Когда судьба – не приговор

Том 1 Часть 1 Глава 1

Услышавшая за спиной сдавленный предосудительный кашель, она невольно вздрогнула, словно застигнутая на месте преступления рука отпустила занавесь на окошке неказистого экипажа, суетливого путника, дерзнувшего потревожить покой дремлющего в утреннюю пору Невского проспекта. Смущённая девушка обернулась к хмурой спутнице, по всему, помещице. Ответившая виноватым взглядом недовольной её поведением женщине, она жалко улыбнулась, взывая о снисхождении к её чувствам, и опять приникла взглядом к окошку.

Мойка, Строгановский дворец, Аничков мост… Её дома, обители счастливого детства и расцветшей юности, откуда её под свист январской метели против воли увезли в забытую богом деревню, отсюда не видать.

Въехавший на Галерную набережную экипаж стал у арки Сената. Перед приезжими, робко переступившими порог департамента, вырос расторопный секретарь обер-прокурора. Выслушавший помещицу, он скрылся за дверью приёмной. Спустя четверть часа просительницам позволили войти.

Те склонились в приличном обстоятельствам реверансе перед могущественным вельможей. Князь Дмитрий Андреевич Шаховской, к пятидесяти годам пожалованный императрицей за службу богатыми землями и сотнями крепостных, имел вес в свете, с его мнением считались, его покровительства искали.

– Извольте объясниться, сударыня, – несколько надменно, с заметным раздражением обратился он к ищущей его взгляда челобитчице, – почему, отказавшаяся оставить ходатайство в присутствии, вы настаивали на личной встрече со мной.

– Ваше сиятельство! – потупила взгляд женщина. – В моих хлопотах я решилась на путь в сотни верст. Любезно принятая в столичном доме знакомых, я не могу оставаться там долго в ожидании вердикта вашей милости, потому дерзнула просить об аудиенции, ибо, облечённая словом и священным долгом, ратую о благоденствии несчастной сироты, – повела головой в сторону юной спутницы.

Заинтригованный князь шагнул к той. Чуткие пальцы тронули дрогнувший девичий подбородок. Каплями янтаря глянули на вельможу её осенённые густыми ресницами глаза. Мужская рука коснулась её зардевшейся щеки, русых кудрей. Взгляд пришедшего в замешательство князя замер на лице:

– Мне вдруг показалось что я уже имел удовольствие встречаться с вами, дитя моё.

– Минувшим летом ваше сиятельство удостоили честью наш скромный столичный дом, приняв приглашение на званый обед по случаю именин моей матушки, – тепло улыбнулась ему польщённая памятливостью князя гостья. – Послушная дочь, я развлекала гостей игрой на клавикордах, и ваше сиятельство были столь великодушны, что похвалили моё музицирование.

– Княжна Елецкая, – разрешил загадку слушатель.

– К услугам вашего сиятельства, – склонилась перед ним в очередном изящном реверансе девушка.

Остановившись взглядом на согбенной фигурке, одетой с разительной для её недавнего величия скромностью, князь с искренним сожалением выдохнул:

– Бедное дитя!

Ведая делами ІІІ департамента находившихся на особом положении губерний, он как никто иной знал о последствиях ликвидации местных особенностей Прибалтийского края. Январь 1783 года был ознаменован негодованием верхушки образованных высочайшим указом Ревельской и Рижской губерний, вызванным Жалованной грамотой дворянству, что ограничила привилегии господ. Предосудительно высказался о реформе и князь Елецкий, женатый на дочке предводителя дворянства ныне упразднённой Лифляндии. В сочельник он был арестован, вскоре осуждён и, лишённый титула, после конфискации имущества в пользу казны сослан в Сибирь, не вымолив права узнать об участи жены и дочери.

Опомнившийся вельможа усадил подавленную гостью в удобное кресло подле стола, любезным жестом пригласил сесть и сопровождавшую её барыню.

– Чем я могу быть полезен вашему сиятельству?

Девушка повела взглядом в сторону спутницы.

– Позвольте мне объяснить, – переняла женщина нить беседы в свои руки. – Княжна Елецкая, чьей бедой изволили проникнуться ваше сиятельство, – обращён на внимающего князя подобострастный взгляд, – моя внучатая племянница. Ныне сорок дней, как её мать, не вынеся бесчестья и лишений, почила в бозе, – перекрестилась просительница. – Только я у обездоленной сироты и осталась, – скрипнул досадой голос. – Да вот какая ей помощь от влачащей жалкое существование в глуши, разорённой долгами и тяжбами родственницы? – проникновенно глянула она на князя.

Тот наконец-то угадал желание скаредной жалобщицы избавиться от свалившейся на неё как снег на голову обузы – обременительной опеки над опальной племянницей.

На вельможу, прикованного взглядом к отмеченному незаслуженным стыдом юному лицу, глянули отчаявшиеся и уповающие на его помощь глаза. Миновав взглядом лукавую совестью барыню, князь обратился к замершей девушке:

– Я приму участие в устройстве вашего будущего.

Сорвавшаяся с места, опустившаяся к ногам вельможи княжна с благоговейным поцелуем припала к его руке. Тот, тронутый движением её души, спешно поднял девушку, сжал дрожащие от волнения руки:

– Негоже именитой княжне на коленях благодарить за её отнятое у судьбы право на счастье. Извольте сообщить моему секретарю адрес, по которому вы остановились, – велел князь челобитчице, – и не покидайте Петербург. Заверяю, долго ждать моей протекции вам не придётся. Скоро, – глянул он в девичьи глаза, – ваш жребий сменит гнев на милость.

Глава 2

Ещё пребывающий под впечатлением встречи князь в обеденную пору отправился в отпраздновавший год назад новоселье дом на Мойке. Степенный дворецкий церемонно распахнул дверь. Вышколенный камердинер с поклоном подал домашнее платье. Отмахнувшись от его доклада, князь спустился в столовую.

В холле звякнул колокольчик, оповестивший о госте. На пороге столовой замер дворецкий:

– Его сиятельство Михаил Александрович Шаховской.

Навстречу приятно удивлённому хозяину дома ступил русоволосый молодой человек в украшенном затейливым шитьём камзоле с бриллиантовой булавкой в венчающем его воротник жабо.

– Добро пожаловать, Мишель, желанный гость! – князь с удовольствием приветствовал неожиданно расцветившего его будни смущённого племянника. – Вот так сюрприз! Какими судьбами ты снова в столице, мой мальчик?

– Сердечно благодарю ваше сиятельство за такой тёплый приём, – поклоном и признательной улыбкой торопился тот ответить радушному хозяину. – В силу веских обстоятельств я вынужден приехать из поместья в Петербург и счёл первейшим долгом засвидетельствовать вам своё почтение.

– Балуешь старика вниманием, – по-отечески улыбнулся растроганный князь и обнял гостя.

Второй год вельможа принимал деятельное участие в судьбе двадцатичетырёхлетнего племянника, осиротевшего из-за опустошившей имение его родителей эпидемии оспы. Мишель, с честью вынеся выпавшие на его долю испытания, был обязан умудрённому жизненным опытом дяде отеческой заботой и дельными советами в управлении пришедшим в упадок хозяйством.

Зиму благодарный последнему за поддержку юный князь провёл в доме дяди в приготовлениях к свадьбе с наследницей именитого рода, осчастливившей его взаимными чувствами. Проведённые тут дни сблизили его с сыновьями покровителя – двадцатилетним Алексеем и сверстником Мишеля – Андреем, отношения с которым переросли в крепкую мужскую дружбу. Обвенчавшись после Рождественского поста, Мишель с женой отправился в родовое имение.

– Всё ли ладно в поместье? – расположившись напротив устроившегося в кресле племянника, заговорил Дмитрий Андреевич. – Не скучно в провинции новоиспечённой княгине Шаховской? – заговорщицки улыбнулся он, поощряя гостя к разговору по душам.

– Мы приехали вместе с Наташей. Остановились у её родителей. Надеюсь, всё благополучно разрешится, – выдал сдерживаемое волнение невольно дрогнувший голос Мишеля.

– Что-то случилось?

– Уже вторую неделю Наташе нездоровится, – взгляд и слова однажды пережившего утрату дорогих сердцу людей Мишеля исполнены тревоги, – в нашем же уезде – никчёмный фельдшер, ждать от которого вразумительного диагноза я уже отчаялся. Вот и привёз жену в Петербург.

– Ты верно рассудил, – торопился Дмитрий Андреевич развеять опасения молодого князя, – ныне в столице сведущих докторов довольно.

– Тесть условился о визите с двумя, – кивнул Мишель. – Огласят вердикт к моему возвращению.

– Всё образуется, – улыбнулся пришедшей на ум мысли Дмитрий Андреевич. – И коль ты вновь у меня в гостях, прошу остаться отобедать, чем бог послал, – мастерски сменил он тему. – Григорий! – кликнул князь дворецкого. – Что молодые господа?

– Ваше сиятельство, – отвесил низкий поклон слуга, – Алексей Дмитриевич вот-вот спустятся к столу, а Андрей Дмитриевич … – он замялся, опасаясь господского гнева, – ещё почивать изволят.

Князь нахмурился.

– С твоим отъездом Андрей совсем чужой семье стал, –глянув на племянника, посетовал он, – весь в поисках новой авантюры, наставлениями в приличном дворянину образе жизни пренебрегает, с братом не знается.

– Эти перемены случились с ним многим раньше, –вспомнил всерьёз обеспокоенный словами подавленного дяди Мишель. – Не первый месяц что-то гложет его душу.

– Верно, – кивнул в ответ Дмитрий Андреевич, – но мне, не ведающему причин перемен, помочь не по силам, – вздохнул он сокрушённо. – Уж и не знаю, как вернуть прежнего сына.

– Я поднимусь к Андрею. Хочется думать, мой приезд его обрадует, – заговорщицки улыбнулся Мишель взирающему на него с надеждой князю.

– Ступай, мой мальчик, – напутствовал посланного богом племянника воспрянувший духом Дмитрий Андреевич.

Глава 3

Поднявшись по крытой ковром лестнице этажом выше, Мишель неслышно вошёл в уютную комнату. Всё тонет в мягких тенях и безмолвии. Назойливые лучи солнца взяты в плен полупрозрачными драпировками занавешенного окна. Дремлют давно не ворошённые в камине розового мрамора угли. Согретая теплом очага, зазывает успокоиться мыслями в её объятиях пара широких кресел, обитых голубым атласом. По углам повествующего историю Андрея Первозванного гобелена противятся всеобъемлющему покою канделябры с изножьями-грифонами, огнём истощённых свечей охраняя увенчанную золочёным лепным карнизом кровать с небесно-голубым атласным пологом с крупными золотыми кистями.

На смятой в беспокойном сне постели, по возвращении с ночной пирушки не снявший одежды, спит молодой мужчина. Блестящими углями на свежем снегу подушки чернеют кудри, обрамляя черты благородного лица. Ресницы, укрывающие от праздных соглядатаев красноречивые мысли натуры, нервно подрагивают во власти тревожного сна.

Не медля с освобождением спящего от измучившего его фантома, Мишель легонько потряс кузена за плечо. Вздрогнув, возвращающийся к действительности, тот пробормотал:

– Который час?

– Время обедать, ваше сиятельство, – последовал полный иронии доклад. – Горазд же ты спать, братец. Эдак вся жизнь стороной пройдёт! – с задорным смехом попенял князю голос.

– Мишель, – безошибочно узнав его, с радостью протянул Андрей и открыл глаза.

Синие, редкость для брюнетов, ещё подёрнутые дымкой полудрёмы, они походили на своенравное небо, раз за разом меняющее оттенки, становящееся то светло-голубым, слегка затуманенным на рассвете, то безоблачно-простодушным, то ультрамариновым, точно в часы летнего зноя, то негодующе-тёмным, распалённым майской грозой, озаряемым гневными вспышками молний.

– Дружище! – обнял Андрей кузена. – Выкладывай, – в нетерпеливом ожидании обстоятельного рассказа обращён его пытливый взгляд к бесхитростному лицу Мишеля, – какая же нужда заставила тебя покинуть призренную богом глубинку и вернуться в столицу, это гнездилище грехов. Неужто ещё не остывшее от страстей сердце дерзнуло вынырнуть из омута семейной жизни, – скользнула по лицу лукавая гримаска, – чтоб глотнуть свежего воздуха?

В ответ на шутливый намёк Мишель покачал головой с напускной укоризной:

– А твоё до недавних пор свободное сердце, похоже, ушло на самое дно иного омута? В чьих страстных объятьях, забывая про сон и дом, тонет оно каждой ночью?

Он осёкся, распалённое азартом лицо стало серьёзным: оцепеневший взгляд вдруг побледневшего, потерявшегося с ответом друга наводнила исподтишка причинённая им боль.

– Уходи, – выдавил Андрей, не глядя на обескураженного переменой кузена.

Его намеренная облегчить вздох рука рванула ворот и, одержимая паническим страхом непоправимого, метнулась по шее к груди. Дрожащие пальцы забывшего обо всём хозяина комнаты, переворачивая всё вокруг, ринулись искать нечто для него заветное.

В суматохе оставшись, терзаемый чувством вины кузен, заинтригованный, в свою очередь осмотрелся. Мерцанием в складках откинутого прочь полога неосторожно выдала себя цепочка. В ладонь внимательного Мишеля лёг украшающий её овальный медальон.

– Ты ищешь это? – окликнул князь кузена.

Ещё не в силах говорить, Андрей кивнул и, стиснувший перекочевавший в его руку медальон, вымученно улыбнулся, признательный.

– Оборвалась, – остановившись взором на расторгнутых звеньях цепи, выдавил в конце концов, – как вся моя жизнь несколько месяцев тому. Вот мой омут, Мишель, – кивнул на талисман в ладони князь, уже раскаявшийся в своей вспышке гнева на нанёсшего ему по неведению удар кузена. – Омут, в один день на бесконечный срок поглотивший мысли и чувства, выбраться из которого я не в силах.

Подчинившийся трепетным пальцам, медальон открылся с мелодичным переливом. На Мишеля глянула юная красавица. Лицо в ореоле тёмно-русых волн, по-детски счастливый взгляд карих глаз под сенью точёных бровей, трогательные ямочки на свежих щеках.

– Постой, ведь это … – не решился закончить сражённый невероятной догадкой Мишель.

Андрей сокрушённо кивнул. Отделив закладкой восемь измаранных кляксами глав житейской повести, восемь долгих месяцев испытания мятежной души прозой жизни, память снова открыла страницу, запечатлевшую первую и последнюю, роковую для князя встречу с девушкой.

Девятнадцатое сентября. Именины Андрея Шаховского. Авантюрист, затейник, блюститель моды, в подаренном отцом охотничьем замке он устроил полюбившийся молодёжи бал-маскарад. Разосланы приглашения, среди которых – уступка докучливому младшему брату – несколько галантных строк предмету его безответной любви.

Озарённый фейерверками замок в пригороде столицы наводнён масками. Хозяин празднества, в костюме корсара слившийся в единое целое с весёлой гурьбой его неутомимых гостей, удовлетворённо внимает благородному рыцарю и бравому мушкетёру – впечатлённым действом брату и кузену.

Как по мановению волшебной палочки в дверях залы робко замирает новое лицо. Хрупкий стан в пышных складках серебряного глазета, утончённые черты в пенном водопаде усеянных крупными жемчужинами тёмно-русых кудрей, глубокий взгляд лучистых, наивно-юных карих глаз. Свежесть непосредственности. Одна-единственная здесь без маски, не искушённая привычной для других игрой в лицемерие.

В одночасье гремящие фанфары, морем разлившаяся толпа, его смолкшие в замешательстве собеседники перестали существовать для сердца корсара, в считанные мгновения пленённого без единого выстрела. Оно билось единственным желанием – любоваться очаровательной незнакомкой, держать в невольно трепещущей руке взволнованную руку девушки, смущённой вниманием явившегося перед ней хозяина дома, и говорить, говорить с расцветшей удовольствием их встречи гостьей, с неподдельным восторгом внимающей ему, снова и снова слышать её исполненный настоящего счастья голос.

– Она, – ласкающий взглядом заветный портрет, молвил тихо Андрей, – стала долгожданным глотком свежего воздуха для истомившейся в удушливых застенках манер души.

– Отчего же твоя душа пренебрегла дарованным судьбой случаем утолить жажду? – настиг его предсказуемый вопрос.

– Судьба капризна, – горько усмехнулся Андрей. – Порой довольно мгновения, чтобы из её баловня превратиться в заложника взбалмошной прихоти. Мне же её настоящее лицо нежданно-негаданно открылось из-под маски фальшивой добродетели брата, под которой облачённый в его рыцарские доспехи жребий полночным татем прокрался на бал и заявил права на моё счастье.

– Неужели прослывший эталоном благородства Алексей, вдруг дерзко забывшись, пренебрёг понятиями дворянской и мужской чести и осмелился встать на твоём пути к сердцу женщины? – недоумевал ошеломлённый Мишель.

– Фатальная случайность, – скользнула по серому лицу Андрея ироничная гримаска. – Соблазнившая моё утомлённое страстями сердце незнакомка оказалась тем самым кумиром, перед чьим алтарём возносил молитвы о взаимности брат.

– Они были услышаны? – деликатно уточнил Мишель.

– Нет, – качнул головой Андрей. – В преддверии бала Алексей не гнушался откровенничать со мной. Я точно знаю: каждую новую попытку завоевать расположение застенчивой княжны ждал её отказ ответить взаимностью кавалеру.

– Однако приглашение Алексея на знаковый для того бал она приняла, – напомнил бесспорный факт Мишель.

– Княжна приняла приглашение, адресованное ей моею рукой, – торопливо возразили ему выразительный взгляд и торжествующий голос кузена.

– Ты хочешь сказать, что твоя наделавшая столько шума в женском обществе персона уж тогда владела мыслями юной красавицы? – выговорил Мишель невероятное предположение.

– Я по сей день уверен в этом. Негласный выбор меж мной и братом, совершённый ею на балу, был очевиден.

– Но девушка спешно покинула замок, – ворошил былое Мишель. – Прославившись победами над женскими сердцами, ты не сумел удержать её подле себя?

– Лукавыми устами брата жребий смутил слух и мысли этого воплощения невинности, обличив меня в бесчисленных пороках, в трясине которых, с его слов, погрязла моя душа.

– Что же помешало развеять прахом коварные наветы снедаемого ревностью брата и убедить девушку в обратном? – росло недоумение кузена.

– Сшибленному с ног ударом ревности, мне не достало сил и слов в защиту моей поруганной чести. Девушка сделала свой выбор, – судорожно глотнул Андрей, – и я не посмел смущать её покой и докучать намерением объясниться. Я отпустил её из своей жизни, – жалко улыбнулся он, – довольствуясь скупыми упоминаниями о ней на балах и приёмах. А три месяца спустя имя бесследно исчезнувшей княжны стало табу для света.

– Позволь, – спохватился тронутый Мишель, – каким же чудом ты заполучил её портрет?

Посветлевшее лицо счастливого удачей Андрея тронула блаженная улыбка:

– После святок некий художник, прознав волею случая о моём злоключении, предложил мне миниатюру, венец труда по заказу князя Елецкого, несколькими днями ранее окончания кропотливой работы … сосланного в Сибирь, – выразительно глянул на утратившего дар речи Мишеля князь. – Знаток своего дела, послушный моим желаниям ювелир в короткий срок создал искусный тайник для копии не сбывшейся, однако не искоренённой из сердца мечты.

– Припомни древнюю мудрость. И это пройдёт, – звучат исцеляющим заклинанием слова настоящего друга, желающего во что бы то ни стало вернуть веру в счастливое завтра. – Пора прервать череду бессмысленных дней! – воззвал тот к готовому сложить оружие кузену. – Вижу, – с озорной гримаской доки в этом деле изрёк он, – без помощи друга тебе с собой не сладить. Засим, – объявил добродушно улыбнувшемуся брату, – немедля взявшись за дело, приглашаю тебя составить мне компанию на приёме, затеянном моим тестем в честь гостей, смутивших покой его дома, – подтрунил Мишель над приездом их четы.

– Возможно, ты прав, – выговорил тронутый его порывом Андрей. – Я принимаю твоё предложение.

Глава 4

– Позвольте войти, – короткий стук в дверь опочивальни и деликатная просьба нарушили уединение князя Дмитрия Андреевича, в шлафроке с чашкой угодливо поданного ему, но забытого и остывшего кофе бодрствующего во власти какого-то тревожного предчувствия.

Метнув на часы озадаченный взгляд, тот оборотился к возникшей на пороге фигуре старшего сына.

– Андрей? Ко мне? В столь ранний час субботнего дня? – вопрошал исполненный недоумения голос князя. – Чем же я в кои-то веки удостоился твоего внимания?

– Отец, – плотно закрыл дверь Андрей, – опережая молву, я должен сообщить вам нечто важное.

– Говори, слушаю, – жестом пригласил князь сына сесть.

– Я виноват перед вами, – проговорил оставшийся стоять

Андрей, – но, предупреждая ваш справедливый гнев, уверяю, поступить иначе я не мог.

– Твоё предисловие напугало меня достаточно, – торопил с главным обеспокоенный князь. – Объясни же, что случилось.

– На давешнем приёме, – подчиняется требованию сын, – я вызвал на дуэль Ланского.

– Фаворита императрицы?!

– Да.

– Боже милостивый! – стиснутой волнением груди князя едва хватает сил выдохнуть. – Как тебя угораздило?! Чем задел твоё кичливое самолюбие Ланской?

– Он позволил себе, – вскинул голову уязвлённый словами отца Андрей, – во всеуслышание высказаться в недопустимо оскорбительном тоне о некой женщине.

– Женщина, – сокрушённо повторил князь имя вечного повода для знающего цену чести мужчины очертя голову совершать безрассудные поступки. – Я в замешательстве, – развёл он руками. – Вот уже полгода, как из завсегдатая раутов и балов, чьи брошенные невзначай благосклонный взгляд и слово – предмет соперничества женской половины света, ты превратился в иронизирующего над их чувствами нелюдима, разбивающего надежду на твою взаимность, отвергнувшего не одну завидную партию. Кто же она, эта воистину кудесница, чьё имя, упомянутое ныне всуе её оскорбителем, через полгода вдохнуло жизнь в уголья сердца гордого своим постоянством холостяка? – нетерпеливо ждал ответа Дмитрий Андреевич.

– Предмет моей с Ланским ссоры – княжна Елецкая, – всё же названо сыном заветное для него имя.

Инстинктивно вздрогнув, Дмитрий Андреевич застыл, оторопевший, утративший дар речи.

– Невероятно! – выдавили обескровленные волнением уста князя. – Уму непостижимо! – тщетно искал он объяснения неимоверному стечению обстоятельств. – Тебе известно об её жребии? – обратил он испытующий взгляд на сына.

– О да, – с горечью беспомощности произнёс тот.

– И ты вступился за дочь государева преступника? – с опозданием взывал князь к здравому смыслу запальчивого сына. – Осмелился требовать сатисфакции за пренебрежение её опальным именем, – горячо пенял ему на опрометчивость в поступках, – и от кого – от фаворита её величества?!

– А вы считаете приличным чести дворянина, – открытым возмущением тирадой отца рванулся голос несдержанного на язык Андрея, – публично клеймить позором имя чуждой политическим интригам шестнадцатилетней девочки?

– Тебе-то что до отверженной девочки? – недоумевал Дмитрий Андреевич.

– Вам не понять, – не сразу выговорил разочарованный его реакцией Андрей.

– Ты отдаёшь себе отчёт, какими последствиями чреват этот неслыханный инцидент? – настиг его новый вопрос отца.

– Вызов брошен, – ответил уже всё для себя решивший Андрей. – Отказываться от претензий я не намерен. Мишель условится о времени и месте дуэли с секундантом Ланского.

– Ты и кузена втравил в эту передрягу, – с укоризной качнул головой настигнутый новой напастью князь.

– Мишель сам вызвался помочь мне, – возразил Андрей предвзятому в своём обвинении отцу.

– Ещё бы, – горько усмехнулся тот порыву племянника. – Ступай, – глядя мимо сына, тяжело вздохнул князь. – Мне надо подумать. Что если ещё не всё потеряно и отыщется средство отвратить расправу разгневанной твоим фортелем судьбы?

Глава 5

До слуха Андрея донёсся очень громкий в смолкнувшем доме бой часов. Полдень. Стук в дверь заставил вздрогнувшего князя обернуться.

– Барин, – почтительно поклонился ему дворецкий, – к вам его сиятельство Михаил Александрович Шаховской.

– Проси немедленно, – встрепенулся Андрей. – Какие новости? – торопил он с ответом шагнувшего навстречу явно взволнованного кузена.

– Я уполномочен вручить тебе записку генерал-поручика Ланского.

Незадачливый дуэлянт неверной рукой принял конверт и, нерешительно вскрыв его, с замиранием сердца обратился глазами к посланию. Смятенный взгляд его остановился.

– Ланской приносит извинения, – воспалённым голосом выдавил искушаемый мыслью о подвохе Андрей. – Невероятно! Что же стало причиной его внезапной перемены? – сбитый с толку, просит он объяснений у явно посвящённого в них, но сохраняющего интригу кузена.

– Этот благородный поступок – не моя заслуга, – скромно улыбнулся тот в ответ. – Да и так ли важно теперь, кому обязан прозрением совести твой оскорбитель? – пожал он плечами. – Если его извинения удовлетворили нанесённую тебе обиду, – спешил выполнить свою миссию Мишель, – изволь сообщить об этом Ланскому и отменить дуэль. Секундант генерал-поручика ждёт меня с ответным письмом.

Занятый неразрешённым вопросом Андрей машинально шагнул к бюро и, обмакнувший перо в чернила, размашисто начертал на бумаге немногословную надпись.

– Спасибо, дружище! – с признательностью вручил он кузену судьбоносное послание.

На пороге спешно оставленной Мишелем комнаты снова возник дворецкий князя.

– Ваше сиятельство благоволят сойти в столовую к обеду?

– Что так рано? – удивился Андрей нарушению издавна установленного в доме распорядка.

– Ввиду неурочного отъезда Дмитрий Андреевич ныне не завтракали, – охотно пояснил ему слуга, – засим, вернувшись, пожелали отобедать раньше обычного.

– Я тотчас спущусь, – пробормотал Андрей.

За столом царило напряжённое молчание. Облачённый в вицмундир Дмитрий Андреевич, в каждом взгляде и движении мастерски сохраняя невозмутимое спокойствие, трапезничал, нарочно игнорируя желание старшего сына заговорить с ним о чём-то важном. Пепельные глаза Алексея, заинтригованного происходящим, с интересом наблюдали украдкой за увлёкшим его бессловесным поединком.

Удручённый манкированием отца, Андрей нехотя съел несколько ложек супа и, не притронувшись к иным блюдам, понуро ожидал окончания обеда. Лицо Алексея, без труда определившего победителя, исказила ухмылка удовлетворения отчаянием его заклятого соперника.

Угадавший желание хозяина дома, вышколенный лакей немедленно отодвинул его стул. Поднявшийся князь степенно шагнул к двери.

– Отец! – остановил его возглас обессиленного натиском чувств Андрея. – Мы должны объясниться.

Князь соблаговолил обернуться, к удовольствию Алексея, смерил смиренно ожидавшего его милости просителя взглядом и снисходительно кивнул:

– Прошу в мой кабинет.

– Отец! – нетерпеливо заговорил Андрей снова, когда оба оказались в соседней с библиотекой комнате. – Презрительной холодностью вы истязаете мою вывернутую наизнанку душу.

– По-твоему, – иронично дрогнула бровь vis-à-vis, – у моей уязвлённой твоим проступком души нет на то права?

– Повторюсь: я безмерно виноват перед вами, – не играл откровенный Андрей желанное чужой волей раскаяние. – Поверьте, – искал он былого отцовского взгляда, – я понимаю, какую боль опрометчиво причинил вашему мудрому сердцу, нашедшему в себе силы несмотря ни на что понять и простить легкомысленную молодость. Знаю наверняка: его беззаветной любви я обязан счастливым разрешением моего конфликта с Ланским, – прикован признательный взгляд Андрея к лицу смущённого отца, разоблачённого проницательным сыном в участии в его незавидном жребии. – Не отказывайте же мне теперь в своём великодушии! – горячо взывал Андрей к всё-таки тронутому его пылким самобичеванием отцу. – Позвольте изболевшемуся чувством вины перед вами сердцу заплатить сполна сыновний долг. Я согласен принять любую справедливо назначенную вами епитимью.

– Ты так уверен в себе? – пронзает испытывающий взгляд князя просителя. – Изволь, – неожиданно скоро соглашается Дмитрий Андреевич исполнить его желание. – С тем чтобы навсегда предотвратить возможные посягательства молвы на незапятнанную репутацию нашего древнего имени, мои новые треволнения на сей счёт, ты женишься, – громом среди ясного неба грянул приговор, – на сосватанной мною девушке.

Андрей обмер, блуждая взглядом по бесстрастному лицу судьи, хладнокровно ожидавшего последних перед примерной казнью слов сына. Запёкшимся устам, замершему в спёртой груди сердцу недостаёт самого малого – глотка воскресившего бы их воздуха.

– Пощадите! – умоляют они. – Такая цена благоденствия вашей души – непомерное бремя для моего вдребезги разбитого сердца! – из последних сил взывает сын к чувствам отца.

– Ты женишься, – повторяет тот, непоколебимый в своём решении, умерщвляя тлеющую надежду на помилование, – не позже, чем через месяц, вступишь в брак с облюбованной мною невестой. В противном случае, – предупреждает князь бунт, назревший в сыновней душе, возмущённой насилием, – я изменю завещание в пользу единственного достойного моего имени наследника – Алексея.

– Вот как? – серые губы удручённого ультиматумом сына тронула жалкая усмешка. – Стало быть, образ жизни эдакого пай-мальчика щепетильному в вопросах фамильной чести papa кажется безукоризненным? – едко вопрошает его исполненный сарказма голос. – Соблазн усомниться в непорочности ловко скрывающего истинное «я» лицемера не посмел постучать в ослеплённое отеческой любовью сердце.

– Твоими устами говорит вражда с братом, – возразил сыну чуткий к его обиде Дмитрий Андреевич, – в причину коей вы оба так и не сочли нужным меня посвятить.

– Она недостойна вашего слуха, – с неподдельной заботой в голосе оставил отца в неведении Андрей. – Забудем о моём предубеждении к брату, – спешил сменить наболевшую тему. – Что ждёт меня, закоснелого грешника, – подтрунил над своей личиной обряженный в неё князь, – если я откажусь сдержать своё слово и понести ваше изощрённое покарание?

– Приличествующая титулу пожизненная рента, – ответил ему нарочито сдержанный голос отца.

Отворотившись к окну, чтобы укрыть мятежный взгляд, Андрей о чём-то размышлял.

– Вы считаете своё требование справедливым? – задал он вопрос украдкой наблюдавшему за ним князю.

– Лишь оно способно послужить тебе уроком, – в который раз сдержан отцовский порыв пожалеть сына.

На голову разбитый доводом, Андрей зажмурился, тяжело перевёл дыхание.

– Вы слывёте поборником справедливости, – с надсадой выдавил он вновь. – Неужто такое мнение лицемерного света – всего лишь лесть высокому титулу? – будоражил Андрей и так неспокойную совесть отца. – В намерении обуздать мои пороки вы презрели благородство и великодушие, возжелав соединить нерушимыми узами двух чужих, не подозревающих друг о друге людей, пренебрегая их сердечными привязанностями и обязательствами.

– Насколько мне известно, – возразил искусно скрывший восхищение всплеском чувств сына князь, – вы оба свободны от каких-либо обязательств.

– А что вообще вам о нас известно? – лишь подлила масла в огонь негодования Андрея уверенность отца. – Что вы знаете о наших желаниях и мечтах? По какому праву вы смеете перекраивать на свой манер жизни других? Я отказываюсь усыплять бдительность фамильной чести противным образом жизни, прозябанием с навязанной вами благонравной женой, блюдущей ханжеские законы закоснелого в предрассудках света. Я хочу быть вместе с любимой и любящей женщиной, – отчаянно отстаивал право выбора Андрей, – а не с купленной вами на ярмарке невест бездушной куклой!

– Ты зря хулишь мой выбор, – не сдавал своих позиций отец, – в предвзятом безразличии даже не поинтересовавшись именем суженой, которая, заверяю, само совершенство.

– Возможно, – усмехнулся ему переведший дух Андрей, – однако ни её ласкающее лишь ваш слух имя, ни её очевидные прелести и достоинства не взывают к моим чувствам, – он поклонился оставшемуся не у дел отцу, дав понять, что его решение окончательное и бесповоротное, и направился вон из комнаты. – Погодите-ка, – вдруг осенённый предположением молодой князь остановился в шаге от своей триумфальной арки глаза в глаза с уязвлённым этим демаршем противником, занятым сейчас одной мыслью: какое оружие способно одолеть строптивца. – Девушка, о которой столько говорено, вольна в поступках? – задан смутивший совесть Дмитрия Андреевича вопрос. – Моя скандальная кандидатура на роль мужа – её выбор, или и уготованной мне в жены бедняжке предъявлен ультиматум?

– Порой сама жизнь заставляет нас платить по чужим счетам, – опустив глаза, оставил сына без определённого ответа тронутый его беспокойством об участи девушки князь.

– Чем же прочимая мне в супруги эдакая, с ваших слов, умница-красавица прогневила жребий, понуждающий её к браку с поделом наказанным за грехи негодяем? – воскресло возмущение взвинченного вопиющим произволом Андрея.

– Союз с тобою стал бы для неё благоволением судьбы, –улыбнувшись своим мыслям, оправдал князь свой вердикт.

– Отвергнутую мной, вы лишите её покровительства? –просил исчерпывающего ответа Андрей.

– Если, изрядно взвесивший все за и против, ты всё же откажешься повести её под венец, – ухватился воспрянувший духом князь за способную в любой миг оборваться путеводную нить к сердцу сына, – я найду другой способ устроить её судьбу, однако у тебя другого случая остаться в моём завещании уже не будет, – выразительно глянул он на Андрея.

– Это последнее, что меня тревожит, – пробормотал тот, и, оставивший отца без внятного ответа, презревший правила хорошего тона, покинул кабинет.

Опередивший его на пару шагов, от двери к лестнице отступил одолеваемый важной для него мыслью Алексей.

Глава 6

Ещё через час послеобеденную тишину в доме нарушил задребезжавший в холле колокольчик. Дворецкий склонился перед снова шагнувшим на порог Мишелем Шаховским, не мешкая, проводил гостя в кабинет хозяина дома.

– Наконец-то, – торопливо покинул своё кресло, очевидно, заждавшийся племянника Дмитрий Андреевич.

– Всё благополучно разрешилось, – предупредил вопрос дяди Мишель. – Я имел честь лично вручить Ланскому записку Андрея. Оба удовлетворены. Дуэли не будет.

– Слава богу! – облегчённо выдохнул князь.

– И мудрому содействию вашего сиятельства, – напомнил посвящённый в обстоятельства Мишель. – В будущем я стану во всём следовать вашему примеру, – отдал он должное сердцу дяди, способному на самозабвенную родительскую любовь, –стараясь быть таким же хорошим отцом своему ребёнку.

– Прости, мой мальчик, – спохватился досадующий на себя Дмитрий Андреевич. – Обременённый хлопотами, я до сих пор не нашёл времени разделить с тобой радость, дарованную важной в жизни каждого мужчины новостью о ниспосланном тебе счастье скорого отцовства.

– Оставив вчера ваш дом с осаждённой тревогой душой, я был сам не свой от избытка нагрянувших в сердце чувств, услышавший от взволнованной Наташи грандиозное известие. Подумать только, скоро у меня появится наследник!

– Поздравляю! – обнял племянника князь. – Убеждён, наделённый богатой душой и добродетелями, ты вырастишь достойного преемника. А меня не сподобил господь покойной старостью с чувством выполненного отцовского долга.

– Досадный инцидент в прошлом, – заглянул в потухшие его глаза угадавший смысл иносказания Мишель. – Давешний случай послужит Андрею уроком, благодатные плоды которого скоро избавят вас от беспочвенных упрёков предвзятой к вам совести в худом наставничестве, – увещевал он удручённого дядю, – и подадут повод гордиться сыном.

– Ступай к нему, – тепло усмехнулся тщетно врачующий себя наедине этой же мыслью Дмитрий Андреевич. – Он, верно, не меньше моего ждёт тебя с отрадным известием.

В нетерпеливом желании поведать добрые новости другу- отшельнику, опередив доклад камердинера, Мишель вошёл в комнату кузена. Подавленный взгляд обернувшегося к нему от окна Андрея занялся робким огоньком надежды.

– Всё закончилось, – услышал заложник обстоятельств главное и, благодарный, облегчённо кивнул в ответ.

– Кругом виноват, – выговорил он с чувством неловкости перед кузеном. – Вот и тебе давешний праздник испортил, – поднял покаянный взгляд на Мишеля.

– Я рад, что смог быть тебе полезен, – успокоивший его совесть Мишель, последовав радушному жесту, устроился в кресле у камина.

Вошедший с позволения хозяина комнаты слуга, угождая известной здесь привычке гостя, подал последнему набитую трубку. Тот закурил в деликатном ожидании.

– Ума не приложу, – заговорил Андрей, – какие же доводы убедили Ланского принести мне извинения.

– Твой отец умеет найти нужные слова, – ещё раз отдал должное дипломатичности дяди Мишель.

– Да уж, – с горечью усмехнулся Андрей. – Дорого же мне обойдётся этот его урок словесности.

– Нынче князь категоричен?

– Моя публичная казнь уже предопределена им, – смотрит сквозь него vis-à-vis. – Имя Андрея Шаховского, опорочившего титул и фамильную честь, будет вычеркнуто из завещания, – нарочито торжественно объявил он.

Обескураженный невероятным в свете беседы с дядей решением, Мишель потерялся с мыслями и словами.

– И ничего нельзя изменить? – спрашивает наконец он о возможном компромиссе.

– Отчего же? Найдено верное средство повернуть всё вспять, – иронизирует Андрей над предложенным выбором.

– За чем же дело стало? – в поисках панацеи от беды не слышит Мишель его язвительных ноток.

– Я должен жениться, – само надорванное сердце полным боли голосом выговаривает роковые слова.

– Кто она? – не удержался ошеломлённый собеседник от нового вопроса.

– Не знаю, – нервно пожал плечами безразличный к этому Андрей. – На что мне её имя, родословная, рядная запись, если сердцем я подле иной женщины, однажды и навсегда ставшей для него единственной?

– Ты сказал об этом отцу?

– Нет, – исполнен безнадёжности голос. – Что проку-то? – вопрошает он не то кузена, не то самого себя. – Ярый поборник фамильной чести, отец не позволит наследнику связать судьбу с изгоем общества, дочкой государева преступника.

– Тогда зачем бередить сердце несбыточной мечтой? – деликатно коснулся раны Мишель. – Все сроки вышли. Отпусти прошлое. Коль вам не суждено быть вместе, смирись.

– Мишель! – зажёгся подозрением взгляд брата. – Я даже представить не хочу, что ты в сговоре с моим отцом.

– Такое предположение я счёл бы бесчестьем, – Мишель с достоинством выпрямился. – Я был и остаюсь твоим другом.

– Прости меня! – не медлил Андрей с раскаянием. – Я сам не свой нынче.

– Пустое, – произнёс снисходительный к его состоянию товарищ. – Ты всё решил? – осторожно вернулся он к предмету прерванной беседы.

– Я не женюсь на навязанной мне невесте, – глянула на него исподлобья прежняя сила духа верного себе брата.

– Отступишься от своей доли наследства?

– Пусть так, но торговать душой не стану, – категорично заявил устоявший перед искушениями Андрей. – Я не смогу жить с нелюбимой женщиной.

– Так живёт большинство семей, – напомнил кузен.

– Притворяться? – осадила его довод горькая ирония. – Я не хочу такой жизни! – отверг Андрей прочимое ему будущее.

– А если невеста-инкогнито, чьей судьбой, должно быть, неспроста проникся твой отец, всё же достойна места в твоей жизни, в твоём сердце? – точно невзначай вернулся Мишель к щекотливому вопросу. – Почему ты не хочешь позволить ему, уже изношенному одиночеством, забыться в новых хлопотах: чутком внимании и тёплой заботе о суженой, в почитании её добродетелей, в щедром исполнении женских желаний? Зачем ты отвергаешь исцелившее бы тебя средство – окрыляющую сердце уверенность в том, что ты нужен кому-то, что ты тот единственный, кому по плечу, повернув всё вспять, сделать чью-то жизнь счастливой?

– А моё счастье? – воспалёнными глазами кузена смотрит на Мишеля отчаяние. – Оно обречено?

– Что если самоотверженная жертва во имя посланной тебе судьбой суженой и есть твоё счастье? – голосом товарища поверяет Андрея надежда.

Глава 7

– Я исполню вашу волю, – несколькими минутами позже ответил Андрей безмолвному ожиданию в глазах отца, спешно поднявшегося навстречу шагнувшему на порог кабинета сыну, после разговора с кузеном изжившему последние колебания.

– Я сейчас, как никогда, счастлив: ты с честью выдержал выпавшее тебе испытание, мой мальчик, – прежними милыми сердцу отеческими нотками впервые за этот долгий день откликнулся голос Дмитрия Андреевича. – Беспрецедентный урок сослужил службу нам обоим: ты сделал выбор, я же увидел тебя способным на благородный поступок. Ради взывающей к её судьбе женщины ты принял достойное настоящего мужчины решение, о котором не пожалеешь, – увещевал умудрённый жизнью отец отрешённые глаза и чувства сына. – Оковы, показавшиеся взбунтовавшейся душе непомерным бременем, обернутся сердечными узами с единственной перед богом и людьми женщиной.

– Вот только предложить ей я могу лишь свою руку, но не сердце, – горько усмехнулся Андрей. – Оно, – продолжал он с трудом, – раненное другой женщиной, истёкшее за несколько месяцев кровью, мертво и не воскреснет.

– Время всё расставит по местам, – загадочно улыбнулся Дмитрий Андреевич.

– Когда вы намерены представить нас друг другу? – нашёл в себе силы заговорить о главном собеседник.

– Завтра же быть сговору.

– В котором часу подадут экипаж? – смущённый такой спешкой, уточнил Андрей.

– Я поеду один, – в ещё большее замешательство привёл его неожиданный ответ. – Ты же отправишься в свой замок. Я счёл удачным пригласить твою суженую погостить там перед венчанием, – пояснил князь изумлённому решением сыну. – Вдали от взглядов судачащей толпы ты можешь изрядно узнать будущую супругу. Бьюсь об заклад, моей protégé найдётся, чем снискать твоё расположение. Засим, адресовав ей несколько строк приветливого приглашения, скачи готовить холостяцкую обитель к приезду высокочтимой гостьи. Уже в понедельник та предстанет пред твои очи, – завершил довольный затеей князь.

– Девушка приедет без провожатых? – недоумённо глянул на него Андрей.

– Ты прав, – спохватился князь, – негоже девице в пути без спутника. Я поручу её Алексею.

– Нет! – категорично прервал его сын. – Его участия в моей жизни я не приемлю.

– Кто же ещё? – растерянно смотрел на него князь.

– Поеду просить об этой любезности Мишеля, – уже мягче ответил Андрей.

– Ему и так давеча досталось по твоей милости, – качнул укоризненно головой князь.

– Мишель – мой настоящий брат и друг, – горячо возразил Андрей пеняющему ему отцу. – Убеждён, он с готовностью и удовольствием откликнется на просьбу. В конце концов, своим решением я обязан именно ему, – усмехнулся Андрей.

– Будь по-твоему, – кивнул ему вынужденный согласиться князь.

Глава 8

Отслуживший воскресную заутреню, благословив сына, снаряжённого в дорогу, князь Дмитрий Андреевич Шаховской отправился с судьбоносным визитом. Запряжённая шестёркой лошадей карета держала путь на Васильевский остров.

Миновавшая Меншиковский дворец, проследовавшая по Кадетской линии, она остановилась у непритязательного дома. Впечатлённый именем гостя дворецкий с подобострастным приветствием проводил того в скромную гостиную и доложил о сановном посетителе.

Навстречу тому живо поднялись две дамы – хозяйка дома и давешняя его просительница. Первая, польщённая нежданно оказанной её дому честью, засуетилась, расточая любезности гостю, вторая же, чересчур взволнованная визитом князя в её столичное пристанище, замирая сердцем, ждала объяснений.

Учтиво поклонившийся хозяйке, последовав радушному жесту, Дмитрий Андреевич устроился в кресле и принял из рук расторопного слуги чашку кофе.

– Сударыни, – с удовольствием сделав глоток, обратился князь к застывшим в ожидании женщинам, – не смея более держать вас в неведении, я намерен изложить цель визита. Давеча я пообещал вам, – глянул он на челобитчицу, – устроить будущее племянницы. Способ найден, и я здесь, дабы обсудить его с вами, – объявил князь оживившейся женщине.

Поднявшаяся с места деликатная хозяйка удалилась.

– Итак, к делу, – заговорил вельможа с оставшейся с ним tête-à-tête женщиной. – Я хочу знать, какими полномочиями в вершении судьбы княжны Елецкой вы располагаете.

– У смертного одра её матери я связала себя словом позаботиться о сироте, – не мешкала с ответом женщина.

– Но возможности исполнить обещание лишены?

– Увы. Уповая на ваше великодушие, – она заискивающе глянула на собеседника, – я чаяла выхлопотать хотя бы толику отписанного в казну состояния князя Елецкого на содержание его дочери.

– Боюсь, в этом я бессилен вам помочь, – разочаровал женщину удручённый услышанным Дмитрий Андреевич, – ибо ходатайствовать об этом вправе только назначенный стряпчим опекун вашей племянницы или её супруг.

– Кто дерзнёт взять в жёны опальную бесприданницу? – не скрывала досады возмущённая ущемляющим её интересы законом просительница князя.

– Именно о достойной партии для княжны я и намерен говорить с вами, – урезонил её вельможа.

– Я вся внимание, ваше сиятельство, – проронила сбитая с толку, подозревающая подвох, прикованная недоверчивым взглядом к собеседнику женщина, пытаясь понять: смеётся ли тот над ней или, архисерьёзный, готов разрешить её задачу.

– Вам, верно, известно, что я воспитал двоих сыновей, – с непроницаемым выражением лица произнёс князь.

– Двоих обладателей добродетелей, которым нет числа, – дерзнула прервать его женщина, – вознаградивших сторицей труд мудро наставляющего их отца, упрочивших незыблемую честь древнего имени.

Князь поморщился, раздражённый откровенной лестью.

– Покровительствующая мне судьба благословила меня достойными наследниками, – всё же продолжил он. – Андрею двадцать четыре, – внимающая ему барыня силилась угадать причину экскурса в княжескую летопись. – Самое время ему утешить мою старость, продолжив наш род, устроив семейный очаг. Уверен, вдохновлённому незыблемыми добродетелями его избранницы сыну откроется новый смысл жизни.

– Избранницу вашего сына ждёт счастливое будущее, – ответила ему распалённая зависть слушательницы.

– Будущее, о коем вы усердно ратовали, – едва слышала оцепеневшая в невероятном предположении собеседница, – которое я ей давеча обещал.

– Ваше сиятельство желает, – переведя дыхание, не смея принять за чистую монету услышанное, бормотала женщина, – чтоб женой вашего сына, наследника древнего имени стала…

– Княжна Ольга Елецкая, – разрешив сомнения, закончил фразу князь, – пример незаурядного образования, воспитания, средоточие добродетелей, верх совершенства, – перечислил он аргументы своего выбора.

– Ваше сиятельство позабыли главное, – воззвала к нему воскресшая досада vis-à-vis на непреодолимое, по её мнению, препятствие благим намерениям князя. – Имя и титул княжны обесчещены преступлением её отца.

– Не причастная к деяниям павшего жертвой дворцовых козней отца, в моих глазах княжна чиста, – возразил князь. – Если понадобится, я сумею убедить любого в безупречности её репутации, – безапелляционно завершил он.

– Благородство вашего сиятельства безмерно, – спрятав за раболепным поклоном взгляд, занявшийся предвкушением сулящей жирный куш сделки, дрожащим от переполняющих чувств голосом выговорила женщина.

– Не обо мне речь, – напомнил ей о предмете разговора князь. – Решите: готовы ли вы выполнить обязательство перед княжной, благословив её на брак с моим сыном.

– Смею ли я противиться желанию вашего сиятельства невероятно щедрой пропозицией составить счастье сироты? – залебезило перед вельможей её поспешное согласие.

– А девушку спросить вам и в голову не пришло, – осадил женщину язвительный голос уже утомлённого её пафосными словоизлияниями князя.

– Ваше сиятельство желает слышать слова благодарности за оказанную ей честь из уст самой княжны? – недоумевала о причине его недовольства женщина.

– Скромный в намерении могущественного вельможи и просто чуткого человека преобразить жизнь тронувшей меня за живое беззащитной девушки, я не ищу её благодарности, – возразил Дмитрий Андреевич. – А вот любо ли ей найденное мною средство устроить её будущее, хочу знать непременно, ибо чинить вопреки её воле – противно моей совести.

– Как пожелает ваше сиятельство. Я распоряжусь тотчас пригласить сюда племянницу.

Глава 9

Несколько минут спустя дверь снова распахнулась перед смущённой девушкой. Князь поднялся ей навстречу, коснулся поцелуем дрогнувшей от давно запретной для неё любезности руки, усадил в соседнее кресло.

– Я хотел бы говорить с княжной tête-à-tête, – остановил он намеренную вновь сесть женщину.

– Как вам будет угодно, – поклонилась та, вынужденная подчиниться, и, красноречиво глянув на девушку, удалилась.

– Дитя моё, – обернулся князь к смиренно ожидающей его объяснений vis-à-vis, – я приехал исполнить данное давеча обещание. Одно ваше слово – и до сих предвзятая к вам судьба распахнёт перед вами врата в прежнюю жизнь.

– Моя жизнь никогда не будет прежней, – обронили серые девичьи уста укор сулящему несбыточное вельможе.

– Суровый жребий согласен искупить свою вину перед вами, – возразил им князь, – воскресив былое благоденствие, отрядив в вашу жизнь любящего, верного вам душой и телом спутника, готового на всё ради единственно вашего счастья.

– Ваше сиятельство смеётся надо мной, – попеняла ему опустившая воспалённые от навернувшихся слёз глаза, вновь сникшая девушка. – Кто окажется способным на этот подвиг во имя презренного светом изгоя?

– Мой сын, – стынет её дыхание, – от чьего имени я прошу вашей руки.

Понуждаемая крепко, но ласково сжавшим её пальцы князем, ошеломлённая девушка медленно подняла отмеченное лихорадочным румянцем лицо и с разъятрённым скепсисом глянула в бесхитростные глаза собеседника.

– Что стало причиной воскрешения преданных некогда забвению чувств его сиятельства? – с усилием шевельнулись её искажённые ироничной усмешкой уста.

– О каких чувствах вы говорите? – уже сконфуженный её словами вельможа просил объяснений.

– На обед в день именин моей матушки ваше сиятельство прибыли в сопровождении младшего сына, – напомнила один из сотен сменивших друг друга за год эпизодов девушка. – Мне неловко об этом говорить … но после нашего знакомства с Алексеем Дмитриевичем он долго искал моего расположения, а после ареста papa, – поперхнулся голос горечью заклеймившего её позора, – княжеский интерес к отныне не достойной его особе в одночасье иссяк.

– Я не знал об этом, – не сразу нашёлся со словами обескураженный князь. – Мне понятна гложущая вас обида, – утешал он понурую vis-à-vis, – оправдывать уронившего честь сына я не намерен, – заверил князь недоверчиво поднявшую голову девушку. – Тем более что не о нём шла речь. Я говорил о старшем сыне, – разрешил интригу вельможа, – об Андрее.

– Это не может быть правдой, – выдавили пересохшие губы вдруг изменившейся в лице девушки.

– Ни я, ни превратная судьба не лукавим, дитя моё, – просили верить ему тёплый голос и ласковая улыбка тронутого её замешательством князя, – исполненные надежды на ваше согласие составить счастье моего сына. Вы – лучшее, что могло ознаменовать его жизнь, – поверенное испытаниями, внемлет снова её сердце искусителям-словам. – Не иначе как вера в это подвигла Андрея ревностно хранить в тайне возникшую между вами приязнь.

– Едва ли можно говорить о нашей приязни, – возразила девушка. – Похоже, приватная жизнь сына – тайна для вашего сиятельства, – удручённо заметила она.

– Мадемуазель благоволит открыть её несведущему отцу?

– С вашим старшим сыном я едва знакома, – не сразу откликнулась снова потупившая голову княжна, – удостоенная единственной встречи на бале-маскараде, устроенном в день рождения князя.

Первый бал, сюрприз жребия, вложившего в дрожащую в предвкушении чуда девичью руку заманчивое приглашение:

«Прелестница!

Благоволите подарить счастьем Вашего покорного слугу, своим присутствием украсив бал-маскарад в честь дня его рождения. Льщу себя надеждой лицезреть в моём скромном доме пленяющую взгляды гостью, чьё очарование воистину заслуживает восхищения.

Андрей Шаховской»

В знаковый день в груди шестнадцатилетней княжны, смущённой письмом с золочёным вензелем вдруг шагнувшего в её неопытную жизнь мужчины, соперничали неистовый восторг и застенчивая гордость: щедрая рука благосклонного к ней в ту пору жребия даровала неимоверную привилегию – стать гостьей пленяющего обаянием молодого князя, слухи об эксцентричной особе которого наводнили столицу. Мечтой было обратить на себя пусть мимолётный взгляд искушённого женским вниманием вельможи, смутиться его комплиментом, удостоиться приглашения на танец.

Сентябрьский вечер. Над уснувшим лесом – золотыми стежками шитое небо. В арке расступившихся перед каретой деревьев – увенчанный шпилями замок в два этажа. По обе стороны украшенного подъезда соперничает с созвездиями россыпь слепящих глаза искр грандиозного фейерверка.

Почтительными поклонами слуг в шитых золотом ливреях приветствует величественный дом княжну, что, замирая от небывалого волнения, шествует по крытой ковром лестнице к парадным дверям. Распахнутые услужливым дворецким, те приглашают войти. Восхищённая великолепием бальной залы, она невольно останавливается на пороге, запамятовав надеть маску. Чуть поодаль течёт разговор трёх мужчин – мушкетёра, рыцаря и корсара. Последний, машинально повернув голову в её сторону, замирает глаза в глаза с замешкавшейся у двери княжной. Рассеянно обернувшись к смолкшим на полуслове и, пребывая в замешательстве, окликающим его собеседникам, мужчина стремительным шагом направляется к смущённой его интересом девушке.

На пути дерзнувшего на абордаж гостьи корсара возник суетливый распорядитель бала и, почтительно поклонившись, что-то сообщил тому вполголоса. Кажется, сильнее возбуждено мужское любопытство. В бархатном разрезе маски в восторге беснуются волны синих глаз. Нетерпеливая рука срывает её с распалённого интригой лица.

– Польщён выпавшей мне честью принимать в моём доме образчик несравненной красоты, – сам виновник торжества, князь Андрей Шаховской, замирает в галантном поклоне перед ошеломлённой девушкой. – Соблаговолит ли высокочтимая гостья снизойти к дерзкой просьбе её покорного слуги открыть бал первым танцем со мной?

Счастливая предпочтением, она опускается пред князем в исполненном изящества реверансе.

– Узнайте же, – напомнил о себе угадавший предмет её мыслей Дмитрий Андреевич, – изглоданное памятью сердце вашего сиятельства – ещё один пленник воспоминаний. Ими живёт и мой впечатлённый вашим знакомством сын. Примите приглашение в некогда соединивший вас дом. Дайте новый шанс вашим чувствам.

– Почему сам князь не решился сказать мне о них? –испытывающе глядит на собеседника колеблющаяся девушка.

– Увлечённый приготовлениями к встрече, он написал о них, – простодушно улыбнувшийся vis-à-vis протянул княжне конверт с уже знакомым ей вензелем.

Какое-то мгновение помедлив, та всё же сломала печать и пробежала глазами несколько строк:

«Сударыня!

Впечатлённый добродетелями прослывшей в свете образчиком благородства барышни, высокой честью сочту Ваше согласие стать моей женой. Приглашаю Вас в мой охотничий замок для короткого знакомства в преддверии грядущего союза, ежели, проникшись взаимной приязнью к Вашему покорному слуге, Вы всё-таки благоволите связать со мной свою судьбу.

Князь Андрей Шаховской»

– За словами вашего сына – чужой выбор, – выговорила прикованная взглядом к разочаровавшей её записке девушка.

– Сомнения неопытной юности в речах зрелого сердца понятны, – попытался усыпить её предубеждение князь.

– Да, мой опыт в сердечных делах ничтожен, – улыбнулась жалко княжна, – но даже мне известно, что желанной женщине не пишут так скупо и сухо, – кивнула она на немногословный лист. – Искуплением какого греха ваше сиятельство вменили наследнику унижающую его повинность жениться на мне? – с воспрянувшим чувством достоинства требовала она уже без обиняков признания князя.

– Выводы мадемуазель скоропалительны, – не мешкал с объяснениями поражённый её проницательностью vis-à-vis. – Заверяю, – искал он прежнего доверия, – я не осмелился бы оскорбить ваше сиятельство навязанным силой, противным сердцу и совести обязательством. Не спешите с окончательным и бесповоротным ответом. Помните: вашему согласию суждено преобразить две жизни.

– Я не хочу быть пожизненным наказанием вашего сына. Простите за дерзкое пренебрежение великодушным участием в моей судьбе, – решительно поднявшаяся с места, торопливо сделавшая машинально вставшему следом князю книксен, спрятав меловое лицо и тоскующий взгляд, кажется, спасаясь бегством от себя самой, она поспешила покинуть комнату.

Готовую затворить за нею дверь руку перехватила рука родственницы, разгневанной демаршем девушки.

– Тебе, заклеймённой позором дочери ссыльного, дарован шанс подняться из бесчестья и нищеты! – обрушился на неё срывающийся от негодования шёпот. – Ты же, неблагодарная, дерзнула отвергнуть пожалованную покровителем милость! –рассвирепел возмущённый голос. – Немедля ступай назад! – безапелляционно приказала женщина. – Руки целуй князю за оказанную тебе, недостойной, честь. Дерзнёшь противиться – в моём доме ноги твоей не будет, – слышит категоричный ультиматум княжна. – Поди тогда ищи неугомонной гордости другое место!

Её обескровленное лицо обернулось к обескураженному происходящим князю.

– Разочаровавшая ваше сиятельство, смею ли я надеяться на снисхождение к моей выходке? – обречённо выговаривает княжна продиктованные чужой волей слова. – Поверьте, я искренне раскаиваюсь в том, – опущен исполненный отчаяния взгляд вынужденной изменить себе девушки, – что, беспечно презревшая великодушие и благо