Изгнанная

Глава 1

Я пробиралась сквозь толпу разодетых, благоухающих подданных Его Императорского Величества, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. О том, что случится, если меня узнают, просто запретила себе думать. Все равно никаких других вариантов у меня не оставалось, кроме как найти на этом приеме второго советника тайной канцелярии и попытаться переговорить с ним. Огибая очередной столик с подносами, заставленными самыми невообразимыми деликатесами, чуть задержалась, чтобы стащить вяленый ортонский сыр. Единственное, что не испортится в течении пяти часов, среди всего многообразия представленных закусок. И хотя желудок до боли сжался от запаха пищи, я подавила желание сжевать любимые мной ранее канапе со сливочным кремом и радужной рыбой, понимая, что я здесь не за этим и тратить время на еду просто не имею права.

Вздохнув поглубже, я двинулась дальше по залу, но не успела сделать и пары шагов, как внезапно застыла от оклика:

– Мисса Эйлин? – голос прозвучал за спиной очень тихо, но я застыла как вкопанная, а сердце опустилось куда-то в район живота.

С невероятным усилием заставила себя обернуться, попутно вглядываясь в скрытые маскарадными масками лица вокруг. Мне казалось, что все тотчас же должны уставиться на меня с осуждением и презрением, но слава всем богам, никто даже не посмотрел в мою сторону. Кроме него.

Высокий и статный, облаченный в военный парадный мундир, на меня смотрел лиер Лион Эрдер, сам канцлер тайной службы Его Императорского Величества. На этот маскарад лиер надел простую черную маску. Но я бы узнала этого человека, даже будь он с ног до головы обернут в простыни. Канцлер сделал шаг и протянул руку в приглашающем жесте.

– Не соизволите ли, подарить мне танец? – прозвучало жестко, в приказном порядке.

Отказать я не имела права. Ну что ж, план провалился. Я протянула налитую свинцом руку, мужчине и последовала за ним к танцующим, словно шла на казнь. Хотя фактически, то, что меня обнаружили, уже само по себе являлось приговором.

Лион Эрдер властно обхватил мою талию, и повел в танце. Я же старалась не смотреть ему в глаза.

– Удивлен, нашей встрече, – произнес канцлер. – Хотя должен признать, что смелости вам не занимать.

Последовал поворот, благодаря которому я на мгновение оказалась вне взгляда мужчины и смогла выдохнуть. Только сейчас поняла, что не дышала с того момента, как он ко мне обратился.

– И что же заставило вас нарушить прямой указ Императора, мисса? – взгляд сильнейшего мага Империи заставил поежиться, и я вновь перестала дышать.

В голове лихорадочно крутились мысли, но заученная ранее ложь, на случай если вдруг попадусь, теперь не имела смысла. Меня уже ничто не спасет. Осознав неизбежность скорой казни, я наконец пришла в себя и вздернула подбородок.

– Меня привела на прием крайняя нужда, лиер канцлер, – произнесла уже без страха, глядя Лиону Эрдеру прямо в глаза.

Мужчина лишь усмехнулся, а его руки сильнее сжали мою талию.

– Успели соскучиться по Императорским приемам, мисса? Напомните, сколько вы в изгнании?

– Уже почти два года, лиер.

– Хм… И что, два года, без танцев и пышных платьев, заставили вас нарушить закон? – он прищурился и хищно улыбнулся, – эта «крайняя нужда» стоит вашей жизни?

– Оставьте свой мерзкий тон, – совсем уж дерзко ляпнула, я и тут же прикусила язык. Если мне уже не жить, я обязана защитить Малию. За тем сюда и пришла. Но скрывать уже бессмысленно. – Я пришла вовсе не из праздности, лиер Эрдер, я пришла просить за свою дочь.

Брови мужчины поползли вверх. О наличии у меня ребенка, он был не осведомлен.

– Даже так? – уже без издевки переспросил, канцлер и задумался. – Вы ведь понимаете, что после вашего здесь появления, казнь неизбежна?

Я просто молча кивнула.

– Идемте.

Прервав танец, мужчина поклонился, я же пренебрегла этикетом, но последовала за своим палачом, лавируя сквозь расплывающуюся в глазах толпу.

О том что будет со мной, старалась не думать, последние отпущенные мне минуты нужно было потратить на просьбу. Говорить теперь в присутствии канцлера было страшно, а в груди разворачивалась тугая спираль из боли, но я все же произнесла:

– Обещайте, позаботиться о Малии! – почти мольба, полушепотом, – Моя дочь ни в чем не ви…

– Не здесь! – резко оборвал меня канцлер.

Я замолчала на полуслове. Этот человек вовсе не обязан меня слушать. По правде говоря, он мог убить меня на месте, прямо там, в бальном зале Его Императорского Величества. То, что я еще жива – большая удача. Я успела упомянуть о дочери и могу хотя бы надеяться, что ей предоставят кров, что моя малышка не понесет наказания лишь за то, что посмела родиться. Повитуха увидела на ней печать изгнания, в первые мгновения ее жизни. Это стало самым большим ударом.

Воспоминания двухлетней давности накрыли меня новой волной отчаяния.

Все началось с приходом войны.

Я только-только вышла замуж. Свадьба была достаточно пышной, ведь мои родители потрудились на славу, организовав выгодный брак с Грегори Майерсом, занимавшим почетную офицерскую должность и имеющим обширные владения в северной Сарии. Впервые увидев жениха, я обрадовалась. Грегори оказался вполне молодым мужчиной, он был высоким и статным, и даже по-своему красивым. Замужняя жизнь представлялась мне сказочной. Но мои планы на счастливое будущее рассыпались в прах, спустя два месяца после свадьбы. К тому времени я успела привыкнуть к усадьбе мужа и старательно выполняла обязательства офицерской жены и хозяйки земель. Грег по долгу службы почти всегда отсутствовал и все дела легли на мои плечи. Когда в дверь постучался канцлер Его Величества, в сопровождении военных, я без задней мысли позволила дворецкому их впустить, хоть Грегори и не появлялся в Усадьбе уже месяц, визитеры все же иногда посещали нашу усадьбу. Ведь рабочие дела Грегори требовали отношений и с канцлером в том числе, и я думала, что этот визит не выходит из разряда рабочих. Но когда холодные глаза Лиона Эрдера встретились с моими, я поняла, что меня магически считывают. Неприятный озноб прокатился по телу, заставляя закрыться, но сделать этого я не смогла. Никто бы не смог. Ведь это сам канцлер, бесцеремонно влез в мою ауру, а не кто-либо другой.

– Ваше поведение недопустимо, лиер! – вспыхнула я праведным гневом, – и карается по законам Империи!

Но мужчина лишь усмехнулся.

– Империя сейчас находится в статусе военного положения, мисса, и потому я в своем праве.

От подобной новости, у меня мгновенно закружилась голова и пришлось вдохнуть побольше воздуха.

– На нас… на нас напали?

– Вы догадливы.

– Грег, он…?

Я боялась услышать ответ, и затаила дыхание. Неужели мой муж мертв? Мне не хотелось в это верить. Я не успела сказать ему…

– Грегори Майерс предал Империю, – прозвучало то, что было намного страшнее, чем известие о смерти. – Ваш муж позорно сбежал и вероятнее всего был убит своими новыми союзниками. В любом случае, больше вы, мисса, его не увидите.

Я осела на пол. Дыхание сбилось. Руки тряслись. Оказаться вдовой офицера не столь страшно, как оказаться вдовой предателя.

– Указом Императора, все имущество предателя Грегори Майерса отходит на попечение Империи. Вся ветвь дома Майерс больше не входит в Имперский круг защиты. Так как кроме вас, мисса, у изменника родственников нет, в изгнание вы отправляетесь в одиночестве. Блок на магию снятию не подлежит. Указ обжалованию не подлежит.

С этими словами, лиер Лион Эрдер небрежно взмахнул рукой. Меня охватила вспышка ослепительно белого света. Желудок скрутило спазмом, и я буквально рухнула на пол. По телу разливалась смертельная усталость. Мир мгновенно утратил краски и заполнился оттенками серого цвета.

Я в изгнании.

Без магии.

Указ обжалованию не подлежит.

– У вас есть двенадцать часов на то, чтобы убраться из Имперского круга, Эйлин.

Дышать было дико сложно, будто воздуха вокруг стало гораздо меньше. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы принять случившееся и не поддаться нарастающей внутри панике.

Собрав волю в кулак, я встала, пошатнулась и нетвердой походкой отправилась прочь.

После вынесения подобного приговора, я лишь чудом осталась в живых и получила драгоценное время на побег. Лион Эрдер действительно был в своем праве. Он мог убить меня на месте, а вовсе не считывать мою ауру, на предмет соучастия в преступлении Грегори. Меня спасло лишь то, что я не была в курсе предательства своего мужа. Я не знала ровным счетом ничего.

Тогда в голове билась лишь мысль о том, что я не имею права даже воспользоваться общим порталом, чтобы покинуть круг. А потому пришлось бежать. Бежать двенадцать часов, чтобы выбраться и уцелеть. Ведь попадись я кому-то из солдат на глаза, спустя это время, метка изгнания активировалась бы и меня бы тут же испепелили.

Конечно, я не успела. Не могла успеть.

На то чтобы пешим ходом покинуть пределы защиты Императора, понадобилась бы куда больше отпущенного мне времени. А по истечении двенадцати часов, любой в защитном круге имел абсолютное право на мое убийство.

Мне пришлось скрываться и идти лишь ночью. Пришлось воровать еду, ведь печать изгнания никому не позволила бы мне помочь. Пришлось стереть ноги в кровь и спать на сырой земле. Пришлось быть осторожной и никому не показываться на глаза. Ровно восемнадцать ночей в пути.

Возможно, не будь я под воздействием блокиратора магических сил, я справилась бы быстрее. Но организму негде было взять энергию. Я оказалась будто отрезанной от мира. Постоянная слабость не способствовала быстрому и осторожному пути.

За эти дни я проклинала лиера Лиона Эрдера сотни тысяч раз. Он знал, что я не выберусь живой и лишь потому отпустил. Но Канцлер не мог знать о том, что я просто обязана выжить. Любой ценой. А потому, даже с блоком на магию, и с печатью изгнания – мне все же удалось выбраться на крайние земли.

Там я и осела. За границами Имперского круга жили низшие сословия. Беспорядочно натыканные деревушки ютились у лесов и болот. Найти кров и работу не составило труда.

Я быстро устроилась в подмастерье к местной травнице, помогала в лавке и обучалась зельеварению. Несмотря на печать изгнания и отсутствие магии, здесь в крайних землях, люди отнеслись ко мне по-доброму. А спустя семь месяцев родилась Малия и моя жизнь снова перевернулась.

Год прошел в заботах о малышке и в относительном спокойствии. А потом было нападение на соседнюю деревню. Всех людей с крайних земель было решено эвакуировать и разместить в пределах Имперского круга. Но мне и Малии этот путь был заказан. Лишь поэтому я решилась на смерть.

– Вы должны снять печать изгнания с моей дочери, лиер канцлер, – произнесла я твердо.

Я все еще шла по замку Императора, вслед за своим палачом, и глядя четко в его затылок. Мне очень не повезло, что этот мужчина, видевший меня всего один раз, пару лет назад, смог узнать меня под карнавальной маской. Зелье временно блокировало мою печать изгнанницы, и никто другой в бальном зале не обратил на меня никакого внимания. Я должна была справиться. Должна! Второй советник, был моей единственной надеждой. А сам канцлер являлся точной гарантией моей смерти.

Но надежда для Малии все еще была жива.

Лион Эрдер внезапно остановился у одной из массивных дверей и обернулся.

– Я вам ничего не должен, мисса Эйлин.

С его словами внутри все оборвалось. Канцлер отпер дверь, и вошел внутрь. Я вошла за ним следом.

– Вы привели меня казнить в свои покои? – поинтересовалась я, осматривая просторную гостиную.

В том, что эта гостиная принадлежала Лиону Эрдеру сомневаться не приходилось. Строгий лишенный каких-либо эмоций интерьер полностью соответствовал своему хозяину. Все здесь было оформлено в строгих серых оттенках. Все здесь разительно отличалось от помпезной и яркой красоты, величественного замка Императора. Как будто, покои канцлера находятся в совершенно ином мире, далеком от торжества и праздности. Стены, покрытые однотонным сине-серым полотном, полы из черного мрамора, ковер без ворса. Даже диван и кресла выглядели строго, обтянутые матово-синей кожей и отороченные серебристым ниточным швом. Единственным светлым предметом был журнальный столик, искусно выполненный из стекла и металла. В покоях канцлера оказалось до ужаса не уютно. Ни одной картины, ни единой вазочки. Все это наводило на мысли о том, что пустота царит не только в его комнатах, но и в его душе, такой же темной, как и стиль, который канцлер выбрал для своих покоев.

– Хочешь чаю? – не обращая внимания на мои слова спросил лиер, отбросив формальный тон.

– Боюсь, я вас не понимаю, – ответила холодно.

– О, мы одни, можно оставить этикет, – мужчина прошел к окну и задумчиво уставился куда-то вдаль.

Примерно минуту я стояла в полной тишине, ожидая смерти и мысленно прощаясь с Малией. Пока с ней Бьёрн, малышка в относительной безопасности. Надеюсь, ему достанет сил защитить ее жизнь.

– Сколько ты не ела, Эйлин?

От нового вопроса я вздрогнула. Канцлер в мгновение оказался рядом и уже изучал меня взглядом.

– К чему вопросы, лиер? – вскинулась я, – Молва о скорости, с которой вы исполняете свой долг палача, стало быть, врет?

– Наслышана о том, как быстро мрут крысы, которых я казню? – страшные слова и лишь усмешка в ледяном взгляде, – даже не станешь пытаться уговорить меня?

– Вы мне ничего не должны, лиер, тут вы правы, – я отвернулась. Смотреть в его темные, как беззвездная ночь глаза было неприятно.

– Я не верю в гордость, когда дело касается матери и ее ребенка. У тебя ведь есть запасной вариант, так?

Умный. Слишком умный, чтобы убить меня на месте и не узнать, что я могла еще задумать.

– Я вам тоже ничего не должна, канцлер, – процедила, зная, что считать мою ауру он больше не может, так как самолично блокировал мне доступ к магии. Но на мою колкость, канцлер, лишь мимолетно искривил губы в улыбке и только.

– Так, когда, говоришь, ты ела в последний раз?

Лион Эрдер сделал пару шагов от меня, в этот же миг двери его покоев отворились, и слуга вкатил поднос, заставленный всевозможными блюдами. Мой желудок скрутило спазмом, едва я почувствовала аромат приготовленной горячей еды. Ответ на последний вопрос канцлера можно было не озвучивать. Мой желудок разразился урчанием, и я пожалела, что не сжевала канапе в бальном зале Императора, пока была возможность.

– О, не стоит смущаться голода. Я видел, как ты крала сыр. Судя по всему, мисса, ты все же рассчитывала на обратную дорогу, верно?

– Меня ждет допрос? – я предполагала подобное. Я ведь изгнанница, вдова предателя, с заблокированной магией. Информацию легким путем из меня не вытянуть. И хотя, скрывать мне нечего, канцлер об этом не знает. А значит будет выпытывать неизвестно что.

– А мы разве в допросной?

– Что вам от меня нужно, лиер? – устало уточнила я. Внезапно, весь мой путь до столицы Империи навалился тяжким грузом на плечи. Надежда на то, что моя дочь окажется в границах защитного круга угасла. Я попалась. Не дошла до цели. И уже готова к смерти. Канцлер прав, у меня есть запасной вариант. Он менее желанный, но зато я не сомневалась в успехе. Моя дочь будет жить и будет жить в относительной безопасности. Она не увидит войны. Бьёрн был прав, не нужно было сюда идти.

– Для начала, поешьте.

– Да какая разница, голодной я умру или сытой?! – взорвалась я. Меня все это время жутко раздражала необходимость находиться рядом с лиером Лионом Эрдером, – Я нарушила указ, проникла во дворец и стою тут с вами уже целую вечность! Не томите меня ожиданием, сделайте это быстро!

Глава 2

Последние слова Эйлин прозвучали не просьбой, а приказом.

Девушка выглядела хрупкой, измученной и исхудавшей. Но несмотря на это, стойкостью и выдержкой Эйлин можно было только восхищаться. И Лион восхищался.

Он смотрел на нее и понимал, почему до сих пор не убил, почему не смог тогда, и почему не делает этого сейчас.

Когда лиер канцлер впервые увидел Эйлин Муар, ей было всего шестнадцать. Как и всех дочерей знатных родов, ее отец и мать представили ее на первом весеннем балу. Зал был украшен цветами, в воздухе витал аромат праздника пробуждения. Эйлин, как и все девушки была одета в белое платье. Но она выбрала совсем не пышный и приличествующий случаю фасон. Ее платье было без корсета, пышных юбок и рюшей. Простое, летящее, нежное, как и сама Эйлин. Никакого откровения в виде декольте и все же, Лион, как и многие мужчины в зале, не мог отвести от девушки взгляд. В тот же вечер Грегори Майерс, Торин Гаулд и Филипп Оркас попросили руки Эйлин у ее отца.

Спустя два года Дайон Муар выдал свою дочь за Грегори Майерса. Лион не был на их свадьбе, но видел снимки в хрониках. На фоне разгорающегося конфликта с Далией, заметку о счастливом браке офицера Майерса разместили на первой полосе. Тайная канцелярия Императора делала все возможное, чтобы не допустить волнений в Империи и любые новости, не связанные с грядущей войной в то время освещались особенно ярко.

На снимках Эйлин улыбалась Грегори, и выглядела счастливой. На ней снова было белое платье без корсета и пышных юбок. Но это платье показалось канцлеру куда откровеннее всех самых откровенных нарядов на свете. Фасон платья был закрытым, но плотная кружевная ткань полностью обтягивала фигуру девушки, и лишь немного расходился волной подол с длинным шлейфом.

Рука Грегори Майерса лежала на тонкой талии Эйлин и Лиону очень хотелось отрубить эту руку.

Он все гадал, почему его так злит счастливая рожа офицера, улыбающегося со снимка хроник, пока спустя два месяца не выяснилось, что тот изменник.

Лион ругал себя за ревность, к девушке, которая не могла ему принадлежать, но оказалось, за личным чувством, он не заметил предателя в том, кого возненавидел. Хитрый и точный расчет.

Как Майерсу это удалось? Скорее всего предатель прознал о том, что Лион, как и многие мужчины, проявил слабость после первого весеннего бала невест. Канцлер требовал у Императора дозволения попросить руки Эйлин. Император отказал ему в просьбе. Август Ренар был прав, настрой Далии уже тогда был враждебным, все указывало на то, что вот-вот начнется война и все силы были брошены на то, чтобы сохранить хрупкий союз.

Обремененный брачными узами, ослепленный влюбленностью канцлер, мало чего стоил бы на военном совете Империи. Император не мог позволить себе даже малейшее отвлечение канцлера от дел Империи. Лион Эрдер принял отказ и бессильно смотрел как желанную девушку отдали в жены другому. Он смотрел на офицера Майерса и не видел в нем врага Империи. Он видел соперника, мужчину, который его обошел. А Эйлин оказалась разменной монетой. Грегори выдал весьма ценные сведения далийцам, и Лион, ослепленный ревностью, допустил это. Погибли люди. Будь у канцлера более непредвзятое отношение к Майерсу, он смог бы это предотвратить. Лиера Лиона Эрдера не так-то просто обвести вокруг пальца.

Когда предательство вскрылось, у канцлера появился первый повод сожалеть о каком-либо из своих решений. До этого момента Лион никогда и ни о чем не сожалел. Но проглядев в Грегори предателя Империи, не предугадав его действий, Лион сам поставил Эйлин под удар. Отклониться от наказания девушка не смогла бы совершенно никаким образом. Жесткие законы Империи гарантировали четкий порядок и давали мирному населению возможность спокойной жизни. Закон Империи касательно предателей был жестоким и исполнялся соответственно. А потому, казни было не избежать.

Лион сам решил вынести приговор Эйлин. Ведь иной исполнитель не дал бы девушке даже малейшего шанса на выживание. Эйлин не была виновной, но закон Империи нерушим. Род предателя искореняют в назидание остальным. Грегори Майерс оказался впереди сразу на несколько шагов. Убивая предателя, Лион, практически убивал единственную женщину, которая всерьез заинтересовала его.

Когда Эйлин упала, лишенная магии, Лион пожалел о том, что Майерс погиб быстро.

Канцлер не стал ранить ее чувства еще больше, открывать всю правду о том, что именно он убил её мужа-предателя и он произнес свою первую в жизни ложь. Впервые Лиону сложно было приводить казнь в исполнение и впервые он солгал тому, кого карал. Но надежда, что девушка выживет в крайних землях утешала канцлера, и он дал ей время, чтобы сбежать.

– Я не стану тебя убивать, – произнес Лион спокойно. Его раздражало, что спустя два года, и сложную жизнь в изгнании, несмотря на измученный вид, Эйлин оставалась все такой же красивой и ее взгляд все так же жег ему душу. – У меня есть предложение.

– Предложение? Мне?

Эйлин выглядела удивленной и растерянной. Но искра в ее взгляде давала понять, что девушка зацепится за любую возможность, чтобы спасти свое дитя.

***

– Мне нечего вам предложить, лиер.

Канцлер Его Императорского Величества смерил меня взглядом, который без слов говорил, что я могу быть ему чем-то полезна. Вот только чем? Я не имела никаких полезных сведений. Моя магия заблокирована, а даже если бы она и была прежней, я не обладала сильным даром. Все что я могла практиковать – обыкновенные бытовые навыки. Я не понимала причин нынешнего поведения Лиона Эрдера. Но раз он не собирался меня убивать, прямо сейчас, пожалуй, можно было и поесть. Поэтому, глядя как канцлер в очередной раз выдерживает расчетливую паузу в разговоре, я подошла к столику с едой. На подносе высилась гора моих любимых канапе, корзинки с креветками, мясная нарезка и ароматный сыр. Под прозрачным хрустальным колпаком все еще дымилось прожаренное мясо в ягодном соусе. Что ж, в последний раз, стейки, приготовленные императорскими поварами, я ела более трех лет назад. С них и начала.

Я ела жадно, не оглядываясь на этикет и не обращая внимания на то, как пристально смотрит на меня палач. Какая разница? Я уже в положении хуже некуда. Что бы он не предложил, я либо соглашусь, либо умру.

– Я хочу тебя в своей постели.

Я подавилась. Кусок мяса застрял в горле, и я жутко, неприлично закашлялась, а из глаз брызнули слезы. В этот момент Лион Эрдер заботливо похлопывал меня по спине, а мой кашель стал перерастать в хохот.

Лицо канцлера заледенело. Я все никак не могла остановить ни смех, ни слезы, ни внутреннюю дрожь.

– Находишь меня смешным? – зло спросил мужчина.

– О нет, – подавив очередной приступ смеха, сквозь слезы произнесла я, – У меня истерика, болван.

И после этих слов, я провалилась в самый натуральный обморок.

Глава 3

Бьёрн укачал малышку Малию и вышел из дома на крыльцо. Ожидание давалось ему с трудом. Эйлин задерживалась и тревожные мысли роились в голове медведя-оборотня все чаще. Если девушка не вернется, ему придется податься на север, и держаться ближе к красной реке. Война не доберется до границ королевства вампиров. Там малышке не будет грозить опасность. И он поступит так как обещал. Но риск больше никогда не увидеть Эйлин буквально сводил Бьёрна с ума.

Мужчина тяжело вздохнул и опустился в кресло-качалку, сиротливо стоящую на деревянном крыльце его лесного дома. Этот дом он построил сам, всего за пару месяцев. Медведи не живут стаями, как волки и не образуют кланы, но помощь людей и ведьм необходима даже им.

Когда пришло время расстаться с матерью и братьями, Бьёрн обосновался в лесу, за пределами Имперского круга, вблизи безымянной деревеньки. Здешняя травница всегда была рада обменять зелья на дикий мед, а простой народ не боялся силы одинокого оборотня и частенько обращался к нему за помощью. Взамен за эту помощь, медведь мог взять довольно многое. Например, инструмент для строительства дома.

Вглядываясь в безмятежный лес, медведь все больше переживал, что позволил девушке с меткой изгнанницы вернуться в защитный круг. Ему нужно было отговорить Эйлин. Настоять. Сделать все возможное, чтобы уберечь ее от опасности. Но он не смог. Глядя в ее настойчивый и полный решимости взгляд, медведь понял одну простую истину – Эйлин готова на любой риск, если речь идет о Малии.

Впервые Бьёрн встретил Эйлин в лесу. Он как раз собирал сухие поленья для одного деревенского кузнеца, когда услышал жуткие крики в глубине леса и поспешил на помощь. Как оказалось, Бьёрн бежал на крики хрупкой беременной девушки, чей малыш решил появиться не в подходящем для этого месте. Когда медведь подоспел, Эйлин уже была в родах. Девушка полулежала прямо посреди поляны, облокотившись на ствол дерева. Одетая в просторное деревенское платье, и тонкие лапти, крича и корчась от боли, она все равно выглядела хозяйкой положения. Даже в таком неприглядном виде, Эйлин оставалась красивой. На какой-то миг медведю показалось что это колдовская иллюзия, но вскоре он понял, что к магии сила и красота этой девушки не имеют никакого отношения. Сквозь ее тусклую, лишенную магии ауру легко проглядывалась метка изгнания. Но когда лес оглушил новый надрывный крик, все мысли Бьерна разлетелись, уступая место беспорядочному и хаотичному страху.

– Ты сдурела тут рожать!? – вырвалось у медведя само-собой. Паника внутри затопила сознание мужчины, который не знал, что ему делать, как помочь и что говорить в подобной ситуации.

– И тебе здравствуй! – рыкнула на него Эйлин и разразилась новым душераздирающим криком.

– Давай отнесу тебя, к повитухе! – выкрикнул он первое что пришло на ум. Ведь для родов нужна повитуха! А где ей взяться в лесу?

– Нельзя, – на выдохе ответила девушка и снова закричала. – Уходи просто, – тяжело дыша, попросила она.

Медведь мысленно послал все к демонам и растворился в мгновенном портале. Найти местную повитуху в деревне труда не составило. Ничего не объясняя, он подхватил за локоток очумевшую от натиска старуху и протянул за собой сквозь новый портал обратно в лес.

– Медведи нечасто используют магию! – огрызнулась было бабка, но так как новый крик Эйлин снова разнесся по лесу, перестала с подозрением смотреть на Бьёрна и поспешила к девушке.

– Сгоняй за чистой водой, косолапый! – распорядилась повитуха, быстро оценив ситуацию и склонилась к рожающей, – Полотенец чистых прихвати!

И снова пришлось идти порталом.

Принеся что требовалось, медведь спрятался за деревом и ждал. Эйлин кричала, потом дышала и снова кричала. Но повитуха что-то говорила ей, тихим, ласковым голосом и крики больше не разрывали пространство на многие частички, они стали какими-то осознанными. Бьерн сам не заметил, как стал дышать ровно тогда, когда повитуха говорила дышать Эйлин. Он так и стоял за деревом, боясь шевельнуться и вслушиваясь в происходящее на поляне. Медведь вышел из своего укрытия, лишь когда услышал детский плачь.

– У тебя девочка Эйлин, – ласково сказала повитуха, – Но на ней стоит печать изгнания.

– Спасибо, Марта, спасибо, – голос девушки был слабым и хриплым, она перевела взгляд на Бьерна и растянула губы в вымученной улыбке, – И тебе спасибо.

Бьерн вынырнул из воспоминаний и со всей силы метнул охотничий нож далеко в лес и вскоре услышал глухой короткий звук лезвия входящего в ствол дерева. Он очень надеялся, что Эйлин вернется домой. Но не мог перестать злиться на себя, за то, что отпустил ее одну.

***

Эйлин быстро пришла в себя, стоило лишь прикоснуться к ее лицу, как девушка вздрогнула и распахнула глаза.

– Надо же, и впрямь истерика, – констатировал Лион, – до обморока.

– Я прошу прощения, – прозвучало так, будто извиться должен был он.

И как у нее это получается? Мольбу обращать в приказы, а извинения произносить обвинительно?

– Не уверен, стоит ли повторять свое предложение, после такой реакции, но все же прошу над этим подумать, – произнес канцлер, отводя от девушки взгляд.

Отчего-то Лион действительно боялся, что она откажет. Слишком глупое предложение, не просчитанное и слишком простое. Но он хотел Эйлин с того самого весеннего бала. Хотел так, как не хотел ни одну женщину в своей жизни. И сны с ее неизменным в них участием, не давали ему покоя. Сны, в которых Эйлин принадлежала ему. И каждый раз думая о том, что эта белокурая нежная девушка была с Грегори, Лион жалел, что уже убил его. Он бы с большим удовольствием сделал это снова.

Канцлера пугала собственная столь длительная одержимость. Но наваждение по имени Эйлин оказалось кристально чистым. Лион Эрдер специально проверял свою ауру на предмет ментального вмешательства. Он даже не преминул посетить лекаря, выясняя не отравлен ли он сильнодействующим зельем влечения, но нет. Никто извне никак не влиял на чувства и мысли Лиона, а это значило только одно. Сказки не врут. Эйлин его истинная пара.

Канцлер впервые подумал об этом, когда не дал ей умереть, изгоняя девушку из Империи в крайние земли. Мысль о том, что он один из высших нашедших истинную пару, казалась нереальной. За всю долгую историю мира таких случаев было всего несколько. И более того, ни один из этих случаев не был подтвержден в летописях. Только сказки, да легенды. И Лион не поверил бы в этот абсурд ни за что на свете, если бы лично не знал, одну такую пару. Истинную пару, благословленную богами. Но такое возможно только в случае, если мужчина имеет магический дар выше первого порядка. Дар, на самую малость недостающий до божественного уровня. Магия Лиона стояла в ранге первого уровня и не собиралась зашкаливать выше. Он и без того считался самым сильным магом в Империи. Но он точно не был сильнее своего покойного отца, а значит попросту не мог быть высшим. И все же. И все же объяснить столь сильное и столь длительное влечение к малознакомой девушке никаким иным предлогом он не мог. И сейчас мужчина, глядя в огромные, бездонные голубые глаза Эйлин, понял это совершенно точно. Страх потерять ее снова был слишком велик.

– Вы гарантируете моей дочери безопасность внутри имперского круга?

Холодный, деловой тон миссы вывел лиера из оцепенения.

– Конечно.

– Мне будет позволено видеть дочь?

– Тебе будет позволено жить с дочерью, – как же Лиону хотелось, сделать жизнь этой девушки легкой и счастливой. Сделать ее жизнь такой, о какой она мечтала и к какой готовилась с детства.

Быть женой и матерью, управлять имением, посещать балы и устраивать приемы. Эйлин была создана для светской жизни и Лион очень сожалел о том, что как бы ему ни хотелось, он не сможет дать ей эту жизнь.

В глазах Эйлин сквозила неприязнь, вперемешку с недоверием и страхом. Канцлер затаил дыхание, ожидая ее ответа. Его предложение было грязным, но честным. Она в роли его любовницы. Он в роли ее защитника. На что-то большее он рассчитывать не мог. И предложить ей большего Лион не мог также. Эйлин сомневалась он видел борьбу в ее глазах. Но она собирается согласиться. Ради дочери, она ляжет в его постель. Неприятно, что все происходит именно так, но эту мелочь он сможет пережить. С трудом подавив внезапно возникшее в груди секундное ликование, канцлер встал и отошел к окну. В этот момент не только Эйлин испытывала к нему отвращение. Лион терзался к себе тем же чувством. И все же…

Император не позволит ему взять в жены изгнанницу, нарушившую указ. К тому же военное положение Империи не дает канцлеру права на брак. А получить помилование Эйлин сможет только если Лион объявит ее своей истинной парой перед богами, в храме, как полагается по статусу архимагу высшего ранга, как когда-то сделал его отец. Но предъявить всему миру свою единственную слабость, ему не позволит Император, и это вполне разумно, учитывая происходящее. А значит, канцлеру необходимо оставить все в тайне. Никто не должен знать о том, что Эйлин для него настолько важна.

– Как вы себе это представляете, лиер? – задала новый вопрос, мисса избегая смотреть на него прямо.

Лиону понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить о том, что он сказал ей всего пару минут назад. О том, что он позволит ей жить вместе с дочерью. Та малость, которую он в состоянии дать ей.

– Вы с ребенком будете жить в моей усадьбе.

– Исключено!

– Есть другие предложения, категоричная моя?

– Я могла бы жить с дочерью у своих родителей.

Лион скривился от подобного предложения. Как, интересно, он сможет защитить ее в Ориннии?

– Я не стану навещать твою постель в отчем доме. Я предпочитаю, чтобы ты находилась в моей, – что еще он мог сказать, чтобы Эйлин уяснила, что сделка будет происходить на его условиях?

Девушка отвела взгляд и покраснела.

– Вы хотите… ну то есть… не один раз?

Что? Она это серьезно? Он хотел ее не только «не один» раз! Лион Эрдер хотел Эйлин навсегда!

Канцлер посмотрел на нее в упор и улыбнулся, самой жестокой из своих улыбок.

– А ты сама наивность, Эйлин, – его взгляд стал жестче, и он уже ненавидел себя за то, что собирался сказать, – думаешь, ты стоишь так дорого, что всего за одну ночь с тобой, я верну тебе защиту круга? Нет. Ты перейдешь в полное мое владение, и я буду с тобой столько раз, сколько захочу, пока мне это не наскучит.

Горькая желчь собственных слов обожгла язык. Лион как никогда прежде был себе отвратителен. Но позволить Эйлин думать, будто у нее еще есть шанс на свободу, он не мог. Не сейчас. Никогда.

Канцлер знал, что рано или поздно, Эйлин примет и полюбит его. У нее не останется выбора, потому что они истинная пара. Их связывает нечто большее, чем человеческие чувства. Это наследие богов. Наследие древнейших, чья кровь сохраняет силу веками и не терпит отказа.

Ни у него, ни у нее нет выбора. Инстинкт слишком силен, и Лион не отступится.

Глава 4

Я медлила с ответом. Было мерзко осознавать, насколько низко я пала, но лиер прав. Моя жизнь совершенно ничего не стоит. И если бы дело было только во мне, я бы мгновенно отказалась и покорно позволила себя казнить. Но Малия. Жить в крайних землях стало небезопасно. В уцелевших деревнях не осталось народу, всех приняли в имперский круг для защиты. Леса стали полем боя для лазутчиков и шпионов. Можно было отправиться с Бьёрном к границам Вассталии, вампирского королевства. Война не развернется у берегов красной реки и там относительно безопасно. Однако жизнь в непосредственной близости от кровососов не казалась мне такой уж спокойной. К тому же, у берегов красной реки не было ни городов, ни деревень. А это значит Малия навсегда останется отшельницей. Изгнанной из мира, которому должна принадлежать. Нет. Если есть хоть мизерная надежда, на то, что моя дочь будет расти в полной безопасности, сможет получить образование и завести друзей среди сверстников, я ради этой надежды пойду на все.

– Мне нужны гарантии, лиер Канцлер, – наконец произнесла я, со всей твердостью, на которую была способна.

«Это всего лишь сделка»: успокоила я себя. Простой обмен, как купить и продать. Только в качестве товара мое тело, а в качестве цены – безопасная и спокойная жизнь Малии.

– И каких же «гарантий» ты хочешь?

– Во-первых, с Малии необходимо снять печать изгнания. По законам Империи, судить детей запрещено.

– Напомню, что по законам Империи, все дети из рода изменника теряют титул и имя, и передаются на попечение храма. За неимением, хм… живых родственников.

– Хотите сбагрить мою дочь в храм?

– Мог бы. Но подозреваю, что при таком исходе, ты не будешь в состоянии полностью удовлетворить мои потребности.

Я опешила.

– Что вы имеете…?

– Сказать прямо? Ладно. Мне не нужна в постели грустная, шмыгающая носом, несчастная женщина, которую тревожит судьба дочери. Я желаю, чтобы ты полностью могла отдаться процессу. Для этого, ты должна быть спокойна и уверена. Я согласен на твое «во-первых».

– Х-хорошо.

Я выдохнула. От мерзости ситуации стало мутить. Я продаю себя, да. Но цена приемлемая.

– Итак?

Я подняла вопросительный взгляд на канцлера.

– Если есть «во-первых», значит должно быть и «во-вторых», – жестко сказал мужчина, – озвучивай.

Всего на секунду я замешкалась, не зная, как произнести то, что было для меня важным. По сути, я предаю своего друга, поступая так гнусно, соглашаясь на сделку с Лионом Эрдером, но отчего-то я точно знала, что Бьёрн, мой храбрый одинокий медведь, простит меня за это. Ведь на кону безопасность и благополучие Малии. И если я смею надеяться, на то, что Бьёрн не разочаруется во мне основательно, то он должен знать, что ему точно не будет грозить опасность, когда он захочет навестить нас с Малией. А в том, что медведь этого захочет, я не сомневалась ни мгновенья. Мы слишком сблизились за этот год, и хоть я не знала, от чего оборотень скрывается в крайних землях, все же не хотела, чтобы он попал в неприятности из-за меня.

– Я прошу неприкосновенности для оборотня-медведя, если тот решит навестить нас с Малией, – произнесла я так быстро, будто проговорила скороговорку, и как только это произошло, все внутри меня затаилось в ожидании. А не многого ли я прошу за обладание своим телом? Я не знала, являлся ли Бьёрн преступником или нет. Но то, что этот оборотень обладал высоким магическим уровнем дара, было необычным. И если вдруг канцлер посчитает медведя опасным для Империи, он все равно не сможет причинить Бьёрну вреда, чем нарушит имперский закон. Но предлагая мне подобную сделку, Лион Эрдер уже нарушает его. Так что…

Брови мужчины, тем временем, поползли вверх.

– Кем он тебе приходится? – голос канцлера стал еще на несколько тонов холоднее.

– Он… друг, – нерешительно ответила я.

– Малия дочь медведя или дочь Майерса? – спросил Лион с пренебрежением в голосе и взгляд его стал еще более тёмным, почти пугающим.

Но мне уже было не до страха.

Злость возникла где-то в районе шеи.

– Малия. Только. Моя. – произнесла я, с ненавистью глядя на него в упор, выделяя каждое слово.

– Не уверена в том, кто является отцом? – холодно усмехнулся канцлер в ответ и снова окинул меня уничижительным взглядом.

Рука лишь дернулась в порыве дать ему пощечину, но я себя удержала.

– Если ты решил купить мое тело ценой жизни моей дочери, пусть. Но называть меня шлюхой, не смей, – мой голос звучал словно лед готовый вот-вот расколоться, – впиши в пункт гарантий, запрет на любые оскорбления меня и моей дочери, Лион. Или я все же выберу второй вариант, каким бы он ни был!

С этими словами я встала и протянула руку. Сама я принести кровную клятву не смогла бы, ведь моя магия заблокирована, но сомневаться в том, что Лион вплетет в свою клятву и мои обязательства тоже, не приходилось.

Канцлер сжал мое дрогнувшее все же, от прикосновения, запястье и стал произносить слова. Последние он произнес на древнем языке и что именно он сказал я не разобрала, но все в чем он клялся, меня устроило. Ярко-красная вспышка подтвердила, что сделка совершена.

***

Бьёрн проснулся от шорохов, которые не принадлежали лесу. Малышка крепко спала, и медведь осторожно двинулся к выходу из дома. Если лазутчики принадлежат Империи, скорее всего их не тронут. Но если это далийцы, дела плохи.

Поблизости никаких признаков шпионов не оказалось, а уйти глубже в лес было нельзя. Он должен быть в пределах слышимости детского плача. Бьёрн снова опустился в кресло-качалку и принялся ждать. Последняя ночь на исходе, если к утру Эйлин не вернется, ему нужно будет забрать малышку и уйти. Несколько часов напряженного ожидания, заставили медведя крепко задуматься. Он поклялся оберегать девочку ценой своей жизни. Ради Эйлин.

В который уже раз, Бьёрн задумался, почему он настолько привязался к этой девушке и ее дочери. Медведи – одиночки. Подобная клятва была противоестественна для его расы, и все же он произнес слова и скрепил их нерушимой магией. И дело было не в Эйлин, девушка доверяла медведю безоговорочно. Ему пришлось настаивать и даже уговаривать ее принять клятву. Почему? Возможно, потому что, за время, проведенное с Эйлин, он изменился еще больше. Кровь его отца с каждым годом становилась все сильнее. Даже простой деревенский народ заметил его странности. Он так и не научился жить жизнью, которую ведут медведи-оборотни. Бьёрн не походил на своих сородичей из-за отца. Он испытывал эмоции присущие людям и все же не хотел этого признавать. Медведи сдержанны, не лезут в политику, живут особняком и не заводят настоящих семей. И уж тем более не используют магию и порталы. Порталами могли пользоваться лишь сильнейшие из обученных магов Империи. Эйлин никогда не спрашивала его о прошлом, хоть и знала, что он не обычный оборотень. Все в деревне догадывались. Но никому не было до него никакого дела. В деревне его сторонились, хоть иногда и звали на помощь.

Когда Эйлин переехала в его дом, по закоулкам деревни пошла молва, но девушке не было никакого дела. Да и осуждали совсем не её. Напротив, Эйлин в деревне любили. И то, что она стала жить на отшибе леса с оборотнем, ей простили с легкостью.

Эйлин была замечательной во всем. Еще никогда Бьёрн не встречал такого удивительного, чистого душой человека. И он силился понять, кто же посмел выгнать из круга защиты беременную девушку в разгар военных действий? Какое чудовище вообще могло быть способно обречь ее на это? Но Бьёрн не спрашивал Эйлин ни о чем. В свою очередь она не спрашивала ни о чем его. Ни о магии, ни о том, почему он не похож на других медведей. Бьёрна волновали мысли Эйлин, но он не решался спросить. Ведь он медведь. В силу своих особенностей, он не мог дать ей большего, чем жизнь в глуши. Он сам выбрал этот путь, хотя выбор мог быть совсем иным. Если бы он встретил ее раньше, возможно…

Резкий вскрик заставил Бьёрна вскочить с места. Далее произошло сразу несколько вещей.

Малия пронзительно закричала в своей колыбели.

Эйлин показалась на тропе из-за деревьев.

На полянке у дома появились сине-голубые искры самонаведённых магических зарядов.

В лесу, меж деревьев, позади Эйлин, раздался первый, оглушительный взрыв.

Глава 5

Я сорвалась на бег, едва заметив на земле синие искры. Сердце стучало где-то в висках. Только бы успеть…

Взрыв раздался сзади, земля покачнулась, уши моментально заложило будто ватой, но я успела забежать за широкий ствол дерева. Горячая волна воздуха обожгла тело. И я снова побежала.

До дома оставалось всего несколько метров. Совсем чуть-чуть. Я уже слышала плачь Малии, видела широкую спину Бьёрна, забегающего в дом, и с ужасом смотрела на искры, вспыхивающие аквамарином на самом доме. Всего пара секунд. Сердце перестало биться в груди и ухнуло куда-то вниз. Мне не успеть…

Страх сковал живот металлическими тисками.

Нет. Нет-нет-нет! НЕТ!

В следующую секунду раздался удар такой силы, что меня отбросило на землю и протащило по пыльной тропе еще несколько метров. Боль резко обожгла спину, но я чувствовала ее, будто находясь в тумане, а вот туго разрастающаяся в груди, тупая, но такая давящая боль была реальной.

– Нееееееет! – мой крик пронзил весь лес до основания.

В глазах стояло облако из пыли, тело не слушалось, сердце больше не колотилось, а горький привкус на языке говорил о том, что моя жизнь кончена. Внутри болело все. Каждая клеточка тела отдавалась болью. Мои движения были слабыми, но я старательно ползла вперед, не давая своим мыслям оформиться в нечто ужасное.

"Он успел. Он успел. Он успел."

Я хваталась за эти слова и повторяла их, кажется уже вслух, но ничего не слышала. Бьёрн – медведь. Он быстрый и сильный, он успел. Не мог не успеть. Он дал клятву. Дал клятву, он…

Туман пыли немного рассеялся. Мои глаза слезились, но я увидела. Дом остался в целости и сохранности. Мой выдох получился отрывистым и по лицу, наконец, потекли слезы.

Дом был окружен магическим куполом такой силы, что даже с блокиратором магии, я видела, как он переливается бронзой в лучах восходящего солнца.

С трудом, я встала с земли. С неизвестно откуда взявшимися силами, рванула внутрь. Бьёрн стоял ко мне спиной в облике медведя. Малию он держал на руках, и она хваталась ручонками за его коричневую шерсть, и истошно вопила.

– Бьёрн? – осторожно позвала я, чувствуя, как тяжело ворочается мой язык.

Медведь обернулся. Во взгляде зверя было столько боли и отчаяния, что я отшатнулась.

Но он подошел и передал мне Малию. Мое сердце снова сковало сталью. Весь бок малышки оказался в крови. Голова закружилась от страха и подступившей тошноты.

Где-то за окном раздался новый взрыв.

– Тише, милая. Тише, – мой голос осип и звучал будто скрипящая дверь.

Слёзы покатились по щекам с новой силой. Она жива. Ранена, но жива! Я вылечу её, я вылечу свою малышку.

Бьёрн, опустился на пол. Он сидел и раскачивался взад и вперед, схватившись за голову. Но мне сейчас было не до него.

С величайшей осторожностью, я снимала с дочери окровавленную рубашку, Малия кричала от боли, и я стала тихонько напевать ей колыбельную. На ее боку была огромная царапина.К счастью, она оказалась не слишком глубокой.

Очень быстро, все еще нежно удерживая дочь на руках, я набрала чистой воды, достала с полки изготовленную собственноручно мазь и обработала рану. Оставалось уже только дать малышке обезболивающий отвар, как снова раздался грохот. Дом покачнулся, с потолка посыпались опилки.

Бьёрн взревел и вскочил, молниеносно оказавшись у двери, как раз в тот момент, когда в комнату ураганом ворвался лиер Лион Эрдер.

– Бьёрн? – вопрос Лиона прозвучал оскорблением.

Я хотела было удивиться, но Малия снова начала хныкать. Не мешкая, я дала малышке отвар и стала укачивать. О том, откуда канцлеру известно имя оборотня, подумаю позже.

– Мы сейчас же отправляемся в пределы круга, – процедил сквозь зубы, лиер Эрдер, подходя ближе и пытаясь ухватить меня за локоть.

Бьёрн в тот же момент обернулся обратно собой и в следующую секунду оказался рядом, успевая перехватить руку канцлера, и не давая тому до меня дотронуться.

– Если ты не заметил, Лион, я несколько занят, и никто с тобой никуда не идет! – нарочито веселым тоном, не соответствующим ситуации, произнес медведь, и притянул меня с малышкой к себе.

Канцлер в ответ смерил медведя таким взглядом, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Не знаю, что было в прошлом между этими двумя мужчинами, но по их агрессивным позам, совсем не сложно догадаться, что хорошего – ничего.

– Я не за тобой, предатель. Кому ты нужен?

Мы с Бьёрном переглянулись, но безмолвные вопросы так и остались без ответов.

– И оденься уже, наконец! Тут как минимум две миссы, имей совесть! – скривившись произнес Лион, и только тут я поняла, что, обернувшись мужчиной, Бьёрн остался совсем голым. Откуда у меня взялись силы на смущенный румянец, не знаю, но щеки ощутимо загорелись, и я поспешила отвернуться.

Медведь же совсем не испытывая неловкости, вполне спокойно подошел к шкафу, в котором лежали и мои вещи тоже, и стал одеваться.

– Ты пришел за Эйлин, значит? – как бы между делом, спросил Бьёрн, натягивая штаны.

– Ты невероятно проницателен, – процедил канцлер, с нескрываемым сарказмом.

– Ну так зря, – по-простецки развел руками медведь и уже одетый подошел к нам с малышкой. – Она с тобой никуда не пойдет.

Малия снова всхлипнула и я поняла, что в моменте перестала ее укачивать. Пришлось снова запевать колыбельную.

В это время двое мужчин мерились взглядами. И столько в этих взглядах было напряжения, что воздух в доме стал заметно искрить. В моей голове проносились мысли, догадки, вопросы. Я была настолько обескуражена, что даже не знала о чем сначала спросить. И кого спрашивать? Малия успокоилась, отвар наконец подействовал и малышка засыпала.

Со стороны Бьёрна раздался угрожающий, животный, гортанный рык. Еще секунда, и казалось, мужчины бросятся друг на друга. Только этого мне сейчас не хватало! Я встала между ними.

– Если вы, еще хоть раз, посмеете повысить голос, – пропела я в ритме колыбельной, прикачивая Малию, и злобно глядя поочередно, то на одного мужчину, то на второго, – Я заставлю вас самих, разбираться с её сном!

– Посмотри на ее руки, оборотень, – наконец, произнес канцлер, и в его шёпоте сквозил стылый лед, – мы заключили сделку. Эйлин уйдет со мной.

Бьёрн тут же посмотрел на мою руку изучая узор клятвы на моем запястье. Он смотрел, и казалось, не мог в это поверить. Его взгляд становился все темнее и мрачнее с каждой секундой. А потом, его глаза взглянули в мои и налились болью. Я никогда не видела медведя таким… несчастным?

– Я не могу дать тебе защиту круга, Эйлин, но прошу, пожалуйста, только не делай глупостей, – голос друга был тихим и полным мольбы, – я найду способ разрушить клятву, Эйлин! Постарайся потерпеть. Ты сделаешь это? Я все исправлю, милая, я исправлю это. Веришь? – Бьёрн смотрел на меня так, будто я должна поверить. Будто и в самом деле я должна поверить, что клятву, данную самым сильным магом в Империи, можно разрушить.

Мужчина подошел ближе, его плечи поникли.

Бьёрн держал свою руку на моем запястье и его большой палец очень нежно гладил узор, словно пытаясь стереть его. Он все смотрел на меня, ожидая ответа и столько всего в этот миг я увидела во взгляде его тёплых карих глаз.

Осознание накрыло меня новым взрывом. Почему? Как же так? Как именно я упустила из виду, что мой друг испытывал ко мне не дружеские чувства? Бьёрн никогда не пытался как-то ухаживать за мной. Никогда не приносил мне цветов, и никогда ни о чем не спрашивал. Он даже обнимал меня совершенно по-дружески. Хоть мы и жили вместе, никакой романтикой, между нами, казалось и не пахло. Мы заботились друг о друге. Мы были верными друзьями и только.

Так почему, сейчас Бьёрн смотрит на меня таким взглядом? Почему?

Как же сильно мне захотелось поверить в то, что все еще можно исправить! Но Малия… Я осторожно высвободила руку, и погладила дочь.

– У меня нет другого выбора, Бьёрн! – в моих глазах снова блеснули слёзы – Разве ты не видишь? У меня не было выбора с самого начала.

– Я должен был предвидеть это. Должен был сделать хоть что-то. Это моя вина.

Его слова отдавались горечью в моей ноющей груди. Он не понимает.

– Посмотри на меня, Бьёрн! – сорвалась я на кричащий шёпот, напряжение и боль последних часов наполнили меня до предела и с готовностью разливались по телу волнами, – Посмотри вокруг! Ты не сможешь защитить нас! Уже поздно что-то исправлять. Мне отвратительно признавать это, но Малия ранена. Вы чуть не умерли оба и если бы не щит Лиона…

Бьёрн дернулся от этих слов, как от пощечины. Он опустил взгляд и ровным голосом, без каких-либо эмоций произнес:

– Ты права, Эйлин, – медведь отошел на пару шагов назад, – Ты права во всем. Но я исправлю, всё что натворил.

Оборотень отвернулся к нам спиной, и моё сердце снова наполнилось болью.

– Бьёрн… – осторожно позвала я, но что еще сказать не знала.

– Нам пора, – произнес Лион, и протянул руку.

Я несколько долгих секунд смотрела в спину Бьёрна не решаясь уйти, но… он так и не обернулся.

– Прощай, – произнесла я шепотом, и пройдя мимо протянутой руки канцлера, покинула дом, все еще удерживая спящую Малию на руках.

***

Личные имения лиера Лиона Эрдера, были обширны и находились в южной Сарии. Здесь стояло вечное лето, и вечерами красное солнце заходило над водами Бескрайнего моря, озаряя золотистым сиянием всю гавань. Меня и Малию поселили в правом крыле канцлеровской усадьбы, на четвертом этаже, в покоях, окна которых, открывали вид на лежащий неподалеку город.

Первые наши дни в усадьбе прошли неспокойно. Как только мы вступили в мгновенный портал из лесного домика Бьёрна, сразу же оказались в лекарском крыле. Малию вылечили быстро, и подоспевшая нянечка тут же забрала малышку, чтобы покормить. Царапина, оставленная медведем, была не глубокой и не опасной. К тому же местный лекарь, сказал, что мазь, которой я обработала рану на порядок сильнее той, что может предложить лучший зельевар Сарии.

Мои раны оказались глубже и серьезнее. Только убедившись, что Малия в полном порядке, я почувствовала, насколько сильно болит спина и едва лекарь обратил на меня свое внимание, грохнулась в обморок.

Находилась я в этом обмороке недолго. Очнувшись, поняла, что меня уложили на кушетку, животом вниз. Вот только ни сказать ничего, ни пошевелиться не получалось. Всё было словно в тумане.

– Ты сделаешь уже что-нибудь с её ранами? – ругался сквозь вязкую пелену реальности канцлер.

– А надо было сразу, как только ожоги увидел, ее ко мне перекинуть! – отвечал, лекарь, ничуть не испугавшись грозного канцлеровского тона, – Ты что там делал, столько времени, не пойму? У нее платье в кожу вплавилось и уже успело коркой покрыться под грязью, которую она туда занесла!

– Она не заносила! Эйлин взрывной волной протащило по земле несколько метров.

– А ты где в этот момент находился?!

– Подрывников убивал, – процедил лиер Лион Эрдер, – Кай! Сделай уже что-то!

Послышалось шуршание, затем стало очень больно и меня вырвало из туманного забытия.

– Аааааааааа!

Мой крик раздался неожиданно даже для меня самой. Боль оказалась невыносимой.

– На нее магия моя не действует, Лион! – закричал лекарь, – Ей больно!

– Чтоб тебя, Кай! – раздалось совсем над ухом, а потом, я снова провалилась в темноту.

Глава 6

Очнулась уже в спальне, в покоях, предоставленных нам с Малией.

В тот момент, когда я распахнула глаза, за окном, вовсю сияли звезды.

– Проснулась?

Повернув голову на голос, раздавшийся из темного уголка комнаты, я увидела лишь очертания мужской фигуры. Лишенная магии, я совсем не могла различать того, что скрывалось во мраке. Днем мое зрение было просто нечетким и менее ярким, а вот ночью, я становилась беспомощно слепой.

Словно угадав мои мысли, мужчина щелкнул пальцами, зажигая магический свет. Комнату тут же залило золотистое сияние.

– Долго провалялась, дорогуша, мы уже начали волноваться, – без всякой фамильярности произнес лекарь по имени Кай.

Лицо его, в отличие от тона голоса, выражало крайнюю обеспокоенность. Тени залегшие под глазами мужчины свидетельствовали о бессонной ночи, а бледная кожа и глубокие борозды складок на лбу о тревожащих его мыслях.

– Долго я…?

– Три дня, дорогуша. Три дня.

– С кем Малия?

– О, не волнуйся, за ней присматривает моя сестра, – тут он легонько улыбнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, – уж поверь, у этой наседки, ребеночек ни ложки каши не пропустит и ни на секунду не соскучится. Кила – идеальная няня.

– А…? – я хотела задать еще один вопрос, но в моменте передумала.

Правда Кай и без слов понял, потому решил ответить.

– Лион был здесь два дня и две ночи. Потом ушел. Работа, знаешь-ли, – потом парень прищурился и взглянул на меня, будто пытаясь считать ауру, – Тебе уже не больно?

Я кивнула. Кай отвернулся и посмотрел в распахнутое настежь окно.

– Сейчас тебе принесут еду, дорогуша. А пока несут, расскажи-ка мне рецептик той мази, которую ты использовала для заживления царапины, оставленной медведем.

Скрывать набор полезных трав и их пропорции, необходимые для мази, не стала. Если это средство справляется лучше, чем то, что используют местные зельевары, то пусть знают хороший рецепт. Вообще, лекарскую специализацию проходили многие сильные маги и почти все болезни лечились магически, без применения зелий и отваров. Это в крайних землях люди нуждались в травницах, а здесь, в защитном круге, всегда можно было обратиться к сильному лекарю, способному за минуту излечить многие недуги. Зелья варили крайне редко, потому что в них не было особой нужды, но иногда иметь под рукой обезболивающий отвар, или ту мазь, что обеззараживает и заживляет раны, это необходимость. Я поняла это только оказавшись вне защитного круга.

Прожив какое-то время в доме травницы я искренне прониклась изучением свойств различных трав и составами зелий. Многое из того, что могли сотворить эти отвары и мази, было сродни магии.

– Верно. О плесени и ее использовании в лекарских составах мне отлично известно. Только вот не могу в толк взять, где все это узнала ты?Я с готовностью продиктовала набор ингредиентов и их пропорции. Кай все это время вдумчиво записывал рецепт и периодически удивленно поднимал брови. – Тра-малия? Впервые слышу это название. – Здесь это растение зовется иначе, я совсем забыла. Колокольчиковый пятилистник, кажется. У него еще такое ярко-голубое цветение. – Колокольчиковый пятилистник? – Да, на уроках растениеведения на первом курсе в магакадемии проходили мельком эту траву. Она есть в сборнике ядовитых трав Империи. Обильно растет в крайних землях на территории свободных лесов. Здесь тра-малию всю извели. – Странно, никогда об этом не слышал. Я улыбнулась. – Ты же наверняка учился на мужском отделении, ты не изучал растениеведение. – Вообще-то изучал. Ядовитые растения, в основном, и их применение. Но об этой траве ничего не слышал. И кстати, если эта травка ядовита, каким образом она используется в твоей заживляющей мази? – О, это совсем просто. Яд тра-малии легко нейтрализует ясменный сок. Ясма, это ягода такая, если что. Так вот, тра-малия обладает свойством восстанавливать и заживлять, в условиях, если ее яд нейтрализован обеззараживающей ягодой ясмы. Вместе они создают неплохой дуэт, но с дозировками лучше быть осторожным. Там еще в составе синяя плесень, но она как я вижу, вопросов не вызывает.

– В крайних землях. – ответила я Каю, – Там нет способных обученных лекарей, таких как ты. Люди используют все что дает природа, и снабжают это толикой магии, чтобы улучшить, усилить или связать.

– Лиер-канцлер, дорогуша, – взглянул на меня Кай, передразнивая мое обращение к Лиону, – ни перед кем не отчитывается. Но думаю, сегодня он точно не явится.– Удивительно. Никогда не подумал бы, что травницы до сих пор где-то практикуют. После объединения Империи, появилось столько новых возможностей, что о них все как-то разом и позабыли. Зачем нужны зелья, если исцелить можно магией, верно? Слушая Кая, я в который раз убедилась, насколько недооценивают в Империи травничество и зельеварение. Ведь кроме целебных свойств, можно изготовить совершенно разные по применению составы. Начиная с пресловутых любовных зелий и заканчивая взрывоопасными магическими смесями. Если правильно сочетать ингредиенты и добавить капельку магии, можно было создать и орудие, способное погубить целые города. Об этом я узнала от Тарайи, травницы, которая приютила меня в крайних землях. Но о таких вещах стоило помалкивать. Эти знания, как сказала Тарайя, были давно утрачены. Лишь немногие маги были способны на концентрацию, которая необходима при приготовлении подобного рода смесей. И к тому же, эта практика не была безопасной. Ошибившись в расчетах дозировок даже на пол грамма, можно было запросто уничтожить все пространство в радиусе нескольких метров. Это грозило нарушить баланс реальности и вылиться в широкие пространственные карманы, а как известно, из таких карманов возврата нет. Поэтому мгновенные порталы используют лишь сильнейшие маги Империи, и то только с недавнего времени. Мало того что разрывать пространство сложно, так еще и настроить место выхода требует крайне больших усилий. Не говоря уже о том, что внутри пространственного кармана можно запросто заблудиться и выйти, например через несколько лет. Или не выйти вообще. Поэтому я не удивилась, когда Тарайя запретила мне брать книги по пространственным или взрывным зельям. Слишком опасно. Но кроме разрушительных качеств травы обладали невероятными свойствами. В совокупности с магией, правильно изготовленные зелья могли излечить всю деревню от керосской хвори, например. Или распыленные над полем травяные составы, ускоряли процесс всхода урожая втрое, а иногда и вчетверо. Какие-то зелья позволяли разжигать безопасный огонь, а какие-то замораживать верхний слой рек, создавая временный прочный мост. В общем полезность трав и зелий я оценила по достоинству и жалела только о том, что могу готовить лишь немагические составы. Из-за блока на магию, который поставил на меня Лион Эрдер. Кстати, о нем. – Кай, а когда вернется, лиер канцлер? – обратилась я к лекарю, все еще задумчиво изучающему рецепт мази. Кроме его имени мне было ничего не известно об этом человеке. Возможно, Кай носит какой-то титул и мое простое обращение могло оскорбить его. Но мужчина не подал вида, даже если и оскорбился.