Новая жизнь. Возвращение не гарантировано
Пролог
Когда мир изменился, люди спрятались в городах под энергетическими куполами, в надежде, что это их спасет. Но однажды толпам мутировавших тварей удалось прорваться в города и уничтожить их. Тогда выжившие спрятались в укрепленных подземных бункерах, но и они не смогли спасти от кровожадных тварей, что заполонили всю Землю. Поняв, что на Земле им не выжить, люди сбежали на Луну.
Глава 1
Звук моих шагов рикошетом отскакивал от холодных, серых стен станции. Это пока просто станция Л-214. У неё даже названия нормального нет, но это последнее убежище человечества. Станция была не готова к приему такого количества людей, поэтому сейчас здесь всего чуть более пятисот человек. Ученые, инженеры и, конечно же, те, кто этим всем управляет. Остальные, в том числе и мои родные, подвергнуты криозаморозке.
Сегодня большое собрание. Все отделы подготовили доклады. Я уже знаю, что в них и поэтому могу себе позволить немного опоздать. Все равно моё присутствие необходимо только в самом конце собрания, когда будет необходимо озвучить план нашей дальнейшей жизни.
Вот сейчас, пожалуй, в самый раз.
Я зашёл в зал и, стараясь никому не мешать, прошёл к своему месту.
– Алексей Петрович… – с недовольным видом воскликнул Багрович Вячеслав Сергеевич. – А на собрание вы могли бы и вовремя прийти!
Старый мелкий политикан-брюзга. Вот лучше бы таких как он подольше подержали замороженными, глядишь и под ногами бы не мешались.
– Конечно мог! – ответил я и брюзга самодовольно ухмыльнулся. – Но, в отличии от многих собравшихся здесь, отчёты я уже изучил и занимался анализом полученных данных. Ведь отчёты нужны не только для того, чтобы показать кто здесь главный! Кто-то благодаря им работает!
– Да как вы… – взвинтился Багрович.
– Так все! Соблюдайте порядок! Алексей Петрович, пожалуйста в следующий раз приходите вовремя. Вячеслав Сергеевич, пожалуйста не перебивайте докладчика!
Багрович злобно глянул на меня и замолчал.
– Итак, что мы имеем? – перекинулся Багрович на доклад. – Может нам Алексей Петрович обобщит все данные? Он же уже изучил всё и даже успел "поработать".
В зале раздались хохотки. Понятно – сегодня же здесь целая толпа таких как Багрович.
Я встал и окинул взглядом весь зал. О том, что я скажу я знал ещё на Земле, ещё когда писал план "карго", ещё когда не особо верил в него.
– Итак, если обобщить данные, то мы находимся в полной… Простите. Все очень прискорбно. – я собрался мыслями и продолжил. – Эта станция ещё как минимум полгода, а в лучшем случае два года, должна была снабжаться необходимым для выживания оборудованием, запасами еды. Здесь должны были развернуться обширные гидропоники и подземные города. Люди должны были поступать сюда частями и постепенно обустраивать станцию, подготавливая её к новоприбывшим. Но на данный момент мы с вами имеем лишь небольшой обустроенный участок станции и крошечный запас ресурсов.
– Почему бы сейчас нам не развернуть эти гидропоники? В чем проблема? Мы здесь уже две недели, а ничего ещё не сделано! Вы плохо работаете! – вставил свое слово Багрович.
– Разморозьте больше людей и работа пойдёт быстрее! Нам нужны инженеры, агрономы, учёные!
– Так, минуточку! – выставил свой палец-сардельки Вячеслав Сергеевич. – Насколько я помню, а на память я не жалуюсь, вы сами сказали, что ресурсов не хватает. Это вашими учёными была выставлена планка в 530 человек. Это вы сказали, что больше людей станция не в состоянии прокормить! И теперь говорите, что Вам не хватает людей? Как же так, Алексей Петрович?
Багрович снисходительно оглядывал людей в зале, стараясь казаться умным и значимым.
Вот он – его шанс пробиться в верха. Шанс перестать быть мелкой сошкой. Кем он был в прошлой жизни? Главой мелкого городка? Да он там и власти-то никакой не имел. Так, чисто номинальная должность, а управляли городом другие… И вот сейчас, когда наш вид на грани вымирания, он просто счастлив и всеми силами пытается закрепить свою власть. Сколько же ещё подобной гнили спаслось?
– Нам нужны не просто люди! Нам нужны инженеры, которые запустят фабрики по производству пищи. Нам нужны агрономы, которые смогут развернуть гидропоники. Нам нужны рабочие, которые смогут обеспечить жильём людей.
– Так в чем проблема? Размораживайте!
– Проблема в том, что здесь слишком много народа.
– Я вас не пойму! Вам то мало народа, то много! – политик чувствовал к чему я веду, но изо всех сил старался не замечать этого и раздражался все сильнее. – Вы уж, будьте добры, определитесь!
– Здесь слишком много людей не той профессии! – Не выдержал я. – Теперь я понятно объясняю?
– Алексей Петрович, поспокойнее! Мы все это прекрасно понимаем. – поднялся Виктор Юдинович, один из директоров Агентства. – Значит, основная проблема в специалистах? Вы можете составить список… Ну или рекомендовать кого нужно размораживать первыми?
– В первую очередь нужны агрономы. Нам жизненно необходимы гидропоники. Я знаю всего несколько подходящих специалистов. Позже предоставлю списки.
– Хорошо. С этим разобрались. Что ещё?
– Специалисты по системам жизнеобеспечения, энергообеспечения и по фабрике синтетической пищи. – продолжил я. – Если первых двух я могу рекомендовать, то для последнего у меня никого на примете нет.
– Хорошо, Алексей Петрович.
– Погодите! Зачем нам синтефабрика? У нас же есть гидропоники! – Багрович опять пытается оттянуть внимание на себя. – Вы же сами говорите, что их необходимо развернуть в первую очередь.
– Затем, что гидропоника не даёт урожай немедленно. Нам придётся ждать. И долго ждать! – не сдержавшись я повысил голос.
– С этим понятно. Есть ещё вопрос к вам Алексей Петрович. Когда мы начнём размораживать людей? Не вот этих специалистов, а обычных людей? У всех нас есть семьи и естественно мы беспокоимся о них. Технология крионики ещё толком не обкатанная. Мы не знаем как долго человек может находиться в таком состоянии без последствий.
– А вот с этим нам придётся подождать. Боюсь, что разморозка людей затянется на годы…
– Что? Вы в своём уме? – взметнулась Ульяна Александровна, главврач медицинского отсека. – Мы не знаем, как это отразится на людях! Тем более, хочу напомнить, что многие из этих людей были криоконсервированны в тяжёлом состоянии…
– Мне ли об этом не знать? – перебил её я. – Но наше состояние сейчас таково, что мы не можем бездумно размораживать всех подряд! Начнётся голод! Да нам попросту негде разместить этих людей! К тому же, медотсеки не готовы к такому огромному поступлению пациентов!
– Мы могли бы постепенно…
– Вот именно! Постепенно! И начнём с необходимых кадров!
– Как главврач, я рекомендую расконсервировать хотя бы детей! Мы не знаем, как повлияет долгая заморозка на их мозг. Могут быть утеряны жизненно важные функции!
– Хорошо. Сначала необходимое количество инженеров. Потом дети.
– Думаю на этом наше собрание можно считать законченным…
– Подождите… Есть ещё кое-что!
Всё взгляды в зале обратились ко мне. Я обвел их глазами и задумался. Поймут ли они?
Поддержат? Позволят сделать то, что необходимо?
Набрал в лёгкие побольше воздуха и громко, так чтобы меня все слышали, сказал:
– Нам нужно вернуться на Землю!
Глава 2
Сначала в зале повисла гробовая тишина. Казалось, люди не могли поверить в то, что я сказал. Затем со всех сторон начали раздаваться крики, вопросы и даже обвинения в сумасшествии. Ну последнее понятно от кого…
Люди никак не могли успокоиться от моего заявления.
– Тишина! – раздался голос Виктора Юдиновича из акустического усилителя. – Алексей Петрович! Вернуться на Землю? Вы же сами говорили – ресурсы…
– Проблема как раз в ресурсах! Их тут просто нет! Нечем засевать гидропоники! А то, что смогли посадить даст урожай только через несколько недель. Но и этого нам с натяжкой хватит только для того, чтобы прокормить уже "разбуженный" персонал!
– Н-но, возвращаться на Землю… Зачем?
– Шаттл, который должен был доставить сюда Российское семенохранилище, разбился на взлёте. Остальные привезли слишком мало и в основном синтетику. Все же Россия продвинулась далеко вперёд в области гидропоник. Все эти две недели здесь, мы искали выход из этой ситуации. И нашли!
– И что вы придумали?
– В начале 21 века, а точнее в 2008 году, на острове Шпицберген было построено огромное всемирное семенохранилище. Мы считаем, что оно до сих пор жизнеспособно.
– Что? В каком году? – опять подал голос Багрович. – Вы, наверное, шутите? Этот сарай уже и развалился, наверное, давно! Вы только подумайте – ну что могли построить в 21 веке? Да это же давно заброшенный остров! Там никого и ничего нет! Просто голый камень посреди токсичного моря.
– К сожалению, здесь нет ни одного человека из Норвегии. – продолжил я, не обращая внимание на тираду Багровича. – Это бы облегчило дело с поисками хранилища, но их убежище погибло. Остров много лет назад был спешно покинут, когда токсичность мирового океана начала зашкаливать. Но, судя по снимкам со спутников, он все ещё под слоем снега и льда. Вечная мерзлота должна была сохранить семенохранилище в целости. И мы просто обязаны вернуться за ним! Потому что иначе мы не сможем прокормить всех тех людей, что находятся сейчас в криоконсервации!
– Н-но ресурсы! – начал было Багрович.
– Я повторяю – это сделать необходимо!
– А если семенохранилище все-таки не функционирует?
– Тогда есть вариант с Красноярском. Возможно, там что-то осталось, хотя шансов даже меньше, чем у Шпицбергена. Их семенохранилище питалось от энергоносителя, который, как показывает спутник, разрушен. Есть ещё вариант вернуться в Москву и пройтись по агробашням, но это самый крайний вариант.
– Что ж, Алексей Петрович, вам карты в руки. Организация вылазки на планету на вас!
– Первым делом мы должны решить какой из шаттлов полетит на Землю? Нужен шаттл с большой грузоподъемностью. Желательно поновее…
– Предлагайте!
– Предлагаю японскую "Кагуя"! Это современнейший шаттл с большой грузоподъемностью.
– Не может быть и речи! – ответил переводчик Ивао Хасэгава, главы японской группы выживших. – У шаттла "Кагуя-но-химэ" другая миссия. Очень важная. Пренебрегать ею или рисковать мы не можем. Вам придётся выбрать другой шаттл.
– Могу я поинтересоваться миссией "Кагуя"?
– Нет. Не можете! У вас нет допуска к этой информации.
Вот это новости! А я думал у меня высший уровень секретности. Необходимо выяснить для чего готовят этот шаттл, а пока…
– Тогда российский "Витязь".
– Одобрено. Готовьтесь к миссии! Соберём следующее собрание по готовности вашей команды. Напоминаю вы можете запросить разморозку любого необходимого вам человека.
Вот и все. Мы возвращаемся на Землю.
Пока все толкаясь покидали зал, я высматривал в какую сторону пойдёт Виктор Юдинович.
Подождал пока возле него не будет людей и догнал. Разговор будет сложный.
– Виктор Юдинович, подождите минутку!
– Алексей Петрович? Что-то ещё вспомнили, что не обсудили на собрании?
– И да, и нет. На собрании этот вопрос не обсуждали и не стоит даже начинать. Нам бы с глазу на глаз пообщаться!
– Ну пойдём в мой личный отсек. Я как раз туда направлялся, чтобы поспать немного.
После гибели правительства на Земле, Виктор автоматически стал главой российских выживших на станции, поэтому со всеми вопросами по устройству на станции все идут к нему.
Как-то совестно стало тревожить столь у ставшего человека, но я уже здесь. Было бы глупо сейчас развернуться и уйти.
– Виктор Юдинович…
– Давай просто Витя, а? Ну пока вот так неофициально?
– Хорошо. Витя… Я так понимаю миссию по высадке на Землю возглавлять мне?
– Правильно понимаешь! Есть возражения?
– Нет. Конечно нет. Я это затеял, мне и лететь… Только вот мы можем и не вернуться, поэтому я хочу попросить вас поставить мою семью в очередь на разморозку в числе первых.
– Вот как? А не ты ли говорил, что разморозку может затянуться на годы?
– Я этого и сейчас не отрицаю. Моя жена инженер в области жизнеобеспечения. Её знания на станции необходимы. А мои дети… Сын и новорожденная дочь были криоконсервированные в тяжёлом состоянии. Дочка и вовсе глубоко недоношенная. Кто знает к каким последствиям приведёт их заморозка. Я хотел бы перед отлетом увидеть их.
Виктор Юдинович смотрел на меня с минуту, прежде чем ответить.
– Что ж, резонно… Семью разморозим в ближайшие сутки. Сейчас же отправлю в медотсек указание. Что-то ещё?
– Да. Я хотел сказать, что ты должен понимать, что все наши трепыхания не более чем отсрочка неизбежного. – я долго подбирал слова, но все же мягче сказать не получилось.
– Что ты имеешь в виду? – Виктор напряжённо смотрел на меня.
– Ты же и сам понимаешь всё. – сказал я и Виктор, глубоко вздохнув, опустил глаза. – Слишком мало выживших. Слишком мало фертильных женщин. Слишком мало детей. И, наконец, слишком много больных. Нам не выжить. Я имею в виду человеческой расе. Мы-то доживём свой век. Может быть даже спокойно, но на наших детях все закончится…
– И что ты предлагаешь? Лечь на землю, сложить лапки и умереть? – резко в крикнул он.
– Нет, конечно, нет. Уже только ради детей мы должны были попытаться… Что ж, не вышло, но мы боролись и ещё поборемся. Но людей придётся как-то подготовить к этому. Я не стал выносить это на собрании. Сам понимаешь, паника сейчас ни к чему. Но подумать об этом нужно!
– Спасибо, Алексей. Я обязательно подумаю.
У меня словно гора с плеч свалилась. По сравнению с этим высадка на Землю – лёгкая прогулка. Просто не представляю, как такое можно рассказать народу, поэтому очень рад, что переложил это на другие плечи…
Глава 3
В космосе нет понятий день и ночь.
Здесь нет восходов и закатов.
Здесь человек чувствует себя чужим, хотя давно уже освоил космос.
Девятый день после отлёта с Луны.
Виктор сдержал слово и моих разморозили в тот же день. Марк был в очень плохом состоянии и увидеть его мне не дали, но заверили, что его жизнь вне опасности. Малышка находилась в кувезе для недоношенных. Такая крошечная, что не верилось, что это настоящий, живой ребёнок. Со всех сторон к ней тянулись трубки и оплетали её, словно кокон. Разглядеть её в таком состоянии было сложно. Но и её жизнь была вне опасности. За последнее столетие научились выхаживать и не таких крох, ведь каждая жизнь была на счету.
С Ксюшей же мы виделись, и даже не один раз. Первое что она у меня спросила – где Моника? А что я мог ей ответить? Дорогая, я не нашёл нашу дочь? Мне пришлось сказать ей горькую правду о том, что Моника находилась в карантине во время падения защитного контура реактора, что преодолев такой опасный путь, наша дочь погибла. До сих пор не могу поверить в это. Не поверила и Ксюша. И только многочисленные, безуспешные попытки "увидеть" дочь с помощью своего дара, смогли убедить её. Я не отходил от Ксюши три дня. А после она переключилась на младших детей, а мне пришлось их покинуть.
Подготовка столь масштабной операции – дело сложное, но быстрое.
Собрать команду для вылазки, экипаж корабля, оружие, провизию, оборудование и это при жёсткой экономии пространства и времени! Люди были рады заняться делом, ведь это отвлекало от жестокой реальности.
Необходимо проверить шаттл, определить место приземления и способ доставки хранилища на шаттл. И с этим справились, кстати, не без помощи Багровича. Он предложил приземлиться в Мурманске. Это крошечный военно-научный городок, главой которого и был Багрович. Оттуда было ближе всего добираться до острова. К тому же там мы могли найти большую часть оборудования и дополнительное оружие, что освобождало место на шаттле. Он же предложил и команду для вылазки – 20 подготовленных элитных бойца, которых тут же отправили в медотсек на разморозку.
"Витязя" в рекордно короткие сроки перебрали чуть ли не по винтикам. Корабль "вылизали" до блеска изнутри и снаружи.
Необходимое оборудование собрали легко – все-таки эта станция функционирует много лет и сюда постоянно завозилось новейшее оборудование для вахтовиков, работающих на гедониевых разработках.
Провизию, хоть и с трудом, но собрали, хотя, скорее всего, группе придётся добывать пропитание на планете, ведь кто знает, насколько мы там задержимся.
Вообще, после того как разморозили людей, хоть немного разбирающихся в синтефабриках, с питанием стало полегче. Синтетическая пища была отвратительная на вкус, но питательная. Поэтому на шаттл были загружены контейнеры с синт-рационами.
Но вот со сбором научной команды были проблемы.
Вылазка на Землю – мероприятие очень рисковое и никто не знает вернёмся ли мы. Учёных осталось не так много, чтобы разбрасываться ими. Поэтому было решено, помимо меня, взять на борт ещё двух биологов, двух медиков и одного специалиста по ГО и ЧС.
Этим наш состав решили ограничить, хотя в последний момент Багрович "подсунул" нам ещё десяток военных с нашивкой ВМФ.
Да, в России до сих пор есть военно-морской флот, хотя это скорее пародия на него, ведь он служит лишь для научных целей. Уж не знаю, что эти военные там придумали, но в море они выходить могут. Наверное, для нас это большая удача, потому что по воздуху перевезти огромный контейнер (а я надеюсь, что он огромный) с семенами будет просто невозможно. За один рейс мы его не увезем, а сделать несколько рейсов нам вряд ли дадут.
В нашей миссии очень много белых пятен.
Неизвестно в каком состоянии Мурманск и его военные базы, которые скрыты от спутников – вот где наши передовые технологии сработали против нас. Во время эвакуации паника и спешка не позволила людям выключить большинство оборудования, а мутанты, похоже, так и не добрались до него. Так и остался в работе комплекс РЭОБ (радиоэлектронная и оптическая безопасность), находящийся в подземном бункере. Именно поэтому нам теперь неизвестно, есть ли там уцелевшие морские корабли? Как много мутантов и какие они? Сможем ли добыть необходимое оборудование? Есть ли выжившие? С каждой минутой размышлений вопросов становилось все больше, и я уже сомневался в целесообразности нашей миссии.
Неожиданно моё внимание привлёк какой-то крупный объект на фоне Земли. Подойдя к иллюминатору, я долго всматривался в объект, но он находился слишком далеко и рассмотреть его не было возможности.
Тогда я решил разыскать командира шаттла и узнать у него про этот объект.
– Макс, есть минутка? – спросил я, застав его за кофемашиной в столовой.
– Конечно! – улыбнулся он. – Есть вопросы?
– Да я тут в иллюминатор смотрел и заметил какой-то объект на орбите Земли. Огромный! Разглядеть не успел. Думал может ты знаешь, что это?
– Огромный говоришь? – задумался командир. – Ну тогда это, наверное, Джиро – околоземная станция японцев.
– У них своя станция? Тогда чего они у нас? – удивился я.
– Да кто ж их знает. Вроде что-то не так пошло. Может не закончена. Не знаю, но на ней однозначно ведутся какие-то работы и там есть люди. Может скоро и отвалятся от нас японцы. – хмыкнул Макс.
– Во, дела… Я думал наша станция одна такая…
– Видно не одна…
Покинул каюту командира в смятении. Что эти японцы задумали? То Кагуя с какой-то суперсекретной миссией, то теперь странная станция Джиро. Хм… Джиро…Планшет говорит, что переводится как Второй сын… А где тогда первый? Нужно будет обязательно все это выяснить по прибытии на Луну. А пока неплохо бы подкрепиться…
ВНИМАНИЕ! ШАТТЛ ПРИБЛИЖАЕТСЯ К ЗОНЕ СКОПЛЕНИЯ КОСМИЧЕСКОГО МУСОРА. ПРОШУ ВСЕХ ЗАНЯТЬ СВОИ МЕСТА, ПРИСТЕГНУТЬСЯ, ПРИГОТОВИТЬСЯ К ТУРБУЛЕНТНОСТИ И К ЛИКВИДАЦИИ ВОЗМОЖНЫХ АВАРИЙ!
Вот и перекусил!
В зоне космического мусора шаттл будет находиться около суток, потом приземление и дальше все зависит только от нас. Мы не можем про валить эту миссию – слишком много от нее зависит.
Порядок выполнения операции и назначения были определены ещё на Луне, поэтому все знали, что от них требуется.
Я со своей группой сразу же, по приземлению, отправляюсь как можно дальше от шаттла. Если нас встречают мутанты, то удаляемся с максимально возможной скоростью и шумом, дабы отвлечь их внимание на себя и сохранить шаттл в целости и сохранности. Команда шаттла, состоящая всего из двух человек – командира и пилота, остаются на месте, вырубают все системы и переходят в режим ожидания, всем своим видом выказывая отсутствие на корабле жизни, при необходимости защищают его до последнего вздоха. Если же мы теряем шаттл, то миссия продолжается и, по выполнении её, нам высылают с Луны другой транспорт.
Мы пережили проход через пояс мусора довольно легко, лишь дробь мелкого космического хлама, размером с пулю, барабанила по обшивке. Командир и пилот знали свое дело и виртуозно обходили крупные обломки.
Теперь выходим на необходимую точку для приземления.
Эвакуация с Земли далась мне нелегко. Как и многие другие, я был серьезно ранен и до сих пор ещё не оправился от своих травм, поэтому мне пришлось вколоть себе определённые стимуляторы, чтобы сердце выдержало посадку. Сейчас, конечно, не те времена, когда астронавты при приземлении испытывали колоссальные перегрузки, но все же мероприятие это не из приятных и полезных.
Шаттл сильно тряхнуло при входе в атмосферу, иллюминаторы автоматически затемнились, но потом все "пошло по накатанной", лишь у самого города возникли проблемы из-за стаи летающих мутантов, но конкуренции по скорости они не выдержали и быстро отстали.
Почти у земли мы вошли под купол действия комплекса РЭОБ – теперь мы сами по себе до тех пор, пока не отключим его.
Первое, что нас встретило в Мурманске… Нет, не мутанты. Это ветер. Холодный, сырой промозглый ветер, с летящими в лицо колючими, рыжеватыми снежинками. Ветер проникал под любую одежду, пробирал до костей. Как бы я ни кутался в свою куртку, все равно ничего не помогало спрятаться от кусучего, жёсткого ветра. Все же в Москве погода поспокойнее будет.
Местные ребята будто и не почувствовали холода. Они быстро перегруппировались и отправили разведчиков. Сами же мы удалились от шаттла на приличное расстояние и затаились.
Вскоре разведгруппа вернулась со странным транспортом. Я такого никогда не видел – огромный, бронированный, гусеничный вездеход, с крошечными окошками-бойницами, ощетинившимися многочисленным оружием. На крыше этого чудо-транспорта стояла здоровенная пушка, а сзади был надёжно закреплён прицеп.
– Это что за чудо техники? – вытаращил глаза я, разглядывая мощный, "зубастый" ковш на бампере вездехода.
– Это наш Матиз! – гордо возвестил командир нашего отряда, Долохов Елисей.
– Это какой-то жуткий монстр! – восхитился я, растирая окоченевшие руки.
– Ну, а то! Наша, Мурманская разработка!
– Почему Матиз? – не унималось моё любопытство.
Ребята, грузившие в это время наши скудные припасы в прицеп, тепло заулыбались.
– Да сделан он на основе нашего, мурманского трактора с МТЗ. Вот и прозвали его МаТиЗ. Но ребята его ласково называют "Колбаска".
Парни уже откровенно ржали.
Что ж, наш транспорт действительно был похож на "колбаску", перевязанную посредине. Длинная, приземистая кабина с таким же длинным прицепом.
– Замёрз? – спросил командир, заметив, что я уже начал "приплясывать". – Потерпи немного. Скоро прибудем на военную базу. Там и раздобудем необходимую амуницию. С собой на Луну её не было смысла тащить…
– Да уж, такой суровой зимы я ещё не видел. – ответил ему я, пытаясь совладать со своим телом, которое уже трясло крупной дрожью. – Всё же в Москве не бывает таких ветров, сырости и мороза одновременно
– Зима? – зычно заржал он. – Парни, вы слышали, у нас тут оказывается уже зима!
Парни участливо улыбнулись и покачали головой. Кто-то пропустил смешок, но в открытую издеваться надо мной не стали.
– Э – нет, до зимы тут ещё два месяца! Надеюсь, мы здесь настолько не задержимся. В отличии от мягкой осени, – на этих словах меня особо сильно передёрнуло. – зима здесь уж очень негостеприимна, даже к нам. А уж ты-то и подавно ласты склеишь. Так что в наших интересах сделать все по-быстрому!
К тому моменту, как мы погрузились на вездеход, землю устилал тонкий, но плотный слой грязно-рыжего снега.
На часах 17.05, а солнце уже спряталось за горизонт. Наверное, я никогда не смог бы привыкнуть к столь суровым условиям. А парни, вон, будто домой вернулись… Хотя, чего это я? Они ведь действительно вернулись.
Внутри Колбаски было очень тесно, несмотря на её внушительный размер. Большую часть пространства внутри занимала броня, оружие и боеприпасы. Ближе к водителю стояло вполне комфортабельное кресло (в отличии от остальных жёстких, узких сидений), в которое сразу же запрыгнул Игнат, надел визуализационный шлем и замер. Кресло оказалось дистанционным пультом управления пушки класса "Плеть", находящейся на крыше нашего вездехода. Её когда-то сняли со списанного корабля и намертво приварили к этому "монстру".
Вообще, Колбаска служила нашим военным во время вылазок за город, когда нашим учёным так необходимы были новые образцы для своих исследований.
Пушка класса "Плеть", имела колоссальную мощь – более 10 тысяч выстрелов в минуту, ресурс – 40 тысяч выстрелов. Она просто выкашивает все на своём пути, оставляя лишь искромсанные ошметки. Пушка крайне подвижная, у нее практически нет слепых зон, укрыться от неё можно только лишь под самим вездеходом.
Когда мне рассказали характеристики Плети, у меня была лишь одна мысль – дайте две!
Парни любовно проверяли оружие на своём детище, как вдруг раздался многоголосый вой. Даже шум работающего Матиза не смог заглушить их.
Вот и пожаловали хозяева планеты наказать нарушителей, вторгшихся на их территорию.
В кабине повисла напряжённая тишина.
Водитель выдавил педаль газа до предела в пол, и Колбаска рванула вперёд наперегонки со смертью.
– Запускаюсь. – монотонно пробормотал Игнат и на крыше зашуршала, просыпаясь от долгого сна, Плеть.
– Погоди пока! – остановил его Долохов. – Не вмешивайся. Может, сами обойдёмся!
– Ага, как же. Обойдутся они. Шестеро Серых! Куда уж вам с вашими пукалками! – огрызнулся Игнат.
Елисей витиевато выругался и гаркнул.
– Я сказал, беречь заряды!
– Да понял я, понял. – приуныл стрелок.
Зато все остальные заняли свои места и напряжённо всматривались во тьму.
Вдруг по правому борту послышался сильный удар и Колбаску тряхнуло. Ребята, что дежурили с той стороны, начали наперебой ругаться и стрелять. Через мгновение к ним присоединились и остальные. Грохот выстрелов не прекращался ни на мгновенье. Почти каждую минуту на вездеход приходились удары снаружи. Один за другим прекращали стрельбу солдаты – их оружие выходило из строя.
– Игнат, подключайся! – заорал Долохов.
– А я говорил! – ухмыльнулся тот и на крыше заклёкотала Плеть.
Почти сразу же удары по Колбаске прекратились. Волки отступили, но расслабляться было рано – они могли отступить лишь для того, чтобы перегруппироваться или устроить засаду.
– Остаток боеприпасов? – крикнул командир.
– У меня осталось чуть больше 30 косарей. – сказал Игнат, глядя на счётчик боеприпасов. – А мы ещё даже наполовину Мурманск не прошли. Че делать-то будем?
– Педаль газа в пол и по-тапкам ребята! Что ещё делать-то? Главное добраться до Североморска. – кажется командир вошёл в боевой раж.
– Почему в Североморск? Зачем туда? – спросил я, когда до меня дошли слова Долохова.
– Потому что военная база именно там. И нужные нам корабли тоже там! Здесь одна рухлядь, да музейные экспонаты!
– Твою ж… А какого черта мы приземлились здесь? Неужели нельзя было сразу туда лететь? – ругнулся я.
– Помимо РЭОБ, там находится ещё и система ПВО. Мы бы просто не долетели – нас бы сбила автоматика. Так что только по Земле!
Да уж, попали так попали.
Мурманск вальяжно вытянулся вдоль Кольского залива. С другой же стороны города находятся гиблые болота.
Нам нужно пройти насквозь город, а потом по открытой местности гнать до Североморска.
Городок, хоть и не большой, но полон тварей, а что уж творится дальше даже боюсь предположить.
– Внимание! Стая Серых пытается взять нас в кольцо. Вижу четверых. Где ещё двое не знаю. – отрапортовал Игнат.
– Быстро они! – негодовал командир.
– А когда это у нас Серые мешкали? Уж если взялись за добычу, то не упустят её!
Меж тем Колбаска неслась сквозь ночной город, прорезая тьму мощными прожекторами. Быстрый вездеход пожирал километры, словно голодная тварь.
– Может, успеем выйти из их охотничьей зоны? – робко спросил молодой солдатик.
Было видно, что предыдущий бой дался ему нелегко.
– Даже и не мечтай, Яр. Эти твари отступят только перед более сильным хищником. – ответил ему командир.
Я сидел прямо на холодном, сыром полу Колбаски и набивал ленты пулемётов патронами. Да уж, человек в совершенстве научился убивать, но природа Земли ответила на это толстой бронёй и быстрой регенерацией своих тварей. Когда восстановятся волки? Через пару часов? Или пару минут? Скорее второе. Лучше быть готовыми к их новой атаке. Именно поэтому я и те, кому не посчастливилось сесть к пулеметам, не обращая внимание на окоченевшие пальцы и затекшие ноги, набивали патронами бесконечные ленты. От них будет зависеть наша жизнь.
– Ребят, я не пойму куда они делись! – запаниковал Игнат. – Только что были на глазах и нет! Просто исчезли!
– Готовьсь! – крикнул Долохов. – Ленты заменить на новые, с предохранителя снять! Чует моё сердце сейчас опять в атаку пойдут…
Но не успели они выполнить его приказ, как в кресле дернулся Игнат, заорал и пустил Плеть на полную. Словно обезумевший он палил и палил в одну сторону, позади вездехода, не слыша ни крика командира, ни обеспокоенных товарищей. И мы поняли, что нас преследует нечто гораздо страшнее волков.
Постепенно огонь начал смещаться на левый борт. Этот кто-то, похоже, легко догоняет. несущийся на всей скорости Матиз.
Все напряжённо вглядывались в маленькие окошки-бойницы, но яркие вспышки света от выстрелов Плети ослепляли и не давали увидеть то, что видел Игнат через внешние камеры.
– Вижу! – крикнул один из солдат и начал стрелять по цели.
Один за другим солдаты начинали стрельбу, но их противнику, похоже, это не причиняло особого вреда.
Долохов тем временем впопыхах вскрывал какой-то ящик. Расправившись с ним, он достал гранатомёт с фугасными патронами и отодвинул одного из бойцов от окна.
Я постарался приблизиться к одному из окошек, чтобы разглядеть, что за тварь нас преследует.
За окном неслась махина, размером с грузовик. Плеть вырывала из плоти твари огромные куски, но тварь все равно преследовала нас, быстро сокращая расстояние. Наконец мне удалось разглядеть, к какому виду она относится. Медведь! Белый медведь. Я думал, они вымерли!
Командир выстрелил из гранатомёта. Один раз. Второй. Третий.
За выстрелами раздавались взрывы.
Внезапно, у твари подкосились передние лапы, и она словно нырнула вперёд. Несколько раз перекувыркнувшись по инерции, медведь замер.
Все, как по команде прекратили стрелять и прилипли к окнам. Медведь лежал без движения.
– Сдох? – хриплым голосом спросил Яр.
– Да по любому! – ответил ему Даниил.
– Не расслабляться! Оружие перезарядить! – начал раздавать команды Долохов. – Держать периметр. Нашумели мы сильно. Как бы ещё кто не прибежал. Доложить остаток по боеприпасам. Игнат! Что у тебя?
– У меня? – переспросил Игнат, отходя от шока. – У меня пусто! Ребят, а мы не доедем! Без Плети нам крышка!
Глава 4
Станция Л-214
Ксюша.
– Мама? – услышала я сквозь сон хриплый голосок. – Мамочка?
Не сразу мне удалось скинуть оковы сна, но, когда до меня дошло, что это Марк пришёл в себя, я мигом метнулась к его медкапсуле. Медицинский ложемент обволакивал худенькое тело моего сыночка, словно кокон, не давая ему двигаться. Это и напугало Марка.
– Милый, все в порядке! – ласково прошептала я. – Мы в безопасности! Все хорошо, ты в медкапсуле, не двигайся пожалуйста!
– Мама, мы добрались? Мы в убежище? – прошептал Марк, пытаясь рассмотреть все вокруг.
– Нет, солнышко, мы уже улетели оттуда. – ответила ему я. – Представляешь, мы на Луне! Здорово, да?
– На Луне? – глаза любопытного мальчишки стали огромными, и он начал пытаться выбраться из ложемента. – Правда? На самой – самой настоящей Луне? Честно – честно?
– Честно – честно! – улыбалась я. – Только тебе пока нельзя шевелиться и выбираться из медкапсулы.
– Ну в-о-о-о-т, как всегда. – расстроенно протянул он. – Мама, ты что, плачешь?
– Да, сынок, плачу. – отрицать это не имело смысла, так как слезы облегчения лились градом. – Только это я от счастья! Я очень соскучилась и рада, что ты проснулся!
– Не плачь, пожалуйста! – попросил он дрогнувшим голосом. – Я тебя никогда – никогда не брошу!
– А я тебя никогда – никогда не брошу! – поддержала я его. – Только мне нужно врача позвать.
– Зачем врача? – испугался Марк.
– Он очень много времени и сил потратил на твоё лечение. Пусть тоже порадуется, что его усилия были не напрасны!
Я вышла из палаты и дошла до сестринского поста. Нажимать кнопку экстренного вызова не стала – мы и так слишком часто ею пользовались.
После отлёта Лёши я, воспользовавшись положением и суматохой вокруг, уговорила нашего врача положить нас с детьми в одну палату. Пока находилась на лечении, я ухаживала за ними, а сейчас прихожу после смен и остаюсь здесь.
Конечно, нам выделили свой личный жилой отсек. И он даже был совсем неплох, но оставаться там мне совсем не хотелось.
А зачем? Сидеть в одиночестве, уставившись в стенку и отсчитывать часы до следующей смены?
Лёша вернулся в тот ад на Земле. Снова рискует собой. Оставил нас одних именно в тот момент, когда так нужен! Дети в реанимации в тяжёлом состоянии. Моника… Моей доченьки больше нет с нами! Если я останусь одна, то просто сойду с ума!
А здесь я нужна своим детям. Да и не только им. Медсестры увидев, как я легко справляюсь с небольшими медицинскими процедурами своих детей, часто просят помочь им. У них сейчас рук совсем не хватает, а мне совсем не сложно. Да и отвлекает от тяжких мыслей.
– Что-то случилось? Кнопка не сработала? – забеспокоилась медсестра. – Секундочку, я вызову доктора!
– Нет-нет, постойте. – остановила её я, улыбаясь. – Марк пришёл в себя!
– Что? Серьезно? Счастье – то какое! – воскликнула она, а у меня опять потекли слезы счастья. – Я все равно сейчас доктора вызову!
– Я тогда вернусь в палату. – ответила я и медсестра кивнула головой.
Марка и Софию выхаживали всем медотсеком. Собирались целые консилиумы. Подключили всех, кого только было возможно.
Мои детки были самыми "тяжёлыми" из всех пациентов на Луне.
Медсестры вместе со мной сутками дежурили у ложемента Марка. Четыре раза аппаратура не справлялась и его организм сдавался. Четыре раза я нажимала на красную кнопку.
Тогда консилиум собирался снова и Марку меняли программу лечения.
Четыре раза он был на грани жизни и смерти.
И каждый раз врачи возвращали его мне.
Я боялась, что больше никогда не увижу его глазки, не услышу его голосок. Я боялась, что он уйдёт вслед за Моникой, а за ним уйдёт и София.
Бедная малышка изо всех сил боролась за жизнь. Я не могла даже на руки её взять – настолько она была крохотной и слабой.
Но сейчас, когда пришёл в себя Марк, я верю, что и с ней все будет хорошо!
– Ну – с, как дела у нашего самого главного пациента? – улыбнулся доктор Романенко, когда вошёл в палату. – Неужели пришёл в себя? Ну ты силён!
Марк слабо улыбнулся ему, а я из – за этой улыбки чуть не задохнулась от счастья!
– Так, посмотрим, что тут у нас. – пробормотал Олег Станиславович, утыкаясь носом в непонятные диаграммы.
Я же на минутку отошла к Софии, чтобы заменить резервуар с водой, который поддерживает влажность в её кувезе.
Сонечка лежала в стерильном закрытом кувезе для недоношенных деток, в котором был свой климат. Если коротко, то ей требовалось тепло, влага и стерильность.
Она была настолько слаба, что любая инфекция её сейчас могла убить. Поэтому все процедуры были с минимизацией контакта.
Заменив резервуар, я повернулась к Олегу Станиславовичу. Он хмуро разглядывал диаграммы на планшете медкапсулы.
– Олег Станиславович, не тяните. Как Марк? – не выдержала я долгой паузы.
– Так, Марк, ты большой молодец и конечно же идёшь на поправку, но тебе нужно много спать. Так что я добавлю тебе один медикамент, чтобы ты поспал. – весело проворковал доктор моему сыну, но по его голосу я поняла, что все не так уж и радужно.
– Ксения, нам нужно с вами серьёзно поговорить. – сказал он, когда Марк уснул.
– Ему не лучше? – дрожащим голосом спросила я.
– Что вы! Ему определённо лучше! Но не на столько, насколько это необходимо. Я так понимаю у него и раньше были проблемы со здоровьем? – Олег Станиславович взял меня за руку и отвёл к моей кушетке.
– Да, у него всегда был слабый иммунитет, но доктора говорили, что это в пределах нормы. Что ничего страшного. – я нервно теребила край пледа.
– Да, конечно. Но это все было верно в благоприятных условиях, а вы на Земле длительное время находились в таких, что даже взрослому человеку с крепким здоровьем было бы тяжело оправиться. – доктор внимательно смотрел на меня. – Я хочу вас подготовить к длительной реабилитации. Очень длительной. Вы, наверное, пили неочищенную воду? Ели что – то зараженное? Может попадали под странные излучения.
– Излучения? Я не знаю, нет, кажется, хотя Марк на какое – то время исчезал из нашего поля зрения. – прошептала я, вспомнив странный, дурманящий туман. – Да и с едой и водой… У нас просто не было выбора! Мы бы просто не дошли…
– Да – да, я это все понимаю и ни в коем случае ни в чем вас не обвиняю. Я и сам прошёл через подобное. – кивок в сторону отсутствующей руки. – Понимаете, из-за того, что с вами случилось Марк получил тяжёлое отравление, плюс облучение, уж не знаю где вы умудрились словить такую дозу. Всё это время мы пытались вывести из его организма, убивающие его вещества. У нас это получилось.
– Это же хорошо? – обрадовалась я.
– Конечно хорошо, но ущерб нанесён колоссальный. Вы с мужем смогли так быстро оправиться в силу зрелости своих организмов. Да и на здоровье не жаловались, так?
– Да, все хорошо было. – пролепетала я. – Доктор, не тяните, он поправится?
– Полностью? Нет, не думаю, что это возможно. – опустил голову он. – Но мы сделаем все, чтобы он прожил счастливую жизнь.
– Долгую? – поправила его я.
– Медицина не стоит на месте. Возможно и долгую. Давайте не торопить события. Теперь давайте о вашей дочери. София, во время вашего похода, была защищена лучше всех – вы взяли весь удар на себя, поэтому она пострадала меньше всех. Ну, это если не брать в расчёт преждевременные роды, но мы и не таких крох выхаживали. – улыбнулся он. – Её показатели растут. Возможно, через недельку вам разрешат взять её на руки.
Меня накрыла такая безнадежность, такая тоска. Я не могу помочь своему ребёнку. Что может быть хуже?
– Ксения! – строго окликнул меня доктор Романенко. – Он жив. Он идёт на поправку. Да, его ждёт сложный путь, но он рядом с вами! И вы ему нужны! Вы должны стать ему опорой!
– Да, конечно. Просто я думала, что…
– Доктор Романенко! – воскликнула забежавшая медсестра. – Там ещё привели… Пострадавших. Олег Станиславович странно переглянулся с медсестрой, кивнул ей, и она убежала.
– Ксения, мне нужно идти. Не отчаивайтесь! И, большая просьба, не выходите из палаты сегодня, хорошо?
– А…?
– Ничего не спрашивайте, просто посидите здесь. Я ещё зайду.
И он вышел, оставив меня в полном непонимании.
Очень странно. Что там за пострадавшие? Неужели у нас опять что-то случилось?
Надеюсь, все будет хорошо.
Лучшее, что я могу сейчас сделать – это послушать доктора и не путаться под ногами со своими вопросами.
Минуты тянулись за минутами, часы за часами, а доктора Романенко все не было. Напряжение и беспокойство все нарастали.
В коридоре несколько раз пробегал медперсонал, явно торопясь куда – то, затем раздался крик и все затихло.
Когда в дверь постучали, я уже всерьёз раздумывала о том, чтобы выйти и расспросить кого-нибудь о происходящем.
Дверь тихонько приоткрыли и на пороге появился мужчина.
– Здравствуйте! – улыбнулся он. – Я – Андрей. Коллега вашего мужа. Можно войти?
– Да, конечно. – опешила я. – Что – то случилось?
– Что? – удивился он. – А! Нет – нет, все хорошо! Как раз об этом я и хотел вам сказать – Шаттл с вашим мужем приземлился.
– С ними все хорошо? На них не напали? – набросились я на него с вопросами.
– Этого я не могу сказать, к сожалению. Комплекс РЭОБ мешает нам с ними связаться. Но они должны его отключить и тогда связь наладится! Но я вам этого не говорил! – подмигнул он мне. – Как вы? Алексей говорил, что сильно пострадали?
– Всё постепенно налаживается. Сегодня сын пришёл в себя. У дочки показатели растут. – улыбнулась я, подходя к кувезу.
– Какая крохотная! – удивился Андрей, увидев Сонечку. – Разве такие бывают?
– Все новорожденные кажутся крохотными! – пожала плечами я.
Желания что-то объяснять почти незнакомому человеку, не было.
– Ну нет. Моя дочка гигант по сравнению с вашей! – возразил он.
– А у вас тоже есть ребёнок? – удивилась я. – Это и раньше было редкостью, а сейчас и подавно.
Повисла долгая пауза – каждый думал о своём.
– Я совсем с ней не справляюсь. – будто сам себе пробормотал Андрей.
– А ваша жена… – ляпнула я, не подумав.
– Маша погибла. – печально ответил он. – Не дошла до убежища совсем чуть-чуть.
– Мне жаль! – прошептала я. – Простите.
– Вы же не знали! – грустно усмехнулся он.
– А знаете, что? Я могу помогать вам с дочкой. Научить необходимому. Да и в будущем наши принцессы могли бы подружиться. Детей здесь не так много, так что нашим очень повезло – будет с кем дружить. – неожиданно для самой себя предложила я.
– Это было бы замечательно! – обрадовался Андрей. – А то я здесь уже всех медсестёр извёл своими визитами. Они, похоже, уже прячутся от меня.
Я рассмеялась – давно мне не было так легко. Все – таки иногда нужно просто с кем-то поговорить. Мы ещё долго общались с Андреем – он мне жаловался на капризы дочки, я рассказывала ему мамские секреты.
– Спасибо вам, Андрей, что зашли! Давно я вот так, легко, не общалась. Всё какие – то проблемы, да неприятности. А иногда хочется поговорить, как будто ничего не случалось.
– И вам спасибо! За помощь с Надеждой и за советы ваши…
Внезапные крики и шум из коридора прервали его. Мы замерли, прислушиваясь к тому, что там происходит. Из палаты понять, что происходит в коридоре было невозможно, но выходить туда совсем не хотелось.
Мне показалось странным, что Андрей встал между мной и дверью, будто прикрывает нас от чего-то.
Шум прекратился, зато раздался страшный хриплый рык вперемешку с чьим – то криком.
В коридоре забегали люди. Крики и рык повторялись снова и снова, слышалась возня, удары.
В груди у меня все похолодело от страха. Я стояла, не двигаясь, и широко открытыми глазами смотрела на дверь, будто сейчас через неё к нам в палату ворвутся мутанты.
"Нет. Нет. Этого не может быть. Мы на Луне. Здесь их нет. Они нас не достанут." – как мантру твердила я.
– Ксюша, я сейчас выйду в коридор, – слишком ровным голосом сказал Андрей. – а ты закроешь за мной дверь и подопрёшь её чем-нибудь. Ты поняла?
– Не ходи туда! – срывающимся голосом попросила я.
– Ксюша, все будет хорошо! Там моя дочь. Я должен проверить, что случилось. Наверняка это просто не могут успокоить пациента. Я просто проверю. Запри дверь!
С этими словами Андрей резко открыл дверь и вышел. Мне ничего не оставалось как запереть её и подтащить свою кушетку, чтобы перегородить вход в палату.
В коридоре снова кто-то истошно кричал.
Через несколько минут, я услышала тихий стук.
– Кто? – шёпотом спросила я.
– Андрей. Дверь не открывай. В коридор не выходи. Ждите. Я приведу помощь! – кратко проинструктировав меня, он ушёл.
Значит опять. Опять все плохо.
А я снова осталась одна. В неведении. С двумя тяжело больными детьми.
– Лёша, где же ты? – прошептала я в пустоту…
Глава 5
Мелани.
Вой сирены, аварийные огни и негромкий голос из системы оповещения, повторяющий, что передвижение по коридорам запрещено и всем необходимо оставаться в своих палатах.
Кто ж спорит? Никто и не захочет выходить после того, что случилось.
Когда военные забирали нас из дома, они обещали, что в убежище будет безопасно, но там произошёл прорыв мутантов. Потом нас отправили на заморозку, обещая, что перевезут в безопасную станцию на Луне. Но и тут мы оказались в ловушке.
Через несколько недель после всеобщей эвакуации, людей начали размораживать. Меня и моего сына, Алана, разморозили в числе первых, потому что я являюсь хирургом, а медицинские работники теперь очень ценны.
Мне даже не дали время прийти в себя – почти сразу отправили к пациентам.
Алан всегда был при мне. Было тяжело, но никаких детских учреждений здесь пока ещё нет.
Конечно, бойкому четырехлетке было сложно проводить всё время в медотсеке, но у нас сложилась довольно дружная компания и за сыном приглядывали все.
Алану очень нравилось внимание стольких людей и через несколько дней в его лексиконе появились русские словечки. Это так забавно (и совсем непонятно), когда в речи ребёнка перекликаются два языка.
Пациенты прибывали день ото дня. Сначала необходимые специалисты – медики, инженеры, учёные, специалисты.
Поначалу мы с Аланом даже ночевали в медотсеке, но уже через неделю получили свой собственный жилой отсек – наш новый дом.
Дом. Странное слово для тесной пустой коробки, но мы были и этому рады.
С каждым днем станция становилась все многолюднее, а значит, у нас всё прибавлялось пациентов, потому что мало кто отправился на криоконсервацию полностью здоровым.
Но три дня назад стали поступать пациенты с укусами. Это были те рабочие, которые, в связи с расширением жилых зон, расконсервировали и приводили в жилой вид новые, ещё опечатанные, уровни станции.
По их словам на них нападали "тени". Существа двигались с такой скоростью, что невозможно было их разглядеть.
Но это было лишь поначалу. Позже этих тварей стали находить мёртвыми.
Что это за твари и почему они погибли выяснили гораздо позже, когда у первых покусанных начали появляться признаки заражения.
Температура, озноб, тошнота, боли – с такими признаками вернулись к нам рабочие. Их немедленно госпитализировали и установили круглосуточное наблюдение. Далее симптомы развивались с такой скоростью, что мы не поспевали за ними. Светобоязнь, водобоязнь, агрессия к себе и окружающим. И тогда мы поняли, хотя это было совсем уж невероятно, что инфекция оказалась старинным бешенством.
Говорят, раньше люди умирали от этой болезни. Тяжело умирали. Больные подвергались мучительной боли и ещё более мучительным галлюцинациям.
В наше время такой болезни давно нет, потому что с младенчества все люди проходили вакцинацию против неё.
Невероятно, что здесь и сейчас появились пациенты, зараженные бешенством.
Конечно же, вирус мутировал, как и все живое на Земле. Он был настолько агрессивен, что мы просто не успевали лечить людей.
Заражённых немедленно изолировали, но по всей станции, то тут, то там появлялись твари и нападали на людей.
Существенного ущерба эти существа людям не приносили, но вот инфекция вскоре стала убивать. Ни один укушенный не прожил более двух суток.
– Мама, хочу пить… – отвлек меня от раздумий Алан.
Подошла к питьевому дозатору, включила кран – вода есть, значит снабжение станции продолжается.
За дверью вновь послышались крики, стоны и хрип.
Мы уже сутки сидим в этой палате, ожидая помощи. Выйти в коридор – верная смерть, ведь за дверью так много зараженных! Сидеть здесь – верная смерть.
Я подошла к своему сыну и подала ему воды.
– Нет! Нет! – Алан, выбил у меня из рук стакан и забился в угол кровати.
Значит водобоязнь "подоспела"…
Через несколько минут сын вновь уснул, а я задумалась, когда наша жизнь превратилась в ад?
Или она всегда такой была? От бессилия наступила апатия и отрешенность. Я просто ждала. Никаких эмоций.
За дверью вновь скребли, словно они чувствуют, что здесь кто-то есть.
На данный момент на станции около полутора тысяч "разбуженных" людей. Сколько из них успело заразиться?
Может мы единственные остались?
– Мама! – вскрикнул сын во сне.
Я легла на кровать рядом с ним. Он опять горит. Жаропонижающие уже не помогают. Ничего уже не поможет. С того самого момента, как в медотсеке Алана укусили, я знала, знала поминутно, что с ним будет. Я набрала лекарства, все, что только могла, и мы закрылись в пустой палате. Поначалу меня накрыла такая истерика. Я металась, ревела, пыталась что-то сделать. Но что я могла? НИ-ЧЕ-ГО!
– Мама! Мама! – Алан метался во сне.
Болеутоляющие и седативное тоже уже не помогают.
– Потерпи, малыш! Мамочка рядом! Мама не бросит тебя! Алан, сынок, я люблю тебя! – шептала я ему на ушко.
Маленькое, исхудавшее тельце выгнуло судорогой, и сын закричал.
Смотреть на его страдания не было сил. Слезы текли ручьём… Кажется, я кричала вместе с ним.
За дверью творилась вакханалия – зараженные, услышав нас, ломились в дверь, кричали, бесновались.
– Ма-а-а-ма! – истошно кричал Алан. – Ма-а-а-ма!
Я взяла сына на руки – его тело словно задеревенело. Прижала его к себе и стала покрывать лицо поцелуями.
– Милый мой, маленький мой, потерпи! Скоро все закончится…
– Мама, мне страшно! – прошептал Алан и обмяк.
–Ничего, маленький мой. – сквозь слезы шептала ему на ушко. – Мама не бросит тебя! Мама с тобой!
Отчаянно сдерживая рыдания, прижала сына к груди, зная, что нам остались минуты.
Малыш тяжело и хрипло дышал…
Пока из его груди не стал звучать совсем чуждый ему хриплый рык…
Зажмурила глаза, чтобы не видеть, как мой маленький, ласковый сынок откроет свои, уже чужие, безумные глаза и начнёт рвать меня.
Сутки спустя.
– Много ещё? – спросил человек в военной форме.
– Ещё 23 отсека и этот сектор зачищен. – ответил ему обладатель такой же спецодежды.
– Вот черт. Скорей бы. Жрать хочется. – ответил первый.
– Смотри, как бы ты обедом не стал! – хохотнул его товарищ.
– Это вообще несправедливо. Почему мы не можем применять боевое оружие? – не унимался первый. – Ведь эти твари кидаются на нас не по-шуточному! Они ведь и правда сожрать нас могут.
– Ну во-первых – эти, как ты выразился, твари – все-таки люди. Они больны! И мы должны оказать им помощь. А во-вторых – не будут они тебя жрать. Покусают и всё! – не выдержал третий солдат из их группы.
– Ага, а мне потом в заморозке чалиться, вместе с остальными зараженными и ждать, когда лекарство придумают? Нет уж, если на меня нападут…
– А ну рты закрыли! – рыкнул командир отряда. – Развели тут…
Он подошёл к двери очередного отсека и приставил универсальный ключ к магнитному замку, от чего тот тихо щёлкнул и мигнул зелёным "глазом".
За дверью людям в военной форме предстала страшная картина – весь отсек в крови и на полу два трупа.
– Вот черт! – присвистнул первый. – Похоже тут только трупы. Выживших нет.
– Да, не успели. Похоже зараженный ребёнок впился матери в шею, и она погибла от потери крови. Проверь ребёнка! – сказал командир.
– Почему опять я-то? – заныл первый.
– Много говоришь.
Солдат подошёл к окровавленному ребёнку и ткнул в него прикладом автомата – ноль реакции.
– Чисто! Отправить сюда "носильщиков"? – отрапортовал он.
– Позже. Когда весь сектор будет зачищен от…
– Mother? – внезапный тихий всхлип заставил всех резко обернуться.
На полу, рядом с растерзанной матерью, пытался подняться мальчик лет четырёх.
– Твою ж.... Оно говорит! – чертыхнулся один из солдат и вскинул оружие.
– Не оно, а он. Это ребёнок, а не животное! Смотри, он не агрессивен. – пытался успокоить его товарищ.
Ребёнок то и дело переводил взгляд со своей матери на солдат своими огромными, перепуганными глазами.
– Мальчик? Как тебя зовут? – спросил командир на английском языке.
– Алан. – ответил перепуганный мальчишка. – Мама заболела?
– Он что, иммунный? – спросил один из солдат.
– Похоже на то! – ответил ему командир.
Группа солдат с опаской и удивлением смотрела на единственного выжившего после заражения.
– Центр. У нас выживший. – сиплым голосом проговорил командир в рацию, укутывая ребёнка в плед.
– Ну так отправляйте к остальным эвакуированным. В чем проблема? – ответил ему уставший голос.
– В том, что это, похоже, выживший после заражения!
Глава 6
Станция Л-214
Ксюша
Я не пользовалась своим даром с тех пор, как Лёша мне сказал, что Моники больше нет. Не хотела, не могла, но сейчас… Сейчас мне придётся это сделать несмотря на то, что это невероятно сложно.
Выходить из палаты, скорее всего, не безопасно, а выяснить, что там происходит – необходимо. Я встала напротив двери и закрыла глаза. Сердце ускорило бег и всю меня охватила какая-то тревога и волнение. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, я раскрыла свое сознание для мира вокруг и… Ничего не вышло.
Волна паники сразу же накрыла меня – может мне доступны только сознания моих родных? Нет-нет! Ещё на Земле я "слышала" людей из бункера. С ними сложнее, но все же это возможно! Нужно попытаться ещё раз!
Я попыталась ещё раз. А потом ещё. И ещё. И так, до тех пор, пока у меня наконец-то не получилось!
Вот спящие сознания моих детей, за стеной ещё несколько таких же.
Я попыталась мысленно продвинуться в коридор и найти там кого-то. За дверью явно кто-то был. Тяжёлая, нездоровая аура этого человека давила. Я не совсем понимала, что он видит – его зрение расплывалось, двоилось, вокруг плавали какие-то силуэты и страшные образы.
Человек за дверью начал подвывать и биться головой в стену.
Покинула его сознание в ужасе. Липкий пот покрыл всю спину и заставлял дрожать. Человек в коридоре явно болен, только почему ему никто не помогает? Нужно попробовать снова.
Мысленно двигаюсь по коридору. Сознания людей обычно горят как яркие лампочки, но мне уже несколько раз встречались почти угасшие. Не рискую приближаться к ним. Наконец, нахожу Андрея – он стоит, прислонившись к стене, будто прячась от кого-то за углом.
Глазами Андрея смотреть легко и не страшно, в отличии от первого человека в коридоре.
Вот, на мгновение, Андрей выглянул из-за угла и проверил, есть ли там кто. За углом оказалось пусто и он сразу же побежал вперёд, пока не добежал до очередного поворота.
Он уже вышел из медотсека и идёт к жилым. Конечно, он же говорил, что пойдёт к дочери.
Андрей передвигался перебежками, от укрытия к укрытию. Вот, наконец, он подошёл к двери и постучал в нее. Казалось, он нервничает всё сильнее.
Вдруг Андрей замер, прислушиваясь к звукам вокруг.
Я слышала, слышала его ушами скрежет зубов, стоны и хриплый, булькающий рык.
Андрей медленно повернулся на звук, и я увидела… Увидела то, что человеком назвать очень страшно, ибо никому не захочешь таких страданий.
По коридору сильно хромая, шёл мужчина в некогда белом халате. Все его лицо было расцарапано, халат в крови. Мужчина встал, уставился пустым взглядом на Андрея, а потом, дико закричав, начал выцарапывать себе глаза. Он кричал и кричал, и пальцами пытался залезть всё глубже, пока вдруг за дверью не послышалось:
– Кто там? Андрей это ты?
Мужчина в халате склонил голову на бок, его дыхание участились, он начал хрипло подвывать…
– Открывай! Открывай быстрее! – в панике закричал Андрей.
Этот крик стал триггером для мужчины в халате, и он с криком сорвался с места и побежал в сторону раздражителя.
Внезапно дверь отсека открылась, Андрей буквально ввалился внутрь и за его спиной тут же послышался тихий щелчок закрывающегося замка.
Повернувшись, он увидел, как молодая женщина приставила к его шее инъектор, а сама тем временем внимательно его осматривает.
– Это не помогает, Ульяна! – тихо сказал он, глядя ей в глаза. – Седативное заражённых почти не вырубает. Убери инъектор, у меня не было контакта!
– Я так испугалась! – всхлипнула она. – Много их там?
– Да, много. – ответил Андрей. – Но они в основном вредят себе. Если их не провоцировать, то могут и не заметить.
– Я должна быть там! Я должна быть в медотсеке! – шептала она.
– А как же они? – он кивнул на что-то позади неё. – Кто защитит их?
Ульяна обернулась и Андрею предстал вид, который умилил бы даже самого черствого человека. Поперёк кровати, по уши завернувшись в большой плед, мирно дремали пятеро малышей разных возрастов. Ещё двое, совсем младенцы, посапывали в манеже.
Ульяна Александровна долго смотрела на детей, а потом прошептала:
– Я всегда хотела большую семью, детишек. Но не сложилось. А теперь, когда на мне такая ответственность, я удивляюсь, как же матери не сходят с ума от страха за своих детей? Как у них хватает сил и мужества?
Она вытерла слезы и с уверенным видом повернулась к Андрею:
– Я должна быть в медотсеке! Ради них! Ради всех на этой станции! Мы должны придумать способ вылечить заболевших! Понимаешь? Дети здесь, с тобой будут в безопасности, но я должна идти к своей команде!
– Но, подожди. Я обещал привести помощь! – попытался возразить Андрей и я с ним была согласна.
– Самая лучшая помощь – это найти лекарство! Понимаешь? – не унималась Ульяна.
– Как ты пойдешь туда одна? Это опасно!
– Сидеть без дела опасно. – проворчал она, наматывая на руки полотенца. – Тем более, ты сказал, если не провоцировать их, то могут и не заметить.
– Что ты делаешь? – спросил Андрей.
Признаться мне и самой было любопытно зачем Ульяна Александровна намотала на руки полотенца и надела несколько рубашек поверх.
– Так прокусить будет сложнее. Меньше риск контакта! – объяснила она.
Андрей молча взял свитер и обмотал им шею Ульяны.
– Обычно они метят в шею… Ты уверена?
– Как никогда! – твёрдо ответила она и направилась к двери.
– Если не сможете быстро найти лекарство, возможно поможет криоконсервация? Заморозить всех больных, пока не найдёте способ вылечить их! – выпалил он.
– Да! Это очень хорошая идея! – удивилась Ульяна Александровна. – Это даст нам время! Спасибо!
Андрей несколько раз задерживал дыхание, будто хотел что-то сказать, но не решался. Неожиданно он схватил женщину за руку и сказал:
– Ульяна, подожди! Я…
– Я знаю! – перебила она его с лукавой улыбкой. – Но давай выберем время получше?
Оставив мужчину переваривать её слова, женщина