Охота на жену
1. Вселенная не внимает моим просьбам
Я не верю своим глазам. Это он. Это действительно он. Боже… Все внутренности словно кипятком ошпаривает. Становится жарко, душно, невозможно дышать.
Сколько раз я представляла себе нашу встречу. И молила бога о том, чтобы она никогда не случилась. Да и сама делала всё возможное, чтобы её избежать. Семь лет мне удавалось ни разу не пересечься с ним. А сегодня… Сегодня это всё‑таки произошло.
Отец ловит мой взгляд. Оборачивается, чтобы проследить за его направлением. Определив объект моего внимания, вновь смотрит на меня, озадаченно хмурясь. Кажется, отец его не узнал.
Ещё бы. Я и сама, наверное, не узнала бы. Если бы до сих пор так четко не помнила каждую черту лица. Пронзительный, цепкий взгляд. То, как он двигается. Я бы узнала его даже со спины…
Но это я. Столько лет сходившая по нему с ума дура. А любому другому человеку его на самом деле, наверное, было бы сложно узнать. Он сильно изменился с нашей последней встречи.
Безукоризненный светло‑серый костюм, судя по всему, дорогой. Идеальная стрижка, по последней моде. Щеки и подбородок покрывает небрежная щетина, которая ему очень идёт. Делает его таким очень взрослым и солидным. Да и вообще, он сильно возмужал. Стал намного шире в плечах и будто даже ростом выше. Давно не мальчик – мужчина. На вид успешный и состоятельный. Гопником его уж точно больше не назовёшь…
Я тоже повзрослела с нашей последней встречи. Но, в отличие от Сергея, меня это совсем не красит. Моя кожа стала тусклой, волосы поредели, и даже сегодня я не потрудилась нанести макияж, несмотря на все уговоры Арины – моей сводной сестры. И отказалась от предложенного ею нарядного платья, надела своё, простое и скромное, в котором хожу на работу.
И сейчас мне стыдно за свой внешний вид.
Удивительно. Мне абсолютно безразлично мнение окружающих. Всех, без исключения. Такой уж я человек. Так я думала. Но стоило встретить свою первую любовь, и оказалось, что до его мнения мне дело всё‑таки есть. И ещё какое.
Если бы я только могла предположить, что увижу его, то предпочла бы выглядеть на все сто.
Просто не ожидала, что это может произойти в такой день и в таком месте. Сегодня юбилей у папы. И мы всей семьей собрались в хорошем ресторане, чтобы как следует отметить.
У нас теперь довольно большая семья. И за столом довольно многолюдно. Все веселые, счастливые, нарядные, одна я – как серая тень.
Но меня мой внешний вид вполне устраивал до тех пор, пока не увидела его.
Прячусь за сестрой, осторожно выглядывая из‑за её плеча. Тело сотрясает мелкая дрожь, сердце гулко стучит.
Господи, только бы он не заметил меня! Только бы не узнал. Пусть пройдёт мимо. Пусть не задержится здесь надолго…
Но сегодня Вселенная не внимает моим просьбам.
Вместо того чтобы пройти мимо, Сергей в компании ещё двух подошедших к нему мужчин почему‑то направляется прямиком к нашему столу.
Мне становится совсем плохо. Пальцы дрожат. Трусливо отворачиваюсь, всё ещё надеясь, что он меня не заметит. Или не узнает. Ведь от той эффектной красотки, какой я была в юности, мало что осталось. Теперь я синий чулок.
– Петр Эдуардович, здравствуй, дорогой! – восклицает незнакомый мужской голос. – Ты где пропадал? Давно тебя у нас не видно было!
Украдкой бросаю взгляд на подошедших и вижу, как отец поднимается из‑за стола, чтобы пожать руку приятному седовласому мужчине. Выходит, это какой‑то его старый знакомый. Но что рядом с ним делает мой бывший…
– Здравствуй, Павел, рад тебя видеть! – дружелюбно отзывается отец, похлопывая седовласого по плечу. – Обижаешь, я всегда значительные события только в твоём ресторане отмечаю. Давно просто повода не было, а сегодня у меня юбилей.
– Да ты что? Поздравляю от души! – радостно восклицает Павел. – И сколько же тебе стукнуло?
– Пятьдесят уже. Сам не верю.
– Вот это дата! Так, значит, с меня бутылочка коллекционного коньяка тебе в подарок. И сегодняшний ужин за мой счет!
– Да ты что, Павел? Нет, так не пойдёт, – как обычно, скромничает папа. – От коньяка, пожалуй, не откажусь, но счёт за ужин оплачу сам.
– Пётр Эдуардович, ну позволь сделать тебе такой подарок, пока я ещё хозяин здесь, – добродушно настаивает на своём мужчина. – Ведь уже с завтрашнего дня – всё! Ухожу на заслуженный отдых, так сказать. И вот, хотел тебя познакомить с новым владельцем ресторана – Сергей Денисович Сычёв, молодой талантливый бизнесмен. А это Роман, его помощник. Сергей Денисович, а это постоянный гость нашего ресторана, мой старый друг и просто очень хороший человек, Петр Эдуардович Мышкин. И его семья.
Вот как, значит. Новый владелец ресторана. Молодой талантливый бизнесмен. А ведь и правда, очень многое изменилось с нашей последней встречи. Хотя, учитывая его таланты… неудивителен такой успех.
Делать вид, будто меня совершенно не интересует происходящее, уже становится неестественным и со стороны, наверное, выглядит странно. Учитывая, что все остальные за нашим столом с любопытством пялятся на подошедшую троицу.
Заставляю себя поднять глаза и тут же напарываюсь на пронзительный взгляд Сергея. Он смотрит прямо на меня. От этого перехватывает дыхание.
В голове сумбурно проносятся картинки из нашего общего прошлого. Первая встреча. Первый поцелуй. Первая ночь. Кажется, словно всё это было лишь сном. Но как же больно тянет в груди от воспоминаний.
Не верится, что этот представительный молодой мужчина в костюме когда‑то клялся мне в любви. Обещал сделать всё для меня. А потом предал.
Впрочем, взгляд у него всё тот же. Хищный. Самоуверенный. Вальяжный. Заставляющий невольно подобраться, ожидая нападения в любой момент.
– А мы знакомы, – произносит Сергей, наконец переключив внимание с меня на моего отца. – Да, Пётр Эдуардович? Вы ведь меня узнали?
У меня мурашки идут по телу от хрипловатых вибраций его глубокого низкого голоса.
Не отдавая себе отчета, жадно вглядываюсь в его лицо, но по нему невозможно прочесть никаких эмоций. Сергей спокоен и невозмутим, будто ему абсолютно безразлично происходящее. Будто он просто встретил старых знакомых и решил переброситься парой фраз, чтобы соблюсти правила приличия.
А может, так и есть? Он ведь и раньше был бессердечным. Да и не любил меня на самом деле никогда… Только голову морочил…
Наверное, он считает, что за столько лет я позабыла все обиды. А может быть, ему просто всё равно.
Две верхних пуговицы его рубашки небрежно расстегнуты. А на шее сбоку над воротничком виднеется фрагмент массивной татуировки. Не могу разглядеть с этого ракурса, что за рисунок. Но раньше его там не было.
Да, похоже, от того Серёжи, которого я знала, не осталось и следа. А может, я и не знала его вовсе.
Папа меняется в лице. Сначала высоко вскидывает брови. Потом хмурится. Похоже, он только сейчас понял, кто стоит перед ним.
– Да, узнал, – медленно и недовольно произносит отец. – Надо же. Сергей Денисович, значит?
– Для вас просто Сергей, – равнодушно отвечает он. И потом вдруг снова переводит взгляд на меня: – Здравствуй, Таня.
– Привет, – произношу я непослушными губами. Они словно онемели, стали какими‑то деревянными.
И кажется, в этот момент в его взгляд наконец проскальзывают эмоции. Едва уловимые. А может, мне просто очень хочется увидеть их там.
Боль. Тоска. Сожаление? Или хотя бы малюсенький укол совести. Хоть что‑нибудь. Ведь должен же он что‑то чувствовать? Ведь должен понимать, что использовал меня и разбил мне сердце вдребезги!
Но то, что мне померещилось, исчезает из его взгляда так же неуловимо и быстро, как появилось там. Наверное, мне всё же просто показалось.
Глупая. Это я любила его, как безумная. Сгорала в огне, изводила себя, не могла смириться все эти годы. А он, скорее всего, ни разу не вспоминал обо мне.
2. Зачем, ну зачем я его увидела?
– Таня, Таня! Поиграем в «крокодила»? – набрасываются на меня племянники, как только мы возвращаемся из ресторана в отцовский дом.
– Нет, котята, сегодня я не в настроении, – грустно улыбаюсь я, трепля за волосы попадающие под руку светлые детские головушки. – Да и поздно уже. Вам пора чистить зубки и ложиться спать.
– Ну пожалуйста, ну один разочек, Тань! – жалобно ноет Лизонька.
Но сегодня даже ей меня не уломать.
– Нет‑нет‑нет, я слишком устала…
– Так, ну‑ка брысь, отстали все от Тани, – вступается за меня Аришка, моя сводная сестра. – Сегодня уже никаких игр, все спать!
Она ловко прогоняет малышню наверх, в их комнаты.
– А взрослые могут немного позволить себе ещё посидеть на кухне… – понизив голос, заговорщицким тоном произносит Анна, так, чтобы дети её не услышали. – Давайте, девочки, уложим детвору, да откроем ещё одну бутылочку вина за главу нашего семейства.
– Вы откройте, посидите, а я всё‑таки спать пойду, – отвечаю я, мягко дотронувшись до руки Анны. – Голова что‑то разболелась.
– Может, таблетку, Танечка? – обеспокоенно спрашивает жена отца.
Я отрицательно качаю головой.
– Не нужно. Посплю, и всё пройдёт.
Не дожидаясь, пока папа загонит машину в гараж и зайдёт в дом, я поднимаюсь в свою спальню. Точнее, не в свою, а в гостевую. Но я всегда ночую в ней, когда остаюсь в городе у родителей.
У родителей… До сих пор не привыкну к этому слову. Как‑то неловко мне, учитывая, что я уже слишком взрослая, чтобы даже считать Анну своей мачехой. Для меня она просто жена отца. Но Арина, её дочь, не страдает подобными заморочками, несмотря на то, что мы с ней почти ровесницы. Это как раз от неё ко мне и привязалась такая формулировка: «наши родители».
Отец женился на Анне шесть лет назад, и вскоре после свадьбы они родили нам с Аринкой сестрёнку Лизоньку. Папа продал нашу квартиру и купил большой дом в одном из престижных районов города. А я закончила университет и съехала от них. Нашла себе работу в пригороде, где мне предложили повышенную зарплату и льготы на аренду жилья.
Несмотря на то, что Анна с Ариной прекрасно ко мне относятся, и я безумно люблю своих племянников и маленькую сестру, мне было невыносимо жить с ними всеми под одной крышей. Да дело даже и не в них. Мне в принципе хотелось сбежать. Куда‑то, где я могла бы начать новую жизнь. Освободиться от опеки отца. Вычеркнуть раз и навсегда прошлое.
И в какой‑то мере у меня это получилось.
Плотно закрыв за собой дверь гостевой спальни, достаю из шкафа старую фланелевую пижаму, которая хранится здесь на случай таких вот моих ночевок. Переодеваюсь и, забив на вечернюю гигиену, забираюсь в постель.
В доме тепло, но меня почему‑то знобит, и я плотнее кутаюсь в одеяло, чтобы согреться.
Из‑за стенки доносится озорной детский смех и строгий голос Арины, пытающейся уложить непосед в кроватки. А на меня всё сильнее накатывает тоска. И вот уже слезинка катится по щеке.
На сердце кошки скребут. Стоит только прикрыть веки, и перед глазами – он. И его голос на повторе звучит в голове: «Здравствуй, Таня»…
Зачем, ну зачем я его увидела?!
Голоса в доме постепенно смолкают. Я ворочаюсь в постели, чувствуя себя разбитой, и очень хочу уснуть. Но никак не получается… Душу разбередили воспоминания. И дурацкая тахикардия сотрясает тело в невидимом треморе.
Тихий стук в дверь заставляет меня испытать острый приступ раздражения – ну кого там ещё принесло? Не хочу сейчас никого видеть!
Но когда отец меня спрашивал, чего я хочу…
Так и не дождавшись приглашения, он входит в комнату и без спроса садится на край моей постели.
– Спишь, Танюш? – Проводит рукой по спине.
Мне хочется ответить грубо, но ведь у него сегодня день рождения. Юбилей. Нельзя в такой день грубить.
И, сжав зубы, я выдавливаю из себя добродушный тон:
– Почти, пап. Что ты хотел?
– Ты всё ещё любишь его, да?
Господи…
Зажмуриваюсь изо всех сил, пытаясь прогнать тупую боль в груди.
Какого черта? К чему сейчас эти разговоры?!
– Нет, – глухо произношу я, смахивая очередную слезинку.
– Я видел, как ты сегодня на него смотрела, – мрачно произносит отец.
– Пап. Что ты хочешь от меня, а? – не выдержав, резко разворачиваюсь я к нему.
Он смотрит на меня, виновато ссутулившись, и выглядит из‑за этого постаревшим сразу лет на десять. Не могу видеть его таким. Сердце сжимается от жалости.
– Ты ведь так и не простила меня за то, что я вас тогда разлучил, – тихо заключает он.
– Папа, – тяжело вздыхаю я, – мы ведь уже столько раз это с тобой обсуждали… У тебя были сомнения. И ты поступил так, как поступил бы любой любящий отец на твоём месте. Он мог отказаться. Но взял эти деньги. Значит, ты оказался прав на его счёт. Я тебя ни в чём не виню.
– Но выходит, я всё‑таки ошибся на его счёт, – угрюмо признаёт отец. – Я думал, он по стопам своего отца пойдёт и рано или поздно окажется за решёткой. А он видишь чего добился. Новый владелец ресторана, бизнесмен…
– Да какая теперь уже разница, пап? – напряженно интересуюсь я. – Это не отменяет того, что он меня продал!
– Так это же я его подтолкнул. Он тогда мальчишкой был, из неблагополучной семьи, рос на улице. Денег таких, поди, отродясь не видел. Могу представить, какой это был для него соблазн… Да я ведь понимал, что творю, Тань.
– Пап, я тебя не понимаю. – Я перемещаюсь в сидячее положение, упираясь руками в постель. – Зачем ты мне всё это сейчас говоришь? Подтолкнул или нет, что сделано, то сделано. Давай уже закроем эту тему и не будем больше к ней возвращаться? Я спать хочу.
– Да я просто не знаю, как исправить теперь то, что я натворил, Таня. Как вытащить тебя из твоего кокона. Закрылась от всего мира… Так ведь нельзя, дочка, так и жизнь вся пройдёт.
– Па‑а‑па… – со стоном отчаяния тяну я. – Не заводи снова эту песню, пожалуйста! Нет никакого кокона, у меня всё хорошо! Я просто ещё не встретила своего мужчину. Но обязательно встречу, выйду замуж и буду счастлива. Вот увидишь.
– Дай бог, чтобы это было так.
– Это так, папа. А теперь можно я буду спать, а?
– Я ещё кое‑что хотел сказать тебе, дочь.
Устало вздыхаю, запасаясь мужеством.
– Ну что ещё, пап?
– Я купил тебе квартиру.
Мгновение я перевариваю услышанное, хлопая глазами.
– Зачем?
– Нечего тебе делать в этой деревне. Перебирайся обратно в город. Тебе понравится район, там рядом новая школа. Директора я знаю, он готов принять тебя на любых условиях.
– А меня ты спросил, пап, хочу ли я? – с горечью интересуюсь я, качая головой. – Не нужна мне эта квартира. Я планирую взять ипотеку в своей «деревне», как ты говоришь. Мне там нравится. Там рядом сосновый бор, чистый воздух, и к детям я уже прикипела. Так что зря ты старался.
Вижу, что отец начинает злиться. Но молчит. Он уже давно не осмеливается даже чуть‑чуть на меня надавить. Потому что знает, что это плохая идея.
– Моя обязанность как родителя обеспечить своего ребенка жильем, – решительно произносит он, сжав руку в кулак. – Так что квартира твоя, документы пока на стадии оформления, но скоро уже всё будет готово. А ты уж поступай потом с ней как знаешь. Хочешь жить в деревне – продай тогда и купи себе там дом. Я помогу, если нужно.
Я теряюсь и даже не сразу нахожусь, что ответить. Такого поворота я не ожидала. Думала, он будет продолжать ещё долго потихоньку настаивать на своём. Ничего не добьется в итоге, но вынет всю душу.
Но кажется, папа наконец смирился с моей самостоятельностью. И если так, то для меня это ни много ни мало гора с плеч.
Неуверенно подаюсь к нему и обнимаю за шею:
– Спасибо…
3. Можно расслабиться на несколько лет
Просыпаюсь по привычке рано в надежде позавтракать, привести себя в порядок и слинять из дома, пока его обитатели ещё спят.
Но возле ванной на втором этаже сталкиваюсь с Ариной, которая зачем‑то тоже поднялась ни свет ни заря, хотя обычно так не делает.
– Доброе утро, сестрица, – чмокает она меня в щеку, перегородив путь к цели. – Ты когда обратно уезжаешь?
– Сегодня вечером, – с зевком отвечаю я, ненавязчиво высвобождаясь из объятий сводной сестры.
– А днём какие планы? Давай сходим куда‑нибудь, прогуляемся, по магазинам прошвырнемся?
– Не получится. Мне нужно в банк съездить. Срок у карточки заканчивается, надо на новую обменять.
– Ну может, ты ещё на денёк тогда у нас останешься, а? – начинает канючить сестра. – А вечером мы с тобой сходим в кафе посидим? Что ты так в свою деревню торопишься, у тебя же отпуск начался?
– Это не деревня, а посёлок городского типа, сколько раз повторять, – бурчу я.
– Да какая разница, всё равно, что тебе там делать в отпуске?
– У меня Васька там один.
Аринка цокает языком и возмущённо закатывает глаза.
– Да что будет с твоим котом, соседку вон попроси его покормить!
– Я ещё ремонт запланировала на этот отпуск. Нужно уже начинать, если хочу всё успеть, – продолжаю лениво отмазываться я.
Но сводная сестрица всё никак не хочет оставить меня в покое.
– Тань, ну какой ремонт в чужом доме? Тебя же в любой момент могут оттуда выселить. Лучше бы куда‑нибудь отдохнуть съездила. А давай вместе съездим?
– Ариш, ну отстань, – морщусь я, опираясь плечом на стену и складывая руки на груди. – Мне просто хочется немного освежить обстановку, перекрашу стены на кухне, обои в спальне заменю, это не так уж дорого выйдет, даже если и попросят съехать, ничего страшного.
– Но одной ведь всё это тяжело? – не унимается сестра.
– Да что там тяжёлого?
– Попросила бы папу, он бы тебе строительную бригаду подогнал, сделали бы всё за пару дней.
– Нет. Не надо. Я сама справлюсь.
– Ну ладно. Только давай вечером всё равно сходим с тобой куда‑нибудь, ну пожалуйста?
– Признавайся, это наши родители опять заставили тебя меня выгулять? – усмехаюсь я.
– Да почему сразу родители, я просто сама хочу с тобой время провести, – смущённо мямлит Арина. Врать она не умеет совершенно.
– Да просто не хочу я никуда, Арин, – устало произношу я. – Давай как‑нибудь на неделе ещё приеду, пирог испечем, чай попьем, поболтаем?
– Танька, ну нельзя быть такой затворницей, – недовольно вздыхает сестра. – Что страшного случится, если мы с тобой вдвоём куда‑нибудь сходим погуляем? Может, познакомимся с кем‑нибудь…
Я выразительно выгибаю бровь:
– Да? И что на это скажет Валерий?
У Арины в жизни была своя грустная история. Совсем юной выскочив замуж по большой любви, моя сводная сестра не сразу разглядела в своём муже подонка и редкостную сволочь. Быстренько сделав ей двух детей‑погодок, он бросил их. Ради весёлой и вольготной жизни, не обременённой заботами о маленьких детях. И даже алименты не платит.
А Валерий появился около года назад. Серьёзный мужчина, надёжный, как скала. Замуж её зовёт, в детях души не чает. Но Арина не торопится соглашаться.
– А ему знать необязательно, – уязвленно произносит она. – Он пока ещё мне не муж, а может, никогда им и не станет. С чего вдруг я должна отчитываться?
– Ариш, у тебя куча подруг, я уверена, ты найдешь себе компанию для прогулки и новых знакомств.
– Я‑то найду. Ну а ты, Таня? Ты когда себе кого‑нибудь найдешь? Тебе давно уже пора задуматься о семье, о детях…
– Меня моя жизнь вполне устраивает, – грубо перебиваю я сестру. – Не собираюсь я никого себе специально искать.
– А ты думаешь, прекрасный принц на белом коне сам к тебе прискачет? – фыркает она. – Так только в сказках бывает, Таня! А в жизни актуальна пословица – под лежачий камень вода не течет.
– Так, всë… – шумно вздыхаю я, отодвигая Арину в сторону и протискиваясь мимо неё к ванной. Проскальзываю внутрь и захлопываю дверь перед носом сводной сестры.
Закрываюсь, включаю воду, опираюсь руками на раковину. Смотрю на себя в зеркало. От таких разговоров меня всегда трясёт.
Какого черта они лезут в мою жизнь?
У меня всё прекрасно. Любимая работа. Я обожаю своих учеников, и они отвечают мне взаимностью. У нас много внеклассной деятельности. Мы ездим в походы, на экскурсии, проводим различные интересные мероприятия в школе.
Это не просто работа, это моё призвание.
Да, у меня нет мужчины. Ну и что? Что мне теперь, из кожи вон лезть, чтобы его найти?
Кто виноват, если не встречаются мне нормальные. А кого попало я не хочу. Не нужно мне это для галочки, чтобы было. Чтобы как у всех.
Да и вообще…
Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Но мысли уже стремительно несут меня к Сергею.
Наверное, я уже никогда никого не смогу так полюбить, как любила его. А без любви создавать с кем‑то семью, заводить детей… Это как‑то неправильно. Противно. Мне не хочется даже думать об этом.
Вспоминаю, как он смотрел на меня в ресторане, и по телу пробегает дрожь.
Черт, я всё ещё не забыла его. Наверное, это моё проклятье на всю жизнь. Любить этого подонка.
Принимаю душ и, высушив волосы феном, наношу на лицо дневной крем.
Смотрю на косметику Арины, что разбросана на полочке у раковины. Без спроса беру тушь и тщательно крашу ресницы.
Закончив с этим, придирчиво оцениваю результат. Какими же глаза стали огромными… Я уже и забыла, как выглядит моё лицо с макияжем.
Аккуратно стираю ватной палочкой следы туши, попавшие на веки. Но на этом решаю остановиться.
Вряд ли я сегодня снова его встречу. Теперь можно расслабиться ещё как минимум на несколько лет… А может, и вообще навсегда.
Вернувшись в свою комнату, переодеваюсь в джинсы и майку, собираю волосы в высокий хвост. Достаю со дна сумочки блеск для губ, который там валяется уже тысячу лет, ещё с новогоднего чаепития в школе. И провожу слегка кисточкой по губам. Снова разглядываю своё отражение в зеркале.
Глаза мои нехорошо блестят, а внутри так и бьётся волнение.
Теперь, когда я знаю, что он в этом городе, что никуда не уехал, выходить на улицу и куда‑то идти стало сложнее. Но здравый смысл подсказывает – вероятность встречи минимальна, и я стараюсь этим себя успокоить. Вот только ничего не выходит.
Накинув на плечи маленький чёрный рюкзак, иду к автобусной остановке. Она находится сразу за территорией посёлка, где папа купил дом.
На улице стоит жара, несмотря на начало июня. Я жадно вдыхаю горячий воздух с запахом цветов и свежескошенной травы на газонах, от которого кружится голова.
Из головы не идёт образ Сергея.
Я бы всё отдала, чтобы ещё раз увидеть его. Но только издалека. Так, чтобы он не увидел меня. Я бы очень хотела его как следует рассмотреть. Зачем? А не знаю. В этом нет никакой логики.
Я должна бы его ненавидеть за то, что он сделал. Но не могу. Радуюсь, как идиотка, что у него сейчас всё так хорошо в жизни. И чувствую себя жалкой.
Чёртов коктейль эмоций. Зачем только я увидела его? За что? Ведь у меня всё было нормально… Спокойно…
В банке меня направляют к менеджеру, который зачем‑то подготовил не только дебетовую, но и кредитную карту специально для меня. Я сначала отказываюсь от второй, но потом, подумав немного, решаю забрать и её. Все‑таки впереди ремонт, вдруг отпускных не хватит. А так будет страховка.
– Подпишите, пожалуйста, здесь и здесь, – любезно подсказывает мне девушка нужные места в договорах. – А это ваши экземпляры.
– А если я не буду снимать деньги с этой карты, значит, ничего платить не нужно? – на всякий случай уточняю я по поводу кредитки.
– Всё верно, – кивает менеджер, – обслуживание карты бесплатное, беспроцентный период пятьдесят дней, и только если вы превысите его, будут начисляться проценты.
– Поняла, спасибо большое.
Пробежавшись глазами по тексту договоров, подписываю их, забираю карточки и ухожу.
– Всего доброго, Татьяна Петровна, – с любезной улыбкой прощается девушка, – хорошего дня!
– Спасибо, и вам, – киваю я.
Шагаю на выход, на ходу убирая карточки и договоры в рюкзак, но путь мне преграждает открывшаяся справа дверь в стеклянной перегородке с надписью «Обслуживание юридических лиц». Оттуда выходят двое мужчин, негромко беседуя о чем‑то. Останавливаются, жмут друг другу руки, очевидно, прощаясь.
Моё сердце делает кульбит, вызывая острый болезненный спазм в груди.
Один из этих мужчин – Сергей.
Второй мужчина возвращается за стеклянную перегородку, а Сергей поворачивает голову и упирается взглядом как раз в меня.
Его лицо остаётся невозмутимым, только кадык на шее едва заметно дергается вверх.
– Опять ты, – негромко произносит он.
4. Как поживаешь?
Я даже не знаю, что на это ответить. Чувствую, как к лицу приливает жар.
– Да я тут… по делам, – сконфуженно бормочу и, опомнившись, начинаю шагать к выходу, отведя в сторону взгляд.
Сергей тоже направляется к порогу и открывает для меня дверь. Сначала одну, потом вторую, в фойе, чтобы выпустить на улицу.
– Спасибо, – не глядя на него, бросаю я, не собираясь останавливаться.
Но уже за стенами банка из‑за спины раздаётся негромкое:
– Таня.
Замираю на месте и медленно разворачиваюсь. Хоть и очень хочется сбежать. Но в то же время я испытываю необъяснимое облегчение от того, что он меня окликнул. Наверное, я бы сошла с ума, если бы сейчас просто так ушла.
– Как поживаешь? – небрежно интересуется Сергей, склонив голову на бок и подходя ближе.
Мне снова становится неловко под его взглядом. За свои потрепанные кеды, за дешевую майку, купленную на рынке возле школы, за выцветшие от времени джинсы.
Потому что Сергей снова одет идеально. Наверняка в очень дорогие вещи. На нём белая рубашка с завёрнутыми до локтя рукавами, светлые брюки. На запястье массивные спортивные часы, а в руке брелок от машины.
И я не понимаю, почему эта разница между нами так убивает меня. Почему рядом с ним я чувствую себя неудачницей.
– Хорошо поживаю, – пожимаю плечами я, пытаясь сделать вид, что наша случайная встреча второй день подряд мне совершенно безразлична. – А ты как?
– Тоже неплохо, – отвечает он. И я снова не могу прочесть его эмоции. Кажется, если кому из нас двоих и безразлично всё происходящее, то уж точно не мне. – Замуж не вышла?
Впервые в жизни я остро жалею о том, что это так. Как бы мне хотелось сейчас сказать ему, что да, я вышла замуж, у меня прекрасный муж и детишки, и я безумно счастлива.
Но нет. Врать о таком унизительно.
– Нет. А ты? Не женился?
– Нет, – как‑то странно усмехается он. Будто я только что задала совершенно нелепый вопрос.
– Как… твои друзья поживают? Вы ещё общаетесь? – зачем‑то поддерживаю я разговор.
Хотя самой дурно от того, что мы просто стоим рядом. Кажется, ещё немного, и у меня потемнеет в глазах от волнения.
– Карим во Франции сейчас. Женился. Дочку растят. Мажор здесь двигается, видимся иногда, всё нормально у него. С Дюшей не общаемся. Но от пацанов знаю, что он в Москве, какой‑то бизнес там мутит, – неожиданно просто делится он.
– А как Стёпа с Маргаритой? Они до сих пор вместе? – с искренним интересом спрашиваю я, даже забыв на миг обо всех разрушительных эмоциях, что испытывала минуту назад.
– А Стёпы больше нет, – мрачно отвечает Сергей. – Убили его.
Прикрываю ладошкой рот, шокированная услышанным:
– Как убили? Кто?
– Да так. Мразь одна. Которая уже горит в аду.
– Какой кошмар… – выдыхаю я. – А как Марго? Как она это пережила?!
– А у неё всё хорошо, – с пренебрежением произносит Сергей. – Поплакала немного, потом замуж вышла за какого‑то банкира. Нарожала троих детей.
На несколько мгновений между нами повисает неловкая тишина. И мне так больно от услышанного, будто Степан был мне кем‑то близким, а не просто знакомым парнем, с которым я даже ни разу не разговаривала толком. Но почему‑то гораздо больше мне жалко Марго. Я ведь помню, как она его любила. Страшно представить, как бедняжка такое пережила. И эмоции Сергея на её счёт совершенно непонятны. Это же счастье, что она не сломалась, а смогла жить дальше, устроить личную жизнь, создать семью.
– Осуждаешь её? – спрашиваю я, испытывая какой‑то необъяснимый страх. Будто если он это подтвердит, я окончательно разочаруюсь. Получу ещё одно подтверждение, что нет у этого человека сердца, и на сострадание он не способен.
Но Сергей смотрит на меня будто с непониманием:
– С чего ты взяла?
– По твоему тону.
– Да нет. С чего мне её осуждать. Она не обязана была с ним в могилу ложиться. Жизнь продолжается, мы все двигаемся дальше.
Он произносит всё это ровным тоном. Будто ему всё равно. Но я вдруг отчетливо понимаю, что на самом деле это не так.
Ему больно. Ему по‑настоящему больно из‑за смерти друга. И осознание это оглушает меня. Я ощущаю его боль как свою. И на сердце будто камень.
– Мне очень жаль, Серёж… – произношу тихо, глядя ему в глаза.
– Ты в линзах? – вдруг спрашивает он.
– Нет, – растерянно отвечаю я, не ожидавшая такого вопроса.
– Не носишь очки?
– Я сделала лазерную коррекцию зрения…
– Ясно. А сейчас куда идешь?
И снова такая резкая смена темы разговора застаёт меня врасплох, и я, как на детекторе лжи, не задумываясь, говорю как есть:
– На автобусную остановку…
– А куда тебе нужно ехать? Давай я тебя подвезу? – внезапно предлагает Сергей. Будто в этом нет ничего особенного. Будто можно вот так просто и легко после всего, что между нами было, начать общаться, как старые добрые друзья.
– Да не надо, спасибо… – недоуменно отвечаю я.
– Почему нет? Боишься меня, что ли? – огорошивает он меня еще одним странным вопросом.
– Почему я должна тебя бояться?
– Не знаю, может, боишься сесть ко мне в машину, думаешь, что я тебя куда‑нибудь не туда увезу, – пожимает плечами он с нехорошей ухмылкой на губах.
– Да нет, я так не думаю… – смущаюсь я.
– Тогда в чем проблема?
– Да ни в чем, просто я могу и на автобусе доехать.
– Брось, мне несложно. Как раз сейчас свободен.
– Ну хорошо…
Не верю, что сказала это. Не понимаю, зачем согласилась. Но ловлю себя на диком желании ещё хоть немного побыть с ним рядом. Поговорить. Кажется, это мне жизненно необходимо.
Наверное, это очень глупая затея. Меня даже начинает чуть‑чуть потряхивать от волнения. Но я ведь уже согласилась. Назад пути нет.
– Идём, – кивает Сергей в сторону припаркованных у банка машин.
И я послушно следую за ним, как на заклание.
5. До сих пор ненавидишь?
Сергей пиликает брелком, и черный спортивный автомобиль неподалёку от нас приветственно моргает фарами.
– Твоя? – спрашиваю я, не проконтролировав свою интонацию, как у восторженной малолетки.
Машина выглядит очень круто. Я таких у нас в городе вообще раньше не видела.
– Ага, – кивает Сергей, открывая для меня пассажирскую дверь.
– Классная, – краснея, произношу я.
– Правда? А мне не очень нравится, – признаётся он.
– Почему? Мне кажется, она идеальна.
– Думаешь?
– Ну я, конечно, не знаток машин… – смущенно бормочу я. – А зачем тогда покупал, если не нравится?
– Экспериментирую, – пожимает плечами Сергей.
Мда. Вас, богатых, не понять.
Заняв водительское сиденье, Сергей заводит двигатель, и автомобиль начинает утробно рычать. У меня все внутренности дрожат от этих вибраций.
– Куда едем?
– В Солнечный.
Сергей медленно кивает и вдавливает педаль газа. Кажется, будто чуть‑чуть совсем, но меня вжимает в сиденье.
Внутри машина выглядит ещё более впечатляюще, чем снаружи.
И вот это всё, значит, ему не очень нравится?
Как же он заработал столько денег, чтобы теперь так ими разбрасываться.
Смотрю на его профиль, и в сердце щемит от того, каким он стал мужественным и красивым. Но зловещая татуировка на шее пугает меня. Теперь я могу как следует её рассмотреть, оказывается, это голова змеи с открытой пастью. Выглядит жутко, даже мороз идёт по коже.
– Зачем ты сделал эту татуировку?
– Ошибки юности, – хмыкает Сергей, не отрывая взгляда от лобового стекла.
– Знаешь, я очень рада, что у тебя всё хорошо. Кажется, ты многого добился в жизни.
– Ага, прикинь. Гопники с социального дна тоже иногда чего‑то добиваются, – с сарказмом произносит он.
А мне как ножом по сердцу его слова.
– До сих пор помнишь, что я тебе тогда сказала?
– Ну амнезией пока не страдаю.
Пораженно замолкаю. Никогда бы не подумала, что он до сих пор помнит упреки, которые я наговорила ему семь лет назад в порыве ненависти. Я и сама не очень хорошо помню, что именно тогда несла.
– Извини меня за те слова, – сдавленно произношу я. – Я… была не в себе.
– Да ладно, всё ты правильно тогда сказала. На правду не обижаются, – сухо отвечает он.
В горле образовывается ком.
Отворачиваюсь к окну, остро сожалея о том, что согласилась, чтобы Сергей меня подвёз. Просто хотелось побыть с ним рядом ещё немного. Но у всего есть своя цена.
Моя цена – агония. Не думала, что она настигнет меня так скоро. И будет такой болезненной.
И я чувствую, что его настроение тоже изменилось. Дальше едем в тишине.
Я только показываю дорогу до дома отца, когда въезжаем в Солнечный.
Сергей тормозит у ворот, глушит машину, поворачивается всем корпусом ко мне:
– Можно твой телефон на минутку, позвонить?
– Да, конечно… – Вытаскиваю из кармана сотовый и без задней мысли протягиваю ему.
Он набирает какой‑то номер, делает дозвон, и вдруг на приборной панели начинает вибрировать его навороченный гаджет.
Сбросив вызов, Сергей тут же возвращает мне мой сотовый:
– Это мой номер, сохрани. Я завтра позвоню. Сходим куда‑нибудь, поужинаем.
Я шокировано хлопаю глазами, уставившись на него:
– Так, подожди, – нервно усмехаюсь, – ты зачем так делаешь? Я не собираюсь с тобой ужинать. Спасибо, что подвёз, но я тебя об этом не просила. Ты сам предложил, сказал, тебе несложно.
– Тихо, тихо, – останавливает он мою возмущенную речь. – Я просто хотел увидеться ещё с тобой, посидеть поговорить.
– Зачем, Серёжа?
– А ты не догадываешься?
Его глаза впиваются в мои, а ладонь вдруг опускается на моё колено, отчего меня прошивает током. Вздрагиваю и сталкиваю её со своей ноги, плотно сжимая колени и уводя их в сторону.
Сердце начинает барабанить в груди, как сумасшедшее.
Я отрицательно кручу головой, обескураженно глядя на Сергея:
– Ничего себе, как у тебя всё просто!
– А как надо? – невозмутимо спрашивает он. – Давай сделаем непросто.
– Слушай. Я очень рада, что у тебя сейчас всё хорошо. Но есть вещи, которые так легко не забываются. После того, что между нами было, мы не можем просто так взять и пойти ужинать как ни в чем не бывало!
– И что ты хочешь, чтобы я сделал? – в той же невозмутимой манере интересуется Сергей.
И этот его равнодушный тон меня просто убивает.
– Да ничего. Ничего не надо делать, – отрывисто произношу я. – Я просто пойду, ладно? И не надо мне звонить. Я твой номер сохранять тоже не буду.
И наконец на его лице проскальзывают эмоции. Оно становится злым, по скулам прокатываются желваки. Взгляд застывает, делается ледяным, и мне от этого не по себе. Хочется поежиться и втянуть голову в плечи.
– Это ты мне тогда изменила, – с презрением произносит Сергей. – Это я должен сейчас с тобой сквозь зубы разговаривать.
– Как я могла тебе изменить, если ты меня первым бросил? – опешив, спрашиваю я.
– Я тебя не бросал. У меня были проблемы, я их решал. И ты мне обещала подождать, – зло цедит он, угрожающе наклоняясь надо мной.
– Да?! А я думала, всё это сказочки, чтобы я не узнала, что ты меня продал! – нервно выпаливаю я, отодвигаясь как можно дальше от него на сидении.
На мгновение между нами повисает тишина.
– Значит, ты все‑таки знала… – медленно произносит Сергей.
– Знала, – сокрушенно подтверждаю я. – Видела ту запись, где отец передаёт тебе деньги. Ты их взял с обещанием, что бросишь меня. И сдержал обещание. Бросил. Исчез, пропал, запретил мне звонить тебе. Когда я в тебе очень нуждалась…
Сергей прикрывает глаза и шумно выдыхает, откидываясь на спинку своего сиденья.
– До сих пор меня за это ненавидишь? – глухо интересуется он.
– Я не ненавижу. Но и забыть никогда не смогу, извини. Не надо мне звонить, ладно? Давай просто… Просто разойдёмся сейчас в разные стороны. И всё.
Не дожидаясь ответа, хватаюсь за дверную ручку и выхожу из машины. Быстрым шагом иду к дому отца. И слышу, как позади Сергей срывается с места с пробуксовкой.
У калитки, не выдержав, оборачиваюсь и вижу, как его машина скрывается за поворотом, оставляя после себя клубы дорожной пыли.
6. Ну какой же из него воришка?
Вломившись в дом отца, сразу бросаюсь по лестнице наверх, игнорируя радостные возгласы заметивших меня детей.
– Таня, привет!
– А ты сегодня с нами поиграешь?
– Простите, котята, – всё же отзываюсь я, на миг обернувшись. – У меня срочные дела.
Скрываюсь в гостевой спальне. Сгребаю оставленные на столе вещи – зарядку для телефона, наушники, ключи – в рюкзак. Не могу больше ни минуты находиться в этом городе, мне нужно срочно уехать домой.
Закинув за плечо рюкзак и захватив ветровку со спинки стула, спускаюсь обратно вниз. Жутко не хочется ни с кем прощаться, но в прихожей уже поджидает Анна с кухонным полотенцем в руках.
– Танюш, ты снова уходишь? Может, позавтракаешь, я пирог с яблоками испекла.
– Спасибо большое, но мне срочно нужно вернуться домой, – взволнованно вру я.
– А что случилось?
– Да там… Замеры делать придут, я кухню новую заказала. Совсем забыла, что мы на сегодня с мастером договаривались.
– А‑а‑а, – понимающе тянет Анна.
– Извините, что так получилось. Я опаздываю ужасно, поцелуйте от меня папу, пусть не обижается, что я так быстро уехала, ладно?
– Конечно, я ему передам, – добродушно отзывается жена отца.
– Таня, а когда ты ещё приедешь? – подбегает ко мне Лизонька и крепко обнимает за бёдра – выше пока не дотягивается.
Присаживаюсь на корточки и обнимаю её в ответ.
– Не знаю, солнышко. Но я позже тебе позвоню, хорошо?
Чмокаю её в бархатистую щечку и бессовестно сбегаю на улицу. Пока племянники не прискакали прощаться вслед за сестрой. От троих улизнуть было бы уже проблематичнее.
До остановки шагаю так быстро, что начинает колоть в боку. К счастью, автобус подходит почти сразу. Занимаю место в самом дальнем углу у окна, прислоняюсь лбом к прохладному стеклу и лишь только теперь даю волю слезам.
Закрываю глаза и беззвучно реву. Грудную клетку разрывает от боли.
Сама не понимаю, почему мне настолько паршиво? Казалось, давно уже переболела, пережила. Но нет. В душе будто вскрылся нарыв, о существовании которого я не подозревала. Думала, рана давно зажила, оставив после себя лишь фантомные боли.
Когда мелькающие за стеклом разномастные многоэтажки города сменяются лесополосой, мои слёзы наконец высыхают. И я просто смотрю в окно невидящим взором. Старенький автобус, как обычно, дымит и подпрыгивает на каждой кочке, доставляя немалый дискомфорт, но сегодня я даже не обращаю на это внимания.
Зачем только я встретила его? Жила себе спокойно, а теперь…
А теперь надо заново забывать.
Но пока сложно даже представить, как мне это удастся. Для начала нужно как‑то выбросить из головы вопрос – зачем Сергей звал меня на ужин?
Чего хотел?
Вспомнить юность, провести со мной ночь? Или чего‑то большего?
Думать об этом невыносимо.
А может, мне стоило согласиться? Чего я так заартачилась? Начала старые обиды припоминать… Столько лет прошло. Мы теперь совсем другие. Зачем я начала этот разговор? Кому от него стало лучше?
Он даже не извинился…
Так и не понял, сколько боли мне причинил. И вряд ли когда‑нибудь поймёт.
Мне стоит с этим смириться. Стоит простить и отпустить уже раз и навсегда.
Но я не могу…
Нет, в самом деле, ну какой ужин! Было бы лучше, если бы он вообще меня не окликал! Я бы пережила.
По пути от остановки к своему дому встречаю соседку Алю. Мы с ней общаемся иногда, душевная женщина.
– Привет, Танюшка, – машет она мне рукой ещё издалека. – Что, в город ездила?
– Привет, Аль. Ага.
Поравнявшись, мы коротко обнимаемся.
– Ого, Тань, а чего у тебя с глазами? Ревела, что ли? – обеспокоенно вглядывается в моё лицо Аля.
– Да всё нормально, – отмахиваюсь я, – мошка просто попала, еле получилось достать.
Сегодня просто какой‑то день вранья.
– Слушай, там какой‑то мальчишка возле твоего дома с самого утра крутится, – вдруг сообщает соседка. – Я его дважды прогоняла, он убежит, потом, смотрю, снова неподалёку маячит. Я уж милицией ему пригрозила.
– Да ты что, зачем угрожать, Аль? – расстраиваюсь я. – Это, наверное, кто‑то из моих учеников.
– Ой, и правда, а я что‑то не подумала даже, – озадаченно запускает пыльцы в волосы Аля, взлохмачивая свою буйную рыжую шевелюру. – Да просто он скользкий такой с виду, знаешь. Взгляд, как у волчонка. На воришку уж очень похож.
– Это Тёмка, наверное, – взволнованно закусываю я губу. – Ладно, побежала я тогда. Наверное, что‑то случилось, раз пришел.
Махнув на прощанье соседке рукой, поспешно шагаю дальше.
На крыльце меня и правда поджидает Тёмка, мой ученик из пятого класса.
Ну какой же из него воришка? Хороший мальчик. Просто одет плохонько. С родителями не повезло…
– Здравствуйте, Татьяна Петровна, – завидев меня, тут же вскакивает на ноги он.
– Здравствуй, Артём. Что‑то случилось? Почему не позвонил? Давно ждёшь? – сходу засыпаю я его вопросами.
– Да с ночи. Не хотел вас тревожить. Мамка опять напилась, кидалась на меня со стулом.
В горле собирается ком. Сердце сжимается, как представлю, что этого голубоглазого ангела может так обижать родная мать. А самое паршивое, что я не знаю, как мальчишке помочь.
Кое‑как отыскиваю в рюкзаке ключи, отпираю и распахиваю дверь перед своим гостем.
– Идём, Тёма, заходи. Ты голодный, наверное? Сейчас я блинчиков быстро напеку.
– А можно я немного посплю у вас? – робко спрашивает парень.
– Конечно, мой хороший. Сейчас я тебе постелю.
Укладываю его в своей спальне на кровать. Домик у меня маленький, две комнаты всего, одна из которых совмещена с кухней. И пока Тёмка спит, завожу тесто, убираю в холодильник. Чтобы, когда мой гость проснётся, напечь ему горяченьких блинов. Решаю ещё сварить суп с фрикадельками. В прошлый раз Артём его так нахваливал.
Учуяв запах фарша, под ногами материализуется Васька. Хитрец, трётся рядом, выпрашивая лакомство. Черный, как смоль, здоровый котяра, однажды прибившийся ко мне прямо на улице ещё котёнком. Не смогла тогда пройти мимо, забрала к себе. С тех пор так и живём вдвоём.
Тёмка просыпается, уже когда начинает вечереть.
Суп давно готов и даже успел остыть. Ставлю его на разогрев и быстренько принимаюсь за блины.
– Доброе утро, – улыбаюсь сонному Артёму в надежде подбодрить. – Мой руки и пойдём кушать.
Но мальчишка кивает без особого энтузиазма.
Садимся за стол. Замечаю на худом плечике огромный синяк.
– Это она? – спрашиваю надтреснутым голосом.
– Угу, – хмуро кивает Артём. – Не успел увернуться один разок.
– Тёма, – тяжело вздыхаю я, – ты ведь понимаешь, что я как твой учитель не могу бездействовать, глядя на всё это? И обязана сообщить в органы опеки!
– Но вы ведь этого не сделаете, Татьяна Петровна? – спокойно, с не по годам проницательным взглядом спрашивает он.
– Родители не должны так обращаться со своими детьми. Это недопустимо, Тёмочка.
– Я не хочу в детский дом, – хмуро, совсем как взрослый, произносит мальчишка.
И я понимаю, что он прав. Что это, наверное, ещё хуже. Мать его, хоть и алкоголичка, но любит сына по‑своему. Когда трезвеет, даже раскаивается. Я столько раз уже с ней беседы проводила. И органами опеки грозила. Она боится их как огня, клянётся‑божится, что больше в жизни к рюмке не прикоснётся. Но всё равно периодически срывается…
– Если вы меня сдадите, я никогда вам не прощу, – насупившись, заявляет Артём.
– Я не сдам, – тихо отвечаю я, – не сдам, Тёма.
Поднимаюсь из‑за стола. Ухожу, сажусь на диванчик в углу комнаты и отворачиваюсь к окну. На душе такой груз из‑за этого мальчишки. И руки у меня связаны.
Артёмка шустро поедает блины, прихлёбывая супом, а когда тарелки пустеют, подсаживается ко мне.
– Татьяна Петровна, вы такая хорошая. Если вас кто‑то обидит, вы только мне скажите, ладно? Мы с пацанами любому шею намылим.
Я умиленно улыбаюсь, трепля его по волосам. Вот какой у меня защитник.
– Спасибо, Тёмочка. Но меня никто не обижает, не переживай.
– А почему вы одна живете? Почему у вас нет мужа?
– И ты туда же? – смеюсь я. – Не нашёлся пока ещё мой муж.
– Вот я вырасту, на вас женюсь, – важно заявляет мальчишка.
– Когда ты вырастешь, я буду уже старая, – снова хохочу я.
– Ну и что?
– Нет‑нет, даже не думай об этом. Ты найдешь себе девочку‑ровесницу. И у вас будет замечательная семья!
– Тогда хочу, чтобы моя жена была на вас похожа.
– Ты вырасти сначала, потом о жене будешь думать. Сейчас главное хорошо учиться, закончить школу, поступить в университет…
– Да‑да, я знаю, – недовольно закатывает глаза сорванец, – а можно мне ещё блинчиков?
– Конечно, – ласково отвечаю я, поднимаясь с дивана, – сейчас напеку.
7. Хочется любви
Дни отпуска идут, сегодня уже пятый, а я никак не могу заставить себя взяться за ремонт. Всё оттягиваю момент, предпочитая часами лежать на диване и пялиться в потолок.
Встреча с Сергеем подкосила меня. Чувствую себя морально истощенной, словно кто выкачал из души всю энергию. Уже тошнит от горьких воспоминаний, мыслей, но я не в состоянии выбросить их из головы. Они лезут и лезут туда, как назойливые насекомые, не позволяя ни на минуту спокойно вздохнуть.
Собрав все внутренние силы в кулак, резко поднимаюсь с дивана и решаю – хватит. Как бы ни было противно от встречи с прошлым, это всего лишь прошлое. И я не должна позволять ему отравлять мою жизнь.
Заставляю себя принять душ, собраться и отправиться на строительный рынок за краской. Давно пора уже выбросить всю дурь из головы и заняться делом. Заодно и отвлекусь.
Но по пути зачем‑то захожу в единственный приличный магазин одежды в нашем посёлке. Долго хожу между вешалками с красивыми тряпками, перебирая плечики.
Не знаю, зачем делаю это. Точнее, знаю. Но стараюсь не думать.
Нет, это не ради него. Ради меня. Я совершенно точно не надеюсь на ещё одну случайную встречу. Более того, я сделаю всё, чтобы её избежать.
Мне просто хочется выглядеть лучше. Пусть это будет мой женский каприз.
Отправляюсь в примерочную, прихватив с собой несколько воздушных летних нарядов.
Надеваю один из них. Кручусь перед зеркалом, изучая свою фигуру.
Красиво, но я слишком худая.
Распускаю волосы по плечам. Приподнимаю руками грудь в обычном тканевом бюстгальтере без пушапа. Хочется купить ещё новое красивое бельё. Но так мне денег на ремонт не хватит.
Однако я покупаю. Беру пару платьев и один брючный костюм из удивительно тонкой и приятной на ощупь ткани. А ещё босоножки на небольшой платформе и толстом высоком каблуке. И два комплекта нижнего белья, в которых моя фигура приобретает более соблазнительные формы.
На кассе отдаю приличную сумму, отчего слегка мучает совесть. Кажется, на ремонт теперь мне и правда не хватит. Ну да ладно, сэкономлю на чем‑нибудь потом.
– А можно я в примерочной переоденусь в это? – киваю я на пакет с обновками в своих руках.
– Конечно, – улыбается мне девушка‑кассир.
Покинув магазин, шагаю дальше уже в изящных босоножках и летящем белом сарафане, накинув на плечо свой рюкзачок, который отлично вписался. И чувствую себя совершенно иначе. Практически Афродитой. Проходящие мимо мужчины сворачивают шеи, что заставляет меня улыбаться.
Уже и забыла, каково это – чувствовать себя красивой.
И мне откровенно жаль, что я не была так одета, когда отправилась на папин юбилей или на следующий день в банк…
Но об этом стараюсь больше не думать.
Нужно жить дальше. У меня всё ещё впереди.
Брожу на рынке среди рядов с краской. Листаю каталог у одного из прилавков, пытаясь выбрать цвет. Хочется чего‑то яркого, но боюсь, что со временем надоест и будет раздражать. А пастельные тона уже надоели. Вся моя жизнь последнее время – сплошные пастельные тона. Хочется кардинально всё поменять. И не только в доме…
Хочется взрыва, куража, эмоций! Хочется любви…
Да. Влюбиться бы в кого‑нибудь до потери пульса!
Наверное, только таким образом и можно навсегда забыть прошлое. Клин клином выбить, не зря ведь говорят, что это лучший способ.
Но даже если ничего не выйдет, даже если мне снова будет больно, ну и что?
Хуже, чем было, уже точно не станет.
– А можно мне вот такой лимонный цвет? – тычу я пальцем в каталог, показывая продавцу.
– Конечно, красавица, – отзывается тот, ощупывая меня заинтересованным взглядом. – Тебе какую площадь нужно покрасить?
За прилавком – молодой улыбчивый мужчина. Вполне себе симпатичный. Одет со вкусом, что, в принципе, в нашем посёлке редкость, а на рынке так и вообще. Всем хорош, но на безымянном пальце блестит обручальное кольцо.
И мне сразу становится неприятно.
– Хотя знаете, я ещё похожу посмотрю, – закрываю каталог я. – Спасибо.
– Да у нас тут у всех одно и то же, – доверительно сообщает он. – Нового ничего не найдешь. А я тебе скидку хорошую сделаю, хочешь?
Поигрывает бровями.
– Не хочу, – отрезаю я.
Разворачиваюсь и ухожу.
– Поглядите, какая цаца! – несётся мне в спину недовольное.
Шагаю дальше, не оборачиваясь, только мысленно закатываю глаза.
Ну и как тут влюбишься, если кругом одни вот такие экземпляры?
Может, и правда мне стоит в город выбраться, с Аринкой погулять… Может, познакомлюсь там с кем‑нибудь приличным.
Или снова столкнусь с проклятым Сычевым…
От этой мысли делается не по себе.
Нет. Если и гулять, то только не в нашем городе, а в каком‑нибудь другом. Вот это уже неплохая идея.
Хотя, если познакомлюсь с кем‑нибудь в другом городе, то что же мне потом, переезжать? Да я, может, и с удовольствием бы переехала, только как Тёмку оставишь?
Да и вообще у меня все ученики хорошие. Добрые, отзывчивые ребята. Очень хотелось бы их до выпуска довести.
А потом, когда вырастут, отчего бы и не переехать. Как можно дальше отсюда…
– А сколько стоит у вас вот эта краска? – спрашиваю я, дойдя до следующего прилавка с интересующей меня маркой.
– А вам какой нужен объем? – подскакивает на ноги молодой парень с поджарой фигурой и обгоревшим на солнце лицом.
В майке, шортах и сланцах, с взъерошенными волосами. Без обручального кольца. Зато с грязью под ногтями.
Представляю на секунду себя с ним… И тут жалею об этом.
Нет. Однозначно нет.
«Но краску‑то купить у него можно?» – усмехаюсь мысленно сама себе.
Только ответить на вопрос парня не успеваю, начинает трезвонить мой телефон.
– Одну минутку, – вежливо улыбаюсь я и отхожу на несколько шагов, выуживая гаджет из рюкзака.
Невольно хмурюсь, увидев на экране номер Анны. Обычно она мне не звонит. Даже если что‑то нужно, передаёт через отца, Аринку или Лизоньку.
– Алло, – принимаю вызов.
– Танечка, привет. Как твои дела? – доносится из трубки голос Анны.
– Всё хорошо, спасибо. А у вас как?
– Да так… Я спросить хотела. Ты случайно не собираешься к нам приехать в ближайшее время?
– Не планировала пока, а что?
– А можно тебя попросить приехать сегодня?
– Что случилось? – начинаю беспокоиться я. – Кто‑то заболел?
– Нет, слава богу, все здоровы, – успокаивает меня Анна. – Но мне нужно срочно с тобой поговорить. Только пожалуйста, Петя не должен знать, что это я тебя попросила приехать! Давай, будто ты сама так решила? Если спросит, скажешь, что соскучилась, ладно?
– Я ничего не понимаю, Анна, – озадаченно произношу я, совершенно сбитая с толку.
– Я всё тебе объясню, когда приедешь. Но до тех пор никто не должен знать о моём звонке тебе, особенно Пётр. Это очень важно, Тань. Хорошо?
8. Пообещай, что не выдашь меня
– Ого, а что это за красота неземная к нам пожаловала?!
Дверь открывает Арина и тут же округляет глаза, оценив мой обновленный образ.
– Привет‑привет, – скромно улыбаюсь я.
Анна настолько заинтриговала меня своей внезапной просьбой, что с рынка я сразу отправилась на автобусную остановку. Даже не стала домой заходить, чтобы оставить пакеты с купленными вещами. Хорошо ещё, что ведро с краской не успела приобрести.
– Какое классное платье, Тань! Где ты его взяла? – продолжает осыпать меня комплиментами сестра.
– Да у нас там купила, – отмахиваюсь я, чмокая её в щеку.
– Ну ты вообще красотка, умеешь же удивить, а!
– Ну хватит уже, Арин.
В прихожей появляется Анна, как обычно, с полотенцем в руках. Иногда мне кажется, что жена отца большую часть жизни проводит на кухне.
– Здравствуй, Танечка, – обнимает она меня, – проходи скорее, ты как раз к обеду.
Вслед за ней ко мне сбегается детвора, принимаясь радостно скакать вокруг и требовать к себе внимания.
Последним приходит отец. Без настроения. Молча целует меня в щеку и сразу же отправляется обратно в сторону лестницы.
– Петь, сейчас обедать будем, не уходи далеко, – произносит ему в спину Анна. Каким‑то совсем необычным для неё заискивающим тоном.
– Я не голоден. Обедайте без меня, – не оборачиваясь, сухо бросает отец, поднимаясь по ступенькам.
Анна меняется в лице и нервно швыряет на пол полотенце. Потом, словно опомнившись, тут же подбирает его и поспешно сбегает на кухню.
– Что это с ними? Поссорились, что ли? – шёпотом спрашиваю я Аринку, чтобы нас не услышали.
– Понятия не имею, – пожимает плечами сестра. – Уже два дня как пришибленные ходят.
– Ты не спрашивала у мамы, что случилось?
– Да спрашивала. И у мамы, и у папы. Оба утверждают, что всё прекрасно. Как будто я слепая.
– Ясно, ясно… – задумчиво киваю я.
Ну теперь хотя бы примерно понятно, зачем Анна ко мне обратилась с такой странной просьбой. Наверное, хочет, чтобы я их помирила.
В груди как‑то странно зудит от нехорошего предчувствия. Что же такого могло произойти между ними?
Собираемся в кухне за большим столом. Анна, Арина, я, Лизонька и племянники – Любушка с Семëном. Отец так и не спустился.
Анна приготовила просто царский обед, будто сегодня праздник какой‑то. Но сама к еде не притрагивается. Сидит чернее тучи, жалко на неё смотреть.
– Арин, ты не могла бы детей отвлечь, после того как поедим? Хочу с твоей мамой поговорить, – прошу сестру, снова шепотом, чтобы никто не слышал.
Аринка без лишних вопросов согласно кивает.
Дети, наевшись, начинают хулиганить, разливают на стол компот, скачут по всей кухне, заставляя всех нервничать. Но Арина, как и обещала, быстренько уводит их наверх в детскую. А я помогаю Анне убирать со стола.
– Что случилось? – спрашиваю её, как только мы остаёмся наедине.
Она воровато оглядывается, прежде чем ответить, потом идёт и плотно закрывает дверь на кухню.
– Присядь, – указывает взглядом на стул.
Послушно сажусь, и Анна опускается рядом.
Тяжело вздыхает, тщательно расправляя ладонями складки на подоле своего домашнего платья.
– В общем, у папы твоего проблемы, – наконец выдаёт она. – Только Тань, пообещай мне, что этот разговор останется между нами. Петя мне строго‑настрого запретил рассказывать тебе о случившемся.
– Господи, Анна, да что произошло‑то?! – не выдерживаю я.
– Пообещай, что не выдашь меня. Иначе твой отец подаст на развод.
– Хорошо, обещаю, – нетерпеливо киваю я несколько раз. – А теперь говорите уже, что случилось?
– Твой папа сбил человека.
– Что?!
– Т‑ш‑ш, – прикладывает Анна палец к губам, – пожалуйста, тише, Танечка.
– Как это произошло? Что с тем человеком? Он жив?
– Да, жив, слава богу. Но получил очень серьёзные травмы. Петру грозит тюремный срок.
Прикрываю ладошкой рот, шокированная услышанным.
Господи, да как такое может быть?! Папа сто лет за рулём, всегда был очень аккуратным водителем! Как он мог кого‑то сбить?!
– Анна, я не понимаю… Боже, и что же теперь делать?!
Жена отца снова тяжело вздыхает и сцепляет руки в замок на коленях так сильно, что белеют костяшки пальцев.
– В общем, Петя оплатил этому мужчине всё лечение, но тот требует еще сверху денег. Много. Миллион. Но твой отец не собирается больше ничего ему платить. Он вообще не считает себя виноватым в аварии. Говорит, что мужик этот будто специально ему под колёса бросился. И он бы никак не успел затормозить. Но доказательств у него никаких нет, Тань. Камер на том участке дороги не было. И свидетелей, как назло, тоже. Я консультировалась с юристом. Шансов у Пети доказать, что он не виноват, нет. И его могут посадить, если дело дойдёт до суда! А ещё он потеряет работу, Тань. Ты ведь знаешь, какая у него должность. Ему сразу дали понять, что людям с судимостью там не место.
– Так пусть отдаст этому мужику чертовы деньги! – в сердцах выпаливаю я.
Анна снова на меня шикает.
– Да тише ты! Не хочет он. Принципиально. Да и нет у нас сейчас таких денег, Тань. Я ему говорила, что нужно продать наш дом, купить что‑то поскромнее, но Петя и слушать ничего не хочет. Принципы у него, видите ли! А о нас он подумал? О Лизоньке подумал? Да и вообще… Были бы у меня эти деньги, пошла и сама бы отдала, ей‑богу!
– Я с ним поговорю, – резко встаю со стула я.
– Нет! – хватает меня за руку Анна. – Ты мне обещала, что не выдашь меня! Без шуток, Таня, он пригрозил мне разводом, если я тебе расскажу.
– Хорошо, я поняла, – киваю я, без сил оседая обратно.
Отец – тот ещё упрямец. Боюсь, что меня он послушает с тем же успехом, с которым послушал Анну. Только ещё сильнее разозлится.
– Скажите мне, как найти того мужчину, – приходит мне в голову мысль. – Я съезжу к нему, поговорю. Может, удастся сторговаться на меньшую сумму.
9. Ух ты, какая киса!
Миллион. Это очень большие деньги. За такую сумму в нашем посёлке можно купить квартиру. Или даже небольшой дом.
В городе, конечно, цены намного дороже…
Квартира, которую для меня приобрел отец, наверняка стоит больше миллиона. Я могла бы её продать, заплатить тому мужчине, и ещё остались бы деньги на покупку своего жилья в посёлке.
Это единственный вариант, который приходит мне в голову. Где ещё можно взять такие деньги, ума не приложу. Разве