Секс с жизнью
Часть 1
СЕКС С ЖИЗНЬЮ
Роман о том, как после детства в рабстве можно влюбиться в жизнь и стать вольным.
Бестселлер Грея Леон
Пролог
…Он был готов к смерти… Ведь умереть – значит закончить свои страдания.
Его детская психика устала от боли, насилия и одиночества!
Этот белобрысый, подавленный, слабый от постов мальчишка устремил свои голубые глаза на верхнюю балку старого дровяного сарая. Она была такая же сухая и вся исковерканная трещинами, как и его душа.
В сарае пахло сыростью и старостью, под ногами хрустела березовая кора, но тут было самое главное – безопасность… Его тут никто не будет искать. А вот и пара березовых тюлек, чтобы дотянуться до той балки и завязать веревку, которая сомкнет убийственный узел на его тонкой, как спичка, шее и остановит его, как казалось, бессмысленную жизнь…
В этот момент уже ни страшный суд, ни вечный огонь в аду за самоубийство не пугали его. Да и оплакивать его никто не будет – при живых родителях у него нет ни папы, ни мамы, ни будущего.Есть только режим, «старший воспитатель», послушание и наказание – для него все это и было карой Божией.
Тут в голове всплыл рассказ учительницы о самом мудром царе Соломоне.
О его кольце на пальце со словами «все проходит, и это тоже пройдёт».
Ведь и страдания, и радость все проходит, получается?
«…Ладно… не сегодня…», – решил он и вышел из сарая.
Он тот самый Грей Леон, мальчик из Назарета, а ныне брат Гришка, двенадцатилетний воспитанник сурового монастыря/секты в глубинке России, где уже много лет монахи в лесу ждут конца света.
Что такое секс, кайф, мечты, свобода, воляон еще вообще не знал… Эти слова для него были с другой планеты. К ним он пришел только в 21 год…
Но именно в тот моменту этого юнца «встало на жизнь»! Возможно в самый первый раз!!!
В его яйцах появились маленькие капельки мужской титанической силы и страсти, перед которыми нет преград, а только азарт: достать из крепости, подвести под венец и надеть кольцо на палец этой самой великой и желанной женщине под названием ЖИЗНЬ!
Чтобы наслаждаться ее красотой вечно, засыпать и просыпаться в обнимку с ней, чтобы кружилась голова от вкуса ее губ, а их близость рождала миру тысячи счастливых и здоровых людей!
Это роман о пути юного парня, о том, как он познавал эту женщину и обретал опыт в сексе с жизнью.
ГЛАВА 1
Папа
Машина, подрагивая своей старостью, ехала по влажным петербургским улочкам. Накрапывал мелкий дождь, дворники со скрипом стирали капли с лобового стекла, а жёлтые фары пробивали вечернюю мглу опускающегося на северную столицу тумана.
Лёша, молодой двадцатилетний парень, ехал на рабочую смену. Это была подработка на хлебозаводе, где он раскладывал испеченный хлеб на полки.
Кто он такой? Симпатичный, интеллигентный, высокий, молодой, в кожаном пиджаке. По его лицу считывалось, что хоть он и живет как все обычные люди, но интересуется созданием этого мира.
В семнадцать лет он понял, что мир не мог произойти от обезьян, и начал читать много книг…Такой уж это энергичный возраст, когда юноша на запах чего-то нового готов развернуться на 180 градусов и увлечься до самозабвения.
Совсем недавно, он закончил ЛИТМО и сейчас находился в поисках работы по профессии. Не простая задача для тех времен…
Его родители – Леонтьевы Валентин Григорьевич и Валентина Алексеевна – порядочные и интеллигентные люди. Папа инженер-конструктор гироскопов, который недавно ходил в годовую кругосветную экспедицию на огромной и знаменитой подлодке «Владимир Комаров». Мама работала на закрытом военном заводе программистом, а в свободное время увлекалась вязанием и огородными посадками на даче.
Они были оба блокадники, жизнь их в детстве не баловала. Суровость и дисциплинированность, как форма для выпечки хлеба, сформировала их уклад взглядов на жизнь.
По сути, у Лёши все было, как у всех людей в эти годы – детский садик, школа, институт, работа.
В мире пахло реформами и трансформациями… Приближающиеся 90-е годы стирали и перестраивали уклад слаженного советского строя.
Душа у Лёши была любознательная.
Он увлеченно нырял во все эзотерические и религиозные веяния, которых в тот момент было навалом на любой вкус и цвет.
Черная магия? Белая? Гадания? Рыночные прилавки были завалены «потусторонней» литературой. Да всё, что хотите, товарищи! Страна обретает свободу! Наслаждайтесь новыми знаниями!
Наш молодой Алексей мечтал начать петь. Слух и голос у него были отменные, но где реализовать потребность изливать свою душу в мелодии, он пока не нашел.
Ведь никто не знал, что сегодняшняя смена изменит всю его дальнейшую жизнь…
И вообще, какого черта, его на три часа раньше вызвали сегодня на смену, прервали приятный вечер с девушкой?! Ведь по плану было заняться взрослыми забавами, пока родители не пришли с работы. Но облом, блин!
…Тысячи буханок горячего хлеба обычным темпом раскладывались на полки. Парни перетирали о том, о сём и, конечно же, о девочках, ведь не у одного Лёши сегодня медным тазом накрылся вечерний секс. Кто-то из пацанов предложил в выходные сходить на концерт и, конечно, Леша поддержал идею.
Тут его чуткий слух уловил невероятно красивый звук.
Голос какой-то женщины, сливавшийся с нотами пианино.
Ему не кажется?
Нет! Через несколько секунд он услышал отчетливое пение большого хора и слова, распеваемые на много голосов: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное…»
Лёша замедлил свой рабочий темп и, напрягая слух в звуках громыхающего хлебопекарного завода, вслушивался, пытаясь разобрать слова…
У него промелькнула мысль: «А кто это поет в десятом часу вечера? Так поздно? Что значит «нищие духом» и от чего «их удел Царство Небесное»?
–Парни, я что-то подзаебался чуток, выйду покурить, – окликнул он коллег по цеху и, снимая белый передник и нарукавники, пошёл на улицу.
В здании хлебозавода он раньше никогда не замечал еще одной арки, находящейся рядом со входом в его цех…
«Что там, концертный зал?» – промелькнула мысль у любознательного молодого человека.«Ладно, пока курю, пойду гляну», – подумал он, и направился к манящей его части здания.
В этот самый момент он увидел, как свет в больших окнах того самого зала, граничащего с цехом хлебозавода, погас. На улицу стали выходить люди.
Невзирая на сырую, ветреную погоду и вечерний питерский смог, все эти люди были воодушевлены и, как будто, источали тепло и свет…
Но больше всего его внимание привлекла роскошная женщина, которая, очевидно, была в центре внимания толпы.
В ее руках было несколько букетов цветов и она, очень громко смеясь, прощалась со всей этой толпой людей, а их было человек 40,мужчины и женщины, все разных возрастов.
Сигарета была уже давно докурена, а возвращаться в цех не хотелось…
«Что все эти люди тут делают? Кто это шикарная женщина? Почему в столь поздний час они тут собираются, да и еще такие радостные?»
Вопросов было много, а Лёша был не из робких ребят. Он направился к этой толпе, которая уже расходилась.
Первый попавшийся на его пути парень шел под ручку со своей девушкой, о чём-то разговаривая. От них веяло спокойствием, легкой энергией…
–Добрый вечер!–вежливо сказал Лёша
–Привет! – ответил парень с девушкой.
–Ребят, а скажите, пожалуйста, если не секрет, что вы там все делаете? Что поёте?
–А? Мы? Да это наш хор, мы тут по вечерам поем красивые песнопения. А вот там наш хоровой руководитель, Ирина Ильинична, она нас и собирает.
Он показал как раз на ту яркую женщину, привлекшую взгляд Лёши, которая уже садилась в такси, махая всем рукой.
–До завтра, ребята! – крикнула она всем, захлопывая дверь зеленого москвича.
–Аааа…. Вы каждый день поете? – не успевая формулировать свои мысли, спросил Лёша.
–Да, стараемся каждый. Ирина Ильинична нас держит в ежовых рукавицах – скоро ведь выступление, будем петь хором. Да и знаешь, парень, после работы прийти попеть от души с классными ребятами –это же одно удовольствие! Хочешь с нами? Приходи на слушание к регенту и, если нужные данные есть, с нами будешь тусить».
– Благодарю! – больше ничего в эту секунду Лёша не смог сказать. Что-то происходило в его душе… как будто он нашел то, чего давно искал.
…Маленькое облачко смотрело сверху на этого парня и безмолвно говорило: «Иди-иди, тебе уже надо познакомиться с мамой…Уже пора, папа!»
–Ты что-то долго курил, Лёш! – кинул фразу коллега по смене, –Подцепил кого-то в нашем мрачном дворе? – и хитроватая улыбка проскользнула по его лицу.
–Да нет! Кого тут подцепишь в этом районе в такой час? –ответил он задумчиво, а сам прокручивал все увиденное и услышанное только что.
Звуки пения из-за стены стояли, как туман, в его голове, больше ни о чем думать он не мог.
«И правда что-то я подцепил»,–подумал он про себя и принялся укладывать хлеб.
Уже через неделю Лёша при белой рубашке, галстуке и брюках по стрелке стоял у входа в концертный зал.
Вот подошла и она, эта роскошная женщина. Сердечко его трепетало, но виду молодой человек не показывал.
Ну, а сейчас, дорогие читатели, давайте заглянем в жизнь этой девушки-праздника!
ГЛАВА 2
Мама
Она положила ароматные цветы себе на колени и поглаживала их руками.
В ее голове витало много эротичных мыслей…
Яркая и насыщенная жизнь певицы, собравшей собственный хор, имела много интересных аккордов и за кулисами.
Дома ее ждал сын и муж, но не к ним стремилось ее сердце…
Это обжигающее чувство страсти изнутри выталкивало все остальные…
Ее глаза через окно едущего автомобиля смотрели в пустоту.
Перед ними проносились картинки их встреч, ночей и вечеров.
Нет, она не сильно была влюблена, просто ей нравилась эта игра, она ее зажигала: «прикольно же, когда мужик сходит с ума от тебя!»
А этих мужиков у нашей героини было сразу несколько.
Ей хотелось улетных ощущений и, как любая раненная душа ищет забвения в очень сильных эмоциях, она летела, как мотылек на этот огонь, пытаясь не думать о том, что может сгореть…
У Ириши была очень примерная семья русских евреев.
Папа с мамой – Илья и Марина Лившиц – выросли в блокадном Ленинграде.
Илья закончил военное училище и работал на военном заводе, а Марина чертила корабли.
Они очень любили Родину, СССР, все их предки выросли на этой земле и во Вторую Отечественную положили жизнь за нее. Но всегда и везде они ощущали подтекст из разряда «вы хорошие люди, но евреи», поэтому растили дочь в гордости отличницей, чтобы никто никогда и слова плохого сказать не посмел.
Все было для нее: «Ты, главное, пой, доченька! Развивай свой талант! Будь яркой, а больше ни о чем не думай!». Но этой обеспеченности и настроя на самое лучшее, видимо, не хватало Иришке для ощущения счастья…
И вот сейчас ей 30…
Жизнь одновременно полна и пуста до ужаса…
…Такси подвезло ее к серому подъезду, освещенному грязной, жёлтой лампочкой.
Она заходит в квартиру. На часах 1:30. Дом спит…
Дверь тихонечко скрипнула.
Она заглянула к Тёме в комнату.
Парень уже крепко спал, рядом с ним лежала открытая книга с рисунками двигателей и карбюраторов. Горел светильник.
Холодно. Окинув взглядом спящее, раскинутое тело подростка и погасив светильник, она вышла из комнаты.
На кухне лежала записка от мужа: «Я сегодня на смене, ужин на плите. Целую».
У Иры настроение поменялось мигом.
Она подошла к телефону и начала набирать из записной книжки номер того самого, кем были заняты ее мысли.
–Алло? Не спишь, дорогой? – говорила она шёпотом.
–Нет, любимая, еще не сплю, – отвечал трепещущий голос на том конце провода.
–Как твои дела? Я одна сегодня ночую, соскучилась…
–Хочешь, я приеду? Я тоже тебя хочу, любовь всей мой жизни!
Под струей теплой воды в душе, прикасаясь к своему возбужденному телу, она представляла, как вот-вот сольется в танце тел с Пашей. Так звали ее очередного любовника.
Он приехал.
На носочках пробежав в спальную комнату, он начал целоваться и обниматься со своей богиней.
–Ириш, а Тёма дома? – опомнился Паша.
–Да, конечно. Спит уже давно без задних ног, – ответила мать.
–Я так сильно тебя хочу весь день, если б ты не позвонила я не пережил бы эту ночь!– продолжая страстно целовать ее, говорил мужчина.
–Иди сюда, Пашенька, мой сладкий! Трахни меня, скорее!
Их тела слились в импульсивном танце.
Дыхание сбивалось, в комнате казалось жарко, как в бане. Со столов и поверхностей падали предметы от создаваемых двумя людьми вибраций.
Два человека, горя огненной страстью, издавали громкие звуки, гласившие об их удовольствии!
… Тёма сквозь сон услышал толи стоны, толи рычание, толи смех у себя за стенкой.
В его подростковой голове уже были знания, чем могут заниматься взрослые по ночам, но тут один вопрос: «Папа ведь оставил записку, что он на смене. Тогда кто это?!»
Пытаясь заснуть и переворачиваясь, он отчетливо услышал мамин голос: «Паша, ну хватит уже, я не могу с тебя !А-х-х-а-х-а, кооотик!»
Сон у ребенка сняло, как рукой.
Он стал вслушиваться, напрягая уши и мозг.
–«Паш, я же говорю, я его видеть не могу, но куда я Тёмку дену? Не еби мне мозг, смотри, как у нас всё классно, любимый!».
Такие фразы сменялись глубокими вздохами и постанываниями…В голове мальчика взрывались бомбы неразрешимых вопросов: «С кем же мама?!»
Он и так чувствовал, что маме не до него, но тут, оказывается, есть человек, которого она обожает, и он –лишь помеха в их отношениях!
Какая-то тонкая боль, как острая алая раскаленная струна, разрезала ему нежное мягкое детское сердце. Эта струна медленно заходила в мягкие ткани и с шипением, потрескиванием, отрезала кусочек за кусочком, забирая жизнь …
Боль нарастала, как и звуки из маминой комнаты. Он встал и вышел из спальни. У входной двери неопрятно стояли ботинки…И они были не папины!!!
Он слегка приоткрыл дверь и увидел, как в полумраке два голых тела извиваются друг на друге… К его горлу подступила тошнота, к глазам слёзы, сознание помутнело…
Он сходил в туалет и ушел в свою комнату, но дверь тихо закрыть не удалось.
–Ты слышала? Это он проснулся? Ты с ума сошла?! Он же ребенок! А если о нас узнают? Я так больше не могу!!! Это же пиздец какой-то!!! –заворачиваясь в простыню, прошептал напуганный, как увидевший смерть, Паша.
В его груди и сосудах, как будто, все заледенело в ту же секунду!
–Если такой умный, чего ты вообще сюда приехал, вали к себе!– сказала она, переворачиваясь на спину.
Подставляя свои разгоряченные соски свежему воздуху и расправляя всклокоченные мокрые волосы, женщина нежилась в постели. Она была сыта оргазмами.
Ей уже было не интересно, что происходит в голове этого мужчины. Еёглаза, затуманенные приливом кайфа в тело, смотрели в потолок, да и вообще она хотела спать.
–Да, я поехал. Я не могу так больше жить, натягивая штаны и застегивая рубашку, сказал шепотом Паша и вышел из квартиры, стараясь как можно тише закрыть дверь.
Они оба не знали, что это была их последняя встреча…
Ирина же, подложив под голову подушку и завернувшись в немного влажное одеяло, безмятежно провалилась в сон.
Она не подозревала, что за стенкой замер ее сын, из его глаз вытекали крупные слезы. Слезы злости на мать, непонимания, в чём он виноват, обиды за отца и ощущения тотальной несправедливости в этом мире.
Она и не догадывалась, что, шагая ватными ногами по ночному Питеру, Паша ощущал себя последней, никому не нужной скотиной.В этот раз он точно понял, что ему ничего не светит с этой женщиной, без которой он не может жить…
«Я для нее не более, чем утеха!»– обреченно твердил он.
Утро для Ирины было самое обыкновенное, но только для нее.
Она без смущения встала, встретила мужа в коридоре. Все позавтракали набегу и отправили Тёму в школу.
Только когда Тёма увидел отца за завтраком, он не смог смотреть ему в глаза, а от мамы его просто воротило, как от грязной ободранной собаки.Школа, пожалуй, была спасением от воспоминаний прошедшей бессонной ночи.
…С той ночи прошло 4–5 дней.
Паша не появлялся на горизонте. Поначалу Ирину это не сильно волновало. «Месячные пришли у мужика, перебесится», –так рассуждала она в ответ на свои вопросительные мысли «от чего он не звонит?».
Но дело было не в месячных. И узнать ей это предстояло скоро.
Тем временем Лёша жил свою жизнь, но каждый день готовился к прослушиванию и встрече с той яркой руководительницей хора. Сердце выдавало какую-то особенную ноту в отношении этой женщины, хотя он про нее вообще ничего не знал…
ГЛАВА 3
Я виновна в его смерти…
Вечер. Осенний, сырой, тоскливый, ветреный…
Паша стоял на общем балконе дома и медленно выпускал дым сигареты из губ.
Он не чувствовал своего тела, кроме дрожи, которая больно пульсировала, особенно по локтям, упирающимся в металлический корпус грубо сваренных перил.
Земля была далеко – двадцатый этаж!
Его нутро уже умерло, оно давно начало подыхать, но после той ночи он окончательно отчаялся стать счастливым.
Ведь он твердо считал, что счастье может быть только рядом с его любимой Иришечкой. А она даже ни разу не позвонила ему за эти дни…
«Да и сколько месяцев этот ад может длиться?! Нашла другого любовника? Обиделась? Просто забила хуй?»,– так размышлял он.
Да ведь даже если б и был ответ, легче бы не стало!
Он ослабел от этих терзаний!
Он не был готов остаться наедине со своей болью! Не готов был признать, что его могут не выбрать и не любить…
Его решением стало даже последний свой вздох связать со страданиями.
От ужасной внутренней боли он хотел причинить боль этому миру, отказавшись от его самого бесценного дара – жизни.
Вина, забродившая на дрожжах обиды и отверженности, упоила его ум безумием.
Выкинув окурок и наблюдая, как он, закручиваясь, летит на землю, Паша, поднявшись на руках, сел на перила балкона.
Губы тряслись, из глаз капали слезы, дыхание было не ровным – мужика не было в этом потерянном существе.
Тогда он, сжав все внутренние пружины, собрал остаток энергии на свой «единственный возможный вариант» и качнулся телом вниз… Мускулистые холодные руки, парализованные страхом, как железо об железо, безжизненно соскочили с перил… Земля стала приближаться с ужасающей скоростью…
Мгновение… боль…чернота…
Через несколько дней Ирина встретила в автобусе их общую с Пашей знакомую.
–А что, где Пашка? –спросила она. – Не видела его давненько.
В глазах знакомой она прочитала некое молчаливое осуждение…
–Ты не знаешь? Он же выпрыгнул с балкона на прошлой неделе, – ответила та.
В голове Ирины произошло помутнение.
Ей показалось, что автобус, на котором она ехала, резко остановился, а все люди качнулись и штабелем упали на грязный пол. Но это было лишь ее внутренним состоянием. Ее жизнь разделилась на до и после.
Она сразу поняла, что причастна к самоубийству этого парня.
Вышла она из автобуса на первой же остановке. Села на скамеечку. Положила голову на колени.
Внутри нее боль, как холодный бетон обездвиживала внутренности, заполняя каждую пору души, лишая ее движения, но заплакать она так и не смогла…
«Я виновата в его смерти»,–твердила она шепотом… –Как мне жить теперь с этим грехом?»
День был выброшен на помойку.
Настроение подавленное и напуганное.
Ей казалось, кто-то обязательно узнает, что «она – убила его!»
Ее, и правда, ждал «сюрприз» от Паши.
Когда она пришла домой, за кухонным столом сидел муж и держал в руках открытый конверт.
Было видно, что на нём нет лица.
Он молча протянул ей письмо и вышел из кухни с серо-чёрным мрачным цветом лица.
Трясущимися руками она взяла бумагу, на которой было написано: «Раз ты читаешь эти слова, значит, я уже в гробу. Я не могу без тебя жить! Я люблю тебя! Но ты истоптала мои чувства, я не хочу больше жить! Прощай!!! Вечно любящий тебя Паша».
Больше жить с мужем, который знает про такое, было невозможно.
Хотя он готов был стерпеть ради сохранения семьи даже этот кошмар – измену своей супруги.
Ирина хладнокровно развелась с мужем, который до безумия любил ее и их сына Тёму.
Трагедии для нее не было, муж тяготил ее… Она давно разлюбила его…
Но вот Тёма, тот страдал по отцу нереально!
Они переехали жить к ее маме.
Жизнь подростка была предоставлена ему самому.
Ириша ударилась в свои гастроли и концерты, пытаясь забыть о вине, которая каждое утро напоминала о себе, как нарывающий гнойник.
Бывший муж был убит горем и пытался по возможности поддерживать связь с сыном.
Тем временем Лёша успешно прошел слушание и, естественно, со своим хорошим голосом и слухом вошел в ряды хора.
Он пел и заглядывался на эту шикарную женщину, в которой было столько огня и энергии! Он ждал подходящего момента, чтобы ближе познакомиться с ней и больше узнать, что ж его так притягивает к этому талантливому регенту.
ГЛАВА 4
Молодая семья
Они уже встречались какое-то время и сегодня договорились увидеться погулять на Невском.
Ирина – высокая, стройная женщина, с зелено–голубыми глазами, роскошной уложенной прической из черных волос в красивом, зеленом, бархатном платье, элегантно подчеркивающем ее фигуру – стояла у перил и гордо смотрела на залив.
Лёша, любуясь этой картиной, подошел к ней тихо, аккуратно, не нарушая покой горделивой особы.
С улыбкой и бережным поцелуем в щечку он вручил ей букет цветов.
Погода стояла теплая, солнечная. Ветер с залива дул им приятным потоком в лица.
Лёша ощущал, как его ноздри заполняет аромат ее духов, и в нем пробудилось желание прикоснуться к ее руке!
Молча, с нежностью, но смело, он вложил свою руку в ее ладонь, и по его кожным рецепторам полилась женская энергия – он был влюблен и достаточно сильно…
Ириша с улыбкой и игривым взглядом приняла этот жест, и они пошли неспешным шагом гулять по набережной.
Именно в этот вечер они первый раз поцеловались в губы, и между ними начали выстраиваться уже серьезные отношения, причем очень стремительно.
Не много прошло времени с того вечера, с той прогулки по Невскому, как они решили съехаться и жить вместе.
Конечно, местами это было не совсем просто… ему 21, ей 31.
Тёма не очень принимал молодого потенциального отчима.
Родители Ирины были удивлены новой пассией своей дочери, которая совсем недавно развелась, но молча надеялись, что это временное увлечение.
Было еще пару основных факторов в сомнениях Марины и Ильи касаемо этого молодого человека…
Во-первых, не еврей. А хотелось бы родную кровь видеть в своих потомках, но это они уже пережили.
Первый муж Иры был чисто русский и они его обожали, ведь он был превосходным мужем для их дочери и отцом для внука Тёмы.
Во-вторых, у него не было «нормальной работы», он ездил чинил холодильники днём, а ночью таксовал. Так себе «финансовая стабильность» для роли жениха.
Очень туго было с работой в те годы, бандиты лютовали и хаос разъедал общество, как ржавчина металл.
А у наших героев было все как нельзя серьезно.
Лёша своей обаятельностью растапливал обледеневшее сердце Ириночки.
По статистике, очень часто с виду раскрепощенные и жизнерадостные люди скрывают в себе лёд, да и в сексе деревянны и закомплексованы…
Ира восхищалась его пытливым умом и начала испытывать сильную физическую химию к сексуальному мужчине в самом расцвете сил.
У Иры был младший брат Яша. Он уже обзавелся семьей и начал жить отдельно от отчего дома.
А вот родители Лёши приняли Иру с раскрытыми объятьями.
Умная, красивая, взрослая, видная, имеющая свой хор особа. Прекрасная же невеста, ну скажите!
К евреям они относились со всем уважением. У их семейства было много друзей этой национальности, и проблем никогда не возникало. Тут обитали интеллигентные и доброжелательные граждане.
Тем временем Илья и Марина, родители Ирины, собрались переезжать жить в Израиль.
СССР разваливался с каждым днем…
За свои 50 лет жизни на Родине у них накопилась обида за отношение к ним, как ко второму сорту… Национальные предвзятости тотально не объективны, но имеют самое сильное влияние на наш мир, к сожалению…
А в новом Израильском государстве, открывшем для своего народа двери, такого дискомфорта гарантированно не существовало.
И они, невзирая на свой не молодой возраст, все взвесив, собрали вещи и улетели строить свою жизнь заново, как и тысячи израильтян со всего мира.
Свою квартиру они оставили Ире с Лёшей и Тёмкой: «Живите, стройте свою семью», – сказали они с любовью и заботой.
…Время неумолимо торопило события жизни наших героев!
Лёша и Ира стали мужем и женой.
Без пышных свадеб и белых платьев они тихонько расписались одним дождливым пасмурным петербургским денечком.
Сложно сказать, к чему отнести это происшествие, но, когда они счастливые вышли из загса, у Иры внезапно хлынули месячные, и было сложно скрывать появляющиеся красно-бордовые пятна на ее платье.
Очень неприятное ощущение она поймала в тот момент.
В голову приходили самые разные мысли.
Вспоминались слова подруг: «Не вздумай выходить за него! Он ветреный, молодой, не твой!» А также неоднозначные фразы недовольной матери…
Но от всего этого она пыталась отвлечься, скрывая окровавленные ноги на людных местах.
Толи это было очищением при вхождении в новую жизнь, толи предзнаменованием ее кровавого пути, время покажет.
Они начали жить втроем!
Хочется особенно подчеркнуть, что их интерес к всевозможным веяниям эзотерических, магических, оккультных и прочих потусторонних мудрецов совпадали. Засасывал их открывающийся магический мир на все сто процентов, особенно Лёшу.
В изучении всего этого, ранее запрещенного, они находили свое вдохновение. Пробовали и погружались с головой во все, что только было возможно, а возможно было чертовски много.
Так шло время, эволюционировал Союз, и Лёша с Ирой шли в ногу со временем, а может даже и быстрее.
Но в какой-то момент бедность перестраивающейся страны утомила их. Перспектив тупо не было.
Если ты не залез под чью-то бандитскую крышу, зарабатывать не давали…
А у Тёмки зашкаливал переходный возраст. Уличные компании разрушали порядок его жизни, внося уродливые коррективы в и так сломленную психику подростка.
И на фоне всей этой картины мысли наших ребят о святом и высоком однозначно подталкивали их к кардинальным переменам.
Манило их то место, куда так смело уехали родители Ирины,и которое неспроста называлось Святой землей. Ведь оно было центром одновременно трёх религий.
ГЛАВА 5
Святая земля
Спонтанные решения и риск – стиль молодых, вы же знаете.
Ира медленно и верно подвела молодого мужа к мысли, что тоже стоит попробовать улететь в Израиль по примеру родителей.
Он был не против, и больше всего ему откликалась мысль, что это место рождения Христа.
Формулировка слова «верить» была ему не известна, но про Христа он знал.
Он ему симпатизировал.
Да и о какой вере можно было говорить, если его отец, Валентин Григорьевич, заслуженный и примерный коммунист, отрицал существование Бога…
Решение было принято! Начались сборы для переезда заграницу. На дворе стоял 1994 год.
Родители Ирины прожили два года в иммигрантском караване, такие не простые условия ждали каждого израильтянина по приезде в только зарождающуюся страну.
Со временем, выучив мало-мальски язык, нашли работу и взяли квартиру в ипотеку в новом строящемся городке, Верхнем Назарете.
Илью с руками забрали на завод. Его квалификация советского ученого была на вес золота.
Марина тоже нашла работу, но попроще – работала уборщицей в домах обеспеченных людей.
Их мужеству можно только удивиться. Ведь в пятьдесят лет начать свою жизнь с нуля и пойти на такие трудные условия ради внутреннего комфорта – признак тотально сильных людей. Да, однозначно, те, кто пережил блокаду Ленинграда, имеют ярко выраженный крепкий внутренний стержень.
Ирина, общаясь по телефону с родителями, предполагала, что переехать в Израиль будет решением большего ряда проблем. Само собой, что первое время они смогут пожить в квартире ее родителей, ведь теих поддержат, чем смогут.
Сильно уж пугали Иру состояния Лёши… Он слишком глубоко начал изучать потусторонний мир, и это переходило грань адекватности.
Частые приводы Тёмы в милицию тоже давали свой осадок.
Да и вообще, просто хотелось сменить картинку угасающей страны на что-то новое и престижное, а словосочетание «жить за границей» грело душу человека, выросшего в Советском Союзе.
Женщины – всегда двигатели прогресса на этой земле. Так пошло от самой первой, Евы, надкусившей яблоко «добра и зла» в раю. Ну, а в еврейских семьях особенно –женщина занимает лидирующую позицию в решении многих вопросов.
В итоге наша молодая семья продала родительскую квартиру и собрала чемоданы. Со слезами попрощались они со всеми друзьями и хористами, которых было очень много, и улетели в Израиль.
Сложнее всего было Артёму. Его окончательно разлучили с любимым отцом. Его выдернули из привычной школы, забрали товарищей и везли непонятно куда, не понятно зачем! Депрессия, сменяющаяся на злость – вот какие эмоции проживал этот подросток, но мало, кого из взрослых это волновало.
По приезде на Святую землю Лёша с Ирой окунулись в изучение иврита и поиск работы.
Жили они у Ириных родителей.
Адаптация к новой жизни не сказать, чтобы была легкой, но они справлялись – их гибкие умы перестраивались с хорошей скоростью. Уже совсем скоро Ира начала преподавать музыку для детей русскоговорящих арабов, а Лёша устроился на завод в ночную смену.
Но жить с родителями жены – это такая себе «сказка».
Молодой муж приходил после ночной смены спать в комнату, где они жили с Ирой, но громкое еврейское радио на кухне Марины Афраимовны аннулировало его сон. Напряжение росло. Его считали лентяем и лодырем, жить вместе становилось все сложнее.
Мысли о своём жилье все чаще посещали мужчину, но сейчас это казалось вообще не реальным.
Голова кипела задачами и целями, жить в чужой стране и собирать по кирпичику свой быт – не простая история. О совместных детях с любимой женой мыслей и близко пока не было.
Отдушину, как и прежде, он находил в изучении потусторонних миров и учений. Как пчела с цветка, он собирал по крупицам свою картину мира.
Ох, уж этот поиск людьми смысла жизни… Он ведь иногда отдаляет их от этой самой реальной жизни.
Ну и как это всегда бывает, ему начали попадаться единомышленники, и оказалось, что тут они даже более «продвинутые», чем на Родине. Все же страна, объединившая сразу три религии, плодоносила такими персонажами.
Ириша шла в ногу со своим мужем, изучая религиозные темы. Они очень любили друг друга и старались смотреть в одном направлении.
А дальше Алексей стал изучать иудаизм. В государстве Израиль все построено на мысли, что они «избранный, благословленный Богом народ на планете». Вечно и всюду притесняемые евреи, всегда молились о независимом проживании на обетованной Богом земле.
К слову говоря, у большинства сильно религиозных людей есть такая штука: «только мы живем правильно по законам Божиим, остальные – грешные, грязные, место им в аду!» И если в некоторых государствах религия и правительство имеют свои параллельные русла влияния, то в Израиле – это один, единый котел определения на «свой и чужой».
Определяется национальность в этой удивительной стране по женщине. Соответственно, у Алексея были все права на то, чтобы стать полноценным евреем, как мужа жены, чистокровной еврейки.
Всех мужчин еврейской национальности обрезают в самом маленьком возрасте – на восьмой день от рождения. Таков закон Авраама, прародителя избранного народа. Ритуал обрезания – это когда с полового члена мальчика срезают верхнюю плоть–мягкую кожу, покрывающую ствол самого члена.
Были моменты, когда и Лёша подумывал совершить этот обряд посвящения, ибо планы на жизнь в этой стране виделись самыми основательными, а обрезанный – значит «свой»!
Но до этого дело не дошло. Роднее, так сказать, ему пришлась христианская философия… Они просто получили местные паспорта, и теперь их фамилия была не Леонтьевы, сократили ее до Леон (местные ни разу не могли правильно произнести это слово, коверкали на самый разный лад.) А вот Леон – что-то простое понятное, с испанским уклоном.
…Маленькое облачко наблюдало за своими будущими родителями. А пока оно летало над Святой землей, наблюдая, как молодая семья обустраивала свой быт.
Душа эта повидала много эпох, побывала в разных телах… Её опыт перерождения достиг предпоследнего уровня. Миссия, ради которой стоило снова вернуться в физическое тело, саккумулировав весь предыдущий опыт, познать высшую степень любви и поделиться ею с миром глобально.
Такие души посылают на землю в момент сакральных переходов человечества на новый уровень духовности и сознания…
Душа эта была в теле мужественного и смелого воина, но он пал на поле сражения, пронзенный мечом в самое сердце. Селилась в могущественного короля в пустыне. Под его правлением была треть земного шара, и в его королевстве царила любовь, порядок и изобилие. Покинула она огромное тело славного властелина, вошедшего в историю на многие века, в глубокой благостной старости. Несла науку в мир в теле американского ученого в Нью– Йоркском университете. Проживала ужасную, одинокую холодную смерть в антарктических льдах. Была в рабстве и наблюдала, как тело сгнивает заживо, от болезней и пыток в деревянных клетках под знойным солнцем…
Много испытала она воплощений, но сейчас был план – максимально повысить градус и за короткий срок прожить ту трансформацию, которая в 21 веке просто своим собственным существованием будет переворачивать сознание людей.
Лёша и Ира идеально подходили под эту цель. В них был виден потенциал для раскачивания на каких-то самых суровых эмоциональных качелях.
Их высшее образование и примерные семьи не мешали им ломать стереотипы общества и исполнять смелые, а иногда жестокие поступки, местами граничащие… ну, сами потом увидите и рассудите, с чем…
А, кстати говоря, личная жизнь наших героев была на очень достойном уровне.
Они всегда изучали новое и старались разнообразить свои занятия любовью тантрическими практиками по книгам и всему тому, что было доступно для вкушения наслаждений.
Делать это за стенкой у родителей – такое себе пальто, но как уж было.
Само собой разумеется, ребята предохранялись – не было плана беременеть.
Но судьба, договор душ, воля Божия – кто, во что верит, имели свой план на ребят. Маленькому облачку было уже пора обретать физическое тело.
Он порвался…Бывает такое в жизни, ага… ну… так было нужно именно сейчас.
Влюбленная пара даже не заметила происшествия, наслаждаясь сексом, а семечко под напором устремилось вперед.
В этом месте хоть и темном, но очень теплом и уютном, было уготовано развиваться ему ближайшие 9 месяцев.
Полет в невесомых галактиках завершился. Теперь в животике его будущей и им лично выбранной мамы у души началась адаптация к этому физическому миру.
ГЛАВА 6
Внутри мамы
Подходила дата женских дней, а они не начинались.
Ира почувствовала легкое волнение в груди…
Вечером был куплен тест.
Он показал те самые сакральные «две палки».
К такому неожиданному повороту каждая семейная пара относится по-разному…
«Как сказать ему?» – наверное, этот волнительный вопрос возникает в голове каждой девушки в такой момент.
Несколько дней было взято будущей мамой на осмысление произошедшего.
Как-то раз Лёша пришел с работы утром уставший, но как всегда заботливый и нежный. Ира сидела на диване с кружечкой чая и смотрела передачу по телеку. Обернувшись на слова вошедшего мужа: «Как ты, моя хорошая?» –она поманила его к себе.
Дело с горячих поцелуев перешло в занятия любовью и в тот самый момент, когда оба организма готовы слиться в самом глубоком контакте, она остановила его руку, готовую надеть резиночку на пульсирующее наполненное кровью мужское достоинство…
– Он нам в ближайшее время не пригодится, любимый, – шёпотом произнесла она, смотря в глаза Лёше.
–Что ты имеешь ввиду, зай? – горячая кровь из таза резко переместилась в голову. В висках застучало, дыхание как будто остановилось у двадцатишестилетнего Алексея.
–Я, похоже, беременна, родной, – произнесла она, наблюдая, как он замер на вдохе.
–Как такое возможно? Мы же всегда предохранялись, Ир?
–Я не знаю, как. Вот так бывает. Ты рад?
И конечно… Лёша был рад, но шок обездвижил его язык.
Все это было, мягко говоря, не по плану, они еле-еле зарабатывали на еду, жили на родительских половицах в малюсенькой комнате, а тут ребёнок!!!
Мысли про аборт даже не возникло. Раз Бог дал, значит так тому и быть.
Духовное поле в жизни ребят поменялось. Теперь во всех планах на дальнейшую жизнь обсуждался грядущий ребёнок.
Душа внутри мамы, в виде миллиметрового комочка, ощущала, что между родителями происходит волнительный момент.
Сердца, которое могло бы биться, еще не было, но душа поняла: «Меня хоть и не ждали, но приняли! Живём, растём дальше!».
Участь многих своих не рожденных братьев и сестер, выволоченных из этого теплого материнского лона холодными клещами, миновала его. Всего этого душа не могла оформить в слова, но все чувствовала…
Недели превращались в месяцы.
Жизнь у ребят шла своим чередом – работа, дом и учёба.
Ира днем ездила к богатым русскоговорящим арабам и с их детками занималась вокалом.
По приезде в Израиль им выдали специальное пособие, на которое они могли купить профессиональный инструмент для заработка, и Ирина приобрела то минимальное, что ей было нужно для преподавания музыки.
Ночью Алексей уезжал на свою работу, на картонный завод, где всю смену тупо отрывал куски картона от коробок, готовящихся к упаковке и отправке.
Глупая работа для человека, закончившего с отличием один из лучших институтов Союза, но таковы были реалии на сегодняшний день, нужно было зарабатывать хоть каким-то образом…
…Подходила зима.
В Израиле она очень грустная – сыро, дождливо и холодно, градусов +13,+19 максимум. Помещения абсолютно не готовы к этому сезону, по стенам течёт вода, пахнет влажностью, отопительных приборов нет, только кондей на режиме «тепло». Вообще погода на Святой земле, как и все там, необычное – летом критически сухо и жарко, зимой противно холодно, температура могла поменяться несколько раз за час.
Подсознательно оба будущих родителя привыкали к мысли, что летом появится на свет новый человечек и их станет трое.
Беременность протекала по-разному: были и токсикозы, и истерики, и благостное тихое состояние, но какой-то внутренний голос говорил Ирине, что этот ребенок будет особенным.
Ну или ей так хотелось… А чего ей хотелось?
Мечтала она о том, что в этот раз все у нее будет по-другому.
Многое она уже поняла в этой жизни, сделала выводы. Отношения с Лёшей у нее были прочными и хорошими, ведь это впервые так происходило за всю ее взрослую жизнь. Тянуло ее к чему-то стабильному, святому, божественному и хотелось ребёночка своего погрузить в это, как знак исправления всех своих прежних ошибок.
Наверное, будет верным сказать, что у нее был конкретный настрой на «правильную жизнь».
Молиться пока она не умела, но своими словами обращалась к Богу с просьбой показать ей то, чего она искала.
А чего она искала?
С виду-то все было классически хорошо в ее жизни.
Но нет. Чувство вины за «горячую» молодость, за смерть Паши, за неприкаянного Тёму, за множество обмана и измен в общении с людьми, за какой-то бессмысленный и, честно признавшись, не идеальный образ жизни.
Искала она свободы от вины – того самого необъяснимого ощущения счастья, когда искать больше нечего не хочется.
Смаковать эту жизнь без тени за спиной с наказующей секирой. А ведь в душе многих людей есть это подсознательное ожидание, что счастье может в миг прекратиться и придется отдавать по долгам.
Жаждала именно этих изменений она с рождением своего дитя.
Лёша вращался, как мог.
Он заботился о своей беременной красивой жене, животик которой увеличивался на глазах.
Как вы догадываетесь, она, конечно, была не очень проста характером…
Глава семьи (хоть его таковым и не считали) зарабатывал деньги и умудрялся ходить на уроки, разучивая новый язык, но, по большому счету, никто не ценил его старания. Постоянное давление со стороны Ирининых родителей, а особенно тещи, было невыносимо.
Досадным было то, что и сама Ира, регулярно переходя на сторону мамы, «профессионально играла на его нервах», обвиняя в лености, мягкости и безделье. На эту «оборону от недовольных женщин» и приходилось Лёше тратить свои силы.
Как вы поняли, человек он был тонкой душевной организации, и ебашить по 12 часов в ночную смену, а днём учить язык для его психики было не реально. Нужно было выбирать что-то одно, и конечно, более логичным становилось учить язык, без него жить в этой стране было невозможно. Но, блин, тогда он тут же становился лодырем в глазах тёщи.
В мозгу мужчины «щёлк» происходит только, когда он уже берет на руки своего новорожденного ребенка, и то не у всех.
А до этого момента он просто знает, что это случится, жизнь его меняется не сильно. Но это было не про нашего Алексея – его отцовская лампочка включилась намного раньше…
За эти годы совместной жизни он увидел и узнал, как Ириша могла «пережевать и не подавиться» любым человеком, не разделяющим ее быстро переменчивые взгляды. Наблюдал, как ужасающе жестока и хладнокровна она с теми, кто не соглашается с ее мнением.
Видел, как за один день она из 80 своих певцов уволила 40. И ведь просто потому, что у нее имелась эта власть.
Гордая, высокомерная и упрямая она была девушка. Нося золотой кулон, звезду царя Давида, на своей длинной шее Ира вершила судьбы.
Отношения к своей маме у нее были очень неуважительные, хотя она могла одномоментно переметнуться на ее сторону против кого-то, например, против Лёши.
С отцом, Ильей, вообще складывалось ощущение, что их нет, отношений.
Того можно было бы назвать «подкаблучником», ибо он находился тотально за Марининой спиной. Их мнения с виду не различались, но на самом деле он был безмерно умным и мудрым человеком и попусту не тратил свои силы на борьбу с женщинами, которые стабильно держали атмосферу в стальных рукавицах.
Илья был занят работой и больше всего общался с Яшей, младшим братом Иры,ведь он всегда хотел пацана, и с дочерью у них не ладилось с первых дней.
Об этом говорит то, что, когда Марина родила Ирку, он всегда спрашивал, «как ОН», а не «как ОНА».
Любил он ее по-своему, но проявлять своих чувств вообще не умел.А кто его учил-то?! Его родители служили стране в Отечественную войну. Своего отца он видел последний раз в окопе во время боя, ему тогда шесть годков было. После его гибели Илюшу сдали в Суворовское училище (там хоть кормили/одевали), ибо мама в умирающем голодном Ленинграде еле-еле прокармливала младшую сестренку Риту. Хотя клей в прикуску с опилками сложно было назвать едой…Страшное время было для детей тех годов…Выжить– вот, что означало, любить!
Казалось, что с мужем Ира была абсолютно другим человеком, или он влюбленный не замечал этого, но в любом случае его трепетная любовь и мягкость характера покрывала все эти черты сложного характера женщины.
Ведь часто так и происходит: твердое встречается с мягким и образуют невероятно красивый союз. Вопрос лишь в том, насколько естественно, когда женщина занимает роль «твёрдого» в отношениях? Да и часто кажущееся «твёрдым» не является таковым, а это твёрдое – очень склизкое, болезненное и напуганное. Но посмотрим, что же было дальше.
Вы не забыли про Тёму?
Этот бедолага-парень увидел, как поменялась мама, забеременев… Дела в школе у него шли плохо, он опять втянулся в плохие компании, начал пробовать наркоту, привлекая таким образом внимание матери. Но та была сейчас сфокусирована на будущем новом ребенке.
Жили они вроде все в одной квартире, но энергетически находились каждый в своем мире, и эти миры не пересекались.
Разговаривать ему с ней было сложно, да и не о чем.
У мамы с Лёшей был какой-то свой улетевший вайб под названием «поиск духовного». «Если раньше она была увлечена своими блядскими романами с мужиками, то сейчас стала типа просветляться! Один хуй – на меня ей до пизды!», – примерно такие мысли о маме посещали его.
Бабушка с дедом, как могли, согревали его озлобленное сердечко, но ему-то нужна была мама, не говоря уж о папе.
На очередном УЗИ молодым родителям сообщили, что у них будет мальчик.
Радости не было предела у всех, особенно у родителей Алексея – первый внук скоро родится же!
Сразу было решено назвать его Гришей, Григорием, в честь прадеда по папиной линии, тоже погибшего в Великую Отечественную.
Но, как вы поняли, родители у Гриши были творческие и начитанные ребята, а еще очень хорошо умели приспосабливаться к новой среде, поэтому официально решили вписать его в документы как Грей.
Алые паруса скрестили с английским именем, и выходило очень даже нарядно – Грей Леон!
Никто никогда косо не посмотрит в этой стране на человека с таким именем и фамилией.
То, что он Алексеевич, не имело значения. В Израиле не вписывают отчество в документы, ибо там женщина является главным представителем рода.
…На закате, тихими вечерами и одинокими ночами Ира беседовала с мальчиком, который рос у нее под сердцем, а рос он быстро.
Пинался ножками, не давал ей спать. Парень был мегаактивный, и когда мама уставшая приходила с работы отдыхать, он начинал практиковать свою внутреннюю гимнастику.
Он ощущал все, что происходило снаружи.
Слышал, когда мама плачет, и затаивался внутри. А когда она смеялась, а делала она это очень заливисто и громко, радовался.
Чувствовал, когда подходит папа и своей мужской рукой гладит маму по животу.
Слышал, как шарашат волны по телу, когда родители занимались любовью, но для него это было что-то странное, ведь отцовская мужская энергия, заливаясь в тело мамы, меняла привычный ритм жизни.
Как-то утром он ощутил очень неприятный холод, ему было ужасно неуютно…
Громкий, поставленный годами тренировок голос мамы, как молнии, как электрические разряды, пронзал его нежнейшее тельце – родители явно ругались.
–Ты заколебал херней заниматься! Иди, вставай, делай что-нибудь!
Это две разъяренные женщины, как крокодилы с ужасающей лязгающей пастью, устремились на воспитательные процедуры нежного Алексея.
Сегодня эта истерика стала точкой кипения для мужчины, старания которого обливали дерьмом на постоянной основе.
…Он надел свою плотную черную кожаную куртку, широкие темно-синие джинсы, кроссовки на высокой пружинистой платформе, брендовая подделка, купленная на советском рынке, кинул через плечо качественно сшитый кожаный рюкзак с массивными железными молниями, взял с собой пару мандаринов и молча вышел из квартиры.
Дом, в котором жили теща с тестем, находился на горе. Район назывался «Гора Иона» от того, что в пещере, находящейся внутри горы, по преданиям, жил израильский пророк Иона.
Этот райончик только застраивался, и как бы ярусами на склоне горы прочерчивались улочки с новостройками четырехэтажных бетонных коробок.
Дом, где они жили, находился на самом верхнем уровне, а макушка горы Иона была покрыта растительностью из кедров. Вид оттуда был невероятно красивый: вся Галилея (область в государстве), как на ладони, а посередине долины виднелась единственная в мире, абсолютно равносторонняя гора Фавор! Та самая, на которой, по библейским сказаниям, было явлено преображение Христа.
Лёша пошел подальше от места, где ощущал столько унижения и боли, ему хотелось побыть наедине и понять вообще, как жить дальше.
Ярус за ярусом, он спускался по размашистым серпантинистым улицам вниз, к основанию горы. Он шел в ту самую пещеру, где его точно никто не увидит и не найдет. С каждым шагом он все больше понимал, что делать ему тут больше нечего, и выход один – возвращаться на Родину.
Те самые смертоносные вилы, на которые задорно поднимала близких людей его любимая женщина, наконец-то больно воткнулись и ему под ребра… Его не уважают, не ценят, не любят, им понукают, манипулируют, и вообще этот полный пиздец настал.
Сидя в сырой каменистой пещере, которой было много столетий, и медленно пережевывая спелые, ароматные, израильские мандарины, мужчина чувствовал, как твердеет и накаляется сталь его внутреннего достоинства.
Атмосфера жилья ветхозаветного отшельника вводила его в состояние глубинных раздумий и признаний, а ведь именно они и делают психику взрослой и устойчивой к подобным ситуациям.
Может, это и был тот самый первый раз, когда с виду мягкий и нежный мужчина, стал готов на бескомпромиссный твердый поступок, когда он вырос из ветреного гибкого юнца в решительного твердого властелина своей жизни.
Как бы то ни было, Лёша решил, что больше такое хуевое отношение к себе он не потерпит. В принципе, его тут ничего не держит, попробовал на вкус семейную заграничную жизнь, и хватит. Он, правда, старался и делал все, как умел. Зарабатывал изо всех сил, адаптировался к чужой стране, и все это для Иры. А раз все усилия обесценивались, «катитесь вы со своими заёбами к чертям, девочки!»
Позитивное и лёгкое отношение к жизни все же было неотъемлемой его частью.
Весь тот день он провел в грустных раздумьях в этой пещере, приняв и смирившись с исходом неудавшейся семейной и заграничной жизни.
Когда солнце уже зашло, и его сменило звездное лунное небо, он вышел из своего затвора и побрел снова по улочкам горы Иона, которую скоро покинет навсегда.
Ира тем временем не на шутку заволновалось. Непривычно было ощущать, что парень, который всегда бегал за ней, просто взял и исчез на целый день, явно было что-то не так. В своей тревоге, на всякий пожарный, она заглянула в тумбочку с документами и выдохнула, увидев паспорт на месте: «Значит, не улетел».
Она взяла Тёму и пошла гулять.
Джинсовый потертый комбинезончик очень явно подчеркивал её«положение». Везде на улицах она искала Лёшу, было очень паршиво на душе.
Гуляли с Тёмой они около часа…И вот на одной из улиц она увидела этот высокий силуэт в кожаной куртке с портфелем на плече.
Лёша медленно шел по другой стороне дороги. Ее шаг ускорился, глаза разъедали спину мужчины, которого она явно теряла. Она готова была даже извиниться. Она понимала, что все ее стремления к «правильной» семейной жизни без него пойдут прахом, она опять сожрала самого любящего ее человека… опять и снова!
Они поравнялись на разных сторонах дороги. Алексей повернул голову и увидел ее… Но больше всего то, что было внутри неё под выпирающим комбинезоном – там был его Гриша, его сын!
В мгновение все его планы, послать на хер человека, жестоко разодравшего предательством ему душу, улетучились. Он понял, что ради него он готов перетерпеть многое, он хочет увидеть его рождение, воспитывать сына и быть счастливым отцом. Вот она, та самая отцовская лампочка – она загорелась и поменяла ход его мыслей!
Конечно, трещина в отношениях была велика, но они серьезно поговорили и, насколько это было возможно, сузили этот раскол. Домой Лёша с Ирой вернулись уже вместе.
С тех пор еврейские женщины поуняли свой пыл и перестали воспитывать его с былой остервенелостью. Оказывается, он может и просто уйти. Выводы были сделаны, жизнь продолжалась.
Спустя время, он поменял работу, где платили чуть больше, и она была созвучнее с его образованием. Лёша стал паять на заводе электронные платы.
Купил маленькую старенькую серую машинешку с мотором 0.9.л, «Аутобьянки».
На ней они с Ирой объездили всю эту интересную страну вдоль и поперек. Как он в нее помещался со своим ростом в 184см? Не понятно. Но для любого пацана тачка под жопой – это неотъемлемая часть жизни! Это просто необходимость!
ГЛАВА 7
Рождение на свет
Утром у Иры начали отходить воды.
К этому дню она готовилась все эти месяцы.
Вся ее любовь сконцентрировалась в центре своего тела, откуда скоро должен был выбраться он, родиться на свет этот долгожданный человечек! Она знала, что сделает всё для счастья своего малыша!
Лёша постелил во много раз сложенную простыню на кресло своего маленького автомобиля и аккуратно посадил супругу в машину. Воды отходили обильно.
Иру уже простреливала боль схваток. По дороге она хваталась одной рукой за свой большой спазмирующий живот, другой – за руку мужа.
Они приближались к больнице. За окном мелькали каменные дома и шумные грязные улицы раскаленного от солнца Назарета.
Они решали рожать в итальянской больнице «Holy family» (Святое семейство).
Да, официально они были евреями и к христианству не имели никакого отношения, но вело их именно в католическо-христианский роддом, интересно, да?
В арабских и еврейских роддомах к «беленьким деткам» (а Гриша, естественно, сильно бы выделился на фоне темненьких малышей), могли относиться не так доброжелательно, как в этой. Может, еще и данная мысль, сыграла роль в выборе места рождения.
Был и еще один момент, направивший их выбор, о нем они рассказывали Грише намного позднее…
К тому времени они погрузились в изучение религий и стали узнавать про «всемирный заговор еврейских мудрецов».
Если в двух словах описать смысл этого направления, он таков: на земле должны остаться только избранные, чистокровные, религиозные евреи и маленький процент рабочей силы других народов, которыми будет легко управлять.
Не нам сейчас разбираться в хитросплетениях человеческих умов, эти интриги были и будут всегда, но данная информация заставляла будущих родителей позаботиться о жизни новорожденного ребенка. Если сказания правдивы, его, по их мнению, могли просто убить в роддоме, как «не своего».
Наши герои были готовы к самым современным технологиям, поэтому будущий отец решил присутствовать на родах своего первенца. Не совсем понятно, как к этому относилась Ира, может, в глубине души и была против, но…
…При входе в больницу их встретил католический монах в темно-коричневом одеянии до пола с широким капюшоном на голове. Его монашескую одежду подпоясывала грубая толстенная веревка-канат. В загорелых, темных, грубых руках были чёрные четки – бусинки на веревочке, перебирая которые религиозные люди читают молитвы.
Такой вот внутренний молитвенник католической церкви дежурил на посту роддома и призывал Божие благословение на место, где появлялись на свет новые люди.
В палату Иру с Лёшой провожал доктор, который вел Иринину беременность, араб Николясь – очень опытный и приятный врач, на вид лет сорока. Он всем своим спокойным профессорским видом внушал доверие. Его низкий и бархатный голос соответствовал аккуратно подстриженной бороде. Да, в его руках было спокойно рожать.
То палата, то коридор, поддерживая жену за руку и морально, Лёша ходил по больнице, ожидая рождения, а оно было близко.
К вечеру будущему отцу стало крайне сложно видеть извивающуюся в муках жену.Она уже лежала на койке, ходить стало трудно…Тогда, определив по раскрытию матки скорое рождение, доктор Николясь повел их в родильную палату.
Там было трое рожениц, две из них, негритянки, уже долго надрывались в криках, стараясь сделать последний натуг и