Вершители легенд
Пролог. Планета Земля. Содружество.
Пляж был пустынен: лежаки и зонты отсутствовали, настилы, кафешки, раздевалки и душевые были убраны в связи с «несезонном» и штормовой погодой. Стальное море катило свои валы, одетые белой пузыристой пеной, яростно плевалось брызгами у молов, шумно выкатывалось на несколько секунд на пляж, вертя блёклую зелень водорослей, и, шипя, убиралось прочь и снова атаковало, облизывая песок и ракушки. Дул пронзительный леденящий ветер, холодное ноябрьское солнце ещё не показалось из-за горизонта.
Трудно было даже представить обнажённого купальщика в подобное время, но вот вдруг из-за сосен появилась человеческая фигура. Мужчина в одних плавках стремительно и плавно бежал по кромке воды, словно ледяная пена прибоя была прекраснейшей тренировочной дорожкой. Через несколько минут он уже миновал обширный пляж и, не сбавляя скорости, понёсся по молу к старому маяку, обдаваемый веером брызг. Выглядело это так странно и ненормально для обычного человека, что Влада сначала было подумала, что кто-нибудь шутит, забавляясь голограммой-фантомом. Однако беспристрастный датчик на браслете подтвердил: это живой человек, очень неплохо физически тренированный судя по скорости и продолжительности бега (можно и посоревноваться в своё удовольствие как с равным).
Она навела увеличивающий окуляр, чтобы рассмотреть бегуна: мужчину европеоидной наружности, с явно усреднёнными и идеализированными в духе классической гармонии чертами лица и простенькой причёской натурального цвета (сейчас на Земле так не модно), и вдобавок с телом, совершенным до андроидного неприличия, без единой линии гедонистически-пикантной индивидуальности (просто отливка какая-то для тематического парка статуй «Боги – олимпийцы» из раздела «Адонис» или «Аполлон без арфы»). В общем-то, всё ясно: это звездолётчик, причём явно из флота дальнего действия, типичный представитель братии одержимых бедолаг, гордо именуемых «исследователями вселенной». Они почти все как-то так выглядят – избранная работёнка не даёт расслабиться.
Влада вздохнула: «И здесь нет покоя смертным». Потом автоматически взглянула на следящий датчик биоритмов: незнакомец явно ни капельки не устал: его сердце не ускорило биение ни на удар.
Тем временем бегун добрался до маяка и исчез в дверях этой старинной постройки. Через пару минут он появился на верхней площадке и (о, полоумный!), вскочив на перила ограждения, раскинул руки, изготовившись к прыжку.
Влада даже привстала, ведь, несмотря на приличное удаление от места действия (её флаер с открытым верхом завис над дюнами у самых верхушек передовых к морю сосен), она видела всё как на ладони.
«Ну и где же эти хваленые спасатели?» – мысленно вопрошала она.
Впрочем, «вопросить» она успела только один раз, потому что «полоумный» взмахнул руками, оттолкнулся от перил и прыгнул. Его тело на миг озарилось первым лучом восходящего солнца и исчезло в тяжёлой стали морской волны меж скалами, а спасательные автоматы так и не появились, хотя, по идее, должны были выскочить из «всех щелей» маяка ещё на мысленное опережение.
– Доигрался! – чертыхнулась Влада, посмотрев на датчик: сердце незнакомца более не прослушивалось, вероятно остановилось от удара об воду, а может быть и об чего потвёрже.
Спасатели по-прежнему не спешили появляться. Тогда женщина, более не тратя впустую ни секунды, рванула к маяку.
«Доигравшийся» лежал на воде «звёздочкой» лицом вниз. Море плавно покачивало расслабленное тело. Влада «с разбегу» почти посадила флаер на бок, и, черпнув ледяной волны, схватила неподвижное тело под мышки, одним стремительным рывком выдернула из воды, и тут же выпрямила и подняла машину.
«Утопленник» вдруг подал неоспоримые признаки жизни, ужом выскользнув из её рук и водрузившись на соседнее сидение. Оказывается, он вовсе не был без сознания или в шоке.
Незнакомец уселся поудобнее и уставился на Владу таким недоуменно-любопытным взглядом пронзительно-голубых глаз, да так, что она невольно поёжилась от какого-то странного, волнующего чувства.
«Надо же, человек! И какая симпатичная, ну просто очень миленькая девочка! А она ведь решила было, что я убился. Вот незадача то… Придётся теперь объясняться!» – промелькнули в мозгу Влады его мысли.
«Да уж, придётся! – так же мысленно огрызнулась она, совсем не рассчитывая на то, что эти мысли будут «услышаны» её нечаянным «приобретением». – Я тебя, ну очень миленький мальчик, пристрою на обязательное обследование к психологу! Ты у меня узнаешь, что такое настоящий «естественный» экстрим, когда я на службу твою маленький рапорт отправлю… Из-за тебя, психопата-адреналинщика, теперь пол флаера воды, все туфли и брюки мокрые!»
Мужчина вдруг тихо засмеялся, всё так же не отрывая взгляда от Влады. Вода капала с его волос, капли катились по голым плечам и груди, от обнажённого тёплого тела шёл пар, хорошо заметный на таком холоде, и женщина вдруг отчётливо ощутила его ответные мысли: «Девочка то, оказывается, очень грозна! Вот как, значит? За сумасшедшего меня держишь и сердишься, что оказывается, твоя помощь мне и не нужна оказалась. Не сердись, я вовсе не хотел доставлять тебе неудобства, прости. Чувствую, ты ведь такая добрая и отзывчивая, и такая хорошенькая… А то сейчас возьму и прикинусь травмированным и умирающим, так обида и гнев автоматически пройдут, ещё и в губы поцелуешь, когда искусственное дыхание будешь делать…»
«И не подумаю! Вижу, что передо мной за гусь! – подумала Влада. – Каков бессовестный наглец выискался! Такими вещами шутить…»
И тут до неё, наконец, дошло, что весь предыдущий диалог был мысленным.
«Ты, значит, чужие мысли умеешь читать? – беззвучно «сказал» незнакомец, опережая её удивление. – Да, давненько я на Земле не был! Это что, теперь так модно?»
«Вот это да! Братец по разуму! – только и могла «выдавить» из себя Влада, почувствовав, как он берет на себя управление флаером. – А я то подумала, что ты просто скучающий по привычным опасностям «дальнобойщик» или экстремально настроенный юнец из учебки. Сначала испугалась за тебя и удивилась, что нет спасателей-автоматов, а потом разозлилась на твое легкомыслие».
«Ты уж извини, что так получилось. Дурацкая страстишка. Люблю ощущение естественного свободного падения, но в бассейне это как-то уже не интересно, поэтому специально подбираю «вышки» с красивым природным антуражем. – Мужчина полуприкрыл ресницами шалые зрачки, его виноватая улыбка оказалась потрясающе приятной и располагающей. – Я и не подумал, что на побережье в такое время реально встретить кого-то живого, а автоматы я дистанционно вырубаю, чтобы не привязывались и не мешали. Наверное, я и твой сканер тоже на время отключил, а ты подумала, что у меня вдруг сердце остановилось».
«Именно так!»
Влада опять глянула на свой капитанский браслет: уже всё было в норме – сердечные импульсы собеседника были на месте, а ещё появилась информация из «картотеки».
«Будем знакомы. Очень приятно! – «сказал» мужчина, тоже мельком глянув на своё «украшение» на запястье. – Значит, тоже на Земле отдыхаешь? Недавно оттуда?»
«Да… Только вчера прилетела».
Влада грациозно вышла из флаера, мягко приземлившегося среди сосен и с непринуждённым изяществом пересела в рядом стоящую машину. Покидая мокрый салон, она как бы невзначай коснулась плеча своего спутника кончиками пальцев с совершенно определенной целью.
Мужчина, тоже бодро вскочивший с мокрого сидения, молниеносно оделся, высушил волосы (всё необходимое было разложено на заднем сидении его флаера) и через пять минут уже сидел рядом.
«Поехали? – кивнул он ей, ненавязчиво и нежно беря за руку и целуя в ладошку, в глазах его отразилось ожидаемое «обожание». – Я так сильно тебя искупал, что мне жутко стыдно. Я отвезу тебя домой».
Влада опять взглянула в его лицо, и неожиданно он тоже представился ей необыкновенно привлекательным именно как мужчина. Даже внутри сердца что-то как будто сладостно сжалось и нетерпеливо заворочалось. Но она не дала целиком завладеть собой этому, показавшемуся ей подозрительным (главным образом по быстроте охватывания и силе), страстному чувству, безжалостно задушив зов плоти и изо всех сил пытаясь встряхнуть себя, отрезвив и выведя из сладкого ослепления, одновременно устанавливая непроницаемый «блок» на доступ к своим мыслям. Беседу же она перевела на «внешний» словесный уровень, сказав:
– Надо же! А ведь не далее, как сегодня, я намечала навести справки о местонахождении человека по имени Эмилио Алекси, капитана-исследователя высшего ранга и эксперта по внешним сношениям Содружества, а вчера весь вечер провела в Центре, пытаясь найти подходящую кандидатуру для одного очень ответственного дела. И вот… Значит, и вправду слепая судьба есть: тебя даже не надо «выуживать» и вызывать, ты встретился мне сам прямо на Земле, в то время как остальные возможные кандидаты сейчас находятся чёрти где на окраинах вселенной и надолго заняты делами, с которых их не сорвёшь…
«Почему?» – перебил он, и это было последнее мыслеслово, которое она ощутила.
«Что почему?»
Она сосредоточилась, чтобы прочитать его мысли второго порядка, но и тут её постигла неудача. Его такая отчетливая поначалу мыслеречь вдруг совсем затемнилась и пропала, как она не старалась.
– Почему ты сопротивляешься? – он сказал это обычным способом, и она впервые услышала его голос. – Ты же сама первая пожелала завязать тесные отношения, я это почувствовал. Значит, ты с момента знакомства намерена «водить меня за нос», манипулируя сокровенными чувствами? Это нечестно!
Взгляд мужчины погрустнел, хотя заинтересованный «огонёк» в глубине зрачков не исчез (да и не мог пропасть без её на то воли). Он больше не смотрел на неё впрямую:
– Отпусти меня. И я сделаю для тебя то же самое. Зачем нам мучить друг друга? Завтра пошлёшь мне официальный «зов» и встретимся в Центре в рабочей обстановке.
Выражение его лица стало строгим, почти холодным, а в интонации прозвучало нечто среднее между просьбой и повелением (настолько неодолимо убедительное, что будь на её месте обыкновенная женщина, наверняка бы тотчас выполнила сказанное).
Влада демонстративно промолчала, оставив его слова «не услышанными» и с преувеличенной внимательностью уставившись в обзорное «окно». Может быть другого человека она бы и «отпустила», но только не его!
Флаер нёсся над городом. Несколько секунд, и он, достигнув старинной его части, «упал» во двор дома, где она временно проживала, и завис вровень с первой ступенькой парадной лестницы.
– Тебе нравиться историческая архитектура? – Мужчина «почтил» её слегка повеселевшим взглядом. – Очень милый особняк. Внутри, наверное, полно антикварной архаики! Вот бы взглянуть… Может быть пригласишь на чашечку кофе? Сегодня, да и завтра, я совершенно свободен от любых дел.
– Ты всегда так откровенно и сразу напрашиваешься в гости к случайно встреченным девушкам?
Влада игриво прищурилась, тайно очень довольная тем, что её спутник как истинный джентельмен и не подумал «корчить» обиженного, и полон решимости продолжить «игру» с прежним напором.
– Скажем, довольно часто. Ну и что с того? Ни одна девушка ещё не разочаровалась, впустив меня в свой дом.
Он первым вышел из машины и галантно подал ей руку. Она с готовностью приняла «ухаживание». Так, взявшись за руки, они и вошли.
Пространство коридора, ведущего в спальню, было густо усеяно «бездыханными» роботами-курьерами. Аккуратно переступив через «око», валяющееся почти у приоткрытых дверей в спальню, Илия заглянул через щёлку внутрь.
Оформленная антикварным наборным паркетом, гипсовой лепниной и пилястрами, комната была совершенно свободна от мебели любого рода, и только по центру располагалось высокое слегка колышущееся ложе, покрытое молочным шёлком. Илия присмотрелся: это была жёсткая иллюзия материальности и даже практически без зрительной составляющей – под простынёй вообще ничего не было, она лежала просто «на воздухе».
И тут из боковой двери (ведущей, вероятно, в ванную) появился обнажённый мужчина атлетического вида, несущий расслабленное женское тело. Сначала Илия даже подумал, что у него в руках кукла человеческих очертаний, но вдруг отчетливо узрел свою несравненную Владу.
Тем временем незнакомец уложил женщину на ложе и начал весьма фривольно целовать «добычу» во все мыслимые и немыслимые места.
В голове Илии как будто бомба взорвалась: он до сей поры даже и не подозревал, что способен на такие действия. Ему только пришлось подождать несколько секунд до наиболее благоприятного по его мнению момента, когда незнакомец, наконец, временно «оторвался» от женщины, и тогда он, с силой распахнув старомодную дверь, в два тигриных прыжка достиг «обидчика», полный решимости схватить его за горло и немедленно покарать. Что случилось далее, он не помнил: только «вспышка» внезапно возникшего перед глазами густого белого тумана, а потом провал сознания…
Очнулся он на том самом ложе, на котором на его глазах происходили так поразившие и разгневавшие его «вольности». На кровати кроме него, впрочем, уже никого не было. Он приподнял голову и оглянулся: комната была совсем пуста. Но вот дверь в ванную отворилась (все-таки эта старинная конструкция весьма презабавна), и из неё, как ни в чем ни бывало, вышла Влада. Она была в легком шёлковом халатике и шлёпанцах. Она улыбалась, смоляные кудри разметались по плечам…
– Илия, дорогой мой!
Её голос был настолько обещающе сладок и нежен, что ему захотелось немедленно вскочить, обнять её и поцеловать. Она была по-прежнему богиней, прекрасной, обожаемой и благоговейно любимой…
Он хотел было подняться, но она сделала знак рукой, и он остался лежать, как будто неожиданно ослабев до невозможности движения.
– Бедный мой! – прошептала она, садясь рядом с ним. – А я то и забыла, что когда-то сотворила это с тобой! Как глупо… Боялась потерять, боялась, что забудешь. Ты грозил, что разлюбишь, если я опять улечу… Господи! Столько лет… Мои страхи и влюблённость давно в прошлом…
Она наклонилась над ним, поглаживая по щекам, а потом вдруг резко нажала ладонями в область солнечного сплетения. Было не больно, а как-то наоборот даже очень бодряще и освежающе: слабость сразу прошла вместе с тоскливой безысходностью дурного видения, которое посетило его в дверях особняка (теперь Илия был почти уверен, что стал жертвой именно оптического обмана).
– Что это было? – Он сел, глядя в глаза Влады. – Мне привиделись отвратительные вещи! Как будто ты в совершенно беспомощном состоянии, и какой-то наглый андроидоподобный молодчик целует и обнимает тебя… А ведь я пришёл по делу…
– Я знаю, зачем ты пришёл. Ты обеспокоился тем, что связь отключена, «посланцы» тоже «окочурились», и я больше суток не отвечаю ни на какие запросы. Значит, ты, как и прежде, работаешь в отделе коммуникаций?
– Да. – Илия поднялся. – Я ведь поначалу просто хотел потрепаться с тобой по-дружески. Ну так, по старой памяти, как бывший с бывшей. Мы ведь не виделись с тобой добрый десяток лет. А тут вдруг узнаю, что ты на Земле. Как не звякнуть? Но ты не отвечала, хотя я вызывал много раз. Потом на меня как накатило: сам не пойму, откуда взялась такая настойчивость и всякие там тревожные мысли? Стал слать роботов, они почему-то отключались. Даже по твоему «браслету» вызывал… Тогда я и решил посетить твоё «обиталище» лично. В голове всё время вертелся какой-то тревожный бред…
– Сходи в душ, – прервала его Влада. Она тоже встала с ложа и повернулась к нему спиной. – Я буду ждать тебя в зимнем саду. Приходи туда, когда освежишься. Я хочу познакомить тебя с одним человеком.
…Илия шагнул в проем двери и даже слегка запнулся носком за порог. В четырёх метрах от него, под раскидистой «фантазией» из фикуса, в ротанговом кресле у столика, уставленного чайными принадлежностями, восседал давешний участник «кошмарного видения», только уже, конечно же, одетый. Илия, мужественно преодолев первоначальное, уже было вспыхнувшее в мозгу черным пламенем, чувство неприязни, протянул руку для приветствия, и тот с готовностью поднялся и крепко пожал её…
… – Мы готовы к миссии. – Влада уселась в кресло, глядя на Марга чуть прищурившись. – Хоть завтра можем «отчаливать».
– Вот как? Мы? Ты считаешь, что нашла безупречную пару? Не прошло и трех дней… Разве ты общалась со всеми кандидатами? И откуда ты знаешь, что он идеально подходит для этого? Ведь ему предстоит очень ответственное дело.
– Уверена, он подойдет! Лучшей кандидатуры ни мне, ни Совету не сыскать. – Влада улыбнулась. – Он такой… хороший.
– Твое личное предпочтение – не повод для подобных выводов. Ведь ему предстоит сыграть роль «образца» для целой планеты. Маленькая ошибка или несдержанность, и придется всё начинать заново. Кроме того, мы подобного никогда ещё не делали, учиться не у кого… – Марг вздохнул. – Я бы полетел с тобой сам, но не чувствую достаточных сил, а главное, терпения для безупречного «отыгрывания» данной роли. Тут ведь нужно не только мастерство, но и определённый дар, своего рода талант к «контактной» лёгкости, чрезвычайная адаптивность и просто относительная наивность и везение.
– И всё это у него есть! – кивнула Влада. – А что касается дара, так, если бы ты видел, как он умеет «умиротворять», то обзавидовался бы! Представь, мой бывший муж застукал нас прямо в постели непосредственно за «делом», а тебе не надо объяснять, на что способен мужчина, находящийся под моим влиянием. И после этого он всего за один разговор за чашечкой чаю умудрился не только развеять неприязнь и остатки ревности, но и настолько вошёл в доверие, что практически стал другом на век.
– И это не считая того, что он сделал с тобой! Признайся, ведь ты тоже готова стать ему подругой на век? – хитро улыбнулся Марг. – Тебя то он, вижу, вообще одурманил и приручил. Не так ли? Признайся. Ведь это правда! Когда ты в последний раз втюривалась до такого самозабвения, чтобы сутки не вылезать со своим избранником из постели, забыв о времени и наплевав на долг и обязанности? В ранней юности, когда бушуют в крови гормоны, и девчонки, только что ставшие девушками, ещё глупы и неопытны?
– Уверена, он применил ко мне подобные энергопсихотехники, что и я к нему. Потому мне и было так здорово с ним, как, наверное, ни с кем другим. – Влада вздохнула. – Только сознание полной искусственности происходящего с нами охлаждает мой пыл и отрезвляет разум в признании того факта, что мы с ним наисчастлвейшая пара влюблённых друг в друга равных по силам и возможностям людей…
– Не стоит расстраиваться, всё образуется! – Марг по-отечески поцеловал её. – Я ведь с ним разговаривал и совсем недавно. И, знаешь, что? Относительно вашей встречи он думает, практически, то же, что и ты. Ну и артист, я тебе доложу! А какая скрытная и склонная к рискованным фертелям бестия! И всё это в смеси с ангельской терпеливостью и дьявольским темпераментом! Кстати, Совет уже успел утвердить его кандидатуру и, представь, практически единогласно. Даже странно, ведь в Совете не одни только женщины, которых он наверняка просто деморализует своим обаянием как тебя (при этих словах Марг подкалывающее хихикнул, видимо ожидая Владиной «бурной» реакции, но её не последовало). Кроме того, ему для этого задания даже курс спецподготовки не требуется: история древности – его хобби, личные боевые искусства, культивируемые в примитивных человеческих обществах – его конёк. Ты ещё не пробовала с ним драться? Так, ради спортивного интереса? Попробуй! Вполне вероятно, что он и тут одержит верх. Так что, берегись, девочка! Возможно, это тот самый сачок, в который может надолго попасть моя золотая рыбка. Надеюсь, он не разочарует тебя и не провалит нам такое ответственное дело…
Миссия на планете Аркалис.
Фрагменты мыслеграммы аборигенных контактёров.
…Королевский замок был взят яростным приступом…
Геза сидела на троне с обнажённым мечом в руке, латы её были забрызганы кровью, на голове сверкала алмазная, снятая с мёртвой головы Карна, корона, а на плечах сияла безупречной белизной парадная горностаевая мантия, извлечённая из сокровищницы бывшего короля. Оруженосцы по очереди подводили к ней пленников и заставляли, встав на колени, говорить свой титул и имя.
– Ты умрёшь на рассвете, – величавым и заученно равнодушным тоном говорила Геза каждому и так же спрашивала: – Какую смерть предпочтёшь ты, о благородный муж? – Неизменно получая ожидаемый ответ: «Смерть в бою, о королева-победительница!»
– Дарую!
Она величественно взмахивала рукой в железной перчатке и пленника уводили, а у её ног оставался очередной меч в драгоценных ножнах.
Наконец, когда скорбная вереница иссякла, и Геза уже собиралась спуститься с трона, в залу вошли четверо солдат, а между ними человек в светлых одеждах. Солдаты грубо толкнули его прямо к трону, но он устоял на ногах. Ослепительной белизны с изнанки длинный плащ всколыхнулся, узкие ладони молитвенно сложились, волны чистых волос заблестели в предзакатном луче нежным золотом.
– Это что же, женщина? – удивилась Геза. – Зачем тогда?
– Принц Алек, посланник звёздных богов, – представился пленник, опуская голову в плавном легком полупоклоне.
Лицо его было действительно прекрасным почти-что по-девичьи: гладкая чистая кожа, огромные, сияющие как небо в погожий весенний день, глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами. К тому же никаких признаков щетины бороды или усов и ясная улыбка на ярких губах. Тело, однако, было по настоящему мужским: он был достаточно высок, и хотя почти по-юношески гибок, но плечист, статен и явно крепок.
Геза на мгновение остолбенела: он был так необычен среди всей этой крови, грязи и всё ещё валявшихся по углам изрубленных трупов, как бриллиант на куче навоза.
Солдаты схватили пленного за предплечья и заставили встать на колени.
– Посланник звёздных богов? – переспросила Геза, и уже обращаясь к конвою, добавила: – Где вы его взяли?
– В Северной башне, госпожа. Чтобы войти туда, нам пришлось изрубить на куски с десяток королевских телохранителей в золоченых доспехах. Дрались как черти, не один не сдался! Двери были заперты снаружи, а в верхних господских покоях был только он один. Оружия при нём тоже не было. Ничего: ни меча, ни даже кинжала. Только вот это.
Латник с поклоном протянул небольшую книгу в золочёной коже.
Геза взяла книгу, взглянула на заглавие, потом полистала страницы и бросила её на кучу мечей.
– Я то думала, это священный молитвенник или, по крайней мере, что-нибудь магическое, а это всего лишь глупая «Повесть о Зарне и Гите»! – протянула она.
– Напрасно вы так нелестно отзываетесь о величайшем поэтическом достижении вашего народа. – Пленный, воспользовавшись тем, что солдаты его выпустили, встал на ноги и выпрямился. – Лично мне так очень даже понравилась эта повесть. Жаль¸ не дочитал…
– Узник? – Геза удивлённо воззрилась на него, отмечая про себя не без странного сладкого чувства, что ей приятно смотреть в его лицо и слушать мягкий звучный голос. – Карн удерживал тебя силой?
– Нет, госпожа. Я находился здесь совершенно добровольно. Можете не сомневаться. – Пленник улыбнулся Гезе, зубы у него были белые и ровные. – Король Карн никогда бы не осмелился меня удерживать. Однако, вижу, король Карн ушёл туда, откуда нет возврата. Теперь в замке Арбус новая королева-повелительница. Предначертанное судьбой свершилось!
– Где же тогда твое оружие, принц Алек? – спросила королева. – И почему ты был заперт в башне?
– Вот оно что! Вас удивляет, что я не отмахивался от этих назойливых… – Он искоса глянул на конвоиров, очень грозно уставившихся на него. – От этих смелых воителей длинной острой железкой, подобной этому хламу? – Он небрежно пнул чей то меч в украшенных золотыми бляхами ножнах, лежащий немного поодаль от остальных трофеев. – Да будет известно мудрой властительнице, что людям, подобным мне, не пристало иметь при себе данное безобразие, а тем более обнажать и размахивать им, рискуя задеть лезвием кого-нибудь из этих несведущих несчастных. Посланцу звёзд, находящемуся в родстве и дружбе с небом и потому без помех читающему веления судьбы, и пришедшему с мирными намерениями в этот грешный край, не к лицу бесцельно калечить и убивать даже никчёмных идиотов. Что же касается короля Карна, так я его предупреждал, что замок будет взят сегодня приступом, и что это неизбежно, как восход солнца поутру. Но он не пожелал прислушаться к моим словам, хотя логичные действия, основанные на этом знании могли бы спасти ему жизнь: достаточно было просто сдаться по первому требованию или тайно бежать…
Сильно уязвлённые речами о «несчастных и никчёмных» дерзкого звёздного горе-посланца, солдаты опять схватили его и дёрнули вниз, поставив на колени.
– Значит ты всё-таки тоже преданный приспешник Карна? – разочаровано и с какой-то затаённой жалостью молвила Геза. – В таком случае, ты тоже умрёшь на рассвете. Какую смерть ты предпочтёшь?
– Я вообще-то плохо разбираюсь в подобных тонкостях, – опять улыбнулся пленник. – С моей стороны было бы глупостью пытаться самостоятельно выбирать из незнаемого. Вы, мудрая госпожа, наверняка гораздо лучше меня в этом понимаете, так что я целиком полагаюсь на ваш высочайший выбор.
– И у тебя даже не будет последнего желания?
Геза взглянула на него уже как на сумасшедшего, вдруг начав сомневаться, сознает ли он вообще, о чем идет речь.
– Если госпожа будет так добра, что прикажет вернуть мне книгу, она доставит мне большое удовольствие. Хотелось бы дочитать её этой ночью.
Пленник опять хотел подняться с колен, но латники удержали его за плечи, а один из них от избытка «праведного» негодования «одарил» чувствительным подзатыльником.
– Нельзя ли полегче, любезный? Такая неоправданная грубость начинает раздражать. – Губы принца обиженно «надулись».
– Верните ему книгу! – Геза невольно улыбнулась под маской. – И вообще, больше не дёргайте и отойдите от него. Разве вы не видите, он же явно блаженный!
Солдаты нехотя оставили пленного и отступили к двери. Книга тоже была немедленно извлечена из кучи оружия и передана владельцу.
Посланник звёздных богов быстро встал и уже сам, без малейшего принуждения, низко поклонился:
– Я знал, что вы, госпожа всевластнейшая королева, добры и милосердны. А эти качества – залог долгого счастливого правления. Что ж, я не ошибся…
– Не ошибся в чём?
– В расчётах вашей линии судьбы.
– Так ты знаешь мою судьбу? Может быть поведаешь её мне?
– Подобные знания могут сильно повредить и направить на ложный путь. – Пленный посмотрел в глаза Гезы, и ей показалось, что он заглянул прямо в её сердце, которое вдруг сладко сжалось от неведомого доселе чувства. – Однако могу сказать точно: ваша линия жизни длинна как полноводная река Ти, петляющая по равнине Траа, и у неё, как и у реки, есть тихие заводи счастья, перекаты сомнений, мели утрат. Вам всегда будут сопутствовать слава, почёт и уважение, и они будут в высшей степени заслуженными… А сейчас я вижу, что вы уже очень утомлены, благословенная властительница, и вам стоит отдохнуть.
Он замолк и потупил взор, прижав книгу к груди.
– Но я ещё не решила, какой смерти тебя предать! – вдруг спохватилась Геза. – Что ж, дарую тебе право умереть в бою, как подобает благородному человеку. Сегодня многие обладатели высоких титулов и золочёных доспехов выпрашивали на коленях эту милость. Утром они будут драться друг с другом по очереди, чтобы пасть, покрыв себя славой воителей. Ты же будешь участвовать в этом последним. Таким образом, ты будешь видеть этот мир ещё несколько драгоценных часов, сможешь наслаждаться зрелищем смертельного боя, и может быть… – Тут Геза невольно понизила голос до шёпота. – Может быть, всё-таки расскажешь мне поподробнее о предначертанном мне.
Она перевела взгляд на телохранителей и уже громко приказала:
– Увести обратно в Северную башню и стеречь! И обращайтесь с ним уважительно, всё-таки он – посланник богов.
Принц Алек ещё раз поклонился ей и, не дожидаясь «приглашения» конвоиров, вышел из зала в сопровождении всё тех же четырех латников.
– Ах, Петра, – со вздохом проговорила Геза, позволяя своей доверенной камеристке, «сестрёнке», как она её приватно называла, расстёгивать ремни на доспехах. – Сегодня я видела такого необычного мужчину, который тебе и во сне не приснится!
– Неужто госпоже наконец-таки кто-то приглянулся? – с сомнением в голосе проговорила «сестрёнка». – Небось кто-нибудь из свиты бывшего короля? Я угадала?
– Угадала, – Геза поудобнее повернулась и подняла руки. – Представь себе, его имя – принц Алек, и он называет себя посланником звёздных богов. Такого прелестного ангела я никогда ещё не видела ни во сне, ни наяву, а его голос ласкает слух так, что хочется слушать и слушать…
– О, госпожа, смотрю – это серьезно! – игриво воскликнула служанка.
– Ах, милая, я приговорила его к смерти! Он оказался верным соратником короля Карна. И потом, он не при каких обстоятельствах, никогда, не полюбил бы меня. Ведь он так прекрасен, а я… – Геза, наконец освобождённая от «корсета» панциря, стянула перчатки и ждала, когда Петра развяжет ленту маски. – Вряд ли я могу понравиться хоть кому-то как женщина… Принеси зеркало.
Служанка подала маленькое зеркальце в серебряной рамке и опять принялась за «разоблачение» королевы от доспехов, теперь уже развязывая щитки на ногах. Геза же тем временем рассматривала своё рябое воспалённое лицо и морщилась.
– Это просто ужасно! – наконец молвила она с тоской. – Ещё хуже, чем раньше, и руки сильно чешутся. Это просто невыносимо!
Она села на постель и стала яростно тереть запястья прямо через нательную рубашку, а потом вдруг упала лицом в подушку и зарыдала. Служанка присела рядом, гладя её по волосам.
– За что мне это наказание! За какие грехи! – бормотала Геза, безуспешно пытаясь успокоиться и взять себя в руки. – За что, о боги, вы послали ко мне этого человека? Моя душа была так спокойна, что парила в недосягаемой для грешных желаний выси, разум жаждал только славы и возвышения страны, но никак не удовлетворения низменной личной прихоти, а сердце в груди билось ровно и размеренно… Но вдруг от одного взгляда, от звука его голоса всё переменилось во мне… Я не могу изгнать его образ из своих мыслей ни на минуту, а его дерзкая речь звучит в ушах неодолимым зовом… О, если бы ты только знала, какие незнакомые доселе и невыносимые внутренние муки я сейчас испытываю! Я не могу понять, что со мной твориться. Так бы и побежала к нему сейчас!
– Неужто, госпожа, ваше внезапное чувство симпатии к этому мужчине так сильно?
– Оно просто сводит меня с ума. Боюсь, что если я не взгляну на него сегодня ещё разок, хотя бы мимолетно, только издали, то рехнусь и не доживу до утра…
– Так что же может помешать вам насладиться его обществом? – вдруг спросила Петра. – Сейчас уже вечер. Впереди целая ночь. Посетите его тайно, под чужим именем. Мой отец, земля ему пухом, всегда говаривал так: «Чтобы избавиться от мук голода – надо всего лишь хорошенько поесть. Глядишь, и уже так сыт, что кусок больше в горло не лезет.»
– А ведь верно! – Геза перестала плакать и улыбнулась, поднимая голову. – Я притворюсь служанкой, и отнесу ему ужин… В башне сумрак, совсем скоро стемнеет так, что и кончиков пальцев не будет видно, не то что лица. А при слабом огне светильника даже краснолицая прачка становиться таинственно хороша как фея. Пойди, прикажи приготовить хороший ужин и налей лучшего вина в кувшин. И отдай мне свою накидку…
Геза в платье и накидке «сестрёнки» вошла в башню, неся перед собой поднос, покрытый тканью. Латник с факелом впустил её и закрыл за ней дверь.
Пленник не спал. Он сидел на ложе, застеленном его же белым плащом, сплетя ноги по-походному. Перед собой он держал раскрытую книгу, которая светилась совершенно магическим образом. Геза присмотрелась: нежное волшебное сияние, оказывается, исходило не от книги, а от кольца не пальце мужчины. Геза стояла, поражённая, потом всё же «очнулась» и, сделав к нему несколько шагов, сказала:
– Принц Алек! Госпожа моя, великодушнейшая даже к врагам королева Геза Золотая Маска, посылает тебе ужин и свою верную служанку Петру на случай, если ты захочешь последний раз развлечься с женщиной.
Пленник поднял голову и посмотрел на неё: жемчужинка в кольце как по команде вспыхнула сильнее, и Геза увидела, что он улыбается:
– Госпожа очень добра ко мне, – молвил он, и Геза вновь почувствовала, что сердце сладко сжимается в доселе неведомом страстном вожделении. – И великая Королева настолько проницательна, что читает мои сокровенные желания, как я эту книгу… Садись же рядом со мной, Петра.
Геза села на плащ, поставив поднос с едой на рядом стоящий столик:
– Я налью вам вина, господин, – сказала она, берясь за ручку кувшина, и её рука, обычно такая сильная и точная, привычная крепко сжимать тяжелый клинок, вдруг предательски дрогнула, и сосуд глухо звякнул, задевая носиком о кубок. – Я должна этой ночью во всём вам покоряться…
– Позволь, лучше я за тобой поухаживаю, – вдруг предложил принц, и его мягкая изящная ладонь отстранила её руку. – Значит, твоя госпожа обязала тебя ублажить меня в последний раз, зная, что завтра мне уготовлена смерть?
– Да, господин, – Геза потупила взор. – Это моя обязанность.
– Ты не должна делать того, что тебе не нравится. Если тебе по какой-то причине неприятно общение со мной, то скажи, не стесняйся. Насилие никогда меня не прельщало, принуждение не доставляло удовольствия. – Принц продолжал приветливо улыбаться и выглядел просто волшебным эльфом в неярком голубоватом мерцании кольца. – Мы просто поужинаем вместе, потом я уступлю тебе свою постель, а сам переночую хотя бы на полу… В общем-то, мне совершенно всё равно где сидеть, я и ложиться-то не собирался. Утром ты уйдёшь и с чистой совестью скажешь госпоже, что всё, что от тебя требовалось, ты сделала, и это будет правдой.
Он сам налил вина в оба бокала и подал один ей, а другой взял себе.
Геза приняла кубок из его рук и, пригубив напиток, взглянула на пленника. Тот пить не торопился, а только макнул в вино указательный палец и, лизнув казавшуюся чёрной каплю с него, слегка поморщился.
– Боишься, что отравлено? – Геза отпила ещё пару глотков. – Но зачем тебя травить? Ведь завтра… – Она осеклась. – Простите, господин, я очень сожалею, что напомнила…
– Не извиняйся. Ты можешь говорить со мной, о чём пожелаешь. Мне даже будет очень интересно отвечать на твои вопросы… – В руке принца «волшебным» образом появилась крохотная горошинка, которую он тут же бросил в свой кубок, отчего вино слегка вспенилось. – Понимаешь, я до полного отвращения не люблю вкус крепкого вина. Просто не хочу себя заставлять его пить, да ещё делать вид, что это мне нравиться… Поэтому, пусть это будет просто виноградный сок.
И он отпил несколько глотков.
– Это магия? Ты колдун?
– Это совсем простенькое и безобидное волшебство. Если хочешь, можешь сама убедиться. – Принц протянул ей свой кубок. – Я уже попробовал. Пить можно.
Геза взяла кубок из его рук и, отхлебнув совсем немножко, вернула ему обратно:
– Действительно, теперь это уже не вино…
Они принялись за еду. Азартно разломили жареную курицу, заедая её печёными яблоками и свежим хлебом, а в заключение полакомились медовой коврижкой, кусая её по очереди с таким расчётом, чтобы преждевременно не вытек мёд. Всё это они делали молча и только искоса поглядывали друг на друга.
– Спасибо за приятное общество. Ужин был очень вкусный, – тихо молвил принц, когда трапеза была окончена, и очень нежно взяв Гезу за руки, аккуратно и невесомо вытер её ладони той самой тканью, которой прежде был накрыт поднос. – Ну а теперь спокойной ночи, Петра.
Он встал и шагнул прочь, к дальнему углу башни, намереваясь расположиться там.
– Но, господин! – воскликнула Геза в смущении, граничащем с робкой досадой. – Разве вы не желаете, чтобы я…
– Только если ты сама этого хочешь. Я же чувствую – ты боишься меня. Твои пальцы слегка дрожали, когда я касался твоей руки. Не бойся. Моё обещание в силе.
Он развернулся к ней, поднеся руку с сияющим кольцом к лицу.
– Хочу признаться тебе… – Геза глянула на него умоляюще. – Я… Я сама упросила королеву, чтобы… Я видела тебя, господин, украдкой, тогда… – Она слегка замялась, на ходу придумывая правдоподобную историю. – Я подглядывала и подслушивала в тронном зале, когда тебя привели к королеве. Конечно же, ты не мог заметить меня тогда, я ведь пряталась за занавесью балдахина и смотрела на тебя в дырочку… Ты показался мне таким странным, и говорил с госпожой так дерзко и одновременно учтиво, что это тронуло меня до глубины сердца… По-моему, ты понравился Великой Королеве… Ты очень красив, благородный принц Алек… Жаль, что ты не догадался солгать, что был пленником короля Карна. Ведь этой ложью ты бы спас себя.
– Ложь унижает. Мне бы не хотелось унижать своё достоинство перед Великой Завоевательницей.
Принц опять подсел к ней. С его губ не сходила легкая и просто чарующая Гезу улыбка, а в глазах такими загадочно-манящими огоньками мерцало отражение светящейся жемчужинки, что королева не выдержала и порывисто обняла его, прижимаясь трепещущим телом.
– Ты всё-таки действительно колдун… – прошептала она. – Неужто ты ни капельки не боишься смерти?
– У меня нет причин её бояться, ведь это всего лишь логическое завершение жизни. Рано или поздно она происходит со всяким живущим. – Он тоже нежно обнял её. – К тому же, для того, кто знает судьбы людские, в том числе и свою, всё это даже скучно… И потом – завтра это завтра, сейчас – это сейчас.
Он хотел поднять руку с кольцом к её лицу, чтобы посильнее осветить, но она удержала его и закрылась, отстраняясь:
– Нет. Убери свет. Я… Я стесняюсь. А что, если я покажусь тебе недостаточно привлекательной?
Кольцо вдруг погасло, и наступила сначала полнейшая тьма, а потом глаза привыкли и стали различать очертания окружающих предметов в слабом свете луны, заглядывающей через узкое оконце.
– Так – хорошо?
Геза почувствовала, как его чуткие пальцы касаются её плеча.
– Ты прекрасна… Я не на секунду не усомнился в этом с первого мига нашей встречи. К тому же ты ещё никогда не общалась с мужчиной так близко, как сейчас со мной. Такой подарок!
– Откуда ты знаешь это?
– Догадался. Ты просто очень робка, вот я и понял, что ты – чиста и невинна. О такой деве мужчина может только грезить, а мне повезло наяву…
И он поцеловал её в губы так нежно и сладко, что все остатки её сомнений и страхов разом исчезли.
Они опять обнялись и стали жарко целоваться. Накидка и платье мешали, Геза сбросила плат, резко рванула лиф, стесняющий вздымающуюся от непознанного доселе острого страстного чувства грудь.
– Давай, я сниму с тебя одежды и разденусь сам, – предложил он мягко.
Его руки проворно нащупали завязки, а потом заскользили по её бокам, стягивая ткань. Геза невольно расслабилась, так это было приятно и волнительно. Он целовал и ласкал её, опускаясь всё ниже и ниже… Она чувствовала, как волна теплого блаженства растекается по всему телу, достигая самых потайных уголков души. Голова сладко кружилась, по спине пробегали мурашки приступов неземного удовольствия… Одежда упала на пол.
Он уложил её на постель, и она ощутила горячую страсть его сильного упругого тела… Это было настоящее волшебство, это было лучше, чем самый сладкий утренний сон…
…Она очнулась на заре от настойчивого подергивания за руку. Слабый свет раннего утра уже пробивался в комнату. Верная «сестрёнка» стояла над ней, держа в руках платье. Геза медленно поднялась с ложа, стараясь не потревожить спящего мужчину, и накинула на себя одежду…
– Вы плачете, госпожа? – «Сестрёнка» перестала её причесывать и присела перед ней на корточки.
– Принц Алек… Он… – Геза закрыла лицо руками и зарыдала.
– Он вас обидел? Он был грубым, делал вам больно? Ах, почему все мужчины одинаковые? Все без исключения! Просто бесчувственные эгоистичные свиньи – и пьяный конюх и благородный принц! Они кажутся достойными любви только пока держишь их на почтительном расстоянии и не позволяешь вольностей… Зато вы, госпожа, теперь и бровью не поведете, когда башка этого смазливого мерзавца покинет привычное место на плечах и покатится по арене…
– Нет, нет… – Геза всхлипнула. – Я ранее и не подозревала, что мужчина может доставлять женщине такое блаженство. Что делать, Петра? Моя душа рвется к нему. Я настолько влюблена, что отдала бы всё, лишь бы быть с ним рядом всегда… Если он умрёт, мое сердце разорвётся в то же мгновение… Подскажи мне, милая, предлог для его помилования!
В эту минуту в дверь настойчиво постучали, и служанка бросилась к двери, а Геза торопливо запахнула мантию.
Вошёл принц Дорб:
– Ваше Величество, всё готово для начала поединков между пленниками. Люди ждут… Арена огорожена, ложи приготовлены. Прикажете вывести пленных и кинуть меж ними жребий?
– Да. Иди. Я скоро буду. – Сказала Геза уже повелительно, пряча слёзы. – И того, помнишь, принца, назвавшегося посланником звёзд… Пусть его препроводят в мою ложу. Он будет сражаться последним. Это моя милость ему за то, что он не осмелился взяться за оружие против нас. Похоже, что он действительно кое-что смыслит в предсказаниях, и я желаю поговорить с ним ещё раз напоследок.
– Мне донесли, что принц Алек – колдун и соблазнитель женских сердец. Берегитесь, госпожа! Как бы он не наслал на вас порчу. Таких людей надо бы не облагодетельствовать, а отправлять на костёр, да поскорее… Я как верный вассал Вашего Величества советовал бы держаться от него подальше и поменьше слушать гадания этого ведьмака! – Строго поведал принц Дорб, слегка поклонился и вышел, недовольно хлопнув дверью.
Принц Алек восседал на скамье рядом с ещё пустующим троном с такой царственной непринужденностью и как ни в чём не бывало читал свою книжку, что подобное равнодушие к своему незавидному положению и предстоящему совсем близкому концу своего бытия у этого утонченного и изящно-чувственного совершенно по невоенному человека можно было объяснить только полным непониманием происходящего, и, следовательно, невменяемостью и тихим помешательством. За его спиной высились два латника в кольчугах и при оружии, правда, в довольно расслабленных позах. Они, не стесняясь, громко беседовали между собой. Вероятно, конвоиры не считали своего подопечного хоть сколько-нибудь опасным: ведь «блаженный», как выразилась вчера королева, не блистал какими-то особыми физическими данными, к тому же был совсем безоружен и даже не имел на себе каких бы то ни было защитных доспехов.
– …Зарежут первым же ударом, как поросёнка на кухне, – донесся до Гезы отрывок фразы, произнесённой одним из латников с явной насмешкой. – Интересно, кровь у него с божественным голубым оттенком или всё-таки обычная?
Конвоир замолчал, видя входящую в ложу королеву. Принц Алек тоже оторвался от чтения, встал и поклонился. Его лицо было ясным как безоблачное тёплое утро и открыто и приветливо улыбалось: ни страха, ни заискивания, ни мольбы.
Сердце Гезы учащенно забилось. Она церемонно протянула ему руку для приветствия, и пленник опять склонился, целуя её перчатку.
– Приветствую всех моих верных соратников, вассалов и подданных, а также тех плененных недругов, которые по воле судьбы и моей королевской милости будут искать благородной смерти в бою на этой арене, – молвила она громогласно и устроилась на троне под аккомпанемент поднявшейся в толпе бури хвалебных криков и рукоплесканий.
Телохранители уже расположились за спиной, а у ног присела, поправлявшая мантию «сестрёнка».
Наконец, все приближенные вельможи тоже сели на места. Наступило короткое затишье, потом пропели трубы, и на круглую арену вышел нарядный герольд и объявил:
– Беспристрастный жребий определил, что чреду поединков начнут граф Кравир и рыцарь Леви, по прозвищу Железная рука.
…Закованные в золочёные панцири поединщики сошлись, размахивая возвращёнными ради такого дела мечами, и начали яростно рубиться. Временами даже искры летели. Толпа одобрительно гудела, подбадривая гладиаторов.
Бой закончился отсечением головы славного графа Кравира, «правой руки» усопшего короля Карна и его племянника, одним из стремительных ударов рыцаря Леви. Первая кровь залила арену, труп утащили с глаз долой…
Благородный рыцарь Железная рука, уже изрядно уставший после первого боя, пал только в третьем поединке. Резня продолжилась.
Принц Алек взирал на действо на арене с сожалительно-понимающим видом, иногда даже вздыхая. Гезу же происходящее на арене интересовало мало, она то искоса поглядывала на пленника, мучительно раздумывая, как спасти своего неожиданного возлюбленного от неумолимо приближающейся смерти, то смотрела на острый профиль принца Дорба, увлечённо следящего за ходом боёв.
«Нет, если я просто скажу, что собираюсь пощадить пленного советника бывшего короля, принц Дорб тут же взбунтуется, выразив своё неудовольствие открыто. Он так недовольно посмотрел на меня, когда я сказала, что принц Алек будет принимать участие в смертельном бое последним. А ведь его клика так сильна, не дай Бог его разозлить! Он и сейчас, вон, сидит как настоящий король, только и ждет удобного случая, чтобы… – думала она, и её сердце сжималось от тоски. – Нет, я не могу освободить приговорённого от поединка без внятных и убедительных объяснений. Великая королева-завоевательница не может перечёркивать свои же приговоры, иначе она станет не королевой, а просто вздорной девчонкой…»
– Что ты думаешь об этом зрелище? – спросила она, дотронувшись до плеча принца Алека, чтобы хоть как-то успокоиться.
Пленник пристально посмотрел на неё, его лазурные глаза были как будто слегка увлажнены:
– Вас действительно интересует мое мнение или вы, милосерднейшая госпожа, ждёте просто комплимента?
– Конечно же, твое мнение.
Она была не в силах оторвать взгляда от его зрачков, рука невольно потянулась к его руке. Он это заметил и «сгладил» этот откровенный жест благосклонности почтительным поцелуем кончиков её пальцев.
– Да простит меня Великая Королева заранее за дерзкие слова, – сказал он, – но мне всё это кажется просто бесцельной и омерзительно безобразной бойней. И мне откровенно жаль этих людей: невежественно жили, глупо умирают.
– А что ты думаешь о том, что и тебе придется в конце концов тоже выйти на эту арену и пролить кровь под улюлюканье толпы?
– Ответ на этот вопрос я не могу произнести в полный голос, – молвил принц. – Потому что предначертанное нельзя слышать случайным людям. Но если вы соблаговолите дозволить мне шепнуть его на ухо, то…
– Соблаговоляю и дозволяю.
Геза наклонилась к нему и прикрыла глаза от невольной истомы, когда его губы слегка и как бы случайно коснулись её уха.
– Да узнает моя таинственная ночная гостья, назвавшаяся служанкой Петрой, – шепнул он ей, и рука его украдкой нашла и нежно сжала её ладонь. – Что мне вообще не суждена смерть в бою. И особенно сегодня… Вы можете за это совершенно не переживать. Я ведь чувствую, что вы мучительно размышляете, как бы отменить или хотя бы отсрочить мой поединок. Вам кажется, что я не смогу достойно противостоять вооруженному противнику, но это не так. Я конечно безоружен и незащищён в вашем понимании, но отнюдь не беззащитен. Среди всех рыцарей, здесь присутствующих, для меня нет достойного соперника даже если в моих руках не будет меча. Так что, милосердная госпожа, вам ещё придётся выбирать мне противников из своих приближённых. Когда до этого дойдет, советую назначить кого-нибудь из тех, кого вы считаете своими скрытыми недругами. Хотя бы вон того…
Тут принц Алек слегка отстранился и указующе глянул в сторону принца Дорба.
– Но он непревзойденный боец, ему не было равных на турнирах! На состязании в честь праздника Длинного дня, он зарубил насмерть четверых, ещё стольких же покалечил и получил из моих рук золотой венок победителя… – прошептала Геза.
В её голове вертелась и обжигала смущением мысль: «Он меня узнал, несомненно сразу же узнал ещё тогда, в башне, но не подавал виду и подыгрывал мне, не желая унижать мое королевское достоинство. Ах, мой милый, желанный посланец богов!»
…Огромный детина в чёрном панцире и сверкающем шлеме с красным «хохолком» наступил одной ногой на поверженного противника, хрипящего и истекающего кровью, и театрально раскланялся. Толпа рукоплескала…
– Ты – достойнейший воин, Редли! – крикнул принц Дорб. – Ты победил уже пять раз! Добей же соперника, сверши приговор нашей Королевы!
Тяжёлый двуручный меч опустился и поднялся, прокалывая кольчугу и грудь. Толпа опять взревела и затихла.
– Последняя пара приговорённых к благородной смерти в бою: рыцарь Редли Красный и принц Алек, посланник звёздных богов! – торжественно объявил герольд. – Победившему в этом поединке будет оказана честь сразиться насмерть с тремя рыцарями-вассалами Великой Королевы-завоевательницы по Её Высочайшему выбору!
– Вперёд, Редли! Тебе осталось убить этого жалкого ведьмака! Сделай это побыстрее! Я поспорил на триста золотых, что тебе потребуется не более трёх взмахов меча. Если же ты поразишь лжегадателя первым же ударом, я испрошу для тебя у Королевы помилования и приму в свою свиту! – сказал Дорб громко и засмеялся.
Тем временем принц Алек встал, сбросив плащ на лавку и положив сверху книгу, учтиво поклонился Гезе и, легко перемахнув через бортик ложи, прошёл на центр арены, где его дожидался противник, старательно переступая кровавые лужи с явным нежеланием замарать светлые сапоги. Он был в лёгкой кожаной одежде, расшитой серебряными нитями, подобающей скорее для прогулки с дамой по саду, нежели для подобных драматических событий. Ворот куртки был зашнурован довольно свободно и казал тонкую белоснежную нательную рубашку.
– Он безоружен! Он без доспехов! – взревела возмущённая толпа. – Это не честно! Не благородно! Не достойно! Королева! Справедливости!
Геза подняла руку, требуя тишины и внимания, и торжественно сказала:
– Принц Алек не имеет при себе оружия по собственным соображениям мистического характера. Мне же он поведал только то, что для посланника звёздных богов держать в руках обнажённый меч – поступок недостойный и даже, по его разумению, преступный. Однако, уступая справедливому требованию моих подданных, я всё-таки дарую этому безрассудному человеку оружие для поединка. Это меч бывшего короля Карна!
Паж вынес меч в ножнах, украшенных рубинами и золотой вязью.
Принц Алек с поклоном принял его, хотя на лучезарное лицо его набежала заметная тень брезгливости.
– Великая Королева так щедра и великодушна, что я не смею отказаться от её подарка. Позволит ли она не вынимать из ножен острую сталь, потому что это противоречит моему долгу посланника звёзд? – спросил он.
– Как знаешь, – молвила Геза. – Меч теперь принадлежит тебе.
– Тогда окажите последнюю милость, великодушная госпожа.
– Говори.
– Этот червяк опять напрашивается на милость! – зло пророкотал принц Дорб. – Великая Королева итак выказала тебе слишком много внимания!
– Эта милость не совсем мне, – невозмутимо продолжал принц Алек, «взвешивая» подаренное оружие и берясь левой рукой за рукоять, а правой придерживая ножны. – Пусть Великая Королева дозволит мне не добивать поверженного. Вот и вся моя просьба.
Народ всколыхнулся, кто-то истерично захохотал, кто-то шумно вздохнул и сказал: «несчастный сумасшедший».
– Дозволяю, – сказала Геза упавшим голосом.
Вдруг ей тоже со всей отчётливостью пришло на ум, что этот такой потрясающие нежный и обходительный с ней ночью, и спокойный и бесстрашный до полного безрассудства сейчас, вскруживший ей голову красивый мужчина, в действительности является всего лишь сумасшедшим, возомнившим себя посланцем богов и потому действительно верящим в свою мнимую неуязвимость и счастливую судьбу. Она сделала знак рукой, (мол, начинайте) и опустила взор. Тут ей под руку попалась его книга, и она крепко-крепко прижала её к груди и замерла, не поднимая глаз на вдруг ставшее ей ненавистным зрелище.
…Сэр Редли взмахнул мечом в смертельном выпаде, намереваясь первым же ударом снести голову принцу Алеку, который замер практически навытяжку. Но тяжёлое оружие со свистом рассекло лишь пустоту, не встретив ожидаемого препятствия, и рыцаря сильно «повело» в сторону. Нереально стремительно и ловко уклонившийся от вражеского клинка, принц Алек сразу же воспользовался этим и без замаха молниеносно нанёс три колющих удара в корпус мечом прямо в ножнах (при этом у сэра Редли слетел шлем, лопнула пластина панциря на груди, и выскочил из рук клинок), и уже «неспешно» размахнувшись, точно примериваясь в игре в крокет, треснул противника плашмя прямо по рыжей мясистой физиономии, лишив его сознания и оставив «на память» отпечатки рубинов на щеке.
Поверженный Редли грохнулся на спину, раскинув руки, и более не шевелился. Толпа взревела: «Браво!» и зааплодировала.
Посланник звёздных богов скромно, но с достоинством поклонился, глядя на замершую с книгой Гезу, и молвил:
– О, милосерднейшая властительница, этот поединок окончен моей победой. Рыцарь, сразившийся со мной, придёт в себя очень нескоро. А когда это наконец случиться, ещё долго не сможет удерживать в руках даже ложку, а не то что боевое оружие. Тем не менее, он жив, и потому я хотел бы просить помилования для него, так как он теперь совершенно не представляет собой ни малейшей угрозы как недруг вашей державы, а в будущем, наверняка, по достоинству оценив ваше к нему исключительнейшее великодушие, охотно присягнёт в верности и станет преданным вассалом Вашего Величества.
– Да будет так!
Геза сказала это таким «тёплым» тоном, благосклонно кивнув головой, что и без того сидящий как на иголках принц Дорб зло прошипел:
– Недостойная колдовская тварь! Ты взял верх чарами! К тому же Редли уже был сильно утомлён…
– Все видели, что я победил честно, ни прибегая ни к обману, ни к колдовству. И потом, для меня это ещё не последняя схватка, – невозмутимо парировал принц Алек. – Ведь Великая Королева сейчас выберет троих достаточно благородных и искусных в бою рыцарей, чтобы завершить дело. Хотелось бы, конечно, сразиться с человеком таких же высоких принадлежностей и звания, как и мои. Да где же здесь взять такого храбреца?
И он усмехнулся так снисходительно и скрыто задевающее-высокомерно, что принц Дорб прямо подскочил как ужаленный со своего места и воскликнул:
– Никто никогда не смел говорить при мне такие дерзости безнаказанно! – И уже обращаясь к Гезе, молвил: – Великая Королева, назначь меня и моих вассалов Раусов, для этого боя! Этот выскочка сейчас оскорбил мою честь и должен поплатиться за это, ни будь я обладателем золотого венка!
Геза посмотрела на принца Алека. Тот спокойно стоял в центре арены лицом к королевской ложе, разглядывая ножны подаренного меча, и улыбался, как показалось Гезе, с некоторым лукавством, чуть кивая головой в такт гневным словам Дорба.
– Я удовлетворяю твою просьбу, мой преданный соратник, – чуть помедлив, громко и с расстановкой сказала она. – И искренне надеюсь, что ты и твои вассалы с честью исполните мой приговор. Герольд!
– Принцу Алеку, посланнику звёздных богов, оказана честь сойтись в смертельном бою с принцем Дорбом, властителем Зара и Маринги, верным вассалом Великой Королевы Победительницы, а также с его вассалами рыцарями Раусами! – торжественно объявил герольд.
…Бой был таким же коротким, как и в первый раз. Принц Алек, так и не обнажив меча, «�