я. – Что в школе нового?

– Да в целом ничего… А! Один из одноклассников сегодня едва не устроил пожар, – оживился младший Мун, раскатывая тесто в огромный тонкий пласт. – Мы учились накладывать заклинание левитации, а этот гений перепутал жесты, и книга вместо плавного полёта рванула в потолок, разбив светильник. К счастью, осколки осыпались в проход, и никто не пострадал. Дэйк, конечно, сказал, что мы все, должно быть, уже устали, и отпустил с занятий пораньше, но я-то знаю – ему просто не терпелось поскорее всё починить. Хоть он и эклектик, но в нём живёт душа настоящего артефактора и страсть чинить всё подряд при малейшем намёке на поломку.

Я рассмеялась, живо представив эту сцену. Элиас тем временем посыпал пласт мукой, сложил его несколько раз и с невероятной скоростью нарезал на идеально ровные, бледно-жёлтые полоски.

– Домашняя лапша! – гордо объявил он. – Сейчас сварим, разложим по тарелкам и будем ужинать. А пока не могла бы ты, пожалуйста, позвать Киллиана?

– Не надо меня звать, – старший Мун бесшумно, словно бесплотная душа, вынырнул из коридора.

– А, ты уже свободен? Ну и славно. Кто приходил?

– Сёстры Ли, – устало выдохнул он, падая на стул. Он выглядел странно – но не болезненно, а скорее измученно. – Они опять дотошно расспрашивали меня о действии настоек. Как будто что-то могло измениться с их прошлого визита. И с визита за неделю до него. Да и вообще, сколько лет они уже вот так сюда приходят по пятницам?

– Год или два, – хохотнул Элиас, и я тоже не смогла сдержаться от лёгкой улыбки. Неприступный, холодный и равнодушный Киллиан тревожится из-за осаждающих его воздыхательниц – кто бы мог подумать.

– Сегодня одна из них попросила стремянку, чтобы достать мешочек с травой с верхней полки. Я сказал, что достану сам, но она запротестовала. Тогда я собрался использовать магию, чтобы его достать, но её сестра притащила из-за прилавка ступеньку, вскочила на неё, но не удержалась и полетела вниз. Хорошо, что я успел её поймать, а то ещё пришлось бы тратить мази на лечение. И знаешь, что самое удивительное? Я хотел списать это на случайность, но её сестра – та, которая первой попросила стремянку, провернула точно такой же трюк.

Едва он закончил, как Элиаса пробрал такой дикий хохот, что ему пришлось ухватиться за столешницу. Я тоже отвернулась, кусая губу, чтобы не рассмеяться вслух.

Киллиан скрестил руки на груди и с вызовом поднял бровь.

– Мун Элиас. Если тебе есть, что сказать, – говори.

– Прости… меня… – прозвучало в ответ между приступами смеха. – Просто ты им ну о-о-очень нравишься.

– Я в курсе.

– Нет, ты не в курсе! – возразил Элиас, махнув рукой перед собой. – Ты поставил защиту на магическую почту и спишь спокойно. А они сменили тактику. Теперь пытаются вызнать о тебе у меня, передавая записки через младшего брата. Ты не представляешь, как Юбин замучился таскать их послания! Поэтому мы с ним и придумали, как их проучить. – Киллиан сузил глаза. Реакция последовала незамедлительно. – Не смотри так! – возмущенно возгласил младший Мун. – Я тоже устал! Мы спросили у девчонок в школе, какие сцены из их любовных романов им больше всего нравятся, и передали сёстрам инструкции, как устроить небольшой «романтический» момент здесь, в лавке. Юбин думал, что ты не сможешь их поймать, они разочаруются и на этом всё закончится.

– Сложно не поймать того, кто сам падает тебе в руки, – хмыкнул Киллиан. – А вы не подумали, что эта ситуация может лишь подогреть их интерес?

– Лично я был уверен, что выражение твоего лица, когда ты их поймаешь, окажется настолько леденящим, что они больше не явятся. Ты ведь всегда на расстоянии вытянутой руки их держишь – они никогда не видели тебя вблизи, поэтому не знают, какой ты несуразный.

На этом моменте я, мирно потягивающая чай, едва не поперхнулась. Браво, Элиас!

– Спасибо.

– За правду не бьют. Ты давно на себя в зеркало смотрел?

– Давно, – машинально ответил Киллиан и тут же поправился: – Неважно. Важно, что ты ошибся. Они ушли самыми счастливыми женщинами на свете.

– Тц, – цокнул языком Элиас. – Может, тогда просто скажешь им прямо, что не заинтересован в отношениях и всё такое?

– Уже говорил. Они не слышат.

– Эх, ладно. Напишу письмо Юбину, чтобы разработал другой план. Не будем портить вечер разговорами о грустном!

С этими словами Элиас, словно в момент забыв о диалоге, вернул на губы привычную блуждающую улыбку и занялся сервировкой стола.

– А что это такое? – поинтересовалась я, указав на миску с тёмно-коричневой пастой.

– Ещё один секрет, – подмигнул он, щедро выкладывая её в пиалы поверх лапши. – Основа вкуса. Уверен, тебе понравится.

Затем последовали лепестки овощей, идеальное яйцо с янтарным желтком, тающие ломтики свинины и щепотка зелёного лука. Всё это он уложил с любовью художника и залил обжигающим ароматным бульоном. Пар поднялся столбом, унося с собой все тревоги.

– Вот, – он с торжеством пододвинул глубокую пиалу ко мне. Блюдо было незнакомым, но невероятно соблазнительным. – Традиционно есть нужно палочками, но, наверное, лучше будет дать тебе привычные приборы.

– Да, пожалуйста, – честно призналась я, с уважением глядя на наборы палочек в центре стола.

Ёнхи как-то пыталась научить меня ими пользоваться, но быстро сдалась. Несмотря на то, что я была способной ученицей, всё же встречались вещи, которые никак не хотели поддаваться моему освоению, и еда с помощью палочек – была одной из таких.

Киллиан молча пододвинул свою порцию и взял палочки. Его движения были точными даже здесь – он справился с палочками одной рукой, сразу же ловко подцепив лапшу. Я с лёгкой завистью вздохнула и уткнулась в свою пиалу, осторожно зачерпнув ложкой бульон. Обжигающе горячий, он обволок язык каскадом вкусов – глубоким, насыщенным, с лёгкой остринкой и дымной нотой. Это было волшебство.

– И как?.. – Элиас смотрел на меня с выжидающим взглядом щенка.

– Просто потрясающе, – выдохнула я, что вызвало широкую улыбку на его лице.

– Острота сбалансирована лучше, чем в прошлый раз, – вдруг произнёс Киллиан, не глядя на брата.

– О! Значит, я наконец-то правильно расшифровал папины каракули!

– Молодец. Горжусь.

Похоже, еда так раздобрила Киллиана, что он впервые на моей памяти не поскупился на похвалу. Чудеса! Я, зачарованная вкусом, медленно ела, смакуя каждый кусочек, пока Элиас снова рассказывал историю про светильник, на этот раз добавляя больше деталей и подробностей. Ужин почти подошёл к концу, как вдруг с громким хлопком из пустоты в центр стола шлёпнулся конверт.

– Почта! – оживился Элиас, которого от еды заметно разморило.

– Проблемы, – буркнул Киллиан в унисон с ним, поднимая конверт и вынимая письмо, от которого весь воздух вмиг наполнился тяжёлым ароматом духов.

На несколько десятков секунд, пока он бегал глазами по строчкам, в кухне висела лишь напряжённая тишина. Интересно, что и кому могло понадобиться от семьи Мун?..

– Ну, что там? – нетерпеливо подпрыгнул на стуле Элиас, порываясь заглянуть и прочитать перевёрнутые вверх тормашками буквы.

– Письмо от госпожи Юн.

– Что? От главы ковена?!

В моей груди что-то ёкнуло в предчувствии какого-то недоброго подвоха.

– Она приглашает на завтрашний ужин меня и… «юную госпожу практикантку», – замогильным голосом произнёс Киллиан и с тяжёлым взглядом повернулся в мою сторону.

А вот и оно.

– Что ты сказал?!

Возглас Элиаса прозвучал где-то на заднем плане, в то время как меня накрыла волна тревоги. Тело пронзила дрожь, тяжесть осела в желудке, а во рту пересохло. Чёрт… Мой самый большой страх, связанный с этой поездкой, ожил буквально на глазах. Я не хотела видеть эту женщину, не хотела с ней пересекаться, чтобы сдержаться и не высказать всё, что я о ней думаю. Чёрт! Может, получится отказаться?.. Приглашение от главы ковена – это всегда не просьба, а приказ, но ведь я принадлежу к другому ковену и, по идее, не должна подчиняться! Жаль, что только по идее – правила Кодекса, к сожалению, всё равно обязывают.

Ладно. Спокойно, Аделин. Ты обязательно справишься. Сейчас главное – чтобы Муны ничего не заподозрили раньше времени. Раскрывать правду о моей связи с главой их ковена пока что нет никакого желания.

С Элиасом было проще – он выхватил письмо из рук брата и сам принялся читать, не обращая внимания на мою заторможенность. Но вот Киллиан… Он с самого начала неотрывно буравил меня взглядом, и я была уверена – давно всё понял. Вряд ли мне удастся отложить его вопросы до завтра, но попытаться стоит.

– Что?! – прочистив горло, я придала лицу удивлённый вид. – Должно быть, это какая-то ошибка. Почему меня тоже пригласили?

Старший Мун откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

– Это ты мне скажи. Я за всю жизнь был в доме главы лишь раз, и то по серьёзному делу. А тут – такая честь. Насколько мне известно, не местных практикантов в этом году приехало человек пять, и они все здесь находятся на несколько недель больше, чем ты. Но никого из них госпожа Юн не приглашала к себе.

Картинное удивление на моём лице сменилось настоящим. Впервые слышу, что в Ёнхондо приехал ещё кто-то кроме меня. Если представится возможность, было бы здорово встретиться с этими несчастными – вдруг среди них есть кто-то из моих знакомых? Но эту мысль я отложила подальше, в настоящем ухватившись за чужую версию, чтобы отвести от себя подозрения.

– Может, на завтра приглашены не только мы, но и они тоже? – предположила я, но по едкой ухмылке Киллиана стало ясно – нет.

– Судя по словесным формулировкам, использованным в письме, ужин будет только для нас троих, причём я – лишь сопровождающий для тебя. Вот и поведай, чем же ты умудрилась так заинтересовать госпожу Юн всего за неделю пребывания здесь, м?

Он не давил, но ждал ответа с уверенным в своих предположениях видом. В этот момент он до боли напоминал профессора Крокс, которая с таким же выражение на лице слушала мои оправдания, чтобы не ехать на практику. Элиас опустил письмо на стол и притих, переводя обеспокоенный взгляд с меня на брата и обратно в ожидании, чем всё закончится.

Я выдохнула и тут же набрала в грудь побольше воздуха.

– Мне… неизвестна причина, – выдавила из себя с трудом.

Киллиан хмыкнул и покачал головой, понимая, что я что-то недоговариваю, но решил больше не допытываться. Вечер, начавшийся так тепло, стал невыносимо душным. Совершенно неубедительно промямлив, что мне ещё нужно успеть полистать учебник по садоводству, я сбежала в свою комнату, нервно закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза.

Чёрт.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – прошипела я в тишину, чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра.

Зачем эта женщина позвала меня на ужин? Чтобы продемонстрировать власть? Чтобы через меня вызнать о судьбе Ёнхи? Или передать ей какое-то издевательское «послание»? Мысль о том, что я должна сидеть с ней за одним столом и соблюдать приличия, вызвала такую волну ярости, что пальцы сами сжались в кулаки. Но под этой злостью, парадоксально и постыдно, клокотал совсем детский, иррациональный страх. В руках этой женщины большая власть и могущество, раз заняла пост главы ковена. Она холодная, расчётливая и совершенно безжалостная по отношению даже к своей собственной семье.

В углу комнаты, на подоконнике, зашелестели листья. Цикламен, которого я переставила туда, чтобы он днём погрелся на солнышке, отреагировал на захлёстывающие мою душу эмоции. Его нежные цветки нервно дрожали, а листья съёжились.

– Ох, сладкий, прости, – прошептала я, заставив себя разжать кулаки и подойдя к нему. – Всё хорошо, сейчас я возьму себя в руки, не переживай. – Я коснулась дрожащего листка, и в ответ по руке разлилась волна тревоги – его тревоги за меня. Он впитывал мою ярость и мой страх, и сам чах от этого, бледнея лепестками. – Нет-нет, прекрати, – мягко, но настойчиво приказала я, сев на кровать, притянув к груди горшок и уставившись на его небольшие, но упрямые цветки.

Я принялась гладить бархатистые листья, стараясь дышать глубже и ровнее.

Выдыхать гнев.

Вдыхать тишину комнаты, пахнущую древесиной и сушёными травами.

– Самое страшное, что она могла для меня сделать, она уже сделала, – тихо проговорила я, успокаивая больше себя, чем растение. – Нет причин её бояться. Зато есть повод заставить её испытать стыд и сожаление за содеянное. Я должна быть сильной и попытаться восстановить справедливость ради Ёнхи. Правда же?

Цикламен, поняв мои слова, медленно расправил листья. Стебли его цветков обвили мои пальцы, тёплые и живые, излучая тихое, упрямое спокойствие. Успокаивая его, я по крупицам возвращала самообладание и себе.

Злость никуда не делась, но теперь она вновь застыла холодной и твёрдой глыбой, а не бушевала в груди пожаром. Набравшись хоть какой-то уверенности, я встала, быстро подготовилась ко сну и вернулась в кровать, запихнув успевший задремать цикламен в угол между стеной и подушкой. Нужно заставить себя уснуть. Завтра мне понадобятся силы. Много сил.

Я перевернулась, устроилась поудобнее. Закрыла глаза. Но сон не шёл.

Но сон не шёл. Ветер дул со стороны мастерской Киллиана, принося с собой насыщенный, горьковато-кислый запах лимонов. Этот аромат, свежий и бодрящий, сейчас лишь гнал прочь дремоту, настойчиво напоминая о Ёнхи и её коронных лимонных пирогах. Я ворочалась, пытаясь загнать мысли в небытие, и через какое-то время всё же провалилась в тревожную, поверхностную дремоту. Сквозь её пелену до меня донеслись обрывки голосов – один, отрывистый и обеспокоенный, и другой, отвечавший ему более сердито, но устало. Это не была ссора, скорее – напряжённое, настойчивое обсуждение, похожее на назойливое жужжание на самой границе сознания.

Во сне я щёлкнула пальцами, пытаясь заткнуть уши, и лишь тогда голоса стихли, поглощённые наконец наступившей тишиной.