Обними Меня Крепко

Глава 1

Софья училась в восьмом классе в сельской школе, когда Максим заканчивал её. Она была влюблена в этого парня, да многие девчонки сохли по нему, только свою любовь, Софья прятала в глубине сердца и никому о ней не говорила. Когда Максим проходил мимо неё, ну… на перемене или в столовой, девушка покрывалась румянцем и чтобы не выдать себя, тут же отворачивалась от него. О её тайной любви к светловолосому красавчику, с глубокими, синими глазами, знала лишь близкая подруга, которой Софья всецело доверяла. И таки да, Нина никому ничего не рассказывала, понимая, наверное, что любовь – это бремя и довольно тяжёлое. Сама Нина никаких чувств ни к кому не испытывала, лишь искренне жалела подругу, может потому, что отец Максима частенько выпивал. Максима это очень угнетало, но об этом он старался вовсе не говорить.

– Может нужно ему сказать, что любишь его, а? – попробовала убедить Софью Нина.

У Софьи испуганно расширились глаза и она замотала головой.

– Ты что, с ума сошла? Даже думать не смей! Я только тебе доверилась, слышишь? – воскликнула Софья.

– Не боись, я могила! Ты же меня знаешь, я никому ничего не скажу. Только… он ведь встречается с этой выскочкой, Иркой, они и на танцы вместе, и в кино, и вечерами гуляют до полуночи, наверное и целовались уже, – тяжело вздохнув, словно это её жених гуляет с другой, ответила Нина.

– Ирка красивая, у меня шансов нет, я однажды видела, как они целовались за школой. Ну ладно… пошли, меня дома ждут, мать собралась в город ехать, отец кабана завалил, поедет мясо продавать, меня просила помочь. Может с нами поедешь? У отца Москвич есть, ты же знаешь. Обещался отвезти нас с мамкой на городской рынок. Говорит, за день управимся, – говорила Софья, проходя между домами сельчан к своему дому.

– Было бы хорошо, мне тоже в город смотаться надо, до выпускного вечера две недели осталось, мать платье обещалась купить, жаль, что туфли не смогу купить, говорит, мои наденешь. Ничего так… чехословацкие, бежевые, на каблучке, её свадебные, прикинь? Хранила до сего дня, они мне впору, я мерила, – ответила Нина.

Софье было не до туфель, она считала себя некрасивой, часто, глядя в зеркало, вздыхала и по поводу курносого носика, и слишком припухлых губ. Хотела чёрные, прямые волосы, как у Ирки, а у неё волосы были светлые, очень густые и к тому же вьющиеся. Сжимая сзади форму, она приглядывалась и к фигуре и скривив губы, шептала, что слишком худая. Как-то, Нина застала её перед зеркалом с кислым лицом и подойдя ближе, тоже стала разглядывать подругу.

– Разве можно такую полюбить? Да он в жизни на меня не посмотрит, ужас просто! – воскликнула Софья, отворачиваясь от зеркала.

– Дура ты, Софья! Моя мама говорит, что мы ещё слишком юные, с годами девушки расцветают, словно бутоны весной. Она говорит, что через пару лет, мы… то есть ты, станешь очень красивой, ну а я… ещё эти веснушки, у меня точно нет шансов. Я на отца похожа, мать у меня была красивая, ну угораздило же меня родиться, похожей не на неё, а на отца! – ответила Нина, скептически глядя на себя в зеркало.

– Говорят, если дочь похожа на отца, то счастливая будет, я вот на мать похожа, мне бабка Аксинья говорила, что моя мама была первой красавицей на селе, за ней почти все парни сватались, но она отца выбрала, когда он вернулся с морфлота в тельняшке, – вздохнув, сказала Софья.

– Мне моя мама тоже рассказывала, они ведь всю жизнь дружат с тётей Натальей, прям как мы с тобой, – сказала Нина, приблизившись к зеркалу и недовольно фыркнув на своё отражение.

– Пришла? Где ж тебя носит? Давай, поехали, отец мясо уже в багажник загрузил, больше ста кило, сегодня бы расписать его, а то придётся за холодильник на базаре платить, да и у тётки ночевать остаться, а она сварливая. Отец просил и ей пару кило завезти. А ты чего? – взглянув на Нину, спросила Наталья, мама Софьи.

– Так я это… спросить пришла… может я с вами в город поеду, а? – с мольбой спросила Нина.

– А тебе чего в городе делать? Чё там потеряла? – суетливо складывая на сидение старого Москвича нож, топорик и тряпки, заворачивая всё в скатерть, спросила Наталья.

– Так я это… думала купить себе платье на выпускной вечер, тётя Наталья, ну пожалуйста! Может Вам чем помогу, а? – сделав умоляющее лицо, спросила Нина.

– Вы же только восьмой класс заканчиваете, какой у вас выпускной? – удивилась Наталья, находясь наполовину в машине и поправляя скатерть.

– У нас тоже вечер организовали, правда, не в один день с выпускниками, ну так я поеду с вами? – вновь спросила Нина.

– Мам? Да пусть с нами едет! Чего ты, в самом деле? Нин, ты бы у матери сначала отпросилась, что ли… вдруг остаться придётся, волноваться ведь будет, – взглянув на подругу, сказала Софья, снимая на ходу чёрный фартук и убегая в дом, чтобы переодеться.

– Да шут с вами! Поезжайте! – ответила Наталья, вылезая из салона Москвича.

– Аха, я быстро, только не уезжайте без меня! Я мигом! – на ходу крикнула Нина, убегая со двора и побежав к своему дому.

Она и жила за два дома от Софьи, они вместе выросли, делая уроки, часто оставались на ночь друг у дружки. Наталья дружила с матерью Нины, с Ольгой, как впрочем и их отцы, Егор и Степан, первый – отец Софьи, второй, значит, отец Нины, муж Ольги. Праздники гуляли вместе, правда, хозяйство не делили, оно у каждого было своё, тут было без обид, хотя частенько и угощали друг друга то выпечкой, то яблоками с садов, так мирно и жили. Да и дети были ровесниками, с разницей между Ниной с Софьей в четыре месяца. Их братья, Антон, брат Софьи и Толик, брат Нины, тоже были ровесниками, как по заказу, значит. Мальчики тоже учились в одном классе, заканчивая шестой.

Тут прибежала Нина, а Софья уже выходила из дома, в цветастом платье, коротеньком, расклешённом, с косынкой на шее. Нина тоже успела переодеться, надев почти такое же платье, только цветом потемнее. Ольга конечно разрешила дочери ехать в город, дав ей денег на платье, аж сорок пять рублей, по тем годам, большие деньги.

Ольга работала в селе дояркой, была из передовых, каждый год увеличивая надои молока, за что ей, вызвав в город, вручили награду. Да и Степан был трактористом и механиком, часто получая благодарности и поощрения от председателя колхоза, Григория Матвеевича Салтыкова, который и старался, чтобы колхоз, которым он руководил уже десять лет, выдвинулся в передовики и это у него получалось.

Наталья от подруги не отставала, работая птичницей на птицеферме и старалась увеличить норму по сдаче яиц государству. Софья на яйца уже и смотреть не могла, не то, чтобы их есть, ведь Наталья и домой часто приносила яйца. Муж её, Егор, работал шофёром, возил председателя по его важным делам, часто выезжая в город на сельском УАЗике.

– Ну что, поехали! Сидайте в машину, Наталья, впереди садись, а вы назад сели, быстрее! Время идёт, – сказал Егор, сев за руль своего старенького Москвича.

До города было километров сто двадцать, ехали часа полтора, сначала по сельской дороге, потом выехали на шоссе, ведущее в город.

Субботний день, рынок был полон. Директор рынка был у Егора не то, чтобы другом, но близким знакомым, к нему Егор и прошёл до конторы рынка, оставив машину в центре рынка, возле прилавков. Вскоре он вернулся, с весами в руках, с ним пришёл и помощник директора, тут же определив место за прилавком, где и продавали всякого рода мясную продукцию и дичь. Егор, конечно, помог перенести куски свинины и огромные окорока на прилавок, куда Наталья постелила старую, но чистую скатерть.

– Ну, я поехал, если управитесь до вечера, домой на попутке порожняком доберётесь. Ежели нет… у Марии останетесь, я отделил для неё два килограмма, за такие куски, она ворчать не будет. Не перечь сестре, уважь её, от меня ей привет передавай. Сам бы зашёл, да Григорий Матвеевич просил к нему зайти, сказал, будет вечерний обход полей, хотел сам посмотреть, как посевная идёт. От матери ни на шаг! – взглянув и на дочь, сказал Егор.

Кивнув отцу головой, Софья проводила его взглядом, он сел в машину и уехал. Возле прилавка собирались люди, разглядывая куски мяса и сала. Наталья деловито повязала фартук и упершись руками в прилавок, взглянула на людей.

– Только утром завалили кабана, свежее мясо, Вам сколько, мужчина? – спросила женщина у мужчины, который, прицениваясь, взял кусок свинины и положил на весы.

– Мам, мы с Ниной до магазина сходим, ладно? – спросила Софья, нагнувшись к матери.

– Аха, только долго не ходите, может ваша помощь понадобится, – ответила Наталья, не глядя на дочь.

Женщина внимательно смотрела на покупателей, словно знала, кто из них чего хочет. Девушки быстро вышли из-за прилавка и прошли в сторону выхода с базара.

– В обувной не будем заходить, вон туда, видишь, на витрине платья красивые? Пошли, – сказала Нина, схватив Софью за руку и увлекая за собой.

– Ух ты! Ничего себе! Я бы тоже такое хотела, с неким сожалением глядя на платье, которое разглядывала Нина, сказала Софья.

– У тебя мать неплохо шьёт, уверена, она что-нибудь придумает, это ничего, да? – глядя на манекен в кремовом платье, с выбитыми на материале узорами, спросила Нина.

– Вот именно, ничего так… пошли ещё посмотрим, – увлекая подругу за собой, ответила Софья.

Обычно так и бывает, когда видишь несколько красивых вещей, то глаза разбегаются и выбрать непросто.

– Смотри какое! Чёрт… оно дорогое, у тебя нет столько, да? Может у моей матери попросить? – спросила Софья, разглядывая нежно-розовое платье, приталенное, с расклешённой юбкой.

– Нет, во-первых, мама сказала, чтобы я купила не дороже тех денег, что она дала, во-вторых, тётя Наталья не даёт в долг, ты же знаешь, – с сожалением глядя на платье и вздыхая, ответила Нина.

– Ну да, почти на двадцать рублей дороже. Ладно, ещё посмотрим… – вздохнув, ответила Софья.

Выбирая среди платьев, девушки остановили свой выбор на кремовом платье из тонкого крепдешина, с нежными цветочками, таком же расклешённом книзу. Оно стоило тридцать восемь рублей сорок две копейки.

– Ещё и деньги останутся, может сумочку купить? Вот эта вроде ничё так, да? Денег хватит, надеюсь, мама ругаться не будет, она же мне дала эти деньги, верно? – всё же спросила Нина, ожидая поддержки от Софьи.

– Ну да… мне тоже понравилась и сумочка, и платье, бери и вернёмся уже, мама наверное волнуется, – ответила Софья, волнуясь за мать.

А Наталья бойко продавала свинину, ловко разделывая её, если просили меньше. Подошёл мужчина, солидный такой и не торгуясь, купил целый окорок. Наталья довольно улыбнулась мужчине, а он с интересом разглядывал её ещё красивые лицо и фигуру.

– Разве место такой красивой женщине за прилавком? – явно заигрывая с Натальей, сказал мужчина, отдавая ей деньги и проведя большим пальцем по руке женщины.

Наталья густо покраснела, отнимая руку. Не привыкшая к комплиментам, деревенская женщина смутилась, хотя любой женщине приятны такие слова о своей особе.

– Что ж Вы такое говорите, мужчина? У меня муж, дети… забирайте свой окорок и не мешайте торговле, у нас всякий труд в почёте. Не ворованное, своё продаём, – ответила Наталья.

Глава 2

Сначала она, смутившись, улыбалась, потом, вспомнив о муже, стала серьёзной и даже сердитой. Не пересчитав деньги, она машинально сунула их в большой карман фартука, который сама и сшила, из плотной белой ткани. Наталья во всём была аккуратная и любила чистоту, к чему приучила и дочь. В доме всё должно было быть в порядке и находиться на своём месте.

– Вы же деньги не пересчитали, может я Вас обманул, – всё ещё заигрывая, подмигнул мужчина, наклонившись над прилавком.

Наталья пожалела, что не посчитала деньги, но в кармане лежала почти вся выручка и теперь посчитать было нереально.

– Не похожи Вы на таких, идите уже с миром, – махнула рукой Наталья.

– Нельзя быть такой доверчивой, хотя Вы правы, людям нужно верить. Всего доброго Вам, – ответил мужчина и кивнув своему водителю, который тут же поднял увесистые сумки, ушёл между прилавками в сторону ворот рынка, где стояла его белая Волга.

Наталья зачем-то посмотрела ему вслед, а он возьми и обернись на неё. Смутившись, женщина тут же отвернулась, застыдившись своих мыслей.

– А вот и мы. Нина такое платье себе купила, посмотришь? Ещё и на сумочку денег хватило. А ты что же, так быстро всё распродала? – спросила Софья, глядя на пустой прилавок.

– Аха, распродала. Свежее, вот быстро и ушло. Нужно к Марие заехать, к тётке твоей, отец и ей мясо отделил, сестра, всё-таки, – заворачивая в скатерть топорик, нож и пару полотенец, ответила Наталья.

– А как домой добираться будем? Небось, дядя Ваня не повезёт нас в деревню… – имея в виду мужа Марии, сказала Софья.

Нина задумчиво смотрела в сторону и не вмешивалась в разговор дочери и матери. Ей не терпелось скорее приехать домой и перед зеркалом померить платье, хотя она уже это делала в магазине.

– Мам, мы с Ниной тебя подождём на улице, не хочется к тётке Марие заходить, сварливая она. Да и есть больно хочется, – сказала Софья.

Девушка не то, чтобы недолюбливала тётку, родную сестру отца, просто уставала от неё и редко к ней ездила.

– Вот у неё и пообедаем, не за просто так, небось, два кило мяса денег стоит. И не перечь матери, устала я, часик отдохнём и на автобусе домой поедем. А с тёткой поласковее будь, закончишь школу, в город учиться приедешь, в Краснодар. Жить где будешь? У Марии, конечно, у неё квартира большая, места много и только один сын, – ответила Наталья, положив свёрнутое в сумку и прощаясь с теми, кто оставался за прилавками.

– Быстро управились, не ожидала я. Мужчина тут, весь окорок купил, видать, зажиточный такой, целое бедро купить… – задумчиво сказала Наталья.

Выйдя за территорию базара, Наталья с дочерью и её подругой прошли на остановку автобуса и немного подождав, сели на него и доехали до центра, где и жила Мария, с мужем и сыном, который заканчивал первый курс строительного института.

– Ооо, Наталья! Ну здравствуй, невестка. Софья? Какая же ты красавица! И ты… ну конечно, куда же без тебя, проходите на кухню, я на стол собираю, Иван должен подъехать, запоздал на обед, поди, пятый час уже, – раскачивая пышными бёдрами и проходя на кухню, говорила Мария, недовольно взглянув на Нину.

– Дверь захлопни! – обернувшись, сказала она.

– Егор кабана завалил, тебе вот… велел два кило занесть, свежее, – ответила Наталья, протягивая увесистый свёрток Марие.

Наталья не знала, как вообще разговаривать с золовкой, характер у неё был не совсем покладистый. Казалось, она всегда была чем-то недовольная.

– Спасибо! Не забывает брат свою единственную сестру, как он сам-то? – спросила Мария, разворачивая свёрток и со знанием дела, со всех сторон разглядывая кусок свинины.

– Работает… велел привет всем вам передать, а Иван-то как? Серёжа? Учиться? – спросила и Наталья, чтобы не быть неуважительной к Марие.

– Да всё у нас хорошо. Суббота сегодня, я ж по субботам весь день не работаю. С утра сбегала, продукты на завтрак и обед распределила и вернулась, как чувствовала, что родственники пожалуют. Присаживайтесь, я жаркое готовила, правда не думала, что гости у меня будут… ну да ладно, – сказала Мария, положив мясо в холодильник.

– Конечно… побежала она… ходить-то еле ходит, – подумала Софья, сев с Ниной за стол.

– Да нам домой вернуться нужно, мы и зашли мясо оставить, ты больно и не хлопочи, поедем мы, допоздна вернуться нужно, – ответила Наталья, встав со стула, на который едва и присела.

– Что ж… задерживать не стану, за мясо, скажи брату спасибо. Если сало коптить будете, мне тоже оставь, может я и сама до Вас приеду. Жаль, у Вас в доме телефона нет, но как копчение будет готово, ты скажи Егору, пусть позвонит мне от председателя, я сама приеду, – сказала Мария, не настаивая на угощении.

Аромат из котелка на плите, щекотал обоняние, но вздохнув, Софья первая вышла из кухни. Попрощавшись, они спустились вниз и вышли из подъезда.

– Вот и поели. Может пирожки купим? Есть же охота! – сказала Софья, недовольно подняв голову и взглянув на балкон, с которого смотрела Мария.

– Тише, услышит ведь, поехали, на автовокзале и поедим, там недорогая столовая есть, нужно засветло домой вернуться, – ответила Наталья, мельком взглянув на улыбающееся лицо Марии.

Поев в столовой вторые блюда, выпив компот из сухофруктов, Наталья заплатила в кассу и вместе с девочками вышла из столовой.

– Вон автобус, пошли быстрее, а то уедет! – воскликнула женщина и первая побежала к автобусу.

Водитель уже завёл мотор и готов был выехать с автовокзала на дорогу, ведущую из города.

– Залезайте быстрее! Миша, ты, что ли? Как хорошо, что успели, – подождав у дверей автобуса Софью и Нину, тяжело дыша от бега, сказала Наталья, узнав в водителе парня со своей деревни.

– Здрасьте, тёть Наташа, а Вы, значит, в город приезжали? – улыбаясь, ответил парень, с густой шевелюрой рыжеватых волос, с улыбчивым, веснушчатым лицом, посматривая на Софью.

– Ну здравствуй, Миша, можем ехать. Свинину приезжала продавать, на рассвете Егор кабанчика зарезал. Темнеть начинает, ехал бы ты уже, – ответила Наталья, войдя после девочек в автобус и усаживаясь на сидение.

– Семь минут ещё есть, я же по графику должен выезжать. А Софья с Ниной, видать, погулять приезжали? – спросил Миша, развернувшись на сидении и поглядывая на девушек.

– Аха, погулять. Ты б на дорогу лучше смотрел, а то зенки повылазят, – строго взглянув на парня, ответила Наталья.

– А зенки на то и даны, чтобы глазеть, тёть Наташ, разве не так? – широко улыбаясь, ответил Миша.

Наталья, обернувшись, посмотрела на дочь, но Софья смотрела в окно, Миша ей совсем не нравился, а Нина… видимо, её рассмешили слова парня, улыбаясь, она смотрела на него.

Наталья устала и вскоре, закрыв глаза, задремала. Нина толкнула Софью в бок.

– А Мишка, вроде, глаз на тебя положил, видела, как смотрит на тебя? – прошептала она на ушко подруге.

– Пусть сначала веснушки свои выведет, да и нос у него картошкой, как в мультике про рыжего Антошку, – взглянув на широкую спину Михаила, ответила Софья.

– А тебе, значит, только красавцы вроде Максима нравятся, да? А по- моему… Мишка – парень что надо. Надёжный и весёлый, вот! – громче сказала Нина, обидчиво надув губы.

– А при чём тут Максим? Я ему не нужна, он считает меня маленькой. Ну и пусть! Говорят, после окончания школы он в Краснодар поедет, в институт поступать. И… забуду его… наверное… – тяжело вздохнув, ответила Софья.

– Как же… забудет она… ничего ты в жизни не понимаешь, Сонечка! Максим из тех, которые любят только себя, муж из него никакой. Уверена и от жены он гулять будет, как только смазливую мордашку встретит, – сказала Нина, явно показывая, что такие, как Максим, ей вовсе не нравятся.

– Не рано думать о таких вещах? Ну какое замужество, Нина? Я неплохо учусь… хорошо учусь… я тоже поеду в Краснодар, в институт поступать. Только у тётки жить не буду, она меня голодом морить будет. Ведь мне дадут место в общежитии, верно? – обернувшись к Нине, спросила Софья.

– Если поступишь, должны дать. Так мы же вместе поедем поступать, правда… учусь я средне, а вдруг повезёт и я тоже поступлю? Мама говорит, что только с тобой отпустит меня в город, – ответила Нина, говоря так, словно была уверена в том, что Софья непременно поступит.

– Мы должны попытаться, многие уезжают в город. Институт ещё не выбрали, в какой поступать будем? – спросила Софья.

– В артистки нас не возьмут, так хоть бы в педагогический поступить, – засмеялась Нина.

– Нет, я учителем быть не хочу, лучше инженером стану, они и зарплату хорошую получают, и престижно. Правда родители видят меня врачом, у меня по химии и физике пятёрки, – с серьёзным видом ответила Софья.

Болтая в дороге, они наконец доехали до своей деревни. От толчка или от того, что автобус остановился, Наталья тут же проснулась.

– Ну наконец-то доехали! Хорошо, я борща наварила, Антошка с отцом, наверное, уже поужинали. Думает, наверное, что мы остались у Марии… – выходя из автобуса, сказала она.

– Вот и скажи ему, какая у него сестра гостеприимная, – хихикнув, ответила Софья, следом за матерью выходя из автобуса.

– Нина? Стой! – позвал Михаил девушку.

Та тут же поднялась на ступеньку выше, так как успела спуститься за Софьей. Было уже темно и она хотела вместе с ними дойти до дома. Нет, не то, чтобы она боялась, деревня была тихой, все свои и ребята тоже, хотя нет-нет и приставали.

– Тебе чего? – спросила Нина, обернувшись на подругу.

– Нин? Ну ты скоро? – услышала Нина голос подруги.

– Я сейчас! Я вас догоню! – ответила Нина и в ожидании посмотрела на Михаила.

– Поговори с Софьей, вы же с ней близкие подруги, верно? – спросил Михаил.

– Подруги, подруги, а о чём поговорить-то? – спеша, спросила Нина.

– Нравится она мне очень, мы бы дружить могли, ну, пока она школу закончит, а? – с надеждой глядя на Нину, спросил Михаил.

– Миш, ну о чём ты говоришь, а? Нам всего по пятнадцать лет! Да ты вообще не в её вкусе, – с раздражением ответила Нина.

– Дааа? А кто в её вкусе? Может скажешь? – спросил Михаил, пытаясь разозлиться.

Но все в деревни знали парня, как добряка и сердиться он почти не умел, тем более, Софья ему и правда нравилась. Девушка с каждым годом расцветала, а Михаилу она просто нравилась.

– Миш, я пойду, ладно? Сами разбирайтесь, – ответила Нина, махнув рукой и спрыгивая на асфальт со ступеней автобуса.

Она услышала, как закрылись двери маршрутного транспорта и звук отъезжающего автобуса.

– Чего он хотел? – спросила Софья, когда Нина подошла к ней.

Наталья уже ушла домой, Софья осталась ждать подругу.

– А ты как думаешь? Тебя спрашивал, говорит, нравится она мне, – ответила Нина, шагая рядом с подругой по просёлочной дороге до домов, окна которых светились не так далеко.

– Да ну его, пошли быстрее, – ответила Софья, прибавляя шаг.

– Смотри! Это не Максим, часом… и Ирка с ним… хм… гляньте-ка! В обнимку идут и никого не стесняются, – с раздражением сказала Нина, приглядываясь в темноте на отблеск уличного фонаря и тени под ним.

Глава 3

Совсем недавно, в деревне заасфальтировали дорогу, от центра и почти до домов, правда между улицами, асфальт класть не стали. Поставили фонарные столбы и это дорогого стоило. Председатель сам обивал пороги и несколько раз ездил в город, дошёл до горисполкома, но добился многого. Сельчане были ему благодарны.

Григорий Матвеевич и правда многое делал для своего села. Вернувшись с войны без левой руки, он сам пошёл в горисполком и попросил должность председателя своего колхоза, в котором вырос и откуда ушёл на фронт. Его просьбу уважали, учитывая заслуги и ордена, которые он получил, воюя с фашистами и назначили председателем, тем более, других кандидатов практически не было. Прямолинейный, настойчивый, честный и решительный, он заслужил уважение сельчан, его даже побаивались. Из-за резкости характера, он всегда говорил то, что считал правильным. Но за его спиной поговаривали, что именно благодаря Григорию Матвеевичу, их колхоз был одним из передовых и благодаря ему, жители деревни живут хорошо. Именно таким и должен быть руководитель.

– Это он и… Ирка… ну и пусть! – с обидой в голосе ответила Софья и быстрее зашагала в сторону своего дома.

В школе начались экзамены, Нина с Софьей усиленно готовились, решая задачи и уравнения, заучивая формулы и правила правописания, учили наизусть стихи. Софья училась хорошо, учёба давалась ей легко, особенно математика, химия и физика. Наталья мечтала, что Софья поедет в Краснодар и поступит в медицинский институт, станет врачом и вернувшись домой, станет лечить сельчан в областной больнице. Егор тоже поддерживал жену, согласившись, наконец, что отпустит единственную дочь в город, надеясь, что его сестра и присмотрит за его любимицей.

– Может и Нина поступит, дай Бог, вместе девчатам легче будет. Да и город не за горами, я часто туда езжу, буду навещать и помогать. Ты, мать, не волнуйся за дочь, она у нас не какая-нибудь легкомысленная вертихвостка, Софья хоть и красивая, но серьёзная и ответственная девушка, я в неё верю, – говорил Егор, лёжа в постели, когда речь заходила о судьбе дочери.

– Дай-то Бог, Егор… дай-то Бог… Ольга тоже сказала, что отпустит Нину с Софьей, так за них спокойнее будет, – вздыхая, отвечала Наталья, прижимаясь к крепкому плечу мужа.

Утром, Наталья открыла сундук и взяла материал, отрез тонкого шифона белого цвета, с нежными, воздушными, едва заметными цветами и кусок тонкого атласа, белого цвета. Разглядывая материалы, она вспоминала, что их ей мать на приданное давала, сказав, что Наталья сошьёт себе платье и вниз, под него, чехол-подкладку, чтобы не просвечивало. Сшить не довелось, всё руки не доходили, то хозяйство после того, как они с Егором поженились, потом Софья родилась, то одно, то другое, работа на птицеферме, да и куда было носить?

Перед выпускным вечером, Наталья всю ночь шила для дочери платье, так и уснув за швейной машинкой, уронив голову на её край. Туфли Наталья покупала Софье на день её рождения, в начале весны, да и к женскому празднику 8 марта. Софья родилась в этот день, впрочем, не туфли, а босоножки, с острым носиком и на каблучках.

Софья в комнату матери заходила редко, утром Наталья закончила шить, да и оставалось по мелочам, дошить широкий пояс и пришить розочку, комбинируя шифон и атлас. Получилось, как в лучшем доме моды. Когда она повесила платье с чехлом под него на вешалку и вынесла дочери, Софья застыла, с восторгом разглядывая наряд.

– Мамочка… красота-то какая! Это мне? – воскликнула она, прослезившись от радости.

– Ну не мне же, сегодня у тебя выпускной вечер, дочка, ты же у меня такая красавица! – ответила Наталья, протягивая дочери вешалку с её новым нарядом.

– Спасибо, мамочка! Какой нежный и воздушный материал… откуда? – спросила Софья, подбрасывая широкую юбку платья, затем проведя ладонью по атласному чехлу.

Тут прибежала Нина, но увидев наряд, застыла, вообще забыв, зачем пришла.

– Ой… что это за чудо? Тётя Наталья, неужели это Вы сшили? Мама дорогая! Красивое какое! – искренне восхищаясь, воскликнула Нина.

Наталья, покраснев от удовольствия, улыбнулась.

– А кто же ещё? Ты же знаешь, я хорошая портниха. Ладно, некогда мне, Вы тут сами… примерь, дочка, а мне на работу идти, – сказала Наталья, направляясь к двери.

– Тётя Наталья, да Вам с таким талантом в лучшем доме моды работать! С Зайцевым, например! Не каждый сможет такое чудо сотворить, точно Вам говорю, – не отрывая восхищённого взгляда от платья, сказала Нина, наконец взглянув и на Наталью.

– Скажешь тоже… где Зайцев и где я, – ответила Наталья, выходя из комнаты Софьи.

Зайцев, в те годы, был знаменитым кутюрье, хотя такого слова никто и не знал. Но по телевизору его показывали часто и много о нём говорили. Да, Наталья была искусной швеёй и часто придумывала фасоны, правда, шила больше для дочери, перешивала для сына брюки и рубашки и соседям шила, какой-никакой, но заработок. Только так далеко мечты женщину не заносили, Наталья была скромной, любила мужа, с которым прожила почти семнадцать лет. Женщина была ещё молода, ей не было и сорока лет, но немного пополнев после рождения сына, за собой и ухаживать перестала. Впрочем, в деревне женщины о моде не думали, у них были свои, житейские, более земные дела.

– Сонечка, какая же ты красивая! Так тебе завидую… но ты не думай, я белой завистью завидую. Тётя Наталья такую красоту создала, до мурашек, правда! – сказала Нина, со всех сторон разглядывая Софью, которая надела платье.

Правда она не поняла, что имела в виду Нина, сказав о красоте, которую создала её мать. То ли подруга сказала о ней самой, то ли о платье.

– Жаль, Максим не увидит меня в этом платье, – глядя на себя в зеркало, сказала Софья, надевая и туфли, вытащив обувную коробку из шкафа.

– А вот и нет! Мне Толик сказал, что на наш вечер заявятся и старшеклассники, – ответила Нина, подбрасывая на Софье воздушный подол платья.

А она тут же обернулась и оторопело взглянула на Нину.

– А он откуда знает? Кто ему сказал? – бледнея, спросила Софья.

– Да в школе услышал, учебники сдавать ходил, он и увидел ребят, вчерась у них экзамен был. А ты чего так испугалась? – спросила Нина, схватив Софью за руку.

– Ничего я не испугалась… с чего ты взяла? – отходя от Нины, ответила Софья.

– А по мне, пусть и увидел бы, ты в этом платье на артистку похожа, посмотри, какая ты красивая! – схватив Софью за плечи и поворачивая к зеркалу, подведя ближе, сказала Нина.

– Ну да… красивая… один курносый нос чего стоит… и губы такие, словно насосом накачали, ужас просто… – отворачиваясь от зеркала и тяжело вздыхая, ответила Софья.

– Дура ты, Софья! Как есть дура! Ладно, мать обед велела готовить, сама на работу ушла. Я к пяти часам зайду к тебе, вместе на вечер пойдём, – сказала Нина, выбегая из комнаты подруги.

– Ну да… мне тоже картошку пожарить нужно, – пробормотала Софья, снимая платье, затем и чехол с туфлями.

Надев домашний халат, Софья прошла на кухню. В деревне почти все дома были одинаковые, были и пристройки, как и у Натальи с Егором. Три комнаты и веранда, с большими окнами во двор, где росли плодовые деревья и кусты с ягодами смородины и малины. По весне, под окнами веранды Наталья сажала цветы и хорошо за ними ухаживала. Почти у всех в деревне во дворах были свои яблоки, вишня и даже груши, варенье варили из своей ягоды. Но многие ходили и в лес, собирая ягоды там, благо дело, лес был прямо за окраиной деревни, за речкой, где летними днями купалась детвора, а взрослые часами сидели с удочками.

Природа завораживала в любое время года, по весне, когда лес словно возрождался, зелёная трава покрывала берег реки, летом, когда лес щедро дарил грибы и ягоды, река рыбу, а ребятня до темноты бегала по улицам, кто-то, приспособив колесо с проволокой и крича, кто-то на велосипеде, мчался по сельским улицам, осенью, когда всё вокруг покрывалось золотом и это было сказочно красиво. Вечерами, женщины сидели на скамейках и щёлкая семечки и не уставая болтали без умолку, обсуждая всё и вся. А зимой, как белым покрывалом, накрывало снегом, детвора одевалась теплее и высыпала на улицы с санками, а то и просто с доской, которую подталкивали сзади. К такой жизни люди привыкли и менять что-либо, никому и в голову не приходило. Казалось, нет другой жизни, всё им тут нравилось, тем более, Григорий Матвеевич заботился о них, выполняя просьбы или отчитывая за промахи и ставя на место.

Пожарив картошку, Софья нехотя поела, позвав за стол и Антона. Мальчик увлекался тем, что сам лепил, стругал, чертил и выстраивал самолёты и пароходики и это ему безумно нравилось. Егор на сына не мог нарадоваться, его сверстники бегали по улицам, болтаясь без дела, а этого из дома не выдворить, поэтому и привозил для Антона из города всё, что он просил для своего увлечения. Его комната была полна поделками, многие из которых украшали и уголок ИЗО в школе. Антон мечтал стать конструктором, как Королёв или Ильюшин.

– Ешь давай! Со своими самолётиками и лодками, совсем ничего не ешь! Смотри, как исхудал! – сказала Софья, поставив перед ним тарелку и положив вилку.

– Я не лодки, а пароходы строю и не самолётики, а самолёты разных конструкций, – ответил худощавый подросток.

– На вот, компотом запевай, – ответила Софья, поставив перед братом гранёный стакан с прозрачным компотом.

Сама Софья очень волновалась, когда услышала, что на вечер придёт и Максим, у неё всё валилось из рук. Слегка поев, она встала из-за стола.

– Со стола убери, мне надо на вечер собираться, – сказала она.

– Так ведь рано ещё… – попробовал возразить Антон, но от строгого взгляда сестры, кивнул головой и уткнулся в тарелку.

От волнения, у Софьи дрожали пальцы, да ещё были холодными. Надев бельё, она собиралась надеть атласный чехол, когда в комнату заглянул Антон.

– Я со стола убрал, меня Петька зовёт, я к нему пойду, ладно? – спросил подросток.

– Брыссь! Стучаться надо! – прикрикнула Софья, прикрывшись чехлом.

– Да не видел я ничего… прости, – пробурчал Антон, быстро закрывая дверь.

– Ладно, иди! Я ключ над дверью, в выемку положу, как всегда! – крикнула Софья и быстро надела чехол.

– И так никуда не выходит, со своими конструкторами пароходов и самолётов… – пробормотала Софья, глядя на своё отражение в зеркале.

Она словно впервые себя видела и приблизилась, всматриваясь в лицо. Затем, приподняв пальчиком курносый нос, надула пухлые губки.

– Уродина… разве можно иметь такие губы? Их словно насосом надували, гадость какая… а нос? Ну почему я не родилась красивой? – сжимая сзади атласный чехол и скептически разглядывая свою фигуру, бормотала Софья.

Софья была подростком и была немного полненькой, что её просто до слёз бесило, но как похудеть, девочка не знала. Несмотря на полноту, фигурка у неё была красивая, правда ещё не оформившаяся, как бы сказали, сырая. Она не знала того, что девушки с годами меняются, становятся более женственными и красивыми. Но Софья была самокритичная до тошноты, хотя в классе её считали одной из самых красивых среди девочек.

– Ты ещё не готова? Пять часов уже! – вздрогнув от голоса Нины, Софья обернулась на неё.

– Не комсомольское собрание, успеем, – наконец надевая платье, ответила Софья.

– А с волосами что делать будешь? Девчонки, наверное, в центр поедут, в парикмахерскую, может и нам… хотя уже не успеем, ладно, я волосы в хвост собрала и бант завязала, красиво? – поворачиваясь в разные стороны перед подругой, спросила Нина.

Софья от волнения злилась и на Нину.

– Очень! Платье тебе идёт, – ответила Софья, снижая тон, чтобы не обидеть подругу.

– У тебя волосы густые… может косу заплести? Не крепко, давай я заплету, – сказала Нина, подходя к Софья.

– Не надо! Я сама… Нина, я и так волнуюсь, не мешай, пожалуйста, – ответила Софья.

Взяв из ящика комода большие невидимки, она просто заколола волосы по бокам, распустив их сзади. Светлые, волнистые волосы доходили ей почти до талии.

– Вот бы цветок к волосам… может во дворе сорвём? – спросила Нина, понимая волнение подруги.

Сама не зная почему, Нина всегда уступала Софье и часто слушалась её, словно она была её сестрой. Может просто у Софьи был авторитет, но скорее всего, осталась привычка с детства. Есть люди, любящие командовать, а есть те, кто просто подчиняется. Если это удовлетворяет обе стороны, почему нет? Главное, что девочки здорово ладили.

– Не нужно цветка, цветок на платье… слушай, а давай оторвём его и к невидимке пришпандорим, заколем в волосы, а? Этот дурацкий цветок в волосах лучше будет смотреться, чем на груди, на платье. Дай бритву, там, возле зеркала, – протянув руку, попросила Софья.

– А что тётя Наталья скажет? Вдруг ругаться будет, – всё же осторожно спросила Нина.

– Не будет, лишь бы следа не осталось, – ответила Софья, снимая с себя платье.

Она не рискнула срезать с платья нежный цветок из тонкого шифона и атласа, боясь порезать ткань. Взяв из рук Нины безопасную бритву, Софья осторожно вспорола нитки, которыми был пришит цветок. Сняв с головы невидимку, она просто надела на неё цветок. Затем, надев платье, заново расчесала волосы и заколола невидимки по бокам, с цветком с правой стороны.

– Здорово! Красиво как! – сложив ладони перед собой, восторженно воскликнула Нина.

– И мне нравится… ладно, только туфли надену и можем идти… хотя подожди, я хотела ресницы тушью накрасить, губы не стоит красить, наверное, ещё толще будут казаться… – ответила Софья, вытаскивая из ящика комода тушь с чёрным карандашом "Живопись".

Наконец закончив, она всмотрелась на себя в зеркало, довольно улыбнулась и посмотрела на Нину.

– Ну всё, я готова! Пошли! – сказала она.

Закрыв дверь на замок, Софья сунула ключ в выемку над дверью, потом спустилась по ступеням крыльца и пошла к калитке.

– Может Таисии Андреевне цветы нарвём? У вас их много, – предложила Нина.

Софья обернулась и посмотрела на цветы под окном веранды, потом взглянула на подругу.

– Аха и в газету завернём! Мы же деньги собрали и на цветы учителям, и на стол. Пошли уже! – ответила она, выходя за калитку.

Нина послушно пошла за ней. До школы было сравнительно недалеко, где-то с километр. К ним присоединились одноклассницы, Тамара и Юля, следом выскочил из дома Тимур.

– Софья! Какое у тебя платье красивое! В городе купила? Слышала и ты, Нина, вчерась в город с матерью ездили? – спросила Юля, шагая рядом с одноклассниками.

Нина хотела ответить, но Софья сжала ей руку.

– В магазине купили и Нина, и я, где же ещё? – ответила она.

Юля была в белом костюме из кримплена, Софья промолчала, хотя видела костюм на матери Юли, правда давно это было, много лет назад. Но говорить ничего не стала, чтобы не обидеть Юлю. Тамара надела кремового цвета платье с нежно-розовыми цветочками, из тонкого шёлка, видимо, ей сшила мама, так подумала Софья. Она видела взгляды девушек, понимая, что её платье вызывало у них восхищение.

– Но цветок в твоих волосах… явно не из магазина, Софья! Зачем скрывать, непонятно… видно же, платье твоя мама сшила! Гордиться надо, у твоей матери руки золотые! Надо было и нам ей заказать… не подумали, – высказалась Тамара.

– Ну да, мама сшила, за одну ночь… просто хвастаться не люблю, – вздохнув, с гордостью ответила Софья.

Возле школы стояли ребята, из здания слышалась музыка, звучала песня группы АББА, модная в те годы. Столы вынесли из столовой и накрыли прямо в фойе школы, в углу на столике стояло радио и играла пластинка, музыкантов не было, хотя в школе были ребята, создавшие музыкальную группу, но их пока не было. Фойе было полно учениками, закончившими восьмые классы, впрочем, таких в школе было всего два класса. Выпускники ждали во дворе школы, правда, пришли не все. Софья поискала глазами Максима, но не увидев его, прошла к школе и вместе со всеми зашла в фойе. Несколько учителей стояли в стороне и следили за порядком. На столах стояли тарелочки с пирожными и конфетами, фрукты в вазах и по три бутылки лимонада на каждом столе. Два параллельных класса стояли отдельно друг от друга, за столы ещё никто не садился, выжидая, когда вечер, наконец, откроют. Вышла завуч школы, директора почему-то не было, видимо было решено, что с восьмыми классами вечер проведёт завуч школы, Галина Ивановна, а директор проведёт выпускной бал с выпускниками школы. Галина Ивановна вышла вперёд и хлопнула в ладоши.

– Прошу внимания! Хочу поздравить наших выпускников восьмых классов с окончанием восьмого класса! Надеюсь, что в следующем учебном году успеваемость поднимется. Но всё же хочется назвать лучших, чтобы остальные ровнялись на них! – говорила в микрофон завуч.

Потом она взяла со стола тетрадь и открыв, зачитала список учеников, которые учились без троек, среди них была и Софья Ковалёва, которую часто дразнили, называя Ковалевская. Впрочем, она не обижалась, лишь жалея, что её фамилия не столь знаменитая.

Глава 4

Отличников, окончивших восьмой класс на пятерки, оказалось немного, всего семь человек, их похвалили и вручили грамоты. Затем Галина Ивановна открыла вечер и попросила всех сесть за столы. В это время вошли и музыканты, держа в руках гитары, ударные инструменты, они уже стояли в углу фойе. Всё это Григорий Матвеевич привёз из города, одобрив то, что при школе будет свой вокально-инструментальный ансамбль и к слову сказать, ребята-самоучки неплохо справлялись с созданием группы. Они составили репертуар, первое время им помогал учитель пения, Вадим Константинович, показывая аккорды на гитарах. Парни быстро освоили это и дальше работали самостоятельно. Главное, им это очень нравилось. Следом за музыкантами пришли и старшеклассники, не все, но многие. Галина Ивановна подошла к ним и попросила соблюдать тишину и вести себя хорошо.

Софья смотрела на Максима. В чёрном костюме, белой рубашке и с галстуком, он выделялся среди других, а может Софье это просто казалось? На других она просто не смотрела. Максим, несмотря на то, что его отец частенько прикладывался к бутылке, держался так, словно его отец был, по крайней мере, председателем этих мест. Павел Дроздов, отец Максима, обычно пьяным возвращаясь с поля, где он работал, но на рассвете уходил на работу, словно вовсе и не пил.

Об отце, Максиму никто не смел говорить. Однажды, когда он держался слишком высокомерно, ему сказали об отце, но Максим так набил тому лицо, что парень несколько дней и в школу не приходил. А когда учительница попробовала отчитать Максима, он ответил, что семейные дела касаются только их семьи и к школе отношения не имеют. На вечер Максим пришёл с Ирой, все знали, что они встречаются и поговаривали о свадьбе, после окончания института, так как сельчане были уверены, что Максим непременно поступит в институт, ведь и учился парень неплохо.

Только о женитьбе, у Максима даже мыслей не было, тем более на Ирине. Амбиции у парня были много выше. Видимо то, как он жил в деревне, его угнетало. Отец пил, тратя заработанные деньги на выпивку, говоря, что пьёт на свои, а мать одна вертелась по дому, чтобы свести концы с концами. Ему же хотелось хорошей, нет… богатой жизни. Мать души в нём не чаяла, стараясь одевать сына не хуже других, это она так думала и говорила, только Максиму этого было мало. Ну а Ира… она скрашивала его свободное время, ему было с ней хорошо, правда, дальше поцелуев дело не доходило. Максим не был глуп, понимая, что лишняя вольность, может связать его, а это ему было не нужно.

Кажется, парень распланировал свою жизнь на много лет вперёд, это неплохо, конечно, только мысли его были не очень честными и чистыми. Он планировал поехать в город, непременно поступить в институт и конечно, закончить его. Но как самому, без поддержки, найти хорошо оплачиваемую работу? Максим знал, что нравится девушкам, он был уверен, что ему без труда удастся влюбить в себя девушку, отец которой не только богат, но и имеет вес в обществе.

Парень стоял в дверях и скептически оглядывал восьмиклассников, когда его взгляд упал на Софью. Девушку он знал хорошо, да в деревне все друг друга неплохо знали, только он считал её ещё маленькой, да и особо к младшим классам, каковыми парень считал и восьмые классы, он не приглядывался. Ну что восьмой класс, ну девятый… Максим пригляделся внимательнее, потом, оставив Иру стоять возле дверей, ничего ей не говоря, пошёл к столу, за которым сидели Софья, Нина, Юля и Тамара. Софья напряглась, совсем не ожидая того, что Максим направится к ней. Нина толкнула её в бок.

– Он, кажется, к тебе идёт… ты расслабься, что ли, как пружина сидишь, – прошептала девушка на ушко подруги.

Софья покраснела и попыталась расслабиться, но у неё предательски похолодели пальцы рук, впрочем и ног тоже. Максим подошёл к столу и протянул ей руку, Софья едва дышала.

– Пошли, потанцуем? Музыка классная, – сказал парень.

Софья думала, что она не сможет подняться со стула, так отяжелело её тело от напряжения и сильного волнения. Подняв голову, она вложила руку в его руку и медленно поднялась. Ира поверить не могла, она была готова подойти и отбить Максима, ей стало неловко и казалось, что все смотрят на неё и насмехаются над ней. Парень оставил её стоять одну, к ней никто не подходил, Максима боялись, зная, что Ира его девушка. Ну а он мог позволить себе вольность, спроси у него, почему, ответит, что ему так захотелось.

Максим провёл Софью на середину фойе, где танцевали несколько пар и обнял одной рукой за талию.

– Ты ведь в восьмом "Б" учишься, верно? – спросил он, наклонившись к Софье, от чего у неё перехватило дыхание.

Юная девочка не ожидала, что старшеклассник, нет… выпускник школы, который ей так нравился, вдруг пригласит её танцевать, она была не готова к этому. Ей не хотелось, чтобы он догадался о её чувствах к нему, переборов себя, она подняла голову и посмотрела в его глубокие, как синь неба, глаза.

– Нет, я перешла в девятый, через два года я тоже закончу школу, – ответила Софья.

– Не сомневаюсь в этом. Как я тебя раньше не замечал… тебе уже исполнилось шестнадцать лет? – спросил Максим, прижимая к себе Софью, от чего она едва держалась на ногах.

– На следующий год исполнится, восьмого марта, – опустив голову ответила Софья, стыдясь того, что она ещё маленькая и не доросла до его возраста.

– Понятно… что ж, тогда я подожду, – то ли шутя, то ли серьёзно, но ослабив объятия, ответил Максим.

Ира так и не сдвинулась с места, но в её головке зрели мысли, которые совсем не подходили к её смазливому личику. Девушка хотела отомстить и Максиму, представляя, как даст ему от ворот поворот, когда он к ней подойдёт, а он подойдёт непременно, в этом она не сомневалась. Представляла себе, как в темноте подкараулит Софью и повыдерет её красивые волосы.

Музыка закончилась, началась другая. Ира, злясь, решила сама пригласить на танец друга Максима, чтобы разозлить его.

– Валер, пригласи меня на танец, – подойдя к парню, сказала Ира.

Валера с опаской взглянул на Максима, который и правда шёл назад, когда проводив Софью, помог ей сесть за стол.

– Максим идёт, – ответил Валера, но Ира вдруг схватила его и потянула в середину фойе, взяв его руку и положив её на свою талию.

Максим сделал вид, что не заметил этого и вышел из школы во двор. Закурив сигарету, он поглядывал на большие окна, глядя, как все танцуют и веселятся.

– Дура, думает, я ревновать буду… Жаль, малолетка ещё, а она прехорошенькая. А как дрожала в моих объятиях, как тростинка. Нежная такая, глазастая, как я раньше не видел… – думал Максим, закуривая и переводя взгляд от Иры на Софью.

– Дроздов? Неужели куришь? – услышал парень и быстро обернулся.

– Балуюсь, Вера Николаевна, уже бросил, – ответил Максим, бросив начатую сигарету на землю.

– А вот сорить на территории школы не стоит, есть же урны, – ответила учительница по русскому языку и литературе, открывая дверь школы и скрываясь за ней.

Максим подобрал сигарету и отойдя в сторону, вновь затянулся. Ждать Ирину, парень не стал, ему стало скучно и он отправился домой.

Волнение Софьи прошло, оглядываясь, она искала глазами Максима. Ира, танцуя с Валерой, со злостью смотрела на неё, догадываясь, что её парень нравится ей. Только Ира и представить себе не могла, что Максим вовсе не считает её своей девушкой и встречается с ней от скуки.

Максим был из таких людей, которые позволяют себя любить, а сами любить не умеют. Отца своего он стеснялся, мать жалел, но и к ним он не чувствовал ничего такого, что называется сыновней любовью. Он был уверен в том, что уехав в город, непременно сможет влюбить в себя дочь богатого чиновника или какого-нибудь директора и многого добьётся.

Странно, но парню не приходило в голову, что по жизни интереснее самому всего добиваться и добившись, найти удовлетворение собой. У него была только одна цель – жить богато и без проблем. А это возможно, только женившись по расчёту, в этом Максим не сомневался.

Вечер подходил к концу, Софье стало скучно Максима она так и не увидела, хотя мальчики приглашали её танцевать. Ира же вышла во двор школы, но Максима не увидела. Девушка поверить не могла, что он пришёл с ней на вечер и оставив её одну, просто ушёл. Это было для неё унижением. Они много лет учились в одном классе, сидели за одной партой. Максим так часто её целовал, Ира была уверена в том, что он её любит, ведь и она его очень любила. Понять, почему же, бросив её, он просто ушёл, Ира не могла, но всё же подумала, что виной всему Софья.

– Пошли уже домой, Нина? – сказала Софья, после очередного танца сев за стол и наливая в стакан лимонад.

– Рано же ещё! – ответила Нина, доедая пирожное и запивая лимонадом.

– Ты же всё равно не танцуешь, ни разу не встала из-за стола, – сказала Софья.

– А я вообще не люблю танцевать, просто тут весело, – ответила Нина.

– Ну, как хочешь, а я домой пошла… – вставая из-за стола, сказала Софья.

Обернувшись, она увидела рядом с собой Иру и с удивлением подняла брови.

Ира вплотную подошла к Софье и внимательно рассматривала её. Ира была симпатичная, но не яркая девушка, с тёмными, короткими волосами, с карими глазами, узковатыми, невыразительными губами, ростом ниже Софьи, поэтому и стояла перед ней, подняв голову.

– Значит это ты решила его у меня отнять? Ты в зеркало на себя смотрела, малявка? – вызывающе произнесла Ира, которая вместе с Максимом закончила школу.

Нина выступила вперёд, видимо хотела ответить, но Софья удержала её, потянув за руку.

– Ревность – это неуверенность в себе. Не унижайся, опускаясь до ревности, да и вопрос не ко мне. Нина, пошли домой, скучно тут стало, – отстраняя Иру от себя и проходя мимо, ответила Софья.

Ира была подавлена и унижена, не только Максимом, но теперь и Софьей, которая была ещё и младше её. Ей хотелось схватить её за волосы, бросить на пол и… мысли занесли девушку далеко. Но тут было много народу, учителя и завуч, они следили за порядком.

– Сука… подожди у меня… встретимся ещё с тобой, – процедила сквозь зубы Ира, обернувшись на Софью.

А та шла с Ниной мимо танцующих пар через фойе, к выходу. Дождавшись, когда девушки вышли из школы, Ира быстро пошла за ними, но остановившись, прошла за здание школы, где было ещё темнее, так как свет горел только перед школой, а никак не за ней. Там Ира нагнулась и стала лихорадочно шарить руками по земле, видимо она раньше видела, что там валялись толстые сучья деревьев, обычно, туда дворник не доходил. Наконец Ира нашла то, что искала и схватив сук, выбежала из-за здания и побежала за Софьей.

Глава 5

В эту минуту Ира не думала о последствиях, ею двигало чувство мести и злость на Максима. Его, конечно, она ударить не смогла бы, боялась, а вот Софья… была младше её. Она видела, как Софья смотрела на Максима, ревность и чувство мести душили девушку. Ира увидела Софью и Нину, девушки медленно шли и болтали о чём-то, скорее всего, обсуждали сегодняшний вечер.

Услышав за спинами шаги и возню, Софья и Нина резко обернулись. Свет от фонарей на столбах позволил девушкам увидеть, как Максим на лету схватил Иру за руку, когда та замахнулась, чтобы сзади ударить Софью по голове и отняв у неё толстый сук, отбросил в сторону.

– Ты ума лишилась, дура? В тюрьму захотела? Идиотка! – закричал Максим, едва удерживая Иру за руки.

– Пусти! Отпусти меня! Я убью её и тебя убью! Она хочет отнять тебя у меня! Мммммм.... – прорычала Ира.

Максим резко отпустил её и она, не удержавшись на ногах, упала, но и сидя на земле, Ира слала проклятья на голову Софьи.

Максим невозмутимо подошёл к девушкам.

– Вы в порядке? Может тебя проводить? – спросил он, глядя на испуганное лицо Софьи.

Софья смотрела на Иру и ничего не могла понять.

– Что она от меня хотела? Не понимаю… – спросила она, взглянув и на Максима.

– Не обращай на неё внимания, видимо считает, что я её собственность. А мне вот ты нравишься! – сказал Максим, обернувшись на Иру, которая, встав с земли, отряхивала нарядное платье и со злостью поглядывала на них.

– Всё равно ты мне попадёшься, так и знай! – крикнула она, не рискуя подойти ближе, с опаской поглядывая на Максима.

– Я буду иметь в виду, пошли, Нина, – ответила Софья, собираясь уйти.

– Стой, я провожу вас, мало ли что этой сумасбродке в голову взбредёт… – сказал Максим, поспешив следом за Софьей и Ниной.

У Софьи пропало желание, ей стало всё равно, пойдём Максим с ними рядом или нет. Пожав плечами, она пошла дальше, оставив Иру стоять у фонарного столба.

Только Максим, сдав выпускные экзамены и получив аттестат, оформил документы, взял в поликлинике соответствующую справку для поступления в институт и тут же уехал в Краснодар, забрав деньги, которые мать откладывала для него многие месяцы. Наверное, Максиму было всё равно, что мать экономила на всём, ничего себе не покупая, не жалея денег только для сына. Она знала, что сын скоро уедет, на сердце было не спокойно, но удержать его она не сможет и это она тоже знала. Скорее, для своего спокойствия, женщина и отдала все сбережения сыну, но Максим то ли не понимал этого, то ли ему было всё равно, но поблагодарив мать и обняв напоследок, он ранним утром вышел из дома и пошёл к остановке автобусов, что ехали в город.

Софья и Нина всё лето помогали матерям на ферме, за что им отдельно заплатили не весть какие деньги, но девушки смогли поехать в область и купить обновы для школы. Софья тосковала по Максиму, но была уверена, что он то точно забыл о ней. Жизнь в деревне шла своим чередом. Лето быстро прошло, иногда девушки ходили на речку, чтобы искупаться и позагорать, иногда ходили в лес по ягоды, чтобы на зиму сварить варенье.

– Наверное и имени моего не помнит… – вздыхая, часто думала Софья, вспоминая Максима.

Ира лишь раз встретила Софью. Работая на ферме, Софье было недосуг с кем-либо встречаться. Однажды, Софья ушла домой с работы одна, Нину задержала мать, тогда-то Софья и увидела Иру по дороге домой. Было довольно темно, Софья не знала, намеренно ли Ира ждала её, или же встреча оказалась случайной. Но тем не менее, Ира преградила ей дорогу.

– Ну что… где твои защитники, а? – подбоченясь, язвительно спросила Ира, имея в виду Нину и Максима.

– Мне защитники не нужны, с тобой я и сама справлюсь. Чего надо? – спросила и Софья.

– Да кто ты такая, чтобы мне от тебя что-то было нужно? – разозлилась от спокойствия девочки Ира.

– Послушай, Ира, делить мне с тобой нечего, Максим уехал в город, чего ты от меня хочешь? Некогда мне, пусти! – воскликнула Софья, когда Ира попыталась схватить её за волосы.

Но Софья, схватив её за руки, резко оттолкнула от себя, Софья была крепче Иры, выше её и сильнее, об этом Ира не подумала. Едва удержавшись на ногах, Ирина словно кошка прыгнула на Софью, подняв с земли камень. Ира замахнулась и с силой ударила Софью камнем, уклониться та не успела и увесистый камень попал в голову девушки. Удар был довольно сильный, с рассечённой брови, застилая глаз, пошла кровь. Разозлившись и почувствовав боль, Софья первая схватила Иру за плечи и затрясла её.

– Гадина! За что? Что я тебе сделала, а? Убью, тварь! – закричала Софья и повалив девушку на землю, сев на неё сверху, стала обеими руками бить по её лицу.

Ира старалась защитить себя, выставив вперёд руки. Наверное, это ещё долго бы продолжалось, но услышав крики, подбежала Нина, они с матерью возвращались с фермы. Взяв Софью под мышки, она с большим трудом оттащила её от Иры.

– Ты что делаешь? Вы что, с ума сошли? Максима давно в деревне нет, ни ты, ни тем более ты, ему не нужны! Он давно себе новую пассию нашел, я уверена в этом! Всё! Перестаньте! – крикнула Нина, встав между девушками и стараясь удержать обоих, так как они вновь бросились друг к другу.

– Что тут происходит, Софья? Да у тебя кровь! – воскликнула Ольга, мама Нины, подходя к девушкам.

– Мам, ты иди, мы тут сами разберёмся, – попросила Нина и Ольга ушла, очень устав на работе.

– А и правда… чего это мы? Он, гад, бросил меня, с тобой вроде ни разу и не гулял, уехал, даже не простившись, а мы тут друг другу морды бьём? – тяжело дыша, воскликнула Ира.

– Ты же первая начала! Я тебя трогала? Ты мне бровь разбила, дура! – криком ответила Софья.

– Ир, иди домой, ладно? Надеюсь, у тебя ума хватило и ты не переспала с ним? – спросила вдруг Нина.

Застыв, Софья и Ира с недоумением посмотрели на неё, потом переглянулись между собой.

– Я ещё с ума не сошла, нет конечно! Да меня бы мать прибила сразу, – успокаиваясь, ответила Ира.

– Вот и хорошо, расходимся по домам. И хватит уже валить с больной головы на здоровую. Максим бросил тебя и уж поверь, не из-за Софьи. И она его уже давно забыла, – сказала Нина.

Софья с укором взглянула на подругу, та кивнула ей головой.

– Ты забыла, я же знаю. Не до парней нам, скоро занятия начнутся, пошли, Софья, – сказала Нина, уводя подругу за руку.

Через пару дней они узнали, что Ира уехала к тётке в Саратов, собирается поступать в институт, вроде, учиться на технолога. Девушка оттягивала отъезд до самых вступительных экзаменов.

– Этот твой Максим, вообще бессовестный! Заморочил ей голову, к тебе подкатывал, но ты для него мала оказалась, жук… – злясь, говорила Нина.

Софья молчала, не зная, что ответить. Ведь по сути, Нина была права, но от этого её чувства не становились меньше. Она тосковала по Максиму, а он всё не приезжал.

Шли дни, месяцы, девушки заканчивали девятый класс. Софья старалась забыть Максима, не думать о нём, а летом он приехал домой к родителям. Его мама с гордостью говорила соседкам, что сын поступил в политехнический институт, правда, живёт пока в общежитии, но познакомился с хорошей девушкой из богатой семьи.

– Пишет, что любят они друг друга, о женитьбе пока молчит. Да… её отец – директор ювелирного завода, очень обеспеченная семья у девушки, – с гордостью говорила женщина.

– Так ведь семья девушки богата, вот если Максим разбогатеет, тогда… нашла чем хвастаться, – ответила соседка, у который сын жил в Москве, где закончил университет и жил совсем неплохо, помогая и родителям.

– Бог даст, Максим сам всего в жизни добьётся, он у меня настырный, – уверенно ответила Анисья, мама Максима.

В конце июня Максим наконец приехал. Весь из себя такой ухоженный, городской, он резко отличался от деревенских ребят. Кажется, парень изменился не только внешне, взгляд стал ещё увереннее и наглее, он вёл себя так, словно стал знаменитым артистом. Но на местные танцы он всё же явился. Иры в деревне не было, хотя её мать и ждала дочь на каникулы домой.

Максим явился в местный клуб, наверное, больше показать себя и посмотреть на других, будучи уверенным, что он выше их во всём. И на него смотрели с завистью, а были такие, что и с восхищением. Было видно, парень оделся по моде и довольно дорого. Поговаривали, что оделся он на деньги матери, что она ему всучила перед отъездом в Краснодар, только это было далеко не так.

Приехав в город, Максим всё же поступил в институт и месяца через два, уже встречался с девушкой с параллельного потока, заранее узнав, что она единственная дочь директора ювелирного завода. И таки влюбил девушку в себя, его самоуверенность, видимо, её и подкупила. Хорошо говорить, парень умел и настойчиво ухаживал за Дианой.

Глава 6

Диана была красивой девушкой, с миндалевидными глазами, обрамлёнными длинными ресницами и чёрными бровями дугой, на нежном, светлом личике. Мать девушки была молдаванкой, отец еврей, может поэтому Диана не была похожа на других девушек, красота у неё была неординарная, смесь молдаванки и еврея. Родители в ней души не чаяли, но девушка была на удивление скромной, не любила выделяться среди других и одевалась просто, хотя вещи и были дорогими.

Максим, словно хороший психолог, смог влюбить в себя девушку, да так, что она полностью слушалась его. Правда, первые дни он покупал ей цветы и подарки, в виде сувениров или духов, причём дорогих, зная, чья она дочь. Носить драгоценности, Диана не любила, только и носила маленькие серьги с изумрудом и бриллиантами, которые надела ей мама в день шестнадцатилетия, с просьбой, чтобы дочь их никогда не снимала. И Диана, пообещав, не снимала серьги, часто и забывая о них. Знакомить Максима со своими родителями, Диана не торопилась, вернее, этого не хотел сам Максим, не объясняя причину.

– Не будем торопиться, дорогая, нам нужно институт закончить, ты же понимаешь, что мне нужно будет содержать семью, – сказал Максим, когда Диана сказала ему, что хотела бы пригласить его в гости к себе домой.

Он знал, что у них квартира в центре города и дача за городом, по тем временам скромная, шесть соток, но Лев Евгеньевич построил на них двухэтажную дачу с мансардой, посадив плющ, чтобы всё лето в доме было тенисто и прохладно. Камин ему строил печник, довольно известный в начале пятидесятых, так же оставшийся одним из лучших и в самом конце шестидесятых. Наверное, Лев Евгеньевич понимал, что особо шиковать нельзя, хотя несомненно, припрятанные средства у него были. Он записал дачу и квартиру на имя жены, так… на всякий случай. Как говаривал он сам, мало ли что, имея в виду, что все же Лев Евгеньевич побаивался ареста, которые иногда и случались, стараясь жить поскромнее и "подчищать" за собой свои дела. И это ему пока удавалось.

Особенно он стал осторожен после ареста директора одного из учреждений пищевой промышленности, у которого, при обыске, в подвальном помещении нашли склад с дефицитными продуктами.

Лев Евгеньевич тоже имел, но… не склад, конечно. Для ювелирных изделий и слитков золота он отвёл место под дачей, точнее, построил подпол, который тщательно отгородил тяжёлой старинной меб