Ангел, шельма и одноглазый кот 3

Глава 1

Надо мной висел идеально очерченный красный шар. Он ярко выделялся на фоне плотного чёрного полотна, казался объёмным и будто бы даже выпуклым. Пальцами я потянулась к этому шару, а когда не дотянулась, кончиками ощутив лёгкое дуновение ветерка, поняла, что шар и я – очень далеко. Так далеко, что между нами не просто вечность, между нами всё время прошлого и будущего. И мы также недостижимы друг для друга, как если бы находились на разных краях вселенной. Это казалось странным, потому что… ну, вот же он, прямо передо мной! Я могу обвести его очертания в воздухе, могу рассмотреть неравномерно разбросанные по багряной сфере тёмные пятна, похожие на рваные тени. Могу сесть, и тогда шар покажется будто бы ближе.

Подчинившись мысленному порыву, я подалась вперёд и услышала всплеск. Этот звук, раздавшийся в такой идеальной тишине, что я даже не сразу её заметила, вспорол наброшенную на сознание пелену.

Тело, которое до этого пребывало в состоянии непоколебимого спокойствия, вдруг ощутило холод и влагу. Поёжившись, я вцепилась ладонями в плечи, обняв саму себя в попытке согреться, и поняла, что сижу в воде, надо мной – чёрное небо, а на небе – огромная алая луна, похожая на спелую ягоду.

Подтянув кое-как заледеневшие ноги, показавшиеся чужими, я встала, слабо покачиваясь. Захотелось прилечь обратно, но не в воду, а в кроватку, где будет мягкая подушка и тёплое одеяло, а ещё лучше – два, потому что замёрзла я основательно.

Вода была везде, отражая беззвёздное небо и ягодную луну и покрывая землю тонким водяным слоем на сотни метров вокруг. Может быть, и дальше, я не знала, потому что могла судить только о том, что видела своими глазами.

Сделав несколько шагов, аккуратно ступая по чему-то мягкому и расползающемуся, я поняла, что уровень воды не поднимается выше моей щиколотки. И дальше пошла уже чуть смелее, но по-прежнему настороженно оглядываясь по сторонам.

Я понятия не имела, где нахожусь, и, более того, как сюда попала. Последнее, что запечатлелось в моей памяти – как я сижу за столом, вдыхая зелёные пары, исходящие из медленно кипящего котла в кабинете мисс Фелис, преподавательницы «Введения в зельеварение». В какой-то момент я вроде задремала, а потом… ослепительная вспышка и вот я очнулась уже под луной, чей кровавый оттенок беспокоил всё сильнее…

– Бли-и-инчики с маслом! – застонала я вполголоса, вцепляясь в мокрые, покрытые странной плёнкой волосы. Спутанными прядями они разметались по плечам, противно прилипая к одежде. – Неужели я опять куда-то провалилась?

Когда утром меня разбудил Сатус, легонько погладив по щеке, я с удивлением обнаружила себя спящей в своей комнате, хотя совершенно точно помнила, что засыпала в общежитии демонов. Игнорируя мою сонливость и неспособность соображать, Тай сунул мне в одну руку кусок чего-то сдобного, пахнущего сладостями, а в другую – деревянную кружку с чаем.

– Тебе пора на занятия, ты и так много пропустила, – деловито заявил демон. И не слушая мои протесты, выдернул из постели.

Я даже не успела задуматься на собственным спонтанным перемещением, как мне в лицо полетела чистая форменная одежда, приятно пахнущая свежестью. Лишь чудом не пролив чай, я поставила кружку на стол, булку положила рядом и сняла с локтя повисший на нём ворох ткани.

– Одевайся скорей! И поёшь! – продолжал торопить меня демон.

– Я не очень люблю завтракать, – растерянно пробормотала осипшим со спросонья голосом.

Демон ничего не сказал, лишь отвернулся, чтобы я могла сменить то, в чём уснула, на то, в чём можно было появиться перед обитателями Академии. Была только одна загвоздка, которая взволновала меня настолько, что всю сонливость как рукой сняло.

– Сатус, а почему я в твоей рубашке? – с изумлением рассматривая свои ноги, выглядывающие из-под мужской одежды… которая и пахла очень по-мужски. Пахла им, демоном.

– Потому что я тебя переодел, – проронил он так, будто я спросила, который час. Без какого-либо смущения. А вот мне стало очень-очень неловко!

– Сатус! – заорала я, возмущённо топнув ногой.

Но он лишь глянул через плечо, прошёлся тёмным взглядом вверх, от коленок до макушки, и проговорил с каменным выражением лица:

– Ты очаровательна, даже когда сонная, с торчащими во все стороны волосами и отпечатком подушки на щеке.

– Зачем ты меня раздел? – сквозь зубы прошипела я, прижимая к груди охапку вещей.

– Я тебя переодел, – сделал он ударение на последнем слове. – Это две большие разницы.

– Вообще никакой! – продолжила надрываться я, потому что… ну, потому что он права не имел!

– Ладно, – парень всем телом развернулся ко мне с грацией плотоядного, но порой крайне ленивого животного, сверкнув очень белозубой и очень издевательской улыбкой. – Если ты считаешь, что это одно и то же, тогда я прямо сейчас закончу начатое.

И шагнул ко мне.

– Нет! – взвизгнула я, зажмуриваясь и сжимаясь.

Мой вскрик заставил демона остановиться, о чём я узнала спустя несколько мгновений, всё-таки рискнув приоткрыв веки, когда поняла, что ничего не происходит.

Демон стоял, не шевелясь, посередине комнаты и глядел на меня так, будто впервые увидел. Даже когда мы столкнулись в коридоре тогда, в моей первый день в Академии, в его глазах не было столько удивления. Презрение, раздражение, высокомерие – всё это было, да, но не удивление.

– Одевайся, – холодно приказал он. – Я подожду тебя за дверью. Но вернусь, как только досчитаю до тридцати.

И он широкими шагами покинул меня, хлопнув напоследок дверью.

Я выдохнула, осознав, что последнюю минуту не дышала.

И дрожащими руками начала расправлять юбку, зная, что Сатус редко шутит.

На самом деле, при мне вообще он никогда не шутил. И кажется, даже ни разу не улыбался. По-настоящему, а не в виде издёвки, насмешки или в попытке запугать до икоты.

Едва только я успела застегнуть несколько нижних пуговиц на рубашке, как дверь широко распахнулась и демон, почти чеканя шаг, вернулся. Придирчиво оглядев меня, кивнул и подошёл так стремительно, что я лишь успела начать:

– Не…

А его длинные тонкие пальцы, выдававшие в парне настоящего аристократа, уже ловко застёгивали оставшиеся пуговички.

– Это первый раз, – не поднимая лица, тихо проговорил он.

Я стояла ни жива ни мертва. Его реакции, как и его поступки, всё ещё сбивали с толку своей спонтанностью и непредсказуемостью.

– Ты о чём? – промямлила я, наконец.

– Это первый раз, когда я одеваю девушку, – ответил демон, застегнул самую верхнюю пуговичку, взял со спинки стула пиджак и протянул мне. – Обычно я их раздеваю.

Он выпрямился, сунув руки в карманы. Выглядел демон по-деловому, но так, будто провёл несколько изматывающих совещаний, принимая очень непростые решения. Под глазами пролегли серые круги, в сосредоточенном взгляде проскальзывала усталость, волосы были взъерошенными, словно он постоянно запускал в них пальцы, стимулируя умственный процесс. Но всё это ничуть его не портило. Парень всё ещё выглядел таким красивым, что перехватывало дыхание.

– Отлично, – пытаясь сдержать раздражение и не понимая, зачем мне эта информация, я сунула руки в рукава пиджака. – Спасибо, что сообщил.

Сатус подхватил с пола наплечную сумку, взял меня за ладошку и, переплетя наши пальцы, повёл к двери. Его рука была сильной, тёплой, мягкой. И такой большой, что на её фоне моя собственная выглядела маленькой птичкой, пойманной в ловушку. А ещё слабой. Но от одного только его прикосновения моя ладонь задрожала, и эта вибрация отразилась эхом где-то под сердцем.

К счастью, Сатус ничего не заметил, продолжив невозмутимо вести меня за собой к лестнице. Увидев в коридоре других колдуний, он даже не затормозил. А вот девушки как по команде замирали, едва завидев старшекурсника, шествующего мимо них с таким видом, с каким короли идут мимо своих верных подданных, а после провожали демона восторженно-ошеломлёнными взглядами.

Стоило нам приблизиться к ступенькам, как группа девушек со старших курсов покорно расступилась и даже сделала несколько шагов назад. Я прыгнула на платформу почти сразу за демоном, который не отпускал меня от себя, и лестница устремилась вниз, закручиваясь с такой скоростью, что в какой момент мне показалось, будто это крутится моя голова на ослабевшей шее.

– Вроде раньше ты старался не афишировать свои посещения нашего этажа, – слабо проговорила я, прогоняя наваждение и стараясь сосредоточиться на мелькающих разноцветных пролётах, ведущих в общежития других факультетов.

– Я получил официальное разрешение от леди Элеонор, – невозмутимо ответил демон. – Теперь могу приходить, когда захочу.

Мне это не понравилось, вот совсем не понравилось.

– А если я не хочу, чтобы ты приходил, когда захочешь? – мой голос предательски дрогнул.

– Потерпишь, – лаконично проронил демон, и мы сошли с остановивших своё движение ступенек.

До лекционного кабинета, оказавшегося по соседству с кабинетом мадам Тома, той самой полубезумной старушки в ночнушке, которая преподавала историю, чья эксцентричность в первый учебный день поразила меня в самое сердце… а потом я поняла, что тут все такие.

Заведя меня внутрь помещения, выглядящего вполне стандартно и обыденно даже на мой неискушённый вкус, Сатус подвёл меня к длинному и широкому прямоугольному столу, способному вместить сразу человек восемь. На столешнице уже стояли котлы, какие-то стеклянные банки всех размеров, пробирки, колбы, тонкие продольные конструкции, похожие на пипетки. Рядом валялись тканевые мешочки, деревянные коробочки, закупоренные воском склянки и кривая стопка потрёпанных книг, чьи страницы были испещрены загадочными символами, писанными, скорее всего, пером и плохими чернилами.

Сатус швырнул на один из круглых табуретов сумку, меня силой усадил рядом и, под перекрёстными озадаченными взглядами немногочисленных присутствующих колдуний, прошептал в затылок:

– Сегодня твоя задача учиться и ещё раз учиться. После зельеварения отправишься на Руническое письмо. Затем у тебя сдвоенное занятие по Теории и практике колдовских ритуалов. Из Академии ни шагу. После занятий пойдёшь сразу к себе в комнату. Ужин я тебе сам принесу. Узнаю, что нарушила приказ – накажу.

– Да кто ты такой, чтобы мне приказы отдавать?! – зло зашипела я ему в ответ, стараясь не раскрывать губ.

– Милая, – его руки легли на мои плечи и начали сжимать. Медленно, очень медленно, но сильно. Так, словно парень пытался показать, что я играю с огнём и спичками. А сам он пусть и не хочет, но делать больно умеет. – Вечером мы встретимся, и тогда ты очень сильно пожалеешь, что разозлила меня сейчас.

От этих его слов стало не по себе, но выяснять отношения, когда даже ползающая по столу живность, очень похожая на муху, только зеленее и крупнее, прислушивается к разговору, мне не хотелось. Поэтому я просто выдала натянутую улыбку и кивнула в ответ на выжидающий взгляд Сатуса.

– До вечера, мышка, – хмыкнул он громко и насмешливо и покинул нас.

Я осталась одна в окружении колдуний, которые после ухода Сатуса перестали изображать из себя нежные ландыши и начали метать в меня злобные молнии, скорее всего, мысленно желая скончаться прямо на том месте, где сидела, желательно – в нестерпимых муках. Особенно усердствовала Рояна, которая принялась забрасывать в свой котёл какие-то травы с такой силой, что жёлтые лепестки, коричневые корни и зелёные стебли вылетали обратно и рассыпались вокруг.

Я сжалась, спиной чувствуя чужую неприязнь и мечтая стать невидимой. Когда кабинет заполнился другими ученицами, не имевшими счастья лицезреть наше с Сатусом появление, стало немного легче. Но желание вернуться в комнату, запереться и больше никогда не выходить, всё ещё назойливо маячило в сознании.

– Даже Сократа нет, – печально вздохнула я себе под нос, пальцем водя по сеточке трещин, усеивающих деревянную столешницу. – Куда этот мохнатый опять подевался?

Дверь распахнулась и влетела женщина, которая была очень маленькой, почти крохотной и крайне подвижной. Одета она была во что-то, больше похожее на длинную летящую тунику, сшитую из золотистой обёрточной бумаги, но почему-то мягкой и легко развевающейся при каждом движении, отчего становилось понятно, что это совсем не бумага. На голове у женщины вихрились мелкие завитушки пронзительно-рыжего цвета, такого яркого, что он казался ненастоящим. Шевелюра, обилие веснушек на треугольном лице и чрезвычайная деятельность делали ей похожей на героиню детской книжки, которая вечно попадает в нетривиальные ситуации, но не отчаивается и любые препятствия преодолевает с заливистым смехом.

Быстро и невнятно что-то протараторив, она начала метаться от стола к столу, одним прикосновением руки разжигая под покрытыми толстым слоем копоти котлами огонь. Достигнув последнего стола, колдунья помчалась обратно и забежала за узкий, продольно вытянутый преподавательский стол, уставленный такими же склянками, что высились и перед ученицами. Схватив в ладошку сразу три чёрных склянки, она ловко выплеснула содержимое в свой преподавательский котёл и потянулась к другим ингредиентам, попутно комментируя свои действия. Но я всё равно совершенно ничего не понимала. А вот у других учениц таких проблем не возникло, они покорно начали повторять все, что показывала рыжеволосая. И над их котлами уже очень скоро начали подниматься столбики дыма. И только мой котёл стоял пустым, будто бы с укором напоминая мне, какая же я всё-таки бестолковая и совершенно чужая в этой школе.

Бессильно уронив руки, я ссутулилась, едва не плача.

– Мисс Филлис довольно своеобразная, но ты скоро привыкнешь, – заговорила девушка напротив меня. Потянувшись к серому мешочку, она развязала тонкие тесёмки, вынула какой-то иссохший ещё в прошлом веке корявый корешок, положила его в глиняную ступку и начала растирать. – Ты ведь Мира, верно?

Я осторожно кивнула.

– А я – Майра, – представилась отличающаяся болезненной худобой колдунья, и я сразу её вспомнила. В последний раз мы встречались на уроке мисс Цэсны, преподавательницы науки о стихиях. Я запомнила её, потому что она была единственной, кто смог ответить на вопрос полуженщины с шипастым хвостом. – Говорят, что если имена похожи, то и их носители имеют схожие черты.

– Вообще-то моё имя Мирослава, – решила я внести ясность. – Мира – это сокращённый вариант.

– Зачем? – девушка подняла на меня чистый и светлый взгляд, в котором я увидела не только проблески ума, но и интереса.

– В каком смысле? – не сообразила я.

– Зачем давать такое имя, которое потом придётся переделывать в другое? В итоге получается, что у тебя два имени?

Я растерялась.

– Там, откуда я родом, у многих так. Официальное имя одно, но в жизни используется другое. Вроде как имя и прозвище.

– А я думала, твоё прозвище Мышка, – по-доброму рассмеялась Майра.

Я смутилась и покраснела.

– Да ладно, всё нормально! – замахала на меня девчонка. – Все уже в курсе, что демоны тебя так называют. Поэтому будь готова к тому, что имя прилипнет намертво.

– Не хотелось бы, – пробормотала я.

– Тебе нужно поторопиться, – посоветовала Майра, убирая с лица улыбку. – В конце урока мисс Филлис проверит, насколько хорошо ты сварила успокаивающую настойку.

– А, так вот, что она готовит! – воскликнула я, обернувшись на преподавательницу, которую теперь было почти не рассмотреть, из-за витающего вокруг её котла зелёного пара.

– Ну, да, – пожала плечами колдунья. – Это азы. В первую очередь мы должны научиться готовить бытовые зелья, – и начала давать указания, очевидно, решив взять процесс моего обучения в собственные руки, за что я испытала безмерную к ней благодарность. – Возьми колодезную воду, набранную в полнолуние.

Я схватилась за стеклянный сосуд с длинным, тонким горлышком.

– Налей в котёл две трети, – приказала Майра, и я быстро сделала, как она сказала.

– Добавь веточку лавандулы, – продолжила подсказывать Майра. – Потом цветки матрикарии, вот они, бледненькие такие, и душистый порошок. Он в зелёном мешочке. Вода в твоём котле должна приобрести молочный оттенок.

Я с радостью кивнула, сунув нос внутрь.

– Хорошо, теперь добавь экстракт леоноруса, – Майра ткнула пальцем в пузырёк с зелёной жидкостью.

Так, следуя указаниям одноклассницы, я приготовила успокаивающую настойку.

Ну, или что-то отдалённо на неё похожее. И возможно, она даже успокаивала.

– Следует следить не только за тем, что ты делаешь, – с назиданием проговорила одноклассница, когда пары, поднимающиеся над моим котлом, приобрели травянистый оттенок, но так и не посветлели обратно, как у всех остальных. – Но и то, с какими мыслями ты это делаешь. Контролировать мысленный поток так же важно, как уметь сортировать травы.

И вот, я сидела, рассматривала испарения цвета весеннего луга и постепенно погружалась в состояние прострации, а потом… вспышка, короткий период забытья, и очень романтичное пробуждение к жизни – под луной! В глубочайшем одиночестве! Ни учебного кабинета, ни прыткой мисс Филлис, ни Майры, ни котлов, ничего! Лишь пустота, тишина и ощущение, будто я провалилась не только в пространстве, как было раньше, но и во времени.

Глава 2

Вздохнув, я пригладила мокрые волосы и решила, что надо идти. Хоть куда-нибудь! Движение не даст околеть окончательно, и в процессе ходьбы я, возможно, смогу понять, что делать дальше и как отсюда выбраться.

Шагать по воде было трудно, пусть даже водоём был неглубоким и илистым, о чём я сообразила, вынув стопу и присмотревшись к налипшим на школьную обувь бледно-серым кускам грязи. Ноги то и дело разъезжались в разные стороны. А ещё я боялась наступить на что-нибудь вроде краба или морского ежа. От воды не пахло ни морской солью, ни речной тиной. От неё вообще ничем не пахло, а потому у меня не было полной уверенности в том, что за зверьё могло здесь обитать. Но опыт предыдущих путешествий настойчиво твердил о необходимости соблюдать предельную осторожность.

Не знаю, сколько я шла. Может быть, час, а может, и три. И всё это время пейзаж не менялся. Над моей головой висела всё та же луна, под ногами плескалась всё та же вода со скользким дном, а вокруг – ни единого признака наличия жизни. В какой-то момент восприимчивость сузилась до крохотной точки и необходимости просто переставлять ноги под счёт, который я сама себе командовала под нос, чтобы не сойти с ума:

– Раз, два. Раз, два. Раз, два.

Я не пыталась маршировать, но это помогало поддерживать ритм и сконцентрироваться на действии, пока…

…пока на очередном «два» я не сорвалась, заскользив куда-то вниз по горке из воды и грязи. Падение длилось недолго, ровно до того момента, пока левая ступня с глухим стуком не упёрлась во что-то. Встретившись с преградой, нога решила, что с неё достаточно, противно хрустнула и вывернулась.

Вскрикнув, я бухнулась вниз… а внизу опять была вода, в которую я погрузилась с головой, одновременно набрав полный рот. Испуг настиг моментально, простимулировав организм. Несмотря на резкую боль в обоих коленях, которые ударились обо что-то твёрдое, я ринулась обратно, туда, где был воздух. Вынырнув на поверхность и выплёвывая воду, я отчаянно заплескалась, поднимая вокруг облачка брызг и пытаясь нащупать ногами дно.

С третьей попытки мне это удалось.

– Что за?!…, – тяжело дыша, завопила я, протирая глаза.

Конечно, мне никто не ответил, а потому пришлось разбираться самой.

Я вновь стояла в воде, только теперь она имела серебристый оттенок, а её уровень достигал моей шеи. Водоём, у края которого я оказалась, напоминал огромную ванную с заткнутым сливом и открытым на полную мощь краном, потому что не покидало ощущение, что воды с каждым мгновением становилось всё больше. Возможно, его наполняла вся та вода, по которой я так долго шла.

Пока не оказалась здесь.

Но теперь к воде, луне и ночи добавилось ещё кое-что, а именно… неподвижно зависшее прямо в воздухе существо, которое лишь отдалённо напоминало человека.

Огромные кожистые крылья, распахнутые за спиной, делали его похожим на большую летучую мышь. Мускулистую такую мышь, с крупными руками, лежащими на коленях, и ногами, сложенными на манер позы лотоса. На лице – огромный чёрный рот с целым набором жёлтых клыков, от крупных заострённых резцов до напоминающих жменю костяных игл, наслаивающихся одна на другую. А носа не было. И прямо из крепкого, сильного живота тянулись разной длины и толщины кожаные наросты, напоминающие щупальца и образующие лениво шевелящееся гнездо. Некоторые из щупалец были особенно длинными и болтались свободно, почти достигая воды.

Монстр был будто бы отлит из олова, полностью статичен, а его глаза, залитые чем-то жидким и светящимся, похожим на люминол, глядели куда-то вдаль. И даже что-то видели, хотя выглядели так, словно вытекали из глазниц. Безволосые надбровные дуги существа периодически напрягались и сходились на переносице, словно он хмурился.

Или страдал от боли…

Я рассматривала его долго, боясь шевелиться и даже дышать. Но, в конце концов, не выдержала и переступила с ноги, которая уже просто горела от боли, на другую ногу. И это сработало словно переключатель. Лицо существа стремительно повернулось ко мне, словно он вынырнул из прострации.

– Здрасьте, – от неожиданности и страха выдала я.

Существо склонило голову на один бок, потом на другой. То ли присматриваясь, то ли прислушиваясь, а может быть, и принюхиваясь, если у него имелись органы обоняния, в чём я была не уверена. А потом оно неожиданно, но вполне различимо проговорило вибрирующим тембром:

– Щалам ла шан, арам шуттан. Сана щун ентэ, сана тлакатан¹.

– Извините, – пискнула я, когда монстр замолчал и лицо его приобрело ожидающее выражение. – Я вас не поняла.

– Тен, эсэ вэсен шальма альтаран².

– Мммм, что? – пропищала я.

– Кер, – отрывисто выдохнул незнакомец и взмахнул рукой³.

Дно подо мной исчезло, и я камнем булькнулась под воду.

Чуть не задохнувшись и едва успев закрыть рот, я почувствовала, как кто-то словно перевернул реальность, поменяв нёбо и землю местами, как переворачивают песочные часы. И приземлилась на что-то, что при столкновении с моей попой издало звонкий звук.

– А-а-а-а-а-а! – громко выдала я, хватаясь за то, что пониже поясницы. – Да что ж так не везёт-то!

Разлепив веки и стряхнув тяжёлые тягучие капли с ресниц, я с ухающим от ещё не успевшего пройти испуга сердцем огляделась вокруг.

Я лежала.

На этот раз не в воде.

Уже хорошо.

Но по-прежнему непонятно где. А точнее, посреди каменного двора пятиугольной формы, по периметру которого выстроились белые высокие амфоры. Вот на одну из таких амфор я и приземлилась. Амфора, к счастью, оказалось пустой и достаточно крепкой, чтобы выдержать встречу со мной, вывалившуюся на неё, кажется, прямо из воздуха.

– Интересно, я когда-нибудь научусь этим управлять? – поинтересовалась я у самой себя. И сама же себе ответила: – Главное, не убиться в процессе обучения.

Покряхтывая и охая, я поднялась на ноги, физически ощущая, как наливаются синяки на коленях и на мягких тканях, расположенных, так сказать, с торца.

Меня кольцом окружали высокие стены, которые закрывали солнце и большую часть неба, а тень от них создавала во дворе приятную прохладу. Поверхность стен была абсолютно гладкой и выглядела так, словно её собирались из тщательно подогнанных и идеально квадратных жёлтых кирпичей. И лишь на самом верху находилась череда отверстий, похожих на бойницы. Верх каменных сооружений был неровным, зубчатым, напоминающим древние фортификации, изображения которых я видела в школьном учебнике по истории.

Двор был абсолютно пуст, кроме меня здесь никого не было. И, возможно, не было не только внутри, но и снаружи. Я слышала, как где-то там, за стенами, свистел ветер, гуляя по ничем не ограниченным просторам. Как что-то скрипело, будто покачиваясь из стороны в сторону. Как периодически высоко в небе кто-то пронзительно вскрикивал. Крик напоминал птичий и вызывал в сознании образы пикирующих крылатых хищников.

Единственным выходом из этого каменного мешка был вход в квадратную башню, в которую упирались стены. Высокий и узкий дверной проём прикрывала сколоченная из потемневших от времени досок и оббитая грубыми медными наличниками дверь.

Топтаться на месте не имело никакого смысла, поэтому я поправила амфору, приладив её на место так аккуратно, насколько хватило сил, потому что сосуд оказался почти неподъёмным, и направилась к двери.

Потянула чуть покачивающуюся на сквозняке створку, вошла внутрь и увидела короткий проход. Он был сквозным и с другой стороны не прикрыт ничем. Моему взору открылся клочок светлого неба и очертания ещё чего-то, определённо такого же каменного, как и все остальное, но воздвигнутого по уровню ниже, чем та башня, в которой я находилась. Решив идти дальше, я прошла почти половину, как послышались торопливые шаги и в проёме мелькнул силуэт.

Я застыла, остановившись и ухватившись руками за гладкие, словно отполированные стены. Человек, возникший в проёме, заметил меня не сразу, а когда заметил, то остановился как вкопанный.

Так мы и стояли, замерев друг напротив друга.

Я в испуге глазела на него, изучая. Это был молодой мужчина, одетый в свободную рубашку, заправленную в широкие брюки, подвязанные на поясе и у щиколоток. Грудь крест-накрест пересекали две широкие тесьмы, сплетённые из разноцветных верёвочек, внизу которых болтались длинные кисточки. Вокруг шеи был свободно повязан синий широкий платок из полупрозрачной ткани. На ногах сандалии, сшитые из замысловато переплетающихся тонких шнурков. Лицо у мужчины было открытое, чисто выбритое. Светло-каштановые волосы собраны в длинный хвост на затылке. Несколько прядей выбились и придавали ему растрёпанный вид, который лишь подчёркивал общее впечатление человека, ежедневно занимающегося физически изматывающим трудом. Широкие ладони покрывали заметные мозоли, на запястьях и тыльной стороне рук виднелись светлые полоски шрамов. Но заметнее всего были два пореза, расположившихся под левым глазом и ещё сохранивших розовый оттенок недавно затянувшейся раны. Две прочерка напоминали крест, словно кто-то с размаху дважды полоснул тонким клинком по лицу, целясь в глаз, но промахнувшись.

– Кам эсе⁴? – хрипло выдохнул парень и потянулся к поясу, на котором было закреплено что-то вроде длинного наконечника копья с широкой изогнутой рукоятью.

– Я не понимаю, – замотала я головой, непроизвольно шагнув назад, потому что на лице незнакомца отразилось недовольство.

– Менле ран эса унта⁵? – вновь проговорил он вопросительно, недовольства прибавилось как на лице, так и в голосе.

– Я… я не понимаю, что вы говорите, – с подкатывающими к горлу слезами, повторила я.

И попыталась броситься бежать, потому что мужчина метнулся ко мне.

Но убежать не смогла.

Метким ударом под колени, которым и так уже досталось, я безвольным кулём повалилась вниз. Меня придержали, не позволив стукнуться черепушкой о каменный пол. Мужчина вцепился в воротник рубашки, заодно захватив в жменю и часть моих волос, и грубо потащил за собой, о громко и очень непонятно возмущаясь:

– Мен таваш Даркер⁶!?

– Ай! – вскрикнула я, хватаясь пальцами за волосатое мужское запястье, пытаясь минимизировать ущерб для своей шевелюры. Я очень переживала за свои волосы, а ещё меня тревожила боль, сопровождавшая попытки их выдернуть.

А они, эти попытки, повторялись одна за другой, потому что незнакомец, несмотря на моё сопротивление, потащил меня туда, откуда пришёл сам, продолжая бубнить на непонятной смеси бессмысленных звуков.

– Таранг асем! Хуч шинче асем⁷! – продолжал надрываться мужчина.

И я решила, что раз уж ему можно орать, то мне, которую будто козла на привязи волокут не пойми куда, так тем более.

– Я не знаю, кто вы и что вы там орёте! Но я ни в чём не виновата! Я не знаю, как здесь оказалась! Я даже не знаю, где я!

Но меня не слушали, так что, мучила связки я очевидно зря.

Меня выволокли из каменного коридора и потянули куда-то вниз. Скосив глаза в том направлении, настолько, насколько позволяло положение головы, я увидела узкую утоптанную тропу, пролегающую вдоль каменной стены, возведённой из уже виденных мной идеальных жёлтых кирпичей, с вытянутыми вверх зазубринами. Стена возвышалась по левую сторону от тропы, а по правую был… обрыв!

Крутой и неприступный, от одного взгляда на который мигом замутило и закружилась голова. Глубину обрыва оценить было невозможно и дна не рассмотреть, вид на него заволокло белым призрачным полотном, напоминающим пушистое одеяло, а чуть поодаль клубились облака, напоминающие холмики взбитых сливом, зависших в воздухе. Свободное расстояние между стеной и обрывом составляло не больше метра. Такой же ширины была и крутая тропинка, извивавшаяся крутыми зигзагами и повторявшая края обрыва…

– Ладно, – с ужасом выдохнула я, чувствуя, как край влажной юбки треплет и приподнимает ветер. Тело зябко передёрнуло. – Хорошо, я буду вести себя тихо. Ведите куда хотите, только не надо сбрасывать меня вниз.

– Мун мактаан ус унта? – неожиданно спокойно спросил мужчина, ослабив хватку. – Лаплан тарнине эпа⁸!

Склонившись ко мне, он произнёс:

– Мэн эсэ? Храран–и⁹?

– Ага, – закивала я, понятия не имея, на что соглашаюсь. – Конечно. Обязательно.

– Ап яре сан! – приказывающим тоном выдал мужчина и выпрямился, отпустив мои волосы. – Ан чана пай¹⁰!

Я с облегчением шумно вздохнула и, решив воспользоваться моментом, быстро-быстро поползла обратно к башне. Манёвр не удался, меня перехватили поперёк талии, подняли в воздух, встряхнули и поставили на плохо гнущиеся ноги.

– Ай-яй! Сана юн¹¹! – поцокал языком мужчина, оглядев меня с ног до головы, и задержал внимание на коленках, где из ран кровь уже сочилась настолько обильно, что образовывала стекающие вниз потоки.

– Извините, – пролепетала я, не зная, за что извиняюсь, но решив, что лишним не будем.

Может, незнакомец проникнется ко мне симпатией и… Не знаю. Я понятия не имела, чего мне ждать, и чем всё это закончится. Может быть, мне удастся перенестись обратно в Академию? Демоны утверждали, что я прокладываю пути из одного мира в другой, несознательно, действуя на инстинктах, стимулируемых страхом. Но за последние полчаса я испугалась столько раз, что, по идее, должна была уже давно вывалиться в каком-нибудь другом месте!

Ощущение безнадёги накатило так стремительно, что возникла неожиданная мысль: «Как же не хватает Сатуса. Он всегда знает, что нужно делать».

– Хавартрах¹²! – прикрикнул на меня парень, впился пальцами в предплечье и вновь потащил за собой.

Мужчина держал крепко и шёл уверенно, но я всё равно не могла не оглядываться и не смотреть на пропасть, из-за чего дорога у меня перед глазами дрожала и подпрыгивала, а в голове через каждые два-три шага бился мысленный вопль: «Вот сейчас я упаду! Вот сейчас!».

Спуск вниз оказался очень нелёгким делом не только из-за неожиданно нагрянувшего страха высоты, но и потому, что мой принудительный спутник шёл быстро и легко. Ему передвигаться по этой дороге была явно не в новинку. Чего нельзя было сказать обо мне, не привыкшей к забегам по горам. А потому, когда мы достигли второй башни, расположенной гораздо ниже первой из-за неоднородного рельефа, у меня тряслись от перенапряжения ноги и казалось, что мышцы вот-вот сведёт судорогой.

Уже приблизившись вплотную к сооружению, крышу которого я и увидела тогда, в проёме, мужчина остановился и позволил остановиться мне. Я сразу же согнулась в три погибели, хватаясь за бок и не контролируя тело.

Кое-как переведя дух, оглядела здание перед собой. Квадратное строение было шире и выше первого, и с первого взгляда на него становилось понятно, что здесь живут люди. Помимо небольших окон, закрытых решётками, вторая башня была оборудована смотровой площадкой, которая выглядела как арочная надстройка над крышей с двумя металлическими шпилями, устремляющимися высоко в небо. Находилась площадка на такой высоте, которая обеспечивала свободный обзор на местность вокруг. Скорее всего, не только ради живописных видов, но и в оборонительно-сторожевых целях.

Решив, что я отдохнула достаточно, мужчина повёл меня внутрь. Сразу за дверью расположился каскад пустых, ничем не заставленных помещений. Пахло мокрыми камнями и железом, воздух был гораздо более влажным, чем снаружи, где ветер разносил мелкую пыль, оседавшую на коже и в горле.

¹ Приветствую тебя, невеста демона. Я ждал тебя, я звал.

² Возможно, ты ещё сможешь их спасти.

³ Входи.

⁴ Ты кто?

⁵ Как ты здесь оказалась?

⁶ Чем занимается Даркер!?

⁷ Это плохо! Это очень-очень плохо!

⁸ Что ты там бормочешь? Я плохо понимаю межмирный!

⁹ Ты что? Испугалась?

¹⁰ Я тебя отпущу! Но не смей сбегать!

¹¹ Я же сказал!

¹² Идём!

Глава 3

Не останавливаясь и не позволяя остановиться мне, незнакомец проследовал сквозь одни двери к другим. А потом ещё раз. И так пока мы не вошли в огромное вытянутое помещение. Оно разделялось на два своеобразной каменной дугой, подпиравшей потолок, который здесь был такой высоты, что трапециевидные окна, погруженные в каменные ниши, располагались друг над другом в три ряда. По левую сторону от дуги, ближе к окнам, выстроились длинные деревянные столы. На столешницах стояли пузатые сосуды с узкими, вытянутыми горлышками и изогнутыми ручками. Тут же находилась и посуда для питья – вместительные чарки из обожжённой глины с маленькими круглыми ручками, похожими на ушки. Рядом стояли миски с закуской – кое-как нарезанные куски жареного мяса, ломти хлеба, какие-то зеленоватые плоды, напоминающие недозревшие помидоры. В целом, стол выглядел так, как будто совсем недавно за ним сидели, ели и пили.

По другую сторону от дуги, напротив двери, расположилось металлическое сооружение – четыре тонкие «ножки», высокие бортики из спаянных вместе прутьев и выгнутое дно. Конструкция была примитивной и напоминала камин, в который были заброшены дрова, тлеющие на разожжённых углях, распространяя приятное тепло и прогоняя холод. Несмотря на то что снаружи погода была хоть и ветреной, но солнечной и терпимой даже для меня, разгуливающей по мирам в мокрой юбке, внутри башня напоминала склеп.

Подняв голову, я увидела чёрный металлический круг. Круг был подвешен к потолку тремя толстыми металлическими цепями, а в выемки по его периметру были воткнуты свечи разной степени оплавленности, но ни одна из них не горела. Пока ещё хватало солнечного света, льющегося сквозь окна и позволяющего в подробностях разглядеть расписанные деревянные щиты, развешанные по стенам. Рисунки на щитах воспроизводили сцены битв, но понять что-либо конкретное было сложно. Местами краски выцвели, местами вообще слезли. Многие щиты были треснутыми, что также мешало распознать узоры.

– Кен, – подтолкнул меня в спину мужчина. – Ан хара¹³.

Я по инерции сделала несколько шагов и обернулась. Незнакомец тяжело вздохнул, покачал головой, потом положил руки мне на плечи, подвёл к столу и силой усадил на колченогую скамью, которая покачнулась под моим весом, но устояла.

– Кет¹⁴, – коротко бросили мне, и мужчина вышел за дверь, притворив её за собой.

Я осталась одна.

Но ненадолго.

Там, за дверью, послышались торопливые шаги, толстые деревянные створки распахнулись и стремительной лёгкой походкой внутрь вбежал другой мужчина. Сорвав с головы намотанный синий платок, который оставлял открытыми лишь глаза, он оставил его болтаться на шее и оценивающе посмотрел на меня. Второй незнакомец был похож на первого, но только одеждой. Лицо его было гораздо старше. По лбу пролегли глубокие морщины, щеки, на которых пробивалась местами седая щетина, запали. Волосы по бокам были выбриты, а полоска шевелюры на макушке заплетена в тугую косу, которая опускалась ниже по спине.

– Так это ты из Межмирья? – спросил он на нормальном, то есть, понятном мне языке.

– Да, – выдохнула я, ощутив облегчение, что здесь есть кто-то, с кем я смогу хотя бы внятно объясниться. – Наверное…

Мужчина подошёл и замер у стола, глядя на меня со странным выражением, то ли осуждающим, то ли усталым.

– Как тебя зовут?

– Мира, – коротко представилась я, сжав колени и постаравшись выглядеть как можно более безобидно. А то мало ли, вдруг меня примут за какую-нибудь шпионку или ещё чего похуже…

– Как ты сюда попала, Мира? – свёл густые брови у переносицы мужчина, который не спешил представиться в ответ.

– Я… – растерялась, не зная, что ответить. Как объяснить, что я сидела в Академии, уснула, а потом оказалась… где? Что это вообще за мир?

Вспомнились слова Сократа, который предупреждал меня о необходимости скрывать свои способности.

– Я была в Академии, а потом там что-то произошло, и я…

– Что произошло? – быстро спросил мужчина, не меняя позы, в которой читалась военная выправка, и привычка общаться с окружающими посредством приказов.

– Я не помню, – выдавила из себя тусклую улыбку. – Когда пришла в себя, оказалась лежащей в воде. Не поняла, что произошло, и просто пошла куда глаза глядят. Шла-шла и пришла к чему-то… или кому-то. Это было озеро… Наверное, озеро. А над ним прямо в воздухе сидел… кто-то. Не знаю кто. С крыльями, зубами и глазами… такими… странными.

– Это Даркер, – снизошёл до объяснений мужчина, чьё имя по-прежнему оставалось для меня загадкой.

– А? – не поняла я.

– Даркер, первый страж, – повторил мой собеседник. – Он бережёт внешние рубежи Имерии.

– Имерии? – моргнула я. – А это где?

Лицо мужчины стало ещё подозрительным.

– Ты же сказала, что учишься в Академии, – напомнил он. – И не знаешь, где Имерия?

– Я только-только поступила на первый курс, – попыталась оправдаться я.

– Да? – приподнял бровь мужчина. – И на каком факультете ты учишься?

– На факультете Колдовства и оккультных наук, – протараторила я смело.

– А, да, знаю такой факультет, – заухмылялся мужчина, но его глазами оставались холодным и внимательными. – И форма у вас красивая. Такая… сиреневая.

– Вообще-то красная, – поправила его я и сразу же поняла, что именно этого он от меня и ждал.

Меня проверяли.

Я выпрямилась, ожидая новых вопросов.

И они последовали.

– Как поживает мистер Андрис? Мы с ним хорошие знакомые!

Имя показалось мне знакомым, где-то я его уже слышала.

– Кто?

– Как? – изобразил мужчина удивление, но перестарался, сразу стала очевидна фальшь. – Ты не знаешь декана своего факультета?

– Декан колдовского факультета – мадам Мелинда, – спокойно ответила я, наблюдая за попыткой незнакомца выяснить, правду ли ему говорят или нет.

– А, точно! – хлопнул себя по лбу мужчина. – Он же стал директором!

– Вы, видимо, очень давно не общались со своими знакомыми, – не удержалась я от колкости. – Потому что во главе Академии сейчас стоит леди Элеонор.

– Знаю, – перестал ломать комедию мужчина. – Я тебя проверял.

– Знаю, – кивнула я. – Но я действительно там учусь. Совсем недавно поступила, поэтому ещё очень мало знаю.

– Это заметно, что недавно, – громко хохотнул мой собеседник. – А сама откуда? В лесу, что ли, выросла?

– Нет, среди людей, – решила признаться я на свой страх и риск. – Меня шельмой называют.

Лицо мужчины вытянулось.

– Серьёзно? – не поверил он. – Настоящая шельма?

– Угу, – кивнула я.

– Надо же, никогда не встречал, – мужчина поставил руки на талию, сменив напряжённую позу на более расслабленную, взглянув как-то по-свойски. Словно, наконец, признал во мне свою. – Правда, всё равно непонятно, как ты миновала Даркера.

– Никак, – развела я руками. – Он что-то сказал, а потом дно просто исчезло, и я грохнулась посреди двора. Того, где стоят пустые белые амфоры.

– Это амфоры для сбора дождевой воды, – неожиданно мирно и даже почти дружелюбно пояснил мужчина. – Значит, Даркер тебя сам впустил. Интересно, почему?

– А… он обычно так не делает? – догадалась я из-за чего весь переполох.

– Конечно, нет, – разразился мужчина смехом. Кажется, его начала забавлять моя неосведомлённость. – Даркер охраняет границу, её первую линию. Никто не может пройти мимо него… и выжить. Озеро, которое ты видела, на самом деле очень глубокое. И оно заполнено мёртвыми телами тех, кто желал силой прорваться в Имерию.

Меня передёрнуло, потому что я вспомнила, как набрала полный рот воды, когда бултыхнулась вниз.

Моя реакция не осталась незамеченной и вызвала улыбку.

– А мы, – мужчина обвёл каменные стены в воздухе руками, – мы вторая линия.

– А это? – я повторила за собеседником его жест.

– Это военный гарнизон, расположенный вокруг города, – пояснил мужчина и неожиданно представился: – Меня зовут Амир, я – командующий гарнизоном.

Я выдала вежливую протокольную улыбку.

– Ты, наверное, устала, – спохватился вдруг Амир.

– Нет-нет! – замахала я руками и вскочила. Показалось, будто мужчина собрался уходить. – Мне бы вернуться в Академию!

– Вернуться? – спросил мужчина с таким подтекстом, что я невольно засомневалась в собственной адекватности.

– Ну… да, – растеряла я уверенность.

– А ты забавная, – широко заулыбался Амир. – Давно таких не встречал. Чтобы добраться до ближайшего пограничного пункта пропуска в Фергане придётся вновь пройти через Даркера, а потом добираться больше трёх лун. Это если пешим ходом. Верхом, конечно, будет быстрее, но тебя на лошадь никто не посадит.

– Почему?

– Наши лошади очень своенравны. Особая порода. Чужака к себе они не только не подпустят, но и постараются затоптать.

– А если найти сопровождающего? – попыталась я ухватиться за соломинку.

– Мы не имеем права покидать гарнизон, – безжалостно растоптал мою последнюю надежду его командующий.

– Что же мне делать? – прошептала я, чувствуя, как охватывает отчаяние.

– Рано или поздно твоё отсутствие заметят и начнут искать. Надо только подождать, – махнул рукой Амир.

– Да, но они не знают, где именно нужно искать! – бессильно застонала я. – И ожидание может продлиться вечность! А мне надо обратно в Академию!

Амир подёргал себя за косичку и неожиданно предложил:

– Завтра на рассвете недалеко отсюда будет проходить торговый караван. Конечный его пункт – Оша, но они пройдут и мимо Ферганы. Если ты способна выдержать несколько лун в пути и жуткую вонь, то я могу найти того, кто отведёт тебя к месту следования каравана.

– Вонь? – последнее уточнение показалось мне подозрительным.

– Ага, ослиную, – как-то слишком радостно кивнул мужчина. – Торгаши передвигаются на ослиных повозках. Так как, согласна?

Его лицо просто сияло доброжелательностью, что вызывало некоторое душевное беспокойство. Но выбора у меня не было.

– Хорошо, – вздохнула я, одёргивая пониже юбку, которая была влажной, но всё ещё смотрелась весьма достойно.

– А пока что ты можешь отдохнуть и привести себя в порядок, – щедро предложил Амир.

– Да, наверное… было бы неплохо, – что-то с каждой минутой беспокоило меня всё сильнее. Не давало покоя, словно царапая душу. Но я никак не могла сообразить, в чём именно дело.

– У нас здесь есть мыльня, думаю, тебе стоит ополоснуться, – Амир попытался скрыть улыбку, но не успел, я заметила. – Особенно после того, как Даркер тебя искупал.

Я вспомнила упоминание о трупах и вскочила:

– Куда идти?

Мы вышли из помещения, свернули налево и начали подниматься по каменным ступеням, выдолбленным прямо в камне, на котором построили башню. Ступени были неравномерно обтёсанными, будто бы сделанными на скорую руку, и очень высокими, на каждом шаге мне приходилось задирать колени чуть ли не до груди. А ещё покрыты мхом, в некоторых местах таким обильным, что я чувствовала, как растение проминается под ступнями.

К моей большой радости вскарабкиваться долго не пришлось. Мы преодолели ступенек десять и оказались перед очень низкой и широкой деревянной дверью, которая выглядела так, будто это был вход в шкаф.

Или винный погреб.

Или просто погреб.

Амир вцепился в металлические кругляши, служившие ручками, и потянул створки на себя. Дверь легко поддалась, и он ужом скользнул внутрь.

Я замерла, подумав, насколько это разумно – идти непонятно куда за мужчиной, с которым была знакома меньше часа. Но вот откуда-то из-за двери послышалось «Мира!» и я полезла следом.

Оказавшись внутри, моментально сообразила, что нахожусь в некотором подобии… бани!

Видимо, что-то такое отобразилось на моём лице, потому что командующий гарнизоном поспешил объяснить:

– Это мыльня. Тут моются, понимаешь? Ну, там, гигиена, всё такое…

– Да, да, конечно! Понимаю! – воскликнула я, заверяя в собственной цивилизованности. А то ещё решит, что я какая-нибудь дикарка, которая привыкла на себе килограммы грязи носить.

Я огляделась.

На каменном возвышении стоял большой деревянный тазик, высотой мне по пояс, собранный из гладких, хорошо обструганных досок. Доски держались вместе за счёт двух металлических обручей, опоясывающих тазик сверху и снизу. Рядом стояла бочка с водой, в которой плавал такой вырезанный из дерева ковшик на длинной, узкой ручке. Напротив тазика у покатой стены кривоватой пирамидкой были сложены круглые и плоские чёрные булыжники, совершенно одинаковые по размеру. Над пирамидкой торчал вмонтированный в стену металлический жёлоб, который начинался где-то по другую сторону, в соседнем помещении. Жёлоб был закреплён крайне ненадёжно, свободно двигался, чуть поскрипывая и периодически наклоняясь к булыжникам. И когда это происходило, по канавке вниз начинала стекать струйка воды, которая, падая на камни, шипела, пузырилась и превращалась в пар, распространяя вокруг клубы мутно-белых испарений.

Заметив мою заинтересованность, Амир пояснил:

– Камни раскалённые, они лежат на… не знаю, как это будет на межмирном… что-то вроде металлической пластины. А под ней огонь. Это для того, чтобы поддерживать одну и ту же температуру.

В мыльне действительно было тепло. Теплее, чем во всех остальных помещениях. У меня быстро вспотела шея и лоб. Я попыталась смахнуть пот, но новые капли выступили почти сразу же.

– Я пойду, – спохватился вдруг командир гарнизона. – Вот, – он указал на ворох белой ткани, лежащей у края таза. – Этим можешь вытереться, когда… ну… помоешься.

Я благодарно кивнула и начала срывать с себя одежду, едва только за ним закрылась дверь. Дошла уже до нижнего белья и вдруг почувствовала себя неуютно. Появилось такое неприятно ощущение… как будто за мной кто-то наблюдает.

Стало страшно.

Оглянувшись на дверь, я приблизилась и убедилась, что створки плотно прикрыты, но спокойнее от этого не стало. Пройдясь ладонью по отполированном деревянным планкам, я поняла, что никакой защёлки, цепочки или хотя бы крючка здесь нет. То есть, изнутри закрыться было невозможно. А это значило, что в любой момент в мыльню мог зайти кто угодно. Любой обитатель гарнизона, а их здесь должно было быть немало, хотя я почему-то за всё время встретила только двоих, но оба – взрослые, сильные мужчины.

– Что же делать? – запустила я пальцы в волосы, бестолково затоптавшись на месте. Ничего умного в голову не приходило. Дверь подпереть было просто нечем, а других вариантов изолироваться я просто не видела.

– Ладно, – вздохнула я и потрясла руками в воздухе, пытаясь успокоиться. – Быстро помоюсь и вновь оденусь.

Решив так и сделать, я полезла в таз. Спрятавшись за бортиками, сбросила с себя остатки одежды, а после, вытянув руку, нащупала пальцами ковшик и зачерпнула воды.

– Средневековье какое-то, – бормотала я, обливая себя чуть тёплой водой и вновь окуная ковшик в бочку, – неужели здесь никто не смог додуматься до душа?

Тихонько возмущаясь себе под нос, я намочила кожу и вдруг задумалась:

– А чем намыливаться? Здесь вообще используют что-нибудь такое?

Встав на цыпочки, выглянула наружу – сначала с одной стороны тазика, так сказать, тыльной, потом с другой. И в самом тёмном углу, за краем каменного возвышения увидела кучку чего-то серого. Пришлось постараться, чтобы дотянуться до неё, не выбираясь из деревянной плошки, сквозь щели в которой уже начала просачиваться вода.

– Что это? – спросила я вслух, ухватившись пальцами за небольшой квадратик чего-то. Поднесла к глазам, рассматривая. Квадратик больше напоминал кусок грязного воска, но поднеся к носу, я уловила знакомый запах. Пахло… земляникой!

В качестве эксперимента положила квадратик на ладонь и провела по мокрой коже предплечья.

– Это мыло! – с удивлением осознала я, рассматривая глянцевую дорожку на руке. – Удивительно!

И живенько начала намыливаться. Жёлоб вновь поехал вниз, на камни полилась вода, послышалось раздражённое шипение, и комнату заполнил пар. Не прошло и минуты, как скрип повторился, конструкция ещё раз накренилась, раздался уже знакомый звук испаряемой жидкости, и в воздух выдохнуло новую порцию плотного марева.

И так несколько раз.

– Что-то он зачастил, – с удивлением пробормотала я, подхватывая ковшик и пытаясь на ощупь окунуть его в бочку. Комната плавала в жемчужном тумане, и я почти ничего не видела. Ощущение было, как будто меня сунули внутрь облака.

Уже заканчивая, я вдруг услышала звук… словно кто-то медленно-медленно открыл дверь, стараясь сделать это предельно бесшумно.

Закусив губу, застыла, вцепившись в ручку ковшика и напряжённо всматриваясь в сторону входа, пытаясь разглядеть хоть что-то.

И едва не заорала, когда тишину рассекло дребезжание металла и зашумела вода на раскалённой каменной пирамидке.

Схватившись за сердце, я оперлась рукой о бортик, попытавшись привести в норму перехватившее от испуга дыхание, наблюдая за поднимающимся от пола к потолку паром, похожим на сгущённое молоко.

По ногам сквозь щели в тазу потянуло сквозняком. Я вспомнила, что так и не смогла придумать, как зафиксировать дверь.

И забеспокоилась.

А вдруг кто-то действительно вошёл, а тут я… голышом и из оружия только деревянный ковшик?

Решив, что в срочном порядке нужно отсюда выбираться, я потянулась к вороху белой ткани. Встряхнула плотное, но мягкое, похожее на хлопок полотно в воздухе и накинула на плечи, замотавшись в него на манер древнегреческого хитона.

Аккуратно перенеся через бортик сперва одну ногу, потом другую, я ступила голыми ступнями на пол, застеленный каменными плитами, и потянулась к оставленному ковшику, решив на всякий случай взять его с собой…

…он вылетел на меня внезапно, но практически бесшумно.

¹³ Входи, не бойся.

¹⁴ Жди.

Глава 4

Грубые шершавые пальцы схватили за шею, сдавив так, что я услышала хруст собственной трахеи. Боль, шок и ужас от отсутствия воздуха сковали и тело, и сознание.

Я замерла, сжалась, пытаясь лишь хватать ртом воздух. Мозг отказывался верить в реальность насилия. В то, что это происходило здесь и сейчас.

Со мной.

И я ничего не могла сделать… не могла ему помешать.

Потому что я была слабая. Я была жертвой. А он видел цель и не видел препятствий, стискивая свои руки вокруг моей шеи всё сильнее. И наслаждаясь моей беспомощностью.

Не знаю, сколько прошло времени. Может быть, пара секунд, хотя по ощущениям целая вечность, наполненная страхом, отчаянием и болью. Но переборов накатившую тьму, я осознала, что лежу на полу.

А он навалился сверху, тяжело и мокро дыша мне в ухо, прижавшись щекой к моей щеке.

Одна его рука продолжала стискивать мою шею, вдавливая ладонь в её основание, а другая шарила по телу, яростно срывая ткань.

– Нет! – вырвался из горла надсадный хрип. Лёгкие будто горели огнём, сердце заходилось в лихорадке, а глаза выпучились настолько, что, казалось, ещё чуть-чуть, и они выскочат из глазниц, как пробки из шампанского.

Оцепенение резко схлынуло, будто волна сошла, и я поняла, что могу не только лежать, вцепляясь в мужские запястья, но и сопротивляться.

И рванулась изо всех сил. Попыталась отодрать от себя беспощадную руку, которая, кажется, решила положить конец моему существованию, но возможности были не то, что не равны. Мои шансы на спасение таяли с каждой секундой, с каждым не сделанным вздохом.

Кратковременная борьба грозила закончиться истерикой.

«Демоны были правы, – промелькнула спонтанная мысль. – Одной мне не выжить…».

Перед внутренним взором возник Сатус. Он был призрачным, похожим на привидение, серьёзным и очень бледным. Брови сведены, а во взгляде сквозил укор. Он словно бы говорил: «Ну что ж ты такая бестолковая! Постоянно нуждаешься в спасении! Почему ты такая слабая?».

– Не сопротивляйся! – рявкнул Амир, одной рукой рвущий на себе рубашку. Лицо его было перекошено и искажено почти до неузнаваемости. В первое мгновение я предположила, что это его злобный брат-близнец. – Маленькая шлюшка! Думаешь, я тебе поверил! Поверил, что ты оказалась здесь случайно! Ты у меня сейчас за всё получишь!

Но нет, это был он сам – с губами, стиснутыми в тонкую линию, восковым лицом, глубже прорезавшимися морщинами и полубезумными глазами, который, я, кажется, запомню надолго. Он жёг ненавистью, такой жгучей, что она выплёскивалась наружу разъедающим ядом. А ещё было желание. Желание сделать больно, очень больно, так, чтобы кроме этой боли не осталось ничего – ничего хорошего, доброго, светлого. И похоть, та похоть, которая способна сломать любую гордость навсегда.

– Нет! – с губ сорвалось подобие крика, больше похожего на шёпот умирающей мышки.

А в это время руки Амира уже грубо и безжалостно раздвигали мои бёдра, перебарывая отчаянное сопротивление.

Силы уходили, я чувствовала стремительно приближающуюся потерю сознания, но мысль, что сделает насильник со мной, бесчувственной, подстегнула разум, будто плёткой.

Вот-вот должно было случиться непоправимое, и я, охваченная последним порывом мужества, за которым следовал лишь мрак и траур, смогла немного разжать пальцы командира гарнизона и закричала срывающимся голосом:

– Тай!!!

То, что случилось дальше, наверное, следовало бы назвать чудом.

Однако у этого чуда было имя. И это имя можно было написать в словаре рядом со словом гнев, потому что, являя собой его олицетворение, один очень воинственно настроенный демон шагнул в мыльню.

На долю секунды Сатус затормозил. Растерянно моргнул, будто не понимая, как он сюда попал…

А потом увидел меня, обнажённую и распластанную на полу, пытающуюся вырваться из-под мужчины, который, сдавленно ругаясь, выкручивал мне руки.

Появление принца вырвало из меня вздох облегчения.

А вот насильник парня не заметил. Был слишком увлечён снятием собственным штанов.

Губы принца растянулись в улыбке, от которой у меня при других обстоятельствах встали бы дыбом волосы. Но сейчас я смотрела на него, и слёзы радости наворачивались на глаза. Ещё никогда я не ощущала такой благодарности, потому что знала: он здесь, и, кажется, меня в беде не бросит.

Молниеносно сорвавшись с места и разогнавшись до невероятной скорости быстрее, чем я успела моргнуть, Сатус подлетел к Амиру. И от души приложился носком ботинка о мягкие ткани командира, которые тот так не вовремя оголил и выставил на обозрение. Кувыркнувшись через себя, насильник отлетел в сторону, громко клацнув зубами и ещё громче стукнувшись головой о стенку.

Я подхватила остатки своей импровизированной одежды и, сжавшись в комок, отползла в угол, предполагая драку и не желая оказаться под ногами у двух схлестнувшихся мужчин.

Но драка не состоялась.

Командир пополз по стеночке вверх, пытаясь подняться, но не успел выпрямить ослабевшие конечности, как они вновь подогнулись. Несостоявшийся насильник зашатался и с прозвучавшим в последний раз ругательством, приглушённым и неразборчивым, повалился навзничь.

Я смотрела на безвольно растянувшееся на холодном полу тело и никак не могла прийти в себя.

Дыхание было тяжёлым и прерывистым, воздух проникал в лёгкие, словно протыкая их ножом, а в горле саднило. В голове стоял гул, мыслей не было вообще, их затмевало ощущение, что я грязная – не только снаружи, но и внутри. Хотелось залезть обратно в деревянный тазик, взять мыло и намыливаться до тех пор, пока не слезет кожа.

– Мира, – заговорил демон и его голос… он будто бы разрушил стеклянный купол, под которым я попыталась спрятаться. Очень хрупкий и такой бесполезный.

Старшекурсник сделал шаг ко мне. Я непроизвольно сжалась и забилась ещё глубже в угол. Нет, я не пыталась пройти сквозь стену, просто мне всё ещё было очень страшно.

– Мира, – чуть мягче повторил Сатус. Лицо его, скрытое за маской непроницаемости, не выражало ничего. – Мира, это я. Понимаешь? Это я.

– Понимаю, – едва слышно повторила я шёпотом, не моргая и не сводя взгляда с демона. Между нами было расстояние не больше двух-трёх метров, но почему-то отчаянно не хотелось, чтобы он подходил ближе.

А ещё не хотелось, чтобы видел меня вот такой – слабой и жалкой. Это было унизительно. Не менее унизительно, чем то, что я едва не стала жертвой надругательства, самого жестокого, которое только может совершить мужчина.

– Мира, – вновь и вновь повторял моё имя Сатус, словно пытаясь напомнить, кто я. И кто он. – Ты сама меня позвала, помнишь? Ты позвала – и я пришёл.

– Я… позвала? – закашлялась, потому что горло перехватило сухим спазмом.

– Да, – Сатус сделал ещё один короткий, почти крошечный для его-то длинных ног шаг. Я, боясь отвести от него взгляд, теснее обхватила себя руками, прижимая остатки белой ткани к груди и чувствуя, как неистово бьётся сердце. – Я находился в тренировочном подземелье. И вдруг услышал твой крик, он доносился будто из-за стены. Я бросился на звук, но едва свернул за угол, как оказался здесь.

Ещё один короткий, но решительный шаг. Я до ужаса, до истерики не хотела, чтобы он приближался. Но он собирался это сделать, и я знала, что никакие силы на свете, в том числе и я, не остановят его. Есть такие люди, на которых смотришь – и понимаешь, что сомнения в них ещё меньше, чем снега в Африке.

И они пойдут до конца, несмотря ни на что. Сатус человеком не был, а потому я знала, что даже взывать к его лучшим чувствам бесполезно. Возможно, я просто не верила, что они у него были.

– Я пришёл забрать тебя после урока по зельеварению, но, войдя в кабинет, увидел жуткий переполох, – ровным, лишённым всяких эмоций голосом продолжил Сатус. Он продолжал говорить и говорить, словно намереваясь успокоить меня одними только рассказами, сейчас совершенно бесполезными. – Перепуганные колдуньи носились туда-сюда с красными глазами и волосами дыбом. Словив первую попавшуюся девицу, я узнал, что во время приготовления успокаивающей настойки одна из учениц перепутала и вместо уртики рассыпчатой добавила толчёный корень ранункулуса, что привело к бурной реакции с распространением едких испарений. Проблема заключалась ещё и в том, что ранункулус называют куриной слепотой. Неправильное использование растения приводит к временной потере зрения, что и случилось на уроке. Сильнее всех пострадали те колдуньи, которые находились ближе остальных к источнику проблемы. Через какое-то время эффект начал проходить, но преподавательница недосчиталась одной своей студентки. Ты исчезла, Мира. И никто не мог объяснить, как это случилось.

– И что потом? – всхлипнула я, наблюдая за ещё одним шагом демона.

– Кан и Инсар отправились тебя искать, – ответил Сатус.

И три коротких движения преодолел последний метр, оказавшись прямо передо мной.

– А ты? – жалобно протянула я.

– А я отправился в подземелье за Шейном, чтобы вдвоём обследовать прилегающую к школе территорию, но… ты вдруг сама объявилась.

Сатус присел, а я вздрогнула.

Парень это заметил и застыл, выглядя при этом так, будто необходимость не шевелиться не доставляла ему никаких неудобств. И он мог бы просидеть вот так, напротив, вечность. Лишь глаза внимательно исследовали моё лицо. Изучали, оценивали, анализировали и мрачнели с каждой секундой. Потом демон склонил голову, чтобы рассмотреть шею. Взгляд стал жёстче и злее, но не остановился, а начал движение вниз.

И чем ниже он скользил, тем страшнее мне становилось. Вновь начала накатывать паника, утягивая в трясину отчаяния. Я не могла это объяснить, но почему-то знала, что если от кого-то другого – кого угодно! – можно спастись, то от демона сбежать невозможно. И эта мысль так ярко контрастировала с тем чувством, к которому я уже привыкла. С ощущением доверия, которым я начала проникаться к принцу в последнее время. Он как будто стал частью моей повседневности, частью моей жизни. Он был рядом – и меня уже не беспокоило его присутствие. Он был рядом – и я не боялась. Он был тем, к кому я воззвала о спасении, зная, что он придёт. Придёт, даже если будет за миллионы миров от меня.

Но сейчас…

Сейчас мы были одни. Вдвоём. Где-то, откуда я даже не знала, как выбраться. И близкое присутствие демона я ощущала буквально каждой клеточкой своего тела, будучи уязвимой как никогда.

Травмированной и дрожащей.

– У тебя следы на шее, – непривычно глухим голосом проговорил Сатус, вновь заглянув в мои глаза. – Вот здесь…

И он на себе показал, что не так с моей шеей.

– Да, – дёргано кивнула я и даже попыталась улыбнуться, но губы тряслись. – Почему-то моя шея многим не нравится… Постоянно ей достаётся.

– Думаю, наоборот, – без шуток качнул головой старшекурсник.

– Что? – не поняла я.

– Когда есть что-то, чем мужчина хочет обладать и при этом знает, что никогда не получит желаемое, единственным его стремлением остаётся стремление уничтожить, – прошептал Сатус, склонив голову вниз в жесте задумчивости.

Волосы упали на красивое лицо, частично его скрывая. Но когда он вновь поднял на меня свои глаза, в них танцевали тени, а сам он, будто зачарованный, потянулся ко мне.

Я отшатнулась в сторону. Может быть, и не хотела, может быть, и не стоило, но ничего не смогла с собой поделать.

Рука парня, которой он пытался прикоснуться к моему лицу, остановилась в воздухе, а на лице отразилась боль.

– Мне жаль, – произнёс он печально. И это был первый раз, когда я увидела в нём что-то, близкое к человеческому. – Мне жаль, что с тобой это случилось.

И именно эта его жалость отрезвила меня, будто на голову вывернули ушат воды. Интуиция подсказывала, что он никогда никого не жалел. Более того, он никогда не жалел и самого себя. А меня…

Я вдруг осознала, что не хочу его жалости. Она делала меня ещё более слабой, чем я уже была, что продемонстрировали сегодняшние события.

Словно уловив направление моих мыслей, демон опустил руку и аккуратно, с каким-то невыразимым трепетом, коснулся кончиков моих пальцев.

– Но ты пришёл, – я сдержалась и не отдёрнула руку, хотя ощущение было, как будто я сую её чудовищу в пасть. – И успел…

– Я хотел бы, чтобы ты позвала меня ещё раньше, – стараясь не совершать резких движений, Сатус прикоснулся к моему подбородку и, подняв голову, заставил посмотреть на него. – Я хочу, чтобы каждый раз, когда тебе было плохо или страшно, или одиноко, ты звала меня, поняла?

– Каждый раз? – усомнилась я.

– Да, – твёрдо заявил демон, а в глазах его было столько убеждённости в собственных силах, что эта вера начала невольно передаваться и мне. – А ещё лучше, если ты будешь всегда рядом со мной. Так я смогу защитить тебя лучше всего.

Я не стала говорить, что от подобных требований слегка веет помешательством, потому что… потому что поняла, что не хочу его обижать.

– Но меня не всегда нужно защищать, – мои губы невольно растянулись в улыбке, которая теперь не была ни вымученной, ни натянутой. А искренней. И, как выяснилось, улыбаться демону по-настоящему было не так трудно, как казалось раньше.

– Ты такая маленькая и такая наивная, – чуть хрипло рассмеялся Сатус, легонько проведя пальцем по щеке. – И сама не представляешь, насколько желанная и лёгкая добыча для…

Он умолк, его взгляд привычно потяжелел и наполнился мыслями, тёмными и вязкими, которые обволакивали, утягивали на дно.

И паника вернулась.

Я поняла, что если не вынырну – захлебнусь, утону во всех этих чувствах, которые стали слишком очевидными, слишком откровенными, слишком… порочными.

– Не надо, пожалуйста, – как-то уж совсем по-детски захныкала я, но именно так я себя сейчас и чувствовала. Ребёнком, который просто хотел оказаться дома, в безопасности, там, где от него ничего не ждут и ничего не требуют.

Пальцы парня стиснулись на моём лице, будто он решил проверить мои кости на крепость, но усилием воли, отразившемся в его судорожном вздохе, он остановился и не пересёк ту грань, за которой было повторение предыдущей ситуации. Тогда спас меня он, но кто спасёт меня от Сатуса, пожелай он пойти дальше?

Никто.

Прекрасно осознавала это я.

Знал это и демон, который потянулся к моим губам… но не достиг их, застыв и оставив между нами расстояние, меньше сантиметра. Я вдруг поняла, что от него исходит жар. Не просто тепло, как от другого живого существа, чувствуемое в условиях пониженной температуры, а настоящий жар, как от огня. Как если бы я сидела напротив костра, пытаясь согреть замёрзшую душу.

– Твой страх – залог выживания, – прошептал он, обдавая моё лицо горячим дыханием. И лёгкая дрожь пробежалась от затылка вниз по спине, а дальше по ногам, затихая где-то под коленками. – Но в то же время я хочу, чтобы ты смотрела на меня с желанием… с желанием видеть меня рядом с собой. Я хочу, чтобы ты думала только обо мне. Смотрела только на меня… хотела только меня…

Я закусила губу, чувствуя, как к горлу подступает что-то горькое.

– Но я не буду тебя заставлять, – уже твёрже проговорил Сатус. – Ты придёшь ко мне сама.

И, резко оттолкнувшись, он выпрямился, протягивая мне руку:

– Идём, пора выбираться отсюда.

Глава 5

Вцепившись в его ладонь, я встала. Каждое движение давалось с трудом, но ещё труднее было думать о его словах. Решив, что разберусь с этим потом, я глянула на всё ещё лежащего без признаков жизни командира. Мне была безразлична его судьба. Гораздо больше волновало отсутствие одежды.

– Мне нужно переодеться, – попросила я, сжимая руку Сатуса, который уже двинулся к двери и потянул меня за собой. – Моя форма там, – я указала на деревянный таз, за которым осталась лежать школьная форма.

Сатус двинулся в указанном направлении, подхватил с пола юбку, пиджак, рубашку и вернулся со всем этим ко мне.

– Справишься сама? – коротко поинтересовался он, стараясь не встречаться со мной глазами.

– Да, – кивнула я. – Только…

– Я отвернусь, – быстро сообщил он и выполнил своё обещание, встав ко мне спиной. – Если хочешь, можешь держаться за меня.

– Хорошо, – выдохнула я с облегчением и благодарностью. – Спасибо.

– Как ты здесь оказалась? – спросил демон, рассматривая стену перед собой.

Я, отбросив в сторону ошмётки ткани, накинула блузку и начала быстро застёгивать пуговички, одновременно пересказывая историю своего недавнего путешествия. Уже во второй раз.

– Ты видела Даркера? – не поверил демон. – И он пропустил тебя через границу?

– Ну, да, – подтвердила я, берясь за юбку. Сунула в неё одну ногу и уже собралась проделать то же самое со второй, но неловко пошатнулась, запрыгала на одной ноге, словно какой-то недоразвитый страус, и начала падать. – Ай!

Рука демона подхватила меня в последний момент, удержав за талию. Я сдавленно пискнула и, уткнувшись в сгиб его локтя, пропищала, сгорая от стыда:

– Отвернись, пожалуйста.

Он молча подчинился, лишь переложил мою руку со своего запястья на плечо, сухо произнеся:

– Я же сказал, держись за меня.

Пальцами я ощутила, как напряглись его мышцы. И весь он будто превратился в глыбу.

Решила поторопиться. Торопливо застегнула юбку, заправила в неё рубашку и уже натягивая рукава пиджака, спросила:

– А ты что, его знаешь? Ну, этого… Даркера.

– Да, – лаконично выдохнул Сатус. Подумал, и уже чуть мягче добавил: – Старый знакомый, когда-то служил у моего отца.

– Он, что, демон? – с опозданием дошло до меня.

– Полукровка, – глядя строго перед собой, сообщил Сатус. – После гибели брата он попросил разрешения покинуть Аттеру. И отец ему позволил. Если верить последним дошедшим до меня сплетням, он осел в одном из человеческих миров. Он всегда испытывал к ним некоторую слабость. Особенно к человеческим женщинам. Правда, я понятия не имею, чем Даркер может заниматься среди людей. Разве что рыбачить, это его любимое занятие. Ты всё?

Сатус развернулся ко мне, одобрительно кивнул, взял за руку и повёл прочь.

На небе уже сгущались сумерки, а потому света стало заметно меньше. Когда мы вышли из мыльни, я с удивлением воскликнула.

– Ух ты! Мох! Он светится!

К моему величайшему удивлению, растение источало мягкий насыщенный нефритовый цвет, превратив высокие грубые ступени в сосредоточение фосфоресцирующих островков.

– Ну, да, – пожал плечами демон так, словно не видел в этом ничего необычного. – Это специально сделано, чтобы ночью видеть, куда идёшь.

– Можно лампы повесить, – проворчала я себе под нос, аккуратно выбирая место, куда поставить ногу, потому что наступать на мох почему-то очень не хотелось. – Или свечки.

– Свечи надо зажигать и контролировать, чтобы пожара не случилось, – наставительно произнёс Сатус, ведя меня вниз. Делая шаг, он каждый раз оборачивался, чтобы проконтролировать и мой успешный спуск. И хотя я была уверена, что смогу справиться с задачей самостоятельно, но решила не сопротивляться и позволить ему быть главным.

– В Академии же горят, – напомнила я.

– Там они заколдованы, здесь – нет. А мох удобен, начинает светиться сам, как только уменьшается количество естественного света.

– Практично, – согласилась я. – И на свечки не надо тратиться.

Демон бросил на меня косой взгляд и покачал головой.

– Что? – спросила я, спрыгивая с последней ступеньки.

– Иногда я тебя совсем не понимаю, – удручённо вздохнул демон.

– Взаимно, – с широкой задорной улыбкой кивнула я, а после поёжилась. Воздух стал ощутимо холоднее. Оглянувшись, с намёком спросила: – Что будем делать дальше?

– Ну, я предлагаю тебе вернуть нас обратно, и поскорее. Это новый мир. Я про них мало что знаю, и никогда ни в одном из них не бывал, поэтому нам лучше убраться отсюда.

А вот во мне вдруг проснулось любопытство.

– Что значит новые миры?

– Миры, которые образовались недавно или о которых только недавно стало известно, – пояснил демон. – Это естественные миры, то есть, их никто не создаёт. Они сами рождаются, никто не знает, как и для чего. Это просто происходит время от времени.

– И чем же они отличаются от других? – я всё ещё очень мало понимала во всех этих магических штучках.

– В основном населением, – иронично дёрнул краешком рта демон, умудряясь даже этот жест сделать умопомрачительным. – Новые миры мало обжиты. Часто в них нет того, что нужно для жизни – постоянного источника воды, пищи, света. Поэтому в такие места направляется всякий сброд: скрывающиеся от ростовщиков должники, осуждённые на каторжные работы преступники, сбежавшие от мужей жены и прочий сомнительный контингент.

Снобизм, прозвучавший в его голосе, мне не понравился, но я промолчала.

– Поселяясь компактными группами, они образуют доминионы – самоуправляющиеся города-государства.

– Думаешь, мы как раз в одном из таких доминионов? – я оглянулась на приоткрытую дверь, откуда веяло теплом. Это было то самое помещение, в которое меня привёл парень со шрамом под глазом и оставил дожидаться местное начальство. – Амир сказал, что это – военный гарнизон, вот только непонятно, почему здесь никого нет. За всё время я видела только двоих и один из них – ты…

Я неуверенно покосилась на демона, который с непроницаемым лицом опроверг мою догадку:

– Я его не убил, а лишь нанёс повреждения средней тяжести. Выживет… если повезёт, – и в голосе принца прозвучала такая угроза, что я поняла – для несостоявшегося насильника будет лучше не возвращаться в сознание.

– Ладно, не суть, – отмахнулась я. – Но если Амир – командир гарнизона, следовательно, здесь должны быть и те, кем он командовал. Какие-нибудь солдаты… Не знаю… Кто обычно служит в подобных местах?

– Копейщики, мечники, лучники, конники, пушкари, – со знанием дела начал быстро перечислять демон. – Большинство из них, как я уже сказал, беглецы. Слабы в магии, а ещё чаще – не обладают ею вообще. И потому полагаются больше на инженерные изобретения, оружие и старую добрую физическую силу. Но ты права, что-то здесь не так. Слишком тихо и безлюдно. Но с чего ты решила, что этот… – Сатус скрипнул зубами и продолжил со злым блеском в глазах, – …является здесь командиром?

– Он сам так сказал, – пожала я плечами. – Тот, другой парень, которого я встретила первым, изъяснялся на каком-то варварском наречии, а потому, когда пришёл Амир, я обрадовалась. Решила, что он мне поможет, и сразу поверила.

Мой голос становился всё тише, пока не затих совсем. Накатило осознание собственной глупости.

– Он не командир, – разочаровал меня принц. – У командиров, любых командиров, есть знаки отличия. А у него их не было. Вообще никаких.

Я потёрла руки, чтобы разогреть замерзающие пальцы.

– Там разожжён огонь, – кивнул демон в сторону помещения со столом. – Давай, зайдём, согреешься.

– А тебе не холодно? – подышав на руки и попрыгав на месте, удивлённо спросила я.

– Мне обычно… жарко, – с каким-то непонятным мне подтекстом сообщил демон, мигнув чёрными глазищами.

Я вздрогнула и потрясла головой, пытаясь прогнать наваждение. Демон умел нагнать не только страх, но и заставить чувствовать себя не в своей тарелке.

– Идём, – потянул он меня в тепло.

– Нет, – остановила его я.

– Что не так? – нахмурился Сатус, пристально рассматривая меня. – Ты согреешься, отдохнёшь и попробуешь открыть переход. Нам надо вернуться в Академию!

– Знаю, но, – я умолкла в попытке найти подходящие слова, что было очень трудно. – Мне кажется, мы должны здесь задержаться.

– О чём ты говоришь, Мира? – начал закипать демон.

– Я не знаю! – вскричала я от неспособности выразить собственные спонтанные ощущения. – Просто здесь что-то не так, и я хочу… нет! Мне нужно узнать, что именно!

Демон заглянул в мои глаза.

– Пожалуйста, – тонким голосом попросила я, стараясь выдержать этот требовательный и выжигающий взгляд. И почему каждый раз у меня будто что-то переворачивается внутри? – Это очень важно…

– Ладно, – медленно проговорил Сатус. – При одном условии! Ты беспрекословно слушаешься меня, делаешь, что приказываю, и не перечишь. Ни словом, ни звуком, ни даже полузвуком!

– Гарантирую! – щедро пообещала я, радостно подпрыгнув. – Вдвоём мы всех победим!

– Меня бесконечно радует такая твоя вера в меня, – хмыкнул демон, но не как обычно, с самодовольством и издёвкой, а так… как будто я сказала ему что-то хорошее.

Возможно, так оно и было, я не стала разбираться, а поторопилась на выход.

– Погоди! – выкрикнул демон и вбежал в комнату, где потрескивал огонь. Вернулся уже с длинной накидкой в руках, набросив её мне на плечи. Накидка была хоть и простой, но ткань оказалась ощутимо тяжёлой, меня будто бы сразу прибило к полу.

– Носиться ночью раздетой – не самая удачная идея, особенно для такого хилого создания, как ты, – произнёс демон, поправляя ворот.

– Там не ночь.

– Скоро будет.

– Она тяжёлая, – пожаловалась я.

– Потерпишь, – демон был непреклонен, посильнее стягивая завязки на моей шее.

– Откуда ты знал, что там есть одежда?

– Всё выглядит так, словно совсем недавно здесь было много людей… а потом они куда-то исчезли, – задумчиво пояснил Сатус.

– Думаешь, что-то случилось? – громко зашептала я, округляя глаза.

– Думаю, – передразнивая меня, зашептал в ответ Сатус, – что ты пытаешься сунуться туда, где тебе могут откусить голову.

– А ты на что? – нахально заявила я и, отбросив длинные полы накидки, смело пошагала на улицу.

На фоне потемневшего небо, облака приобрели призрачно-свинцовый оттенок. И теперь напоминали не огромный плотный десерт, а тонкую пуховую шаль, наброшенную сверху на…

– Каньон! – радостно воскликнула я, подбегая к отвесному краю обрыва. – Это каньон!

– Ну, да, – скептично проговорил сзади Сатус. – И что?

– Просто в предыдущий раз, когда этот, со шрамом, тащил меня в башню, дальше обрыва ничего не было видно. Из-за облаков я решила, что мы находимся на вершине горы.

– В принципе, ты не сильно ошиблась, – Сатус подошёл ко мне и оглянулся, рассматривая сосредоточение скал и ущелий, подъёмов и обрывов, вид на которые с того места, где мы стояли, открывался просто отличный. – Военный гарнизон расположен на защитной стене, которая кольцом окружает город. Предполагаю, что это либо город-государство, либо столица.

– С чего ты взял? – я напрягла зрение. – Я ничего такого не вижу.

– Смотри, – принц рывком притянул меня к себе, протягивая руку вперёд, указывая вдаль. – Вон там, вдалеке видны очертания стены.

– Не вижу, – разочарованно вздохнула я.

– Наверное, моё зрение лучше твоего, – его рука опустилась, погладив плечо, и скользнула ниже, на талию. Я спиной даже сквозь плотную накидку ощутила исходящее от него тепло. Он будто бы был ходячей печкой. Напряжённые, натренированные мышцы выдавали в нём кого-то очень сильного. Подумалось, что если он захочет стоять так вечно – будем стоять, глядя на стелящиеся у наших ног облака.

Словно уловив моё настроение, демон приник к уху и прошептал:

– Я бы хотел разделить с тобой свою вечность.

Почему-то его слова меня… расстроили. Стало так грустно, что аж защемило в груди. Сердце заныло от тоски, как если бы в нём когда-то была глубокая дыра, которая зажила, затянулась, но иногда давала о себе знать, будто бы напоминая, что оно, сердце, уже не то что прежде.

– Ты смогла бы вернуть себе славу своих предков, – продолжил нашёптывать Сатус, напоминая каноничного змия-искусителя, предлагавшего Еве яблоко. Не знаю, был ли он змеем… Но я точно не была Евой. И яблоки не любила.

– И даже больше. Ты бы превзойти их. Всех, кто был до тебя. Только представь, ты и я, вместе во главе одной из самых могущественных империй. О нас бы слагали легенды. С тебя писали бы фрески. О твоей красоте сочиняли бы песни, которые матери напевали бы как колыбельные. В твоём распоряжении была бы огромная армия, которая смогла бы уничтожить любого врага, только ткни. И любой твой приказ исполнялся бы по щелчку пальцев. Перед тобой склоняли бы колени сильнейшие из сильных, готовые отдать за тебя свои жизни.

Он шептал, одновременно мягко, едва заметно касаясь тёплыми губами мочки уха, а будто бы убаюкивал. Чем дальше он говорил, тем глубже меня утягивало в водоворот чего-то зловещего и тёмного, но такого приятного… потому что он мог сделать приятным всё что угодно. Даже самые пугающие вещи.

Я погружалась в состояние, близкое к ощущению невесомости, такому, которое бывает только в детстве, когда летаешь во сне. Меня словно бы подхватило ветром и начало уносить куда-то очень далеко. Туда, где не было ничего, кроме голоса Сатуса, который звучал словно бы со всех сторон.

И даже внутри меня.

Громкий птичий вскрик выдернул меня из ямы, наполненной белым шумом.

И это было больно. Громко и прерывисто вздохнув, я услышала вопрос:

– Мира, ты чего?

Повернув голову, встретилась с удивлённым лицом чуть отстранившегося Сатуса.

В его глазах искрилось, переливалось, плескалось, закручиваясь в сотни новых водоворотов концентрированное… недовольство.

– Что? – слабо переспросила я.

– Ты так вздрогнула, что я подумал, будто у тебя приступ, – пояснил демон, склонив голову к плечу. – Или спазмом свело.

– Нет, всё нормально, просто меня испугал крик, – я провела ладонью по лбу и ощутила на пальцах влагу. Пот. Несмотря на прохладный воздух и уже почти опустившуюся ночь, на моём лице выступили капли пота. – Птичий вскрик.

– Анзу… чтоб тебя! – раздалось за моей спиной сдавленное ругательство.

– Что? – попыталась обернуться я к нему, но Сатус крепче сжал руки, захватывая меня в кольцо.

– Ничего, давай ещё немного постоим, – попросил он. – Мне нравится вот так стоять с тобой…

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, – останавливая его, прежде чем он предпримет ещё одну попытку.

– И что же? – сухо поинтересовался старшекурсник.

– Я всё поняла. Про тебя и твой талант. На самом деле, догадаться было не так уж и трудно, особенно, с учётом того, что я знаю про других демонов, – выпрямившись ровнее, до хруста в позвонках, продолжила: – Киан – ходячий детектор лжи, распознаёт враньё на раз-два. Шейн – рисует и, думается мне, что за этим, вроде как, простым талантом скрывается что-то помощнее.

– Он умеет оживлять свои рисунки, – перебил меня демон.

– Правда? – не поверила я, всё ещё стоя в обнимку с принцем. И, кажется, только одного из нас двоих это устраивало.

– Да. Не всё и не всегда, а только написанные особым образом и при определённых обстоятельствах, но умеет. Это очень редкий дар. За всё время существования демонов он проявился лишь у нескольких из нас – и все они принадлежат к семье Джеро. Его старший брат тоже это умеет.

– Впечатляет, – восхищённо выдохнула я. И поспешила закончить свою мысль: – Способности Кана будут поскромнее – умение приспосабливаться к любым изменениям, затрагивающим его физическую форму, – я припомнила заковыристую формулировку, с помощью которой демон описал самого себя. – Это, конечно, очень практично, но не так экзотично.

– Да, он невосприимчив к ядам, инфекциям, едким веществам, к энергетическим всплескам и воздействию звуковыми волнами.

– То есть, если в него ударит молния – он устоит? – заинтересовалась я.

– Его тело быстро адаптируется, да, – кивнул Сатус. – За счёт этого урон будет минимальным.

– Вот как! Удобно! – оценила я. – Но Инсару лучше не гулять под молниями, тактильная магия вряд ли от этого спасает. А, кстати, что это значит?

– Он может подчинить любого, кроме демонов, естественно, передав свою волю касанием. Одним прикосновением Инсар может заставить тебя пережить невыносимую боль потери или безграничное счастье, всепоглощающий ужас или любовь такой силы, что бросишься за любимым в огонь не думая ни о чём.

Говоря так, он глядел мне прямо в глаза, пристально и с угрозой.

В груди зародилось томительное чувство, от которого пробежала волна дрожи по спине, и ослабли колени.

– Это ужасно, – выдохнула я искренне. – Нельзя заставить кого-то полюбить себя!

– Думаешь? – деловито поинтересовался Сатус. Красивые губы скривились в кривой усмешке, которая была таковой лишь номинально. – А девушкам нравится.

– В смысле? – подскочила я. – Как кому-то может такое нравиться?! Это же рабство какое-то!

– Женщины Инсара обожают. Он умеет делать с ними такое, на что никто другой неспособен… Снова и снова…

Кончики пальцев демона пробежались вниз по моей шее. Я дёрнулась и попыталась увернуться.

Демон в ответ лишь расхохотался.

– Кроме того, – улыбаясь, продолжил Сатус, – парень он выносливый и очень быстро восстанавливается. Впрочем, как и все мы, – чёрные глаза, в которые я всматривалась с ощущением, будто смотрю в космос, заглядываю в бесконечность, смеялись и почти что искрились. – Это общая демонская черта.

– Что-то я ничего не понимаю…, – пробормотала я.

– Мира, – с красноречивым подтекстом вздохнул Тай. – Ты же уже взрослая девочка. И всё прекрасно поняла, так что, незачем притворятся. Тем более, вариантов не так уж и много, – и он выгнул бровь, как бы намекая, что мне следует быть посообразительней. – Инсар никого ни к чему не принуждает. Все, кто оказываются в его постели, приходят к нему абсолютно добровольно.

И тут до меня дошло, о чём он говорит.

Глава 6

– Ты! – выдохнула я возмущённо, чувствуя, как краснеют щёки.

– Я, – моргнув, подтвердил Сатус, а после не выдержал и растянул губы в широкой типично мужской улыбке. – И я не понимаю, зачем ты строишь из себя недотрогу?

Я надулась и отвернулась, не в силах успокоиться. Лицо горело, будто мою голову сунули в кастрюлю и попытались сварить из неё суп.

– Сам ты недотрога! – фыркнула я, сдувая с лица упавшую прядь волос.

– Погоди, – вдруг со смешком начал демон, а я вновь испытала уже знакомое чувство – будто его голос был осязаемым и тонкой шелковой тканью скользнул по коже. Он попытался развернуть меня к себе лицом, но я оттолкнула его, не желая смотреть на демона. Сатус перестал посмеиваться и очень серьёзно спросил:

– Так, ты что, девственница?

Я не собиралась отвечать, оставаясь стоять к нему спиной.

– Так это правда, – протянул демон, правильно расценив моё молчание. – Значит, Блейн был прав…

И я сорвалась.

– И что? – заорала я на демона, который оказался непозволительно близко. Толкнув его ладонями в грудь, с вызовом спросила: – Твоё какое дело?

Сатус ничего не ответил, рассматривая меня с растерянным выражением на лице и покорно отступая под моими ударами. Вряд ли я была способна нанести ему хотя бы малейший ущерб, но с каждым новым ударом мне становилось легче.

– Не смей! В это! Лезть! – с каждым словом я орала всё громче и била всё сильнее, хотя, кажется, доставляла этим неудобство только себе. Грудь старшекурсника по ощущениям была каменной, и я ушибла о неё ладони так, что аж кости заболели.

Недоумённое спокойствие Сатуса продолжалось недолго, в очередной раз, когда занесла руки для удара, он перехватил мои запястья в воздухе, легко останавливая.

Ядовито усмехнувшись, он дёрнул меня на себя, заставив врезаться в его тело и охнуть. Не только от неожиданности, но и от страха, потому что я увидела огонь, зажёгшийся на дне его зрачков.

– Мышка, – он склонился ко мне так низко, что почти коснулся своим носом моего. А я опять уловила мятный аромат, исходящий от него. – Скажи мне, что ты пытаешься сделать? Напугать меня или возбудить? Потому что второе тебе удаётся куда лучше.

Он навис надо мной – сильный, рослый, взрослый. Я чувствовала себя песчинкой в его руках, неспособной что-либо противопоставить…

– Мышка, – повторил демон, облизнув губы. От звука его голоса закололо кожу, и это было такое непонятное ощущение, когда сам не понимаешь, приятно тебе или нет… Удовольствие с примесью боли. И не только физической. Больно было и внутри. – Ты дрожишь, – с удивлением моргнув, заметил Сатус. – Странно… Раньше ты была смелее.

И он был прав, раньше во мне было больше решимости.

Не знаю, в какой момент всё изменилось. Только теперь я сама не знала чего хотела. Всё стало таким сложным, непонятным и незнакомым.

Прямо над нашими головами из чернильной синевы стремительно наступившей ночи проступила уже знакомая мне ягодная луна, бросив на лицо Сатуса тёмно-малиновые тени, подчёркивая его ошеломительную красоту, о которой я иногда даже забывала.

Но очень редко.

В этот краткий волшебный момент он показался мне ненастоящим.

Потому что я никогда не видела никого прекраснее этого парня.

– Любовь, мышка, – зашептал он, легонько касаясь губами моей щеки и продолжая говорить. И это было словно крылья бабочки запорхали надо мной. – Любовь – это слабость. Но в то же время любовь может сделать тебя сильнее, когда один только взгляд любимого даёт тебе уверенность в том, что ты всё сможешь.

Я встретилась с его глазами, которые показались мне ещё чернее обычного. Привычная человеческая форма, а за неприступными стенами скрывается что-то необъятное, безграничное и немеркнущее.

Свет подчёркивает и раскрывает чистоту линий. Но тьма делает это не хуже. А может быть, даже лучше. Тьма… она создаёт глубину. И объём. Она находит смысл там, где его, казалось бы, и нет. И если свет даёт надежду, то тьма отбирает её. А взамен даёт кое-что другое.

Тьма – завораживает.

Говорят, чтобы полюбить кого-то, необходимо увидеть скрытый внутри него мир.

Но я была не уверена в том, что смогу пережить встречу с миром демона.

– Я разгадала твой секрет, – проговорила я тихо, ожидая его реакции.

– И какой же у меня секрет? – его губы чувственно приоткрылись.

– Твой голос, – смело произнесла я. – В нём твой секрет и твоя магия. С его помощью ты управляешь другими.

Демон отпустил мои руки и позволил мне отступить.

– И на скольких девушках ты использовал этот трюк? – с горечью поинтересовалась я.

– Ты неправильно понимаешь ситуацию, – скрипнул принц зубами.

Я рассмеялась. Громко и очень неестественно.

– Так обычно и говорят, когда не хотят отвечать на вопрос, ответ на который и так очевиден, – заявила я. – С самого начала было понятно, что с тобой и твоим интересом ко мне что-то не так.

– Если тебя это успокоит, – примирительно поднял ладони вверх демон, – то я редко прибегаю к этому своему таланту. Он у меня от отца, а он его использует очень неправильно.

– По-твоему, это должно меня успокоить? – вспылила я.

– По-моему, – холодно откликнулся Сатус, – тебе следует успокоиться. И услышать меня. Не нужно придавать этому слишком большой смысл. Да, я несколько раз пытался на тебя воздействовать. Но подумай вот ещё о чём: зачем мне тебе признаваться, если у меня плохие намерения?

– Не знаю, – вместе со сдавленным смехом из груди вырвался всхлип. – Может быть, чтобы использовать меня в этой вашей великой битве? Таковы же были твои изначальные мотивы! Ты их даже не скрывал!

– Да, – с вызовом согласился принц. – Но очень скоро понял, что в этом мало выгоды! Ты сама себя не понимаешь! И не контролируешь! Ты исчезаешь прямо посреди уроков! И оказываешься то под копытами диких животных, то в центре стазиса, то в руках насильника! Какой мне может быть толк от девчонки, которая ежедневно находится на краю гибели по собственной бестолковости!

– И зачем я тебе тогда такая бестолковая нужна?! – из последних сил прокричала я, а после зажала рот рукой, отвернулась и побежала.

Демон тут же бросился за мной, нагнал в пару секунд. Обхватил руками поперёк груди, обнял, прижав к себе так, что перехватило дыхание, и зашептал с жаром:

– Мышка, я никогда не сделаю тебе больно, слышишь? – голос его дрожал и надрывался. – Я никогда не…

Но я его уже не слушала.

Я наблюдала за тем, как прямо из пустоты начали проступать очертания…

Очертания чего-то огромного.

Сперва появился контур, будто искра пронеслась по воздуху, вырисовывая геометрический узор и оставляя за собой сияющий след, подобный следу падающей звезды. А после словно кто-то сдёрнул полотно морока и появилось здание – пронзительно-белое, с плоской крышей, на которой цвёл пышный розарий, наполненный сочными красками.

Над цветами кружили птицы, их крылья светились и переливались. Периодически пернатые ныряли вглубь зелёных насаждений, исчезая среди крупных розово-красных бутонов, а после также стремительно выпархивали обратно, взмывая к небу.

Крышу держали несколько рядов огромных квадратных столбов, по которым плелись тонкие стебли похожего на плющ растения с воронкообразными нежно-голубыми цветами.

Что находилось внутри здания рассмотреть было практически невозможно. Стен как таковых в нём не было, но обзору мешали тонкие, на вид тоньше паутины, белые полотна, которые казались прозрачными, но таковыми не являлись. И сверкали они так, будто по ткани рассыпали пригоршни звёзд.

Последним штрихом, будто вишенкой на торте, стала медленно появившаяся из пустоты длинная навесная лестница, соединившая зависший в воздухе дворец и обрыв, на краю которого расположился гарнизон. А внизу ожили и заколыхались, будто волны, облака.

Открывшееся моему взору зрелище было настолько захватывающим, что я боялась моргнуть, не веря в происходящее.

– Ты это видишь? – выдохнула тихо, чтобы не разрушить магию.

– Что именно? – сухо поинтересовался Сатус, опуская руки и отходя от меня, чтобы встать рядом, но на расстоянии.

– Дворец! И лестница… и цветы на крыше!

– Цветы? – покосился на меня демон с недоумением. – Какие цветы, Мира? На крыше ничего нет. Да и дворцом это можно назвать с большой натяжкой. Больше похоже на место для городских встреч.

– Но, как же! – воскликнула я, вновь повернувшись к таинственному дворцу. – Вон, розы на крыше…

И замолкла, потому что… потому что на крыше действительно ничего не было.

Всё исчезло.

Ни птиц, ни цветов, ни зубчатых зелёных листочков, ничего. Лишь корявые и иссохшие остатки чего, что когда-то находилось на плоской кровле. Мёртвые останки цветника можно было рассмотреть только, если сильно напрячь зрение и долго-долго всматриваться в даль.

– А куда же всё подевалось? – в растерянности оглянулась на демона, но, кажется, и он не знал ответа. – Я ведь только что видела цветы!

– Возможно, ты видела что-то другое, – предположил Сатус.

– Ты не удивлён? – догадалась я. – Ты знал, что так будет!

– Конкретизируй, – сухо потребовал демон.

– Ты знал, что-то произойдёт!

– Предполагал, – выглядя безразличным, поправил меня Сатус. – Это было очевидно. Никто бы не стал обносить стеной пустое пространство и размещать в башнях боевые подразделения. Разве нет?

Он швырнул в меня неожиданной злой и высокомерный взгляд, который в последние дни исчез с его лица, а теперь вновь появился и напомнил мне о том, кто он такой. Кем он был раньше, и кем будет всегда.

– Не знаю, наверное, – тихо промолвила я. А после подняла взгляд и вновь едва не задохнулась от восхищения. – Но всё равно, это похоже на сказку! Будто малиновый свет ягодной луны снял проклятье, как принц поцелуем расколдовал принцессу!

– Что-то я не понял, – нахмурился Сатус. – О каких принцах идёт речь?

– А, – отмахнулась я. – Не обращай внимания! Идём?

– Куда? – демон не разделял моей радости. А я больше не могла устоять на месте. Мне хотелось узнать, что же находится внутри волшебного дворца, пусть даже Сатус отрицал, что это дворец. Появилась уверенность, что я оказалась в этом мире не просто так, и просто обязана была узнать, как он устроен.

– Туда, – махнула я рукой на мост.

– Зачем, Мира? – грустно вздохнул демон.

– Ну… просто, – пожала я плечами. – Мы же всё равно уже здесь, так, почему бы не собрать больше информации?

Демон поразмышлял, запустив пальцы в густую шевелюру, а после согласно кивнул:

– Ладно, пойдём.

И первый ступил на мост. Развернулся и подал руку мне.

Я замешкалась, нерешительно взглянув на протянутую мне ладонь.

– Да ладно, мышка, – изогнул губы в кривой и совсем невесёлой усмешке парень. Его лицо будто замкнулось и больше не показывало никаких эмоций, транслируя лишь холод и отрешённость. Он ушёл куда-то внутрь себя, туда, куда мне не было хода. И главное – он и не собирался приглашать меня с собой.

В этот момент он показался мне отчаянно одиноким. Пешим путником, пробирающимся сквозь неприступные горные тропы к вершине, зная, что там его никто не ждёт. И, более того, когда путь будет пройден до конца, он останется там навсегда. И неважно, насколько ему будет трудно, и горько, и сложно – со всем придётся справляться в одиночку.

Потому что помощи ждать неоткуда.

Никто не придёт.

– Я уже понял, что не нравлюсь тебе. Но это не значит, что нужно от меня шарахаться.

Я молча вложила пальцы в его ладонь. Он сжал их, будто пытаясь выразить что-то, что не мог сказать словами, а после просто пошёл вперёд.

И повёл меня за собой меня.

Пока мы шли края моей накидки трепал пронизывающий ветер, наполненный ночным холодом. Врываясь под накидку, он пробегал по обнажённой коже ног, отчего я очень быстро начала замерзать. Под школьными туфельками на низком каблуке скрипели дощечки, из которых было сбито полотно моста. Ограждением для него же служили немного истрепавшиеся, но все ещё крепкие канаты.

Когда мы были уже на середине пути, каблук моей правой туфли подвернулся, из-за чего я споткнулась и едва не потеряла обувь. Подобрав края накидки и взглянув вниз, я увидела, что попала пяткой в небольшое отверстие, образовавшееся в одной из дощечек.

– Ты чего застыла? – не очень вежливо дёрнул меня за руку Сатус.

– Нога, – пожаловалась я и наклонилась, чтобы поправить обувь. Взгляд мой скользнул вниз, на дощечки, и… – Ох! Мамочки!

Глава 7

Сквозь небольшой пролом в полотне моста просматривались редкие разрывы, образовавшиеся в густых облаках, а уже они давали возможность рассмотреть то, что было под ними. Вытянутые каменистые пики, на которые были нанизаны человеческие тела. Проткнутые острыми вершинами насквозь, они висели, безвольно раскинув руки и ноги и запрокинув головы. Волосы, у некоторых короткие, у других – длинные, развевались на ветру.

– Тай, – проговорила я, чувствуя, как начинают мелко-мелко подрагивать внутренности.

– Э-э-э, – странно отреагировал демон. Настолько странно, что я оторвала взгляд от ужасающей находки и посмотрела на Сатуса. Он разглядывал меня расширившимися глазами того, кого только что ударили под дых. – Что… Мира?

Слова дались ему с больши́м трудом. Вот только с чего бы? То ли он внезапно разучился говорить, то ли пережил прозрение, соотносимое с катарсисом.

– Ты побледнел… – заметила я с осторожностью, а то кто знает, что у него там в голове.

– Ты впервые назвала меня по имени, – и в его глазах засиял свет, разгоняя густую тьму, к постоянному близкому присутствию которой я уже начала привыкать.

– Да? – я не сразу поняла, о чём он говорит. – А, ну… да! Неважно! Там мертвецы! – и я начала неистово тыкать себе под ноги, внутренне содрогаясь. А потом поняла, что они буквально у меня под ногами, и испытала настойчивое желание забраться куда-нибудь повыше. – Там мёртвые люди! Их туда сбросили!

– Возможно, – демон кашлянул. Раз-другой, а после решил заглянуть за канатное ограждение.

Его спокойствие и отчуждённость подстёгивали мою нервозность ещё сильнее.

– Может быть… может быть, нам лучше вернуться? Мне перестала нравиться эта идея.

– Мира, – с недовольством вздохнул Сатус, прикасаясь пальцами ко лбу и прикрывая глаза, не в силах больше на меня смотреть. – Ты бы уже определилась, чего ты хочешь…

Его слова задели.

– Я бы определилась, если бы знала, что происходит! И вообще, если тебе так трудно находиться рядом со мной, то тебя никто не заставляет!

– Что? – очень тихо и очень спокойно спросил демон, убирая руку от лица. – Что ты сказала? Повтори!

В его голосе закипела ярость, да так резко, словно что-то внутри него постоянно находилось в состоянии медленного воспламенения.

Стало жутко. Я вдруг вспомнила то, что начала забывать. А именно как он, сорвав с себя одежду прямо посреди библиотеки, начал превращаться в нечто огромное, всесильное и неизбежно смертельное.

Я знала, на что он способен. Знала, каким может быть. И всё же, мне не хотелось уступать демону. Возможно, потому, что мне посчастливилось встретиться не только с его злой стороной, но и доброй. Той, что не раз мне помогала. А возможно, потому, что какое-то скрытое чувство подсказывало: если однажды прекращу сопротивление, то он подчинит меня себе полностью. И это уничтожит меня, как личность, как человека. Меня больше не будет, будто только он.

– Я сказала, – глубоко задышала, преодолевая удушливое внутреннее сопротивление, – что если тебе что-то не нравится, ты можешь просто уйти. Или уйти могу я.

Не став дожидаться его ответа, я сделала шаг назад. А потом ещё один, не смея оторвать взгляда от сатанеющего лица демона. Развернулась, отчего полы плаща взметнулись вокруг меня, подобно крыльям огромной птицы, и бросилась прочь.

Но не успела пробежать и нескольких метров, как навесной мост подо мной угрожающе закачался и противно высоко заскрипел.

Облака внизу начали стремительно сгущаться. Луна из малиновой превратилась в кроваво-красную, а после меня сшиб с ног такой сильный порыв ветра, что резкая боль пронзила уши от страшного воя воздушного потока, закружившего вокруг меня.

– Кай ун тан! – закричал кто-то. Отбросив пелену волос, накрывшую лицо, я увидела, как от башни к нам бежит… тот самый парень со шрамом под глазом. Бежит, кричит и неистово размахивает руками. Его лицо было бледным, как мел, а в глазах стоял ужас. – Кай ун тан, а тасал¹⁵!

Секунда промедления и время будто остановилось, сузившись до одной маленькой точки, как будто в этой точке оно и начиналось. Не знаю, почему эта мысль пришла мне в голову, но я вдруг явственно ощутила, как мир замер.

Вдохнул.

Но не выдохнул.

И я увидела всех нас будто бы со стороны.

Отчаянно испуганного парня в сандалиях, мчащего к нам со всех ног.

Застывшего на середине моста Сатуса с окаменевшим лицом.

И себя, растрёпанную и бездумно глядящую в пустоту.

Когда парень со шрамом уже бежал по неустойчивым дощечкам, раскачивая мост ещё сильнее тяжёлыми ударами ног, ощущение остановившегося времени исчезло.

И послышался треск.

– Мамочка, – прошептала я на всхлипе.

И мост начал рушиться.

Одно за другим полопались звенья цепей, которые скрепляли мост с краем обрыва. Натянулись и разъярёнными змеями взметнулись в воздух оторвавшиеся канаты, обрывок которых с угрожающим свистом промелькнул рядом с моей головой, не задев лицо лишь по чистой случайности. Защёлкали ломающиеся дощечки, с поразительной лёгкостью раскалываясь пополам.

Ноги перестали ощущать под собой опору, я упала и поехала вниз по рушащемуся мосту. Собственный крик, взметнувшийся к небу, услышала откуда-то издалека, в то время как я сама уже летела в пропасть. Моему воплю вторил другой, мужской. Парень, чьё имя я так и не успела узнать, размахивая руками и ногами, первым сорвался вниз, погрузился в облачную пелену и скрылся из вида. В отдалении послышался глухой звук удара и протяжный стон.

А я неконтролируемо неслась вниз, скользя на спине, как пингвиненок по льдине.

Тело окутала невесомость, глаза непроизвольно закрылись, спасаясь от сухой рези, а шею сдавило завязками накидки.

– Мира! – закричал отчаянно знакомый голос, но так, будто нас уже разделяло что-то непреодолимое.

Мелькнула неожиданно спокойная мысль, что подобный итог вполне закономерен и должен подвести черту всем моим бессмысленным приключениям.

Я осознала, что не боюсь смерти. Терять свою жизнь не так страшно, как терять любимых. Может быть, потому, что когда умираешь сам, то имеешь право смириться, а вот когда уходят другие, ты знаешь, что должен бороться за них до конца, потому что не имеешь право сдаваться. И приходится быть сильной. Очень-очень сильной…

Рывок был болезненным и отразился хрустом в запястье, потом что-то опасно щёлкнуло в локте, и боль разлилась по предплечью.

Глаза непроизвольно распахнулись и наткнулись на пару других глаз. Чёрных, злых. Они были так близко, словно находились не передо мной, а внутри моей головы.

– Луна сегодня прекрасна, не правда ли? – тяжело дыша, прохрипел демон, удерживающий меня за руку над пропастью.

Не знаю, какого ответа он ожидал, но из моей груди вырвался несвязный набор звуков.

– Держись, мышка, – выдохнул Сатус, чьё лицо перекосилось и вряд ли от напряжения. Не такая уж я была и тяжёлая. – Я вытащу нас! Ты только держись, поняла?

Я кивнула. И посмотрела вверх. Мы болтались у самого края моста, который теперь отвесно висел над пропастью. И я помнила, что где-то там, под облаками находились острые каменные стержни.

Демон продолжил командовать, перекрикивая свист ветра:

– Схватись за меня обеими руками! – я подняла правую руку и вцепилась в его рукав, а вот с левой было сложнее. Она начала неметь и плохо слушалась, будто внутри что-то надломилось или надорвалось. – Я поползу вверх, а ты держись крепко, и что бы ни случилось, не отпускай! Не смей отпускать!

Я кивнула, потому что была неспособна разговаривать. Но каких-либо слов парень от меня и не ждал. Ему было не до этого, он и так удерживал и меня, и себя, зацепившись пальцами за одну из немногих уцелевших планок, уже местами потрескавшейся, и начал движение вверх. Демон карабкался по остаткам дощечек, соединённых остатками канатов, как по верёвочной лестнице, используя в качестве перекладин то, что осталось от моста.

Он старался двигаться ритмично и быстро, но чем выше мы поднимались, тем труднее было Сатусу. Я видела это по вздувшимся венам на шее, по волнам судорог, по поту, скатывающемуся с его лица градом. И это вызывало волнение, ведь я знала, что демон был способен на многое. Возможно, он боролся ещё с чем-то, что было для меня невидимым или не осознаваемым. Какая-то магия… Возможно, та самая, которая и обрушила мост.

В какой-то момент мне показалось, что мы уже не выберемся. Что сейчас рука демона сорвётся, и это станет концом для нас обоих. Я даже зажмурилась, не желая видеть, как он погибнет по моей вине, а потом…

Потом в ворот моей накидки вцепились, потянули в сторону, передвигая и с силой подбросили. С визгом я перелетела через край и приземлилась на что-то твёрдое, но мягкое.

– Ох!

А подо мной раздался мужской смех. Такой довольный и низкий, в котором чувствовалась типично демоническая улыбка, обещающая и райское наслаждение, и адские муки.

Я оказалась лежащей на Сатусе, которому всё-таки удалось нас вытащить. И теперь мы находились внутри того самого белого дворца, чьим волшебным появлением я восхищалась ещё совсем недавно.

– Смешно тебе? – сорвалась я. Упёрлась руками, в том числе и той, которая ныла, сообщая, что с ней что-то не так, в подрагивающую от смеха грудь демона и хотела встать, но мне не позволили.

Аккуратно, но сильно притянув обратно, демон прижал меня к себе, приникая пылающим влажным лицом к моей шее. Я ощутила биение собственного пульса. Лихорадочное, больное. А потом уловила другую пульсацию, чужую, чей темп отличался от моего. Он был мощным, ровным и непоколебимо размеренным. И сквозь эту непоколебимость нитью проходила уверенность, неукротимость и требовательность.

Моё собственное сердце дрогнуло, затрепетало в груди и нехотя, через борьбу и болезненные паузы, начало подстраиваться под этот чужой ритм. Так уже было единожды. И повторилось вновь. Что-то было в этом парне такое, что умело покорять. Обуздывать не только разум, но и душу.

Сатус чуть сдвинулся подо мной, положив ладонь на затылок и заставляя приникнуть к нему ещё теснее, будто пытаясь вдавить меня в себя. Меня окутал его запах, такой же горячий и яростный, как он сам. И вынуждающий болезненно сжиматься мышцы глубоко внутри.

Я попыталась вырваться, но он не позволил.

Ничего не видя из-за собственных волос, накрывших и его, и меня, нащупала ладонями твёрдую, холодную и гладкую поверхность и попыталась оттолкнуться, но это было всё равно, что толкать автобус.

Поняв, что у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться его желаниям, я остановилась и сжалась.

– Замри, беги или сражайся, – продолжая давить ладонью на мой затылок, прошептал Сатус. Его щека прижималась к моему виску, его губы касались моих волос, а лёгкие наполнялись ароматом его кожи. Он будто бы был не только снаружи, но и внутри меня, постепенно отвоёвывая себе новые территории, устанавливая свою власть и свои правила. И хотя я знала, в чём его особенность и как действует его магия, почему-то сохранялось ощущение, что дело не в ней. Дело в чём-то другом… – Три разных способа выживания, которые лучше всего действуют в сочетании друг с другом. Сперва замри, потом беги, а потом сражайся. Когда мы встретились в первый раз, ты замерла. Потом ты много раз от меня сбега́ла. А теперь ты пытаешься со мной сражаться. Но ты проиграешь, малышка. Потому что очень скоро поймёш: ты сражаешься с само́й собой.

Его ладонь ослабила давление, я обрадовалась и вскинула голову, но это оказалось ловушкой. Потому что другая его рука обхватила моё лицо и направила навстречу к его губам.

Поцелуй острой иглой пронзил насквозь, от макушки до пят, а в груди вспыхнул огонь и раздувал его он, парень, чьи мягкие губы скользили по моим губам. Нежно, ласково, будто уговаривая и увлекая за собой. Будто призывая услышать его, услышать зов его сердца, которое билось для меня, вместе со мной, внутри меня. Оно было таким больши́м, будто бы больше всех миров вместе взятых, уже известных мне и тех, которые я, возможно, никогда не увижу. И таким сильным, готовым биться за нас двоих. Такое же обещание давали и его губы, с каждым вдохом всё яростнее впиваясь в мои с готовым вот-вот выйти из-под контроля голодом.

Раздался стон.

И стонала не я…

Содрогнувшись всем телом, я разорвала поцелуй и распахнула века… чтобы оказаться застигнутой врасплох его откровенным взглядом.

– Мне нравится твоя шея, – осипшим голосом, гораздо более глубоким, чем обычно, проговорил Сатус, и его пальцы продолжили путь его глаз, которые с повышенным вниманием рассматривали то, что было ниже моего подбородка. Но мне не нравится, когда на ней появляются отметины. Чужие отметины.

От его слов в памяти вспылили обрывки воспоминаний, когда он сам ударил меня и как раз в упомянутое им место.

Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, потому что он всё понял, рывком поднялся и приник губами к тонкой коже у горла.

– Мне жаль, что это случилось, – шептал он мне в шею. – Мне жаль за мою несдержанность и за то, что я сделал тебе больно.

– Ты постоянно делаешь мне больно, – ответила я, уклоняясь от его следующего поцелуя.

– Что? – я ощутила, как все его тело напряглось, ужесточилось. – Отпусти, – потребовала я. Но он не услышал, лишь сильнее сжал мою голову пальцами, да так, что аж белые точки проступили перед глазами. – Отпусти!

– Посмотри на меня, – прорычал Сатус. – Посмотри на меня! Что тебе ещё нужно? Разве я не достоин твоей любви! Что тебя во мне не устраивает?

– Всё…

– Что? Я плох всем? Неужели? – он хищно и провокационно усмехнулся. – То есть, тебе не нравится моё лицо, тебя не тянет к моему телу? Я так не думаю. Я вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что никто не видит. Я чувствую каждый твой взгляд. Вот здесь, – и он положил мою ладонь себе на грудь, туда, где билось сердце. – Не обманывай, ни меня, ни себя.

– Красота не главное, главное – характер, – проговорила я, стараясь оставаться невозмутимой, несмотря на ощущение, будто меня зажали в тиски.

– Да чем тебе не нравится мой характер? – изумлённо взвыл Стаус.

– Всем! – сорвалась я.

И истерика, которая стала следствием всего пережитого, хлынула наружу.

Я начала кричать, плакать и рваться из его рук изо всех сил.

И в какой-то момент он меня отпустил. Я вскочила, отбежала в сторону и уже там рухнула на колени, прижимая ладони к лицу и пытаясь остановить слёзы, но они лились и лились, словно река после прорванной дамбы. Плакала я долго, пока не выплакала всех страх и всю боль.

Когда слёзы иссякли, а из горла больше не вырывались рыдания, я вытерла щёки и рискнула посмотреть на демона, который всё это время молча сидел в стороне.

И это было лучшее, из того, что он мог сделать. Просто не вмешиваться.

Заметив, что я начала успокаиваться, демон встал, подошёл и присел на корточки рядом, протянув мне белый шелковый платок.

Я едва не расхохоталась.

Он гуляет по мирам, спасая и спасаясь, с отглаженным платком в кармане!

Истинный аристократ.

Взяв платок, я приложила его к ощутимо опухшим глазам. Моё тело ещё сотрясали краткие всхлипы и надсадные вздохи, которые я никак не могла сдержать, хоть и очень старалась.

– Мира, – попросил демон. – Мира, взгляни на меня!

И с рычащим вздохом обхватил моё лицо ладонями, силой развернув к себе. Я не хотела смотреть на него, наверное, чувствовала, что не выдержу.

Всего было слишком много.

Его было слишком много.

– Полюби меня, – попросил демон, а у меня заныло в груди. – Полюби меня, Мира. Пожалуйста, прошу тебя…

А я смотрела на него и не знала, что ответить.

Чтобы полюбить кого-то, надо увидеть, что за мир у него внутри.

И я не была уверена, что смогу пережить встречу с миром демона. А ещё… я так отчаянно боялась. Я смотрела на нас будто со стороны и видела и прошлое, и будущее. Прошлое моей мамы, оказавшейся во власти чудовища. И будущее моё, в котором история могла повториться. И я не могла этого допустить.

Шмыгнув носом, убрала руки демона от своего лица, молча встала и оглянулась.

– Где мы?

¹⁵ Прочь! Прочь с моста!

Глава 8

– Я думаю, это что-то вроде магистрата, – демон поднялся следом за мной. Его тяжёлый взгляд я чувствовала лопатками.

– Магистрат?

– Городское управление и место, где оно, соответственно, размещается.

– А-а-а-а, управа, – покивала и сразу же усомнилась: – Не похоже, что здесь кто-то кем-то управляет.

Белое строение, возведённое из отполированного и будто бы светящегося камня, внутри оказалось гораздо больше, чем казалось снаружи. Было много света, хотя где находились его источники оставалось загадкой, ведь он словно лился сразу и отовсюду.

По правую сторону от нас расположился каскад фонтанов, которые… не работали. Конструкция, напоминающая свадебный торт, была устроена так, чтобы вода с верхних ярусов струями стекала вниз, наполняя большой круглый водоём. Но из-за того, что работа устройства была остановлена, вода сверху перестала наполнять нижний ярус. А та, что осталась внизу, никуда не утекала, постепенно превращаясь в воду стоячую, как в речном пруду.

Я приблизилась к выложенному прозрачными кристаллами бассейну, и в нос сразу же ударил запах тухлятины. Отшатнулась, зажав нос. А после стараясь ни к чему не прикасаться, заглянула за край, всмотрелась в толщу воды, успевшей приобрести зеленовато-голубоватый оттенок, и вновь отпрянула назад, на этот раз с воплем.

– Что там? – поспешил ко мне Сатус.

Я лишь прикрывала рот и тыкала пальцем в сторону нижнего яруса, боясь, что меня сейчас стошнит.

– М–да уж, – скудно оценил демон, рассматривая дно бассейна. – Не очень приятно.

– Не очень приятно? – закашлялась я, рискнув заговорить.

– Мира, это всего лишь мёртвые лебеди, – не проникся Сатус, которого, кажется, вообще мало, что могло впечатлить.

– Им перерезали шеи, – сдавленно прошептала я. Теперь это душераздирающее зрелище с лежащими в воде птицами будет преследовать меня вечно. – Но зачем?

– Мёртвые люди, сброшенные вниз, убитые лебеди, пустой гарнизон, почти безлюдный город. Так не должно быть. Что-то здесь происходит, – мрачно качнул головой Сатус. – Но есть ещё кое-что, не менее загадочное, чем это место.

– А? – не поняла я.

– Когда мост начал падать – ты испугалась, очень испугалась. И всё же не открыла проход и не воспользовалась межпространством. Раньше ты делала это автоматически, под влиянием сильных эмоций. Так ты попала сюда, так ты переместила сюда меня. А в этот раз ты испугалась, но портал не открыла. Так… почему Мира?

Мне стало очень неуютно под проницательным взглядом чёрных глаз, в которых было так много почти невыносимой откровенности.

Отвернулась, но ответила честно:

– Не знаю, – и впервые всерьёз задумалась над тем, каким образом работала сила, что была мне дана.

– Когда ты падала, что ты почувствовала? – прищурился демон. – Ты вообще хоть что-то чувствовала?

– Не знаю… возможно… я почувствовала освобождение?

– А что ты чувствуешь, когда смотришь на меня? – демон шагнул вперёд.

И я опять запаниковала под влиянием ощущения, будто меня хотят загнать в ловушку.

Или уже загнали.

Не знаю, чем бы всё закончилось, потому что демон сделал ещё несколько стремительных, почти смазанных движений ко мне с угрюмой решимостью.

Хотела бы я его остановить.

Но нет.

Его остановил звук разбиваемого стекла.

Демон застыл, и мы оба оглянулись на звук. Закрыв ладошкой рот, я прервала всхлип, сотрясший грудь спазмом. Мне было плохо, тяжело, маетно. И с каждой минутой становилось всё хуже, и я уже не понимала, что со мной происходит. Был ли этому причиной демон или что-то другое.

– Надо проверить, что там, – проговорил принц, расправляя плечи и разом подбираясь. Предположил, что на нас могут напасть? Я вспомнила, что он был не просто студентом, а студентом факультета боевой магии и тёмных знаний. А у себя на родине он командовал армией.

Рука старшекурсника потянулась к моей, тёплые пальцы коснулись тонкой кожи костяшек, но отдёрнулись, будто обожглись. Хотя я знала, что была холодной. Я остывала изнутри, как остывает покойник.

Скулы Сатуса напряглись, он наморщил лоб, словно сражаясь с неприятными, непрошеными мыслями, а после выдохнул, будто решившись, и смело пошагал вперёд, глядя себе под ноги.

Я потерянно огляделась вокруг, увидела неработающий фонтан, вспомнила про зверски растерзанных птиц и торопливо бросилась за демоном.

Мы двигались вглубь того, что Сатус назвал магистратом, а мне оно больше напоминало чертоги правителя. Здесь жили. Жили, ожидая угрозы извне. Потому что никто не станет защищать простую городскую постройку стеной, гарнизоном и магией, настроенной так, чтобы посетители могли попасть внутрь исключительно ночью, при свете луны. Почему именно ночью? Ночью местные жители могли защитить себя лучше, чем днём? Или они опасались чего-то такого, что могло прийти к ним исключительно в светлое время суток?

Эта мысль натолкнула меня на воспоминание о ночи гибели Милены. Тогда Сократ упомянул, что она не пропускала через заставу никого, кто приходил к пункту пропуска после наступления темноты.

– Через заставы невозможно пройти ночью, – прошептала я. – Хотя нет… это бред какой-то. Можно же перейти из мира в мир днём и затаиться где-нибудь, пока солнце не сядет.

– Что ты там бормочешь? – недовольно оглянулся на меня Сатус.

– Ничего! – подпрыгнула я от неожиданности. И быстрее засеменила ногами, пытаясь подстроиться под широкий шаг демона, но при этом стараясь ступать исключительно на цыпочках, чтобы не создавать шум каблуками школьных туфель.

Задрав голову, я обратила внимание на необычность местных потолков. Они были высокими, яркими и разноцветными, украшенными стеклянной мозаикой. А может быть, они целиком состояли из стекла? Но как бы там ни было, потолки сохраняли ощущение, будто свет лился прямо изнутри этих кусочков стекла, похожих на слёзы русалки. Так мы в детстве называли огранённые морскими волнами стекляшки, которыми были усеяны морские пляжи. И радовались, когда находили особенно большие кусочки, потому что таких было мало, хвастаясь друг перед другом. Я любила собирать слёзы русалки, но не любила приносить их домой, потому что как только камешки высыхали, они теряли своё очарование, становились мутными и шершавыми. А потому я чаще всего просто оставляли их там, где нашла – на пляже, зарыв в песок в укромном уголке. Они были моим сокровищем.

Присмотревшись к мозаике, я поняла, что в центре круга на потолке, от которого расходились длинные лучи наподобие солнца, выложен символ, напоминающий рыбу.

– Здесь любят рыбачить? – удивилась я.

– Что? – Сатус проследил за моим взглядом. – А, это ихтис. Знак плодородия.

Пройдя ещё метров десять мимо колон, соединённых мерцающими полотнами, мы вышли к огромному залу, с которого начиналась анфилада – длинный сквозной ряд комнат, примыкающих друг к другу и следующих одна за другой, соединяясь между собой широкими дверными проёмами. Здесь не было столбов и огромных дыр между ними, сквозь которые так легко было вывалиться прямиком в пропасть, а вместо них имелись традиционные крепкие стены с двустворчатыми окнами, распахнутыми внутрь.

Едва оказавшись в первой из комнат, из которой открывался отличный вид на все последующие, мы сразу остановились. Демон схватил меня за плечо и затолкал к себе за спину. Я не стала сопротивляться и возмущаться, потому что… пребывала в шоке.

Я никогда не видела такого количества… трупов. Мёртвые мужчины и женщины, дети и подростки, пожилые дамы и бородатые дедули лежали кто где. Наряженные в торжественные наряды малинового цвета в тон озаряющей небо луны, они все были абсолютно мёртвыми. Их позы, беспорядочные и все разные, буквально кричали о том, что они не были готовы к смерти и не собирались умирать, но она застала их там, где они стояли в момент её наступления. Помимо одежд, всех их объединяло ещё кое-что: гримасы ужаса, застывшие на лицах и превратившие их в посмертные маски, будто бы все они разом увидели нечто такое, отчего можно было бы обзавестись седыми прядями. Но нет, они не просто поседели, они все погибли, погибли мучительно. Глаза кровавой кашей вытекли из почерневших глазниц, пальцы скрючились, как бывает у больных подагрой стариков, а кожа скукожилась и пластами сползла вниз, а отслаиваясь и разрываясь, будто плохая плёнка, опалённая над открытым огнём.

– Тай! – вцепилась я в руку демона. – Что здесь случилось?

– Не знаю, – скрипнул Сатус зубами. – По виду напоминает бойню. Да и по запаху тоже.

– А что с запахом? – быстро зажав нос, прогундосила я.

– Смертью пахнет. Плохой смертью.

Я повела самопроизвольно выпучившимися глазами влево и увидела источник звука, который и привёл нас сюда.

Это был мужчина среднего возраста в таком же, как и у всех, малиновом облачении – широких штанах из тонкой лёгкой ткани и просторной рубахе. Внешне он был совершенно непримечательным, на такого посмотришь и забудешь уже через полторы минуты, но разнообразие его облику добавляло огромное тёмное пятно, которое расползалось по мужской спине ниже лопаток с правой стороны. Рана была сквозной и обильно кровоточила, пропитывая рубашку и спереди, и сзади. Кровоточила сильно, но, казалось, будто ранение он получил совсем недавно, едва ли не несколько минут назад. Возможно, одновременно с тем, как оказались здесь мы.

Роняя капли крови на белоснежный пол, мужчина пытался подняться и в одной из таких попыток использовал створку окна, которую и разбил, дополнительно порезавшись об осколки.

Не обращая на нас никакого внимания, а может быть, просто не видя, он отцепился от рамы и, преодолевая сопротивление сдающегося тела, пополз куда-то вглубь анфилады, глядя перед собой мутными глазами.

– Тай, – выдохнула я, закрывая рот ладошками. – Что с ним?

– Ничего, кроме того, что он умирает, – безразлично проронил Сатус, наблюдая за раненным.

– Может быть, нам попытаться как-то ему помочь? – предположила я, заглянув демону в лицо, но не увидев там и капли сочувствия.

Ему было абсолютно всё равно.

– Каким образом, Мира? – с раздражением закатил принц глаза, вновь начав демонстрировать своё превосходство во всей его невыносимой концентрации. – Ты лекарь? Ты умеешь выхаживать больных и раненных?

Я отрицательно помотала головой.

– И я не умею. Меня учили отнимать жизнь, но не помогать удерживать её.

– Мы можем хотя бы попытаться, – я решила не сдаваться. Мне было жаль. Жаль раненного, жаль всех, кто погиб здесь в страшных муках, жаль… сам этот мир.

Последняя мысль будто зажгла свет в моей голове. Я застыла с открытым ртом, внезапно осознав: этому миру очень и очень плохо.

И поэтому плохо было и мне.

Я его чувствовала. Чувствовала этот мир.

И что ещё важнее – он тоже меня чувствовал.

Тем временем, Сатус, не подозревая о случившихся мысленных прозрениях, пытался убедить меня в глупости собственных намерений.

– Кого ты собралась лечить? Мы даже не знаем, кто он. Он человек, маг, эльф, оборотень, инкуб? В таких местах кто только не собирается, а потом ещё и скрещивается между собой. На выходе получается что-то вообще непонятное, а лечить того, не пойми кого, опасно! В первую очередь для таких дурочек, как ты!

– Чего это? – мне стало обидно из-за такого отношения, будто я доставляю исключительно одни проблемы.

– Того это! – передразнил меня демон, нехорошо сверкнув глазами. – Потому что ты ведёшь себя так, словно и не дорожишь своей жизнью вовсе.

– Я дорожу! И не только своей, но и чужой! Поэтому и предлагаю ему помочь! – и взмахом руки указала на раненого мужчину, который за то время, что мы потратили на споры, успел проползти не более трёх метров.

Но он всё равно не сдавался. Будто там, в соседних комнатах было то, что держало его в этом мире, хотя по всем законам мироздания он должен был уже испустить последний вздох.

– Какая же ты надоедливая, – прикрыв глаза, вздохнул демон. – Ладно! Если тебе так хочется во всё это влезть, давай ему поможем!

И он широкими шагами направился к ползущему. Но спасать не торопился. Нет, он обошёл его по дуге, встал поперёк заданной раненым траектории и подождал, пока тот до него доползёт и стукнется лбом о голень демона.

А потом ещё раз, и ещё раз. Мужчина как будто не понимал, что происходит, и просто тыкался в препятствие, тараня помеху головой.

После третьей попытки Сатусу это надоело, он присел, подтянув штаны, остановил ладонью голову мужчины и вгляделся в его расфокусированные и потерянные глаза.

– Кам кунта¹⁶? – вместе с кровавыми сгустками, вылетевшими из его рта, прокашлял мужчина.

Демон поморщился, потому что несколько красных капель приземлилась и на его одежду, а после спросил на таком же непонятном мне наречии:

– Кам эсэ¹⁷?

Спина мужчины выгнулась, он весь напрягся и задрожал, будто в припадке, и повторно прокашлял:

– Эсэ ман аталантани¹⁸?

– Аталан¹⁹.

Не знаю, о чём они говорили, но едва Сатус кивнул, как раненный вцепился в край его брюк с такой силой, что я услышала, как затрещала ткань.

– Мана… мана Фимар тесэ, – выдохнул мужчина, а кровь уже почти полностью пропитала его рубашку.

Я не выдержала, плюнула стоять в сторонке и направилась к беседующим.

– Ближе не подходи! – приказал мне Сатус, выставив руку.

И я застыла, не дойдя до них.

– О чём вы говорите? – мне стало тревожно от мысли, что от меня что-то утаивают.

Мужчина медленно повернул голову, отреагировав на звук моего голоса, и я поняла то, о чём следовало бы догадаться раньше.

– Он что, слепой? – с ужасом прошептала я.

– Да.

– Мэн ле херам²⁰?

– Мана пулас арам²¹, – ответил Сатус, безразлично мазнув по мне взглядом.

– Что он спросил? – от нетерпения я не могла устоять на месте, но нарушить запрет Сатуса было страшно. Несмотря на то что наши отношения улучшились по сравнению с тем, как начались, я знала, каким он мог быть в гневе.

– Он спросил, кто ты, – быстро перевёл Сатус.

– И что ты сказал?

– Правду, – спокойно ответил демон. Помолчал, а, потом лениво растягивая гласные, добавил: – Что мы учимся в одной школе.

Мне не понравился его ответ, но я не нашла к чему прицепиться, а потому просто сказала:

– Ладно, – мужчина внимательно прислушивался к нашему диалогу, а голова его едва заметно двигалась из стороны, как будто он ловил не только звуки наших голосов, но и ещё что-то. – Ты спросил, кто он? Что с ним случилось? Как ему помочь?

Сатус скривился, но обратился к мужчине:

– Эсэ сын и²²?

– Щап²³.

– Сана пулш асан²⁴, – проговорил Сатус и потянулся к раненному. Демон попытался его поднять, но тот ещё яростнее вцепился в его руки и, притянув к себе, начал что-то быстро шептать на ухо.

– Щук, мана пулаш янта! Сана вилетар! Анч – ах маан пур! Мана арам! Тал вар – ый! Тал та кунта! Мана ана мал – ла! Мана ана пур теле эссэн пайя²⁵!

– Что? Что он говорит? – подпрыгивала от нетерпения я.

– Мэн пулна? Кам сана аман – рэ²⁶? – не обращая на меня внимания, продолжил допытываться Стаус, пытаясь оторвать пальцы раненного от своей куртки. Но тот держался мёртвой хваткой.

– Щук! Мана арам кай мал – ла²⁷! – талдычил раненный в приступе помешательства.

– Да что там такое? – переживала я, всё сильнее кусая губы.

Сатус бросил на меня мимолётный взгляд и вернулся к разговору:

– Кащ – ла ыйту! Сана ма арам пулан – ап²⁸!

– Вах-ат… щук, эп… вилет – эп²⁹, – в отчаянии простонал мужчина, и я почувствовала – его жизнь утекает, как утекает горсть воды сквозь сжатые пальцы. И неважно, насколько сильно ты пытаешься удержать её, есть силы, которые не победить.

– В таком случае моя помощь тебе больше не нужна, – вдруг на вполне понятном языке заявил Сатус.

И мужчина его понял, свистяще вздохнул, а плечи его мелко-мелко затряслись.

Демон усмехнулся. Жёстко, зло.

– Как ты понял? – выдохнул раненный, не сводя с принца светлых, будто небо ранним утром, слепых глаз.

– Моя кормилица говорила на лигарийском диалекте, – пояснил Тай и оказалось, что объяснял он мне. – Поэтому это был первый язык, который я выучил. Ты неплохо на нём говоришь, но не так, как это делал бы носитель.

Мужчина в ответ громко застонал, глаза его закатились и он, схватившись за грудь, начал заваливаться набок.

Я не выдержала и бросилась к нему, оттолкнула Сатуса, попытавшегося встать у меня на пути, и подхватила под плечи того, чьего имени не знала, но даже если бы захотела отсюда уйти – не смогла бы.

– Мира, – зарычал демон, впиваясь пальцами в моё предплечье.

– Я всё знаю! – перебила я его. – Знаю всё, что ты хочешь сказать!

Наши взгляды скрестились.

Я вновь противостояла ему.

¹⁶ Кто здесь?

¹⁷ Кто ты?

¹⁸ Ты меня понимаешь?

¹⁹ Понимаю.

²⁰ Что это за женщина?

²¹ Моя будущая жена.

²² Ты человек?

²³ Да.

²⁴ Я тебе помогу.

²⁵ Нет, мне уже не помочь! Я умираю! Но моя семья! Моя жена! Она беременна! Она тоже была здесь! Я должен её найти! Я должен убедиться, что с ней всё в порядке!

²⁶ Что здесь случилось? Кто тебя ранил?

²⁷ Нет! Мне нужно к жене!

²⁸ Ответь на вопросы! И я помогу тебе найти жену.

²⁹ Нет… времени, я… я умираю.

Глава 9

– Мира, я тебе не враг, – проникновенно проговорил Сатус. – И тебе не нужно каждый раз держать против меня оборону.

– Почему? – с горечью расхохоталась я. – Потому что это бессмысленная борьба с ветряными мельницами? И ты просто всё равно сделаешь то, что хочешь?

– Нет, Мира, – лицо демона обрело неожиданный оттенок грусти. – Потому что я – на твоей стороне.

И весь он в этот момент был таким открытым и честным, что я почувствовала себя раздавленной. Раздавленной этой неожиданной честностью.

– А ты? – подбородок его дрогнул. – Ты на моей стороне, Мира?

Хорошо, что мне не пришлось ничего отвечать. В этот момент мужчина, которого я держала на своих руках, задрожал сильнее, будто сломанная заводная игрушка.

И нашу с демоном зрительную схватку пришлось прекратить.

– Я найду твою жену и уведу её отсюда. Если она ещё жива, конечно. А если нет, найду её тело и проведу погребальный обряд, – пообещал демон, опускаясь рядом на одно колено. Из его слов я поняла только то, что он пытался заключить некую сделку. – Условия ты уже слышал.

– Он… он сказал, что… пришёл нас спасти, – простонал мужчина, а я почувствовала, как под моими пальцами, сжимающими его плечи, что-то зашевелилось. И это что-то было внутри него. – Он явился с закатом. И мы… мы решили, раз Даркер его пропустил, значит, он не опасен. И сможет… сможет нам помочь.

– Почему Даркер защищает вас? – Сатус был настойчив в своих вопросах.

– Его жена…, – глаза несчастного начали закатываться, а рубашка была настолько мокрой, что кровь уже даже не впитывалась, а просто капала на пол прямо с ткани. – …она была одной из нас. Он влюбился в неё с первого… взгляда. Наверное, Даркер тоже… верил… что этот сможет… сможет спасти нас. И её тоже.

– Спасти от чего? – безжалостно продолжил демон.

– От… засухи, – с трудом выговорил мужчина, на коже его лица начали проступать прожилки и вздуваться вены. – У нас уже очень давно… не было… не было дождя. Наши запасы пресной воды истощились, а ближайшие реки оказались отравлены. Треть солдат из нашего гарнизона погибла, после того как выпили речной воды. Мы похоронили их за стеной… а спустя три луны они… они вернулись. Но это были… были уже не они. А что-то страшное… чужое. Их перебили и… и сожгли, останки закопали в землю. Но проблема с водой… всё стало ещё хуже.

Говорить ему было очень тяжело, он задыхался, но торопился успеть и рассказать всё.

А я уже знала, что этот человек умрёт у меня на руках.

Это знание пришло так естественно, как будто мне сказали об этом очень давно, а я просто забыла.

Но сейчас вспомнила.

Возможно, поэтому меня терзало чувство вины. Потому что я с самого начала знала: раненому не выжить, но ничего не могла для него сделать.

Я не могла ничего исправить.

– Наша риджина приказала… приказала собрать отряд и отправиться в бли… ближайший город, где… где можно было набрать воды в местных… местных колодцах. Но отряд не вернулся. За первым снарядили… второй, а потом… потом и третий. Но все они… исчезли. Мы не знали, что нам… нам делать. Люди начали болеть. Не на чем было готовить еду. Наши сады… погибали, наши животные… умирали.

– Риджина? – одними губами спросила я у Сатуса.

– Глава города, – пояснил демон.

– А потом… потом появился он, – бордовые прожилки уже сеткой покрывали лицо мужчины, вены выглядели так, будто готовы были взорваться в любую секунду. Посмотрев на запястья рук, которыми он, как за последнюю соломинку, цеплялся за край моего пиджака, я увидела такую же ситуацию: синюшная набухшая кожа и тёмно-красные бугристые сосуды. – Он… он сказал называть себя… брахманом.

– Учителем, – не дожидаясь нового вопроса, добавил Сатус.

– Пообещал, что… что вернёт нам воду, если мы… мы будем подчиняться ему во всём, беспрекословно следовать каждому указанию. И мы… мы согласились.

Мужчина умолк, его веки потяжелели. Он то ли начал засыпать, то ли терять сознание.

– Не отключайся! – безжалостно встряхнул его принц. – Что было дальше?

Глаза мужчины широко распахнулись. Зрачки вздрогнули, сперва сузились до точки, а после также стремительно расширились.

– Риджина приказала… приказала подчиниться брахману. И… пропала. Мы остались… одни. Выполняли все приказы и требования брахмана. Многие… были… странные…

– Например? – отрывисто спросил демон. Его лицо стало таким напряжённым, как будто он готовился к удару.

– Брахман дал… дал нам семена. Приказал посадить их в горшок… горшок с землёй, орошённой кро… кровью. А после приказал… приказал выбрать ребёнка. Он и станет нашим… нашим спасением.

Мужчину била дрожь, такая, что я слышала стук его зубов.

– А почему вы не попросили помощи у каравана? – не смогла удержаться я от вопроса.

– У какого каравана, Мира? – зло стрельнул в мою сторону глазами демон.

– Командир гарнизона сказал мне, что мимо проходят караваны, – виновато поморщившись, сказала я.

– Мимо города не ходят… не ходят караваны, – простонал мужчина. – Никто не хо… не ходит. Думаете, почему мы живём за… за стеной? Снаружи… орды разбойников. И командир… командир умер. Сразу… сразу после смерти сына. Это его ребёнка выбрали. Случайно. И никто… никто не знал, что мальчик не выживет. Нам приказали сколотить де… деревянный ящик. Брахман посадил внутрь мальчишку, а сверху… сверху запустил насекомых. Мы слышали крики ребёнка, но никто… никто не помог. Лишь отец бросился спасать своё дитя. Его… схватили и… сбросили с моста. И все молчали, потому что… вода… вернулась…

Он опять умолк, сделав несколько отчаянных надсадных вздохов.

– Насекомые были плотоядными, – догадался Сатус. – Ребёнок умер. А муравьёв собрали, подавили и использовали для зелья.

– Да, – неразборчиво просипел мужчина.

– Как ты узнал? – с нехорошим подозрением спросил я.

– Это древняя магия, Мира, очень древняя и очень злая, – торопливо ответил демон, а после вцепился в умирающего: – Что случилось с тобой? И с теми, кто здесь лежит?

– Брахман… брахман выбрал нас и приказал собраться. Остальных запер. После гибели мальчишки многие начали сомневаться в нём, но боялись перечить. Он принёс… чашу… чашу с чёрной жидкостью. Приказал всем сделать по глотку, а потом…

– Потом люди начали умирать, – вновь проявил чудеса догадливости Сатус. И эта его прозорливость была слишком уж чудесной. – Но ты выжил…

– Да, – мужчина начал резко вздрагивать, нечто с силой толкалось внутри него.

Демон подскочил с пола, на котором мы все трое устроились. Я не успела сообразить, что происходит, как он одним движением руки оттолкнул меня в сторону, не рассчитав силу.

Оторвавшись от земли, я пролетела несколько метров и упала, повалившись вниз. От удара из меня будто бы вытряхнули все внутренности. Перед глазами потемнело, и я не сдерживала громких стонов.

А в это время там, где остался Сатус, что-то влажно трещало, рвалось и ломалось под звуки криков во всю мощь глотки. Это кричал раненный. И кричал он от боли… потому что так кричать возможно только от боли.

Кое-как приподнявшись на локтях, я выглянула из-под намотавшейся на голову накидки и застыла от ужаса.

Из груди раненного, чьё имя я так и не успела узнать, рвалось что-то. Что-то жуткое.

И живое. Оно пожирало его заживо, разгрызало изнутри, прокладывая себе путь на волю сквозь кости, мягкие ткани мышц и кожу. Мужчина хватался за грудь, словно в попытке удержать то, что увеличивалось внутри его тела, ломая в щепки позвоночник. Но вот он выгнулся дугой, протяжно вскрикнул в последний раз, глаза его закатились под веки, и он безвольным кулём повалился навзничь одновременно с тем, как рёбра его распахнулись подобно цветочным лепесткам, и на волю выпрыгнуло… оно.

Сперва это создание было небольшим, и напоминало нечто среднее между пауком и длинноногим муравьём. Песочного цвета, у него было длинное продолговатое тело, овальное брюшко, выпуклая головогрудь и три пары тонких, но сильных лап. Первые движения передних конечностей, когда оно, всё в крови и липкой слизи, начало шевелиться, были неуверенными, пошатывающимися и поскальзывающимися на багряных лужах. Перебирая и стуча лапками по некогда зеркально-блестящему полу, оно начало осматриваться или обнюхиваться вокруг, шевеля внушительными усами. То ли это был паук, похожий на муравья, то ли муравей, похожий на паука, но однозначно можно было заявить одно: оно было опасным и увеличивалось в размерах. Постепенно, почти незаметно, если смотреть на него прямым взглядом, но стоило на секунду отвести глаза, а после посмотреть вновь, как разница сразу бросалась в глаза. Оно росло, и я понятия не имела, до каких размеров это создание способно было вымахать. Вспомнив уроки зоологии, на которых нам рассказывали, что пауки не чувствуют запахи, но при помощи особых сенсоров способны узнать, съедобна ли добыча, я в панике поползла к Сатусу. Демон стоял в стороне в весьма расслабленной позе и с задумчивым, но ни чуть не испуганным видом, рассматривал озирающегося паукообразного, который уже в высоту почти достигал ему до плеча.

В момент, когда мне до демона оставалось жалких пару метров, оно унюхало меня.

Замерло, напряглось всем своим немалым кожистым телом, подобралось, готовясь к атаке, и прыгнуло. Завизжав, я сжалась в комок, спрятав в коленях голову и мысленно готовясь к тому, что меня сейчас сожрут! Но длинные, острые лапы лишь успели царапнуть меня по спине, как ворвавшийся поток воздуха отшвырнул существо в сторону.

– Мира? – мой затылок обожгло горячим дыханием, и я поняла, что это был не просто порыв ветра. Это был демон, который в последний момент встал между мной и намеревающимся позавтракать моей тушкой новорождённым членистоногим. – Ты как?

– Ничего, – проговорила я, переворачиваясь, чтобы оказаться к демону лицом, хотя на самом деле… что-то было не так. Приподняв правую руку, я увидела длинный порез на коже, в котором уже собиралась кровь.

– Задел…, – напряжённо выдохнул демон, но не это сейчас было главным.

– Смотри! – заорала я, ткнув пальцем ему за спину. Туда, где откинутый в угол паук-мутант, оттолкнувшись от стены, перекувыркнувшись в воздухе и пружинисто приземлившись на все восемь лап, подбираясь, готовился к новой атаке.

И это случилось в ту же секунду, как мой крик эхом разнёсся вокруг.

Демон успел среагировать в последний момент.

Выхватив то ли из-за пазухи, то ли прямо из воздуха длинный, тонкий клинок, чьё острое на мгновение блеснуло в воздухе холодным металлом, он ударил им наотмашь. Сатус, кажется, даже не смотрел, куда бил, а просто ориентировался по щёлкающим звукам, которое издавало жуткое существо, и в такт это звуку подёргивалась головогрудь мутанта вместе с двумя короткими загнутыми клешнями, торчащими вперёд параллельно друг другу.

Первую атаку мутанта демон отбил. Тот отпрыгнул назад, громко ударившись брюхом об пол, но быстро подобрался, немного разбежался и вновь скакнул вперёд. Под звуки моего визга.

Было страшно. Очень-очень страшно! Настолько, что я вцепилась мёртвой хваткой в демона, который нерушимой преградой оставался стоять передо мной, упираясь в пол один коленом и закрывая собственным телом.

Ещё один рубящий удар клинком и паук-мутант вновь отступает, давая нам кратковременную передышку. Кажется, его не интересовал демон, он пытался добраться конкретно до меня.

Об этом я и сообщила Сатусу, с трудом выговаривая слова. Зубы от страха стучали, отбивая барабанную дробь.

– Знаю, – кратко ответил демон. – Я досчитаю до трёх, и ты побежишь.

– Что?! – содрогнулась я, не глядя на принца. Всё моё внимание было сосредоточено на людоеде, который, в очередной раз отлетев в угол, упорно встал.

Но теперь он был ранен, покачивался и криво заваливался на один бок. Вытянув шею и придерживая левой рукой правую, я поняла, почему неведомое создание так странно двигалось, боком и чуть наискосок. Демон практически отсёк ему одну из передних лап. Она безвольно болталась в воздухе, держась на куске кожи или мышцы. Увечье, казалось, совершенно не волновало мутанта, вместо этого он пытался изменить технику нападения, подстроившись под уменьшившееся количество ног.

– Я отвлеку его на себя, а ты побежишь, – повторил демон, покрепче перехватывая клинок в своей руке.

– Куда?! – продолжала вопить я, возможно, слишком громко, но как уж получалось. – Ты забыл?! Единственный путь отсюда – через мост, а он обрушился!

– Я всё помню, – скрипнул зубами демон, глядя на меня исподлобья. Выступившие на безупречном лбу прозрачные капельки пота пропитали несколько тонких прядок волос, падающих на глаза. – Беги туда, – он кивнул в сторону соседнего зала. – И постарайся спрятаться там, где есть двери. Я найду тебя.

– Но ты останешься с ним один, – я указала головой на шатающееся чудовище, которое приближалось всё ближе, пусть и медленно.

– Думаю, я справлюсь, – криво ухмыльнулся демон. – Из тебя паршивый помощник. На счёт три?

– Ага, – я кивнула, выпрямляясь, и вскрикнула. Руку пронзило болью, будто кто-то с силой сдавил рану, и кровь началась сочиться сильнее, стекая вниз по запястью и капая на пол.

– Чёрт, – зашипел демон, оглядываясь назад, туда, где громче затрещал своими клешнями мутант, его роговые усики напряглись и затрепетали. – Он чует твою кровь! И поэтому рвётся к тебе!

– Но до того, как он напал в первый раз, я не была ранена, – прошептала, внутренне холодея. Рука болезненно пульсировала и будто бы специально выталкивала кровь из вен наружу.

– Была. Скорее всего, ты поранилась, когда падала, – торопливо пояснил демон.

И в изумлении умолк, увидев то же, что и я.

С кровью, моей кровью, уже образовавшей небольшое красное озерцо на полу, начало происходить что-то странное. Она, собравшись в одну большую каплю, приподнялась в воздухе, задрожала, а после разделилась на тысячу мельчайших кровавых частиц, образовав облако красной пыли. И эта пыль мгновенно исчезла, будто впитавшись в пространство.

Я уже раскрыла рот, чтобы спросить, что это, чёрт возьми, такое было, но мир, а вместе с ним и само здание целиком содрогнулось. С лязганьем, грохотом и звуком ломающегося камня.

– Магистрат ломается! – прокричал демон, рывком прижимая меня к себе.

– Нет, не магистрат, – помотала я головой, зажмуриваясь. – Это мир! Мир ломается!

– Беги! – и Сатус рывком швырнул меня в сторону анфилады. Я пробежала несколько метров по инерции, поскользнулась, упала.

Услышала стрекот, обернулась и увидела над собой паучье брюхо монстра. Его ротовые придатки уже тянулись ко мне, а чёрные глаза-бусины отражали мой предсмертный лик. Оказавшись к нему так близко, я получила возможность рассмотреть его детальнее и поняла, что у него нет рта, одновременно вспомнив, что пауки не едят твёрдую пищу.

Они впрыскивают под кожу пищеварительный сок, растворяющий внутренние органы, а после высасывают всю жидкость из тела своей жертвы, оставляя лишь сухую оболочку.

– Мамочка! – завизжала я, хватаясь руками за голову.

Бешеное биение собственного сердца перекрыл звук острого лезвия, глубоко всаживаемого во живую плоть.

Приоткрыв один глаз, увидела Сатуса, погрузившего свой клинок аккурат в брюхо мутанта. Натужный вздох, короткая брань сквозь зубы, и демон рванул своё орудие вверх, разрезая туловище членистоногого пополам.

Это же какую силу нужно иметь, восхищённо подумалось мне в то время как из тела мутанта на пол хлынула дрянь, похожее на мутное желе, с протяжным чвакающим звуком плюхаясь вниз объёмными хлопьями.

То, что произошло дальше, положило конец нашим приключениям в этом трудном, перекроенном чьей-то больной, злой магией миром. Последней каплей стало то ли появления мутанта, то ли из-за его уничтожение, но мир съёжился, зашатался, запульсировал, заходясь в лихорадке.

Ураганом осколков вылетели из проёмов окна, крыша начала трескаться и обваливаться кусками камней прямо на нас, чудом не попадая по головам. Двери захлопали, будто пытаясь сорваться с петель. А после пол накренился, как если бы здание вдруг захотело всех нас вышвырнуть наружу. Я, демон и две части монстра, истекающие вонючей жидкостью покатились вниз, сбивая друг друга с ног и коллективно пачкаясь в крови, своей и чужой, жиже и липкой дряни. Покатились туда, где под стену уже скатились, образовав беспорядочную груду начавших разлагаться изуродованных тел тех, кто погиб здесь до нас…

Зажмурившись, я ожидала болезненного и отвратного столкновения с мертвецами, заранее попытавшись сгруппироваться…

Вдруг в нос ударил резкий запах животных.

Прокатившись кубарем по внезапно освободившемуся от любых препятствий пространству, в твёрдости которого убедился буквально каждый позвонок моей спины, я упала на что-то, что тихо и как-то даже успокаивающе зашуршало подо мной.

Со стоном открыв глаза, с удивлением обнаружила, что лежу… на снопе сена. В воздухе витает практически убойный запах навоза, а меня со всех сторон окружают стойла, из которых наружу высовываются заинтересованные морды лошадей.

Ну, тех самых, которые с крыльями.

Оглянувшись, увидела чуть поодаль сидящего демона. Он сидел, упёршись спиной в деревянную стенку конюшни, уставший и бледный. Меч его вновь исчез из поля зрения, как и останки паука-мутанта.

– Ты молодец, – вдруг улыбнулся парень, и улыбка эта была светлой и чистой, как колодезная вода. А ещё немного благодарной. С благодарностью от демона я сталкивалась впервые, а потому даже растерялась, не зная, как реагировать.

Неожиданно легко оторвавшись от земли, он широкими шагами подошёл ко мне, подхватил под живот, усадил и взял за правую руку, чтобы рассмотреть рану.

– Почему я молодец? – на всякий случай решила уточнить, а то вдруг мы по-разному понимаем ситуацию, и я молодец в чём-то, о чём совершенно не догадываюсь.

– Ты вернула нас обратно, – он закатал мой рукав повыше и принялся вертеть руку и так и сяк. Рана на вид не особо изменилась, такое же глубокое рассечение, немного грязненькое, но хотя бы обильно кровоточить перестало.

– Не думаю, что это произошло сознательно, – поморщилась я, когда демон попытался надавить на кожу.

– Впрочем, как и всегда. Больно?

Я кивнула.

– Ты думаешь, он был ядовитым? – с ужасом вопросила, ловя его взгляд. – И я умру?

– Не знаю, – ответил он, и я поняла, что демон пытался быть со мной честным. Возможно, впервые за всё время нашего знакомства. – Он не укусил тебя, а поцарапал когтем на одной из лап. Но я не знаю, были ли отравлены эти когти. Поэтому сто́ит сходить к лекарям.

– Не пойду, – я вывернула руку и опустила рукав пиджака, выглядящего так, как будто я пережила в нём маленькую средневековую войну.

– Почему?

– Потому что в прошлый раз мне там не понравилось, – проворчала я. И решила для профилактики освежить чужую память: – Кстати, это ты меня туда отправил.

– Знаю, – просто и без улыбки ответил парень. Лицо его было пустым и не выражало ничего – ни радости, ни грусти, ни жалости. Жалость мне от демона точно была не нужна, но вот хотя бы минимальное проявление вины хотелось бы увидеть. – Этого больше не повторится.

Слова его прозвучали весомо. В принципе, как и все, что говорил демон.

– Что, надоело срывать злость на тех, кто слабее тебя? – желание поехидничать было сильнее понимания необходимости соблюдать осторожность и нейтралитет в выражениях.

– Нет, – демон выпрямился во весь свой внушительный рост. – Я больше не стану использовать против тебя физическую силу. Хотя ты всё ещё порой здорово раздражаешь.

И он протянул мне руку, чтобы помочь встать.

– Взаимно, – скривилась я.

И встала самостоятельно.

– Я пытаюсь быть с тобой сдержанным и осмотрительным. И так я делаю только с тобой, – понеслось мне злое в спину.

– Плохо получается, – огрызнулась я и направилась к выходу из конюшни, потому что не вечно же мне сидеть на сене!

Выходом служил просто большой проём без дверей и замков, и вот в этом самом месте я, вымотанная, грязная и злая, столкнулась с молодым мужчиной.

– Ой! – вырвалось у меня, когда я едва не налетела на него.

И чтобы устоять на ногах, схватилась за крепкое мужское плечо, ощутив под пальцами тепло и гладкость его обнажённой кожи. Сверху на тело парня была накинута лишь безрукавка, узкие штаны были подкатаны до колен, а ниже – сапоги для верховой езды.

– Извините, – пробормотала я, рассматривая человека, который на вид был на пару-тройку лет старше меня.

– Всё в порядке, – широко заулыбался парень, державший в одной руке ведро с водой, а в другой – широкую щётку с густыми рядами тонких зубцов.

– Рой, – поприветствовал парня Сатус, походя к нам. Взгляды парней встретились, и в этом уже не было ничего приветственного. Они были примерно одного роста, но Тай всё же повыше. Похожего телосложения и даже, кажется, такого же вспыльчивого нрава, потому что при виде Сатуса улыбка сошла с лица парня. И всё стало ещё хуже, когда демон обвил своей рукой мою талию, по-хозяйски притягивая к себе.

В этом жесте не было ни любви, ни нежности, зато требовательности и желания показать, что нас связывает нечто большее, чем совместные прогулки по конюшням, имелось с избытком.

– Вы вместе? – удивился парень, ставя ведро на землю и одним движением руки смахивая назад густые светлые, чуть волнистые волосы.

– Нет, – ответила я.

– Да, – проговорил Сатус.

Я в изумлении повернулась к нему, но он смотрел исключительно на блондина.

– Мы просто сюда вместе пришли, – попыталась вывернуться я.

Рука демона зло сжалась, ещё теснее привлекая в его объятия.

– Пришли вместе… в конюшню? – прыснул от смеха Рой, подбрасывая и ловко перехватывая щётку в воздухе. – Чем же вы здесь собирались заниматься, а, Сатус? – и губы парня растянулись в плотоядной улыбке.

– Это не то, о чём ты подумал! – замахала я руками, пытаясь вырвать из рук демона, но бесполезно. – Мы случайно здесь оказались!

Демон покосился на меня, а потом нехотя произнёс, отводя взгляд:

– Мы пришли отрабатывать её наказание.

У меня словно лампочка в голове зажглась.

Точно!

Наказание за то, что вторглась в кабинет мистера Элиота, а после швырнула в его голову вазу.

Правда, метила-то я в голову убийцы, но это почему-то никого не интересовало. Наверное, потому, что не попала.

Глава 10

– А, так ты Мира? – лицо парня озарилось радостью. – Леди Элеонор спрашивала о тебе, приходила ли ты в конюшню. Я сказал, что нет, но, кажется, она и так уже знала ответ. И попросила меня тебе помочь.

– Я сам ей помогу, – с холодной, выдержанной яростью оборвал его Сатус. Лицо демона было сосредоточенным и пустым, на него будто бы натянули резиновую маску. А в глазах клокотала первобытная дикость, которая набирала обороты. И с ним всегда было так, глаза – как карусель, чем дольше смотришь, тем сильнее кружится голова. А потом наступает отрезвляющее осознание, что если не отвернёшься, ту рухнешь прямо к его ногам.

– Это вряд ли, – хмыкнул Рой. – Потому что Элеонор просила, как только увижу тебя, передать, чтобы ты явился в её кабинет. Что-то ей от тебя нужно и нужно срочно. Она тебя давно ищет.

– Я разберусь, – отрезал демон.

– Вот иди и разберись, – с любезностью предложил демон и указал направление, куда надо идти разбираться – в сторону Академии, чья изящная крыша виднелась в стороне, выглядывая из-за деревьев. – А я пока побуду здесь, с Мирой.

Он очень странно произнёс моё имя, и это разозлило демона ещё сильнее.

Он шагнул вперёд и выдохнул Рою в лицо:

– Только попробуй. Я вырву твои кишки и намотаю их на ближайшее дерево.

Рой улыбаться перестал.

– Ты бы лучше с таким рвением выполнял свои обязанности главы студкомитета. Или ты забыл, что должен присутствовать на наших заседаниях? Скоро очередное голосование на пост главы. Не боишься потерять свой пафосный пост?

– Я ничего не забываю, – процедил демон. – И ничего не боюсь. Но тебя здесь с ней не оставлю.

– Почему? – ухмыльнулся Рой. – Думаешь, я её съем? Кстати, никогда не пробовал таких, как она. Интересный будет опыт.

Смазанный запах рукой, и блондин повалился с ног на землю, зажимая сломанный нос. Из-под его пальцев сочилась кровь. В последние дни я насмотрела на неё в таком количестве, что даже не вздрогнула. Кажется, я начинала привыкать к тому, что ужасы стали неотъемлемой частью моей жизни.

– Я тебя предупредил, – подвёл итог встречи демон и оглянулся на меня с обвинением во взгляде. Я аж невольно отступила, пряча раненую руку за спину.

А после Сатус покинул нас, уйдя не оборачиваясь.

Рой встал, отряхнулся, отёр ладонью остатки крови, которая уже остановилась, и удостоил меня оценивающим взглядом, таким, близким к издевательскому. Мне стало так противно, будто в грязь макнули.

– Что? – поёжилась я, прерывая давящую паузу.

– Ты не похожа на обычных его подружек, – заметил Рой.

– Даже не знаю, комплимент это или нет, – я закусила губу. Захотелось побежать следом за принцем, а общаться с этим блондином не хотелось совсем. Была в нём какая-то червоточина. И это разительно отличало его от Сатуса, что отчётливо почувствовалось, как только мы остались вдвоём. Сатус, как бы я на него ни злилась и кем бы не считала, никогда не притворялся тем, кем не был. Он мог играть с моей жизнью и с моими чувствами, но верность самому себе для него была чем-то неоспоримо фундаментальным. В любой ситуации он помнил, кем является, а потому не было в нём это скользкого лицемерия и криводушия, от которого в воздухе начинал сгущаться аромат чего-то испорченного, кисловатым привкусом оседая на языке.

– Обычно Тай выбирает кого понаивнее. Очаровывает, играется, как кошка с мышкой, а после вышвыривает из своей жизни за ненужностью, – лицо парня было аккуратным, правильным. Наверное, его можно было бы даже счесть красивым, если бы не одно «но». Я была знакома с Сатусом. Я видела лицо, которое по всем параметрам превосходило определение «идеальное». И на фоне безупречного великолепия демона Рой казался почти обычным. Таким же, как я…

– И?

– И ты идёшь на рекорд. Продержалась дольше всех. Кроме того, ни за одну девчонку Тай ещё не бил своих сокурсников, – я ещё раньше поняла, что блондин учится вместе с Сатусом. – Ты что, настолько искусна в постели?

– Да, фокусы показываю! – вышла я из себя. – Очень увлекательно!

– А мне покажешь? – улыбка парня стала шире.

Он шагнул ко мне, а у меня затряслись руки.

– Только после меня, – раздался знакомый голос, который не только остановил парня, но и заставил его отскочить назад.

Я чуть наклонилась вбок и увидела Инсара, который, покачиваясь на носках и сунув руки в карманы, рассматривал разворачивающуюся на его глазах сцену в своём фирменном стиле – с ленивой соблазнительной улыбкой и с видом того, кто привык шагать по миру, легко ступая по чужим сердцам и чужим мечтам, купаясь во всеобщем внимании и обожании, как в дорогом, очень сладком, шампанском.

– А за мной ещё трое занимали. Так, что, Рой, можешь быть свободен. Здесь тебе нечего делать. Я позабочусь о девчонке.

– Ты? – расхохотался Рой. – Да ты в жизни о конях ветра не заботился! А тут вдруг решил испачкать руки?

Инсар небрежно пожал плечами.

– Ну, иногда надо пробовать что-то новое, – демон вытащил одну руку из кармана и небрежно помахал ладонью. – Проваливай.

Рой неразборчиво прошипел себе под нос, пнул носком ботинка щётку, та отлетела в сторону, и он пошагал прочь, исчезнув в том же направлении, что и Сатус.

Инсар проводил его взглядом, а после поинтересовался у меня:

– Ты как? В норме?

– Угу. А это кто?

– Рой? – переспросил парень, удивлённый моим интересом. – Он с нашего факультета.

– А он кто… по природе? – мне трудно было подбирать слова, чтобы никого ненароком не обидеть.

Инсар моё напряжение заметил и рассмеялся. Подошёл, приобнял за плечи и заявил:

– Рой – вампир.

– Вампир?! – такого я не ожидала.

– Но ты не переживай, он тебя не тронет, – попытался утешить меня Тиес. От него исходило почти такое же тепло, как и от Сатуса. Но в случае с принцем это был почти невыносимый жар, который обрушивался ураганом, сдавливая и будто пытаясь сожрать. А от Инсара веяло теплотой дыхания, вырывающегося изо рта в хрустящую морозную ночь, и мягкостью вельвета, согревающего замёрзшие плечи. – Нет в школе таких дураков, который пойдут против нас.

– Да, что-то такое я уже слышала, – пробормотала я, решив не обращать на некоторое бахвальство со стороны парня.

– Правда? – обрадовался демон. – Ну вот видишь! Не о чем переживать!

Ага, кроме того, что рядом со мной постоянно околачиваются самые опасные ребята во всей Академии. А может быть, и не только в ней.

– А как ты здесь оказался? – я попыталась аккуратно убрать руку демона с плеча, но Инсар перехватил мою ладонь и неожиданно… поднёс к губам и поцеловал.

Я громко вздохнула и обескураженно застыла.

– Меня прислал Тай, – с искушённой улыбкой промолвил старшекурсник, сжимая мои пальцы в своих. – Скоро должен Кан подойти.

– А-а-а-а, – протянула я, ничего не понимая, и спросила: – А зачем?

– Чтобы помочь, зачем же ещё! Так! – хлопнул в ладоши демон, наконец, отпуская меня и осматриваясь. – Насколько я понял, тебе нужно убраться здесь и накидать в кормушки сено. Поэтому я выпушу коней из стойла, а ты начнёшь уборку!

– Я? – ткнула себя пальцем в грудь.

– Ну, не я же! – передразнил меня демон. – Это твоё наказание, не моё!

– А тебя вообще хоть когда-нибудь наказывали?

Ответ меня не удивил.

– Нет. А за что? Я же паинька! – и парень широким жестом указал на себя, мол, посмотри? Как на такого ангела с длинными, изогнутыми ресницами, ямочками на щеках и сияющим взглядом можно злиться?

– Ну, да, – ворчливо закатила я глаза. – Ангел… когда спишь в обнимку с нимбом.

– Нет, – расхохотался демон с пленяющими искорками в глазах. – Когда сплю, прижимая к себе разгорячённое тело прекрасной обнажённой девушки.

Сама не осознавая причины, я покраснела.

– Ух ты! – демон рассмеялся громче, с бесконечным наслаждением хлопнув в ладоши. – А ты такая милашка, когда краснеешь! Надо почаще тебя смущать!

– Отстань!

– Не тогда, когда ты так прелестна! – мечтательно заулыбался демон.

– О чём речь? – в конюшню вошёл Ферай Кан, держа в одной руке мешочек с чем-то непонятным.

– О том, что она прелестна, – весело ответил Инсар, ничуть не оробев.

– Это и так очевидно, – ответил Кан, подошёл ко мне и приказал: – Снимай пиджак.

– Э–э–э–э, Кан, – забеспокоился Инсар. – Ты уверен, что стоит это делать прямо здесь? Да и Тай пока не решил окончательно…

– Она ранена, – прервал его Ферай. Не дожидаясь, пока я проявлю покорность, он схватился за воротник пиджака и аккуратно, но категорично стянул его с меня.

– Когда успела? – неподдельно встревожился Инсар, чего я никак от него не ожидала, и подошёл к нам. – Ого! Кто тебя так?

– Эцитон, – кратко выдохнул Кан.

Парни обменялись взглядами, и с лица Тиеса сошла ребячливая улыбка.

– А что такое эцитон? – встряла я, зная, что сейчас на моих глазах происходит очередной бессловесный обмен мнениями, который может продолжаться очень долго.

– Объясни ей, – кивнул Инсар, – она должна знать. А я пойду, коней выпущу. Мы всё-таки должны выполнить работу. Иначе Элеонор свой стол сгрызёт.

И он направился к стойлам, где с его приближением сразу же зашумели лошади, почуявшие предстоящую прогулку. Они начали громко фыркать, переступать копытами и ржать. Стоило только Инсару отодвинуть в сторону засов и распахнуть деревянную калитку в ближайшей секции, как благородное животное, громко всхрапнув, пулей вылетело на свободу, промчавшись мимо нас. За первым вскоре отправились и все остальные, умчавшись на улицу. Вскоре я увидела несколько тёмных силуэтов в небе.

Пока Инсар освобождал стойла, Кан занимался моей рукой и что-либо объяснять не спешил. Я же решила, что иногда полезно быть сдержанной.

Ну, или просто очень устала.

В мешочке, который он принёс с собой, находились, как выяснилось, небольшие стеклянные флаконы с узкими горлышками, закрытые корковыми пробками. Внутри флаконов содержались настойки, резкий травяной запах которых ударил в нос, едва только парень вскрыл несколько из них.

Прикасаясь крайне бережно и очень осторожно, точно я из самого тонкого стекла, Кан начал тщательно обрабатывать мою руку.

– Больно? – спросил он, капая на рану пахучей коричневой жидкостью, которая резко отдавала хмелем.

– Немного, – наблюдая за ним, ответила я. – Щиплет.

– Потерпи, скоро станет легче, – извиняющимся тоном попросил демон, отложил один пузырёк и взял другой.

– Потерплю, – пообещала я и улыбнулась, чувствуя признательность к старшекурснику. – Спасибо.

– Не стоит, – Ферай распечатал новый пузырёк и наклонил его над моей раной, в которую полилась прозрачная, почти как вода, жидкость. При соприкосновении с кожей она начала обильно пениться и стекать вниз белыми хлопьями. – В этом есть и наша вина тоже.

– В чём?

– В том, что тебя ранили, – скулы демона ужесточились, а брови образовали у переносицы хмурую складку.

Мне такая логика показалась неверной.

– В этом нет вашей вины, – попыталась поспорить я.

– Поверь мне, есть, – заверил меня демон.

И я поняла, что знаю далеко не всё. А возможно, и вовсе ничего не знаю.

Закончив выпускать коней, Инсар вернулся к нам и присел рядом.

– Легче? – спросил он с непривычной серьёзностью. Кажется, это был первый раз, когда он не искушал всех и всё вокруг своей улыбкой. Хотя нет, второй. Тогда, во время пожара в библиотеке, он тоже не улыбался.

Без улыбки его лицо по-прежнему было красивым, но теперь в чертах просматривалась удивительная трогательность. И лёгкая грусть. Какая бывает у мечтателей, порой отрешающихся от мира и погружающихся в свои грёзы.

– Да, намного, – закивала я.

– Почему ты сразу не сказала, что тебе больно? – Инсар казался возмущённым.

– Было терпимо, – тихо ответила я.

– Ты слишком много времени проводишь с Таем, – мрачно хмыкнул Тиес. – Он тоже уверен, что любую боль, какой бы она ни была, можно вытерпеть.

– Он говорил мне об этом, – припомнила я.

– Вот! О чём я и твержу! Ферай, если так дальше пойдёт, девчонка долго не продержится.

– Я здесь, вообще-то, – напомнила я, не оставляя попытки побороть привычки демонов, общаться друг с другом в обход меня.

– Сломается – что с ней потом делать? – Инсар то ли не услышал моё замечание, то ли не захотел услышать. – Нужно притормозить!

– Ему об этом скажи, – проговорил Кан, с суровым выражением лица затыкая пробкой очередной пузырёк, который жалобно скрипнул под его мощными тренированными пальцами.

– Это будет очень трудный разговор, – удручённо покачал головой сероглазый демон.

– Думаю, он вообще не станет обсуждать эту тему, – поделился Кан своими мыслями с другом.

– Опять ведёт себя, как всегда, – со вздохом поморщился Инсар. – Поступает так, как считает нужным, и ни с кем не считается. Но мы можем хотя бы попытаться его переубедить!

– Можем, – односложно отреагировал Кан, затем он вновь потянулся к мешочку из рогожи и вынул смотанные в небольшие рулончики полоски льняной ткани, пропитанные чем-то, похожим на смолу. Запах от них исходил приятный, а потому я не стала протестовать и стойко выдержала даже процесс сведения краёв раны вместе для последующего наложения повязки.

– Чтобы не осталось следов, – пояснил Кан, чутко откликнувшись на мой едва слышный писк, когда боль стала почти невыносимой. Действовал он уверенно, и видно было, что не в первый раз оказывает помощь пострадавшим. Я не знала, какой опыт у него был раньше, но с резаной раной парень справился на отлично. Рядом с ним меня окутало спокойствие и уверенность, что всё будет хорошо.

Когда демон закончил, опустив мою руку, мимолётно погладив пальцами тонкую кожу тыльной стороны запястья, я встала и с готовностью приступить к работе спросила:

– Что мне нужно делать?

– Ничего, – Ферай встал следом за мной, надавил на плечи и вынудил вернуться на мешок с сеном, на который усадил, чтобы залечить повреждения.

– Но наказание…

– Мы все сделаем сами, – отрезал Кан.

– Вернее, не мы, – хитро блеснул серыми глазами Инсар, и в ожидании чего-то повернулся к выходу.

То же самое сделали я и Кан. С минуту ничего не происходило. Я уже даже начала вставать, чтобы самой всё-таки приступить к работе, не дожидаясь, пока демоны объяснят, чего они там пытаются углядеть на пустом месте. Но меня остановила тяжёлая рука Кана и шумная компания парней, ввалившаяся в конюшню с громким гоготом.

– Так, вы трое, – начал распоряжаться Тиес, ни чуть не удивлённый их появлением, указав на троицу парней, идущих впереди. – Убираете стойла. А вы, – он указал на тех трёх, что стояли чуть позади, – набиваете кормушки сеном. Все всё поняли?

Ребята нестройно кивнули.

– Тогда за работу, девочки! – счастливо возвестил Инсар, и ребята послушно разбрелись выполнять задания.

– А… а зачем? – поглядела я на довольного демона.

– Думаешь, мы позволим тебе надрываться здесь с граблями и таскать тяжёлые мешки с сухой травой? – рассмеялся Тиес. – Да ещё и с разорванной рукой?

Кан молчал, и это означало только одно – инициативу друга он полностью поддерживал, а может быть, даже и помогал с такой непростой задачей, как скидывание работы на чужие покорные плечи.

– Тебе надо поесть, – хмуро сообщил Кан.

И эти двое повели меня прочь.

– А куда мы идём? – спросила я. Инсар шагал впереди меня, Ферай – позади. И было ощущение, что они не просто ведут меня куда-то.

Они меня контролируют.

Ну, или пытаются это делать.

– В столовую, – ответил Ферай. – Я же сказал.

– А если я не хочу? – слабая попытка сопротивления. – Аппетита нет.

– Неважно, – отрезал демон. – Таким, как ты нужно следить за своим питанием.

– Таким, как я – это каким? – почти оскорбилась я.

– Слабым, – пропел шагающий впереди Тиес.

– Людям, – выбрал более щадящую формулировку Кан.

– По вашей теории я, вроде как, только наполовину человек, – проворчала я, думая о том, надо ли рассказывать демонам о разговоре с мамой или нет.

– Считай, что именно об этой половине мы и заботимся, – щедро предложил Инсар.

– А ребята, которых вы привели, они кто? – я оглянулась, на конюшню, а потом перевела взгляд на лес. Скорее всего, именно туда умчались отпущенные демоном кони ветра. Те, которые не улетели. Но и недавно паривших в небе животных тоже было не видно. Меня невольно заинтересовала мысль, с какой скоростью эти волшебные существа могли передвигаться.

– Первокурсники-боевики, – скупо пояснил Кан.

– Надо же, не думала, что у вас процветает дедовщина, – попыталась пошутить я.

– Мне не знакомо это понятие, – демон был само хладнокровие и немногословность.

Когда мы пришли в столовую, она была заполнена наполовину. Но стол демонов по традиции пустовал, к нему меня и повели, после того как Инсар изящно и непреклонно пресёк мою попытку устроиться за обычным столом для простых смертных.

Ферай отодвинул стул, а Тиес надавил на плечи, усаживая на предложенное место. Сам он устроился напротив, а Кан отправился за едой, предварительно поинтересовавшись:

– Что ты хочешь?

– Не знаю, всё равно, – я смирилась с перспективой принудительного кормления, решив, что сто́ит поберечь силы для чего-нибудь более важного.

Ферай ушёл, а я огляделась. В столовой присутствовали представители практически всех факультетов, что было редкостью. По крайней мере, для меня, потому что я такое видела впервые. А ещё я впервые видела такое повышенное внимание к собственной персоне. Даже в моей первый день в Академии, когда по студентам разнеслась весть о появлении в их рядах шельмы, было спокойнее. Сейчас же на меня пялились десятки глаз, и в этих глазах я видела всё – осуждение, зависть и даже обиду. На кого обижались некоторые девушки в красной и синей форме, на меня или на демонов, было непонятно. Но ещё меньше, чем есть, хотелось думать о чужих претензиях.

– Кажется, меня ждут проблемы, – безразлично заметила я, поворачиваясь обратно.

Инсар всё прекрасно понял, даже без объяснений.

– Забудь. Для тебя они – лишь пыль на дороге.

– А где Сократ? – вспомнила я и занервничала.

– Я видел его недавно, – это Кан вернулся в большим подносом, заставленным едой. Начав выставлять передо мной тарелки, демон проговорил: – Он разговаривал с Тагирой на фехтовании, которое ты, кстати, пропустила. Итан был недоволен, так что, будь готова отрабатывать пропущенное.

– Ничего, Тай об этом позаботиться, – многозначительно хохотнул Инсар. – Он ведь теперь её напарник на эксклюзивных, так сказать, правах.

– Это быстро может измениться, – сухо проронил Кан, разводя шире могучие плечи.

– Вряд ли, – дёрнул уголком губ Инсар, начав раскачиваться на стуле. – Потому что в этом случае Итану придётся возиться с малышкой самому, а ему лень.

– Ешь, – приказал мне Ферай, отодвигая стул и садясь напротив, будто бы он собрался самолично контролировать процесс.

Я оглядела стол. Передо мной стояло с десяток блюд, каждое из которых выглядело весьма неплохо, но желания попробовать всё равно не вызывало. Перед мысленным взором покачивались и подрагивали образы убитых лебедей, обезображенных трупов и разрубленного напополам монстра, предварительно выбравшегося из груди так и не добравшегося до своей жены мужчины. И мы до неё не добрались… Что с ней будет дальше и вообще, выжила ли она?

Наверное, этого я никогда не узнаю.

Ферай продолжал пристально наблюдать за мной, а потому я с тяжёлым сердцем всё же пододвинула к себе тарелку с чем-то, похожим на фруктовый салат и начала засовывать в рот бледно-оранжевые, слегка волокнистые, но сочные кусочки.

– А о чём Сократ говорил с Татой? – спросила я, жуя.

– Не знаю, – Ферай Кан, стоически игнорируя всеобщую заинтересованность и оживлённость, вызванную появлением нашей троицы в столовой, пододвинул к себе кружку с молочно-голубой жидкостью, пахнущей мятой и цитрусами.

До меня вдруг дошло.

– Так вот почему от него пахнет мятой! – и только потом поняла, что сказала это вслух.

– От кого? – нахмурился Ферай.

– От Сатуса, – нехотя ответила я, понимая, что они всё равно не отцепятся, и отправила в рот кусок зелёного листа.

– Ну, да, – кивнул демон и снял куртку, оставшись в тонком свитере с поддёрнутыми к локтям рукавами. Его гладкая смуглая кожа имела приятный медовый оттенок, который лишь подчёркивала чёрная школьная форма. – Это из-за чая. Мы все его пьём.

– И от всех нас пахнет мятой, – блеснул белозубой улыбкой Инсар, вкладывая много, чересчур много в хищный прищур глаз. – А от тебя пахнет смертью.

Я испуганно выпрямилась, уставившись на демона.

– Не всегда, – соизволил он пояснить. – Обычно от тебя исходит приятный запах – ты пахнешь самой собой. Но сегодня вокруг тебя будто бы кружит запах гниющей плоти.

– М–м–м–м, – невнятно промычала я, жуя и даже не чувствуя вкуса.

– Так, где вы были и что с вами случилось? – Кан решил перевести разговор на другие рельсы. – Тай кое-что успел рассказать, но хотелось бы услышать подробности.

Я украдкой оглянулась по сторонам. Столовая уже, кажется, вернулась к своему привычному состоянию, пережив первый шок, но многие, особенно девушки, продолжали многозначительно поглядывать на нас. Вернее, поглядывали они на парней, а за мной пристально следили. Наверное, для того, что налететь бешеными фуриями в случае, если решат, что я посягаю на их святыни.

– Думаете, это хорошая идея – обсуждать всё здесь? – громким шёпотом спросила я, пригибаясь ниже.

– Ты должна доесть, – отрезал Кан, с ходу срезав мою попытку смыться.

Инсар похихикал над моим расстроившимся лицом, оттого что трюк не удался, а после проговорил, даже не пытаясь понижать голос:

– Не переживай, этот стол заколдован. Всё, что мы здесь обсуждаем, не услышит никто, даже если будет очень стараться, если мы сами этого не захотим. Думаешь, почему мы всегда сидим только здесь?

– Раньше думала, это потому что ваше завышенное самомнение пробило стратосферу и теперь болтается где-то в космосе.

– Чего? – глаза Кана округлились.

– Где чего болтается? Я ничего не понял, – заморгал Тиес.

– Забудьте, – махнула я рукой. – То есть, даже если кто-то подойдёт к столу, он ничего не услышит?

– Ничего такого, что следовало бы скрывать, – объяснил Кан. – Поэтому можешь смело рассказывать.

И я рассказала. Обо всём.

Когда в своём повествовании я достигла момента общения с тем, кто назвался командиром гарнизона, в руке Кана вдруг лопнула кружка, брызнув во все стороны острыми осколками. К счастью, весь напиток демон уже выпил, и на полу оказалось лишь несколько капель.

– Ой, ты не поранился? – подскочила я, но быстро села обратно, увидев злые молнии, которые метнула в меня стайка колдуний со старших курсов.

– Мы – демоны, Мира, – выразительно закатил глаза Инсар, который даже не вздрогнул от звука разламывающейся на куски посудины, небрежно растянувшись на стуле и вытянув вперёд ноги в высоких ботинках. – Нас трудно ранить, тем более ранить какими-то черепками.

И действительно, Кан стиснул пальцы, превращая в пыль останки некогда весьма полезной ёмкости, а после небрежно стряхнул с по-мужски широкой ладони мельчайшие крошки, повелев:

– Рассказывай дальше.

На его лице застыло такое выражение… очень жестокое. И я вновь подумала, что играю в очень опасные игры с теми, кто взрослее, сильнее и, чего греха таить, умнее меня.

Я потянулась к своей кружке с чаем, сделала глоток, смочив горло, и продолжила повествование, тщательнее, чем прежде, пытаясь обходить острые углы. Хотя я и до этого не особо вдавалась в подробности, но Ферай каким-то невообразимым образом всё понял даже без уточнений, проявив недюжинную прозорливость.

Когда я начала описывать разламывающуюся грудь жителя таинственного города за стеной и выкарабкивающегося на волю паукообразного паразита, то едва ли не сразу поняла, что эта информация не то, что не нова и не удивительна для демонов. Нечто подобное они и ожидали от меня услышать. Более того, парни либо уже были посвящены в эту часть истории, либо же… знали что-то, что было неизвестно мне. Это буквально читалось по их глазам, в которых не появилось и искорки озадаченности, зато было много сгущающейся темноты.

Кратко пересказав последующие события и подведя итог в виде приземления на копчик в конюшне, я торопливо спросила:

– Вы ведь знаете, что это всё значит, да?

– С чего ты взяла? – Ферай выгнул одну бровь, что придало его лицу с резко очерченными чертами лукавое выражение с примесью небольшого недоумения.

– Потому что у Сатуса была такая же реакция, – надулась я, чувствуя, что со мной не желают откровенничать и беседовать на равных. Я для них всё та же девчонка, от которой проблем больше, чем пользы. – Он не удивился. Он тоже понял.

– Теряет хватку, – невесело хмыкнул Инсар, покосившись на Кана.

Тот ответил также таинственно:

– Или подпустил к себе слишком близко.

– А может быть, так и задумано? – демон отбросил со лба гладкие пряди, приоткрывая красивый гладкий лоб без единого намёка на морщины. – Не обернётся ли это ещё большими проблемами?

– Уже, – односложно ответил Кан.

– А не могли бы вы перестать говорить загадками? – меня начала пробирать злость. – Я хочу знать, что происходит!

– Знание – не всегда благо, – глубокомысленно заметил Ферай. Взгляд из-под чуть опущенных век и длинных чёрных ресниц казался вдумчивым и при этом таким проницательным, что во мне пробудилось несколько подзабытое желание основательно присмотреться к какой-нибудь глубокой и уютной норке подальше отсюда и от этих ребят тоже.

– Как и не знание, – оспорила я, решив, что с прежними привычками нужно расставаться не жалея. – Что-то поменялось. Я это почувствовала. Там, в том мире, когда пролилась моя кровь. Она не просто исчезла, она будто бы впиталась в сам мир. А потом всё вокруг начало рушиться! Такого раньше не было! И теперь всё ещё сложнее, чем прежде. Я не знаю, чего ждать дальше!

– Не надо ничего ждать, надо учиться, – наставительно произнёс Кан. – Ты должна взять под контроль свои способности.

– И свой характер, – ехидно дополнил Инсар. В его светлых глазах искрилась насмешка.

– У нас договор! – напомнила я, выпрямляясь. – Выгодная взаимопомощь. Но я не смогу выполнить свою часть сделки, если от меня постоянно будут что-то утаивать!

– У тебя договор с принцем, – жёстко отрезал Кан. – Он подписался под этим без обсуждения с нами, и мы в соглашении не участвовали. Поэтому что-либо требовать ты можешь только с него.

– Если духу хватит, – вновь вставил свои пять копеек Инсар, распространяя вокруг свои завораживающие флюиды, от которых у некоторых из присутствующих, кажется, уже кружилась голова. Не у меня, нет, у меня голова готова была вот-вот разболеться. А вот некоторые впечатлительные местные ученицы глядели на демона во все глаза, с затаённой любовной тоской и такой пламенной надеждой, что проняло бы любого. Но только не Инсара, нет. Инсар был прекрасен, пленительно улыбчив и желанен. Как и всегда. И он об этом прекрасно знал, как и знал, что в этот момент все девушки кусали губы в кровь и надеялись хотя бы на ответный, пусть и ничего не значащий, мимолётный взгляд. Но парню было всё равно. Куда больше ему нравилось тренировать острословие в беседе со мной. – И если он после этого не запрет тебя в комнате.

– В чьей? – икнула я, вцепляясь в столешницу побелевшими пальцами.

– В своей, конечно же, – Инсар одарил меня многозначительной улыбкой, как будто в ароматную пену окунул, ласковыми хлопьями заскользившую вниз по коже, распространяя вокруг фруктово-терпкий аромат, вязкий и завлекающий, как и взгляд светловолосого демона.

Я поёжилась, нахлынуло острое чувство незащищённости, как будто меня голой вывели на городскую площадь под улюлюканье и залихватский свист зевак. Я верила, что он не сделает мне ничего плохого. Плохого с его точки зрения. Потому что понимания правильного и неправильного у нас с ним разительно отличались.

– Я всё равно не успокоюсь, – упрямо вскидывая подбородок, заявила я, смело глянув на безразличные лица демонов. Но этой моей пылкой храбрости хватило ненадолго, я устало ссутулилась и подпёрла щеку кулаком. Несколько минут я вяло размышляла. Демоны молчали, и, даже не глядя на них, я знала, что в этот момент они обменивались мнениями, не прибегая к словам, в истинно своём демонском стиле.

Не придумав ничего лучшего, я решила прибегнуть к последнему аргументу. Подняв голову, я дождалась, пока Кан, серьёзный и взрослый, встретится со мной взглядом, и искренне попросила:

– Пожалуйста.

– Не делай такие глаза, малышка, а то меня пробирает дрожь! – взорвался смехом Инсар, но смех быстро оборвался, стоило Кану положить руки на стол, придвигаясь ко мне настолько близко, насколько это позволял стоящий между нами стол.

Инсар умолк, молчал и Ферай. Просто смотрел на меня исподлобья, будто мысли мои рассматривал, да так внимательно, что я боялась шевелиться. В этот момент всё зависело от него и от его решения. Инсар вмешиваться не спешил, позволяя другу сделать выбор. Наверное, для того, чтобы потом свалить всю ответственность на другого. Кан ответственности не боялся. Но его одолевали сомнения.

– Хорошо, – наконец, решил демон. – Но…

И вот после этого «но» сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Так оно и оказалось.

– Раз уж у тебя сделка с принцем, то заключи ещё одну и со мной, – с кривой полуулыбкой, в которой таилось удовлетворение ситуацией, потребовал старшекурсник.

– И чего ты хочешь? – осторожно спросила я, подавив желание отъехать вместе со стулом от парня подальше. Но я опасалась, что он расценит это как оскорбление. А заводить во врагах такого противника, как Кан, чьи повадки порой напоминали мне волчьи, было смерти подобно, пусть уж лучше в друзьях ходит.

– Я стану тебя тренировать, – предложение оказалось неожиданным и повергло в ступор. – И научу тебя, как управлять своей магией. Как быть тем, кем ты являешься по своей природе.

– Интересно, каким это образом? – нагло и ничуть этого не смущаясь вклинился Инсар, который тоже удивился и воззрился на друга так, будто впервые с ним столкнулся. – Никто из нас понятия не имеет, как обучать… таких, как она. У нас есть только общие сведения, да и те весьма расплывчатые, основанные едва ли не на слухах.

– Этого вполне достаточно, – упрямо мотнул демон головой. – Ей подойдёт тот же принцип обучения, по которому когда-то учили и нас. Главное – осознать и почувствовать собственную силу. Как только Мира это сделает, то всё остальное постепенно начнёт вставать на свои места. Ну, так что, ты согласна? – потребовал от меня немедленного ответа Кан.

– Обучение в обмен на информацию? – я тяжко вздохнула, не зная, как поступить. Мысли метались, а в душе блуждало предчувствие, что за предложением Кана стоит нечто большее. И он это «большее» намерен с меня потребовать уже очень скоро. – Ладно, договорились.

– О чём договорились? – прозвучало за моей спиной.

Я вдруг осознала, что в столовой стало значительно тише. Лишь где-то там, на кухне, расположившейся за тонкой стенкой от столовой, громко переговаривались и гремели тяжёлыми кастрюлями местные стряпчие, работники черпака и котелка, которых я, кстати, ни разу не видела.

Глава 11

В нашу сторону вновь устремились десятки взглядов, большинство присутствующих перестали есть, некоторые даже застыли с капающими ложками у распахнутых в изумлении ртов.

Сатус требовательно приподнял бровь, глядя исключительно на меня. Строго, неприветливо и холодно.

– Ты бы сел, Тай, – с дурашливой улыбкой, которая не смягчила беспокойство в голосе, попросил Инсар. – Мы и так привлекаем слишком много внимания.

– Плевать, – безразлично проронил принц, но просьбе внял. Отодвинул тяжёлый деревянный стул, который проехался по полу, заскрипев ножками, и сел непосредственно рядом со мной, хотя было ещё три свободных места, положив руку мне на плечи.

За нашими спинами послышался изумлённый то ли вскрик, то ли вздох, за которым последовало громкое перешёптывание, а я не выдержала и попыталась стряхнуть с себя высокородные конечности, которые некоторые личности вздумали распускать. Но рука демона разом потяжелела, едва не пригвоздив меня к стулу.

За всем этим молча наблюдали Инсар и Ферай, причём у обоих на лицах читалось неодобрение. Не знаю, что конкретно им не понравилось – отношение Сатуса ко мне, которое лично я расценивала, как почти оскорбительное, или же демонстрация на пусть и не большую, но активно сплетничающую аудиторию, факта нашего близкого знакомства. В любом случае я была с ними солидарна, а потому повернувшись к демону, попросила, опустив голос до шёпота:

– Ты не мог бы так не делать?

– Как? – с вызовом ухмыльнулся он. И в этой улыбке не было ничего приятного или хотя бы человеческого, она больше походила на оскал голодного хищника, увидевшего чужака, забредшего на его угодья.

Я глазами указала на пальцы, сжавшие моё предплечье.

– Вот так.

– Тебе это не нравится? – демон и так знал ответ, но всё равно спрашивал.

– Да!

– Потерпишь, – прошипел он, ещё сильнее стискивая моё плечо, всем своим пронизывающе-холодным видом демонстрируя, что он намеренно причиняет мне боль. Обратившись к Кану, Сатус спросил: – Так, о чём вы там договорились?

Ферай посмотрел на меня, на руку Сатуса, и лишь потом неоспоримо спокойно ответил:

– Я буду учить Миру.

– Она и так учится, – без веселья хмыкнул Тай. – Со скрипом, пропусками и бестолковой потерей времени, но учится. Зачем ей дополнительные учителя? И чему ты можешь её научить?

– Её учат, как колдунью, – сделал акцент на последнем слове демон. – А я научу её понимать себя и свою магию.

– Как… благородно, – с поддельной восхищённой улыбкой, выдохнул Сатус. А глаза оставались колючими и злыми.

– Кстати, да, – решил вмешаться Инсар и даже позу сменил – с небрежной на заинтересованную, сев поближе к столу и склонившись к нам троим. – Из Миры пытаются сделать колдунью, вот только какая из неё колдунья? И я вам отвечу: вообще никакая.

– Ну, спасибо, – обиделась я и отвернулась.

Самым неожиданным в этот момент было почувствовать, как пальцы Сатуса перестали давить, а вместо этого начали легонько поглаживать, словно пытаясь успокоить.

– Ей нужно получить хотя бы какие-то знания, – с убеждённости в собственной правоте, заявил Сатус, не глядя на меня. Его рука больше не ощущалась стальным прутом, а сам он словно бы начал оттаивать. – А на всех остальных факультетах она не потянет. Если колдунья из неё просто паршивая, то целительница или некромантка просто катастрофически ужасная.

– Всегда приятно знать, что в меня верят! – провозгласила я, кивнув, словно отдавая честь на параде.

И конечно же, была проигнорирована. А кто думал, что будет иначе?

– Ей нужно в первую очередь разобраться с собой, – не отступал от своей позиции Кан. – Если она сможет управлять своей магией, то и Академия будет ей не нужна! Сам подумай, она здесь чужая и ей здесь плохо! А Мира только начала учиться! Ты правда хочешь заставить её пройти через всё это? Притом что есть другой вариант, который устроит нас всех?

И демон многозначительно замолчал, приподняв брови и кивнув Сатусу, который крепко задумался над словами друга.

Мой взгляд метался от одного парня к другому, словно за мячиком на теннисном корте.

– До сих пор она действовала как вздумается, абсолютно интуитивно, – с задумчивостью протянул Инсар, с чьего лица слетела привычная напускная мечтательность, и я поняла, что парень далеко не дурак. – И это работало.

– Это работало по чистой случайности! – рявкнул Сатус. – Ей просто везло, что ни в одном из миров её не прикончили! И что всегда рядом с ней кто-то был!

Парни умолкли, мрачно поглядывая друг на друга.

– Так, значит, это и есть ответ на вопрос, – первым нарушил молчание Инсар. – С ней постоянно должен быть один из нас.

Я громко застонала, сообразив, чем всё это может закончиться.

– Ребята…

– И что ты предлагаешь? – неодобрительно покосился на друга Ферай. – Установить за ней слежку?

– Дежурство, – подобрал другую формулировку Инсар, тряхнув своими густыми локонами, лежащими так, будто он родился идеальным. А может быть, так и было…

В одном из углов столовой кто-то задохнулся от восхищения, и, судя по грохоту, сразу после этого грохнулся под стол.

Я прикрыла глаза рукой, опустив лицо пониже.

– По очереди каждый из нас будет постоянно находиться рядом с Мирой, – продолжил Инсар, не заметив или не захотев заметить, случившееся. – И контролировать ситуацию. Если она вновь откроет проход и переместиться, то сделает под нашим присмотром.

Ребята переглянулись.

– Неплохая идея, – одобрил Сатус, хотя лицо его оставалось сердитым. Ему будто бы не нравилась затея Инсара, но, тем не менее он видел некоторую выгоду в ней.

– Но понравится ли она остальным? Нас осталось пятеро, – заметил Ферай. – Феликс неизвестно где, а Блейн ещё восстанавливается.

– Я уверен, что с ним уже всё хорошо, просто решил устроить себе выходные, – отмахнулся Инсар.

– Если Мира поможет нам найти Феликса, – Сатус выразительно глянул на меня, – то, думаю, Шэйн и Киан не будут против.

– Я буду против, – решила, что и мне пора высказаться.

– Почему, Мира? – проникновенно спросил Ферай, кажется, он был единственным из всех демонов, кто признавал за мной право собственного мнения.

– Потому что мне не хочется ходить везде в сопровождении! И потом! Вы и на занятиях будете со мной сидеть?

– Конечно, ведь в последний раз ты улизнула прямо с урока! – широко ухмыльнулся Инсар.

– А как вы объясните своё присутствие преподавателям и… всем остальным? Моим одноклассницам, например!

– Элеонора и Мелинда и так все знают, они же одобрили беспрепятственный доступ к твоей комнате, – сообщил Сатус и в ответ на мои выпучившиеся глаза добавил: – Ты исчезла во время ритуала, Мира. Думала, никто ничего не заметит, и никто ничего не поймёт?

Вспомнила.

Огорчилась.

– Не переживай, – попытался меня утешить продолжающий расточать улыбки Ферай. – Зато теперь мы можем посещать твою общагу в любое время. После такого я уверен, ничто не помешает Мелинде договориться с учителями, чтобы они пускали нас на твои занятия.

– Разрешение было дано только мне, – прервал его Сатус. Он был бледнее обычного, а ведь его лицо и так не отличалось живостью красок.

– Ты не сможешь быть с ней рядом всё время, – убедительно заговорил Инсар, когда взгляды этих двоих столкнулись, и это было похоже на встречу огня и льда. – Если мы договоримся о дежурстве, то свободный доступ к комнате Миры должен быть у каждого из нас. Иначе всё это теряет всякий смысл.

Сатус скрипнул зубами, да так, что дурно стало даже мне.

– Брось, Тай, – не выдержал Инсар. – Это единственный вариант, который устраивает всех. Мира будет под защитой, и больше не окажется в ситуации, когда кто-то попытается её изнасиловать!

– Её безопасность сейчас – первостепенный вопрос, – поддержал Инсара Кан. – Особенно после того, что устроил Луан.

Услышав уже знакомое имя, я будто окаменела, быстро сообразила, что слишком бурная реакция может меня выдать, и постаралась сделать лицо пустым и ничего не выражающим.

Но удержаться не смогла.

– Луан? – попыталась изобразить наивность пополам с недоумением я. – А кто это?

Инсар и Кан как по команде ответили глаза и начали смотреть куда угодно, лишь бы не на меня.

А вот Сатус не скрывался. И его откровенность даже немного сбивала с толку, потому что теперь, после встречи с мамой, я смотрела на него другими глазами. Глазами человека, который раз за разом возвращался к мысли о мести.

Я осознавала всю деструктивность этой идеи, её губительность и отчаянность, но что-то такое зародилось во мне, когда я увидела воспитавшего меня мужчину – молодого, с волосами цвета шоколада и пустым, отчуждённым взглядом. Во мне появилась злость, и она лишь увеличивалась в размерах каждый раз, пока я смотрела на демона.

И я вновь задавалась вопросом – а действительно ли он был безусловно непричастным? Или архаичный принцип «кровь за кровь» мог и должен был работать?

В этот момент, рассматривая аристократичный безукоризненный профиль парня, я поняла – кто-то должен заплатить. За всю ту боль, что пережила я и все те, кто могли бы быть рядом со мной, но не были – мама, мой настоящий отец, моя несчастная сестра, остававшаяся бесконечно далёкой, загадочной незнакомкой. Милена. Всех их просто не было, потому что кто-то другой так решил…

– Луан – это мой дядя, – откровенно проговорил демон и сознание пронзило перехватывающее дыхание ощущение, будто весь он сейчас передо мной как на ладони. – Младший брат моего отца, императора Аттеры. Луан всегда был сторонником очень радикальных взглядов, считал, что его недооценивают. И верил, что только он достоин занимать трон правителя. Во времена прошлой Битвы он выставил свою кандидатуру на участие сразу после того, как наша семья выбрала моего отца. Он воспользовался лазейкой в правилах, которые позволяют участвовать в сражении сразу двум камо от одной семьи. Камо – это…

Я перебила демона.

– Знаю, «достойный воин».

Демоны оказались удивлёнными, но удивлялись недолго.

– Да. И так как один участник уже был выбран прямым голосованием, то вторым мог быть доброволец. Им и стал мой дядя, которого оскорбило то, что родственники не отдали свои голоса за его кандидатуру, то есть, не сочли его подходящим. В Битве, как ты понимаешь, он проиграл. Но выжил. Мой отец, несмотря ни на что, любит своего младшенького. Папа был достаточно сильным, чтобы не только победить, но и победить на своих условиях. Луан такой щедрости не оценил, и в благодарность развил бурную деятельность за спиной нового законного императора.

– А Луан хотел…, – начала я, увидев некоторую закономерность.

– Устроить государственный переворот, – кивнул Сатус, подтверждая мои догадки.

– То есть, он затевал то, что затеваете сейчас вы! – бодро резюмировала я.

– Луан пытался привлечь к себе сторонников радикализации системы и окончательного укрепления полной власти исключительно за представителями девяти семей, – процедил разозлившийся на мой комментарий демон. Кажется, я задела его чувства, хотя совсем недавно была уверена, что у него вовсе нет никаких чувств. – Мы же собираемся победить на Битве и получить власть законным путём.

– ладно-ладно, я поняла. Он гадина, вы – хорошие, – быстро отступила, не желая ввязываться в бессмысленный спор. – Я так понимаю, у твоего дядюшки с организацией свержения носителя власти не очень, да?

– Его сдали свои же, которые за это получили весомое повышение по службе. Но Луан узнал о предательстве раньше и успел сбежать. Долгое время о нём никто ничего не слышал. До нас доносились слухи, что его видели то тут, то там. Вроде он приобрёл старый замок где-то в Северном королевстве и отсиживался там. Отец отдал приказ не преследовать его брата, потому что был уверен в беспомощности Луана без связей внутри Аттеры, а ещё предполагал, что он мог заручиться поддержкой северного короля. Тот всегда славился своей любовью окружать себе редкостями. Луан как раз и был такой редкостью, а ещё он был очень полезен северянам, и открыть охоту на него означало вступить в конфликт с нашими торговыми партнёрами. Тогда это было во вред, но теперь Битва всё ближе. И Луан решился выползти из своей норы.

Я молча слушала, хотя так и зудело сказать, что он уже давно не отсиживается где бы то ни было. Но внутри жило чувство, что время для демонстрации собственной осведомлённости ещё не пришло. Мама просила держаться подальше от демонов и особенно от Сатуса. Я не смогу выполнить эту её просьбу. Уже не смогу. Но хотя бы буду держать рот на замке так долго, как это позволят обстоятельства.

– Ваши семейные притчи очень интересные, но почему ты решил вспомнить о своих родственных связях именно сейчас?

– Это он всё устроил, – поморщился Сатус. – Луан. Он был тем самым брахманом. И убил всех тех людей, которых мы видели.

– А… этот паук-паразит? – я руками изобразила нечто невнятное у своей груди, пытаясь жестами дополнить невысказанное. Но Тай и без этого понял, о чём я говорю.

– Его питомец, – с беспощадной жуткой улыбкой подтвердил старшекурсник. – Помню, видел парочку таких в детстве, но тогда они не росли с такой чудовищной скоростью, были куда менее прыткими и вылуплялись из яиц, а не из людей. Видимо, Луан внёс коррективы в процесс создания своих любимцев.

– Но… но зачем? – я потрясла головой в надежде, что что-то там встанет на место, и я всё пойму. Потому что сейчас я ничего не понимала.

– Луан уже очень давно… как бы тебе это так объяснить… на тёмной стороне. Он многое умеет и практически всё из того, что он умеет – несёт смерть и разрушение. Большинство его любимых приёмов запрещены даже в Аттере, хотя у нас весьма лояльно относятся к любым отступникам. Скорее всего, он решил опробовать какой-то новый ритуал и ему нужен был полигон для исследований.

Мой рот непроизвольно раскрылся.

– Он убил десятки людей просто так?

– Не просто так, а чтобы проверить, как работает его новое изобретение. Луан умеет мыслить нестандартно и обожает вносить что-то своё в уже устоявшиеся методики. Но результаты порой бывают слишком неожиданными, – Сатус с досадой поморщился и отвернулся. – Думаю, драгоценный дядюшка подстроил всё так, чтобы появиться в городе под видом спасителя. Ну, или стать им в глазах местных после чудесного возвращения воды, которая на самом деле никуда не пропадала. Воду в водоёмах он отравил, а отряды, которые снаряжали за помощью, самолично устранял, выжидая нужный момент. Местным жителям не повезло. Скрываясь, они постарались забраться подальше, выбрав наиболее удалённую и изолированную местность, но именно это сыграло с ними злую шутку. Они стали лёгкой добычей для такого, как Луан.

– То, что он заставил людей выпить, было каким-то зельем? – потихоньку начала соображать я.

– Да, – коротко кивнул Сатус. – Все погибли, но один выжил. Предполагаю, что это и была цель Луана – узнать, при каких условиях и на ком сработает его варево. Луан должен был быть там и наблюдать. Поэтому я почти уверен, что он был там одновременно с нами. Но мы не встретились. Либо он покинул город, либо затаился и наблюдал за нами со стороны. И второй вариант кажется мне наиболее вероятным.

Я задохнулась от догадки.

– Командир гарнизона – это…

Мгновенно стало так дурно, что съеденные фрукты поползли обратно по пищеводу.

– нет-нет, – торопливо проговорил Сатус, очевидно, заметив изменения на моём лице. – Это был не он! Не Луан. С ним бы мы так легко не справились. Это был тот, кто работал на него. Наверняка дядюшка заручился помощью некоторых местных. Кому-то он мог приплачивать за сотрудничество, кому-то давать привилегии… например, в виде дозволения брать любых женщин, каких захотят.

– Мужик, скорее всего, подумал, что тебя к нему прислал сам Луан. В виде, так сказать, премии за старательную службу, – проговорил Инсар с небрежностью, которая скрывала что-то ещё, но я не поняла что.

И всё же, меня от его слов передёрнуло. Быть «подарком» оказалось отвратительно.

– Заткнись, – грубо одёрнул друга Кан. Но Инсар не обиделся, наоборот, его улыбка, которая могла значить даже больше, чем я способна была предположить, расцвела, став ещё самодовольней.

– Значит, – я попыталась думать о чём-нибудь другом, – вылупившийся из тела выжившего мутант и был конечной целью?

– А малышка начала соображать! – цокнул языком Инсар, качнувшись на стуле.

– У этого есть название? – я проигнорировала демона, лишь наградив его раздражённым взглядом.

И, так как, Сатус не спешил отвечать, за него начал рассказывать Кан.

– Как уже Тай упомянул, когда-то эти создания жили в Аттере. Они составляли часть нашей армии. Мы называли их эцитонами. Они были отличными бойцами – очень агрессивными, желающие только одного – убивать всё, что попадается им на пути.

– А бойцами были и самки, и самцы? Ведь если они размножались, то должны были быть и те и другие. И если раньше их жизненный цикл не включал внедрение убийственных личинок в живые организмы, то зачем нужно было всё менять? Какой в этом смысл? – и на всякий случай решила уточнить у Сатуса: – Луан ведь заставил людей выпить зелье с личинками, верно? И они стали чем-то вроде временных носителей для созревания паразитов, но большинство умерло ещё до того, как паразит смог сформироваться.

Парень сдержанно махнул головой.

– У эцитонов воевали все, кроме маток, чьей ключевой задачей было размножение, – продолжил просвещать меня Кан. – Потому что только у них имелись соответствующие органы для откладки яиц. Остальные самки были этого лишены. Матки не сражались, а только производили новое потомство. Эцитоны развивались быстро, но не настолько быстро, чтобы меняться прямо на глазах. Как правило, от момента рождения до первого боя проходило от десять до пятнадцати лун. Этот период они находились при матери, а кормились тем, что приносили взрослые особи.

– Приносили? – я тяжело сглотнула.

– Они питаются другими живыми существами, Мира, – с раздражением вздохнул Сатус. – И в принципе всеядны.

Мне стало душно. Помахав на себя ладошкой, я всё же спросила у Кана:

– Ты сказал «воевали», то есть, сейчас уже нет?

– Они вышли из-под контроля, – хохотнул Инсар, который не разделял мрачно-недовольный настрой своих друзей. – Эцитоны плодились с поражающей скоростью, но и дохли регулярно. Не только потому, что бросались на врагов, как бешеные, но и потому что сами друг друга пожирали. Каннибализм у них был обычным делом. А однажды они попытались съесть тех, кому подчинялись.

– То есть, демонов, – громко прошептала я.

– Да. Император отдал приказ уничтожить всех, – закончил Кан. – И мы с радостью это сделали, потому что в какой-то момент они превратились в заметную проблему.

– А теперь твой родственник пытается их возродить? – я повернулась к Сатусу.

– Возродить искусственно, потому что ни одной матки в живых не осталось, демоны позаботились об этом, – пояснил принц. – Видимо, он ищет способы, как заменить матку.

– Исходя из того, что я сегодня услышал, – лениво протянул Инсар, – он этот способ уже нашёл.

– Очевидно только одно: Луан готовится к Битве, – решительно отчеканил Кан. – Не думаю, что он собирается вступить в неё официально, – Сатус, наконец, убрал свою руку с моего плеча, и я вновь смогла дышать нормально. Парень потёр лицо, и стало понятно, что он очень устал. – Луан дождётся, пока все претенденты на трон соберутся вместе для Битвы, и натравит на нас своих ручных зверушек. Иначе, зачем бы они ему были нужны?

– Тебе не кажется, что разумнее было бы достать каждого из нас по одному? – поинтересовался Инсар, погасив ухмылку. – Так намного проще, чем одному сражаться с целой толпой камо, изначально настроенных на смертельную драку.

– И что потом? – Ферай был не согласен. – Ну, прикончит он тебя, меня, Шейна. Не будет нас, будут другие.

– Другие, – выразительно выделил Инсар, – но не мы. Те, кто слабее нас и менее подготовлен.

– Неважно, – мотнул головой Кан. – Так или иначе, на трон должен кто-то взойти. А значит, Битва должна состояться.

– Ага, вот только наша смерть пусть и во время Битвы не принесёт брату императора никакой пользы, кроме, разве что, самоудовлетворения. И даже если он убьёт всех камо, трона ему не видать, потому что об участии в Битве нужно заявить до вступления в боевой круг, а не после. Но этого не сделать, не явившись в Аттеру. А Луан, ты сам знаешь, изгой уже много лет. И если бы он мог пересечь границу, то давно бы это сделал. Поэтому наша смерть не будет иметь для него никакого значения. Власть ему так не получить.

– Любой из нас – угроза для него, – заключил Кан. – Поэтому Луану совершенно наплевать, кто по итогу будет объявлен официальными участниками Битвы, мы или другие.

– Вот именно! – развёл руками Инсар. – А это значит, что своих прожорливых зверьков он готовит не для нас. Смысла нет!

– Я много думал об этом, – признался Сатус. – Для дяди было бы выгоднее, если бы Битву вообще отменили.

– До тех пор, пока в каждой из Девяти Семей будет хотя бы по одному живому взрослому представителю – не отменят.

И ребята умолкли. Кажется, они подумали о том же, о чём и я: а что если Луан решил уничтожить вообще всю аристократическую верхушку Аттеры?

– А если ваше судьбоносное сражение отменят, – мой вопрос не был праздным любопытством, я хотела знать, во что меня пытаются впутать, – кто тогда станет императором?

– Действующий правитель сохранит за собой право на корону до тех пор, пока не представится возможность провести Битву, – ответил мне Ферай. Кажется, он был единственным среди парней, кого не раздражали мои вопросы.

– И как в этой ситуации могу помочь вам я? – этот вопрос следовало бы задать раньше, ведь именно с требования помочь и началось наше знакомство с демонами.

– Мне бы тоже, на самом деле, хотелось бы узнать твой план, Тай, – с подтекстом округлил глаза Инсар. – Не пришло ли время поделиться?

– Нет, не пришло, – безапелляционно заявил Сатус. – Пока могу сказать только одно – Мира поможет нам решить нашу ключевую проблему.

– Ключевую проблему? – изумлённо взмахнув ресницами, переспросил Инсар. Потом всем своим корпусом повернулся к Кану и любезно поинтересовался, так, словно здесь присутствовали только они: – А какая у нас ключевая проблема?

– Самому интересно, – невозмутимо проронил Кан, и эти двое уставились на Сатуса с демонстративным ожиданием пояснений.

Но того такая ерунда не действовала.

– Тай, мы чего-то не знаем? – наконец, не выдержал Ферай.

– Или ты эту «ключевую проблему» на ходу изобрёл, – светлые глаза скользнули на меня, прошлись вниз, от макушки до груди, не столько изучая, сколько утверждаясь в уже изученном, отчего мне стало неуютно. Но пришлось промолчать, потому что с Инсаром связываться – только настроение себе портить. Он всегда знал, что ответить на любую претензию, и легко отбился от всяческих обвинений, даже если они были справедливыми. Этот светлоглазый умел и любил оставлять последнее слово за собой. – Так сказать, для облегчения другого процесса.

– Нет, – уверенно оборвал его Сатус, буря злыми глазами так, что у Инсара уже должна была дырка во лбу образоваться. – А если ты сомневаешься во мне и в моих словах, то можешь заявить об этом перед всеми и потребовать пересмотра позиции лидера.

– Нет, что ты, – и парень поднял ладони вверх, скривив дурашливую рожицу. – В тебе? Сомневаться? Да никогда!

– У вас что, есть официальный лидер? – обратилась я к Кану, как к самому общительному и невредному здесь.

– Конечно! – встрял Инсар. – А ты как думала! Тай наш бессменный гегемон едва ли не с тех пор, как научился говорить.

– Верно, – сузил глаза Сатус, а рот небрежно искривился. – И я тебе уже всё сказал.

– И я всё понял, – окончательно развеселился Инсар, но веселье это было с привкусом горечи.

Спустя некоторое время я вернулась в свою комнату. Провожать меня взялся Сатус, который и сам с трудом на ногах стоял, хотя и очень старался этого не показывать.

– Шёл бы ты на свой этаж, – скупо заметила я, когда лестница несла нас вверх. – Дорогу к кровати я и без тебя могу найти.

– Нет, – упрямо покачал головой принц. Взгляд его периодически рассеивался, а глаза так и норовили закрыться. Я задалась вопросом, когда он в последний раз спал, но вслух спрашивать не стала. – Сегодня моя очередь тебя охранять.

– Как бы мне тебя охранять не пришлось, – проворчала я, сходя со ступенек остановившейся лестницы.

Оказавшись в комнате, я попросила демона отвернуться, чтобы переодеться. Он на удивление покорно подчинился, сев на кровать моей исчезнувшей в неизвестном направлении соседки ко мне спиной и замолчал. Тишина меня вполне устраивала, я быстро сменила одежду, когда повернулась обратно, парень уже спал.

– Уснул сидя, – покачала я головой. Потом стянула со своей кровати покрывало и набросила на демона. – Не знаю, нуждаешься ли ты в этом, но на всякий случай укрою, – проговорила я тихо, прислушиваясь к едва слышному сопению. – А спящий ты почти милый…

Понаблюдав за ним ещё какое-то время и позавидовав тому, что даже во сне Тай умудрялся быть до боли красивым, я забралась в собственную кровать и попыталась уснуть.

Но сон не шёл, хотя спать хотелось. Я чувствовала, что вымоталась, но мозг гудел и никак не хотел отключаться даже ради спасительного отдыха.

Стук в дверь раздался неожиданно. Он был тихим, но отчётливым. Мне показалось, что тот, кто стоял за дверью, не столько хотел войти, сколько проверял есть ли внутри бодрствующие. Поразмыслив пару мгновений, я откинула одеяло, подошла к порогу и приоткрыла створку.

– Не спишь? – улыбнулся Кан.

Я отрицательно покачала головой и распахнула дверь шире, чтобы демон мог войти. Шагнув внутрь, парень аккуратно запер за собой, повернулся ко мне и его взгляд резко изменился, застыв. Напряжение между нами скакнуло вверх, едва не пробив потолок и не улетев в небо. Глаза демона медленно, словно против его собственной воли, начали опускаться ниже, и я мгновенно вспомнила, что на мне только одна из старых рубашек бывшей соседки по комнате. И она едва доходила до середины бедра.

– Ой! – спохватилась я и юркнула обратно в кровать, натянув одеяло выше носа. Первый момент неловкости прошёл, и мне стало стыдно. – Извини… – смущённо залепетала я, – просто… я не ожидала…

Демон стремительным смазанным движением отвернулся, постоял так немного, сохраняя молчание, а развернулся обратно уже с натянутой улыбкой.

– Всё нормально, – попытался успокоить он меня не своим голосом, могучим, рокочущим глубоко в груди. В нём слышались густота, оглушающий рёв и громовые раскаты. Демон откашлялся, его широкая грудь высоко поднялась в тяжёлом вздохе, будто бы ему на мгновение перестало хватать воздуха, но секундная пауза – и вот Кан вновь такой же, как и всегда.

Потерев ладонью щеку, он поглядел на Сатуса. Тот, расслабленно откинув голову на прислонённую к стене подушку, выглядел почти безопасно, почти по-домашнему уютно. «Почти» потому что несмотря на безмятежность прекрасного лица, даже во сне принц прижимал руки к туловищу и сжимал пальцы в кулаки. И от этого казалось, будто даже в таком измотанном состоянии он продолжал сохранять готовность отреагировать на любую внезапную угрозу.

– Так и знал, что он отключится. Давно не отдыхал. Ему нужна передышка.

– Поэтому ты здесь? – догадалась я, позволяя одеялу соскользнуть чуть ниже, но так, чтобы все ниже шеи оставалось прикрытым.

– Да, – парень обвёл изучающим взглядом мою небольшую комнату. – Я побуду с тобой этой ночью.

И он умолк, неловко поморщившись.

Причина его замешательства стала очевидна практически сразу же, когда я сама, покосившись на продолжающего мирно спать Сатуса, задумалась над тем, как мы все втроём разместимся в этой небольшой комнатке. Когда мы жили здесь вместе с Микой, спальня казалась мне почти просторной, но теперь, оказавшись в компании двух рослых и широкоплечих парней, я остро ощутила недостаток пространства. Ведь в наличии имелось лишь два спальных места, одно было занято мной, а другое – Сатусом. Поэтому Кану на выбор оставался лишь стул, который категорически не подходил для всенощного бдения, потому как был жёстким и низким, а ещё подоконник, по степени своей комфортности приближённый к птичьей жёрдочке.

– Садись, – предложила я, подтягивая ноги к груди и указывая на освободившееся место на своей постели.

Парень благодарно кивнул и устроился там, где я предложила. Он был крупным, но очень пытался занять как можно меньше места, что меня рассмешило.

– Ты чего? – удивился демон.

– Да так, просто, – продолжая улыбаться, неопределённо ответила я.

– У тебя красивый смех, – проговорил вдруг Кан.

– А? Да? Спасибо, – его слова заставили меня растеряться.

– Ты всегда так реагируешь на комплименты? – он присмотрелся внимательнее, будто пытаясь разглядеть что-то, что было то ли за мной, то ли внутри меня.

– Как?

– Как будто ожидаешь, что тебя покусают, – взгляд демона было очень тяжело выдержать. И я увидела в нём то, что роднило его с принцем – удивительная прозорливость и точность в суждениях.

– Ну…, – я почесала макушку. – Ты не был особо вежлив в начале, когда мы только познакомились.

– Как и ты, – даже не повёл бровью парень, продолжая неотрывно на меня глядеть.

– Возможно, – нехотя допустила я. – Но поставь себя на моё место – я оказалась в чужом мире, ничего не понимая и не имея возможности элементарно защитить себя. А тут вы – взрослые, хмурые и… грубые! Возможно, я была резкой, но и вы не проявили приветливости! А могли бы, ведь вы намного старше меня, следовательно, должны быть мудрее!

Высказавшись так, я умолкла, бросив осторожный взгляд на демона.

– Намного старше? – с нехорошим подтекстом переспросил Кан. – Как ты думаешь, сколько нам лет?

– Не знаю, – надулась я. – Но Сократ сказал, что вам может быть сколько угодно – от тридцати до ста!

– Твоего мохнозадого помощника следовало бы хорошенько проучить, – медленно проговорил Кан с нарастающим негодованием. В глазах сверкнуло нечто смертельное, как будто я увидела мелькнувшее в воздухе остриё клинка. И я вдруг начала очень сильно переживать за здоровье своего кота.

– Зачем? – поторопилась я разубедить парня. – Не надо!

– Надо! – прорычал демон. – Чтобы больше не распространял информацию, вводящую в заблуждение!

– То есть, тебе не сто лет?

Демон резко подался ко мне, так что я плюхнулась на спину с грациозностью собственного хорошо отобедавшего хвостатого помощника, и выразительно приподнял бровь.

– А как по-твоему, мне сто лет? – вкрадчивым, почти ласковым тоном поинтересовался он.

– Не… не знаю, – пролепетала я, чувствуя, как меня пытаются лишить того немного, что ещё осталось – возможности дышать и свободно шевелиться.

Кан отодвинулся, возвращаясь в прежнюю позу. Закинул ногу на ногу с истинно благородным изяществом и со вздохом проговорил:

– Мира, если ориентироваться на межмирный возраст, то мне двадцать три. Самый старший из нас Блейн – ему двадцать шесть.

– Да? – с изумлением уставилась я на него. – А я думала… А сколько Сатусу?

И мы оба поглядела на демона, который продолжал спать сидя. На лице его появилась безмятежная улыбка, такая, что мне даже стало интересно, что же ему снится?

– Мы с ним одного возраста. Но я появился на свет на одиннадцать лун раньше, так что, получается я – старше.

Мы замолчали.

– Ты так на него смотришь, – заметил Кан с досадой.

– Как?

– Не могу описать. Но мне не нравится, – в его голосе проявились жёсткие нотки.

А меня неожиданно потянуло на откровения.

– Рядом с ним я чувствую себя беспомощной. Как будто я маленькая щепка, попавшая в бурное течение. И выбраться уже нет сил. Меня постоянно преследует ощущение, что моя судьба уже решена. И решил её он, не оставив мне и шанса, – я вспомнила слово, которое услышала во время ритуала, когда начала терять сознание. – А что значит «ваине»?

Кан напрягся. Сел ровнее и сурово спросил:

– Где ты это услышала?

– Когда церемония с передачей крови начала выходить из-под контроля, Сатус сцепился с Мелиндой. Я плохо помню, что тогда происходило, но они начали спорить. Тай назвал меня нурой, а мадам Мелинда удивилась, так, будто услышала нечто невозможное. Потом спросила: «Ваине?».

– Мира, – начал демон. Его кадык дёрнулся, будто ему тяжело было говорить. – Ваине – это значит «чужестранка». В моей стране так называют всех, кто родился не в Аттере. И это… не очень хорошее слово.

Глава 12

– Почему? – я начала поправлять одеяло, пытаясь скрыть накатившую нервозность.

– Потому что ваине обычно становятся любовницами в домах аристократов империи. Такая судьба ждёт в том числе и тех чужестранок, которых постигла участь стать нурой демона.

– А нура – это…

– Само слово означает «избирать». Но в отношении женщины его используют только в одном случае, – Кан на мгновение умолк. Мне показалось, ему нужна была передышка. И заговорив вновь, парень будто бы преодолевал внутренний барьер. То ли ему не хотелось обсуждать эту тему, то ли не нравилось обсуждать именно со мной. – Когда говорят о той, которую любят всем сердцем, которую выбирают себе в пару. Один раз – и на всю жизнь. До конца своих дней. И даже если нура умрёт раньше избравшего её демона, занять это место уже никто не сможет. Наша любовь, Мира, сильна и всепоглощающа. Влюбляясь, мы любим всем сердцем, всем своим естеством. За любимую женщину демон отдаст всего себя, включая свою жизнь. Эти чувства настолько сильные, что порой затмевают разум, вытесняют все инстинкты, кроме одного – защитить своё. Желание быть с любимой, владеть ею. Не только физически, но властвовать над каждой её мыслью, порой приобретает ужасающие масштабы. Очень часто такая любовь перерастает в одержимость. В желание контролировать каждый шаг, каждый вздох, каждый взгляд любимой женщины. Ведь она становится важнее тебя самого, важнее семьи, важнее всего, что есть в мире. Далеко не каждая способна выдержать такую любовь, Мира, многие ломаются. Кто-то пытается убежать, и это превращается в побег длиною в жизнь. Некоторые погибают. А смерть любимой по твоей вине – это самая ужасная пытка, самая страшная трагедия, которая может случиться с демоном. Сдержанность – единственный выход. Но не у каждого демона хватает силы воли и хладнокровия подавить врождённую потребность всё контролировать. Многие демоны, влюбляясь в чужестранок, забирают их в свой дом, рвут все связи возлюбленной с домом и родными, действуют скрытно, быстро и жестоко. Судьба таких женщин незавидна. Не только потому, что их лишают всякого выбора, но и потому, что демон… Мира, ваине может быть нурой, а нура может быть ваине, но ваине не может быть женой. Демон не может создать семью с чужестранкой, даже если он назвал её своей парой, своей избранницей. Это прописано в наших законах. И это пытка для обоих, потому что женщина, не имея права распоряжаться собственной судьбой, вынуждена наблюдать, как тот, кто лишил её всего, строит свою жизнь с полноправной жительницей Аттеры. Мужчина же, чувствуя, как несчастна его любимая, должен посещать законную супругу, чтобы получить наследников. И если кто-то другой сможет отказаться от продолжения рода и законного брака, то правитель империи – нет, Мира. А Тай собирается стать таким правителем.

Я очень внимательно слушала Кана, будто пропуская каждое его слово через себя, но глядела при этом на принца. Почему-то именно он в этот момент настойчиво притягивал мой взгляд. И даже я сама не могла ответить, почему мне хотелось на него смотреть. Возможно, потому, что я пыталась представить, какой будет его жена. Наверняка ею станет какая-нибудь сногсшибательно красивая демонесса с такими же чёрными, как у него глазами и неподражаемым умением игнорировать всё, кроме собственных желаний. Такая же адская, невозможная, всепоглощающая, желанная…

А может быть, я смотрела на него, потому что меня зачаровала появившаяся на лице Сатуса безмятежная улыбка, которая будто бы подсветила его лицо изнутри, сделав гораздо моложе и мягче. В этот момент он, расслабленный и тёплый ото сна, меньше всего походил на себя привычно, а больше напоминал трагического героя, раздираемого внутренним конфликтом, убегающего от реальности, слишком пошлой и низменной для него, в мир чудесных грёз. Хотелось бы мне узнать, что же ему снится, но какими бы ни были его сновидения, в этот момент, кажется, он был почти счастлив, а вот я себя ощущала совершенно иначе. И улыбаться мне не хотелось. И чувство было, словно мне на голову вот-вот должен был опуститься топор.

– Есть во всём этом что-то безжалостное… – пробормотала я, а потом чётко и внятно произнесла: – Я не хочу быть любовницей. Пусть Сатус найдёт себе кого-нибудь, кто будет сторожить его койко-место, пока супруга рожает ему детей. Я этого делать не стану!

– Я не думаю, что у него или у тебя есть выбор, Мира. Теперь…

– Что же мне делать? – бессильно прошептала я, закрывая лицо руками.

Пальцы демона легли поверх моих, тихо, не дыша, отведя их в сторону, не заставляя, но прося открыться для него. Подняв лицо ему навстречу, я угодила в ловушку откровенного взгляда. Он не был магическим, но обладал особенной глубиной, наполненной тишиной и темнотой. Маленькая и хрупкая, слишком уязвимая и неопытная – такой я увидела себя в его глазах, потому что и он меня такой видел. Он стал моим зеркалом, отражением всей моей боли, как если бы вдруг почувствовал меня как самого себя, нащупал все те шрамы, которые нельзя было показывать. И заглянул в запертый на все замки душевный сундук, к которому даже я сама старалась не подходить.

На долю секунды я увидела нас двоих, сидящих на маленькой тесной кровати и помогающих друг другу пережить эту ночь, со стороны. И ощущение отчаянного безмолвия из-за невозможности говорить о том, что кажется важным и нужным, сменилось чувством исцеления. Как если бы ты запер самого себя в пустой комнате, а кто-то подобрал ключ, вошёл, тихо сел рядом и остался с тобой в этой комнате. Навсегда. Ничего не требуя и ничего не прося взамен.

Но вот Кан вдруг дерзко ухмыльнулся, поводил широкими плечами и краткий чарующий миг исчез, словно брошенный в огонь лёд. Парень взял меня за руку, погладил ладонь больши́м пальцем и с убеждённостью в голосе проговорил:

– Что бы ни случилось – продолжай бороться. Тебе следует помнить вот что: теперь, когда Тай назвал тебя своей избранной, у него нет пути назад. И второго шанса у него тоже больше не будет. Слово произнесено. Поэтому он будет использовать все методы, как хорошие, так и плохие. И не отступит, пока ты не сдашься.

– А если я не смогу? – из скованной болью груди прорвался отчаянный всхлип. Отчаяние нахлынуло с новой силой. – Что, если он окажется сильнее?

Ферай стиснул мою ладонь, крепко, будто пытаясь передать мне часть своей силы.

– Один из вас должен победить. И я сделаю всё, чтобы это была ты, – с жаром пообещал мне демон.

– То есть, мы теперь в одной команде? – рассмеялась я со слезами на глазах. Одна прозрачная слезинка сорвалась с ресниц и капнула вниз, оставив мокрое пятно на рукаве демона.

– Я научу тебя управлять твоей магией. И когда ты поймёшь, насколько великолепна и уникальна, когда осознаёшь всю глубину своих возможностей, ты сможешь найти собственный путь. Тот, идя по которому будешь свободной. Потому что в этом и есть сила, Мира – в свободе. Свободе внешней и внутренней.

И меня настолько тронули его слова, сказанные с искренностью, завораживающей и потрясающей глубины сознания, что я испытала прилив вдохновения.

Подскочив, предложила:

– А давай начнём сейчас! Прямо сейчас! Немедленно!

– Что начнём? – наблюдая за мной с ласковой улыбкой, спросил Ферай.

– Обучение!

– Мира, сейчас ночь и тебе надо спать, – напомнил демон, и его улыбка стала ещё шире.

Но мой мозг был с ним не согласен, он искрил и выдавал одну идею за другой.

– Давай попробуем найти Феликса! – лицо демона удивлённо застыло, а я бросилась объяснять: – Помнишь, когда вы всей шальной компанией заседали в моей комнате, Инсар предложил, чтобы я попробовала открыть проход, думая о Феликсе. Мол, если я буду стремиться к нему, то, возможно, к нему и попаду.

– Я помню, – старшекурсник подтвердил отсутствие у него провалов в памяти. – Но ты понимаешь, насколько это опасно? Ты можешь промахнуться. Можешь выйти не там, где нужно! И неизвестно, что за место это будет. Вдруг ты вышагнешь прямо на спину какому-нибудь плотоядному червяку, размером с дом. Или бултыхнешься в море. Мы не знаем, где Феликс. Но где бы он ни был, он сможет там выжить, а вот ты…