Хорошая девочка мечтала о плохом

ПРОЛОГ

– Вы видели Нину?

– С тем крутым баскетболистом?

– Ага. С Марком Уоллером из «Бешеных драконов».

– Она со мной не поздоровалась.

– Капец… зазналась.

– И в университете больше не появляется. Вообще.

– Зачем ей теперь учиться? При таком-то парне… Променяла учебу на фитнес и шоппинг. И как только Нине удалось подцепить Уоллера?

– Он красавчик. Так горяч. Мм-м…

– И богат, наверное, сказочно.

– Да они все там в клубе отпадные и богатые. А еще бешеные по-настоящему. Это же просто жесть, что во время матчей творится, когда они выступают.

– Всех под чистую разносят.

– Не удивительно, что на трибунах столько девчонок во время игры драконов. Интересно, где Нина с ним познакомилась?

– Я у нее на страничке в сети спросила, наткнулась на полный игнор.

– Мы теперь для нее люди низшего сорта.

– Отбросы.

– А казалась такой нормальной…

Студенты второго курса, изучающие биологию в университете Орландо штата Флорида, сделали вывод – их русская подруга избрала для себя новую жизнь, полную глянца, гламура и богатства. Они не подозревали, что не правы ни в чем. Ни одно их предположение касательно Нины Литвиновой не было верным. Только ее подруга Коллет Томпсон знала правду. Но она будет молчать.

ГЛАВА 1. НИНА

Я была занята тем, что пыталась разгадать фокус, который проделывала парочка артистов на сцене. Партнер одевал на партнершу мешок, буквально через секунду его снимал и… вуаля! Женщина в другом платье! Они проделали фокус с десяток раз, и каждый раз на артистке было новое платье. Как такое возможно?

Не зря шоу пользуется популярностью, а билеты на представление раскупаются за один день. Я и не думала, что мне удастся когда-нибудь попасть на него. Это все умница Коллет.

– Первый ряд, Нина! – два дня назад помахала она перед моим лицом разноцветными флаерами.

Мы стояли с ней в шумном университетском коридоре, дожидаясь начала общей лекции для всего потока студентов-биологов.

– Первый ряд? Как тебе удалось, Коллет? – разглядывала я красочные бумажки с узнаваемым логотипом шоу.

– Забыла? Мой отец может достать все, что угодно! – воскликнула подружка слишком напористо. Ей нравилось подчеркивать возможности своего тайного родителя.

– Ты говоришь про отчима или того отца, которого скрываешь ото всех?

– Не об отчиме. И тебе прекрасно известно, почему скрываю.

– Коллет, – помрачнела я, так как вспомнила, что накануне лишилась работы. – Я не могу сейчас позволить себе подобную трату, – цена, указанная на билете, погасила мое радостное предвкушение.

– Нина, что за вздор! Папа́ не возьмет с нас денег. Это подарок.

И вот мы на шоу, завоевавшим сердца зрителей по всему миру. Сидим в первом ряду. Коллет возбужденно ерзает в соседнем кресле, задевая меня своими волосами. Они у нее такие же оранжевые, как пламя костра, и я до сих пор удивляюсь, что этот цвет натуральный. По другую сторону от меня место занимает необыкновенно привлекательная девушка с фиолетовыми прядями в длинных светлых локонах. Она похожа на модель или актрису, и от нее сильно пахнет сладкими духами.

Вообще весь первый ряд занят исключительно молодыми девушками. Это кажется мне забавным, будто мы все выиграли в лотерею и получили билеты в вип-зону.

Я слегка недовольна собой, не подумала о том, что, когда твое кресло перед самой сценой, следует нарядиться во что-то получше, чем розовый джемпер и серые брюки в клеточку. Просто сегодня впервые за несколько месяцев действительно прохладный день, и мне захотелось одеться именно так. Мама огорчилась бы, узнай, что последние два года ее дочь предпочитает уличный стиль в одежде и совсем позабыла о каблуках, о модных платьях и стильных стрижках. Хотя… стритстайл – это ведь тоже модная тенденция, почему бы не вообразить себя одной из тех девчонок, кто ни при каких обстоятельствах не изменяет городскому шику в угоду платьям с блестками.

После искрометной парочки выступали танцоры-эквилибристы, самые гибкие и пластичные танцоры, которых я когда-либо видела. А уж какие трюки они проделывали… Эти трюки заставляли потеть мои ладони от волнительного напряжения.

Перед следующим номером случилось нечто, отчего стены концертной площадки начали смыкаться, давить на меня, а воздух буквально застрял в горле.

– Сейчас я буду показывать для вас смешное, – вызвал улыбку клоун-конферансье, заполнявший паузы между выходами артистов. – Но мне нужны помощники. Среди зрителей кое-кто прячется, – загадочно произнес он. – Но таких людей нельзя прятать, – погрозил он кому-то неведомому пальцем.

– Интересно, о ком он говорит? – наклонилась я к уху Коллет.

– Наверное, какие-нибудь знаменитости в тех ложах, – быстро стрельнула подруга глазами в сторону верхних балконов. Разглядеть, кто там сидит, было невозможно.

– Встречайте! – дунул клоун в рожок, и мои плечи дернулись от резкого звука. – Бешеные драконы!

По зрительным рядам прокатился восторженный гул, а в моем животе образовался узел. Когда восемь парней из баскетбольной команды поднялись на сцену, загородив ее своими бесподобными телами, узел лопнул под невидимым давлением, отдаваясь больнючим импульсом в груди.

Мне шестнадцать лет. Я заглядываю на кухню.

– Что смотришь? – отвлекаю Тимура от экрана телевизора.

– Баскетбол, – подмигивает он мне и многозначительно поглядывает на мои голые ноги. Короткие джинсовые шорты я надела специально для него, специально, чтобы он посмотрел на мои ноги.

– И что, не скучно? – никогда прежде не интересовалась я баскетболом. В нашей семье фавориты – футбол и лыжные гонки.

– Смотри, детка, – на миг возвращает он взгляд к игре в прямом эфире. – Видишь этих парней?

Киваю, хотя мне все равно, я вижу перед собой только Тимура, я влюблена в него и не хочу смотреть ни на кого другого.

– Это «Бешеные драконы», – щелкает он меня по носу, на что я мысленно злюсь, этот жест слишком приятельский и не тянет на то, что следом может последовать поцелуй. – Скоро они достигнут профессиональной зрелости и разнесут все НБА к чертовой матери, – берет Тимур пульт в руки и делает звук громче.

– Откуда эта команда? – спрашиваю только затем, чтобы красивый парень из службы охраны моего отца продолжал обращать на меня свое внимание.

– Из Флориды, – пялится он в экран, больше не поворачивая головы.

– Но мы-то в Москве, – любуюсь я его татуировкой на всю левую руку.

Тимура больше нет, я теперь живу во Флориде и, находясь на мировом шоу, вспоминаю тот разговор четырехлетней давности.

– Боги…, – выдыхает рядом со мной девушка с фиолетовыми прядями. – Неужели эти парни реальны?

Мне кажется, подобным вопросом задаются все присутствующие, настолько поднялся градус жадного интереса в зале.

От спортсменов веет мощной энергетикой, сминающей все пространство вокруг. Высокие, красивые, уверенные. Обалденные. Чемпионы. Их сила очаровывает и порабощает.

Я вжимаюсь в спинку кресла и никак не могу выровнять дыхание. Один из баскетболистов слишком похож на Тимура. Короткие темные волосы, легкая щетина, густые брови почти сходятся у переносицы, крупная шея, широченные плечи. Из-под закатанного рукава черной рубашки по левой руке вьется татуировка. Жаль, не могу разглядеть цвета его глаз. У Тимура они были темно-зеленые, бутылочного оттенка.

Это ведь не может быть он? Я не могу вспомнить, какого роста был Тимур, но вряд ли так же высок.

Наши взгляды с незнакомцем сталкиваются, и мою кожу обжигает предчувствием опасности, я ощущаю это даже на расстоянии в несколько метров.

Клоун вовлекает звездных гостей в какую-то смешную игру. Догадываюсь, что она смешная по реакции публики, громкому хохоту. Я же не пониманию, что там происходит, сильные эмоции сковывают мое тело и мимику оцепенением. Наверное, я одна во всем зале не аплодирую, слишком потрясена совпадением.

– Нина, и кто же тебя так приворожил? – приводит меня в чувство насмешливый голос Коллет.

– Вот тот блондин в синей футболке, – вру, едва качнув головой в сторону брутального спортсмена с острым взглядом.

– Я хочу, чтобы он снял с меня трусики, – слышит наш диалог моя соседка справа. Поворачиваюсь к ней, и мы одновременно прыскаем. Морок рассеивается, я успокаиваюсь и вновь увлекаюсь зрелищной постановкой.

Когда занавес опустился, Коллет тянет меня в холл к киоскам с сувенирной продукцией.

– Так, значит, тебя заинтересовал Кенни Сондерс? – в поисках ценника крутит она в руках фетровую шляпу фокусника.

– Кто такой Кенни Сондерс? – выхватываю у нее шляпу и тыкаю пальцем в бирку, где цена нарисована шариковой ручкой.

– Блондин в синей футболке, – смеется она. – Самый результативный игрок «Бешеных драконов», олимпийский чемпион в составе сборной, недавно его пригласили поучаствовать в матче всех звезд НБА. Это очень престижно. А он еще так молод…

– Не знала, что у тебя такие познания о баскетболе, – удивляюсь искренне. Коллет невероятно умна, лучшая ученица на биофаке и уже работает на благо какой-то крутой химической лаборатории. Тема баскетбола ни разу не поднималась за время нашего знакомства.

– Ты не ответила, – оставила она мою реплику без внимания. – Понравился тебе Сондерс?

– Где он…, и где я…, – пожала плечами, думая вовсе не о блондине Сондерсе, а о другом. Какого цвета у него глаза? И что за рисунок на его левой руке?

– Позвольте…, – помешал нашему разговору взрослый мужчина в дорогом костюме. Вынул бумажник и оплатил покупку Коллет. – Мое время дорого, потому я решил ускорить встречу с вами, – непонятно объяснил он свое вмешательство.

– Я не принимаю подарков от незнакомцев, – нахмурилась моя подружка.

– Тогда познакомимся, – невозмутимо произнес странный тип. – Джермейн Джексон.

– Джермейн Джексон!? – ахнула Коллет. – Главный тренер «Бешеных драконов»?

Мужчина кивнул, а я посмотрела на незнакомца с гораздо большим интересом. Среднего телосложения, грубо слепленное лицо, поредевшие волосы. Не самая примечательная внешность, но вот аура власти, исходившая от всей его фигуры, придавала ему значительности.

Я не понимала, что ему может быть нужно от нас и чуточку удивлялась поведению Коллет. Обычно Томпсон вела себя гораздо сдержаннее в присутствии чужих и не интересовалась большим спортом.

– У меня для тебя очень выгодное предложение, – не сразу сообразила я, что Джексон обращается именно ко мне. – Администрация арены предоставила свободный кабинет. Поговорим там?

– Выгодное предложение? Для меня? – захотелось побыстрее уйти отсюда. Все это было слишком странным. Интуиция подсказывала бежать, любопытство повело вслед за тренером «Бешеных драконов».

Коллет попросили остаться в коридоре, я видела, как подруга сгорает от нетерпения.

В небольшом захламленном кабинете находился еще один человек.

– Хэл Мэлоум, пресс-атташе клуба, – представил его Джермейн, пододвигая для меня стул с высокой спинкой. Сам он сел в кресло подле Хэла, который держал в руках пластиковую папку с бумагами.

– Как тебя зовут, дорогая? – ласковым тоном обратился ко мне Джермейн Джексон.

– Нина, – ответила настороженно.

– О… так ты русская. Понятно теперь, откуда твой акцент.

Так как я молчала, мужчина перешел к делу.

– Нина, мы предлагаем тебе деловое сотрудничество, – забрал он папку у Хэла и по столу пододвинул ее ко мне. – Прочти.

Стало вдруг смешно. Я учусь на зоолога и собираюсь в будущем работать в природоохранных структурах. Изучаю анатомию и физиологию животного мира. Может быть, мне собираются предложить изучать межкоммуникационные взаимодействия в среде баскетбольного клуба? – принялась читать я не что иное, как контракт, где пустыми оставались лишь графы второй стороны.

Чем дольше я вчитывалась, тем сильнее охватывал меня озноб. Последним листом в папке была фотография. Фотография того самого парня, что напомнил мне о Тимуре. Спортсмена звали Марк Уоллер. Двадцать четыре года. Столько же было Тимуру, когда он погиб.

– Подружка баскетболиста? – спросила севшим голосом.

– Марка Уоллера, – подтвердил Джексон. – Стандартный контракт на один год.

– Не понимаю, – вместо ясности мыслей в голове разливалось тягучим киселем.

– Наши спортсмены дают обязательства не жениться и не обзаводиться постоянными подружками на все то время, пока играют за клуб, – заговорил Хэл Мэлоум. Голос у мужчины был убаюкивающим, гасил тревогу. – Личная жизнь отвлекает от полной самоотдачи спорту. Но чтоб к парням не лезла пресса и фанатки, мы заключаем соглашения с некоторыми актрисами, моделями или обычными девчонками, если они красивы, как ты, Нина. От девушки требуется сопровождение на официальных мероприятиях, совместные сьемки, согласованные интервью, присутствие на матчах.

Я вдруг отчетливо поняла, мне не уйти отсюда, не подписав бумаг, Хэл только что выдал мне конфиденциальную информацию. Две пары глаз смотрели на меня вроде бы дружелюбно, так отчего меня бьет озноб? Если я откажусь, доживу ли до вечера? Возможно, я преувеличиваю, но мое прошлое всегда заставляет сомневаться и готовиться к худшему.

– Хорошая оплата, Нина, – подчеркивает Джексон.

Мне нужны деньги, но не для себя. Для Лаврентия. А сумма, прописанная в контракте, позволит изувеченному орангутангу и дальше спокойно жить в зоопарке.

Это существенный аргумент. И то, что произносит Хэл Мэлоум тоже существенно:

– Секс по желанию. В контракте все прозрачно написано, Нина. Никаких подводных камней и пунктов нечитаемым мелким шрифтом.

Я еще раз взглянула на фотографию Марка Уоллера.

– А если я ему не понравлюсь? – перевожу взгляд с одного мужчины на другого.

– Он сам выбрал тебя, Нина, – вложил в мои пальцы Джермейн Джексон ручку с синим стержнем.

ГЛАВА 2. МАРК

Тащиться на шоу не было никакого желания. Но и игнорировать очередной прикол Чета было невозможно. Чет Вайс, хозяин «Rabid dragons» любил развлекаться за наш счет. Ему было наплевать, что мы отыграли в Филадельфии, не задерживаясь вылетели в Бостон на два матча подряд, затем рейс в Детройт, где тоже прошло две игры, и где Эл подрался с форвардом немецкой команды за то, что тот обозвал его «черным понторезом». Эттлз пришел в ярость и поколотил придурка. Во время драки они разнесли раздевалку, просто уничтожили ее, переломав большую часть шкафчиков и опрокинув умывальник.

– Полный бардак, – прокомментировал тренер Джексон, похлопав при этом Эла по плечу.

Нам всем была свойственна ярость, всем игрокам «Бешеных драконов», но, пожалуй, Эл Эттлз был самым свирепым из нас.

Хотелось бы недельку отдохнуть. От игр и тренировок. От всего. Нам обещали эту неделю отдыха. Но Чет сказал, идти выбирать девушек. И почему на шоу? Показали бы, как обычно, фотографии девчонок, и дело с концом. Так нет же… нравится Вайсу обставить все как-нибудь по-особенному.

– Посмотрите на их естественные реакции, – объяснил он. – Фото не всегда передает оригинал.

Тут он, конечно, прав. Последняя моя девчонка вызывала во мне жгучее раздражение. Красивая кукла, но ужасно тупая. Я едва терпел ее и старался держать на расстоянии. Она, как ни странно, надеялась на продление контракта. Хотя…, чего тут странного? Почти все они хотели продления контракта, даже несмотря на то, что с ними делали. Наша звездность помогала им мириться с болью и унижением.

– Ну что, рад избавиться от Оливии? – занял Кенни кресло, соседнее с моим.

Я криво улыбнулся другу. Нам велели приехать в концерт-холл заранее, чтоб администратор провел нас на закрытый балкон до того, как нас увидят. Публике не разглядеть, кто прячется в вип-ложах, а вот оттуда зал просматривался великолепно, в особенности первый ряд, который вскоре заполнится девушками, отобранными Джермейном и Хэлом. Сам Джермейн тоже был здесь, а вот Хэл куда-то запропастился.

– Лишь бы следующая не была такой дурной, – ответил Сондерсу. – А ты, кого думаешь зацепить, блондинку, брюнетку, рыжую? – предложил я ему стандартную угадайку перед отбором. Мы все и всегда делали ставки, какой цвет волос будет у следующей пассии.

– Пофиг, – отмахнулся Кенни. Он все еще любил Меган, оттого ему всегда было все равно.

За нашими спинами Эл терроризировал тренера, пытаясь выяснить, будет ли среди красоток мулатка. Но Джермейн Джексон умел молчать, когда сам того хотел и к тому времени, как начали появляться девчонки, так и не раскололся. Недовольное сопение Эла сменилось довольным выдохом. Мулаток было двое.

Я смотрел без особого интереса, просто пытался уловить нечто такое, что подойдет именно мне и надеялся не повторить прошлой ошибки, когда ткнул пальцем в фото только потому, что девушка на снимке была красоткой.

Мое внимание привлекла милашка с длинными темными волосами, рассыпанными по плечам и волной спускающимися ниже лопаток. Возможно, если бы она нацепила на себя нечто более броское и более оголенное, во что были наряжены остальные, я бы не посмотрел. А, возможно, посмотрел бы и тогда.

Розовый свитер и брюки в клеточку? Серьезно? – насмешливо глянул на девчонку, и… сердце неожиданно пропустило удар. Она показалась мне невероятной. Хрупкая и нежная с очень тонкими чертами лица. Было в ней нечто, что взбудоражило мой ум с первой секунды, стоило взглянуть на нее. И это было очень плохо. Я не должен был ничего чувствовать к своей паре, чтобы не начать жалеть ее. Но я не мог позволить, чтобы она досталась кому-то другому, ведь тогда другой будет делать ей больно, что приведет к конфликту в нашей слаженной команде.

Я взял бинокль, хотел получше рассмотреть ее лицо.

Черные брови выгнуты дугой. Точеный нос. Манящие губы, подкрашенные розовым блеском. Кожа белая, алебастровая, не подверженная загару, что странно, учитывая климат Флориды и цвет волос девчонки, она ведь не блондинка. Невероятно примечательными были ее глаза – кошачьей формы в обрамлении самых длинных ресниц, какие мне когда-либо доводилось видеть. Серо-голубые. И это тоже странно, странно притягательно. Не припомню ни одной брюнетки с голубыми глазами. А еще они у нее мерцали, как мерцают звезды. Если бы она носила цветные линзы, я бы не увидел этого блеска.

Ничего жеманного, никакой вульгарности.

Я лениво оглядел других девочек, хотя это уже не имело смысла, я сделал свой выбор.

– Эй, Джексон! Ты не предупреждал, что нас выставят на обозрение, – возмутился Эл, когда на середине представления клоун объявил наш выход.

– Не развалишься, Эттлз, – усмехнулся тренер. – Идите, обрадуйте поклонников.

Парни все ворчали, но я словил себя на мысли, что хочу выйти на сцену, хочу, чтобы девочка в розовом свитере увидела меня до того, как мы встретимся с ней при других обстоятельствах.

Зал гудел. Еще бы… «Rabid dragons» достояние Орландо, местная знаменитость. Воздух наполнился обожанием. Нам не привыкать. Мы расслабленно поднялись на сцену. Не всей командой. Восемь из двенадцати. Сегодня выбор делали пятеро из нас, у остальных еще действовали прежние контракты, но трое наших парней тоже пришли на шоу, им вскорости предстоит сменить подружек, они думали присмотреться заранее.

– Иисусе, я сейчас потеряю сознание, – отер воображаемый пот со лба клоун-конферансье. – «Бешеные драконы» явились на мой зов.

В зале засмеялись, а я наблюдал за девчонкой. Может быть, мне показалось, но она вела себя несколько странно. Она не улыбалась, в отличие от всех остальных. А я бы хотел увидеть ее улыбку. Тонкие пальчики теребили край вязаной кофточки. Она как будто нервничала, хотя, когда я наблюдал за ней с балкона, ничего подобного не заметил. Интересно…

Видимо, я так пристально смотрел на нее, что она почувствовала, и наши взгляды на миг столкнулись. Тело напряглось от предвкушения, и я мысленно вздохнул, у меня не будет времени оставить о себе приятное впечатление. Воспользоваться последний раз Оливией? Но меня передернуло, стоило представить, что вновь придется касаться той шлюхи. Я уже мечтал коснуться другой.

– Кто больше отожмется на одной руке, получит награду, – дурачился клоун, вынуждая нас под зрительские аплодисменты отжиматься и выполнять прочую чепуху.

Когда мы, спустя десять минут, покидали арену, я обернулся. Девочка смотрела прямо на меня. Она была настолько хорошенькой, настолько цепляла меня, что я едва удержался, чтоб не выдернуть ее из кресла и не увести за собой.

– Четвертая справа – моя, – застолбил я девчонку, стоило вернуться на балкон. Джексон записывал наши пожелания в блокнот, на каждом листе которого красовался логотип клуба.

– Уоллер! – попытался возмутиться наш нападающий Вили Аризона. – Я собирался взять ее себе.

– Обойдешься, – зачесались кулаки хорошенько врезать ему. – Она – моя, – повторил с явной угрозой в голосе.

– Остыньте, парни, – вмешался тренер. – Аризона, в последнем матче Уоллер сделал победный бросок. Так что сегодня он имеет право первого голоса. Выбирай другую.

Я пожал плечами, с насмешкой глядя на Вили.

– Поаккуратнее с ней, Марк, и я подпишу на нее контракт в следующем году, – процедил он.

Мы ушли раньше, чем закончилось представление, оставив Джермейну и Хэлу улаживать юридические вопросы с красотками из первого ряда.

Следующим вечером ко мне на ранчо заявился Кенни.

– Ты вовремя. Как насчет конной прогулки? – сунул ему в руки седло.

– Отличная идея, – направился он к жеребцу редкого палевого окраса, так как уже успел найти общий язык с ним в наши прошлые выезды.

Я же не изменял вороному Титану, купленному два года назад на лошадиных торгах.

Наш путь лежал к речке через поля, где лошадей можно было пустить в галоп.

В апреле жара стояла такая, будто сейчас июль. Привязав жеребцов, мы с Кенни прыгнули в воду с крутого обрыва. Прямо в одежде. Только обувь скинули.

Потом сидели на том же обрыве в компании закатного солнца, смотрели, как рыбешка плещется в чистой воде.

– Тебе уже позвонили? – глотнул Кенни минералки.

Я забрал у него стеклянную бутылку и тоже приложился к горлышку.

– Ага. Хэл звонил.

– И кто она?

– Русская. Нина Литвинова. Ей двадцать лет. Студентка. Во Флориде у нее никого. Вроде бы приехала учиться по приглашению от кафедры.

– Марк, ты запал на нее? – заметил, значит, Сондерс мой интерес.

– Пока не знаю. Может быть, она окажется не такой, как я себе нафантазировал.

– Лучше бы она не нравилась тебе, друг, – пытался предостеречь он меня от ошибки.

– Я знаю, Кенни, – провел пальцами по влажным волосам. – Но выбор сделан. Завтра Хэл привезет ее. Они наврали ей, что будет фотосьемка для спортивного журнала.

– Мне кажется, мы никогда не выберемся из этого дерьма, Марк, – поднялся с земли Кенни и пнул мыском ботинка подвернувшийся камень.

– Мы могли оказаться в гораздо худшем положении, – напомнил ему о нашей юности.

– Кто знает, что служит началом конца? – явно унесся он мыслями в прошлое.

Мы не росли вместе, мы с Кенни познакомились уже в клубе. Два девятнадцатилетних новичка, где нам дали совсем немного времени, чтобы приспособиться к скоростям НБА. Тот первый сезон в НБА стал для нас обоих ледяным душем и дорогой к славе. Иначе мы могли сгинуть на улицах, быть перемолоты в огне бандитских разборок. Скауты забрали Кенни из Филадельфии, меня же нашли в Чикаго.

– Как зовут твою пару? – поинтересовался я о выбранной им привлекательной девушке с фиолетовыми прядями в длинных светлых локонах.

– Вивиан, – ровно произнес он. – Мечтает стать певицей.

***

– Марк! – ворвался в помещение, оборудованное в моем доме под спортивный зал, звучный голос Хэла Мэлоума. – Мы пришли!

Я последний раз ударил по снаряду, стянул боксерские перчатки и быстро вытер полотенцем вспотевшую шею.

Вышел в большой холл своего дома, спрятав руки в карманы спортивных брюк.

Ее тонкий и изящный силуэт освещал мягкий свет лампы. Черные волосы, нежные глаза, робкая улыбка.

Сердце пустилось в пляс.

При моем росте метр девяносто шесть, Нина едва достигала мне плеча.

Вероятно, она что-то прочла в моем взгляде, так как сделала шаг назад.

Пугливая девочка.

Накрыла буря эмоций. Одновременно хочу прибить Нину и защитить ее. Прибить за то, что вызвала во мне эти эмоции. Защитить – от самого себя. Жаль, что это невозможно.

ГЛАВА 3. НИНА

Коллет поджидала на улице. Естественно, подружка никуда не ушла, хотя мне бы хотелось побыть одной, в чужом любопытстве и дружеском совете я сейчас не нуждалась. Не терпелось вернуться домой и в тишине своей уютной квартирки поразмыслить над тем, во что же я вляпалась, подписав контракт.

– Нина! – отлепилась Коллет от гранитной колонны и поспешила ко мне навстречу. – Меня охрана выставила. Сказали, мол, все зрители уже покинули здание и нечего там ошиваться. Я тут с ума схожу. Тебя все нет и нет. Подумывала даже полицию вызывать. Зачем ты понадобилась Джермейн Джексону?

– Я понравилась Марку Уоллеру. Он хочет встретиться со мной. Извини, Коллет, но ничего, кроме этой информации, больше сказать не могу, – следовала я указаниям Хэла и Джермейна, а также страшась цифры штрафа за разглашение, прописанной в контракте.

– Понимаю, с тобой заключили какое-то соглашение о молчании? – она была слишком умна, потому сразу мыслила в верном направлении.

Я кивнула, сглатывая. Мне все еще было страшно. Но и волнительно, как будто впереди меня ожидает незабываемое приключение.

– Мне придется выплатить гигантский штраф, если расскажу что-либо и кому-либо о частной жизни Уоллера, – понадеялась я, что мое признание удержит Томпсон от дальнейших расспросов.

– Ясно, – разочарованно выдохнула Коллет и вдруг игриво спросила: – Скажи, Нина, ты расстроилась, что это был не Кенни Сондерс?

– Кто? – непонимающе уставилась на нее, но быстро вспомнила. – А… блондин в синей футболке. Ну да… немного расстроилась, – не было стыдно мне за ложь, ведь так я могла скрыть свой повышенный интерес к Марку Уоллеру. Коллет незачем знать правды, иначе она начнет докапываться и как-нибудь ненароком вытянет из меня воспоминания о влюбленности в Тимура, а, если знает кто-то больше одного, то узнают и другие, и последствия для меня могут оказаться самыми плачевными.

– Тебе все равно ужасно повезло, Нина. Уоллер – красавчик. К-ра-са-в-чик…, – мечтательно прикрыла она глаза, но тут же вопросительно посмотрела на меня. – А как же Пол?

– А что – Пол? Между нами ничего нет.

Пол Райт со старшего курса уже не раз подкатывал ко мне, но я считала его полным придурком. Он походил на ходячий манекен из бутика дорогой одежды, а не на живого человека.

– Но он направо и налево болтает, что ты его девушка. Я думала, ты ответила ему взаимностью.

– Нет, Коллет, Пол Райт мне совсем не нравится.

– Зато ты ему нравишься, Нина, – изменился тон подруги, и я на секунду задумалась, а уж не влюблена ли сама Коллет в Райта? Странный выбор, учитывая совершенные мозги Томпсон, но… сердцу ведь не прикажешь, порой, оно решает все за нас.

Этой ночью я плохо спала. Преследовали тени прошлого и страх неизвестности будущего. Контракт не давал мне покоя. Сколько раз перечла его, а все чудился какой-то подвох. Хэл Мэлоум заверил, что все прозрачно, просто красивое сопровождение известного спортсмена. Но можно ли верить мужчине, у которого такой убаюкивающий и гипнотизирующий голос?

Мэлоум и Джексон дали четкие инструкции о неразглашении всего того, что за год сотрудничества я узнаю о частной жизни Марка Уоллера и вообще о клубе «Rabid dragons», подкрепив слова соответствующими пунктами о штрафах и неустойках в контракте. Журналистам и знакомым разрешалось говорить исключительно то, что одобрит пресс-атташе.

Обязательные фотосессии. Вот это условие, пожалуй, напугало больше, чем штрафы и предстоящая встреча с баскетболистом. Я не хотела публичных фотографий. Вдруг кто-то увидит из той, прошлой жизни, оставленной в Москве?

Но потом я успокоилась. Не стоит накручивать себя. По официальным документам погибла вся семья Неверовых. Никто не ищет меня. Никто не знает, что Камилла Неверова жива и теперь обосновалась во Флориде под чужим именем. Ни единая душа.

К тому же внешне я стала совсем другой. Из угловатого подростка с тонированной челкой, ярким макияжем и одеждой от-кутюр, превратилась в скромную студентку, предпочитающую уличный стиль стритстайл.

От пережитого два года назад стресса у меня нарушилась пигментация волос, некогда белые, они потемнели, стали едва ли не черными. Первое время после подобной метаморфозы я подолгу разглядывала себя в зеркале, не узнавая. Теперь у меня темные волосы и голубые глаза. Это красиво. И необычно.

Ворочаясь в постели, я задавалась вопросом, почему сам Марк не присутствовал в том кабинете? Вот так увидел и даже не перекинувшись со мной ни единой репликой, сразу контракт на год? С другой стороны, это меня и успокаивало. Видимо, ему правда всего лишь нужна девушка для сопровождения на официальных мероприятиях, и Уоллеру все равно, кто это будет. А, значит, я могу расслабиться. Подумаешь…, покрасуюсь пару раз в неделю перед камерами, покричу его имя на матчах и получу за это приличную сумму денег. Смогу оплатить уход за Лаврентием.

С этими мыслями я и уснула, а наутро отправилась в зоопарк навестить орангутанга.

Приятная прохлада прошедшего дня испарилась, и Орландо вновь накрыл зной, как будто солнце серьезно разозлилось за что-то на город и его жителей.

Лавр прятался в ветвях низкорослого дерева с широкими листьями. Завидев меня, спустился на землю и поспешил к ограждению. Он заметно прихрамывал, но уже не волочил ногу, как прежде.

Удушающая жара в субботу заставляла людей оставаться внутри кондиционированных помещений или садиться в машины и направляться либо к океану, либо к Мексиканскому заливу, так что в зоопарке сейчас было совсем безлюдно.

– Я принесла тебе инжир, – просунула руку сквозь прутья и раскрыла пальцы.

Лавр смешно фыркнул и одними губами захватил с моей ладони сразу три инжирины.

– И орешки, – достала из сумки еще одно лакомство.

Орехи исчезли за его щеками также быстро, как и инжир.

– А еще я нашла деньги, и ты снова будешь в безопасности, – погладила обезьяну по той части головы, где росла красно-рыжая шерсть.

Лавр вытянул свою длинную руку-лапу и обнял меня.

Остаток дня я провела за ноутбуком, читая в сети все, что находила о «Бешеных драконах» и игроках клуба, а также за размышлениями, что надеть на первую встречу с Марком, которая состоится уже завтра.

– Я заеду за тобой в воскресенье, – предупредил Хэл после того, как я поставила свою подпись. – Намечается фотосессия в доме Марка.

– Мне надо одеться как-то особенно? – не помешали бы мне уточнения.

– Ни в коем случае, – быстро убрал пресс-атташе клуба второй экземпляр контракта в дорогой дипломат. Выглядело это так, словно Хэл допускал мысль о том, что я передумаю и порву листы. – Ты должна выглядеть естественно. Никаких коктейльных платьев или высоких шпилек. Будь самой собой.

И вот я инспектирую два своих одежных шкафа и кручусь перед широким трюмо, примеряя один наряд за другим.

Останавливаюсь на незабудковом сарафане с широкими лентами-завязками и вышивкой по подолу. Он и прост, и с изюминкой. Не могу обойтись без длинных сережек. Длинные серьги – моя слабость. На ноги обуваю серебристые сандалии с ремешками вокруг щиколоток.

Хэл подъехал к жилому комплексу, где расположена моя квартира, ровно в обозначенное время. Мы договорились встретиться внизу, и некоторое время я наблюдаю из распахнутого окна за его сверкающей на солнце темной машиной. По парковке бродят обезумевшие от жары люди. День становится все жарче, словно разогретая духовка.

Когда я выхожу из подъезда, Мэлоум ждет у автомобиля и одобрительно смотрит на меня. Кажется, я прошла тест на естественность.

Он открывает мне переднюю пассажирскую дверцу, но я предпочитаю устроиться на заднем сиденье. Мне слишком некомфортно и беспокойно, чтобы еще и сидеть рядом с незнакомым мужчиной, лучше буду за его спиной.

Хэл не возражает, включает музыку и закупоривает окна. Когда стекла ползут вверх, мои ногти впиваются в ладони, паническое желание выскочить из автомобиля, я едва удерживаю себя на месте.

Мы едем долго, почти час с учетом заторов на дорогах. Читаю указатели и понимаю, что Хэл свернул в пригород, богатый район, где все школы оцениваются выше средней, и большинство жителей владеют домами, а не арендуют их. Значит, здесь живет Марк? – пытаюсь угадать, какой коттедж принадлежит спортсмену. Но Мэлоум везет меня дальше. Жилые улицы сменяются полями, лесочком, живописным озером и наконец перед глазами открывается вид на самое настоящее ранчо.

Въезд через пункт охраны. Шкафоподобный секьюрити с тяжелым электрошокером на ремне приветствует Хэла и через его плечо внимательно смотрит на меня.

– Это Нина Литвинова. Новая подружка Марка.

Охранник кивает, а мне становится неприятно. Новая подружка Марка. Звучит как-то так себе. Его прежнюю подружку звали Оливией, она довольно-таки известная модель. Эту информацию я раскопала в интернете.

Автомобиль Мэлоума пропускают внутрь, и на краткий миг я забываю о волнении. Пейзаж очаровывает меня. Очень много пространства, зелени, загон для лошадей, небольшой пруд и большой двухэтажный дом, облицованный декоративным кирпичом.

– Идем, Нина, – глушит Хэл мотор и первым выбирается из машины.

Я медлю, стараюсь дышать ровно. Мужчина терпеливо ждет, не торопит меня.

– Всего лишь фотосессия, – шепчу я, совсем не представляя, как пройдет наше знакомство с Уоллером. Что он скажет мне? Как держаться с ним? Вдруг разочарую его? Как бы там ни было, я хочу понравиться ему, хочу произвести на спортсмена хорошее впечатление. Кто знает, вдруг между нами вспыхнет нечто большее, чем деловое сотрудничество? Я не могу об этом не думать.

Входная дверь открыта, внутри тихо и пусто, хотя дом настолько огромный, что здесь точно должны быть люди из обслуги. Приходят в определенные часы?

Мы с Хэлом ждем несколько минут, прежде чем в просторном холле появляется Марк.

Марк Уоллер.

Вот, кто точно выглядит расслабленно и по-домашнему.

Черные спортивные брюки и простая белая майка.

Мое дыхание невольно учащается. Он высок и атлетичен, гораздо крупнее Тимура. Теперь я это отчетливо вижу. У их красоты абсолютно разные истоки, Тимур был просто смазлив, а Уоллер сражает своей мужественностью.

На теле спортсмена татуировок больше, чем можно было увидеть во время шоу. По всей левой руке – дракон-змея. От локтя правой и до самой шеи парит дракон огненный, вероятно, его крылья скрываются на спине Марка.

Я вдруг испытываю иррациональный страх и делаю шаг назад, а он, не отрывая от меня взгляда, медленно направился в мою сторону. Я завладела его вниманием до последней капли, и от этого ощущения перехватывает в горле.

Хэл куда-то подевался, я и не заметила, как и когда мужчина исчез, оставив меня наедине со спортсменом.

Его шаги были плавными. Я смотрела много документальных фильмов о животном мире, и походка Марка Уоллера напомнила мне тигра, медленно и спокойно подбирающегося к своей добыче.

Он остановился напротив меня, и несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Его рука неожиданно скользнула к моей ладони. Мозолистые кончики пальцев коснулись моих, более мягких, и мое сердце забилось быстрее.

Я заметила серебряные колечки в мочке его левого уха.

– А где фотограф? – внезапно охрип мой голос.

– Его не будет, – дотронулся он теперь до моих губ и провел по их контуру подушечкой большого пальца.

– Я хочу уйти, – напугало меня то, что разглядела в его глазах. Сейчас, так близко, я видела их цвет – синие, наполненные чем-то глубоким и черным. Настолько черным, что волоски на моей коже встали дыбом.

– Ты останешься здесь, – принялся он теперь играться моими волосами.

– В контракте написано, я могу оставаться по желанию, – сдавило грудь тревогой, перераставшей в панику.

– По моему желанию, Нина, – не переставал трогать он меня. – И я желаю, чтобы ты осталась.

Я отчетливо понимаю, что он собирается сделать, и почти кричу:

– Хэл сказал, интимная близость по желанию.

– Нина, – засмеялся Уоллер. – Хэл все правильно сказал. Просто если бы ты была внимательнее, то заметила бы, в контракте не указано – по чьему желанию. По моему желанию, дурочка.

В последней отчаянной попытке вырваться, я толкнула его в грудь, но с тем же успехом можно было пытаться сдвинуть кирпичную стену.

Я попятилась, кожей чувствуя, как в воздухе сгущается концентрация агрессии.

– Мне так нравится твой русский акцент, Нина, – мягкой хваткой сжал он мое горло. Странно, но в этой грубости была и некая ласка, будто он не хотел делать мне больно, но ему приходится.

Уоллер толкнул меня, не слишком сильно, но я упала. Когда мой затылок коснулся пола, я успела подумать с горечью о своих прежних желаниях. Много лет назад папа нанял на работу Тимура Перегудова. Шестнадцатилетняя я считала его самым красивым парнем в мире, влюбилась и унижалась, таскаясь за ним по нашему просторному московскому дому. Хорошая девочка мечтала о плохом. Тимур определенно был плохим, криминальным типом. Нельзя было влюбляться в него и думать о нем спустя годы, тогда, возможно, наши пути с Марком Уоллером никогда бы и не пересеклись.

ГЛАВА 4. МАРК

– Ванна справа по коридору, – отпустил девочку после того, как удовлетворенное тело расслабилось, посылая в мозг импульсы чистого удовольствия.

Оставив ее на полу посреди холла, я поднялся в душевую на втором этаже. Бросил свою одежду в бак для грязного белья и до упора открыл краники, так, чтобы из душевой лейки посильнее хлестало по плечам и спине.

Закрыл глаза, позволяя тяжелым водяным струям молотить мою вспотевшую кожу. «Темное эхо», как мы его называли, выплеснулось и затаилось до следующего приступа.

Хэл привез Нину очень вовремя, хотя по-другому и быть не могло, наступление приступа можно было просчитать заранее и едва ли не до минуты.

Нина…

Она была такой трогательной в незабудковом сарафане. И эти ее длинные сережки…

Я ведь специально молотил боксерскую грушу перед ее появлением, надеялся, это хотя бы немного смягчит мою агрессию. Но нет, девчонке досталось по полной.

Перед внутренним взором растерянное лицо, вскрик, когда толкнул ее. Отчаянное сопротивление, когда рвал голубой сарафан. Треск разрываемой ткани звучал также громко, как и ее крик. Кружево бюстгальтера натянулась, я и его разорвал.

Ее теплое дыхание с привкусом малинки до сих пор ощущается на моих губах. Видимо, малиной пахнет помада, которую я слизал, целуя мягкие губы. Правда то, как жадно я впивался в ее рот, трудно назвать поцелуем. Нина меня укусила, я чувствовал на языке привкус крови, что лишь сильнее завело меня. Голова плыла, а тормоза посрывало сопротивление девушки и ее нежный запах.

Большинству из нас было наплевать. Мы заплатили свою цену за успех, а отдуваться приходилось девчонкам. Мой лучший друг Кенни бросил свою девушку, с которой вместе рос в приюте, он до сих пор сохнет по ней, но не может допустить, чтобы она стала девочкой для битья.

Всего одна встреча с Ниной, и я тоже больше не хочу делать ей больно. Только вот парадокс заключается в том, что я теперь не хочу никакую другую девочку в принципе, кроме Нины. Она оказалась девственницей, и по этому поводу у меня много вопросов к Хэлу и Джермейну.

– Как, черт возьми, ты попала в первый ряд дурацкого шоу?! – бью кулаком о стену, выламывая кусок кафеля.

На костяшках пальцев выступает кровь. Плевать. Я не понимаю. Все девушки обычно проходят тщательный отбор. Это всегда опытные красотки с багажом отношений за плечами, часто токсичных. Не подозревая, они подвергаются предварительным психологическим тестам, все они более-менее всегда готовы к тому, с чем им придется столкнуться. Нина не была готова. И у Нины никого не было до меня.

Внезапно мне так сильно захотелось увидеть ее, обнять, попытаться хоть как-то исправить то, что сотворил с ней.

Я быстро обтерся махровым полотенцем, нанес на поврежденную руку ранозаживляющую мазь, тюбик которой всегда лежит в шкафчике под раковиной, натянул на себя боксеры, джинсы и чистую белую футболку.

Думал, она все еще принимает душ, но на миг застыл на витой лестнице, когда увидел ее по-прежнему лежащей в холле. На полу. Там, где я ее оставил.

Алебастровая кожа, разметавшиеся волосы, разорванный сарафан, лужица крови, впитавшаяся в паркетную доску.

– Нина?

– Нина!

Я побежал, перепрыгивая через ступеньки.

– Нина, – опустился на колени перед ней, страшась, что не услышу стука сердца.

Узел в животе немного ослаб, когда под моими пальцами на ее тонком запястье забился слабый пульс. Длинные ресницы девушки слегка подрагивали.

Мой телефон валялся на тумбе возле окна.

– Хэл, – быстрой клавишей набрал Мэлоума. – У меня тут плохи дела. Везу девушку в клинику.

– Понял. Еду, – первым отсоединился он.

Я мог бы остаться дома и подождать, когда Нина очнется, но меня напугал слишком долгий обморок и обилие крови на внутренней стороне ее бедер.

Подогнал джип с широким задним сиденьем к самому крыльцу, завернул Нину в тонкое покрывало и перенес девушку в машину. Такая легкая… Баскетбольный мяч тяжелее, когда с лету врезается в грудь.

Я повез ее не в медцентр клуба в самом Орландо, а в небольшую частную клинику в пригороде, где улаживались деликатные случаи. По слухам, там латали даже парней из мафиози.

В машине она очнулась. Я поймал ее взгляд в салонном зеркале, и меня обожгло чужой ненавистью. Ей удалось ранить меня одним своим взглядом.

– Тебе больно? – не придумал ничего лучшего, чтобы спросить.

Она не ответила, закрыла глаза и подтянула покрывало к самому подбородку. Ну, хотя бы очухалась.

Припарковавшись у клиники, не позволил ей самостоятельно сползти с сиденья, взял на руки. Она стиснула зубы, когда я дотронулся до нее.

Внутри сверкающего хромом здания поджидал Хэл. Он беседовал с тучной женщиной в белом халате.

Нину у меня забрал один из санитаров, устроил девушку на каталке и повез вглубь по коридору.

– Ждите, – коротко обронила женщина-врач, оставив нас вдвоем с Мэлоумом.

– Хэл! – тут же накинулся на него. – Откуда взялась эта девчонка? Она девственница. Была, – добавил с горечью. Подозреваю, не такого первого раза обычно ожидает любая девушка.

– Марк, – недоуменно моргнул Хэл. – Я не знал. Ты ведь в курсе, я не занимаюсь отбором. Моя задача улаживать юридические и щекотливые вопросы. Девушек всегда подбирает Джермейн. Где он их берет, понятия не имею.

Я поверил ему. Каждый выполняет свою работу, Хэл не отвечал за подбор подходящих кандидаток.

Позвонил Джексону. Я собирался немедленно во всем разобраться.

– Уоллер, у тебя выходной. Неужели успел соскучиться? – не пришлось ждать, когда Джексон ответит на мой звонок, он взял трубку после первого гудка.

– Джермейн, как Нина Литвинова оказалась среди шлюх? – спросил напрямую и без церемоний.

– А что, есть какие-то проблемы? – после небольшой паузы поинтересовался Джексон. Эта пауза свидетельствовала о том, что он точно чего-то знает.

– Просто ответь.

– Ладно, – вздохнул тренер. – Такое первый раз случилось. Обычно я работаю с проверенными агентами по подбору сопровождения и лично проверяю результаты скрытых тестов. Но на Нину указал Чет. Сказал, девушку должен обязательно кто-нибудь выбрать. Дал указание, если ее не выберут, я должен сам навязать ее любому из вас. Но она понравилась тебе и Аризоне, так что мне не пришлось вмешиваться. Спроси сам у Чета, зачем ему это нужно было.

– Спрошу, – попрощался с Джексоном.

Интересно… Выходит, Нину подставил Чет Вайс, директор «Rabid dragons». Чет сейчас в отъезде, звонить ему бесполезно, но я уже догадывался, в чем дело. Правду теперь и без него узнаю.

Убирая телефон в карман джинсов, заметил, как в тот кабинет, куда увезли Нину, заходит еще один человек в белом халате. Мужчина. По позвоночнику пробежала волна тревоги. Я принялся нервно расхаживать взад-вперед и ходил так до тех пор, пока в коридоре не появилась женщина-врач.

– У девушки был незащищенный секс, – с интересом поглядывая на меня, произнесла докторша. – Я выписала противозачаточные, – протянула она мне рецепт.

– Спасибо, – забрал у нее бланк с печатью, только сейчас соображая, что я сам впервые занимался незащищенным сексом. Мне совсем крышу снесло от этой русской девчонки. – Что с девушкой? – задал вопрос грубее, чем следовало.

– Разрывов нет. Внутренние гематомы я обработала. Заживут быстро, – не успел я выдохнуть, как она добавила: – Но с ней сейчас работает невролог, выясняет, почему она молчит.

– Что? – одновременно произнесли мы с Хэлом.

– Девушка не говорит, – пожала плечами врач. – Ни слова. Немая она.

– Черт, Марк, – Хэл взволнованно провел пятерней по светлым волосам, когда женщина отошла от нас. – Мы можем расторгнуть с ней контракт, раз она такая проблемная. Заплатим девчонке моральную компенсацию, а для тебя подберем другую девушку.

– Мне не нужна другая, – уже принял я решение. – Нина останется и будет постоянно жить в моем доме.

– Оливию ты не хотел видеть в своем доме, – заметил Хэл.

Я не ответил ему. Не сказал, что Нина задевает меня за живое, и если она из-за меня потеряла голос, то мне это и исправлять.

– А знаешь, – появилась улыбка на губах Хэла. – Это даже неплохо. Для твоего имиджа и вообще клуба. Публике нравится такое – известный спортсмен трогательно ухаживает за немой девушкой.

– Пошел ты, – не мог злиться я на Мэлоума, он всегда думал прежде всего о делах клуба, о том, как та или иная ситуация скажется на «Бешеных драконах».

Спустя некоторое время к нам вышел невролог.

– Потеря голоса от пережитого потрясения. Так бывает. Прогнозы восстановления речи относительны. Месяц-два, год, несколько лет, никогда. Советую показать девушку узкопрофильным специалистам – лор, логопед-афазиолог, нейропсихолог. И выучить язык жестов.

Я слушал его, а смотрел на Нину. Без посторонней помощи она покинула кабинет, где ее обследовали. Вместо разорванного сарафана на нее кто-то надел белый халат. Я сглотнул. Халат на ней или она в халате будили яркие фантазии.

Завидев меня с Хэлом, Нина растерялась, видимо, не знала, что ей делать дальше.

– Идем, – указал девушке глазами на входную дверь.

Она послушалась, но когда поравнялась со мной, специально толкнула меня локтем.

За моей спиной послышался смешок Хэла. Да, я уж понял, что просто не будет.

В машине Нина собиралась залезть на заднее сиденье, но я поднял ее и усадил вперед, сам пристегнул ремень безопасности, так как она, похоже, этого делать не собиралась. Она ушла в себя, вообще не реагировала ни на мои действия, ни на мои слова. Несколько оживилась, когда через полчаса пути я припарковал джип у жилого комплекса, где она жила. Адрес дал мне Хэл.

Пришлось разочаровать ее.

– Будешь жить у меня. Сюда мы заехали за твоими вещами.

Ответом мне стал гневный взгляд. Но лучше уж эмоции, чем то, что она вновь замкнулась и начала двигаться словно робот.

Квартирный замок я открыл отмычкой, позабавившись ошарашенной мордашкой Нины. Если б она только знала о моем прошлом…

– У тебя двадцать минут собрать все необходимое, – решил обозначить время, иначе она назло мне застрянет тут до заката.

Квартира была двухкомнатной. Хорошо меблированной. Современная кухня с достаточным количеством техники и посудомойкой. Я заглянул в санузел. Сантехника не новая, но добротная. Стиральная машинка с дополнительными опциями. Девушка явно не бедствовала.

Все это наводило на определенные размышления. Кто ее родители? Кто арендует простой студентке не самое дешевое жилье? А может, квартира и вовсе в собственности?

Сумочка Нины осталась в моем доме, я собирался изъять у нее телефон и хорошенько в нем покопаться, как и в ноутбуке, который она упаковывала сейчас в чехол с ручкой.

Напоследок остались учебники, которые она складывала в коробку из-под обуви.

– Нина, я договорюсь о дистанционном обучении для тебя. И Хэл уже занялся поиском специалиста по обучению языку жестов, я выучу его вместе с тобой.

Она всучила мне коробку, нарочно ткнув меня ею в грудь. Я был окончательно сражен. Испуганная, растерянная, робкая девочка? Или сильный боец, который еще не раз удивит меня? Я готов был узнать все стороны ее личности. Я хотел узнать ее.

ГЛАВА 5. НИНА

В груди клокочет яростью, горло душит гневом, мозг кипит, и даже моя кожа пропиталась ненавистью. И при этом я ничего не могла сделать! Сказать ничего не могла! Выплюнуть изо рта таких отборных русских ругательств, каких этот спортсмен с бугрящимися венами и литыми мышцами в жизни не слышал.

Что за реакции моего организма на сильные потрясения? Первый раз волосы, теперь вот голос… Это ужасно – не говорить. Я не могу вытолкать из себя ни слова. С другой стороны, может, это подарок свыше? Своеобразная защита от чудовища?

Какая ирония судьбы, убежала от одних чудовищ, чтобы попасть в лапы к другим. Сомнений нет, Джермейн Джексон и Хэл Мэлоум прекрасно обо всем знали, когда подсовывали мне контракт. Меня сознательно отдали монстру, и теперь я личная шлюха больного на голову спортсмена. И почему я раньше ни с кем не переспала? Было бы не так обидно за себя. Наверное.

Уоллер вновь привозит меня на ранчо. Мой взгляд невольно падает на паркет, туда, где баскетболист буквально набросился на меня и не отпускал из своей хватки битый час. Напоминаний не осталось, кровавое пятно уже выведено сильнодействующими средствами для уборки. Кто-то успел вымыть пол и уничтожить следы насилия.

– Прости, – вдруг произносит он, заметив, куда я смотрю.

Прости!? – мысленно кричу я. Да он сам себя слышит?

– Можешь осмотреть пока дом, – продолжает говорить Марк. – А я отнесу твои вещи в нашу комнату и распоряжусь об ужине.

Нашу комнату?! – дыбом встают мельчайшие волоски на руках. Только сейчас осознаю, что на мне надет медицинский халат, который дала женщина-врач из клиники. Халат довольно-таки короткий, и Уоллер смотрит на мои голые ноги. Я спешу убраться из поля его зрения.

Брожу по особняку, без особого интереса заглядывая во все помещения подряд. Дом – квинтэссенция комфорта и уюта, но я не представляю, возможно ли вообще чувствовать себя здесь уютно в присутствии хозяина.

Ненависть все еще обжигает мои внутренности кислотой. Вспоминаю, что нарыла об Уоллере в сети перед тем, как готовилась к встрече с ним. Как глупо тогда замирало мое сердце. Боже… И о чем я только думала? О сказке? О том, что мне повезло? Я знаю, о чем, вернее, о ком думала. О Тимуре. Тимуру не было дела до меня, его безразличие растоптало мою первую влюбленность и фантазии, а его смерть навсегда оставила недосказанность и вопрос. Казалось, Марк Уоллер ответит на все мои вопросы. Интересно, что сделал бы папа, узнай, как известный баскетболист обошелся с его дочкой? Он бы его точно уничтожил. Но папы больше нет…

Я заплакала. Уселась прямо на пол в каком-то коридоре на втором этаже этого большого дома и заплакала, обхватив голову руками и прижавшись подбородком к коленкам.

– Не плачь, – уже через минуту сидел передо мной на корточках Марк Уоллер.

Я разрыдалась еще горше. Тогда он сел со мной рядом, обнял за плечи и притянул мою голову к своей груди.

У меня не было сил отстраниться, потому заливала слезами его футболку, пока он гладил меня по спине.

– Идем кушать, – через какое-то время сказал он. – Фелисити уже накрыла на стол.

Фелисити? Значит, в особняке все-таки живет кто-то помимо Марка? Я не могла спросить, но он сам пояснил:

– Комнаты обслуги в отдельном здании. Сюда они заходят только в заранее оговоренные со мной часы или, когда позову. Некоторые живут на ранчо постоянно, но не все.

Марк полез в карман своих темно-синих джинсов и достал телефон. Не мой. Это был совсем новый аппарат.

– Держи, – вложил он смартфон в мои ладони. – Я завел в список контактов все номера, которые тебе могут понадобиться. Номер Фелисити тоже есть, ты можешь писать ей, если тебе что-то потребуется – уборка, обед, любые бытовые мелочи.

Я убрала телефон в карман халата и поднялась с пола. Мне нужно попасть в ванную комнату. Где-то я ее видела. И даже не одну.

– Вторая дверь слева, – подсказал Марк.

При желании в уборной можно было бы затеряться, такая просторная. Смотрюсь в сверкающее чистотой зеркало. Лицо припухло от слез, покрылось некрасивыми розовыми пятнами. Мне все равно, как я выгляжу. Кривлюсь на желтеющие синяки возле ключиц, следы от мужских пальцев. Такие же оставлены на бедрах и животе. Интересно, с Оливией он также обращался? С ней тоже был заключен контракт на год? Почему его не продлили? На всех фотографиях модель выглядела счастливой и смотрела на Уоллера взглядом полным страсти.

В клинике меня отводили в душевую, так что следы крови и спермы я с себя уже смыла. Сейчас умываю ледяной водой лишь лицо, и когда снимаю с крючка полотенце, в дверном проеме появляется крупная фигура Марка. Боится, что чего-нибудь сотворю с собой? Ну нет… Я этого не сделаю, хотя бы ради Лаврентия. Да и вообще не сделаю, жизнь била меня и посильнее, ничего… выстояла.

– Все в порядке? – задает он глупый вопрос.

Отрицательно мотаю головой. Как у меня может быть все в порядке?

– Нина, я не всегда бываю чудовищем.

Вот как… Не всегда. И что это значит для меня? Я старалась не глазеть на Уоллера, но все равно не могла не заметить, как он смотрит на меня. Бережно. Чудовище насытилось и теперь бережет свою добычу до следующего раза?

Я не хотела его слушать, потому открутила крышечку от тюбика с зубной пастой и выдавила белую субстанцию на зеркало, написав – «Кушать».

Марк рассмеялся, освобождая мне проход.

Ужин был накрыт на открытой летней веранде. Мои волосы сразу прилипли к шее, настолько было жарко, несмотря на поздний вечерний час.

Все блюда стояли, прикрытые одинаковыми крышками. Я села сбоку от парня, чтобы видеть лошадей, выглядывающих из своих стойл, и принялась накладывать на белую тарелку с золотым ободком все подряд. А потом просто стала есть.

Уоллер наблюдал за мной, так долго, что мой пульс участился под тяжестью его взгляда.

– Ты хорошо кушаешь, – произнес он довольно, когда я умяла вторую порцию шницеля с овощами, порезанными кубиками. Сам он ел гратен, от румяной корочки которого исходил умопомрачительный аромат. Похоже, ближайший год я буду прекрасно питаться.

Со злорадным удовлетворением я открутила крышку у банки с томатным соусом. В глазах Уоллера отразилось понимание, он догадался, что последует дальше, но не остановил меня.

«И много», – вывела красным кетчупом по бежевой скатерти.

– Нина…, – усмехнулся Марк. – Если думаешь напугать меня большими расходами на еду, то не трать время. У меня много денег. Кстати, – наполнил он два бокала яблочным соком. – В твоем телефоне установлен мобильный банк с цифровой картой. Я ее буду периодически пополнять. Можешь покупать все, что тебе нужно. На ранчо приезжают курьеры, но в дом их не пускают, все покупки передаются с охраной.

«Деньги на карте – моя оплата?» – на этот раз написала на скатерти горчицей.

– Нет. Это моя личная карта. Сумму, прописанную в контракте, ты получишь в день окончания обязательств.

Я помнила условия сделки, там так и говорилось об оплате, а вот о том, что еще смогу пользоваться и дополнительной картой – точно ничего не было сказано.

Он уже поел, а я все тянула время, медленно жуя шоколадное пирожное. Он никуда не уходил, размышлял о чем-то.

– Идем в дом, – встал Марк из-за стола, когда моя тарелка опустела.

Я вжалась в спинку плетеного кресла, чувствуя, что начинаю дрожать. Тогда он навис надо мной и с легкостью, какая может быть свойственна только очень сильным мужчинам, поднял меня на руки и прижал к своему торсу так, что я не могла пошевелиться.

В отличие от других помещений в доме, в спальне, куда он меня принес, царил легкий беспорядок. Брошенные на спинку кресла вещи, незаправленная постель, отошедший от стены уголок постера, с которого на мир взглядами победителей смотрели Уоллер и Сондерс. На плакате их запечатлели в спортивных майках баскетбольного клуба.

Видимо, он не разрешал обслуге трогать его личные вещи. Хотя… в доме ведь все его. Я увидела ручку и блокнот на тумбе возле широкой кровати и, когда он поставил меня на ноги, без особой веры в успех, написала: «Можно мне спать в другой комнате?»

Ответ стал для меня неожиданностью.

– Можно, – взял он мои сумки и отнес их в комнату напротив.

Мое тело перестало трястись нервной дрожью, дыхание выровнялось.

Я закрыла дверь. Жаль, что на ней нет замка. Огляделась. Минималистский интерьер. Все оттенки бежевого и охры. Во всю стену художественное панно с абстрактным рисунком. Огромное окно с видом на бассейн. Бассейн я увидела только сейчас.

День был слишком долгим для меня и слишком ужасным, хотелось провалиться в сон и забыть обо всем до утра. Как можно быстрее переоделась в пижаму и легла. От постельного белья приятно пахло свежестью. Невольно вспомнился наш московский дом, где белье пахло точно также.

Как ни пыталась, уснуть не получалось. За окном уже давно сгустился сумрак, а я все стискивала зубы в немом отчаянье от постигшей меня участи. А потом пришел Марк, отогнул край одеяла и улегся рядом со мной.

– Не бойся, – ласково провел он ладонью по моему позвоночнику. Сквозь ткань хлопковой рубашки я ощущала тепло от его прикосновения. – Спи, Нина, – чуть сжал он резинку моих пижамных шорт.

Словно подчиняясь его приказам, мои глаза послушно закрылись, и я, наконец, уснула.

Утром Марка не было в комнате. Неужели мне почудилось? Я перекатилась на левый бок. Вторая подушка примята, да и запах Уоллера, въевшийся мне под кожу, слишком ощутим.

Может, он свалил на тренировку или еще куда подальше? – свесила ноги с кровати и попробовала произнести что-нибудь вслух. По-прежнему, ни звука. Врач сказал, голос должен вернуться, но надо заниматься с логопедом, чтобы шансов на восстановление было больше.

Из раскрытой сумки достала коричневые бриджи и широкую кофейную футболку с принтом рыжего котенка. Не сразу нашла санузел. Затем, не причесываясь и наплевав на макияж, спустилась на первый этаж. Помнится, там был кухонный островок. Как я поняла, большая кухня располагалась в пристройке здания, где проживала обслуга. В самом особняке на кухне вряд ли готовили. Но главное, тут был холодильник, к которому я и направилась.

Первым делом, меня приманил пакет молока. Я с детских лет пью по утрам молоко. Достав пакет, огляделась в поисках кружки. Ничего не обнаружив, открыла дверцу навесного шкафчика и с раздражением уставилась на пустую нижнюю полку. Все чашки, перевернутые горлышком вниз, стояли на верхней полке. Со вздохом поднялась на цыпочки в тщетной попытке дотянуться до ручки какой-нибудь из них.

Теплое тело Марка чуть коснулось моей спины, когда он протянул руку над моей головой, взял кружку и поставил на столешницу.

– Держи, котенок, – ухмыльнулся он, глядя на рисунок моей футболки.

Попыталась отойти от него, но он отрезал мне путь к бегству, расставив руки по обе стороны от меня, опираясь ладонями о столешницу. Он явно куда-то собирался, так как на нем были надеты черные брюки и синяя рубашка.

– Завтрак на веранде. Могу распорядиться, чтобы принесли сюда.

Я помотала головой. Лучше уж там, чем здесь так близко с ним.

– Нина, мы с Хэлом сейчас едем в твой университет, договариваться о переводе тебя на дистанционное обучение. Ты поедешь?

Вновь помотала головой. Просто не могла представить, что заявлюсь в университет и встречусь с кем-то из своего потока, да и вообще с кем-либо встречусь. Это выше моих сил и идея с дистанционным обучением казалась решением проблемы. Я слышала, что есть такие группы, на дистанционке учились в основном те студенты, кто много работал и не мог посещать лекции, или у кого были проблемы со здоровьем. Интересно, а я тогда к какой категории отношусь?

– Хорошо, – не стал возражать Марк. – Оставайся на ранчо. Только, Нина, имей ввиду, одной покидать территорию тебе нельзя. Либо со мной, либо с Люком.

Я вопросительно подняла бровь.

– Ты с ним сейчас познакомишься, – пригладил он мои нерасчесанные волосы и отправился к входной двери, в которую позвонили.

На пороге стоял мужчина в форме. Я узнала его. Тот самый охранник, которому Хэл сказал обо мне, что я новая девушка Уоллера. В руках он держал большую коробку, доверху наполненную блокнотами и ручками.

– Привезли, Марк, как ты и просил, – поставил он коробку на обувной табурет, поглядывая в мою сторону. Я сообразила, блокноты с ручками для меня, чтобы не писала больше кетчупом на скатертях.

– Нина, познакомься. Это Люк, начальник службы безопасности, – представил мужчину хозяин дома. – Его контакт сохранен в твоем телефоне.

– Нина, твои сообщения для меня теперь в приоритете, – скупо улыбнулся Люк, давая понять, что знает о моей немоте.

«Могу я попросить его спасти меня от тебя?», – написала в блокноте, который лежал с самого верху и показала запись Марку.

– Попробуй, – хмыкнул Уоллер.

Они ушли, и я прилипла к окну, наблюдая за тем, как спортсмен садится за руль красной спортивной машины. На веранду вышла после того, как автомобиль скрылся из вида. Невидимая Фелисити оставила для меня ватрушек, булочек с изюмом и омлет с сосисками. Похоже, Марк передал на кухню, что его игрушка любит покушать.

Я чувствовала неловкость и пока не желала никому попадаться на глаза, оттого, съев омлет и обалденно вкусную выпечку, вернулась в дом. Я собиралась найти свой телефон, но, потратив больше часа на поиски, нигде его не обнаружила. Тогда, усевшись на маты в помещении, оборудованном под спортивный зал, принялась изучать смартфон, выданный мне Уоллером.

Открыла список контактов, что завел в адресную книгу Марк. Не густо. Он сам, Хэл Мэлоум, Люк и Фелисити.

Меня вдруг посетила шальная мысль, не могу точно сказать, зачем я это сделала, но я набрала всем известные три цифры службы спасения.

ГЛАВА 6. МАРК

Мы договорились с Хэлом, что я заеду за ним и поедем в университет на моей машине. Мне пришлось встать пораньше, появилось много дел, связанных с Ниной. То, что она будет жить в моем доме заранее не планировалось, потому требовалось отдать соответствующие распоряжения охране, на кухню и остальному персоналу.

Трудно было предположить, сколько потребуется времени на улаживание ее перевода с дневного обучения на дистанционное, а я собирался сегодня еще встретиться со специалистом по восстановлению речи и привезти на ранчо преподавателя, обучающего языку жестов, которого нашел Хэл.

Я думал взять Нину с собой, но решил не настаивать, если она откажется. Пусть у девушки будет видимость личного пространства. Я даже разрешил ей занять свободную спальню, не предупредил только, что каждую ночь собираюсь спать с ней. Держать руки при себе, когда ее теплое дыхание щекочет мою шею, довольно-таки трудная штука, но я прекрасно понимаю, надо подождать, дать ей время привыкнуть ко мне, да и вообще к новой жизни.

На удивление, ее сон, вероятно, был безмятежным, потому что, сколько бы раз я ни посмотрел на ее милое личико, оно оставалось гладким и спокойным. Я бы очень хотел, чтобы таким оно и оставалось, чтобы она никогда больше не беспокоилась ни о чем в своей жизни.

Я не собирался запирать ее в доме. Конечно, она может ходить куда угодно, просто не одна. Она не говорит. У нее могут возникнуть проблемы. Я беспокоился.

– Не мог машину попроще выбрать? – проворчал Мэлоум, захлопнув дверцу Porsche и устраивая на коленях неизменный дипломат. – Взял паспорт девчонки?

– Взял-взял, – быстро газанул я, оставляя за спиной чистенький район, в каких обычно любили селиться люди, подобные Хэлу, педанты на высокооплачиваемых должностях. Мы не были друзьями. Просто Хэл работает в интересах игроков Rabid dragons.

– Я позвонил декану, – явно бесило его, что у машины открыт верх, отчего ветер треплет его тщательно уложенные волосы. – Нас ждут. Сказали, можем воспользоваться служебной парковкой. Хотя вряд ли мы останемся незамеченными, – съязвил он. – Марк, там полный кампус студентов, а ты взял спортивную тачку.

– Еще и алую, – усмехнулся я.

– Позер.

– Да ничего подобного. Она скоростная и маневренная, потому и взял.

– А…, торопишься побыстрее вернуться к своей русской малышке, – верно угадал он. – Чего с собой не взял?

– Она не захотела. Стесняется появляться в универе.

– Ревела?

– Ну…, да, – вынужден был признаться, возвращаясь к тому воспоминанию, в котором девочка горько плакала.

Студенты, конечно, пялились, хотя мы и постарались просочиться в нужное здание, когда предполагалось, что все будут в аудиториях на занятиях, но в коридорах все равно болталось полно молодежи.

На посту охраны нас направили в нужный деканат. Кепка не помогла остаться неузнанным и, нацепив на лицо дежурную улыбку, пришлось оставить двум охранникам свой автограф. Не обошлось без автографа и в кабинете декана биологического факультета.

Декан поверхностно взглянул на врачебное заключение Нины Литвиновой, предъявленное Хэлом, вопрос о переводе был решен благодаря моему присутствию. Я был знаменитостью, и этим все сказано. К тому же окружающие уже давно видят во мне исключительно взрослого мужчину и разговаривают со мной соответсвенно. Я не выгляжу на двадцать четыре и ощущаю себя гораздо старше. Я рано повзрослел. Молодой взрослый – вот, кто я такой.

Некоторое время трачу на общение с методисткой, женщиной средних лет, которая не является фанаткой баскетбола и не узнает меня, она просто выполняет поручение своего начальника, занимается оформлением документов для перевода, выдает мне расписание для Нины и объясняет, где и как ей надо будет зарегистрироваться.

Не сразу прощаюсь с методисткой, есть еще одно дело и, пока Хэл ждет в коридоре, прошу женщину оказать мне услугу. Денежная купюра делает ее любезной, и через пару минут она распечатывает для меня информацию из нужного файла.

– Все уладил? – интересуется Хэл.

– Ага. Будет теперь учиться из дома.

– Поехали. Познакомлю тебя с Гелбертом.

– Гелбертом? – нехорошо кошусь на него. – А что, женщины не было?

– Только Гелберт согласился ежедневно мотаться из Орландо на твое ранчо. Ближе специалистов нет.

– Так ты бы сказал к кому, сразу бы нашлись желающие.

– Не сомневаюсь. Только тогда и оплату за свои услуги запросили бы втридорога. А так расценки вполне бюджетные.

– Печешься о материальном благополучии клуба?

– О твоем, Уоллер, – фыркнул он. – Вычтут из твоей зарплаты.

– Пофиг. Ладно, пусть Гелберт. Все равно язык жестов нам вдвоем учить. При мне он не посмеет с ней заигрывать. Но логопедом будет женщина.

– Как скажешь.

Уже садясь в машину, я отвлекся на телефонный звонок. Звонил Люк.

– Марк, к нам тут из службы спасения приезжали, – неожиданно сообщил глава охраны на ранчо.

– Зачем? – убрал руку от ключа зажигания.

– Нина их вызвала.

– Нина? – похоже, от этой девчонки действительно можно ожидать чего-угодно, и кетчуп с горчицей на скатерти были лишь цветочками.

– Точно, – подтвердил Люк. – С ее номера поступил вызов, они и приехали. Сказали, в трубке молчали, но они все равно должны были проверить.

– И?

– Мы уладили. Объяснили, ложная тревога, мол, племянник Фелисити баловался. Штраф заплатили.

– Ясно, – потер я переносицу, гадая, что она учудит в следующий раз. Поблагодарил Люка и отсоединился.

«Не делай так больше», – напечатал сообщение.

«А то что?», – пришел мгновенный ответ, заставив меня улыбнуться.

«Узнаешь», – не хотел пугать ее, но пришлось.

В ответ она прислала мне слово на русском.

– Не знаешь, что означает? – показал Хэлу.

Он полез в онлайн переводчик на своем смартфоне и рассмеялся в голос, найдя результат.

– Она назвала тебя придурком.

Я выхватил у него телефон, чтобы проверить. Хэл не обманул.

– Ты точно хочешь, чтобы девушка осталась с тобой? – перестал смеяться и теперь задумчиво смотрел на меня Хэл.

– Однозначно, – кивнул, заводя машину.

– Чету и Джермейну не понравится, что она живет у тебя. Ты же знаешь правила. Только спорт и никаких отвлекающих факторов.

– Нина не повлияет на мою результативность в игре, – не стал говорить, если директор и тренер посмеют возражать, я напомню им о том, что они сами подсунули мне девушку.

– Смотри, чтобы так и было, Марк, – прекрасно знал я причину, по которой Хэл беспокоился.

Гелберт оказался круглым, сильно потеющим дядькой, и мне пришлось терпеть его непрерывную болтовню до самого ранчо, так как Хэл остался в городе, а точнее в клинике, где мы встретились с логопедом-афазиологом, приятной женщиной средних лет. У Шарии были хорошие рекомендации, и она согласилась приезжать заниматься с Ниной три раза в неделю. Мне она понравилась, и Мэлоум собирался подписать договор с ней.

– Посиди здесь, – попросил Гелберта, заводя его на летнюю веранду. – Я сейчас приведу Нину.

Мне показалось, ей комфортнее снаружи, чем в доме, и ей точно нравится смотреть на лошадей.

Девушку нашел в гостиной на первом этаже. Она сидела на диване, сложив ноги по-турецки, и смотрела телевизор. Передачу о Калифорнийском заповеднике.

– Нина, я привез специалиста по жестовому языку. Он ждет на веранде.

Она недовольно взмахнула ресницами, отвела взгляд от экрана, чтобы испепелить им меня. У ее правого колена валялись блокнот с ручкой. Первый лист был исписан непонятным мне языком. Она перелистнула страницу и написала:

«Мне не нужен такой специалист. Я отлично все слышу. А голос вернется. Не буду учиться жестам.»

Вот как… Не буду.

Пришлось действовать проверенным способом. Сгреб девчонку в охапку и понес на веранду.

Гелберт наблюдал за нами расширенными глазами. Он мой фанат. Наверняка, уже сегодня начнет трендеть направо и налево о немой девчонке самого Марка Уоллера.

Я усадил ее напротив специалиста, сам сел рядом с ней и уж никак не ожидал, что последует дальше.

Нина закрыла глаза и уши.

– Нина, перестань вести себя как маленький ребенок, – попытался отлепить ее ладони от ушей, но, мне пришлось отступить, так как она повторяла это снова и снова.

– Думаю, девушка еще не смирилась с потерей голоса, поэтому выказывает протест, – вполне корректно выразился Гелберт. – Вероятно, нужно немного времени, прежде чем начать заниматься.

Мысленно усмехнулся, она не протест выказывает, а нарочно злит меня, но вслух сказал другое.

– Гелберт, я провожу до поста охрана, кто-нибудь отвезет тебя обратно в город. Позвоню позже, когда мы справимся с этим, – качнул головой в сторону довольной собой девчонки. Она радовалась, что одержала пусть и маленькую, но победу надо мной.

Стоило мне это произнести, она раскрыла глаза, отняла руки от ушей и просто ушла обратно в дом.

Проводив Гелберта, направился искать Нину и обнаружил ее на кухне. Она изучала содержимое холодильника. Услышав или почувствовав мое приближение, Нина сделала шаг назад. И еще один. Наверное, у нее включился инстинкт самосохранения, и сейчас она уже не была такой смелой.

Девочка прислонилась к столешнице. Ее черные волосы касались кончиками мраморной поверхности и были растрепаны, она так и не причесалась с самого утра.

Мы стояли напротив друг друга, не разрывая зрительного контакта.

Я поднял ее, так что наши лица оказались на одном уровне, и мои губы почти касались ее губ.

– И что мне с тобой делать, котенок?

ГЛАВА 7. НИНА

Когда он поднял меня и приблизил наши лица, я вдруг кое-что заметила. Его глаза. Куда делась темная синева? Теперь они были едва ли не карими. Линзы? Но зачем ему носить цветные линзы? Обычно таким балуются девчонки, а не крутые и жестокие спортсмены. Хотя… откуда мне знать?

Я подумала, что Марк Уоллер с синими глазами – холодный и злой, а с карими – теплый и добрый. Или все это игра моего воображения?

Внутри меня сжалось от неизвестности и неуверенности.

Он чуть потянул мои волосы, наклонился ко мне так, что его губы коснулись мочки моего уха.

– Нина, только попробуй еще раз поставить меня в неловкое положение перед другими людьми, – ласково прошептал он предупреждение.

Уоллер не собирался давать мне забыть, что на ближайший год я его собственность.

Но и я не собиралась становиться послушной рабыней, потому уставилась на него с вызовом.

Я гуляла по тонкому льду, но не желала останавливаться, Марк Уоллер слишком плохо обошелся со мной и пусть не рассчитывает на то, что стану глазеть на него с обожанием, каким щедро одаривала звезду баскетбола модель Оливия.

– Мне досталась отчаянная иностранка, – усмехнулся он и прижался губами к моей шее. – Я так хочу вновь услышать твой акцент, Нина, – а потом отпустил меня и добавил: – Иди переодевайся, мы поедем ловить рыбу.

Меня еще никогда не приглашали на рыбалку. Это было как-то странно. Уоллер был странным. Может быть, у него раздвоение личности? Я слышала о таком диагнозе, с ним даже в армию не берут.

Тем не менее я его послушалась и направилась в свою комнату переодеваться. Когда поднималась по ступеням на второй этаж, слышала, как он говорит с кем-то по телефону, дает указание подготовить удочки и собрать еды для пикника.

От его низкого с властными нотками голоса, у меня шевелились волосы на затылке. Не думаю, что кто-то из женщин мог бы ослушаться этого человека. Слишком рискованно. Но я уже балансировала на краю пропасти, потому продолжила провоцировать Уоллера тем, что надела короткие джинсовые шорты, не скрывающие синяков, оставленных им на моих ногах. И белый топик с тонкими лямочками тоже позволял видеть отметины на моей белой коже. Волосы убрала в хвост по той же причине, пусть ничего не скрывают.

Он ждал меня внизу. На нем теперь были серые спортивные шорты и такого же цвета майка с капюшоном. Взгляд Марка прошелся по мне, задерживаясь на каждом синяке. Вряд ли он хотел, чтобы обслуга увидела все это, но не стал заставлять меня переодеваться, молча скрылся в галерее, которая, как я уже знала, вела к спортивному залу.

Я осталась стоять в холле в растерянности. А мне что делать? Идти за ним? Или ждать тут?

Долго гадать не пришлось, Марк быстро вернулся. Встал по своему обыкновению слишком близко, как будто ему нравилось быть рядом со мной, как будто он ухаживал за мной, а не подписал контракт на меня.

– Гель, – выдавил он из желтого тюбика прозрачную массу на подушечку большого пальца. – После него все пройдет, – сам помазал он каждый синяк на моей коже.

Сочетание прохладного геля и теплых пальцев отдались электричеством в позвоночнике. Этого еще не хватало…

– Ну вот, – завинтил он крышку и взял салфетку с журнального столика, чтобы вытереть испачканные гелем пальцы. – Вернем тебе красоту.

«Так всегда будет?» – написала в блокноте. Блокноты с ручками теперь были по всему дому, на любой поверхности. Я видела, как Фелисити сегодня раскладывала их, видимо, Марк успел поручить это экономке. Мы познакомились с женщиной, когда я смотрела документальный фильм по большому телевизору в гостиной. Она была очень вежлива со мной и не напоминала о вызванной мною ранее службе спасения, что привело к изрядному переполоху в доме.

– Я буду стараться, чтобы не было, Нина, – понял Уоллер, что я спрашиваю о причинении боли и замазывании ее последствий. – Идем.

В спортивном автомобиле уже лежали удочки, ящик для снастей и пластиковый контейнер с едой. Распоряжения Марка исполнялись в этом доме четко, быстро и беспрекословно, и мы едем на рыбалку в красном спортивном автомобиле с открытым верхом. Выезжаем не через тот пост охраны, где дежурит Люк, а с другой стороны ранчо, где ворота перед нами раздвигаются с помощью ключа-пульта.

Дорога заняла минут двадцать. По обе ее стороны тянулись поля и редкий смешанный лес. Пейзаж сменялся и исчезал за уезжающей машиной, как исчезали мои воспоминания о Тимуре. Их почти полностью вытеснил мужчина с татуировками смертоносных драконов на руках. И мне было грустно от этого, ведь я до сих пор испытывала чувство вины из-за смерти Тимура.