Отель и все святые грешники

Отель и все святые грешники

Самая негостеприимная книга о гостеприимстве

Попробую угадать: думая об отелях, об индустрии, вы представляете себе что-то вроде «Отеля „Гранд Будапешт“», верно? Форма на все пуговицы, вышколенная эстетика, лаконичные улыбки, тележки для чемоданов, изысканные рестораны, доброжелательность, симметрия, комфорт и похрустывающая чопорность? Добро пожаловать в реальность! Отели бывают разные, и описанных выше в этой книге не будет. С 2016 по 2022 год я работала в девяти отелях и хостелах Санкт-Петербурга уровня звездности от нуля до четырех (а видела еще больше) – и буду раскрывать на страницах совсем иные бездны. Немного в направлении Буковски1, если держаться за ориентир.

Да, – предупрежу сразу – в тексте неминуемы вкрапления моей личной жизни, особенно в конце. Потому что это моя история; и потому что, когда проводишь сутки или несколько суток подряд в одном месте, делая так на протяжении энного времени, ты переносишь свою личную жизнь туда. Постараюсь соблюсти баланс – но не обещаю. Просто буду держать в голове, что собрались мы тут ради отелей.

До отелей я проработала в единственном в своей жизни офисе полторы недели, и это была турфирма. Уже на второй день человека из моего отдела отправили на повышение квалификации, и я осталась абсолютно одна – девятнадцатилетняя перепуганная девчушка, только из колледжа, не знающая, что, где, как, и не имеющая никакой поддержки. В Москве задержали самолет, в Колумбии застряли туристы – мои коллеги сидели на телефонах, у всех все горело. Я смотрела в окно – прохожие сновали по улице, вдыхали и выдыхали городской воздух. Хотелось быть снаружи, с ними. Я чуть не плакала при виде каждого туриста – этот летит в путешествие, и этот летит в путешествие. Я заперта в офисе, а они все куда-то летят. У них что-то происходят. Они едут – я нет. Они увидят новые миры – я нет. Воистину, турфирма – ужаснейшее место для любителя путешествовать.

Турфирма произвела такое глубокое впечатление, что после я за километр обходила любые офисы и избегала пятидневки. Работала промоутером, ведущей игр в мафию, три дня была официанткой, сидела на холодных обзвонах, а еще – под лозунгом «Спускать свою жизнь, так хотя бы красиво!» – устроилась продавцом элитной одежды. Я серьезно раздумывала, не податься ли в официантки на международные круизы – когда меня пригласили на собеседование в первый отель.

К гостиницам я присматривалась на тот момент уже два года. Тянуло. Хотелось стоять за стойкой и разговаривать с людьми. Но отели меня все не брали. Игнорировали резюме, не приглашали на собеседования. Оглядываясь назад – понятия не имею почему: что в отелях, что в хостелах полно студентов. Это одна из возможных форм совмещения заработка с учебой.

А тут пришло приглашение. Март 2016-го, я только подала на увольнение из магазина элитной одежды и отрабатывала последние две недели. Некая гостиница на Садовой, назовем ее гостиница 1. На собеседование я опоздала. За четыре минуты добежала от Сенной площади до Мучного переулка – это, скажу вам, не шутка, – идеально вовремя ворвалась в холл отеля, подбежала к девушкам-администраторам и сообщила, что мне назначено. Последовала пауза, девушки делали звонки, я утирала со лба мыло. Наконец мне сообщили, что нужно преодолеть еще перекресток и зайти в здание с другой стороны – в хостел. Там встреча и будет.

Здание одно, а места – совершенно разные. Щеголеватый ресепшен, на который я забежала, был с головы до пят отделан панелями под дерево. По бокам – красные кожаные диваны, на входе – французская дверь под козырьком, а у самого помещения закруглялся потолок, как в арке. Хостел был другим. Вообще само здание уникально: оно занимает расстояние от перекрестка до перекрестка и имеет с четырех сторон четыре адреса. Я пробежала мимо лавочек и магазинов – по другой стороне улицы тянулась Апрашка2 – завернула у одного из прекраснейших зданий Питера с панорамными витринами – и уткнулась в ступеньки и невзрачный козырек. Дверь заперта, со звонком. Длинный гудок, за дверью лестница. Поднялась на второй этаж. Подошла к гораздо более скромному ресепшену. Такие описания любили в старинных романах: бедненько, но опрятно.

Совсем небольшая комнатка, и отделкой никого подкосить не пытались. Зеленоватые стены, диван, автомат с напитками и автомат со снэками, окно с видом на угол Садовой. Ресепшен и проход в затемненный коридор к номерам.

Меня встретила менеджер по персоналу – улыбчивая блондинка с кудряшками. Мы пообщались, затем она поднялась и повела меня через узкий коридор вглубь здания. Коридор заканчивался холлом. Еще дверь – без обозначений – и мы вышли на черную лестницу в окружении черных стен в самом нутре постройки. Непонятно, что вверху и что внизу, куда такая лестница вообще выходить может. Задерживаться тут не стали, обошли площадку вдоль стенки; новая дверь, – и вот мы в прекраснейших коридорах первого отеля, куда я ломилась. В номерах проводилась уборка. Комнаты стояли нараспашку, и я мельком увидела внутреннее убранство. Бежевые и зеленые узорчатые стены, деревянные тумбочки русого оттенка, светлые диваны. С претензией на изысканность, но немного искусственно. Себе бы такие комнаты я не выбрала.

Мы миновали коридор, спустились по узкой, теперь уже гостевой лестнице, прошли мимо бара и вышли на ресепшен.

Меня представили старшему администратору.

Если бы я выбирала ей имя, то назвала бы Обаяшей – за огромные, круглые, прямо как в аниме, глаза и теплую улыбку. Честно говоря, уже не помню, как звали мою первую начальницу. В этой книге имена будут изменены. Так что пусть Обаяша окажется Ритой.

Рита усадила меня на красный диван и начала вторую часть собеседования.

– Где вы учились?

– Колледж туризма и гостиничного сервиса, – откликнулась я, – А потом…

– Не может быть! – тут же воскликнула Рита, – Я тоже! На гостиничном отделении?

– Не совсем… на факультете туризма.

Но я уже видела, как зажглись Ритины глаза при упоминании родного колледжа (который и я всем сердцем обожаю). На самом деле, факультет роли не играл: мы, учащиеся на туроператоров, проходили практику, сопровождая экскурсионные группы или разнося документы по турфирмам. Учащиеся гостиничного отделения во время практики работали горничными в общежитии. И то, и другое имело весьма отдаленное отношение к специальности после выпуска. Я могла быть кем угодно. Иметь любые навыки, или не иметь их. Сработало узнавание: свои.

Я получила работу.

Гостиница 1

Я буду продолжать настаивать, что в России в отели можно попасть без образования, научившись всему на месте. Возможно, элитные отели с этим не согласятся (у нас любят разглядывать корочки и престижные названия), но факт: если у вас есть предрасположенность к отельной работе, она достаточно несложная (но сложнее, чем вы думаете), чтобы научиться ей на месте. Другое дело, что к отелям вполне себе могут быть противопоказания. Об этом мы еще поговорим.

Итак, я не умела ничего и сходу попала в крупный – самый крупный в своей карьере – отель. Пятьдесят один номер, расположен на Садовой, ориентирован на зарубежных туристов. Три звезды – а позднее они выросли в сеть, открыв роскошный пятизвездочный со спа-зоной.

Я оказалась сразу за стойкой. Первые недели я не работала полные смены, а приходила на шесть часов обучаться и потихоньку вливаться в процесс. Чаще всего на ресепшене находились один-два администратора плюс старший администратор. А вот график… Если увидите такой график – бегите.

Двенадцать часов – с девяти до девяти. Так двое суток подряд, днем. Потом двое суток отдыха. И вперед, в ночные смены – двое суток, с девяти до девяти. Передышка. И так по кругу.

Твой организм не живет, а существует.

Мозг невозможно переключить по щелчку пальцев, так что выходные не спасают. Когда тебе надо отсыпаться перед ночной сменой – ты не можешь заснуть. На ночной смене клюешь носом – а в отеле с таким графиком спать не положено. Ты сидишь за стойкой, под слепящим светом, а мимо все ходят и ходят люди. Ты пытаешься устроиться хоть как-то на стуле с жесткой спинкой. Болит спина, болят плечи, шея, голова. К девяти утра пытка заканчивается, ты добираешься до дома, и все свои выходные спишь, чтобы затем начать день сурка заново.

Я работала по шесть часов, и получала половину зарплаты, чего отчаянно не хватало (половина зарплаты в 2016-м составляла двенадцать с половиной тысяч). Поэтому на первое время я совмещала отель с раздачей листовок на улице.

Основное, чему учат, – отельная компьютерная программа. В разных отелях они разные, и когда переходишь на новое место, больше всего времени уходит на перенастройку на программу – это как другой язык. Есть более замысловатые, есть попроще, есть ориентированные на большее количество номеров или меньшее. Для небольших и средних отелей используется шахматка: сверху календарные дни, слева в столбик – номера. На пересечении наглядно обозначается, кто из гостей где проживает, и чаще всего, кликнув по гостю в шахматке, ты попадаешь в карточку бронирования, со всей информацией и оплатой. В больших отелях из-за количества номеров подобное нецелесообразно – в их программах используют списки гостей. Список заезжающих за день. Список выезжающих за день.

В загруженных по работе отелях – мой считался таким – существует отдел бронирования. Он сидит в другом месте (у нас сидели вообще в другом здании по другому адресу), принимает звонки, сам выставляет брони и отмены. Если звонок по бронированию принимает ресепшен, нужно писать информацию на почту отделу бронирования – госпожа такая-то хочет забронировать на столько-то дней такой-то номер, количество человек, телефон. Отдел бронирования работал пятидневку, в выходные их часть работы ложилась на ресеп.

А чем же занимается ресепшен?

Первым делом на смене мы проверяли журнал передачи дел. Некоторые спорные ситуации в отелях длятся днями. Каждое событие, каждая просьба фиксируется и передается от смены к смене. К гостю Новодольскому принесут конверт, передать. Самойлова хочет заказать билеты в театр, попросила список балетных постановок на двадцать пятое число и агентств с самыми выгодными ценами (ведь госпожа Самойлова не может сама открыть интернет, который у нас с ней одинаковый). День рождения у дочки французов, поздравить от отеля. В номере 317 сломалось крепление в душе. В номере 224 плохо показывает телевизор и жалуются на вайфай.

Этот момент мне сразу в отелях понравился: возможность передачи дел. Хотя с гостями ты проводишь считанные минуты, но между вами завязываются отношения. Какая-то химия, которая работает или нет. Говорят, человеку нужно семь секунд, чтобы составить о ком-то впечатление. И ты, и гости сразу понимаете, совпадете ли вы в общении. С одним администратором одни гости общаются лучше, с другим хуже. Когда гость, с которым у тебя сложилось, видит за стойкой тебя – он подойдет к тебе, а не к коллеге. Так что отельеры смело перебрасывают дела друг на друга. У тебя не получается с гостем, ситуация накаляется, – ты передаешь дело коллеге, который на свежую голову, с другим подходом и обаянием с этим гостем разберется. Так же и твой коллега может передать тебе, и у тебя что-то получится лучше, чем у предшественника.

Это любопытно, что положительная или отрицательная химия складываются всегда и сразу же. В отелях всегда есть место человеческому фактору, – и знать это поважнее, чем разбираться в компьютерной программе.

Еще администраторы встречают гостей и провожают гостей, забирают вещи в камеру хранения. Дают распоряжения по уборке горничным. Принимают оплаты. Сканируют и заполняют в программе паспорта, визы, регистрационные карты. Ставят на миграционный учет иностранцев и на регистрационный – соотечественников. Оказывают визовую поддержку. Рекомендуют лучшие экскурсии-рестораны-достопримечательности-магазины, а если не могут на личном опыте рекомендовать – находят для вас в интернете. Заказывают такси. Объясняют таксистам, где какие в городе улицы. Объясняют туристам, где какие в городе улицы. Разбираются с поломками кранов-душевых-кроватей-телевизора-окон-отопления-интернета. Объясняют, где в номере фен. И где тапочки. Выдают ключи от сейфа (а параллельно раздаются звонки и падают сообщения). Высылают подтверждения бронирования гостям на почту. Отвечают на вопросы. Посылают «знаменитостей и блогеров» местного пошива, которые просятся пожить бесплатно, обещая взамен пару благостных строчек в соцсетях. Разбираются с пьяными, агрессивными, неадекватными, заблудившимися, обворованными, заболевшими и уставшими.

Где-то между этим успевают поесть.

В гостинице 1 я приходила на смену в девять и проваливалась в черную дыру. Поднимала голову – а на часах шесть вечера. Перед носом лежала бумажка, куда я записывала дела, когда отвлекали со стороны – чтобы не забыть, чем занималась. До четырех дел одновременно. Гости подходят, дерг-дерг-дерг-дерг.

Подскажите.

А можно..?

А где…

А у меня…

Дерг-дерг. Дерг-дерг.

Звонки. Сообщения. Звонки.

Довольно быстро меня перевели на полноценные смены – дневные и ночные. Сначала со мной находились другие администраторы. Потом я оставалась одна с Ритой. А иногда просто одна.

Мне нравилось, что это немножко как на сцене. И что ты видишь холл и гостей не так, как гости видят тебя. Сцены я боюсь, но также она меня бесконечно притягивает. В отелях в голове все крутилось «Это ведь и правда как на сцене, но почему-то я не боюсь». Почему-то оно было вполне спокойно, когда я подходила и просачивалась за стойку. Контакты с людьми. Общение. Мне это нравилось.

Рита взялась за мою отшлифовку. Человек, безмерно любящий свое дело. Она до бесконечности рассуждала, что такое хороший тон в отелях, каким должен быть администратор, а каким – сервис. У меня была проблема: чрезмерная дружелюбность и общение с туристами на короткой ноге. Я много улыбалась.

– Вот, посмотри на Лену, – приводила пример Рита. Лену лучше всего характеризовало слово «высокомерная», – Она сдержанна. Это показатель профессионала. Таким и должен быть администратор! Она чуть отстранена, с гостями не болтает, всегда корректна и ни при какой ситуации не поддается эмоциям.

Лена цедила окружающим такие улыбки, которые я сооружала, когда хотела показать людям, что я их ненавижу, но просто не могу сказать это прямо в лицо. Подобных профессиональных высот я достигала, лишь когда меня очень сильно выбешивали.

Я пришла в отельную сферу в апреле – первого апреля, если быть точной. И полтора месяца обучения каждую смену лажала. Это было ужасно.

Нет, с программой я разобралась достаточно быстро. Один простой алгоритм, который не меняется. Самым сложным оказалось сталкиваться с проблемными ситуациями с гостями, а самым паршивым – то, что они не повторялись. Каждый день – что-то новое. Думаешь: «Ну все, я все видела, я больше не повторю предыдущих ошибок» – а оно прилетает. А ты хлопаешь ртом. А старшая начальница по отелю и хостелу, Света, шипит и злобно сверкает глазами.

Света обитала на территории второй гостиницы, дверь в ее кабинет находилась сразу за стойкой ресепшена. Если она оказывалась рядом с администраторами, хороших новостей это никогда не несло. Обычно она была в гневе. И только проработав в нескольких отелях кряду, я поняла, по каким же пустякам Света срывалась.

– Как ты умудрилась в программе выселить не тот номер?! – орала она.

Легко и просто: соседние строчки мелким шрифтом. Большой поток гостей. Куча дел. Ошиблась, проглядев на два миллиметра. В нормальных программах выселение легко отменяется обратно, здесь же поставили, что сделать это может только руководство.

Пустяки. Человеческий фактор.

На меня орали так, что хотелось разрыдаться. Я ходила, со стыда боясь поднять голову. Повторяла себе: «Я не могу ошибаться вечно. Когда-нибудь прекращу. Когда-нибудь научусь всему». И так каждую, каждую смену.

– Мне потребовался месяц, чтобы перестать ошибаться, – утешала меня Карина, еще один администратор. Прямые каштановые волосы в хвостике, светлые глаза. У Карины был жених из Южной Кореи, с которым она болтала по телефону на английском.

Карине потребовался месяц для освоения в отелях, мне – полтора. И все же на меня кричала Света, а Карину недолюбливала Рита. Между ними постоянно происходили мелкие ссоры.

Жизнь в отеле кипела круглосуточно. Дневная смена администраторов принимала гостей, сканировала документы и заносила в программу. На ночную смену ложилась обязанность заносить тех же гостей в «Элпост». Это программа миграционного и регистрационного учета. Скажу проще: это информация в органы, что вы заехали в отель на определенное (указанное вами в бронировании) время. Поэтому в отели официально не пускают без паспорта или с его копией. Любые ваши передвижения фиксируются.

В крупных отелях существуют отдельные должности: паспортист – делает копии паспортов и заносит данные; администратор – улыбается вам на ресепшене. В гостинице 1, несмотря на размеры и ориентированность на иностранцев, обе должности сливались в одного портье. Как-то я была одна на ночной смене. Собиралась мирно занести данные в «Элпост» за день. Когда нагрянула группа из двадцати двух венгров, заехавших в одиннадцать вечера. И вот так я выполняла в одиночку работу и дневной, и ночной смен. Двадцать два человека! По три документа на каждого, отсканировать и пробить в двух программах сразу. Ту ночь я не отдыхала. Начала работать в одиннадцать вечера и закончила к восьми утра.

Из первого отеля помню несколько ярких событий. Одна девушка пришла на ресепшен и сказала, что ее обокрали. Украли фотоаппарат. Горничная вынесла. Горничная от этого обвинения схватилась за сердце.

Видите ли, у нас были камеры на ресепшене и в баре, но на этажах они ограничивались только лестничными пролетами. Все, что мы могли сказать – горничная заходила на этаж во время уборки. Нет, на тележке фотоаппарата не видно. Горничная во время процедуры билась в истерике, божась всеми святыми и родственниками, что она никогда бы подобным образом не поступила.

– Это серьезное происшествие, – с убийственным видом сообщила гостье Рита. Поверх слова «происшествие» выглядывало слово «обвинение». Гостья прилюдно орала на нас уже с полчаса и требовала денежную компенсацию за потерю, – Если дело настолько серьезно, нужно вызывать полицию. Они допросят вас, горничную, осмотрят номер и камеры. Нам сделать это?

Но гостья покричала еще – она кричала, затем возвращалась в номер, потом подходила к ресепшену и опять кричала, – покричала, а от полиции отказалась. Особенно когда ей объяснили, что деньги ну вот ни при каком раскладе раздавать не будут.

Возможно, она просто нашла фотоаппарат.

Самым тяжелым испытанием стало отключение горячей воды. О, это было событие. Еще только в середине апреля я наблюдала за изумленными тайцами, снимавшими на телефон снегопад за окном (обычное явление в Питере), а уже в мае на город свалилась жара. А к летнему сезону отключили воду.

Горячую воду отключили на три недели во всем районе. Это правда, которой поголовно все гости отказывались верить. У отеля был свой бойлер – вот только хватало его минут на сорок с утра.

Очереди недовольных и требующих компенсации морального ущерба тянулись к ресепшену через весь холл. Рядом со страдающими топтались гости на заселение – большинство уже подкованные информацией о местном бедствии из отзывов предыдущих постояльцев (все-таки это длилось три недели). Одна парочка хлопнула об стол перед моим носом паспортами:

– Ваша регистрационная карта, – улыбаясь, протянула я им бумаги.

– Мы ее подписывать не будем, – объявил мужчина, – Здесь снизу вы распишитесь, что выплатите нам деньги, если в отеле не будет воды. Или мы не будем заселяться, и вы по-те-ря-е-те кли-ен-та.

О, как же все любят эту фразу! «Вы потеряете клиента». «Вы потеряете деньги». Позвольте вам кое-что прояснить. Кхм-кхм. Мы говорим о Питере. Отеле в центре города, который забит битком так, что мы уже составили список соседних отелей, чтобы направлять всех желающих с улицы или тех, кто спрашивает об отелях по телефону. Хотя, собственно, отели из этого списка тоже забиты. Спрос в Питере гораздо превышает предложение. Начиная с мая в центре города свободных номеров почти нет. И если вы развернетесь и уйдете – отели горевать не будут. Они в течение десяти минут заполнятся кем-то еще. Даже если воды совсем не будет.

Да, и в любом случае, отношения – это отношения. Они двусторонни. Сервис и доброжелательность – это одно. Но не только гости ставят условия – отели их тоже ставят. Не только гости выбирают, с кем они поведутся – отели тоже выбирают. У администратора есть безграничная власть и право не заселять или выселить любого человека, в том числе без возврата денежных средств, если этот человек кажется ему подозрительным, опасным или каким-либо еще. А говорила ли я вам, что только в очень редких, исключительных случаях зарплата администратора зависит от количества проживающих? Нет – но мы еще по этому пройдемся. Резюмируя: вы никогда не напугаете портье фразой «Вы потеряете клиента». Агрессия и напор не дадут вам желаемого результата.

В той ситуации я поговорила с Ритой, Рита вызвала Свету, потому что мужчина, все еще не заселяясь, со своей спутницей громогласно на весь холл требовали «главного». Света с ними поговорила – кончилось тем, что они заселились в наш отель. Да, без воды. И без какой-либо денежной компенсации. И тут не могло быть другого исхода – у них и выбора-то не было. Ну покричали, потрепали себе и администраторам нервы, молодцы.

При этом, администраторам не чужда эмпатия. У меня сердце обливалось кровью за гостей. И это, конечно, не дело и абсолютный кошмар – жить без горячей воды во время своего путешествия. Но что я могу сделать? Руководство, разумеется, в курсе. Дополнительные бойлеры мы сегодня не подключим – может, к следующему летнему сезону. Как админ, я могу поискать список бань по городу – но вы же туда не пойдете, так ведь? Вы встанете пораньше и будете ловить горячую воду в те сорок минут, пока она не закончилась. Как и все остальные гости остальных пятидесяти номеров. Тут мы с вами, так сказать, в одной лодке, с маленькой разницей, что я перед работой приму душ дома.

Все усугублялось тем, что на разных этажах вода подавалась по-разному. Если не изменяет память, она шла сверху вниз, и на верхнем, четвертом, горячая заканчивалась раньше других этажей. Не такая большая разница, если бы не…

– У нас два номера, – громко пропыхтел мужчина, – На четвертом этаже и на втором. Так вот, на втором горячая вода есть, а на четвертом – нет!

– Тут дело в плановом отключении на районе…

– Все вы врете! Поломалось что-то у вас в отеле, а нас за дураков держите. На одном этаже есть, на другом – нет! Мы хотим возврата!

Требования о возврате, выезды (гости выискивали другие отели, перебирались в другой район), жалобы, угрозы, – и так все три недели, в довесок ко всему остальному, что и так происходит в отеле. Два часа дня. Перед моим ресепшеном нарисовался постоялец. Разгар заселения и жалоб, вокруг него – маленькая толпа.

– Вы на заселение?

– Мы с женой сегодня выселились. Нам нужно пройти в наш номер.

– Вы что-то оставили?

– Просто пропустите нас в номер.

– Боюсь, я не могу этого сделать, – вежливо держусь я, – Вы выселились, там уже прошла уборка.

– Нам нужно на пятнадцать минут.

– Если вам нужен туалет…

– Нет, – взрывается мужчина, – Моей жене нехорошо, ей нужно сделать специальные упражнения в лежачем положении.

Я растерянно озираюсь.

– Но я могу пропустить вас, только если вы оплатите проживание. Вы уже выселились.

– Нам нужно на пятнадцать минут! Мы зайдем и выйдем!

– Вы воспользуетесь убранным чистым номером после выселения. Это возможно, только если вы оплатите проживание за сутки.

Мужчина нетерпеливо достает кошелек.

– Сколько?

– Четыре тысячи пятьсот рублей.

Он снова взрывается.

– Сколько?! Мы пробудем там пятнадцать минут!

– Извините, но это наш прайс. Вот прайс-лист, вы можете с ним ознакомиться.

– Девушка, вы понимаете, моей жене плохо!

– Я ничего не могу поделать, вы хотите воспользоваться номером, это стоит денег. Вы сказали, что упражнения лежачие, значит, после потребуется вызывать горничную и перестилать кровать…

– Жена сделает их на полу. Мы хотим пройти в номер.

– Извините, за четыре тысячи пятьсот рублей.

– Тогда сделайте нам скидку!

– Извините, я не уполномочена принимать такие решения.

Мужчина грохает кулаком по столешнице и произносит магическое:

– Зовите сюда главного!

Опять звать Свету. А она меня ненавидит. Ну, что поделаешь.

Зато Света вправе раздавать скидки. Ради такого случая она снижает стоимость номера для напористого с четырех тысяч пятисот до четырехсот пятидесяти. Мужчина уходит с победным видом как неандерталец, заваливший мамонта.

Света сорвалась, когда я накосячила с оплатой. Большое заселение финнов, мы с Ритой работали в паре. Дело в том, что отели еще платят Элпосту за каждого поставленного на учет гостя. Разумеется, отелям это не нравится. Поэтому а) некоторые нарушают закон и не подают данные о проживающих; б) некоторые тихо оплачивают, ничего не сообщая гостям; в) некоторые просят с гостей эту сумму, ставя перед фактом при заселении – гости в восторге, разумеется; и г) некоторые берут с гостей еще чуть больше, разницу укладывая в доход отеля. Вы никогда не предскажете, какой вариант попадется вам, и спорить о цене в данном случае у вас не получится.

В гостинице 1 мы сообщали гостям при заселении о «city taxes» – «городских налогах». В 2024-м в Питере действительно ввели налог с туристов, но в 2016-м мы маскировали этой формулировкой оплату за постановку гостей на учет (что иногда мелькало в отзывах – туристы писали, что при заезде мы «сдираем» дополнительные деньги, о которых нигде не указано заранее). Итак, к нам заселялась компания финнов – несколько семей – на них было забронировано три номера.

Рита давала мне документы – я их сканировала. Она объясняла финнам разные мелочи – я собирала регистрационные карты. Мы перешли к оплате. Рита называла суммы, а мне нужно было пробивать.

И вот тут произошла заминка: Рита назвала полную стоимость, а я недопоняла – думала, что это без «налога» и плюсанула на триста рублей сверху. Ошибку мы заметили тут же и сами же, так как каждый номер платил за себя. Обычное недопонимание, обычный возврат – но в гостинице 1, как я говорила, для каждой мельчайшей операции требовалось вызывать руководство. Когда дело зашло об оплате, терпение Светы кончилось.

– Я не могу ставить тебя в этот отель, – сообщила она мне, – Ты косячишь с оплатой! А здесь иностранцы. Поток большой, приближается летний сезон. Мне не нужны ошибки. Мы переводим тебя в хостел.

Хостелом называлась гостиница 2 с другой стороны здания.

Я была раздавлена.

Честно говоря, я только-только во всем разобралась. И только-только перестала косячить. Но не сообщать же об этом сразу после косяка с кассой и иностранцами! Я уже оставалась одна в гостинице 1, и на дневные смены, и на ночные смены, и со всем справлялась, и все со мной было хорошо. Два человека просто друг друга не поняли, такого бы даже не произошло, работай я одна. Это все поправимо. Это не вселенская катастрофа. Деньги день в день до закрытия кассовой смены возвращаются моментально.

Меня понизили, и это было позорно.

Я перебралась на ресепшен гостиницы 2.

И внезапно обнаружила, что все не так плохо.

Гостиница 2

Гостиница 2 была хостелом – общие туалеты и душевые на этаже. Восемнадцать номеров – один из них не использовался и представлял собой склад, загроможденный старой поломанной мебелью. В других комнатах по нескольку кроватей, от одной до пяти, и чаще всего здесь останавливались бюджетные путешественники – студенты – или школьные экскурсионные группы, приехавшие с преподавателями в Питер.

В гостинице 1 было четыре этажа. В хостеле – два ряда дверей вдоль одного коридора.

В гостинице 1 гости бесконечно жаловались на отсутствие лифта (подъем и спуск по узкой лестнице; у нас был носильщик из Узбекистана по имени Федя, он таскал чемоданы), на нехватку столов во время завтрака (столов около десяти, номеров в пять раз больше, и все спускались одновременно). Я помню одну милую историю с завтраком, но все остальное – это был мрак.

Милая история следующая: однажды подошла гостья. Она озиралась на шведский стол вокруг, и вдруг спросила, а можно ли ей купить и принести свой арбуз? На улице жара, а арбуза среди завтрака не было. Я ответила, что, конечно же, можно. Гостья дошла до продуктового на углу, притащила огромный арбуз – и неожиданно попросила, чтобы его порезали и поставили для всех. И пусть ресепшен тоже угощается!

Это был самый очаровательный и светлый момент из первого отеля.

Кафе – оно же бар – оно же ресторан для посетителей – находилось впритык к ресепшену, разделенное с нами аркой, даже без двери. Спустя восемь лет я все еще помню, как у них постоянно крутился дебютный альбом Эми Макдональд3. Общий туалет, комната для багажа и лестница, которую так невзлюбили гости, находились за кафе – это была большая двусторонняя проходная, и по утрам там творился ад. В принципе, днем тоже, потому что кафе работало на ланчи для всех желающих с улицы.

В хостеле завтраки отсутствовали как вид. И кухни не было. Нашим постояльцам предлагалась скидка в соседней столовой, плюс у дверей стояли два автомата – со снэками и напитками. Я просаживала все деньги на горячий шоколад.

В хостеле царила тишина.

Просто волшебство какое-то.

Я пришла на ресепшен подавленной – самооценка разрушена, ссылка в какой-то кружок изгоев, ну вы посмотрите на это. И вдруг, всего одна смена – и я поняла.

Зарплата здесь была на две тысячи меньше, не двадцать пять, а двадцать три. Но я сидела в тишине и спокойствии за компьютером, и наблюдала, как мои бывшие коллеги проносятся мимо в мыле – на работу, с работы. Волосы всклокочены, глаза вылезают из орбит, стресс прописан крупным шрифтом поперек лба, – а у меня на столе стаканчик с напитком, и креслице удобное, а не номинальный табурет с жесткой спинкой, с которого нужно вскакивать, когда кто-либо подходит. Свет приглушен, и не слепит тебя сверху. Я смотрела фильмы и сериалы. Смотрела в наушниках – а некоторые мои новые коллеги без.

В хостеле ничего не происходило. Никто практически ни о чем тебя не спрашивал. Никто тебя не дергал. Не нужно было делать четыре дела одновременно. Здесь были редкостью заезды по нескольку десятков человек. Хочешь – читай книгу. Хочешь – смотри фильмы. Хочешь – ешь за столом. Качественно другой вид работы за разницу в две тысячи в месяц.

Единственный недостаток – кабинет Светы прямо за моей спиной. Она, конечно, находилась тут не с девяти до девяти, но ее появления в обозримом пространстве словно вгоняли под ногти иголки – живая иллюстрация бомбы замедленного действия. Впрочем, пока я здесь работала, у Светы появился мужчина, что явно пошло на пользу – она смягчилась, стала добрее и перестала рвать плоть на окружающих. Все администраторы дружно выдохнули.

Между тем, Рита уволила Карину. Прошло пару дней – и на нас свалилась абсолютно невероятная новость: Риту саму увольняли за мошенничество. Она оказывала визовую поддержку гостям (высылала документ, подтверждающий будущее проживание в отеле; его запрашивают при оформлении визы), а вот стоимость услуг завышала и присваивала. Когда Рита выставила Карину, та донесла на нее в дирекцию. Проверили камеры – а затем случилось то, что случилось. Карина утащила Риту за собой.

У меня в голове не укладывалось, вспоминая про искреннюю любовь Риты к гостям, отелю, бизнесу, про то, как она рассуждала о сервисе или как советовала книгу Якова Томского «Отель, портье и три ноги под кроватью»4. Но отели – лучшее место, чтобы убедиться, как много различного может уживаться в людях.

А я в хостеле подсела на корейские дорамы, и на несколько лет это перевернуло мою жизнь. Появилось время смотреть сериалы; сериалы привели к мысли попытаться уехать в Корею и попробовать себя там в качестве актрисы. Много лет назад я не поступила в театральный институт, но маленькая, глупая часть меня все еще цеплялась за возможность стать актрисой. Зависимо, отчаянно цеплялась, пока я работала в офисах, ресторанах, магазинах и отелях.

Сообщаю об этом – потому что важно. И повлияет на все, что произойдет потом.

С Кариной я уже не общалась, когда мой мозг заразила идея спланировать путешествие в Корею. Прямо в отелях я начала претворять свой план в жизнь.

Сначала, пользуясь безлюдьем, я взялась учить корейский язык. За четыре дня с помощью интернета освоила корейский алфавит – хангыль. Затем начала читать вслух и повторять аудиозаписи, косясь, нет ли где горничных по коридору, которые решат, что девочка окончательно спятила и разговаривает сама с собой на какой-то тарабарщине. Но я понимала, что всего этого недостаточно. Нужен преподаватель, и нужна еще одна работа, если я хочу скопить достаточно денег на поездку.

Между тем, ни для кого не было секретом, что хостел закроют в последний день сентября. Одни говорили, что на его территорию расширят гостиницу 1, финансово более выгодную. Другие – что место сдадут под офисы.

Мы работали последние летние деньки. Сбоку от ресепшена было окно с подоконником, на который я присаживалась (подоконник не был настолько широким, но я умещалась). Окно выходило на угол Апраксина двора и шикарное здание в стиле модерн с двумя этажами свадебных платьев. При мне, к сожалению, магазин платьев переехал, на его месте открылась букмекерская контора. Но все равно это был вид. Это был угол. Спешащие люди, не догадывающиеся, что я в семь утра наблюдаю за ними с чашкой горячего шоколада, пока хостел погружен в тишину.

Но и некоторые события в гостинице 2 повлияли на меня как на человека и отельера. С чего начать – с воровства или попытки изнасилования? А давайте с воровства.

Молодой парень забронировал кровать в пятиместном номере на двое суток. Сказал, что ему нужно снять деньги, и оплатит он завтра. А на следующее утро ушел со всеми вещами (у него был-то один рюкзак), – а мы не остановили, думая, что он проживет дольше.

Я не остановила. Я его заселяла. Мой график был два через два, и оба дня я была на смене.

Я обнаружила, что он пропал, не заплатив 1800 за двое суток. Или хотя бы 900 за одни. Спасибо горничной, пришедшей со словами «Какая текучка? Там нет ничьих вещей».

Ну, вы понимаете? А теперь представьте, сообщать об этом Свете.

Вот и я представила.

Но сделала еще попытку позвонить по оставленному им номеру.

– Это такой-то такой-то? – в трубке замялись. Достаточно, чтобы я поняла: это он.

– Нет, его друг.

– Вы сегодня ушли из гостиницы 2 без оплаты. Во сколько вы вернетесь и оплатите?

В трубке раздались гудки.

Меня обуяла настоящая ярость. Я схватила телефон с другим номером и набрала снова.

– Я подам на вас заявление в полицию! Да на вас живого места не останется! Я найду вас и своими руками…

Меня снова сбросили. Я разрыдалась.

Разумеется, ни к какой Свете я не пошла. Пользуясь тем, что бронь напрямую, сократила проживание на день и внесла свою кровную тысячу. Как бы я хотела выставить скидку, сбросить цену до четырехсот пятидесяти, – но это вызвало бы много ненужных вопросов. Я прорыдала, запершись в Светином кабинете и свернувшись калачиком на полу – самой Светы не было. Больше половины моей ставки за день, а она и так грошовая. Но это были самые цветочки, из того, что отель может припасти для вас, если вы в нем работаете.

По части оплаты – когда при заезде спрашиваешь деньги, гости часто толкают: «Вы думаете, мы не оплатим и сбежим?» – и гогочут, довольные шуткой.

Именно так отельеры и думают.

Ну а с чего бы верить? Мы вас знаем? А прецеденты воровства бывают, и на этих страницах вы их еще встретите, полный спектр. Возможно, где-то и существуют отели, где расплачиваются при выезде, дополняя это всевозможными мини-барами, но в моей практике подобного не было. Администратор, просящий у вас оплату при заезде (как и все документы на всех гостей), – это обычное явление. А если вы оплатите и вдруг захотите съехать – вам вернут сумму, если только у вас не невозвратный тариф. Так это работает в отелях.

Но перейдем к более интересной истории. В один вечер в хостеле остановился байкер. Вот прямо «Ангел ада», шкаф под два метра ростом, гора мышц, как бы клишировано ни звучало. Мы разговорились. Он периодически выныривал на улицу за порцией алкоголя из бара напротив. Настроение у него было хорошее, я бы сказала дружелюбное. Я не ощущала угрозы.

Милое перебрасывание фразами; я как-то случайно упомянула, что за пять лет до этого заняла первое место в Питере по армрестлингу. Байкер загорелся со мной посоревноваться.

– А почему бы и да, – решила я.

Стойка ресепшена была в форме отзеркаленной буквы «Г». Мы встали друг напротив друга у бокового короткого отростка, где начинался проход в мою рабочую зону. Выставили руки. Переплели пальцы. Я старалась держать опорный локоть под максимально острым углом, это позволяет удерживать противника сильнее тебя. Знала – сейчас будет больно, из этого мотоцикла литые запчасти прям в стороны выпирают. Но мне самой было интересно, насколько меня хватит.

– Три, – считал байкер, – два, один.

Мы резко навалились каждый в свою сторону. Пожалуй, я упиралась секунды полторы, может и две. Не очень долго. Предсказуемо. А затем он с ударом повалил мою кисть о поверхность.

– Ничего себе! – восхитился байкер, – А ты сильнее, чем я думал. Продержалась!

– Ага, – слабо квакнула я, потирая онемевшую руку.

Но он продолжал восторгаться. Я улыбалась и кивала. Рука чертовски болела, просто кошмар. Расшаркавшись друг с другом и раскланявшись, мы разошлись – он ушел пополнять запасы алкоголя в крови, я вернулась к работе, охая над конечностью. Дело шло к вечеру, ночная смена.

В гостинице 2 не предусматривали спать на рабочем месте. Нам некуда было отойти. Хотя предприимчивые администраторы находили выход. Одна коллега отправлялась спать в раздевалку – там была кушетка около полутора метров в длину. Мама в декрете, она договорилась работать только по ночам, приходила и заваливалась спать. И получала свои двадцать три тысячи. Другая коллега шла спать в номера, а иногда приводила туда своего парня. Я об этом узнала от возмущенной горничной, после того, как они оставили за собой презервативы.

Я была юной, зеленой и совсем еще зашуганной, так что от ресепа отлучаться боялась. Но и не спать не могла. Я вытаскивала из подсобки подушку, отодвигала по столу клавиатуру, клала на ее место подушку, садилась на кресло и наклоняла вперед голову. Всегда готовая вскочить и сделать вид, что сижу на рабочем месте. Ночью это приходилось делать частенько: в одном здании с нами было общежитие. Студенты не должны проходить через отель, но так им было короче. Так что они трезвонили ночью, я вслепую открывала – вдруг гость? – а они безнаказанно прошмыгивали в сторону черной лестницы до того, как можно было хоть что-то предпринять.

Вообще руководством подразумевалось, что, когда звонят ночью, мы будем через переговорку узнавать, кто это, что нужно, и прочее, и прочее – но подобные радужные иллюзии сильно расходятся с реальностью, когда ты подскакиваешь в полусне и пытаешься заглушить источник шума – звонок переговорки. Вы часто по утрам ведете задушевные беседы с будильником? Вы его глушите. Вот и администраторы такие же люди, из той же плоти и крови, с такими же инстинктивными реакциями.

Итак, белые ночи. Питер. Тебя дергают – гости, студенты, случайные прохожие, решившие разузнать цены. Ты сонная, плохо соображающая. Звонок. Я потянулась открыть. И тут ко мне на ресепшен ввалился «Ангел ада».

А вот теперь он набрался под завязку.

Он почти не был способен связно говорить. Середина ночи; похоже, последовательно несколько часов напивался в баре по соседству. Байкер ввалился и пошел ко мне. Я вскочила с кресла.

Он обогнул стойку и зажал меня с обратной стороны от короткого отростка буквы «Г». Отсекая любую возможность куда-либо выбраться. Последнее, что я помню, до того, как пелена застелила глаза – его рука, тянущаяся ко мне за шею, под волосы.

А потом у меня вся жизнь пронеслась перед глазами.

И – неожиданно – особенно ярко – один момент. Несколько лет до этого, я – промоутер, продающая чай в магазине. Безлюдная глухомань. Моя напарница – замужняя девушка лет тридцати.

– Все мужчины хотят, чтобы ими управляли, – вещала она мне, – Они такие сильные, но им втайне хочется побыть маленькими котеночками, и чтобы за них все решали. Смотри!

Мимо нас проходили два неопознанных субъекта. Нечто без возраста, профессии, и явившееся за водкой.

– А ну быстро! – остановила их напарница приказным тоном, – Взяли с полки чай. У нас акция.

Мужчинки присели.

– Что? – робко проблеял один.

– Акция, говорю. Подошли сюда, взяли чай. Затем пошли на кассу. Пробиваете – приходите с чеком и получаете подарок.

«Получаете подарок», сказанное с наездом надзирательским тоном, звучало, надо признать, иронично.

– Да-да, хорошо, – к моему изумлению закивали мужчинки. Вид у них был, словно мешком по голове жахнули. И они взяли чай, две коробочки, купили, принесли нам, и получили кружку.

– Я же говорила, – победно улыбнулась напарница.

Все это пронеслось в голове за секунду.

Байкер еще тянулся рукой куда-то к моей шее, когда я на него заорала.

– А ну убрал руки!

Тот замер.

– Убрал руки, сказала! – обрушилась на него я, – Развернулся, отошел от моего ресепшена, и чтобы я тебя больше не видела! Пошел в свою комнату, закрылся, лег спать. Или, – я импровизировала, – выставлю из хостела без возврата стоимости проживания!!

Байкер скукожился.

– Ты злая, – пискнул он и вывалился из хостела на лестницу. Через окно я видела, как он пересекает дорогу обратно в бар.

Меня трясло, шатало, било по всему телу. Зуб на зуб не попадал. Я позвонила Феде, который, к счастью, жил при отеле, и попросила остаться со мной, пока гость не окажется в комнате. Потому что попасть в нее он мог только через ресеп.

Три часа ночи, шум улицы и проносящихся мимо машин. Красновато-оранжевые отблески фонарей на стенах сквозь жалюзи. Я трясусь в кресле, Федя кое-как устроился на неудобном жестком стуле, который мы извлекли со склада поломанной мебели. Байкера не было долго. Наконец, раздался звонок. Я вся сжалась. Но он просто прошел мимо нас заплетающимися ногами дальше по коридору. Его номер был в самом-самом конце.

Помялся вдалеке с дверью. Вроде открыл, зашел внутрь. Все стихло.

– Кажется, все, – пересохшими губами прошептала я.

– Я пойду, – проскрипел Федя, поднимаясь со стула, – Звони, если что.

Меня все еще знобило и подташнивало.

Разбудили меня в 6:30 утра.

– Мы хотим возврат за проживание, – заявила девушка.

– Что? – спросонья не поняла я, – Что?

За ее спиной стоял парень.

– Возврат за проживание. К нам ночью вломился пьяный байкер. Он стучался в дверь, мой супруг ему открыл, и тот влез в номер, стал ходить всюду и трогать вещи. Мы его насилу выставили.

– Почему вы ничего не сказали сразу? – недоверчиво уточнила я, – Не позвали… меня, например?

– Мы хотим возврат, – не терпящим возражений тоном припечатала особа.

Черт его знает, врала она или не врала. Их номер был соседний. Ну вот никак я со своего места не могла видеть, в ту дверь ломился байкер или на тридцать сантиметров левее. Я не видела, чтобы он выходил обратно в коридор. А вот парочка могла его видеть. Могла его слышать. Стены хлипкие. Могли слышать то, как кричала я. Могли решить, а почему бы, раз есть такая возможность, не пожить в Питере бесплатно?

Самое странное – почему они никого не позвали, когда ночью к ним вломился пьяный и учинил разгром. Если можно назвать пример того, как гости НЕ ведут себя в отелях – то это будет одним из возможных вариантов.

– У меня смена до девяти, – без сил простонала я, – Руководство будет в десять. Они ответят на все ваши запросы.

Пусть сами разбираются.

Света была в ужасе.

– Почему ты ничего не сделала? – это было первым, что я услышала из трубки телефона, которую взяла в свой выходной, – Почему ты не вызвала охрану? У тебя была тревожная кнопка под столом!

Ах да, кнопка. Видите ли, во-первых, я про нее забыла. Я начисто про нее забыла, потому что никогда не пользовалась ею до, и потому что вы не можете предсказать, как поведете себя в форс-мажорной ситуации. И, во-вторых, если бы я про нее и вспомнила, огромная за-сто-килограммовая туша зажала меня совсем в другом конце ресепшена.

– Мы не можем выставить его из хостела! – почти рыдала в трубку Света, – Если бы ты позвала охрану, у нас было бы наглядное доказательство для полиции, и весомое основание, чтобы его выставить. А теперь нужно ждать следующей ночи и пока он снова что-нибудь устроит, и только тогда мы сможем что-то предпринять, и все из-за тебя! Почему, почему ты не нажала эту кнопку? Ее специально для вас устанавливали!

– Света, а что с возвратом той паре? – спросила я, после долгих, бесконечных оправданий и извинений, как и почему я себя вела, когда меня домогались.

– Нам пришлось вернуть им деньги, – сухо отчеканила руководительница, словно в этом тоже была моя вина. Будь моя воля, я бы им не возвращала. Уверена, они выдумали эту историю.

И почему отель должен нести ответственность за поведение постояльцев? Сведите эту парочку с байкером, пусть они напрямую у него потребуют свои деньги за моральный ущерб, глядя ему в глаза – он же вломился. Думаю, картина несколько поменяется.

Глядя на это несколько лет спустя, я все же несколько Свету не понимаю (опуская то, что я не понимаю ее вообще): необязательно ловить гостя на чем-то с поличным, чтобы выставить его из отеля. Как я уже упоминала, отельер может сделать это просто по своему усмотрению – а тут еще свидетельство Феди, и гости, требующие возврата. Прямой ущерб отелю. Прощай, байкер, и не появляйся здесь больше, ты в черном списке. Все проще. Но наши ждали новой ночи, а в новую ночь байкер снова напился, и вот тогда вызвали охрану, а за ней – полицию. И выселяли его ненамного раньше срока самого отъезда, потому что заезжал он всего на два дня.

Я все боялась, что меня уволят. После этого случая я была почти уверена, что получу новость об увольнении. Ее не последовало. Возможно, меня продержали, чтобы не нанимать нового сотрудника на месяц с небольшим до закрытия. Но осталось чувство, что, если бы можно было меня поджечь, или воплотить еще что-нибудь карательное, Света обязательно бы воспользовалась этим шансом.

Может, я ошибаюсь. Мои ощущения.

Еще помню даму, которая пришла на ресепшен в четыре утра с вопросом, почему в Питере все в это время закрыто, – она откуда-то с востока, и по ее часовому поясу уже двенадцать, она голодная.

Ну и последние, кто у нас гостил перед закрытием хостела, это были китайцы. Это одна из самых потрясающих историй, поэтому ее я расскажу подробнее.

В последний месяц мы закрыли продажи на разных сайтах и принимали только отдельных гостей, бронировавших по телефону, почте или с улицы. В конце августа по электронке пришел запрос на группу из девяти китайских пенсионеров – можно? Можно. Цены какие? Цены хорошие. Прекрасно. Договорились. А, еще одна деталь. Они будут на велосипедах. У вас найдется место для девяти велосипедов?

– Нет, – ответила Света, – У нас такого места не найдется. Пусть паркуют внизу на улице.

Китайцы были не согласны оставлять внизу велосипеды, на узком неприспособленном тротуаре напротив Апраксина двора. И нельзя сказать, чтобы такая позиция не имела под собой логического обоснования. Возникла заминка. Ни одна сторона не хотела уступать. Внезапно мне пришла идея.

– Мы же можем держать велосипеды в комнате со старой мебелью! – предложила я, – Это сразу у ресепшена. Закрытое на ключ помещение, просторное, а мебель мы чуть разгребем и раздвинем в стороны.

Единственное – это значило, что китайцам придется каждый день на себе спускать велосипеды со второго этажа на первый, а вечером самим поднимать их обратно. Но гостей такой вариант устроил.

И вот, в мою смену, в двадцатых числах сентября, к нам заехали девять китайских пенсионеров. Самому младшему было пятьдесят девять, самому старшему – за восемьдесят. Восемь мужчин и одна женщина. Это уже было впечатляюще. Но просматривая их миграционные карты, я заметила, что в Россию – в Москву – они прибыли первого сентября, три недели назад, и это значило, что…

– Они что, – воскликнула я, – проделали весь путь от Москвы до Санкт-Петербурга на велосипедах?

А по всему выходило, что так. Они всюду перемещались на них. В Петергоф? Велосипеды. Пушкин? Да не вопрос. Каждый день китайцы сами спускали и поднимали велосипеды (велосипед для дамы премило спускали мужчины). Это был настоящий мастер-класс по здоровой пенсии и пороху в пороховницах. Хотя и китайцы умудрились начудить. В один из дней они заперлись все вместе в номере. По этажу начали расползаться премерзкие запахи. Вонь. Настоящая вонь. Я отправилась разбираться.

Дверь отворила китаянка. Но чуть-чуть, на цепочку. Покивала, мол, да-да, вас слушаю, что беспокоит?

Кое-как сквозь расщелину я разглядела горелку, установленную на нашем полу. Поверх – кастрюлю. Они варили что-то прямо в номере, и это что-то воняло.

– Вы можете не готовить в комнате? – уточнила по-английски я. Китаянка подняла брови. Английский она не знала.

– Запах? – поморщила я нос, – Запах по всему этажу. За-пах.

Китаянка с улыбкой покивала и захлопнула дверь прямо перед моим лицом. Я постучалась снова. Безрезультатно.

Тут уже делать что-либо даже не имело смысла. Напрыгивать на китайцев, скандалить, выставлять на улицу сразу девятерых человек? Маловероятная перспектива. Объяснить что-то, когда они в порыве дружно английский «забывают», а заодно теряют слух, зрение и память – это как с ветряными мельницами бороться. Утешала мысль, что уже последние дни работы хостела. Кроме китайцев на этаже был занят всего один номер, мама с дочкой, и они где-то гуляли. Травиться вонью предстояло лишь мне.

И китайцы, и семья выезжали одновременно в один день, тридцатого сентября. И это был последний день работы хостела. Гости об этом даже и не знали. Удивительное совпадение. И это была тоже моя смена (и мои именины, если уж на то пошло). В двенадцать дня я проводила последних гостей, помахала, осенила улыбками, – затем закрыла дверь, ностальгически вздохнула, выдохнула и вернулась за ресепшен. В пять вечера началась работа.

Отключить все компьютеры, телефоны, кассы, отсоединить провода, протереть от пыли, убрать. Выбросить весь мусор. Разобрать ресепшен буквально на запчасти. За это мне никто не приплачивал. Это делал бы любой, оказавшийся на смене. Колесо фортуны развернулось так, что это делала я.

Я включила дебютный альбом Бёрнса5 и работала. Периодически мимо проходила Света, она округляла глаза на музыку (да, легкие ретро-вайбы, знаю), но не комментировала. К семи вечера от ресепшена остался только стол, идеально блестящий после антибактериальных салфеток. Меня поблагодарили за работу. Я вышла из гостиницы 2, чтобы больше в нее не возвращаться.

Это увольнение оплатили в двойном окладе. Родители настаивали, чтобы я шла разбираться, почему не в тройном, но сама отельная сеть существование не прекращала, лишь ее филиал. В гостиницу 1 уже не брали – там был полный набор администраторов.

Снова без работы. Отели не особо верили в историю с закрытием, тем более накладывающуюся на перипетии перемещения с одного объекта на другой. Три недели я провела в безработице, панике и стрессе. Уже немного распробовала вкус hospitality, но не знала, куда двигаться дальше. Может, пойти в крупные сети, попытаться построить карьеру? Но в планах была Корея и понимание того, что спустя время я все брошу и исчезну, уехав в другую страну – возможно, навсегда.

Я все же сделала попытку, в два гиганта. Один – всемирно известная сеть с филиалом в далеком и тихом месте – за площадью Тургенева. Как в XIX веке район Коломны считался у черта на куличиках, так и сейчас не то, чтобы что-то сильно изменилось: до ближайшего метро далеко, что пешком, что на наземном транспорте. Но выглядело как неплохая площадка, чтобы начинать. Любопытство взяло свое.

Собеседование проходило в холле у ресепшена. Светлом, просторном пространстве, залитом солнечным светом – и совершенно пустом. Девушки за стойками выглядели отличницами. Я, как могла, пыталась держать спину ровно на малиновом плюшевом кресле, пока менеджер по персоналу хмурила брови на мое резюме.

– Вы же понимаете, что у вас мало опыта? И вы никогда не работали в четырехзвездочных отелях?

– Я готова учиться, – твердила я, – Я очень старательная.

Менеджер склонила голову. Накидала примеры проблемных ситуаций – я ответила. Осведомилась про компьютерную программу – я ее не знала, но готова была грызть зубами компьютер, если оно поможет в изучении. Я видела, что меня хотят завалить.

– Вы в резюме указали, что знаете языки, – поджала губы менеджер.

– Английский.

– Тогда дальше перейдем на английский. Вам же придется общаться с гостями.

Я пожала плечами – английский так английский. Он у меня на хорошем уровне, хоть отдельные слова и забываются, если какое-то время не разговариваю.

Мой лайфхак в собеседованиях на английском – рассказывать про свои путешествия вместо рассказа об увлечениях. Начинаешь перечислять города и страны – это несложно, – а минуту спустя просят остановиться: экзамен по языку окончен.

– А отельные термины на английском вы знаете? – внезапно перебивает меня менеджер.

– Ну… – замялась я, – Да, наверное.

– Как будет по-английски «шведский стол»?

Ха. Понятия не имею.

– Swedish… table? – робко предлагаю вариант.

Менеджер расхохоталась ведьминским смехом. Я, подражая, вслед за нею.

– Это можно подучить, – добавляю я, – Если есть какие-то слова, которые нужно знать, я их выучу.

– Да, да, – покивала менеджер, поднимаясь с дивана, – Мы вам перезвоним.

Вам тоже теперь интересно, как будет «шведский стол» по-английски? Изуверское «Smörgåsbord», и это слово каждый раз вылетает из моей головы сразу после прочтения. Впрочем, можно и проще – «buffet». «Буфет» смотрится неплохо.

Через несколько дней из отеля позвонили – и объявили, что готовы дать мне работу.

– …Вот только на ресепшен мы вас поставить не можем.

– Не можете? – переспросила я.

– Не можем. Вам ведь еще столькому нужно научиться.

– И что вы предлагаете?

– Вы можете сканировать паспорта.

– Просто сканировать паспорта?

– Да, у вас будет отдельная комната с принтером. А через год, если будете хорошо работать, переведем на ресепшен. Но, знаете, я думаю, вам не нужна эта работа.

– Вот как?

– Да, зарплата маленькая, двадцать тысяч, и целый день сидеть в запертой комнате с документами. Подумайте, надо ли оно вам. Взвесьте все хорошенько.

– Значит, маленькая комната с паспортами, отдельно от стойки, двадцать тысяч, а через год – должность администратора?

– Если будете хорошо работать. Подумайте. Уверена, вы можете найти место получше, вы такая способная девушка.

Я мерила комнату шагами под впечатлением от этого восхитительного диалога. Прямо язык чесался сказать: «Знаете? А я согласна!». Вот просто в пику, из вредности.

Но – Корея. Я помнила про Корею.

А еще двадцать тысяч. В мировой знаменитой сети. Позор какой. Им самим не стыдно?

– Да, вы правы, – медленно произнесла я, – Найду место получше. До свидания. Ах – и спасибо за такой шанс!

Второй гигант принадлежал к итальянской сети, и в 2016-м в России имел два отеля: в Петербурге и Новосибирске. Вот тут оформление – сюрреализм и китч – выкрутили на десять Дали из пяти. Просто скажу, что в рекламной кампании использовались мотивы из Льюиса Кэролла, а стойка ресепшена оформлялась как рама от картины. В холле этого отеля под Новый год всегда стояли самые восхитительные елки.

Собеседование проходило в баре. Я сидела на рыжем табурете и смотрела на колонну в виде человеческой головы, зажатую между потолком и барной стойкой.

– Расскажите про самую напряженную ситуацию за ваш опыт работы администратором, и как вы ее разрешили, – спросила девушка напротив.

– О, несколько недель назад на меня напал пьяный байкер и попытался изнасиловать, – с готовностью откликнулась я, – Я на него накричала, он испугался и ушел.

Воздух между нам�