Оковы вечности

Глава 1

Цирк, называемый в народе Черным зверинцем, не имел отдельной императорской ложи. Но мы бы с Юли все равно там не расположились, так как не хотели афишировать свое присутствие. Нам с трудом удалось просочиться сквозь толпу к своим местам в первом ряду, недалеко от выхода для артистов. Я сжала руку своей соратницы и поймала её взгляд, такой же предвкушающий.

Представления Черного зверинца были нелегальными и такими редкими. Никто не знал заранее, где шатер появится и когда. Он мог возникнуть в любой точке континента. Билеты на сегодняшнее представление раскупили молниеносно. Зал был набит битком.

– Говорят, – прошептала Юли, располагаясь на деревянной лавке, – этот цирк никогда не останавливается на одном месте дольше одного дня. Обычно наутро шатер исчезает.

– На ярмарочной площади шептались, – произнесла я, поправляя капюшон плаща на голове,– что кроме животных сегодня здесь будет дикий. Представляешь?

– Рия, как он здесь мог оказаться? – удивилась подруга.– Вряд ли он давал согласие на то, чтоб его показывали, как обычное животное.

– Правоборцы тоже будут на представлении. Так что я уверена, что они сделают все возможное, чтобы спасти и его. Если это правда, конечно. Главное – действовать осторожно. У нас будет только один шанс, сегодня ночью.

Вслушиваясь в шум переполненного зала, я наблюдала за последними приготовлениями. Резкий запах от животных за кулисами смешивался с дымом благовоний. Тяжелый занавес из шкур с вставками из блестящей чешуи чуть колыхался от сквозняка. У меня от волнения подрагивали колени. Под ногами хрустел песок.

Наконец манеж осветился ярче, зажглись многочисленные люстры из сплавленных рогов. И на арену вышел мужчина с пышными усами и в высоком черном цилиндре.

– Добро пожаловать на представление великого Арто! – громогласно объявил он на всеобщем языке, который знали все от мала до велика. – Только один день и только сегодня вы увидите лучшее выступление на всем континенте! Наша программа получила наивысшие оценки во всех городах и странах, где мы побывали. Осталось всего несколько мгновений до начала! А в конце вас ждет невероятное зрелище – бой с тбыком! Такого вы еще не видели! А сейчас встречайте наших непревзойденных акробатов!

Ведущий поклонился и исчез за занавесом. Завыли трубы и тупым гулом отозвались барабаны. На манеж вышли артисты в ярких полупрозрачных костюмах. Многочисленные татуировки на их телах словно пульсировали серебряным и изумрудным цветами. Акробаты вдруг зашагали вверх по невидимым канатам. Лишь изредка можно было заметить мерцание этих тончайших нитей. Под самым куполом их ждали платформы и трапеции.

– Это твои? Лесные? – поинтересовалась я, не отрывая глаз от представления. – Что это за веревки такие волшебные?

– Да, они, – прошептала в ответ Юли. – А это вроде паутина таранпуста.

– Я знала, что он огромен, но чтобы настолько… – поразилась я.

Пока артисты изящно поднимались, все пространство цирка заполнялось светлячками. Воздух засверкал.

И тут началось волшебство, волшебство человеческих тел. Они взмывали ввысь и кувыркались в воздухе, падали и в последний момент опять взмывали. А в кульминации, когда движение в воздухе замедлилось, тишину разорвал резкий звук трубы. И в тот же миг с самой высокой точки вниз сорвалась девушка. Толпа ахнула. А ее тело, обтянутое переливающимся шёлком, внезапно замерло около самой земли.

Затем воздушная гимнастка перекатилась вверх по мерцающей тонкой нити, потом ещё и ещё. Затем будто взлетела на одну из трапеций. Совершила несколько головокружительных переворотов. А затем все артисты спрыгнули с высоты, лишь в последний момент замедлив падение. Легко коснулись босыми ногами песка и скрылись с глаз. Гром аплодисментов портяс цирк. Мы тоже ожесточенно захлопали от восторга.

Великолепный номер акробатов, слишком гибких и плавных, сменился представлением жонглеров. Артисты на ходулях и без, в ярких одеждах, начали подбрасывать большие раковины Астготских улиток. Ловко ловили и перекидывали. Сначала каждый по отдельности, потом друг другу. А потом – в порядке, известном только им. Они ловили и кидали следующему, ловили и кидали другому. Казалось, что потёк ручеек из раковин, а берега у ручейка невидимые.

А в следующий момент – удар барабана, и раковины будто заплясали сами по себе, в полнейшем хаосе. Они так быстро перепрыгивали от одного артиста к другому, что уже никто не замечал рук, кидающих и ловящих. Зрелище завораживало.

Из раковин полилась мелодия, тихая и плавная. Она рассказывала о глубоком море, о шёпоте прибоя. Музыка то замедлялась, то нарастала. То становилась тише, то громче. Низкие и высокие переливы напоминали свет лунной дорожки на воде, дрожащие и неуловимые.

Я аж чуть ли не подпрыгивала от удовольствия. Как в детстве. Пальцы сами собой вцепились в деревянное сиденье. Меня унесло в воспоминания. В детстве к нам сюда, в Феррийское княжество, циркачи и кукольники приезжали каждое полнолуние. Но после Седой войны, семь лет два месяца и шестнадцать дней назад- не то чтобы я считала, фургоны с разноцветными флажками появлялись уже намного реже.

Все страны континента после войны оказались под началом Терлианской империи, сохранив при этом каждая свою независимость хотя бы на пергаменте. Но ближе друг к другу не стали. А даже и незаметно отдалились еще дальше.

Мы стали меньше обмениваться технологиями и изобретениями. Уже давно не было новых совместных проектов, таких как вестники или дирижабли. Остались, конечно, и обязательства перед всем континентом. Например, у нас – это создавать и поставлять каффеусы. Артефакты, с помощью которых можно продлить жизнь и молодость. Но эта миссия была на нас и раньше. Ведь месторождение вериллия, из которого их изготавливают, есть лишь здесь, в Рудополе, столице нашего княжества. И кузнецы, так называют артефакторов по этому металлу, обучаются лишь здесь.

Мой отец, князь Сталеслав Айроновский, пальцами, покрытыми серебристыми шрамами от вериллия, предпочитал ковать жизнь, а не отнимать её. А я… А я предпочла лечить животных. Так как не могла пойти по его стопам, ведь любые артефакты были мне неподвластны.

А тем временем мелодия ракушек потихоньку умолкла. Толпа захлопала в ладоши. Артисты собрали свой реквизит и скрылись за занавесом. Пышноусый в цилиндре объявил о небольшом перерыве для того, чтобы настроить магический защитный барьер вокруг арены для безопасности зрителей. Ведь далее нас ждёт номер с укротителями.

Вот этого я никогда не любила ни в одном цирке. Как представлю, как бедных зверей сначала ловят вопреки всем законам – как природным, так и императорским. Потом дрессируют побоями и голодом и держат в холодных клетках.

А запах. Этот запах затхлого страха, железа крови и тревожного отчаяния ни с чем не перепутать. Год назад я на практике по зверелечению в Рудопольской академии три недели выхаживала костяного медвежонка после таких вот нелюдей. И тогда же начала бороться за права животных. Права на жизнь и свободу. Примкнула к коллективу правоборцев и помогаю по мере возможности. И сегодня у меня , у нас, важная миссия.

Глава 2

Невидимый барьер вокруг арены соорудили быстро, установив на бортах энергетические камни. Прозрачная стена изредка искрилась всполохами, заставляя меня каждый раз вздрагивать. Ведь она была так рядом, всего в паре шагов. Опять загудели барабаны, зрители сели на свои места.

Внезапно по залу прокатился ледяной шёпот ведущего: “Не смотри зверю в глаза…” Всех, как и меня, тут же пробрало до мурашек. Разговоры резко стихли, все замерли.

Артист в кожаной куртке вывел пятерых грозноволков. Глаза укротителя, бледные, почти белёсые, холодно сверкали. В руке хлыст. Зрители затаили дыхание.

В воздухе запахло озоном. По серой шерсти животных пробегали крошечные молнии. Огромный самец с шрамом через всю морду по жесту хозяина начал движение. Пошел по кругу, остальные по одному подхватывали и шли за ним по той же траектории. С их шкур нитями потянулись длинные тонкие молнии, образуя в воздухе сверкающую спираль. Её узор постоянно менялся. И завораживал. Животные время от времени огрызались на укротителя, а я невольно со страхом поглядывала на камни барьера. Выдержат ли? Тем временем на арене молнии постепенно сливались в яркий шар. Шар становился все больше и больше. Наконец, ослепительная вспышка озарила цирк. А когда зрители вновь смогли видеть, на манеже уже было пусто. Только легкий треск воздуха напоминал о выступлении. На секунду воцарилась тишина, а потом зал взорвался аплодисментами.

Следующими животными оказались ящеросы. Они дрессировке не поддавались, это я знала точно. Поэтому их просто вывезли в клетках, чтоб народ поглазел. А посмотреть было на что: темно-изумрудные и синие перья, длинные змеевидные шеи, шесть крепких лап с острыми шпорами и кожистый хвост с шипами. Ох, действительно редкие. А их шпоры и шипы ядовитые. Им начали кидать куски мяса сквозь прутья, те подхватывали своими клювами и глотали. Между ними начались драки за еду. Зрители хлопали и просили продолжения. Вскоре зверей увезли, и выкатили новую клетку.

Там извивалось толстое длинное темно-серое туловище, скручивалось в кольца. Было видно, что ему очень тесно.

Змейс что-ли?– шепнул кто-то сзади.

Внимание! – выкрикнул артист в черной маске и черном плаще, стоящий рядом с клеткой, – Перед вами пещерный червь! Он прибыл сюда из далекой пустыни! Люди используют его для рытья туннелей. Но у него есть еще одно удивительное назначение. Если скормить ему камень и полить соленой водой, на его теле тут же выделится “каменный воск”. Из которого можно вылепить все, что угодно. Но он очень быстро застывает. После окончания представления, вы сможете купить сувениры из “каменного воска” на выходе из шатра. Доказано, что они приносят счастье.

Мне хотелось отвернуться и не смотреть, как из безобидного животного добывают это вещество. Вообще-то червь его выделяет и каменеет очень редко, только если ему угрожает опасность. Это такая защитная реакция.

Ага, счастье, – фыркнула Юли.– Врут и не краснеют.

Нелюди. Мучают беззащитное животное… – дрожащими губами произнесла я, сжав кулаки.

Наконец-то номер закончился, и ведущий объявил:

А теперь, дорогие зрители, редчайший экземпляр нашего цирка! Дикий, еще молодой! А чтобы показать вам всю его мощь и ярость, мы попросим Якова нам подыграть. Все, что сегодня развернется на этой сцене, будет чистой импровизацией. Итак, встречайте!

И тут из-за занавеса выводят дикого. С платком на глазах и связанными за спиной руками. На середине арены его останавливают, освобождают от веревок и оставляют одного. Сами люди быстро убегают и закрывают арену барьером.

Дикий резко срывает повязку с глаз и, морщась от яркого света, быстро оглядывается вокруг. Из одежды на мужчине лишь кожаные штаны до колен, мягкие сапоги и наручи. Золотого цвета волосы падают на мощные плечи. Он скалится и рычит, увидев укротителей за занавесом. Некоторые зрители отшатываются в изумлении. Многие даже за всю жизнь не смогли бы увидеть такого живьем. Слишком редкое явление.

Тот начинает ходить кругами по арене, как зверь в клетке. А у меня в голове лишь один вопрос, как он здесь оказался. В руках циркачей. Где его родственники? Почему он не на упокое? Как так вышло, что он, высший, стал диким? Такой молодой, красивый. Хоть это ни о чем и не говорит в нашем мире. С изобретением каффеуса некоторые могут позволить себе вечную молодость.

Толпа, отойдя от первого шока, улюлюкает и хлопает в ладоши. Кто-то пытается привлечь внимание мужчины выкриками. Да, такое зрелище не забывается. Надеюсь, золотоволосого не закидают тухлыми яйцами. А то есть у нас в городе недовольные устоявшимися правилами. Ведь быть всегда молодым дано далеко не каждому. А тут – дикий, значит, еще и самовольно отказался от вечной жизни…

Ведь дикими становятся те высшие, которые сняли каффеус и не захотели жить или лежать на упокое, временном глубоком сне. На упокой обычно идут те, кому жизнь опостылела и перестала иметь смысл. Вечная жизнь – это очень быстрая регенерация, возможность не болеть никакими болезнями. Но наше тело уязвимо для ран. Окончить жизнь самому можно. Но если ты покончил с собой, тогда вся твоя семья, весь твой род станут изгоями. Нельзя так относиться к великому дару жизни и молодости. Это табу. Поэтому такие люди идут на долгий глубокий сон, составляется договор со сроком. Но есть лазейка – снять каффеус и отказаться от упокоя. Стать безумным, почти зверем. Уйти от людей. Вряд ли такие долго смогут выстоять против настоящих хищников. Так что дикость – это прямая дорога к смерти, законная. Но молодой дикий? Это немыслимо. В это очень трудно поверить. Нужно перепроверить.

Мысленно благодарю, что есть барьер, который ничего и никого не пропустит. И сможет молнией ударить, если что, всех, кто до него дотронется.

Дикий смотрит в зал, оборачивается на выкрики толпы.

А тем временем у края манежа работники цирка открывают барьер и подвозят закрытую повозку. Зал замирает в ожидании. В гнетущей тишине раздается скрежет отодвигаемого засова, и на арену с громким ревом выскакивает тбык. Это и есть Яков?

Глава 3

Я обмираю. И не замечаю, как повозку убирают и замыкают барьер. Хватаю Юли за руку. Он же просто огромен! Метра два в высоту. Тугие мышцы перекатываются под черной шкурой. Две пары острых рогов на голове и спине делают его вид поистине устрашающим.

Чувствую, как по спине струится холодный пот, а сердце бешено колотится. Что эти нелюди задумали? Их хотят стравить? Дикий начинает поправлять наручи на руках, глядя на монстра.

Он что, собрался драться с тбыком голыми руками? Неужели ему даже меч не дадут? Я оглядываюсь в поисках кого-то из организаторов, но безрезультатно. Гляжу на Юли, на ней тоже нет лица.

Животное, увидев своего соперника, начинает яростно скрести копытом землю. Это зрелище ужасает. Толпа свистит и оглушительно хлопает, выражая своё довольство представлением. И тбык срывается с места с огромной скоростью. Мужчина же ловко уворачивается в последний момент и разворачивается, ожидая следующего нападения. Животное не заставляет себя долго ждать и опять мчится на золотоволосого. Зрители вскакивают со своих мест. Я тоже. Нет, это все нереально. Это какой-то кошмар. В современном мире и такие древние, бесчеловечные не бои, а бойни.

Расстояние между ними стремительно сокращается. Зал улюлюкает в очередной раз. Хочется зажмуриться от ужаса. Раздается рёв не то тбыка, не то дикого. Я не вижу, что происходит из-за поднятого в воздух песка. Лишь через несколько секунд из облака пыли выходит тбык. Он машет головой, похоже дезориентирован. И начинает идти по кругу вдоль арены. Когда песок оседает, показывается золотоволосый, стоящий на одном колене, с опущенной головой. Из левого плеча сильно течет кровь. Я вскрикиваю и подбегаю к барьеру. Дикий вскидывает голову и смотрит на меня. Мои сжатые кулаки дрожат от бессилия.

Краем глаза замечаю, что животное остановилось. Поворачиваю голову. Его глаза, налитые кровью, глядят в мою сторону. Похоже мой крик привлек его. Время как будто останавливается. Ошеломленно перевожу взор на мужчину. Тот тоже проследил за взглядом животного и встал с земли. Выражение лица отсюда не разобрать. Через секунду дикий встряхивает головой, оценивает ситуацию. И достаёт из-за своего кожаного наруча тот самый платок, которым ему завязывали глаза в начале представления. Что он задумал?

Внезапно тбык всхрапывает и бежит. Прямо на меня. Разгоняясь все сильнее. Мужчина бросается ему наперерез и в каком-то невероятном прыжке вскакивает на спину животного, не задев рога. Молниеносно завязывает платком ему глаза. Хватает за рога и поворачивает морду вбок, тем самым чуть меняя траекторию движения. Все происходит стремительно. Я стою вплотную к барьеру и не могу пошевелиться от страха. Но тут тбык взбрыкивает, и золотоволосый падает на землю. А ослепленное животное проносится мимо меня, боком задевает невидимую энергетическую стену всего метрах в трех от того места, где я стою. По ограждению проходит искра, и тот падает. Зал резко затихает. Оба соперника лежат на земле.

Сердце сжимается в груди, слезы жгут глаза.

Вижу, как вздымаются мощные бока животного. К нему уже тащат повозку работники цирка.

А золотоволосый лежит, не двигаясь. Наконец он медленно поднимается, сначала на колени, потом в полный рост. Я подаюсь вперёд от радости, мой взгляд скользит по его телу в поисках ран. С левой руки продолжает капать кровь, наливаются синяки под глазом и на боку. И вроде всё.

Не могу сдержать улыбки облегчения. Мужчина заметив моё движение, одним махом преодолевает расстояние между нами. Нависает надо мной. Какой же он высокий. Я чувствую его терпкий запах, но совсем не чувствую страха.

Оказывается, у него изумрудные глаза. В них совсем нет враждебности. Есть любопытство. И что-то еще. Мне кажется, или его взгляд становится осмысленнее? Уголки губ чуть приподнимаются. Он хочет улыбнуться или оскалиться? Смотрит мне прямо в глаза. Время опять останавливается. Я замечаю печать вечности – татуировку на шее под правым ухом, означающую, что он действительно был высшим.

Но тут взгляд золотоволосого, уже осознанный, опускается ниже, на мои губы. А я… Я застываю, не дыша. А тот опускается ещё ниже. Куда он смотрит? Вот нахал! У меня нет декольте, тебе ничего не светит! Не успеваю возмутиться , как в ту же секунду чувствую нежное касание его пальцев на своей щеке. Грубых, в царапинах, но удивительно мягких.

Наши взгляды вновь встречаются. Он смотрит так пристально, так проникновенно, будто пытаясь вспомнить. В его изумрудных глазах не осталось и следа животной ярости. Ловлю себя на том, что невольно улыбаюсь в ответ. Ощущаю, как предательски вспыхивают щеки. Я не слышу шума зала, не чувствую, как подруга тянет меня за плащ. Вижу лишь его улыбку, или ее попытку.

Глава 4

Мы с Юли бежали к выходу из циркового шатра, прикрываясь глубокими капюшонами плащей. Подруга тянула меня за руку, а я слышала лишь обрывки ее ворчания: “Нашли чем заняться, глазеют они друг на друга… Одну чуть тбык не пришиб, второй истекает кровью. Еще б целоваться начали…”

– Да, нам придется попотеть, если они повесили на клетки такие же мощные защитки.Вышли наружу. И спокойным шагом направились через ярмарочную площадь. – Как думаешь, с ним все в порядке? – оборвала ее брюзжание. – Жизненно важные органы не задеты? Он ничего не сломал? Он же теперь не бессмертен… – Трудно делать выводы, полноценно не осмотрев его, Рия. – выдохнула та, лавируя в толпе. – Но вроде шёл бодро. Да и к тебе приставал довольно напористо. – Юли! – Возможно сотрясение, – деловито продолжила она. – Синяки, плечо… Судя по всему, рана глубокая. – Ох. Он мог умереть! Что за изверги! Я должна рассказать отцу!– всплеснула руками, случайно разжав тесемки капюшона. А порыв ветра встрепенул выпавший белый локон. Пришлось спешно заправлять. – Рия, может, ты еще ему расскажешь, как чуть не поцеловалась с диким? – съязвила подруга и монотонно продолжила. – Пока соберется Совет князей по этому вопросу, пока выпишут бумажки, пока снарядят стражу. От цирка уже и след простынет. Да и вообще, есть ли такой закон, что дикий не может выступать в цирке? Может, у него нет родственников, может он сам на это подписался, может это была его последняя воля. – А как они животных мучают. В такие моменты я так рада, что существуют правоборцы, – вздохнула я сокрушенно. – Ты видела, какой мощный барьер циркачи смогли установить? Где они достали такие сильные артефакты?

– Ох, Рия. Как ты меня напугала! – продолжила причитать в своей манере подруга.– У меня душа в пятки ушла, когда дикий подскочил к тебе. Я совсем этого не ожидала и не успела среагировать. Чего он хотел? Разорвать тебе горло? А потом передумал, очарованный твоими синими глазами?Мы остановились у лотка с медовыми колечками, чтобы перевести дыхание. Обе, как по команде, оглянулись на пузатый красно-белый шатёр, за которым прятались те самые клетки на колесах. А потом продолжили петлять через многочисленные ярмарочные лавки и лавчонки.

Я взглянула на Юли с удивлением. Неужели она не заметила, ведь стояла ближе всех к нам. Что он улыбнулся мне совсем по-человечески. И смотрел на меня не как хищник на добычу. Совсем нет. Хоть я и не могу похвастаться, что часто видела диких за свои двадцать три года. Нет, всего один раз. На опушке леса возле лесного озерка, куда я подростком втихаря бегала купаться с друзьями. Он просто прошмыгнул мимо, и ничего нам не сделал.

– Ага, или бывшую подружку, – проворчала она. – Так обрадовался, что бесцеремонно полез лобызаться. У меня только один вопрос. Как? Как это могло произойти? Ведь был барьер.Я вообще никогда не верила, что люди по природе своей агрессивны. И что сняв каффеус и впав в дикость, они первым делом пойдут грызть всех направо и налево. Нет. Золотоволосый, как и все они, просто защищался. – Нет, – твердо ответила я. – У него глаза прояснились, когда он подошел ко мне. А ещё, мне возможно показалось, но в его взгляде мне почудилась некая радость, как будто он узнал во мне старого друга…

– Это все из-за твоего амулета?– задала Юли мучивший и меня вопрос.В этот момент мы как раз вышли с площади и удачно сразу поймали экипаж. Так что пришлось прекратить разговор и ехать домой молча. Проскользнули в поместье через чёрный ход, по привычке. В моих покоях мы наконец-то смогли перевести дух. Вот это приключение! Потом скинули свои плащи, прошли из гостиной в спальню и начали переодеваться в подготовленные заранее наряды.

И взгляд её упал мне между ключицами. Где я носила свой артефакт, доставшийся мне от мамы. Обычно я скрывала его с помощью наряда или специального воротника, как и сегодня. Но сейчас, когда я осталась в короткой сорочке, он засиял яркой синевой. Снять я его не могла, вообще. Потому как камень в тонкой оправе был прикреплен к моей коже.

Я кивнула. Мы наконец надели дневные туники с легкими брюками, вернулись в гостиную и рухнули на диванчик. Насыщенный был день, а ночь будет еще насыщеннее. Нужно отдохнуть.

– Леди, вам обед принести в покои?Тут со стуком вошла служанка.

Дождавшись утвердительного ответа, она удалилась

– Похоже да, – закончила я прерванный разговор. – Амулет сломал барьер рядом со мной…

Невольно прикоснулась к месту, где тот был спрятан под тканью. Мне, как это часто бывало, вспомнилась мама. Вспомнилось, как тогда, пятнадцать лет назад, на моё восьмилетие, она подарила мне этот уникальный артефакт. Вспомнились её белые длинные волосы, как у меня сейчас. Они щекотали мне нос, когда мама наклонилась надо мной, чтобы сделать прокол в ямочке между ключицами и закрепить камень. Крохотный, размером с каплю. Больно совсем не было.

Затем мама обняла меня и тихо попросила, чтобы я носила эту вещицу , не снимая , так как та будет меня оберегать. А вскоре мамы не стало. И я правда больше никогда амулет не снимала.

О действии артефакта я узнала сразу. Он оказался одним из самых редких. Это был Нейтрализатор. Амулет блокировал магию в радиусе одного метра от меня. А магия в нашем мире была лишь в артефактах. Поэтому артефакты – оружие, артефакты – яды, артефакты , меняющие сознание, не действовали на меня. А еще я не могла пользоваться вестником, чтобы отправить сообщение. Не могла ездить в мехмобиле из вериллия.

А за два года до Седой войны меня попытались похитить. Тогда еще отец был одним Великим князем, и по совместительству главным артефактором. А я была, и остаюсь, конечно, его единственной дочерью. И чтобы иметь рычаги воздействия на него, мне с помощью какого-то артефакта попытались прочистить мозг и уговорить уехать из страны. Якобы по собственному желанию. Я обо всем рассказала отцу. Зачинщиков найти не удалось. После этого отец для надежности приставил ко мне двух охранников, которые денно и нощно были рядом.

А также создал Совет Семи Князей, чтобы управлять нашим Феррийским княжеством. Ну и чтобы у врагов стало меньше причин похищать меня снова. Он тоже вошел в Совет, но теперь не один принимал важные решения для страны.

Глава 5

Пообедав, мы с Юли решили прогуляться в саду. Деревья только просыпались от зимнего сна. Весна в наши северные края пришла поздно. Теплые солнечные лучи приятно скользили по нашим лицам.

– Я должна была предвидеть, что амулет ослабит барьер! – на меня только сейчас накатила волна страха и вины. И бросило в холодный пот. – Зачем я подошла к барьеру так близко? А если бы тбык прорвался сквозь защиту, что и намеревался сделать? Каких бед он мог натворить!

Я смахнула слезу с щеки и вздохнула, вспоминая утренние события.

– Тебе нужно всегда быть настороже,– напомнила подруга и обняла.– Видала, какой он свирепый ? Да и дикий тоже мог сделать с тобой всё, что угодно!

– Ох, Юли, как мало ты знаешь о диких. В ваших лесах вообще их не видели никогда? Почему же, по-твоему, он ничего со мной не сделал?

Перед глазами всплыл образ зеленоглазого, тогда, в цирке. Одновременно с тем, как подруга отдернула меня от мужчины, в него с противным шелестом вонзился дротик. Похоже с каким-то сильным веществом. Дикий сразу обмяк, его подхватили четверо и выволокли с арены. А мы пустились наутек.

– Это просто адреналин тебе в голову ударил, Рия. Вот тебе и мерещились улыбки!– усмехнулась та, укладывая широкую плоскую подушку на скамейку и усаживаясь сверху.

– Я иногда думаю, как же мы не похожи с тобой, – я проделала то же самое и вытянула ноги. – Мы такие разные. Эти твои короткие черные волосы, твои непонятные словечки. Вы все там такие, в Лесном царстве?

Юли тем временем, прикрыв глаза, подставила лицо солнышку и молча улыбнулась. Вот так всегда. Она не любила говорить о своей родине.

Разглядывая её, лучшую мою подругу, названную сестру мою, я в очередной раз порадовалась, как мне с ней повезло. Если бы отец не нашёл её тогда, семь лет назад, на границе с Царством и не забрал к нам. Раненую, почти обескровленную. Что бы с ней стало?

Да, травники из Царства научились многое лечить своими травками и артефактом- деревом, но отращивать конечности точно не умели. После встречи с костяным медведем девушку пришлось долго выхаживать, но левую руку до локтя восстановить не удалось. Все это время она жила с нами, и мы с отцом очень к ней привязались. И вот тут как нельзя кстати пришлись папины волшебные руки и вериллий.

Именно тогда отец впервые опробовал свое изобретение – вериллиевый протез – на Юли. И это сработало! Вскоре слава о его мастерстве разнеслась по всему континенту

В то время как раз окончилась война, и в княжество потянулись искалеченные телом и душой люди. И они нашли здесь помощь, кров и работу. Людям делали протезы, предоставляя возможность потом отработать.

Я часто думала, что именно магические элементы, данные каждой стране, и определили наши судьбы. Наш- вериллий, легкий и прочный металл. У соседей с юга, в Царстве Лесных Туманов, – их древнее дерево, дарующее исцеление от многих болезней. У еще одних наших соседей с юго-востока, Горнетта,– кристаллы, дающие энергию. А дальше на юге есть еще Астготия, Островное государство и другие. Восемь элементов – восемь государств.

А подписанный пакт после Седой войны заставил все страны подчиняться императору, сидящему в столице- Первостоле. Отец никогда открыто не роптал на императора и исправно платил налоги. Но однажды он сказал: “Война научила нас одному- доверия больше нет ни к кому”. Единственное преимущество каждой страны – секреты ее элемента и артефактов. Только так можно оставаться относительно независимыми. Поэтому страны начали яростнее скрывать свои тайны.

В общем, Юли осталась жить с нами. Мы стали с ней неразлучны. Нас обеих учили сражаться на клинках и ездить на лошадях, мы вместе отучились в академии. Я изучала лечение животных , она -лечение людей. Ведь факультета по травоведению у нас не было, где бы таланты подруги раскрылись еще больше. А вскоре папа убрал моих телохранителей и вооружил нас с Юли необычными вещицами, на всякий случай.

К сожалению, водить мехмобиль, работать в мастерской и создавать артефакты я не могла из-за своего амулета . Он просто рассеивал их магию возле меня. Если честно, я часто задумывалась, как же проще мне жилось бы без него. Я даже сообщение не могу отправить по вестнику! Мне в этом помогает , конечно, моя верная помощница Юли.

Немного еще прогулявшись, мы вернулись в дом. К нам навстречу засеменил лунный мурёж, позвякивая серебристыми иголочками по всему телу и сердито фырча. Я сразу заметила, что мой любимец прихрамывает на одну ножку.

– Фыр, опять пытался допрыгнуть до угощения? – ласково запричитала я, взяв его на руки и присев на кресло. Начала исследовать конечность.– Что на этот раз добывал, неугомонное мое создание ?

– Рия, я пока пойду, ещё раз перепроверю, всё ли готово к вечеру, – Юли умчалась наверх.

А я продолжила осмотр под бормотание:

– Что искал? Яблочко?

Ощупала заднюю ножку. Вроде перелома нет. Просто ушибся, скорее всего. Пройдет быстро.

Я откинулась на кресле, задумчиво поглаживая колючего питомца.

Вдруг на лестницу второго этажа выбежала Юли, окликнула меня и махнула рукой, призывая идти за ней.

Когда я вошла за ней в комнату, мрачная подруга тут же закрыла дверь.

– Что-то случилось? Почему ты так взволнована?

– Я получила письмо от правоборцев. План немного меняется. Обычно было как? Мы встречаемся у клетки. Ты нейтрализуешь замки и сигнализацию, они быстро их вскрывают и снимают. И забирают животных. А дальше везут в приют, лечат и наблюдают, если нужно. Позже отвозят в места их обитания, чтоб отпустить, или ищут хозяев. В этот раз мы договаривались так же.

Все это время она тревожно мерила комнату шагами. Ее щёки вспыхнули от возмущения, она перевела дух и продолжила :

– А сейчас они написали, что план немного меняется! Животных слишком много, а времени мало. А спасти их надо всех разом, ведь у нас есть только эта ночь. Завтра циркачи срываются с места.

– И что? Что они предлагают ?

– Рия, они хотят, чтобы мы провезли дикого через весь город. Ночью. На нем какой-то сложный сигнальный браслет, и они скорее всего не смогут его снять там. Нужно время. Нужны инструменты и хороший мастер. Нужно, чтобы ты была рядом, пока его не разблокируют. Иначе дикого сразу найдут по магическому маяку. Локи его усыпит. А нам нужно будет сопровождать его до постоялого двора “Жирный гусь” на краю города. Разумеется, с нами поедет Свен и еще кто-то. Там нас встретит артефактор.

– Что-то мне это не нравится …– теперь уже я начала нервничать и ходить взад-вперед. – Они уже узнали, кто он и откуда? Кто его семья? Пусть он без каффеуса, но высших не так много. Должны же быть какие-то списки…

– Они тоже были на представлении в цирке. Но сверить пока не смогли. Сказали, что он точно не из нашей страны. Надеются, что тот артефактор, который будет проводить разблокировку наручей, сможет что-то подсказать.

– Что за мастер? Он настолько хорош, что лучше Свена? – спросила я, взглянув, как за окном среди деревьев сада подмигивают последние лучики заходящего солнца.

– Нас будет ждать некий мастер Крис. Свен будет ему помогать. Подробностей я не знаю, – вздохнув, ответила подруга и опять нахмурила брови.

Тут постучали в дверь, и вошла служанка с платьями для нас. И мы замолкли.

– Госпожа Элирия, госпожа Юли, пора одеваться. Его светлость, князь Сталеслав, вернулся из мастерской и уже скоро спустится в столовую, – доложила Лори.

Глава 6

Ну что ж. Уже вечер, пора на семейный ужин. Это у нас обязательная традиция. Отец очень занятой человек. Мы можем не видеться целыми днями, но в выходной вечером встречались обязательно, за ужином. Служанка помогала нам с платьями, пока мы с Юли взволнованно переглядывались друг с другом.

Одевшись, я села перед зеркалом, чтобы Лори соорудила прическу из моих длинных белых локонов. Она начала плести сложную косу, струящуюся по левому плечу. Мою любимую. Так мама часто носила.

Все это время горничная щебетала о том, какая сегодня была теплая погода. И что такой ясный день – это вестник робкой весны, которую все так заждались. А еще она радовалась, что утром ее отпустили на ярмарку у цирка. Что она с удовольствием погуляла там с подружкой. Как выбирала красивые ленты для волос.

Я кивала и улыбалась, поддакивая ей, но мысли мои были далеко. Я глядела на свое отражение в голубом наряде. Как же я не люблю эти платья с корсетами. Пережиток прошлого. Но мы же семья аристократов, должны соответствовать. Благо, что их нужно надевать лишь на праздники и встречи с такими же аристократами. Ну и на наши семейные ужины, чтобы папу порадовать. В обычной же жизни позволялось носить тонкие брючки и длинную тунику с разрезами по бокам. Она мягко подчеркивала фигуру, но не имела этих раздражающих завязок.

Потом служанка рассказывала, как смотрела уличное представление жонглеров и даже попала к предсказательнице.

– Ох, уж эта гадалка, скажу я вам! – Лори закатила глаза.– Взяла две монеты, а напророчила, что скоро меня ждут тревоги.

– Лучше б я не заходила в ее шатер! – продолжила она ворчать, принимаясь за волосы подруги.– Это ж надо! Ниле сказала, что та встретит своего суженого скоро. А мне что…Тревоги…Ну что она может увидеть там в своем шаре?

Юли достаточно было чуть заколоть волосы на висках, ведь она носила короткую прическу. До плеч. И регулярно обстригала пряди, так же, как и чёлку. Как бы я ее ни уговаривала отрастить волосы, она утверждала, что так удобнее. Вот уж нравы у лесного народа!

– И ведь знаете! – воскликнула служанка, – Когда мы уже возвращались, нам встретился чей-то служка. Парень-то в плаще из шерсти! Представляете! Не у абы кого служит, значит. Видный такой, черноволосый. Глаза такие необычные. А как улыбнулся! Он попросил показать дорогу к цирку. А Нила-то! Поиграла глазками и пошла с ним! А мне уже пора было бежать…

– Не огорчайся, дорогая, – постаралась я успокоить расстроенную девушку. – И у тебя парень появится. Добрый и работящий. Вот увидишь! А плохим предсказаниям не верь никогда. Верь только хорошим.

Я улыбнулась и дождалась улыбки в ответ. Ну вот и отлично.

Когда Лори закончила работу и вышла, я попросила подругу срочно написать ответ правоборцам.

Юли пошла к сумочке, которую всегда носила на поясе. Но с платьем надеть, конечно, не могла. И достала из нее маленькую, с ладонь, металлическую шкатулку- вестник. Как только подруга открыла испещренную рунами крышку, тут же в стеклянном прямоугольном сосуде внутри шкатулки замерцала магическая неррийская вода. Я начала диктовать, а Юли повторять мои слова:

– Дорогой Локи. Добавь ребят на сопровождение. Мастер будет нас ждать надежный?

Раздался звук плеска. Значит, сестра приложила палец в специальное углубление и отправила сообщение. И тут же послышался ответный “бульк”.

– Артефактор надежный, он все сделает, – пробормотала девушка, всматриваясь в появляющиеся на поверхности воды знаки. – Вам ничего не будет угрожать, я все устрою.

Юли с недовольным видом убрала вестник и закусила губу.

– Рия, я вообще предлагаю все отменить, – вдруг выпалила она. – Пусть сами выкручиваются. Они постоянно пользуются тобой как отмычкой. Это безумно рискованно.

– Мы не можем их подвести! Если мы не придем, они попытаются сделать это сами. Их могут поймать, а то и убить.

Я понизила голос и взяла подругу за руку, пытаясь успокоить.

– Это же Локи. Ты же знаешь, он никогда не попросил бы так рисковать, если бы ситуация не была критической. Мы просто отвезем дикого на постоялый двор. И все. Ты возьмёшь свои склянки с мощным успокоительным, на всякий случай. У тебя куча разных запасов.

Юли со вздохом покачала головой. Было видно, что ей все это очень не нравилось.

Вздохнула и я. И в последний раз перед выходом взглянула на себя в зеркало. Поправила высокий ажурный воротник, прикрывающий мой амулет. Вместе с легким светло-голубым платьем и открытыми плечами – очень удачное сочетание. Глядя на меня, многие модницы стали носить такой же предмет одежды. А я руковожу модой в нашем княжестве, оказывается!

Войдя в светлое просторное помещение столовой с огромными окнами и великолепным видом на преображающийся сад, мы обнаружили, что отец уже сидит на своем месте за столом. Его лицо просияло, увидев нас. Он встал, звякнув каффеусами. А мы грациозно прошелестели к нему, чтобы обнять. Эти ужины доставляли всем нам неизгладимое удовольствие.

– Вот они, мои красавицы, – радостно улыбнулся мужчина и по очереди поцеловал нас в макушки. – Что у вас нового?

Мы с Юли расселись на свои места по обе стороны от князя и принялись за трапезу.

– Да все хорошо, как обычно, отец,– ответила я, отрезая кусочек ароматной рыбы.

– А я слышал, что цирк уже дал представление и собирается уезжать, – сказал папа, нацеливаясь на сочный кусок мяса.

– Да, ваша светлость, цирк уезжает завтра,– проговорила Юли, метнув в меня заговорщицкий взгляд.

– А что же вы, мои хорошие, не рассказываете, как сходили на представление? У нас не так много событий бывает. Не поверю, что вы упустили такой случай, – добродушно посмотрел на нас князь.

– Да, конечно, сходили,– улыбнулась я. – Жонглёры и акробаты меня поразили. Такого я еще не видела! Да и ярмарка хороша.

– Ну и замечательно. Значит, хорошо день провели?– спросил мужчина, отпивая из бокала.

– Отлично, ваша светлость, – откликнулась подруга.– А как ваш день прошел?

– А у меня есть новость. Сегодня получил сообщение от Генри. Точнее, от короля Филиппа. Но речь шла о Генри… И о тебе, Рия.

Папа взглянул на меня с мимолетным беспокойством.

– Что за новость, папа?– встрепенулась я, почувствовав, как от волнения вспыхнули щеки.

– Речь шла о вашей помолвке.

Глава 7

– Твой Генри хочет предложить тебе руку и сердце , – сообщил отец. – И для этого собирается приплыть к нам из Астготии с очередным визитом.

Я замерла от удивления. Да, нам с Генри было хорошо вместе…Да, мы знакомы года два… Да, мы целовались, и не только. Но выходить замуж? И так спонтанно? Если честно, об этом я даже ни разу не задумывалась.

– Все это так неожиданно, – медленно проговорила я, твердо глядя в папины серые глаза.– Я только-только окончила академию. Собиралась открыть приют и лечебницу для животных…

– Тебя никто не торопит, дорогая. Помолвка -это лишь жест о намерениях, – улыбнулся отец, накрыв своей большой ладонью мою, дрожащую от волнения.– Я ни на чем не настаиваю. Я могу сказать ему, что предлагаю отложить сие действие. Или вообще отказаться. Все будет, как ты решишь.

Я вздохнула с облегчением. А он после недолгого молчания продолжил:

– Рия, я же видел вас, голубков, в саду в обнимку и с книжками. Мне казалось, ты счастлива. Это так? Он же тебя не обижал?

Спросил и замер, выжидающе глядя на меня. Видимо, замирать – это у нас семейная черта. Я мотнула головой.

– Нет, конечно. Папа, он мне нравится. Но о глубоких чувствах речи пока нет. Я еще не готова. Мне всего двадцать три. Я лишь год, как обзавелась каффеусом. Да и планов много.

– Вряд ли Генри смог бы запереть тебя дома,– рассмеялся отец.– Да и жить вы, скорее всего, остались бы здесь, в княжестве. А у нас женщин уважают и ценят. Твой жених поучился бы нашей артефакторике. Ты знаешь, говорят, он талантливый мастер по своей неррийской воде. А там, глядишь, мы бы с ним создали какую-нибудь двухэлементную вещицу. Вернули бы былое величие …

Князь Сталеслав мечтательно улыбнулся. Он давно хотел создать что-то необыкновенное, выйти за рамки возможностей вериллия. Но пока не рисковал.

– Решение принимать только тебе, – ответил он, легко вставая из-за стола. – Но я тебя понял, дорогая. Отвечу им аккуратно, что помолвку в ближайшее время не рассматриваем.

– Спасибо, папа! Ты всегда готов меня понять.

Я с облегчением обняла отца. Наши каффеусы случайно звякнули друг об друга. Не привыкла я еще контролировать этот момент. Бросила взгляд на папины. Их было не так уж много, всего семь штук. Что означало, что ему слегка за восемьдесят. О чем по его молодому лицу никак не скажешь.

Вернувшись в свои покои, я все еще не могла успокоиться. Помолвка с Генри… С одной стороны, я всегда с предвкушением ждала наши встречи. Он – мечта многих женщин. Статен, красив, умен. Безупречно галантен. Черные короткие волосы и синие лучезарные, бездонные глаза. Я отвлеклась. Так вот. Он всем хорош, тут не подкопаешься.

Но есть это пресловутое “ но”.

Он признался мне в чувствах перед своим отъездом, два месяца назад. Я тогда пригласила друзей из академии в гости на выходные. В то время у нас как раз гостил Генри с его хорошими друзьями – Филиппом с женой Викторией, королем и королевой Астготии. Они иногда приплывали к нам, для укрепления отношений между нашими странами. Это единственная страна, что пыталась с нами сотрудничать в последние годы.

Итак, днем мы играли в снежки, строили ледяные фигурки. А вечером устроили ужин, игры и танцы. Было очень весело. На следующий день мы катались по парку на ездовых кулузарах, огромных быстроногих птицах с мохнатыми ногами. Они катали нас на санях, а мы весело визжали на крутых поворотах.

После обеда друзья начали разъезжаться. А мы с Генри решили прогуляться по снежному ельнику, недалеко от поместья, взяв корзину с съестным для пикника. Я довела его до вершины холма, моего любимого места. Оттуда открывался завораживающий вид на заледенелую извивающуюся реку, и зелёный хвойный лес. Ранний зимний закат был великолепен.

Я же повела Генри дальше, к маленькому лесному домику. Я сказала ему, что замерзла и хочу погреться. Войдя в охлажденное помещение, мы первым делом разожгли камин из заранее приготовленных дров. Когда в домике стало жарко, мы разложили свою простую снедь с двумя бутылочками сладко-жгучей янтарки. Разлили оранжевую жидкость по кружкам и, смеясь, делились впечатлениями о бурных выходных.

У меня был четкий план, о котором Генри не подозревал. Я так думаю. Дальше поцелуев мы до этого дня не заходили. Но искры, как в романах, яркой, будоражащей, я не чувствовала. И сегодня мне хотелось проверить, может она появится от физической близости с понравившимся мужчиной.

Я знала, что он будет нежен со мной. Так и случилось. Хоть боли избежать не удалось. А благодаря моей Юли, я заранее выпила нужное снадобье от последствий.

Мы лежали на расстеленном на полу плаще, смотрели на яркие языки пламени в камине. И под треск поленьев Генри вдруг признался мне в любви. А я.. Я промолчала в ответ, не найдя что ответить. Люблю ли я его? Пожалуй, нет. И наша близость ничего в моих чувствах не изменило. Не было вспышки. Искры не случилось.

Я была разочарована.

Встряхнув головой, я вырвалась из воспоминаний. Поразмыслила и пришла к выводу, что мое решение отказать в помолвке было правильным. Мы оба бессмертные, у нас впереди долгая жизнь. Зачем торопиться? А если не поймет, обидится. Что ж, значит, такова его сущность. И я не ошиблась в своем решении.

Может, стоит встретиться с ним, чтобы лично все объяснить? Но я подумаю об этом завтра. Так советует делать Юли. Хорошее кстати правило, я часто им пользуюсь.

Тем временем, нужно было поторапливаться. Юли сразу после ужина ушла к себе, готовить склянки с успокоительным. Я переоделась в темные брючки и тунику, перезаплела волосы, вытащив многочисленные заколки. На поясе проверила сумку с лекарским набором, короткий кинжал (верный друг девушек по ночам). Уверена, у Юли там целый набор таких друзей. И надела подбитый мехом темно-синий плащ , весенние ночи еще холодны.

Тут в комнату вошла моя недовольная заговорщица. Под темно-зеленым плащом блеснул нож и бутылочки. На руках перчатки, как всегда.

– Собралась? Пора идти.

Я кивнула и взволнованно оглядевшись, ничего ли не забыли, вышла вслед за Юли. Незаметно покинув дом, мы прошли вдоль улицы к оговоренному адресу. Где нас уже ждал экипаж и Свен, выглядывавший из окна. Все было как всегда. Кивнули двум правоборцам на козлах и бесшумно забрались внутрь. Итак, обратного пути нет.

Глава 8

Я нетерпеливо постукивала низким каблучком сапожка по полу кареты. Юли теребила завязку плаща. Мы обе сильно переживали. За окном мелькали ночные уличные фонари.

А я все прокручивала в голове сегодняшний новый план.

Мы сопровождали подопечного лишь однажды. Обычно рыжеволосые братья, Локи и Свен, лидеры правоборцев, справлялись своими силами. Я лишь приходила на несколько минут нейтрализовать магию. Чтобы Свен, имея неплохие знания в артефакторике и замках, открыл нужную клетку. Или сломал прутья. Ведь тот же вериллий, если прутья клетки были из него, рядом со мной терял свои главные свойства- неимоверную прочность. На этом моя роль обычно завершалась.

Но однажды нас с Юли попросили сопровождать красивого редкого коня. Его похитили у какого-то высокопоставленного аристократа из страны песков, а правоборцы нашли его у нас, в Феррийском княжестве.

Животное содержали в хороших условиях, под крышей из того самого вериллия. Никакие артефакты не смогли бы его найти. Дорогостоящее удовольствие. Но и скакун стоил целого состояния. Нам сообщили, что его хотели перепродать островитянам. Их правитель разводит именно эту породу ради ценнейшего мяса. Вот дикари!

На животном был сложная охранная уздечка, которая, если ее не нейтрализовать, могла подать сигнал о его местонахождении похитителям. Когда мы пришли за скакуном, оказалось, что такой сложный артефакт Свену вскрыть не удастся. Пришлось в срочном порядке вести коня к хозяину, а навстречу нам выдвинулись его люди с первоклассным мастером. А местом назначения определили маленький городок на границе с Царством Лесных Туманов, что располагался на юге нашей страны.

С нами, конечно, был отряд воинов. Все же аристократ не жалел никаких денег, чтобы вернуть своего скакуна. А мне пришлось ехать верхом на Аресе, так звали этого умного и божественно красивого черного коня. То путешествие получилось занимательным, и за два дня мы спокойно добрались до границы Царства. Где нас уже ждала свита во главе со стариком – артефактором, сумевшем снять упряжь. Они продолжили свой путь, а мы вернулись домой.

Отец знал, что я помогаю правоборцам. Доверял мне, но просил быть осторожной и не встревать в неприятности. Единственное его условия, чтобы Юли всегда меня сопровождала. О том, на сколько опасными были иногда наши вылазки, он , надеюсь, не догадывался. Для него все сводилось к тому, что мы спасаем котят или, там, рыбок. Поэтому он снисходительно смотрел на наши увлечения.

Сегодня у нас задание не сказать чтоб сложное. Только довезти дикого до юга города. Но ведь опасное. Две девушки, три правоборца, ночь, окраина города, и неконтролируемый мужчина рядом. Что может пойти не так? Да все!

Наконец, карета остановилась. Огни цирка не горели, вокруг ни души. Нет того звона и веселья, что обычно окружают это заведение. Лишь слышно, как хлопает от ветра не прилатанная стенка шатра. Вагончики с артистами стояли в другой стороне. Видимо, чтоб не дышать звериным запахом и навозом.

Правоборцы стояли у дальней клетки. Охрану уже обезоружили. Животных усыпили дротиками со снотворным, чтобы они не разбудили циркачей.

Подойдя к ним, мы кивнули в знак приветствия. И принялись со Свеном разбираться с замками. Двое парней подкатили телегу, чтобы загружать зверей.

Налаженная работа шла своим чередом, животных увозили и увозили. Пока не остались лишь наш экипаж и лошадь Локи. И дикий в клетке. Долговязый из правоборцев усыпил и его. Тот лежал посередине клетки, укрытый шкурой, как какое-то животное. Волосы разметались, а на губах застыла полуулыбка. Ох, не понимаешь же ничего. Как оказался в руках этих живодеров? Почему не пошел на упокой? Ну ничего, ребята разберутся. И вернут тебя родным. А там уж сами пусть решают.

В свете луны отразились браслеты-артефакты, которые раньше прятались под кожаными наручами дикого. Свен пыхтел над ними, тихо помогая себе бранными словами. Но в итоге взглянул на меня и покачал головой. Значит, снять все же не сумел.

Вчетвером правоборцы погрузили золотоволосого в нашу крытую карету.

Рыжие братья попрощались друг с другом кивками. Локи вскочил на ступеньку дверцы, заглядывая внутрь, прошептал :

– Рия, ни в коем случае не отходи от дикого ни на шаг.

– Да, я помню, – откликнулась я из темноты экипажа.

Свен залез внутрь, и мы тронулись.

Мы помчались довольно быстро, но в объезд города. По центру ехать было рискованно.

Я попыталась устроиться поудобнее. Что сделать было крайне сложно. Из-за тесноты. Дикий полулежал на одном со мной сиденье. И он казался огромным в сравнении с рыжим, сидевшим напротив, – просто гора мышц. Я накрыла его заранее подготовленным плащом.

– И как у вас всегда всё получается? – спросила я Свена.

– Сплюнь, – пробормотала Юли.

– Зачем сплёвывать ? – удивилась я, взглянув на подругу. – А. Опять эти ваши лесные забавы?

– Ага, что-то вроде того…– не стала та спорить.

– Тут связи, там подкупили. Так все и строится,– ответил на мой вопрос рыжий.

Я достала лекарский набор, наложила мазь на рану дикого и забинтовала. Потом заново укрыла незнакомца плащом.

И откинулась на спинку сиденья, чтобы чуть-чуть передохнуть. Ночь ещё не закончилась.

– Долго он будет спать? – поинтересовалась Юли у Свена.

– На всю ночь должно хватить.

Мы ехали в темноте еще около двух часов, иногда останавливаясь и чего-то пережидая. Всё это время дикий не шевелился. Я даже неосознанно иногда касалась его руки, проверить- теплая ли.

Юли же мяла в ладонях свой любимый справочник по травоведению, маленькую книжечку. Наверное, уже зазубренную до дыр, которую всегда держала в сумочке на поясе. И теперь ловила предрассветные лучики, чтобы в очередной раз заглянуть в нее, с чем-то свериться, что-то записать.

А мне при свете наступающего дня так захотелось получше рассмотреть золотоволосого. Он полулежал, откинув голову набок и открыв вид на руны на шее. Плащ сполз с голого торса, пришлось поправить, отчаянно краснея. Мой взгляд коснулся волевого подбородка с щетиной. Перебрался на чувственные губы, потом на длинные ресницы. Он красив.

Перед глазами встал глубокий изумрудный взгляд парня тогда, на арене. Я осторожно откинула длинную прядь с правого уха дикого. Ага, только одна дырочка от каффеуса, значит, ему где-то от двадцати двух до тридцати двух. Я почему-то внутренне обрадовалась этому факту. Так, стоп! Во-первых, что это я тут млею, как будто первый раз полуголого мужчину увидела. А во-вторых, возможно он не так уж молод. Сколько времени он был диким? Охладила саму себя я.

Каждые десять лет, начиная с двадцати двух, каждому высшему ставили по одному новому каффеусу. Они не только помогали продлевать жизнь и молодость, но и с их помощью ты мог знать, с кем говоришь. Один каффеус, значит, юнец, а гроздь – значит, мудрец. Такая ходила поговорка.

А вот сняв каффеус, человек теряет контроль над разумом. Теряет быструю регенерацию. Становится безумным и смертным. Но наш подопечный остался молодым. Значит, в бегах он не так давно.

Я с усилием перевела взгляд в окошко на пустынные улицы, чтобы отвлечься от глупых мыслей. Ночная мгла отступила, оставив место радостным солнечным лучикам и бликам. Но тишина еще пронизывала эти каменные домики с красной черепицей. Слышалось лишь цоканье по мостовой наших лошадок.

Скоро город проснется. Вот-вот на мощеные чистые улочки выскочит ватага ребят – разносчиков газет и свежих булочек. Торговцы откроют свои лавочки, а простые горожане потянутся на работу. Многие, конечно, работают в шахтах на месторождении вериллия, единственном на всем континенте. Добывать руду очень сложно. Для таких людей созданы хорошие условия, рабочее время- только половина дня, хорошее питание, обязательный отдых раз в сезон, достойная оплата. И обещание, взятое с них на священном октаэдре, что будут хранить в тайне все, что связано с нашим бесценным элементом.

То же самое с теми, кто работает у плавильных печей. Мало добыть руду, нужно еще правильно восстановить вериллий из нее. Наш город Рудополь, столицу княжества, как раз и построили рядом с залежами этого металла. Там и стража усиленная находится. Мы бережем наши тайны.

Ну что ж, вроде все складывается славно. В окне показался краешек любимого театра, который как раз находится на южной окраине. Сейчас доберемся до постоялого двора, передадим дикого с рук на руки и к утру или обеду будем дома. О том, что нас ночью не было дома папа даже не узнает, а если узнает, то он мне доверяет, ведь я с Юли. И он давно уже перестал меня контролировать. Но если меня не будет всю ночь и весь день, ему доложат и будут вопросы…

Мы остановились. И похоже у черного хода. Потому что, как только Юли открыла дверцу, в нос ударил запах мочи и помоев.

Глава 9

– Сидите, я разведаю обстановку, – пробормотал Свен и выскочил из кареты.

И я услышала, как рыжий объясняет кому-то: мол привез подвыпившего хозяина- аристократа с компанией, и им нужны комнаты. Потом раздался звон монет, и незнакомый зычный голос позвал горничных.

Юли выглянула в окно, кивнула мне, давая понять, что все безопасно. И вышла, оставив дверь открытой. Долговязый со вторым правоборцем подхватили золотоволосого, я еле успела накинуть на него плащ и выскочить сразу за ними.

Нас всех шестерых проводили в большую гостиную, убранство которой отличалось дорогой безвкусицей. Два диванчика, обитых ярко-зеленой парчой, но очень удобных, как оказалось. Столик из кричаще красного дерева посередине, его уже заставляли закусками и лимонадом. Резные стулья. Фиолетовые бархатные портьеры на окнах, которые Свен задернул сразу же по приходу. Хоть нам и отвели комнаты на втором этаже. По отдельности все красиво и богато, но совершенно не сочетается друг с другом.

Сопровождающие нас двое правоборцев расположились в креслах в коридоре.

Рыжеволосый закрыл дверь на засов, как только за ней скрылись служанки, принесшие еду. Перед этим распорядившись покормить мужчин за дверью. Потом подошел к диванчику, где лежал золотоволосый и на краешке притулилась я, и проверил спящего мужчину.

Юли в этот момент заглядывала в дальние двери. Одна вела в спальню, вторая в уборную. Куда подруга и нырнула. И мне вдруг тоже захотелось. Да даже просто привести себя в порядок.

– Когда будет мастер?– задала мучивший меня вопрос Свену. – Разве он не должен был нас уже ждать здесь?

– Не горячись, Рия, – ответил рыжий и засунул себе в рот маленький пирожок. – Время еще есть, ждем.

– А как долго он будет снимать наручи? Мне надо в уборную.

– Лучше сходи сейчас. Я пока не знаю, сколько это займет времени. – Свен налил лимонад и протянул мне вместе с тарелкой с закусками.

Я мигом его осушила и следом отправила в рот два крохотных пирожка. Правоборец огляделся :

– Твой артефакт работает на расстоянии метра, верно?

– Верно, – ответила я взволнованно.

– Сейчас.

Подруга появилась в комнате и направилась к столику со съестным. А Свен окликнул ребят из коридора.

– Ты что задумал ?– воскликнули мы с ней одновременно.

По-моему, у меня предательски вспыхнули щеки. Трое мужчин начали ловко передвигать диван к нужной мне двери. Мне пришлось отскочить, а потом, сгорая от стыда, идти за ними.

Справившись со своими делами, я вышла из уборной. Правоборцы уже ушли в коридор, Свен стоял у окна, Юли у столика с едой. А я села обратно на диван к золотоволосому, который так и продолжал лежать, тихонько посапывая. Я раздраженно поправила на нем чуть свалившийся плащ. Быстрее бы уже разобраться с этим делом.

Рыжий взглянул на часы на полке, нервно поправил волосы и отпил из своего стакана, косясь на нашего спящего гостя.

– Может, его связать? Скоро закончится действие снотворного,– произнес он настороженно.

Напряжение было накалено до предела. За нами вообще-то возможно идут по следу, а мы тут как в западне. Сидим и чего-то ждем. Чего? Помощи или огромных проблем? Да и дикий может проснуться в любой момент, Свен прав.

Громкий звук в дверь заставил всех вздрогнуть. Я краем глаза заметила, как подруга решительно сняла перчатку с протеза. Да, у нее есть секретики. Рыжий, мельком переглянувшись с нами, открыл засов и впустил человека в черном плаще.

– Утро доброе, правда я в этом не уверен, – раздался приятный бархатный голос.

Я пробормотала что-то в ответ, с любопытством разглядывая незнакомца. Высокий, черные волосы в высоком хвосте, лавандового цвета глаза. Хм, необычно… Черный кафтан с высоким воротом из дорогого сукна выдавал в нем далеко не бедного. Еще бы, он же мастер.

Артефактор поставил на пол саквояж и, не торопясь, начал снимать верхнюю одежду. Сосредоточенно осматривая нас, остановился взглядом на мне и диком. И удовлетворенно кивнул. Потом, коротко зевнув, начал раскладывать на свободном конце стола инструменты, не обращая внимания на наши взгляды.

Наконец, Свен представил нас друг другу. И Крис, а именно так звали артефактора, уверенно подошёл к дикому. Снял его кожаные наручи и начал рассматривать браслеты.

– У вас получится убрать сигналку и открыть их? – подала голос Юли.

– Я думаю да, но придётся повозиться, – а нас опять обнял этот приятный баритон. Мы с ней переглянулись. А он многозначительно закончил:

– Надеюсь, здесь задействованы только два элемента – аматист и вериллий.

– А какой еще может быть использован в защите-охранке?– удивленно поинтересовалась подруга.

– Элемент неожиданности, – серьезно посмотрев на нее, ответил Крис. И вернулся к столу с инструментами.

– Надеюсь, обойдется без сюрпризов,– после короткого замешательства пробормотала девушка, не зная как расценивать эту шутку. Или не шутку…

– У вас такие необычные инструменты, – после затянувшегося молчания задумчиво проговорила я, разглядывая, как мастер надевает очки с маленькими разноцветными стёклами и достает пинцет.– Вы же не кузнец? Я не видела такие у па…, то есть у артефакторов.

Ох, я едва не ляпнула “ у папы”, чуть не выдав себя. Ведь для всех здесь я просто Рия из пансиона, а не дочь князя-артефактора. А Юли моя сестра.

– Да, вы правы. – Крис бросил на меня проницательный взгляд.– Я не кузнец, я огранщик…

Мы удивленно на него уставились. Мастер по аматистам? Здесь, в Феррийском княжестве? Огранщики из Горнетта были у нас редчайшими гостями. Особенно сейчас, когда между нашими странами отношения столь натянуты.

Юли выглядела шокированной. Уверена, мое лицо выражало то же самое. Свен, который секунду назад клевал носом, сидя на втором диване, был в полном изумлении. Но быстро справился с удивлением и сделал вид, будто так и было задумано. Вот пройдоха.

В это время Крис вернулся к своей задаче, поставил рядом стул, присел и продолжил копаться в браслетах. А я окинула незнакомца новым оценивающим взглядом. Нечасто увидишь горца так близко. А сейчас я сидела совсем рядом. Заметила каффеус, который из-за воротника-стойки раньше не был виден. Один каффеус, скажу я вам. Значит, высший, значит, молодой.

– Как вы познакомились с правоборцами? – продолжила расспросы подруга, поборов изумление .

– Мне его порекомендовали,– вклинился в разговор Свен, заметно взбодрившись. – А еще мастер Крис обещал помочь с поиском родственников этому дикому.

– Да, так и есть, – тихо проговорил артефактор, не отвлекаясь от работы.– У меня есть все основания полагать, что он из Горнетта. – Я позабочусь о нем. У меня найдутся способы вернуть его домой и все выяснить.

Внезапно механизм громко щелкнул. У меня непроизвольно вырвался вздох облегчения. Но Крис лишь тихо выругался себе под нос. А замок на браслетах остался закрытым.

Глава 10

– Что такое? – спросила Юли, вскакивая с дивана и заглядывая через плечо мастера. – Не получилось?

Огранщик озадаченно произнес:

– Мне понадобится кое-что, чего у меня с собой нет. Мне нужна закриза. Сейчас отправлю мальца в артефакторную лавку.

С этими словами черноволосый выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

Мы облегченно выдохнули. Значит, решение есть. Это радует. А то наша небольшая полуголая проблема грозит вырасти в грандиозную.

Дикий сонно пошевелился и перевернулся с бока на спину. Мы аж подпрыгнули.

– Совсем забыли про осторожность, – начал причитать Свен. – Нужно что-то сделать. А то он сейчас проснётся.

– Доставай веревку,– решительно ответила Юли. Мы все-таки его свяжем. Много успокоительного давать нельзя. Не хватало нам тут международного скандала, если с ним что случится.

– Да в конце концов, что мы его так боимся! – воскликнула я.– В учебниках же написано, что дикие сами нападать не будут. Только если им угрожает опасность.

– И ты считаешь, – перебил меня правоборец, вытаскивая веревку из большой холщовой сумки, – что он подумает, что никакой опасности нет? Его держали в клетке, его стравливали с тбыком. А сейчас он проснётся и будет спокойно пить с нами чай? Ты сама-то в это веришь?

Я перевела взгляд на золотоволосого. Жаль его. Что вообще может заставить такого молодого мужчину уйти на упокой. Ведь это дело сугубо добровольное. Отказаться от мира, от радостей жизни…

Неожиданно со стуком вошёл Крис.

– Отправил гонца, но похоже все будет не так быстро, как хотелось бы. Это редкий инструмент, придётся ему поискать по городу. Дай помогу, – сказал он Свену

– Держи, – рыжий протянул конец верёвки.

Вместе они довольно быстро справились с задачей.

– Пока ждём, надо определить наши дальнейшие действия, – подала голос Юли.

– Да, кстати, – обратился правоборец к артефактору, подходя к столу с едой, за которым уже вовсю орудовал тот. – Откуда такая уверенность, что этот дикий – горец?

– Я только что сделал запрос в свое консульство о найденном высшем. Описал его, – накладывая на тарелку всевозможные закуски, откликнулся мастер. – Жду ответа.

– Хорошо, допустим, все так, как вы говорите, – я занервничала , вдруг осознавая весь масштаб ситуации.– Что дальше, Крис? Как ты собираешься перевезти его в Хрустальград? Или где там его родные живут. Опять в клетке? Но он же человек, Под успокоительными? Долго так нельзя, посадишь печень и сердце. Дирижаблем? Но вы сами прекратили с нами транспортное сообщение.

– Все так,– ответил огранщик, закидывая в рот очередной засахаренный орешек. – Все так. Поэтому я вставлю ему каффеус, он станет нормальным и мы тихо и мирно доберемся до места назначения.

– Разве это возможно? – я вскочила с дивана, и только что взятое яблоко с глухим стуком упало на пол.

– А что? Были прецеденты? На сколько это безопасно вообще?– Юли скрестила руки на груди.

– А кто его спросит ? – голос мой дрожал от возмущения. – Хочет ли он этого вообще? Мы не можем решать за другого человека!

– Из дикости не возвращаются!– отрезал Свен.– Это необратимый процесс!

– Так, стоп. – Мастер, нахально улыбнулся, поигрывая в ладони ножом. Потом отрезал половину яблока и смачно откусил.– Я, конечно, энциклопедия с функцией сарказма, но бесплатный доступ к моим знаниям закрыт. Записывайтесь на прием.

Ну вот, очередной артефактор поверил, что он всемогущ. Разочарованно покачала головой. Размяла затекшие ноги и села обратно.

– Ладно. Успокойтесь, – сказал Крис, и в его бархатном голосе впервые прозвучала сталь.– Я не предлагал бы этого, если бы не был уверен. Я читал об этом в закрытом архиве в Первостоле. Я знаю весь порядок действий.

Потом повернулся к рыжему:

– Просто такая информация закрыта и не подлежит оглашению, дабы сие решение принимали взвешенно и обдуманно. Потому что есть нюансы в обратном процессе. Например, он должен быть диким не больше года.

Не может быть!– промелькнуло в моей голове. Отец и гильдия кузнецов не знают об этом. Если, огранщик говорит правду, это значит…

Мастер перевел дыхание и посмотрел на меня:

– Терять ему уже нечего. Ведь так? Или мы отдадим его обратно, чтоб его в конце -концов бык заколол? А может, просто в лес отпустим ? – сарказм уже вовсю сквозил в голосе. – Мы же так печемся о человечности. Если ему не понравится в настоящей жизни, пусть опять снимет каффеус, кто ж спорит. Только мы сначала сделаем свое дело. А там хоть кристалл не расти. А вдруг он захочет жить? Так что мы еще одну душу спасем, так сказать.

– Звучит.. как безумие, – наконец выдавил Свен, но в его голосе уже не было прежней уверенности. – Но ты прав, терять ему действительно нечего…Похоже другого выхода у нас нет… Пойду к хозяину постоялого двора, у него вестник есть. Узнаю мнение Локи о нашем плане.

– Я с тобой, – мастер вместе с рыжим направился к двери.– Гляну, что можно поесть посущественнее. А то мой желудок подает сигналы бедствия. Если я сейчас нормально не поем, он подаст на меня в суд за жестокое обращение, И разузнаю про гонца заодно. Куда он запропастился. Девушки, мы скоро. Ну и обед принесем. Или горничных отправим.

Мужчины вышли, и Юли закрыла за ними дверь на засов.

– Да, делааа…– протянула она.– Все чудесатее и чудесатее….

– Мне это совсем не нравится. Что за эксперименты! – возмутилась я. – Мало ли что он там вычитал в пыльных фолиантах! – тут золотоволосый заворочался, а я продолжила уже тише.– Мастер – недоучка. Возомнил себя всемогущим. У него только один каффеус, Юли! И вот этот малолетка будет выполнять такое сложное вмешательство? Которое делают лишь специальные жрецы из Первостола? Это же повторное возвышение, о котором только легенды ходят! И он собирается это сделать ножиком для яблок?

– А по мне, так он рассуждает здраво, – тихо ответила подруга.– Может, действительно, что-то умеет. Взялся же он за замок , от которого отказались все артефакторы княжества, до которых Свен с Локи смогли дотянуться. Посмотрим, что у него из этого выйдет.

Юли опустилась на второй мягкий диван, а потом и разлеглась на нем.

Я замолкла, насупившись. Похоже сестра на их стороне. Я откинулась на спинку и не заметила, как задремала. Бессонная ночь дала о себе знать.

Проснулась я внезапно. Что меня разбудило? Я прислушалась к звукам за дверью. Только ровное, безмятежное посапывание Юли доносилось с соседнего дивана. По ощущениям прошло не больше получаса. Шея немного затекла. Пытаясь ее размять, я начала оглядывать комнату. Все было на месте, но что-то было не так.

Я медленно перевела взгляд на дикого и замерла. Он лежал в том же положении- на спине, голова рядом с моими коленями. Но теперь его глаза были открыты. И он смотрел прямо на меня. Проницательно.

Глава 11

Мысли понеслись в голове с молниеносной скоростью. Так, он проснулся. Что делать? Не двигаться? Не делать резких движений? Рия, ну он же не костяной медведь! Не смотреть в глаза? Нет, это с грозноволками. Залезть на дерево? Да откуда здесь деревья! Думай-думай. Бежать? Да куда ты побежишь? Стой, он же связан. Рия, возьми себя в руки, успокойся, сделай глубокий вдох.

Взгляд мужчины изучающий, но не враждебный. Но я могу и сильно ошибаться. В прошлую нашу встречу, на арене, я узнала, что этот дикий богат на неожиданности.

Когда первая волна страха и паники прошла , я выдохнула…

И выпалила:

– Есть хочешь?

Ну да, ну да. Ты ж сейчас в академии. По заданию животноведения растишь мурёжа. Милого и доброго. Кормишь да смотришь, как он растёт. Измеряешь вес и рост. Ох, что за чушь у меня в голове.

Не дождавшись ответа, хотя чему тут удивляться, я без резких движений, медленно потянулась к подносу. И взяла маленький пирожок, так полюбившийся мне ранее. Под пристальным взглядом дикого поднесла к его рту. И тот его открыл! У меня от неожиданности екнуло сердце. Золотоволосый аккуратно взял губами пирожок, не задев моих пальцев. После него он испробовал орешки. Все это время мужчина не сводил с меня глаз.

Потом он несколько неуклюже сел, браслеты звонко напомнили о себе, а веревка вокруг торса натянулась. Укрывающий его ранее плащ упал на колени. Мужчина недоуменно уставился на связанные руки и вдруг произнес:

–Зачем?

Его тихий хриплый голос разрезал тишину комнаты. У меня перехватило дыхание.

– Т-тебя поймали и заставили выступать в цирке,– пролепетала я, пытаясь не шевелиться. – М-меня зовут Рия. Мы тебя освободили. Ну почти…

Мой страх начал уходить, уступая место жгучему любопытству. Золотоволосый тряхнул головой и спросил:

– Какой сейчас год?

– Три тысячи пятьсот восьмидесятый от становления мира, – я на всякий случай встала с дивана.– Ты дикий. У тебя нет каффеуса. Откуда ты? Как тебя зовут?

Он удовлетворенно кивнул своим мыслям и молча откинулся на спинку дивана. Минуты три, пока дикий мрачно глядел в одну точку, я боялась нарушить тишину. Мне б свои мысли привести в порядок. Что происходит? У него печать на шее, у него след от каффеуса. Я определенно видела его свирепый и сумасшедший взгляд, когда он сражался с тбыком. Он точно был диким. Почему он в своем уме и разговаривает?

Взяла с подноса кружку с водой и протянула ему. Он не стал отказываться и мигом ее осушил с моих рук. Потом встал и неуверенной походкой направился к окну. Я сразу пошла следом. Мужчина обернулся. Его спокойный, но усталый взгляд вопросительно уперся в меня:

– Ты чего?

– Понимаешь… – замешкалась я.– Пока ты рядом со мной, тебя не могут найти те живодеры, от которых мы тебя спасли.

Он неожиданно преодолел пресловутый шаг, разделяющий нас. И навис надо мной.

– Хм. Интересно… – усмехнулся. – Тогда как насчет уединиться ? Мне очень надо.

Я вспыхнула то ли от возмущения, то ли от смущения. Он продолжает то, с чего начал? Вот наглец! Да сколько можно! Почему этот мужчина все время вгоняет меня в краску. Развернувшись в сторону второго диванчика, я громко крикнула :

– Юли, солнышко, пора вставать!

Та с ленцой потянулась, разлепила сонные веки. И резко вскочила, увидев золотоволосого .

– Все в порядке, он не опасен , – поспешила успокоить подругу. – Просто несет какой-то вздор.

Злобно на него зыркнула. Тот в свою очередь сложил руки на груди. Ох, он еще улыбается.

– Он разговаривает? – опешила Юли.

– Да, разговариваю, – откликнулся дикий, устав, что его обсуждают в третьем лице.– Да, в своем уме. И мне бы отойти по нужде. Уж простите за мою прямоту, милые леди.

Подруга поменялась в лице, как будто призрака увидела.

Я со злостью швырнула золотоволосому приготовленную для него рубаху и брюки и указала в сторону уборной. А когда он туда вошел, хлопнула дверью.

– Уж сам там разберешься что к чему,– сердито пробубнила. Жаль, что далеко от двери уйти я не могла.

Тут раздался стук и знакомый голос :”Это мы!”. Юли, не мешкая, отперла засов. Крис и Свен зашли с подносами, от которых шел пар. Аж слюнки потекли. Мужчины поставили добычу на стол. И оба, как по команде, ошарашенно уставились на нас, заметив пустой диван. Мы с Юли кратко изложили ситуацию. И все с напряжением стали ждать.

Одетый золотоволосый зашел в комнату, окинул всех взглядом и молча пошел к столу. Артефакторы быстро подставили стулья, чтоб все могли разместиться и пообедать. Тот же невозмутимо начал есть суп, ни на что не отвлекаясь. Ну надо же, и ложку не забыл как держать. Мы тоже расселись и начали есть, опасливо поглядывая на него и готовясь к любым действиям.

Свен недоверчиво смотрел на гостя в упор. А ранее красноречивый Крис хмурился. Но, наконец, прервал затянувшееся молчание, сообщив, что отмычка для браслетов уже в пути. А потом опять затих.

Новости хорошие. Это радует. Вся эта ситуация с диким, или точнее с уже не диким, выводит из себя. Он меня выводит из себя.

Наконец, насытившись, золотоволосый обвел собравшихся серьезным взглядом и произнёс:

– Мне нужно в Горнетт. Срочно.

Глава 12

– Как тебя зовут? Что ты помнишь последнее? Зачем тебе в Горнетт?– набросился с расспросами Свен.

Мы все с любопытством сверлили дикого взглядами. Это говорящее чудо какое-то.

– Я мало, что помню. Но знаю, что мне надо туда.

– Я же говорил, что он горец!– прокомментировал Крис.– Я сразу понял по высокому росту и загару. Я предлагаю поступить следующим образом. Скоро у меня появятся нужные инструменты, и я сниму браслеты. Далее мы, с вашего позволения, отпустим девушек домой. Спасибо за вашу неоценимую помощь, леди. Ну а мы переночуем здесь. А завтра тронемся в путь. Раз наш подопечный теперь , кхм , хорошо себя чувствует.

– Только тебе нужно быстрее все вспомнить, чтобы найти своих родных, – воскликнул Свен, с любопытством разглядывая дикого. – Сюда бы сейчас Локи, вот бы он удивился …Разумный дикий! Да тебя исследовать и исследовать…

Мы красноречиво посмотрели на правоборца, и он замолк на полуслове. Обед как раз подошёл к концу, когда прибежал служка. И артефактор занялся своим делом. Через несколько минут браслеты звякнули, освобождая своего пленника.

А я вздохнула с облегчением. И даже чуть… разочарованно. Интересно, мы когда-нибудь узнаем, что за чудо сегодня произошло?

– Рады были помочь, – подруга начала собирать вещи.– Крис, вот код от вестника, к которому у нас есть доступ в нашем пансионе.

Правильно, Юли, не нужно им знать, что мы не простые девушки, и у нас есть собственный вестник.

– Пиши, если будут новости,– продолжила она.– А главное, если разгадаешь этот феномен.

Записала знаки в своей книжечке и, вырвав листок, передала ему. Я молча накинула плащ, подошла к двери, остановилась. Нужно было что-то сказать, как-то попрощаться. Я повернулась к золотоволосому. Но.. У меня пересохло в горле, а мысли выветрились из головы. Я так и стояла с полминуты, не зная с чего начать. Дикий же вдруг вышел из своей задумчивости и произнес, глядя прямо мне в глаза:

– Я Дэй.

От его тихого с хрипотцой голоса мои пальцы на завязках плаща дрогнули.

– Прощай, Дэй, – произнесла чуть слышно. И быстро развернувшись, направилась к выходу , чтоб никто не заметил смятения на моем лице.

– Девушки, минутку. Я тоже поеду, – крикнул нам вдогонку Свен, когда мы уже спускались по лестнице.– Крис, в общем, мы с тобой обо всем договорились. – Услышали мы окончание разговора.– Пола и Питера оставляю. Я вызову других наших бравых парней их сменить. Ну и сам попозже загляну.

Рыжий нагнал нас уже на первом этаже. Выйдя из “Жирного гуся”, мы поймали первый же городской экипаж. Я уселась в кабину, и только теперь до меня начало доходить, что все действительно закончилось.

– Этому Крису точно можно доверять?– тем временем начала расспросы у правоборца Юли.

– Да он гений! – с некой обидой в голосе парировал рыжий. – Старый Керж клялся, что лучше артефактора не видел. У него терлианский диплом, представляешь?

Свен расстегнул воротник, так как солнце начало по-весеннему пригревать.

– Если честно, Крис был моей последней надеждой, -продолжил он.– Но я так же, как и вы, не знал, что он огранщик… Спасибо, девушки, за помощь в очередной раз. И за доверие.

Вернувшись домой, мы сразу легли спать.

Проснулась я от того, что меня тихонько трясла за плечо Юли. В окне брезжил рассвет, но ночные фонари еще не догорели. Что за конец света ? Но подруга не сдавалась, так что пришлось сдаваться мне.

– Что такое? Что случилось?

– Крис прислал сообщение, – взволнованно прошептала она.– Дэю плохо. Он проснулся среди ночи и пытался сбежать. Его скрутили и вкололи успокоительное. Крис просит, чтобы мы приехали. Говорит, что нужен твой нейтрализатор.

– Как такое возможно?– я уже натягивала брюки и ворчала.– Дикий же был нормальным.

– Ты уверена, что стоит ехать, Рия?

– Я обязана быть там, если есть даже маленькая надежда, что амулет поможет.

С минуту мы глядели друг на друга, пока Юли все же не кивнула.

Через час мы затормозили у “Жирного гуся”. Раннее утро вступало в свои права. На улицах никого.

Служка у заднего хода махнул нам рукой, и мы пошли за ним.

Вошли в ту же комнату, что и в прошлый раз. Комната была разгромлена. В глаза бросились валяющиеся на полу портьеры, разбитая посуда. И связанный спящий Дэй. Опять на диване.

Крис тут же закрыл за нами дверь:

– Вы уехали, и через некоторое время все пошло прахом, – взволнованно начал объяснять артефактор, помогая нам снять плащи.– Он… он вскочил. Глаза стеклянные. Зарычал. Я еле успел дротик воткнуть.

Крис перевел дух. И поставил стулья для нас рядом с диким.

– Он не опасен?– спросили мы хором, присаживаясь на них.

– Уже нет.

– Значит, вот так все и закончится ? – с грустью проговорила я, глядя на золотоволосого.

– Я сейчас все объясню,– торопился успокоить нас огранщик.– Когда он уснул после разгрома, я не знал, что делать. И решил сделать повторное возвышение прямо сегодня. Вставил каффеус, дополнил печать на шее. Дэй пришел в себя уже нормальным. Мы полночи проговорили. Но потом ситуация опять повторилась.

Крис развел руками. Он все это время мерил комнату шагами, настороженно следя за диким. Вдруг тот громко вздохнул и открыл глаза. Огранщик подошёл к нему, пристально вглядываясь.

– Ну вот. Как я и думал, – артефактор начал развязывать Дэя.

– Что ты делаешь?– воскликнула Юли, хватая меня за руку и вскакивая.

– Посмотрите сами, он полностью вменяем.

– Не развязывай, Крис!

Мастер выдержал строгий взгляд Юли, нехотя кивнул и убрал руки от веревок. А я взволнованно произнесла:

– Да что происходит ? Что за эксперименты?

– Что случилось? Почему меня опять связали? – это уже спросил Дэй, недоуменно нас всех оглядывая.

– Так вот. В чем заключается моя теория, – артефактор судорожно начал листать свою книгу. – Я долго думал и искал, и неожиданно меня озарило. А что если твой нейтрализатор может развеивать не только магию артефактов, но и магические откаты, остатки действия артефактов. В нашем случае после применения магии каффеуса. Ведь дикость – это не что иное, как обратная сторона применения дара вечности. Поэтому, когда ты вынуждена была быть рядом с Дэем, ты , кроме сигналки, блокировала и их. А когда вы уехали, заслон исчез, и он одичал снова.

– Ты уверен, что все дело в моем амулете? – спросила я в смятении. Дэй выглядел пораженным.

– Вы все увидели сами…– артефактор опустился на диван.

– Но твое повторное возвышение тоже не помогло!– воскликнула я, до конца не веря в его умозаключения.– Ты же был уверен, что все получится! Как же так?

– Нет. Все получилось! В книге указывалось, что скорее всего дикость будет какое -то время еще приходить, волнами.– Крис растерянно переводил взгляд с меня на подругу и обратно. А потом и на золотоволосого. – Но я не думал, что так скоро. Прошло же всего часа три… Проблема в том, что я не знаю, когда эти волны закончатся и все станет нормальным. День, два, неделя…

Солнечный луч несмело скользнул по полу, предвещая яркий день. Молчаливую тишину разрезала утренняя птичья трель из ближайшей рощицы. Загоготали гуси, которых хозяин постоялого двора выпустил на улицу.

– И мы не можем выдвигаться в путь при таком неустойчивом поведении Дэя. Я же не могу все время держать его связанным,– припечатал артефактор.

– И ты предлагаешь Рии сопровождать нас до Горнетта? Ты в своём уме?– гневно произнес золотоволосый.

Глава 13

Мы все уставились на Криса. По его лицу стало понятно , что именно это он и имел в виду. Я взглянула на Юли, предчувствуя от нее бурю эмоций. И совсем не позитивных.

– Стойте, стойте ! – подняла руки я, в первую очередь пытаясь успокоить подругу.– Прежде чем что-то решать, надо все обдумать. Возможно, вы какое-то время можете побыть здесь, в Рудополе? Дэй, ты что-то вспомнил?

– Немногое… – золотоволосый вздохнул и подошел к окну, вглядываясь в горизонт.– Я не помню имен и названий, но перед глазами стоят образы. Я уверен, что как только окажусь в знакомом месте, то память вернётся.

– Мы ночью успели пообщаться- продолжил за него артефактор.– Я считаю, что память действительно в ближайшее время вернется. А еще, – на минуту он замолчал и затем тихо продолжил.– У нас есть все основания полагать , что Дэй не сам стал диким. Да и на упокой отправился не сам.

Мы с Юли в ужасе переглянулись. Я уверена, в наших глазах читалось огромное изумление. Как это возможно? О таком никто никогда не слышал. Отправить высшего на упокой насильно? Если кто-то узнает об этом, начнётся паника.

Уйти на упокой – это целая длинная церемония. Это нужно собрать согласия со всех членов семьи и предоставить их жрецу из Первостола. Потом этот высший отправляются в специально оборудованный склеп, местонахождение которого держится в строжайшей тайне. О нем знают только родственники. Человек погружается в сон. Вскоре каффеусы перестают действовать, так как печать в нужный момент не обновляется, новые каффеусы не добавляются. Человек спит и стареет.

Мне, как любому высшему, не понятно, если Дэй ушел на упокой сам, то без информации от родственников его не смогли бы найти. Или все это и правда было изначально подстроено? Его похитили, где-то держали и в конце концов вырвали каффеус? Но кому и зачем это понадобилось? Мои размышления прервал мастер, подтверждая мои мысли :

– И как мы все прекрасно понимаем, возможно семья в беде. И кто-то выудил из них эту информацию. Или того хуже – злонамеренно организовал все это. И тогда опять же есть опасения за семью, ведь цели врагов неизвестны.

Крис ловко перехватил у постучавшей горничной поднос с ароматным взваром и маленькими аппетитными пирожками и опять закрыл дверь.

Передал нам с Юли полные кружки и тарелки. И протянул угощение отступившему от окна золотоволосому.

– И мы приходим к выводу, – обвел нас серьёзным взглядом Дэй.– Что мне нужно срочно домой.

– И нам нужна ваша помощь, леди,– закончил Крис.

Следуюшим днём, рано утром, мы выезжали из Рудополя в неприметном экипаже. Ну как неприметном. Не заметить двух сопровождающих нас всадников было трудно. Поэтому они старались ехать чуть поодаль. Внутри кабины разместились мы с Юли и Дэй. Крис и Локи поехали верхом. Свен управлял лошадьми кареты.

Заранее было оговорено, что братьям-правоборцам, да и никому другому, мы не рассказываем о подозрениях и истинных мотивах срочно ехать в Горнетт.

Больше никого брать не стали , чтобы не привлекать лишнего внимания. Рыжие , да и горцы, я уверена, имели прекрасную боевую подготовку.

Крис также сказал, что сообщил в консульство о наших действиях и планируемом пути перемещения. И будет держать их в курсе, и давать отчеты с контрольных точек. Если в условленное время с условленного места не будет сигнала, нас начнут искать.

Все было организовано в режиме строжайшей секретности. Во-первых, чтобы нас не нашли циркачи или их представители. А во-вторых, чтобы у Дэя был момент неожиданности перед предполагаемыми врагами, возможно напавшими на его семью. Поэтому мы отказались от экспресса и выбрали карету с лошадьми – это был менее быстрый, зато более неприметный способ передвижения. Да и что нам делать в поезде, если золоволосый вдруг одичает.

Я решила для себя, что проследую с ними хотя бы до границы. А там будем решать по ситуации. Юли, конечно, не нравилась вся эта ситуация, и мне пришлось ее уговаривать.

В золотоволосом теперь никто и не узнает того дикого с арены. Он подстрижен и побрит. Одет в белую рубаху, добротные брюки, кожаные доспехи и, конечно, в длинный подбитый мехом плащ с капюшоном. Но меч и нож Дэю пока не доверили, на всякий случай.

Меня тоже никто не узнает, как княжну. Я прибрала волосы в высокую прическу и спрятала под капюшон. Каффеус прикрыла многочисленными побрякушками-клипсами на ушах . А руну и амулет было не видно из-за высокого во́рота. Высшую во мне трудно было признать, я надеюсь.

Нас с Юли и так наши соучастники, и правоборцы, и горцы, принимали за дочерей небогатого купца. Мы всем представлялись сестрами. А у высших не бывает сестёр и братьев. Ведь всем известно, что у нас не может рождаться больше одного ребёнка.

Так природа держит равновесие. У тех, кто может жить долго, либо рождается один ребенок, либо ни одного. А то, что мы с Юли не похожи друг на друга, так пусть думают, что у нас были разные матери.

Наша связь с золотоволосым однозначно будет доставлять неудобства в поездке. Мы должны находиться не дальше метра друг от друга. А если расстояние больше, то максимум на час. Пока так работало, решили так и продолжать.

Вчера Юли весь день ездила по моим поручением, собирала наши вещи, делала свои заготовки в дорогу и объяснялась перед отцом. Мы решили сказать ему полуправду, что несколько дней с правоборцами будем сопровождать подопечного. Кого именно, говорить не стали.

Весь прошлый день и ночь мы с диким провели в той комнате на постоялом дворе, практически не перекинувшись и словом. Он и правда вел себя нормально. Много спал, а когда не спал- почти все время хмурился и молчал. Я ловила лишь редкие оценивающие взгляды. Как будто Дэй изучал меня, не струшу ли я, раздумывал, правильно ли сделал , что доверился мне. Дважды я перематывала его рану на руке, она, наконец-то, начала быстро заживать. Благодаря каффеусу.

Нас не оставляли одних ни на минуту. То приезжал цирюльник, то швея. То Локи примчался, узнав о нашем необычном диком. То мы все вместе обсуждали наш путь.

Решено было ехать до границы на лошадях, нас ждало дня три пути. После пересечения границы можно будет лететь дирижаблем. Но скорее всего там они уже поедут одни. По мнению артефактора, дикий окрепнет к тому времени, и возвышение заработает так, как нужно.

Вечером Юли закончила дела и вернулась в “Жареного гуся”. Мы легли с ней в спальне на широкую кровать, не раздеваясь. Дэй придвинул диван к моей стороне кровати, и отгородился от меня его спинкой. На оставшийся диван лег Крис. Свен и Локи уезжали ночевать домой.

Итак, наше путешествие началось рано утром. С гробового молчания и жуткого холода. Весна продвигалась в нашу страну, расположенную на севере континента, совсем неохотно.

Меж тем, утро встречало нас ярким солнцем и чистой синевой неба. Робкие лучи рисовали на полу кареты причудливые узоры. За окном бескрайние луга с прошлогодней сухой травой скоро сменятся перелесками, которые потом превратятся в леса, а затем и горы.

Глава 14

Дэй опять дремал. Юли смотрела исподлобья и отвечала мне односложными фразами. Накануне мы серьезно повздорили. Впервые. Ей изначально не нравилась вся эта идея со спасением дикого. А теперь мы увязли во всей этой истории по самые наши прекрасные ушки. А одну меня отпустить она никак не могла из-за обещания князю. Но на самом деле я чувствовала, что она переживает за меня.

К середине дня мы решили перекусить. В припасенной корзине лежали яблоки, пироги, вяленое мясо и головка сыра. Ехать дальше в молчании было мучением. И я пыталась подобрать тему для беседы. Про погоду? Слишком избито. Про самого Дэя? Вряд ли он захочет что-либо рассказывать о себе, если вообще что-то еще вспомнил. Я бросала на него взгляды, но никак не решалась заговорить. Похоже золотоволосому тоже наскучило молчание, и он спас положение:

– Я хотел еще раз поблагодарить вас обеих, что помогаете мне. Надеюсь, ваши родные не против этого нашего путешествия?

Я встрепенулась.

– Наш … отец,– надеюсь , моя заминка не была заметна,– нам доверяет. До этого мы с Юли пять лет учились в академии. Поводов для недоверия не давали.

– Какие специализации вы там освоили, если не секрет?

– Лекарское искусство. Я еще дополнительно изучала лечение животных. А Юли увлекалась травоведением.

Эта информация всегда помогала объяснить довольно глубокие познания подруги о травах, которые на самом деле она узнала в Лесном Царстве .

Сама же моя приспешница всю беседу молчала и что-то писала в своей книжечке. Я же рассказывала Дэю о нашей стране и ее жителях. О наших традициях и ритуалах.

Я говорила до самой темноты. К тому времени уже каждый ухаб отдавал тупой болью в спине. Я чувствовала себя совершенно разбитой. И судя по тому, как подруга ерзала рядом, она ощущала то же самое.

– Уже ночь!– выглянула я в окно.– А того городка не видно? Мы точно не заблудились?

А потом я подняла голову и замерла. От восторга. У меня уже выработалась привычка смотреть на небо ночью. Почему? Да потому что я всегда стремлюсь поймать невероятное зрелище, которое бывает лишь зимой и ранней весной. И сегодня нам повезло.

Я спешно постучала в переднюю стенку, экипаж остановился, и, не теряя ни секунды, я выскочила наружу.

– Вы только посмотрите!– восторженно воскликнула, указывая наверх.

Члены команды тоже вылезли из кареты. А всадники спешились.

Небосвод окутала гигантская пульсирующая завеса, переливающаяся зелеными и синими всполохами. Разноцветные ленты, словно волшебные мазки, создавали невероятную картину. Они мерцали , меняли оттенки и интенсивность свечения, словно колышущееся покрывало.

Небо пылало, а мы восхищенно молчали. В темноте морозной ночи пар изо рта напоминал волшебное облачко, которое невесомым шлейфом поднималось вверх. Я не могла скрыть улыбку. Как же я люблю это редкое явление!

В этот волнующий миг я поймала на себе чужой взгляд. Дэй. Я тоже посмотрела на него, вздернув подбородок. И дикий просто и обезоруживающе улыбнулся. А вот и еще одно редкое явление, достойное , чтобы записать его в летописи. Дэй улыбнулся. Надо же. Он стоял совсем рядом, и я спросила тихо, так как не хотелось портить момент:

– Ты когда-нибудь видел танец света?

– Нет, никогда, – также приглушенно ответил золотоволосый.

– Танец света меня всегда завораживает, – продолжила задумчиво, переведя взгляд обратно на мерцающие полосы. – В такие минуты я невольно ощущаю себя крохотной частичкой мироздания. И как никогда понимаю ценность дарованной жизни и возвышения. Хочется жить как можно дольше, чтобы увидеть еще больше красоты нашего мира. Хочу узнать, как все работает, из чего состоит. Откуда взялись артефакты и какими свойствами еще обладают. Хочу знать все и хочу успеть все. Хочу быть нужной и помочь всем, кому смогу.

Краем глаза отметила, что дикий кивнул моим озвученным мыслям. А кожей почувствовала изучающий меня взгляд. Через пару мгновений мужчина произнес:

– Мне близки твои стремления, Рия. Я чувствую то же самое. Поэтому уверен, что никогда сам, по собственной воле, не пошел бы на упокой.

А в голосе слышалась настолько жгучая уверенность, такая проникновенная убежденность. А еще в нем были проблески злости и решительности. А следом отчетливо прошептал:

– И я тоже готов на все, чтобы помочь …своим родным…

Мне хотелось поймать его взгляд, понять глубже его мысли, но Дэй уже отвернулся. Да и темнота исказила бы все восприятие.

– Эй, хватит мерзнуть, поехали! Осталось немного, – с каблучка крикнул Свен.

Сев в карету, внешне я старалась оставаться невозмутимой, но в душе царила настоящая сумятица. Сможет ли золотоволосый довериться когда-нибудь хоть кому-то? После всего того, что с ним произошло.

Через некоторое время мы остановились у трактира с блеклой вывеской “Медная кружка” и одиноким ржавым фонарем над дверью. На втором этаже, судя по всему, сдавались номера для постояльцев. Неподалеку ржали лошади из конюшни. К нам подбежал служка и подхватил под уздцы наших коней. Крис протянул ему монету и попросил подготовить их к утру.

Сразу при входе, в трапезной, на нас обрушился запах пота, пива и жареного мяса. А посередине за большим столом резались в кости подвыпившие посетители. Около десяти человек. Мы махнули управляющему и, не останавливаясь, прошли к лестнице на второй этаж. Взяли три комнаты и попросили принести ужин наверх.

В одной из них придется ночевать нам втроем. В другой будут спать рыжие братья. Ну а третья единолично достанется Крису.

Как только мы вошли в свою, Дэй сразу выглянул в окно, задернул выцветшие занавески и проверил замок на двери. Засова, увы не было, лишь тусклый ключ торчал из личины.

В комнате располагались две узкие кровати по бокам, небольшой щербатый стол у окна с двумя стульями с почти стертыми названиями на спинках. Похоже раньше это заведение было более-менее приличным, когда -то давно.

Мы отведали жаркое с квашеной капустой и стали размещаться на ночлег.

Золотоволосый без лишних слов разрешил наши с Юли сомнения по поводу всего двух кроватей. Взял у Криса лишний матрас и бросил его на пол. Пока мы с сестрой быстренько сбегали в уборную на этаже, как могли помылись и переоделись. Туда же после нас проследовал Дэй. А мы уснули моментально, устали от непривычно длинного пути.

Я проснулась резко. Еще ночь. Шорох у двери. Не успела вскрикнуть или вскочить, как почувствовала успокаивающую ладонь дикого на своем запястье. Во мраке комнаты виднелись лишь его очертания.

Глава 15

А потом я различила, как Юли тоже села в своей кровати. И тихонько зашуршала перчатками, которые на ночь не сняла. А Дэй тем временем бесшумно встал и начал продвигаться в сторону двери со стремительностью и ловкостью хищника.

В желтоватом свете под дверью метались тени, и слышался скрип половиц. Ледяная волна страха прокатилась по позвоночнику. Рука сама потянулась под подушку, где лежал мой кинжал. Холод рукояти успокаивал дрожь в пальцах. Мы с подругой одновременно тихо вскочили и отбежали в угол ближе к окну. И тут дверной замок щелкнул. Двое неизвестных быстро вошли в комнату и закрыли за собой дверь.

В неярком свете уличного фонаря блеснул протез Юли с метательными стрелами. Да, у нее тоже было чем удивить злодеев.

Незнакомцы замерли. И этого мгновения нерешительности Дэю хватило.

Мы не успели ничего понять – лишь услышали глухой стук двух тел, рухнувших на пол друг за другом. Пока я нащупывала на столе свечу, чтоб ее зажечь, золотоволосый уже придавил одного из них коленом. Второй вовсе лежал без движения.

– Кто вы такие?– проскрежетал Дэй.

Тот в ответ лишь хрипел. Мужчина надавил сильнее, повторяя вопрос.

И в этот момент второй незнакомец, которого мы все считали обезвреженным, рванулся с места. Он был на удивление быстр, метнулся к двери и исчез в коридоре. Артефактор с рыжими братьями прибежали почти сразу, но было поздно.

Поспать остаток ночи нам так и не удалось. Пойманный грабитель, или кем он там был, наплел, что просто искал чем поживиться у путников. Версия была правдоподобна, но тогда хозяин таверны здесь замешан наверняка. Скорее всего они хотели нас ограбить по его наводке. А может что и похуже, ведь пришли они в комнату девушек. Управляющему мы изначально не говорили, что кроме нас двоих в номере будет мужчина. Это бы показалось очень подозрительным.

Свен пошел за хозяином таверны, мы же удалились в другую комнату, приоткрыв дверь. Со взломщиком с заплывшим глазом и сломанной рукой остался Локи.

– Врёт!– отрезала Юли.– Слишком уж вовремя они пришли. Может, циркачи? Или…

Она бросила взгляд на неподвижного Дэя:

– Может, за ним охотятся люди из Горнетта? А мы оказались на пути.

– Хм. В любом случае сейчас придет управляющий, и будем разбираться,– ответил Крис с необычной для него серьезностью.– А еще стражу бы вызвать. Или кто в этом захолустье отвечает за порядок?

– Крис, нет! – Юли резко развернулась к огранщику. – Никакой стражи! Ты хочешь, чтоб о нас узнали? Нам нельзя светиться!

Ее речь немного охладила всех. Разбирательства нам действительно не нужны.

Когда в соседнюю комнату пришел хозяин постоялого двора, братья начали разговор с ним ровно и спокойно.

– Ключ? – рассмеялся тот.– Да эти замки ребенок откроет!

Так ничего от него и не добившись, Локи пришлось отдать ему связанного вора. Иного выхода не было. Не тащить же его с собой.

– Пора выдвигаться,– произнес Крис.– Не будем задерживаться. Уже рассвело.

В этот раз огранщик поехал в экипаже с нами. А лошадь просто привязал сзади к карете.

– Хочу проверить, есть ли у Дэя улучшения, и узнать, что он вспомнил. Ну и закрепить ритуал,– сообщил он, чтобы мы с Юли перестали сверлить его пытливыми взглядами.

О, интересно на это посмотреть.

Огранщик достал странный артефакт с сиреневым аматистом. Камень замерцал тусклым светом, едва он поднес его к рунам на шее Дэя. Крис водил им вдоль вязи, вглядывался. Казалось, прошла вечность, прежде чем он откинулся на спинку сиденья и с облегчением выдохнул:

– Процесс идет правильно. Осталось дня три, не больше.

– Моя помощь еще требуется ?– решила я уточнить .

– Да, Рия, я попрошу тебя не уезжать. Чтобы сбоев больше не было, иначе придется начинать все с начала, – ответил тот запальчиво и уткнулся в свои записи.

Наши с Дэем взгляды столкнулись. В его глазах, еще секунду назад безэмоциональных, мелькнула стальная искра. Я отвела глаза первой под напором непонятной неприязни.

Наступило гнетущее молчание. И меня осенило: а что если золотоволосый решил, что я жалею о своей помощи? Что он обуза? Надо было что-то сказать, чтоб прервать эту тягостную тишину.

– Дэй, – мой голос прозвучал неожиданно громко в безмолвии кареты. -Мы с Юли…Мы не успели поблагодарить тебя. За то, что спас нас ночью.

Он лишь медленно кивнул и снова уставился в окно. Мои слова повисли в воздухе, не найдя отклика. Ну вот. Блестящий диалог.

Вскоре я задремала.

Проснулась от резкой остановки экипажа. По крыше барабанил дождь. Из окна увидела, что дорогу не на шутку развезло. И только что мы чуть не застряли, но все же двинулись дальше. Солнцу никак не удавалось пробиться сквозь пузатые тучи, которые не переставали рыдать холодными каплями.

– Ты вспомнил что-нибудь новое, Дэй? – не отрываясь от книги, спросил артефактор.

Мужчина лишь отрицательно мотнул головой, не удостоив того и взглядом.

– Ну, хоть как нас зовут не забыл? – усмехнулся Крис. – Похоже у нашего возвышенного сегодня не возвышенное настроение.

Обаятельно улыбнулся нам с Юли:

– Девушки, комфортно ли вам в нашем обществе?

– Вполне, – ответила подруга, но почему-то смутилась И помолчав, тихо спросила,– Крис, скажи, почему вечность дается лишь избранным? И почему-то именно богатым? Почему одним долгая жизнь, а другим – нет даже капли надежды?

– Никакие деньги не помогут, – тут же ответил огранщик, и его взгляд стал серьёзным, – Это в крови.

– А кто-то этого даже не ценит, – не удержалась девушка, взглянув на золотоволосого. Тот и бровью не повел, лишь скрестил руки на груди.

Артефактор поднял ладонь в успокаивающем жесте.

– Кровь – это лишь часть ответа. Существует древняя легенда…

Крис понизил голос и в повисшей тишине зашуршал страницами.

– В летописи Октеоса это описывается так, – начал зачитывать.– Сошел с небес Огненный Посев. Горящие линии расчертили небо. Чудеса упали на землю, принося хаос, но и благо. И остались после Посева Высшие. Они принесли нам не артефакты, а саму их суть. Восемь первых высших – восемь элементов. Восемь чудес: прочный металл, энергетический кристалл, исцеляющее дерево, источник воды с памятью, книга с рунами знаний, песок, огонь и лед.

На минуту Крис замолчал, переводя дух, и закончил:

– Были правда предположения, что высшие пришли с ледяного острова. Но с ним связь давно потеряна.

Глава 16

– Ты хочешь сказать, что только потомки тех новых поселенцев могут возвыситься? Но есть же много людей, достойнее их. Это несправедливо!– воскликнула Юли. Подруга завелась не на шутку.

– А с чего ты взяла, что мир вообще справедлив? – вскинулся в ответ артефактор.– Жизнь -это розыгрыш. Не имеет никакого значения, хороший ты человек или нет. Имеет значение только одно – повезет тебе или нет …

Крис откинулся на сиденье и устало прикрыл глаза:

– Думать, что мир будет справедлив к тебе только потому, что ты справедлива- это все равно, что надеяться, что грозноволк не будет тебя есть, потому что ты не хочешь есть его…

Внезапно повисла оглушающая тишина. Даже Дэй удивлённо уставился на говорящего.

– Простите за мой выпад. Это личное, – отчеканил Крис спустя несколько мгновений. Глаза его оставались закрытыми, а сам он показался смертельно уставшим. Юли молча отвернулась к окну.

– Итак, – подал голос золотоволосый. – Мы все немного устали и измотаны, в том числе от этой бессонной ночи. Можем долго рассуждать о том, что справедливо, а что нет. Но давайте лучше обсудим наш план. Я предлагаю исходить из того, что ночное нападение было далеко не случайным. Так что, возможно, нас преследуют. И они, скорее всего, уже догадались, что мы идем к границе, и какими будут наши следующие пункты.

– Ты предлагаешь съехать с тракта? – откликнулась я.

– Да. Именно это я и предлагаю. А потом заночуем в лесу, – оглядел нас всех.– У нас есть шатер. У нас есть охранки, которые расставим вокруг. Я считаю, так будет безопаснее. Когда мы пройдем через границу, нас уже труднее будет поймать.

– Да, давайте так и сделаем. А как только мы попадем в Горнетт, – поддержал соотечественника артефактор,– мы сможем на дирижабле добраться сначала до моего дома. А потом уже, если Дэй вспомнит, где жил, и до его.

– У вас еще работают дирижабли? – удивилась Юли.– Мы в княжестве уже давно отказались от этого транспорта из-за слишком больших расходов энергетических кристаллов. Оставили только наземные мехмобили и экспрессы.

– Ну, недостатка в аматистах у нас нет, как вы понимаете, – усмехнулся Крис.– А наша страна, как вы знаете, преимущественно горная. Так что это идеальный способ перемещения для нас. Жаль, что их осталось не так много со времен Седой войны.

– Почему вы не прилетаете к нам больше? Почему ваш король не отвечает на приглашения князей? Почему оборвали отношения?– недоуменно озвучила вопросы, которые давно сидели в голове и не находили ответа.

Мужчины мрачно переглянулись.

– Это было решением короля,– пожал плечами Крис и пригладил свои черные, как смоль, волосы.

Ох, что-то мне подсказывает, что мужчины знают больше, чем говорят.

Тут карета остановилась. Дождь, словно по заказу, сделал перерыв. Пришло время размять ноги и сбегать в кусты. Лес стоял плотной стеной с обеих сторон тракта. Приветливые птички бесперебойно щебетали и стайками перелетали с ветки на ветку.

Отойдя от экипажа подальше, но при этом не упуская его из вида, мы с Юли привели себя в порядок и устроили маленькое совещание.

– Тебе тоже показалось, что они что-то недоговаривают? – спросила я, поправляясь.

– Я подумаю, как вывести их на чистую воду, – подруга оглянулась в сторону мужчин. – Ты когда-нибудь видела дирижабль? Вот бы прокатиться на нем, – продолжила она мечтательно.

– Видела в детстве. К нам на таком прилетала королевская семья, – я оторвала цветущую веточку снежноцвета и вдохнула дивный аромат его белы, похожих на шелковые закрученные ленточки, лепестков. -Это же была совместная разработка наших стран. Без вериллия бы не получилось. Он легкий и прочный. Но потом связи были разорваны. И такого потока аматистов, как раньше, уже не поступало. Только лишь на основные потребности – свет, обогрев , транспорт .

Юли тоже подошла к деревцу. Оно полностью было покрыто нежными соцветиями. Издали могло показаться, что на ветках снег. Впечатляющее зрелище.

Девушка достала нож, отрезала несколько кусочков коры и положила в свою сумку. В этом вся она.

Я же сорвала еще несколько веточек , чтобы взять с собой душистый букетик.

Вернулись к карете как раз в разгар спора о дальнейшем пути. Мужчины глядели на карту и не могли договориться. А мы тем временем достали корзины со снедью и расположились у двух упавших деревьев. Когда молодые люди пришли к какому-то соглашению, они присоединились к нашему импровизированному обеду. Есть пришлось быстро и молча. Ведь долгой остановки не планировалось. Так что выдвинулись в путь мы скоро.

Далее Крис ехал уже верхом. А нам удалось поспать до самого вечера. Для привала нашли небольшую поляну у холма. Костер разжигать не осмелились, хоть к ночи сильно похолодало. Поели на скорую руку. Братья разложили шатёр, в котором предполагалось разместиться всем на ночлег. Горцы поставили охранки вокруг. Мы с Юли накрыли попонами лошадей и дали им побольше зерна.

Надеюсь, ночью сюрпризов не будет. В шатре места хватило всем. Свен сел у входа, он дежурил первым. Рядом лег его брат. Далее расположилась Юли, потом я. Около меня Дэй, и уже Крис. Плащи никто не снимал, очень удобно было на них лечь и ими же укрыться.

Надышали в шатре быстро и сразу согрелись. Но уснуть в такой новой для меня обстановке я никак не могла.

– Свен, – разрезала я тишину шепотом,– Свен, а здесь есть хищные животные?

– Конечно.

– А какие?– я прислушалась к звукам снаружи.

– У нас охранки стоят. Дадут знать, если кто рядом появится. И ослепят зверя. Так что спи,– отозвался тот, зевая.

Прошло уже продолжительное время.

Юли благополучно посапывала под боком. А мне было не по себе. Я лежала на спине в полной темноте. Когда даже не можешь различить , открыты у тебя глаза или закрыты. Лес не спал вместе со мной. Тот тут, то там слышались шорохи. Вдалеке что-то застонало, то ли старое дерево, то ли какой-то зверь.

Я заерзала от неясного беспокойства.

– Рия, – почувствовала дыхание на левом виске быстрее , чем услышала слова Дэя. – Здесь нам ничего не угрожает. Можешь спать спокойно.

Я замерла, пока по мне пробегал табун мурашек от его тихого и такого близкого голоса. Я молчала , а он прошептал:

– Здесь стоят охранки. Здесь четверо крепких мужчин рядом, – и после непродолжительной паузы выдохнул, – Я рядом…

Странное чувство пронзило сердце, и оно затрепетало, как птица. Но я не шелохнулась. Я мигом забыла обо всех опасностях леса. Сумел отвлечь, ничего не скажешь . Пыталась дышать ровно, но ничего не выходило.

Вдруг где-то недалеко треснула ветка, и вспорхнула птица. Я вздрогнула. Но тут же ощутила теплую ладонь на своей. И мое сердце совершило кульбит в очередной раз. А еще я поняла, что совершенно не хочу отдергивать руку. И это удивило меня еще больше.

Наши пальцы переплелись в темноте. Так естественно , как будто делали это раньше. Горячее дыхание Дэя колыхало мои волосы.

Я же пыталась дышать ровно и глубоко, чтобы унять бурю внутри. Не знаю , сколько прошло времени , когда, наконец, мне это удалось.

И когда выровняла дыхание, тут же провалилась в сон.

Я открыла глаза. Утро. Дэй спал на боку лицом ко мне. Похоже Крису пришло время дежурить. Потому как он как раз в этот момент вышел из шатра. Чем меня и разбудил. Судя по всему, только меня. Дикому, наверное , охрану ночью не доверили.

Предрассветный полумрак растворил непроглядную тьму шатра. Лес словно замер, затаил дыхание перед встречей с новым днем. Тишина.

Мой взгляд уперся в лицо золотоволосого. Когда Дэй вот так расслаблен и не хмурится, то он очень даже ничего. Красиво очерченные губы не сжаты. Незаметно для себя я залюбовалась … волевым подбородком! Не губами же в самом-то деле…

Спустя несколько мгновений ресницы дикого задрожали и распахнулись , я же запаниковала и резко зажмурилась. Ну надо было так попасться!

Сердце заполошно забилось, пытаясь выскочить из груди.

Медленно подняв веки, я тут же утонула в его изумрудных омутах. Казалось, пронзительный взгляд мужчины обволакивает и ласкает, проникает в душу и читает мысли. Так, о чем я только что думала? О его губах? О поцелуе? Вот глупая!

Я ощущаю предательский румянец на щеках, но глаз не отвожу. Дэй долго изучает мое лицо, оставляя невидимые следы несуществующих прикосновений на изгибе бровей, линии скул. Молча и чувственно скользя по коже.

Когда же его взгляд задерживается на моих губах, мое напряжение доходит до предела. Тугой клубок эмоций взрывается внутри. Мне трудно их обуздать. Я вскакиваю и стрелой вылетаю из шатра, наспех схватив свои сапоги.

Глава 17

Надев обувь, поправила плащ и прическу. Прижала ладони к щекам в попытке унять жар. Поймала взгляд Криса, который в этот момент фехтовал, рассекая мечом воздух. Кивнула и отошла на несколько шагов. Отвернулась, делая вид , что любуюсь рассветом. А сама никак не могла унять дрожь и смятение. О, Октеос! Что со мной? Это какая-то магия, определённо. Я же его совсем не знаю. И таю от невинного прикосновения. И совсем не невинного взгляда!

Если бы меня сейчас спросили, ощущала ли я такие же эмоции с Генри. С тем единственным, кому подарила невинность. Я бы не смогла солгать. Нет, такие чувства у меня впервые. Я даже толком не смогла бы описать их. Но я знала точно, что сейчас, в шатре, я желала поцелуя мужчины. И тот тоже смотрел на меня с неподдельной страстью. Я чувствовала это явно.

Ох, до чего я докатилась! Я, княжна, размечталась о малознакомом парне, стоило ему на меня откровенно посмотреть. И что-то прошептать. Да уж, предки бы мною гордились…

Тем временем бархатное небо светлело, приобретая серебристо-дымчатый оттенок. Воздух просачивался сквозь густую крону вековых деревьев и был наполнен ароматом хвои и влажной земли. В первых лучах солнца заблестели капельки росы на паутине между ветками. Тишина начала наполняться звуками просыпающегося леса… И переговаривающихся членов команды.

Так, нужно отогнать вздорные мысли. Я вернулась в шатер. Не глядя ни на кого, взяла все необходимое. И пошла за деревья, чтобы привести себя в порядок. Юли последовала за мной. Потом мы организовали завтрак. Нарезали ломти сыра и хлеба. Достали вяленое мясо и фрукты.

Горцы успели собрать шатер, а братья обойти и забрать охранки. Они нам еще понадобятся. Локи со Свеном рассказали, пока ели, что это две световые оказались опустошенными. Похоже какой-то зверь все же подошёл близко к лагерю, и артефакты его бесшумно ослепили.

Ох, спасибо их создателям. Мы спокойно пережили эту ночь.

Относительно спокойно. Для меня она такой не была. Всё утро я избегала взгляда Дэя. Хоть и чувствовала, как он меня им сверлит. В карету я забиралась первой и обнаружила на своем привычном месте букет благоухающих снежноцветов. Предыдущие веточки мне пришлось выбросить еще вчера вечером, так как они быстро осыпались. Я демонстративно передала их Юли, со словами “Они лежали на твоём сиденье”. А та мимолетно улыбнулась и вдруг стрельнула глазками в окно на Криса. Хм. Любопытно.

Тот опять не ехал с нами. У них с Локи была сложная задача – провести нас сквозь лес, по старой заброшенной дороге, до нужного поместья. В котором очень удачно живет семья одного из членов правоборцев. Города и деревни мы решили избегать .

Всю дорогу я не отрывала глаз от книги по травоведению, позаимствованной у подруги. За неимением лучшего. И не смотрела на золотоволосого вообще. Злость клокотала во мне. На него? Нет, скорее на себя. За то, что млею перед ним, как юная студенточка.

Тем временем Дэй с Юли разговорились. Оживленно. У подруги вообще настроение отличное сегодня. Давно такого не было. А я подслушивала их, делая вид, что запойно читаю.

В это раз он рассказывал о своей стране, сказал, что многое вспомнил. Говорил, что Горнетт расположен на горной гряде, поэтому города и замки строить было очень сложно.

Замки чаще всего располагали на вершинах. Для обороны и безопасности так было удобнее. И, конечно, рядом строили обширные площадки для приземления дирижаблей. Для аристократов это был самый распространённый способ перемещения.

Большие города строить было проблематично. Лишь столица Хрустальград считалась достаточно обширной и удачно расположенной, на плато. Остальные люди жили в небольших деревушках в ущельях и на склонах. Пасли скот, выращивали фруктовые деревья. Промышляли добычей в пещерах кристаллов и драгоценных камней.

– Наши горы богаты этим, так же как ваша страна богата разного рода металлами, – объяснял Дэй. – Месторождение аматистов же, как вы это и сами знаете, расположено в столице. Или столицу расположили рядом с ним. Трудно уже сказать.

– Как бы хотелось побывать там!– увлеченно затараторила подруга. – А правда, что там дома из стекла?

– Не все. Но да, есть некоторые из хрусталя. Это действительно очень красиво. Особенно сейчас весной, когда цветет сахора, – с теплотой продолжил мужчина.– Только представьте: красивые высокие дома со стрельчатыми башнями из хрусталя и невесомые стеклянные мосты. Нежные розовые и сиреневые цветущие деревья на склонах. Множество лепестков, которыми играет ветер и запутывает в волосах.

Ох, словоплёт. Умеет больше двух слов связать, оказывается. А раньше почти молчал. Я с остервенением перевернула страницу.

– У нас скоро праздник в честь их цветения, – невозмутимо разглагольствовал золотоволосый.– Мы устраиваем маскарады. И в замках, и в деревнях. Надеваем маски, украшенные веточками сахоры и кристаллами, похожими на аматисты.

– Это, наверное, очень красиво! Я бы хотела побывать на таком,– восторженно воскликнула Юли.– Рия, нам обязательно нужно там побывать. Правда?

– Посмотрим,– отчеканила я. Подруга была не виновата в моем настроении, но я ничего не могла с собой поделать. Ее же любознательность ничего омрачить не сможет.

– Ты вспомнил, где живешь? – наконец, действительно нужный вопрос от Юли.

– Да, недалеко от столицы.

– Родственники?

– Да, у меня есть отец и мать. Мама сильно болеет…

Дэй нахмурился. А мы переглянулись. Неловкое молчание прервала моя приспешница:

– А пока ты был диким, ты что-нибудь помнишь?

– Почти нет. Иногда, образами.

– Ты, верно, с циркачами много где побывал, много что видел…Хоть и не помнишь. А такое видел?

Она сняла перчатку с левой руки, показывая механизм. Пошевелила металлическими пальцами.

– После Седой войны огромное внимание у нас уделили усовершенствованию протезов. Их разработку возглавил сам князь Сталеслав, а все знают его величайший талант. К нам приезжали и приезжают со всего континента за ними, – в голосе Юли чувствовалась гордость за приемного отца. А потом, коротко взглянув, на меня, девушка нерешительно спросила у золотоволосого. – А как в Горнетте относятся к таким людям? С металлическими частями тела?

– А разве человек перестает быть человеком в этом случае? Нормально относятся, как везде, – недоуменно ответил тот.

Подруга аж просияла при этих словах. Да и я не смогла не поднять взгляд на мужчину.

– Личность- это характер, улыбка, смех, -продолжил Дэй.– А протез – это просто деталь…А можно потрогать?

Юли кивнула. И тот впился в металлическую руку восторженным взглядом:

– Тончайшая работа. А ну-ка еще раз пошевели пальцами.

Девушка подчинилась.

– Она так детализирована. А это что? – увидев кнопку на запястье, спросил Дэй.

– Осторожно,– отдернула руку Юли, – Не нажми только. Это небольшой бонус.

– Очень удобно, – усмехнулся Дэй. – Оружие, которое всегда с тобой. Его не потеряешь, не отложишь, когда спишь. Покажешь, как стреляет?

– Разве такое можно спрашивать у порядочной девушки? – неискренне изумилась подруга. И рассмеялась.– На привале могу продемонстрировать.

Пока эти двое болтали, небо нахмурилось. Тучи налились свинцом и низко поползли над землей. Карета как раз остановилась.

Мы размяли ноги, привели себя в порядок. Хотелось побольше проехать до дождя. Но пару минут мы все же уделили Юли.

Братьев протезом было не удивить. Но вот то, что там пряталось несколько стрел, да и сам механизм, поразили даже их. У Криса тоже заблестели глаза на эту диковину. Общее оживление и с меня согнало всю мрачность. Подруга даже постреляла в пень, для тренировки и демонстрации. Все оценили отличную меткость и силу выстрелов.

Глава 18

Довольные, мы расселись по своим местам и опять двинулись в путь.

– Рия, чуть не забыла. Я еще утром в шатре отправила сообщение по вестнику, который нам одолжили в пансионе, – Юли чуть замялась, но закончила,– семье… На привале я проверила ответ. Нам желают хорошей дороги. У отца все тоже прекрасно.

– Спасибо, дорогая,– откликнулась я, улыбнувшись и почувствовав облегчение.

Я очень не любила врать отцу. А что это, как не обман? Я не сказала, что мой подопечный вовсе не животное, что едем мы в сторону недружественной страны. Так еще на нас нападают то люди, то животные.

– Когда договорились в следующий раз выйти на связь?

– Через два дня,– сообщила мне моя ответственная помощница.

– Что бы я без тебя делала, – пробормотала в бессильном раздражении. – Из-за этого амулета я не могу даже пообщаться с отцом.

– А ты не пробовала его снять? – поинтересовался Дэй.

– Если бы я могла,– вздохнула, прикоснувшись к месту на вороте, за которым прятался артефакт. – Мама с меня взяла обещание никогда этого не делать. Но почему- не объяснила. Сначала я была маленькой, у меня вопросов и не возникало. А потом уже спросить не успела, ее не стало. И еще она сказала , чтобы я никому о нем не рассказывала. Кроме моей семьи, о нем знают лишь братья Рёдены , ну и теперь вы с Крисом.

– Чтобы его снять, потребовалось бы сообщить в Первостол ,– продолжила подруга, – нужен ритуал и жрецы. Он же закреплен на коже, а под ним руна.

– Ясно. Да, неудобная вещица, – Дэй посмотрел на мою руку на шее. – Получается, с ним столько же мороки, что и с каффеусом…

Я кивнула. А золотоволосый задумчиво скрестил руки и откинулся на сиденье. Затем уставился на пейзаж за окном. Как раз в это мгновение начался дождь, резкий и сильный. Капли захлестали по стёклам. Струи размывали очертания мира снаружи. Дэй же продолжал бесцельно смотреть на разбушевавшуюся стихию. Неуютная пауза затянулась. А я произнесла:

– Любой магический артефакт рядом со мной просто перестает действовать. Кроме каффеуса. Он, слава Октеосу, работает.

Неожиданно карета резко остановилась, а через секунду опять продолжила путь. Дорогу начало размывать. Быстрее бы уже доехать.

– Есть у меня одна мысль,– задумчиво проговорил Дей.– Как облегчить тебе жизнь, Рия…

Такого поворота мы с Юли не ожидали. В предвкушении начали сверлить его взглядами. Он же опять умолк. Вот же ж!

– Что это? Что за идея?– не выдержала я.

– Она пока не огранена. Пока сырая, – усмехнулся этот невыносимый человек.– Лучше я потом расскажу, когда буду уверен, что это точно возможно.

– Пожалуйста, расскажи сейчас! – мольба вырвалась у меня почти одновременно с таким же восклицанием Юли. Мы переглянулись и не сдержали улыбок. Но тут же дружно взвизгнули от неожиданного рывка экипажа. Но нас совершенно не интересовало, что там снаружи. Дэй окинул нас загадочным взглядом и выдал:

– А если придумать некий артефакт- барьер? И вплести его, скажем, в ожерелье? Чтобы ты могла бы надевать и снимать его, когда захочешь. – глаза мужчины вспыхнули азартом,– Похожий принцип использовал Крис, когда нейтрализовал те охранные амулеты, что были на мне из цирка. Возможно, он сможет сделать и для тебя.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Тело само рванулось вперед , ведомое волной благодарности. И лишь в последний миг до меня дошло, что я собираюсь обнять этого мужчину. Или того хуже. Я тут же осадила себя, сцепила руки и села. А Юли воскликнула:

– В поместье и начнем! Мы готовы помочь, чем сможем!

С трудом, но через пару часов мы, наконец, добрались до особняка знакомых рыжих братьев. Счастью моему не было предела. Во-первых, закончилась это ужасная дорога. Во-вторых, я смогу полежать в теплой ванне. И в-третьих, мы сможем обсудить идею Дэя.

Поместье предстало перед нами величественно и благородно. Сначала мы проехали высоченные двустворчатые кованые ворота, любезно открытые для нас охранниками. Предварительно уточнившими цель визита.

Даже сквозь пелену дождя угадывались помпезные колонны по обе стороны от массивной двери.

А в просторном зале, куда нас провели, располагались несколько роскошных диванов и элегантных кресел. Зеленые акценты создавали изысканные растения. Огромные окна несомненно наполняли комнату светом в ясный день .

Хозяева, семейная пара в возрасте, Теона и Уил Грей, встретили нас душевно и тепло. После небольшого перекуса, определили каждому по комнате со всеми удобствами. С ванной в каждой. И предложили располагаться и переодеться с дороги. А через час встретиться в столовой на ужине. Что мы с радостью и сделали.

И вот я одна в огромной комнате, с огромной кроватью и горячей ванной за дверью. Только моей. Ею я и не преминула воспользоваться.

Я разделась, распустила волосы. И легла в нее, давая своим мышцам расслабиться. Быстро помылась, чтобы было больше времени понежиться. Глаза сами собой закрылись, голова откинулась на край ванны. Моя рука взяла мыло с цитрусовым ароматом и начала медленно водить им по своему телу, ногам. Мне понравились эти ощущения.

И моя фантазия тут же подкинула мне образ, что это сильная мужская рука скользит по моей влажной коже… Рука Дэя. Она описывает вензеля на животе и медленно поднимается вверх. Еще вверх…

Щеки вспыхнули мгновенно. Глаза распахнулись. Что я делаю? До чего я докатилась!

Быстро вылезла, яростно вытерлась полотенцем и пошла одеваться. Для ужина я выбрала самую нарядную тунику из моего дорожного набора. Светлую, с серебряным узором на рукавах, подоле и высоком вороте. Припудрила руну на шее. Теперь это стало моей обыденной манипуляцией. Я начала к ней привыкать.

Волосы никак не хотели сохнуть, что бы я ни делала. Решено было оставить их распущенными, лишь убрать несколько прядей с лица маленькими заколками. Ох, вот опоздаю из-за них, покажусь хозяевам неучтивой. Выскочила за дверь и понеслась по коридору в своих мягких сапожках. Ближе к лестнице я невольно замедлила шаг. И у одной из гостевых комнат вдруг до ушей донесся обрывок разговора на повышенных тонах. Голоса Криса и Дэя.

Здравый смысл подсказывал пройти мимо, но червячок любопытства заставил прижаться к двери и прислушаться. В конце-концов, что я знаю о наших новых друзьях? Катастрофически мало. Из гостей, видимо, на этаже остались только мы. Так что не попадусь.

– …совершенно недопустимо, – услышала резкий голос артефактора. – Я не вижу продвижений с твоей стороны. Я за тебя должен цветы дарить?

– Так это сделал ты? – со злостью в голосе спросил Дэй.

Я сжала зубы. Сердце забилось чаще, а ладони стали влажными. Что это за игры? Что происходит? Те снежноцветы принес мне Крис? Ничего не понимаю.

– У тебя была простая задача. Все остальное я взял на себя,– огранщик перевел дух и продолжил.– А ты вдруг захотел остаться чистеньким и незапятнанным? Пойми, мы очень сильно рискуем. Они могут взбрыкнуть, и тогда все было напрасно.

– Я больше не уверен, что то решение было верным, – устало произнес Дэй.

– Но ей же ничего не угрожает,– возмутился тот. – Скорее всего…

А я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Речь про меня или нет? Но дослушивать я не стала, так как услышала скрип половиц в комнате. Тихо отошла от двери и начала спускаться. А в голове роились слова и никак не складывались в общую картину.

Глава 19

В столовой, как я и предполагала, уже все собрались. Стояли с бокалами, оживленно беседуя, и, кажется, ждали только меня и горцев. Я всех поприветствовала и, улучив момент, отвела в сторону Юли. Торопливо шепотом пересказала подслушанный разговор и поделилась своими опасениями. Хоть смысл разговора уловить мне не удалось, но в общих чертах становилось понятно, что речь шла о нас с ней.

Похоже эти два высших что-то скрывали. И оставить все так в неясности мы с подругой не могли. Решили при первой же возможности подсыпать им “искренник”, порошок из запасов Юли. И выведать правду наедине. Обсудить детали мы не успели, спустились мужчины, и мы начали ужин.

Несмотря на внутреннее напряжение, я не смогла не оценить главное блюдо: запеченная рыба с овощами оказалась выше всяких похвал. А теплая, спокойная беседа начала постепенно развеивать мою тревогу. Хозяйка дома Теона расспрашивала братьев об успехах в их деле, которому немолодая пара помогала лишь финансово. Те охотно делились историями. Я, наконец, смогла расслабиться и успокоиться. Решение принято, теперь оставалось лишь действовать.

После ужина компания плавно перетекла в гостиную с удобными креслами и диванчиками у камина. Под треск поленьев и дробный стук дождя за окном слуги разливали по бокалам янтарный напиток и раскладывали тарталетки на высоком столике у стены. Чтобы каждый гость мог выбрать угощение по вкусу. Свен, разойдясь не на шутку, увлек всех рассказами о рискованных похождениях правоборцев, и зал то и дело взрывался смехом.

Когда я поймала многозначительный взгляд Юли, кивнула и направилась в дамскую комнату. Она пошла следом.

– Схожу за порошком, – прикрыв дверь, прошептала она. – Подсыплю им в бокалы. Дам знак, когда буду готова подать их горцам. Твоя задача – через полчаса после того, как Дэй выпьет, увести его и выспросить. Огранщика я беру на себя.

– Поняла.

– И помни, действует порошок тоже полчаса. Потом он почти ничего не вспомнит. Главное- задай правильные вопросы.

– Удачи!

Я вернулась в зал одна. Теона и Уил, видимо, уже отбыли спать. Взяв бокал и тарелку с сырной нарезкой, я устроилась на свободном диванчике. Поставила добычу на маленький столик рядом, размышляя, как же мне увести Дэя. Под каким предлогом.

Раздумывать долго не получилось, мужчины, наконец, заметили мое возвращение.

– Рия! – просиял Свен.– Пока тебя не было, Дэй поделился с нами одной идеей. Это же прекрасная новость!

Мой взгляд встретился с взглядом золотоволосого.

– Крис сегодня же начнет работать над тем артефактом, о котором мы говорили в карете, – сказал он.– Если все получится, мы сможем отблагодарить тебя за помощь.

– Я очень рада, – это было правдой.– Вы даже не представляете, насколько это облегчит мне жизнь.

Я обернулась к огранщику, в поисках подтверждения. Тот в ответ лишь кивнул, усмехнувшись. В этот момент в комнату вошла Юли и присела в свободное кресло.

– Сегодня ночью хочу сделать заготовку, -отозвался Крис.– Но мне понадобится одна важная деталь, которая есть у меня дома, в Горнетте. Это сверхмощные аматистовые нити для подпитки артефакта. Там я смогу их доустановить, проверить реакцию твоего нейтрализатора и окончательно все донастрить.

– То есть отправить артефакт потом с гонцом до Рудополя не получится? – в моем голосе прозвучала досада.

– К сожалению, нет. Тебе придется ехать с нами. Мой город, Стакл, находится недалеко от границы,– разъяснил Крис, подходя к камину, чтобы подкинуть дров.

– Если решитесь ехать, мы, конечно, сопроводим вас, – решительно произнес Локи, отпивая из бокала.– И вернем домой в целости и сохранности.

– Или мы можем попросить Криса приехать в Рудопроль с этой деталью позже, – резонно уточнила подруга.– Ведь так?

Ее большие красивые черные глаза устремились на артефактора с немым вызовом. Тот невозмутимо докинул полено и выпрямился, выдержал ее взгляд и спокойно сказал:

– Попросить, конечно, можно. Но у меня не так много свободного времени. К тому же нужно закончить с делом Дэя. Разобраться , кому нужно было все это затевать . Думаю, смогу нанести визит к вам в столицу …следующей весной.

– А можешь просто отправить деталь, – не сдавалась травница.– А мы подберем умельца в Феррийском княжестве.

– Пожалуйста. Но не уверен, что ты найдешь артефактора, разбирающегося в аматистовых нитях. Поверь, даже не всякий огранщик работал с таким материалом. С ним нужно обращаться очень нежно,– Крис поднял бровь и едва заметно улыбнулся, -как с любимой девушкой.

Юли фыркнула, демонстративно отвернулась и направилась к столу с закусками. Крис же, словно не заметив ее реакции, развалился на уютном диванчике и закинул ноги на рядом стоящий столик.

– В любом случае, решать мне,– положила я конец спору.– Но прежде чем что-то решать, сегодня мы проверим стабильность Дэя. Эту ночь он проведет без меня…– спохватилась, чувствуя, что заливаюсь краской. Со стороны это прозвучало ужасно двусмысленно.– Без моего нейтрализатора, я хотела сказать!

И сделала большой глоток янтарки. Чуть успокоившись,через минуту я заметила, как Юли мне кивнула и начала раздавать всем бокалы. Мой недопитый на столике она сменила на целый.

– Если завтра мы и правда соберемся в обратный путь, и это последний наш вечер, – взял речь изрядно набравшийся Свен, подняв свой сосуд,– то я должен сказать, что был рад поработать в такой команде. Девушки, вам честь и хвала. Вы не побоялись отправиться с нами, не побоялись дорожных неудобств, опасностей и нашего замечательного дикого. Вы очень всем нам помогли. Дэй, тебе, как нашему подопечному сообщаем, что ты вел себя хорошо. Хоть и не сразу. Ну а таланту Криса можно только позавидовать. Что я и делаю, – рыжик улыбнулся.– И спасибо брату за организацию всего этого действа.

Я проследила за всеми. Братья опрокинули бокалы залпом. Огранщик поставил на свой столик, не сделав ни глотка. Дэй задумчиво вертел в руке полный. Ох. Нужно действовать. Мы понимающе переглянулись с подругой.

Юли упорхнула на диванчик к огранщику, заведя с ним оживленный тихий разговор. А мне о чем говорить с золотоволосым? О погоде? Да хоть бы и о ней. Я так глубоко задумалась, глядя на черноволосую парочку, что даже не заметила, что добыча сама пришла к охотнику.

– Разреши?– спросил Дэй, прицеливаясь к месту на диванчике рядом.

Я кивнула. И он сел, поставив, бокал на мой столик. Все мысли у меня перемешались. В голове не осталось ни одной стоящей. Секунда молчания показалось вечностью.

– Дождь не унимается,– по-светски произнес он.

Надо же, тоже о погоде заговорил. Я улыбнулась этому совпадению. И ответила:

– Да, дороги развезет завтра окончательно.

– Скорее всего придётся оставить карету и ехать верхом. Ты как?

– Верхом, так верхом, – пожала плечами.

– Отлично. Не хотелось доставлять вам еще больше проблем,– учтиво сказал собеседник.

Я схватила бокал и подняла вверх. Намек золотоволосый понял и взял свой. Под моим пристальным взглядом осушил его в три глотка. Я повторила за ним. Так, засекаем время. Я взглянула на каминные часы.

Вдруг мелькнула новая мысль о неоригинальной просьбе девушки к своему кавалеру, если она хочет побыть с ним вдвоем. Но это чуть позже. А сейчас…

– Что еще ты вспомнил? Расскажи о дирижаблях. Какие они?– задала первый попавшийся вопрос.

И похоже попала в точку с темой разговора. Дэй мечтательно поднял глаза, как будто прямо сейчас перед ним была эта махина. И начал рассказывать, из чего их делают, как ими управлять. Да так, что его было не остановить. Похоже, порошок начал действовать. Пора кидать заготовленную избитую фразу. И я сказала, прикрыв глаза и сделав несчастное лицо:

– Мне что-то плохо. Мне нужно на свежий воздух.

Глава 20

Без слов Дэй подал мне руку, помог подняться и вывел из каминной. В коридоре пахнуло прохладой, а глухой стук дождя стал громче. И буквально через пару поворотов мы оказались в небольшом закутке огромной оранжереи – с изящной лавочкой, ажурными фонариками и маленьким фонтанчиком.

Посадив меня на скамью, золотоволосый отошел к воде. Я огляделась. Здесь было очень красиво, некоторые цветы подсвечивались, создавая полутемную обстановку, ведь верхний свет Дэй включать не стал. Где-то в глубине, невидимые в сумраке, пели птицы, а по стеклянной крыше над нами все так же размеренно барабанили капли.

Он вернулся с платком, намоченным в фонтане, и приложил прохладную ткань к моему лбу. Сам присел на одно колено, оказавшись прямо напротив.

– Дэй, – начинаю я.– Это ты тогда положил снежноцветы для меня?

– Нет, не я.

Ага, говорит правду.

– Меня ждут опасности, если я поеду с вами дальше? – я перехватываю его платок и прикладываю к своей пылающей щеке.

– Я не могу все предусмотреть, – его руки на скамье, по обе стороны от меня.– Но в любом случае, я сделаю все возможное, чтобы тебе ничего не угрожало. Веришь?

Что я могу ответить на этот проникновенный взгляд? Я и правда, почему-то, верю.

– Да,– чуть слышно отвечаю.

Глаза не отвожу, утопая в его зеленых омутах. Мне надо узнать ответ на дальнейший вопрос. Но задать его не успеваю. Слышу:

– Расстегни воротник, – поймав мое недоумение, поясняет. – Тебе же было душно. Должно стать легче.

Вдох. Влажный платок падает на лавку.

– И все же, мне стоит ехать с вами в Горнетт? – я не отступаю от игры. И от плана. Мои пальцы расстегивают верхнюю пуговку.

– Если захочешь, – тихо отвечает он, сглотнув.– Ты хочешь?

– Хочу, – пальцы расстегивают вторую пуговку. Это уже незапланированно.

Я теряю нить разговора. Нужно продолжать. Но его губы так близко, стоит лишь слегка качнуться вперед. Сердце колотится так, что, кажется, его эхо разносится под сводами оранжереи.

– С тобой все хорошо?– спрашивает с хрипотцой в голосе.

– Дэй, ты нравишься мне. Необъяснимо, безумно. Ты постоянно в моих мыслях. Как это возможно? Ведь я тебя почти не знаю…

Он дышит рвано, но молчит. Зачем я это говорю?..

Моя рука зудит, хочет прикоснуться к его гладко выбритой щеке. Кое-кто тоже смог сегодня вечером привести себя в порядок. В воздухе витает едва уловимый запах цитруса, напоминающий о том самом ароматном мыле из ванной – и о моей недавней фантазии.

Я не противлюсь своему желанию, касаюсь его кожи. Дэй нежно перехватывает мою ладонь, и не отрывая взгляда, целует запястье. Чувственно, медленно. Затем его поцелуй переходит на кончики пальцев и снова возвращается к тонкой коже на руке, где так отчаянно пульсирует кровь.

У меня перехватывает дыхание, а живот опаляет жаром. Мужчина замирает. И начинает скользить моей рукой по своей щеке.

Я чувствую, что он ждет моего решения. Вздох, и губы касаются губ. Нерешительно, несмело. Через мгновение горец выдыхает и резким движением садится на скамью, а я оказываюсь у него на коленях.

И теперь уже он накрывает мои губы, целуя сначала нежно, с вопросом, а потом все настойчивее. Мои ладони скользят по его напряженным плечам. А его лежат на моей талии. Жар течет по венам. Невероятные эмоции, ощущения, и полумрак сводят с ума. Время останавливается.

Его пальцы двигаются вверх и ловко расстегивают еще несколько пуговиц. За ними развязываются и ленты нижней сорочки. Шею опаляет обжигающий поцелуй. А рука Дэя, наконец, добирается до моей груди. И я не могу сдержать стон.

Его поцелуи скользят ниже по коже, ниже. Горячие влажные следы от них покалывает прохладой оранжереи. В предвкушении мое тело выгибается навстречу. Наконец, губы мужчины обхватывают вершинку, срывая очередной стон. И еще один. И еще. И я забываю обо всем на свете.

Внезапно вспорхнувшая птица резко остудила нашу страсть. Мы отшатнулись друг от друга одновременно, будто нас окатило ледяной водой. Я будто очнулась. Что мы творим? Как я позволила? Нас же здесь могли запросто застукать. Но хуже всего было другое – осознание, что это я его поцеловала, я наговорила слова, что должны были остаться в глубине души.

Вскочила с его колен. Пальцы дрожали и не слушались, скользя по предательским пуговицам. Не в силах встретиться с его взглядом, я, прикрыв распущенными волосами расстегнутый ворот, бросилась прочь из оранжереи, в коридор, а затем – в свою комнату на втором этаже.

Глава 21

За завтраком я объявила о своем решении. Не знаю, удивило ли это Дэя. Потому что смотрела только на Криса, а потом уткнулась в тарелку, стараясь удержать на лице маску безразличия. Стоит встретиться с темным, наполненным вчерашним воспоминанием взглядом золотоволосого – и предательский румянец выдаст все, что бушевало у меня внутри. Не хотела доставлять ему такого удовольствия.

Лицо же артефактора не выдало ни единой эмоций на мои слова об отъезде.

Дэй был, как и сообщала Юли, был в полном здравии. Значит, с его дикостью покончено, и я могу уезжать с чистой совестью. Так почему же это решение отзывалось в груди тупой болью?

Может, мы ошибаемся? – пронеслось в голове. Выставляем их монстрами, а они лишь помогали нам: и в «Медной кружке», и в лесу у шатра… Но тут же вспомнился подслушанный разговор. Нет. Решение принято. Так – безопаснее.

Огранщик сухо сообщил, что “барьер” для меня готов, не хватает лишь одной детали. Он обменялся с Юли кодами от вестников, чтобы сообщить о полной готовности.

Братья, с которыми я поговорила ранее, вступили с Крисом в переговоры о покупке охранок и других артефактов. Разумеется, не забыв об аматистах.

Всю трапезу я чувствовала на себе тяжелый взгляд Дэя. И вот, едва я отодвинула тарелку, он твердым шагом подошел:

– Может, поговорим?

Я беззвучно встала и пошла за ним, отстраненная и холодная, как подобает воспитанной леди. А внутри закипала буря.

Из столовой он направился в сторону оранжереи. Сердце ушло в пятки, судорожно застучав. Но не дойдя до нее, горец завернул в другой коридор и открыл передо мной массивную дубовую дверь.

За ней оказалось небольшое помещение- нечто среднее между лабораторией и библиотекой. Я огляделась, медленно прошлась вдоль полок, подошла к заваленному чертежами и инструментами столу у окна. Похоже, именно здесь они и работали над артефактом. Я пыталась выровнять дыхание, поймать убегающие мысли.

– Значит, уезжаешь?

Его вопрос вонзился в спину, разрезав затянувшуюся тишину.

Я не обернулась, сделав последний шаг к окну. За стеклом распускались весенние цветы, но я видела лишь размытое пятно.

– Я решила вернуться,– наконец выдавила я, собрав всю волю в кулак,– Моя миссия выполнена. Мы спасли тебя, доставили в безопасное место.

– И я благодарен тебе за это. Но …это все, что ты хочешь сказать?– сзади послышались приближающиеся шаги.

– О чем тут еще говорить?– закрываю глаза.

– О нас,– он стоит так близко, что я чувствую его дыхание в волосах. Мне кажется, или я спиной ощущаю жар от него. Он очень близко, но не касается меня. – Вчера я сделал что-то не так?

Шепот Дэя пробирает меня до мурашек. Я сглатываю, готовясь к следующему раунду.

– Вчерашний вечер тут совсем ни при чем, -перевожу дыхание.– Сколько мы знакомы? Три дня? Пять? О каких “нас” может идти речь?

Изо всех сил контролирую голос, чтобы он не дрогнул. Я не должна давать золотоволому надежду. Если она вообще есть. Нам не нужны недомолвки.

Он рвано вздыхает. А мне до боли захотелось прислониться к нему спиной, и забыть обо всех подозрениях.

– Иногда время не имеет значения… – произносит холодным тоном.– Но я принял твою позицию, Рия.

– Прощай, Дэй.

Я заставила себя обернуться и посмотреть в его глубокие зелёные омуты. А потом медленным шагом истинной леди направилась к выходу. А ноги сами рвались бежать, словно за мной гналось стадо тбыков. Но тяжелее всего было заглушить голос сердца, умоляющего остаться. Довериться.

Глава 22

– Только попробуйте приблизиться!– холодно произнес Локи. Он и его брат сдвинулись ближе к нам.

– Нас больше, если ты не ослеп, медноволосый! – усмехнулся один из нападавших.

– Мужчин в расход, девок мне живыми!– прорычал главарь.

– А целыми? – скабрезно просипел самый щуплый.

Слова предводителя стали сигналом. Щуплый кинулся на Свена, другой занес меч над на Локи. Но те были готовы. Завязалась схватка. Звон мечей наполнил лес. Рыжие яростно и слаженно орудовали сталью. Но противники давили числом.

Время как-будто замедлилось. Страх испарился, уступив место кипящей ярости. Опять? Снова похищение? Мысль жгла изнутри. Я не позволю, чтобы друзья пострадали из-за меня.

Ко мне прорвался верзила. От удара по запястью кинжал вылетел из моих пальцев. Воспользовавшись моментом, я схватила полу плаща и резким отточенным движение взмахнула, располосовав ему лицо. Раздался оглушительный рев, кровь хлынула ручьем. На мгновение все застыли, ошеломленные. Они не ожидали, что громила может так кричать от боли.

Еще бы – в подоле моего плаща было вшито тончайшее лезвие. Ослепленный болью и яростью, мужчина начал молотить руками вокруг себя, схватил меня за подол и с силой стащил с седла.

Я успела вскочить на ноги, уворачиваясь от его цепких лап. И в тот же миг увидела, как Юли вонзила ему в шею свой кинжал. Тот рухнул замертво. Ужас от увиденного на секунду сковал меня, и этого хватило – чьи-то грубые руки схватили меня сзади, выкручивая руки за спину. На помощь к нему бросился второй, и вдвоем они потащили меня прочь от схватки.

Оставшись без кинжала, подруга резко стянула перчатку и выстрелила из протеза. Один из наемников, удерживавших меня, с хрипом схватился за живот. Второй же начал использовать мое тело как живой щит, не прекращая тащить. Я вырывалась, кусалась, но его хватка была железной. Юли вновь прицелилась, но выстрел прошел мимо. Она швырнула в приближающихся к ней бандитов две склянки – те с криками схватились за лица.

В этот момент я краем глаза увидела, как Свен падает с лошади. Вскрикнула. Взгляд метнулся к Локи – тот был явно ранен, его движения стали медленными, запоздалыми. Все было кончено.

– Юли, скачите! Спасайтесь, позовите помощь! – закричала я.

Секундная нерешительность на лице подруги. Следом она выпустила еще несколько стрел, прикрывая Локи, что-то крикнула ему, отчаянно жестикулируя. Потом ее взгляд встретился с моим, она коротко кивнула и, развернув лошадь, исчезла в чаще вместе с старшим из братьев. Вздох облегчения вырвался из моей груди. Хоть они спасены.

– Рат, в погоню? – прорычал кто-то.

– Брось. Они нас не найдут.– усмехнулся главарь.– Сворачиваемся!

– А что с этим? – ткнули ногой в полусидящего на земле Свена.

Он был бледен, рука залита кровью, но жив. Наш взгляды встретились, и он попытался меня ободрить кривой улыбкой.

– Прихватим. Может пригодиться.

– Разрешите мне перевязать его,– потребовала я.

– Нам некогда, красотка,– услышала грубый ответ.

Меня обыскали, оторвали край плаща с лезвием. А потом закрыли глаза какой- то тряпкой и посадили на лошадь. Руки привязали к луке, сзади меня уселся один из наемников, и мы тронулись.

Мы ехали несколько часов часов. Ветки хлестали по плечам, а едкий запах пота моего конвоира смешивался с ароматом хвои и влажной земли. Я ловила обрывки их речей, но бандиты почти не разговаривали. Мои мысли крутились вокруг одних и тех же вопросов.

Кто они? Глазной протез главаря стоил очень дорого. Так что, можно сделать вывод, что это не простые разбойники, а профессиональные наемники. Они явно нас поджидали. Цель- точно не ограбление.

Вопросы роились в голове, не принося ответов.

Им нужна именно я? Но как они нас выследили? Узнали маршрут? Или это все же случайность?

– Да. Двигаемся к пещере, – тихо ответил голос предводителя. Прямо у меня за спиной. Значит, он вез меня сам.– Сообщил? – донесся хриплый голос.

Кому он сообщил? И что они собираются делать с нами?

Вскоре лошадь остановилась. Меня стащили на землю, скрутили руки за спиной и куда-то поволокли. Толкнули, и я упала на холодный каменистый пол. Эхо разнеслось по помещению.

Пещера.

Тряпку с глаз снять не удалось, как я ни старалась. Ни плечом, ни об стену. Только лицо поцарапала. Бесполезно. Тогда я начала наощупь искать хоть какой-то острый выступ, чтобы перетереть веревки.

Спустя долгое время бесплодных попыток послышались гулкие шаги. Кто-то вошел, что-то тяжелое бросил на пол, и ушел. Раздался тихий, болезненный стон.

Громко спросила:

– Вы в порядке?

Ответом мне было лишь хриплое, прерывистое дыхание. Я подползла к источнику звука. Попыталась ощупать, а заодно обыскать. Но куда там. Ничего толком не получилось. Я наклонилась к нему:

– Что с вами? Я могу помочь?

Услышала тихий скрип кожи, и с моих глаз слетела повязка. В тусклом свете, проникавшем в пещеру, передо мной на полу лежал… Генри. Мой несостоявшийся жених.

Глава 23

– Ри?

– Генри? Как ты здесь оказался? Что с тобой?

– Нападение… Мечом в бок,– его дыхание было рваным. – Уже легче, спасибо Вечности. А ты?

Он попытался приподняться, но не смог. Его, в отличие от меня, не связывали.

– На нас тоже напали, – голос внезапно дрогнул, и я еле подавила всхлип.

Всхлип облегчения. Если честно, мне было приятно оказаться в беде не в одиночестве…

– Дорогая, ты цела? А твоя подруга? Вы же неразлучны.

– Юли удалось сбежать. Со мной все в порядке. Только руки…

Он жестом велел развернуться и принялся за узлы. Веревки поддавались мучительно медленно. Наконец, я почувствовала, как петли ослабли. Руки онемели до боли, кровь медленно возвращалась в пальцы. Через некоторое время я смогла свернуть свой плащ и положить ему под голову.

Осторожно откинула полы его кожаной куртки и приподняла окровавленную рубашку. Генри резко застонал, его сознание снова поплыло. Рана от ножа, неглубокая. Он высший, заживет быстро, но перевязка не помешает. Я оторвала полосу от своей сорочки и сделала все, что могла.

Жить будет.

– Пить… – очнулся мужчина где-то через четверть часа.

– Воды нет,– тихо ответила я, прикасаясь к его лбу. Лихорадки не было.

Я помогла ему сесть, опереться на стену. Снаружи окончательно стемнело, в нашей пещере поселилась непроглядная тьма.

– Зачем все это? Зачем мы им? – прошептала я.

– Ради выкупа. Какая еще может быть причина? – вздохнул мужчина и накрыл своей ладонью мою.

– Как нам выбраться? – придвинулась я ближе.– Есть идеи? Я видела, у входа всего двое. Стоит попытаться.

– Там целый лагерь. Они вооружены. А у нас нет ничего. И я, мягко говоря, не в форме.

Через несколько минут его дыхание снова стало глубоким и ровным. Значит, отключился. Наступила звенящая от напряжения тишина.

Вскоре, шаркая ногами, в пещеру вошел тот тощий мерзавец, что отпускал скабрезные шуточки в мой адрес. Он воткнул в трещину между камнями горящий факел и осклабился.

– Ну что, детка, развлечемся. Мы обещали, что ты будешь живой. О целой и невредимой речи не было,– прогнусавил, снимая ремень с ножнами и бросая его входа.

На секунду его взгляд скользнул по бесчувственному Генри, а затем тощий направился ко мне. Я вскочила, готовая защищаться чем угодно. Жаль, что было не чем. Подлец приближался, а я отступала, пока спиной не уперлась в холодный камень стены. Изо всех сил запустила кулаком, целясь ему в морду, но он ловко поймал мою руку. Несмотря на щуплость, он был очень силен.

– Рат в курсе, что ты здесь? – прошипела я.– Думаю, он не оценит, если ты испортишь товар. Когда за меня заплатят, тебя найдут и раздавят, как клопа.

– Не дергайся, и тогда не будет больно, крошка,– прохрипел тощий мне в ухо.

– Помогите! На помощь!– заорала я что есть мочи.

Но помощь не спешила. Сердце колотилось где-то в висках. Я впилась ногтями в рожу бандита, а затем ударила ногой ему по колену. Но тот лишь ухмыльнулся. Ловкая подсечка- и мы повалились на землю. Тощий оказался сверху, придавив меня всей тяжестью. Одной рукой он прижал мои запястья к камню над головой, а другой рванул ворот туники. Пуговицы, звякая, разлетелись по сторонам. Мои ноги оказались зажаты.

Меня накрыла волна паники. Тощий уже запустил свою грязную лапу под сорочку, сжав грудь так, что стало больно. Нет уж! Я завизжала, изворачиваясь, и мне удалось высвободить одну ногу. Я уже готовилась ударить коленом в пах, как вдруг он тяжело рухнул на меня.

Передо мной, шатаясь, стоял Генри. В его руке был окровавленный камень. С трудом он оттащил от меня тело и помог подняться. Усадил у стены, накинув на плечи мой же плащ.

Пальцы дрожали, и я никак не могла завязать ленту на сорочке. В конце концов, получилось. Тунику было уже не застегнуть. Я судорожно куталась в плащ. Слез не было – лишь обжигающая злость.

– Ри, ты в порядке? Он не успел..?– с волнением спросил Генри и присел рядом.

– Нет. Все нормально. Ты его убил?

– Не знаю. Похоже… – прошептал мужчина, – Я так за тебя испугался.

– Нужно бежать! Сейчас же!

Мой взгляд упал на ножны, брошенные у входа. Я резко встала, подняла их и оценила обстановку у выхода. Двое. Все те же двое. Вернулась в наш угол.

Мужчине дала меч. Себе взяла кинжал, спрятала под плащ.

– Нужно прорываться- сказала решительно.

– Ри, милая, их слишком много. Надо все обдумать.

– На входе двое. Ночь. Если уберем их тихо, то сможем проскользнуть.

– Я никогда себе не прощу, если с тобой что-то случится,– водник положил меч в тень у стены и подошел ко мне,– Дай время подумать.

– Кого я вижу!– басовитый голос главаря заставил вздрогнуть, – Спелись два голубка. Это вы что же? Знакомы?

– Она моя невеста,– уверенно заявил Генри, заслоняя меня от бандитов.

– Очень трогательно, – протянул тот. – Этого уберите.

Жестом он указал на тело своим подельникам. Двое подчиненных молча выполнили приказ.

– Так…О чем это я? – Рат начал медленно расхаживать перед нами.– Ах да! Твоя невеста. Какое совпадение. Может, и выкуп за нее король Роберт отдаст? Мы с ним уже связались. А вот твои родственнички, крошка, – посмотрел он на меня, – нам так и не ответили.

– Да, конечно, он немедленно внесет выкуп и за Ри! Только дайте поговорить с ним,– горячо ответил Генри.

Главарь резко развернулся и молча вышел. За ним – остальные, оставив нас одних.

– Милая, я тебя здесь не оставлю!– быстро зашептал водник.– Эти подонки способны на все! Я уговорю Роберта заплатить и за тебя. Любую сумму!

– А где гарантия, что, получив деньги, они нас отпустят? – парировала я.– А не запросят еще? И вообще оставят в живых?

– Они же не дураки. Тогда их постигнет месть короля Астготии. Я бы им в таком случае не позавидовал.

– У нас теперь есть оружие. Мы должны попытаться. Давай возьмем главаря в заложники, когда он вернётся.

Мужчина с удивлением посмотрел на меня:

– Какая же ты у меня смелая.

– Не у тебя, а у себя, – поправила я. – Кажется, я ясно дала тогда понять, что не готова к замужеству.

– Это ты поставила точку в наших отношениях, не дав мне ничего сказать! – Возразил он.– Ри, такие вещи не обсуждают в письмах. О чувствах нужно говорить, глядя в глаза. Я бы… я бы обнял тебя, поцеловал, напомнил, как сильно люблю.

– Генри, но я же не глупенькая девочка, чтобы менять решения из-за поцелуев. Оно было взвешенным. И окончательным.

– Да, я и забыл, какая ты у меня упрямая, – он усмехнулся, все еще отказываясь верить в мою решимость.

– О чем мы вообще спорим! На кону наши жизни!

– И от того, назовешься ли ты моей невестой, зависит, как быстро мы отсюда выберемся, – его твердый тон удивил меня.

– Дорогуша!– Рат опять застиг нас врасплох. – Что-то твои не торопятся тебя выкупать.

К нам подскочили его подельники. Один схватил Генри. Второй- меня. Наш меч у стены забрали. В тот же миг в проеме входа возникли еще тени – двое бандитов втащили и бросили на каменный пол связанного пленника. Рыжие волосы, лицо в крови и грязи, рубаха вся промокла и почернела от запекшейся крови.

Свен.

Меня окатило ледяной волной страха.

Глава 24

Свен – не высший. От таких ран он запросто может умереть.

– Отпустите его! Он вам не нужен!– твердо прошипела я, стараясь, чтобы в голос не просочился испуг.

– Забирай. Отдадим королю вместе с вами, – пробасил Рат.

– Дайте мне его перевязать. Он же умрет!

– У нас нет на это времени, милашка, – осклабился главарь,– Филипп согласился заплатить и за тебя. Но у него есть условие, которое он хочет обсудить с вами обоими.

И он протянул Генри вестник. Тот хотел было взять его, но Рат не отпустил устройство, придержав.

– Осторожно, женишок. Каждую букву – только после моего одобрения. Понял?

Водник кивнул, его лицо было каменной маской. Он взял вестник и быстро набрал сообщение, проговорив вслух:

– Да, Фил. Это я. Слушаю.

Пальцы дрогнули, когда он ставил свой личный знак – тот самый, что использовали высокие персоны для подтверждения особо важных посланий. Рат склонился, внимательно изучил буквы и наконец кивнул. Прошла мучительная пауза, показавшаяся вечностью. Затем вестник булькнул. Генри прочитал ответ:

– Условие моего парламента: нужно официальное подтверждение, что княжна твоя невеста и вскоре станет женой. Иначе народ не поймет, на что потрачена четверть казны.

– Фил, как ты себе это представляешь? – пробормотал он, сверил с Ратом и отправил.

– Достаточно ее письменного обязательства через вестник, скрепленного личным знаком. С обещанием выйти замуж в течение месяца.

Озвученное условие меня возмутило.

Я замотала головой, не веря в происходящее.

– Генри, это недопустимо! – гневно возразила я.– Объясни ему, что отец потом вернет ему каждую монету.

– Это просто слова, Ри. Они ничего не значат! – он пытался говорить убедительно, но в его голосе слышалась паника. – Просто напиши, и все!

– Я- княжна. Каждое мое слово имеет вес! И тебе советую быть осторожнее в своих обещаниях!

– Ри, – он посмотрел на меня умоляюще.– После всех испытаний ты должна понять… что я – твой выбор. Мы можем быть вместе. Я же спас тебя от того насильника! И всегда буду защищать тебя.

Я сама себя почти спасла,– ядовито пронеслось у меня в голове. В этот момент Свен у входа в пещеру охнул, один из бандитов пнул его сапогом в живот. Вот гнусные твари…

– И потом…– Генри поймал мой взволнованный взгляд,– Мы всегда можем разойтись. Если совсем не подойдем друг к другу.

Да, но не развестись,– промелькнуло в моих мыслях.

Я была напряжена до предела. Пальцы нащупали кинжал за пазухой, который мне достался от тощего. Ладони вспотели. Что мне делать? Мне нужен был знак.

И он появился. У входа в пещеру внезапно вспыхнула потасовка, крики, звон стали. Время будто замедлилось. Я словно со стороны видела, как, воспользовавшись ситуацией, схватила свой нож и рассекла держащую меня руку. Раздался дикий вопль, и хватка ослабла. Я вырвалась, но не успела обернуться к Генри. Глухой удар, звон в ушах… Мир взорвался болью в голове. Теплая струйка поползла сзади по шее за воротник. Земля под ногами ушла в черную, бездонную пустоту.

Сознание возвращалось медленно, пробиваясь сквозь густой туман в голове. Я очнулась от мерного покачивания. Карета. Снова погрузилась в забытье, не в силах сопротивляться тяжести в веках.

В следующий раз меня вырвало из сна на ухабе. Тело отозвалось ноющей болью от неудобной позы, но главная боль- в затылке, череп словно раскалывался. Я не сдержала стон и села. В глазах помутнело.

Окна были зашторены. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь щели, я разглядела на противоположном сиденье Генри. Он спал сидя, его голова беспомощно болталась в такт дорожной тряске.

Водник тут же открыл глаза, будто почувствовал мой взгляд.

– Ри, как ты?

Вопросы, острые и безотлагательные, рванулись наружу, опережая мысли:

– Что случилось?.. Куда мы едем? Где Свен?

Его посеревшее лицо и темные круги под глазами красноречиво говорили о сильной усталости.

– Ри, как ты себя чувствуешь? Я с ума сходил от волнения! – он встрепенулся, поправляя на моих плечах плащ.

– Как я здесь оказалась?

– Я еле вытащил тебя из той заварушки, – мужчина протянул мне бутыль с водой и нервно выглянул в щель между занавесок, – Бандиты, кажется, не поделили добычу, то есть нас. В суматохе я тебя и вынес. А где Свен… не знаю.

– Куда едем? Сколько я была без сознания? Мы можем вернуться за ним?– спросила, сделав несколько жадных глотков.

– Едем Рудополь. Ты спала весь день. Сейчас опять вечер. Мы уже очень далеко от пещеры.

– Как же так… Они…Они нас преследуют?

Он покачал головой.

– Мы петляли, гнали лошадей без остановки. Ты получила сильный ушиб, но все обойдется, – попытался улыбнуться, но гримаса боли, когда карета подскочила на ухабе, выдавала его собственное состояние.

– А твои раны?

– Заживут. Тебе надо поесть,– достал он ломоть хлеба и сыр.

Есть не хотелось, но силы были нужны. Я заставила себя проглотить несколько кусков.

– Мне нужно выйти, ненадолго.

– Ри, сейчас не лучшее время… – он беспокойно провел рукой по волосам. – Ладно. Но только на минуту.

Мужчина постучал по стене экипажа, и тот остановился. Я вышла в прохладный полумрак. Вокруг кареты– трое вооруженных всадников. Я отошла подальше в сторону кустов. И в тот момент, когда я уже застегивала брюки, воздух взорвался лязгом стали.

Возле кареты завязалась схватка. Это были лишь смутные силуэты в наступающих сумерках, но в реальности происходящего сомневаться не приходилось.

Нас настигли.

Руки задрожали от страха. Пальцы сами собой заскользили по тунике под плащем в поисках ножа. Напрасно. И сквозь непрекращающийся шум битвы я услышала…

– Рия, где ты?

Это был голос Дэя.

Глава 25

Я вышла из-за кустов. Замерла.

Дэй. Это действительно был он. Он заметил меня и медленно, чтобы не спугнуть, пошел в мою сторону. Разум закипал вопросами: Как? Откуда? Что происходит? А я стояла, не в силах сдержать дурацкую, сияющую улыбку. Сердце, глупое и непослушное, радостно затрепетало. Глаза предательски наполнились влагой. Хорошо, что в сумерках это можно было скрыть.

Похоже он был ранен, так как прижимал руку к животу. Выражения глаз в сгущающейся тьме я не разглядела, но все сказали его движения. Он замер в шаге от меня, будто не веря, а потом… а потом просто обнял. Одной рукой, но так крепко, так сильно, что у меня перехватило дыхание.

– Рия, я боялся не успеть…– прошептал в макушку.

И в тот миг все вопросы потеряли смысл. Я просто прижалась к нему, впитывая это долгожданное ощущение безопасности. Всё напряжение, весь страх этих дней вырвались наружу тихим, срывающимся всхлипом.

Глава 26

Я запустила пальцы в густую гриву, провела ладонью по бархатистой коже от глаз до мягких ноздрей. Лошадь тихо зафыркала и наклонила голову, подставляя под руку место за ухом. Это ритмичное, простое поглаживание помогало ловить разбегающиеся мысли и снова складывать их в единое целое.

Доводы Генри звучали складно, но что-то не сходилось. Я никак не могла ухватиться за ускользающую мысль, как за нитку, и размотать клубок сомнений. Да, он оказался в плену вместе со мной. В одно и то же время. Странно? Еще бы. Защитил от того тощего негодяя, хоть я и сама бы справилась. Но кто тогда ударил меня по голове, если сзади был только он? И как ему так легко и быстро удалось перекупить наемников и найти карету? И куда, в конце концов, он меня вез? Допустим, наше пленение было им лично подстроено. Но зачем? Заставить меня дать обещание стать его женой? Опять же зачем? Власть? Я никогда не стану правителем. Он тоже. К тому же он уже герцог, куда же больше? Деньги? Он в них не нуждается…

Мои размышления прервал тихий, но отчетливый треск ветки в чаще. Уши коня рядом со мной настороженно навострились. Я вгляделась в рощу, но в густом мраке не было видно ни малейшего движения. Однако тишина вокруг костра стала звенящей. Голоса стихли. Четверо наших охотников рассредоточились по краям поляны, вглядываясь в тьму. Я бросилась обратно к огню. Лошади начали беспокойно бить копытами.

– Всем готовиться! – скомандовал Дэй.– Утепляйтесь, берите оружие и припасы. Быстро!

Мы с Юли рванули к карете, наскоро набили сумки едой и бинтами, растолкали сонного Свена.

Когда мы высыпали обратно к костру, кто-то из охотников, не отрывая взгляда от леса, тихо и мрачно бросил:

– Грозноволки.

Локи сунул в руки Генри меч и приказал освободить своих людей. А мне протянул нож.

У меня похолодели руки, и ледяная волна пробежала по спине. Я инстинктивно подошла ближе к Дэю. Юли встала рядом. В наших руках – зажатые кинжалы и пылающие ветки из костра, через плечо переброшены сумки с припасами.

– Их слишком много, – пробормотал один из наемников, и впятером они начали, пятясь, отступать к своей карете.

Сквозь густые ветки отражались серебряные огоньки глаз. Действительно, их не меньше десятка. И они окружают…

– Быстро, на коней,– коротко бросил Дэй. – Рия со мной, Юли с Локи. Свен не отставай.

Мы медленно двинулись к лошадям, не сводя глаз с леса.

– Ри,– протянул руку в мою сторону Генри.– Поехали со мной, в экипаже безопасней. Юли тоже возьмем.

Я молча, не задумываясь, покачала головой. В эту секунду первый грозноволк с рыком выскочил на поляну. Серебристая шерсть дыбом, с клыков стекала слюна. За ним, не спеша, вышло ещё трое. Треск маленьких молний на их шкурах заполнил пространство. Один из зверей припал к земле и резко прыгнул. И был атакован одним из охотников.

Мы бросили горящие факелы в остальных и побежали. Дэй легко вскинул меня в седло, вскочил сам и крикнул на ходу:

– Если потеряемся- встреча в Чугунке, у подножья горы Агат!

Лошади рванули в лес. За нами неслись Юли с Локи, Свен и остальные. Скорость была немыслимая. Нас подхлестывал жуткий вой. И вдруг впереди, в темноте, замерцали новые пары серебряных огней. О нет…

Конь резко дернулся в сторону. И помчался еще быстрее. Я потеряла счет времени бешеной скачки. Час? Два? Больше не было слышно ничьих копыт, только хриплое дыхание нашего скакуна и треск сучьев под его ногами.

Непроглядная ночь, бесконечный лес… Скакун наконец перешел на шаг, его бока вздымались от долгой гонки и двойной ноши. Я почувствовала, как мои штаны промокли насквозь от лошадиного пота. Спаслись? Можно выдохнуть?

Не заметила, как голова сама упала на плечо горца, и я провалилась в беспокойный сон. Очнулась лишь тогда, когда конь окончательно остановился. Услышала шепот Дэя:

– Нужно передохнуть. Особенно лошади. Хотя бы пару часов. Место здесь неплохое – укрытое и с обзором.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я валилась с ног от усталости. Эта ночь казалась бесконечной. Холод кусал щеки и сводил пальцы.

В лунном свете перед нами открылась огромная поляна, посреди которой, словно древний страж, высились руины сторожевой башни. Остов из почерневших камней, поросших мхом, показался мне удачным укрытием: стены еще стояли, а единственный проход можно было забаррикадировать. Лишь крыша давно обрушилась, открывая вид на ясное звездное небо. Внутри руин оказалось на удивление сухо.

Дэй ввел коня под сень древних стен и расседлал. Вскоре в старом очаге заплясали первые языки пламени. Мои руки потянулись к огню с отчаянной жаждой тепла.

Бинты с моей головы слетела еще в лесу, но рана уже почти не беспокоила. Я машинально потянулась к затылку, чтобы проверить, как она затянулась, но пальцы Дэя оказались быстрее. Он ощупал место ушиба и удовлетворенно кивнул. Устроился рядом со мной поудобнее и накрыл полой своего плаща. Прижавшись к его горячему боку, я очень быстро согрелась.

Треск поленьев и шепот ветра в пустых глазницах окон убаюкивали. Казалось, остаток ночи сулил покой, но я все еще не доверяла этой тишине – слишком многое случилось. А вот Дэю невольно доверяла. Вверила ему в этот миг и свою жизнь, и свою безопасность. И пока напряжение последних дней наконец отпускало, я погрузилась в глубокий, исцеляющий сон.

Завтра предстояло добраться до Чугунка…

Меня вырвало из сна резкое, испуганное ржание коня. Я сразу вскочила. Сердце на миг замерло, а потом застучало часто-часто. В предрассветных сумерках я лихорадочно огляделась. Дэя нигде не было. Бросила взгляд в узкие проемы окон-бойниц- ничего подозрительного. Да и как что-то разглядеть. Ночь отступала неохотно, и под сенью деревьев все еще лежал непроглядный, черный мрак.

Я накинула седло на коня, пальцы плохо слушались. Нужно быть готовой ко всему. Внезапно лошадь снова шарахнулась к стене, зафыркав. Я вздрогнула и в тот же миг услышала тихий шорох у входа. Между камнями бесшумно, как тень, проскользнул Дэй. И жестом приказал молчать.

– Я слышал вой,– его шепот был едва слышен. – Ходил проверить. Пока никого, но нам нужно ехать. Сейчас же.

Я лишь молча кивнула, сжимая в потной ладони узду. Золотоволосый закончил за меня седлать коня. И держа меч наготове, двинулся к выходу. Я последовала за ним, выводя из руин дрожащее животное.

Мы замерли, вглядываясь в предрассветный мрак. Тишина вокруг была обманчивой, звенящей – и оттого еще более пугающей. Лошадь снова беспокойно переступила с ноги на ногу, и тут же из чащи донесся низкий, утробный рык, от которого кровь стыла в жилах.

Глава 27

Дэй мгновенно шагнул вперед, закрывая меня собой. Во мраке засветились глаза зверя леденящим серебряным огнем. Грозноволк шумно втянул воздух, учуяв наш запах. Взгляд Дэя прикован к зверю, а клинок в руке готов к удару. Я с трудом вытащила свой кинжал – пальцы предательски дрожали. А потом, миг, и тварь будто растворилась в темноте.

Горец еще мгновение стоял настороже, затем резко мотнул головой: пошли. Мы почти бегом пересекли поляну, и выскочили на забытую, поросшую мхом дорогу. Не говоря ни слова, он вскинул меня в седло, вскочил сам, и мы рванули вперед.

– Это был разведчик,– голос мужчины прозвучал сдавленно от быстрой езды. – Пошел за стаей. Нам нужно продержаться до рассвета. Днем они не охотятся.

Спустя некоторое время быстрой скачки в утренней дымке мы выехали на берег реки.

Спешились, и конь, тяжело дыша, припал к воде. Розовеющий восток проступал сквозь пелену тумана над сонной гладью. Воздух был густым и влажным, пах речным илом и свежестью. Животное пило долго и жадно, словно не в силах оторваться.

Я тоже подошла к берегу, смочила лицо и шею. Ледяная прохлада обожгла кожу, смывая следы ночного кошмара. Потом, обессиленная, я опустилась под ближайшим деревом.

Дэй, дождавшись, когда конь утолит жажду, стянул с себя рубаху и начал зачерпывать воду пригоршнями, с наслаждением окатывая голову и плечи. Он жмурился, вдыхая полной грудью, и по его спине струились капли, сверкая в первых лучах. А потом повернулся. На его животе, на фоне загорелой кожи, резко выделялась пропитанная кровью повязка.

Я торопливо начала рыться в сумке, доставая чистый бинт. Затем, не поднимая глаз, жестом позвала его сесть рядом. Под его тяжелым, изучающим взглядом я осторожно принялась разматывать ткань.

Рана хорошо затянулась. Я сходила к реке, намочила несколько лоскутов, промыла кожу вокруг пореза и аккуратно забинтовала. Золотоволосый молча надел грубую от запекшейся крови рубаху. Прополоскать бы ее в воде, но высохнуть не успеет.

Потом он развернул меня и начал проверять мой затылок. Я подала ему мокрую тряпицу. Когда он приложил ее к голове, я вздрогнула от прохлады. Он замер. И бережными движениями начал обтирать кожу вокруг раны.

В этой молчаливой заботе было больше, чем в любых словах. Затем я заплела новую косу. Мы в тишине перекусили. Дэй откинулся на ствол дерева и прикрыл глаза, положив руку на эфес меча. Лицо осунувшееся, напряженное.

Я отломила кусок хлеба, покормила лошадь. Тем временем день вступил в свои права и яркими солнечными лучами ощупывал ветви и землю. Весеннее тепло ласково согревало плечи, на мгновение даря иллюзию безопасности.

Несмотря на слова золотоволосого, что днем грозноволки не опасны, я не могла расслабиться и постоянно вглядывалась в чащу. Постепенно заметила, как спадает напряжение с его тела: плечи расправились, дыхание стало глубоким и ровным. Заснул. Нет-нет, но мой взгляд изредка тянулся к его лицу. Что за плохая привычка рассматривать спящего Дэя. Моя привычка…

Глава 28

Полдня мы провели в пути, минуя две деревеньки. И к обеду добрались до того самого Чугунка. По обеим сторонам дороги нас встретили крепкие, каменные дома, крытые железной черепицей.

– Найдем таверну,– обронил сухо мой спутник.

Вскоре Дэй остановил лошадь у двухэтажного здания. Добротное строение из светлого камня с темно-коричневой крышей резко контрастировало с низенькими домами. Над входной дверью висела слегка потрепанная вывеска с изображение чугунного горшка и двух кружек.

Я вздохнула с облегчением. Наконец-то друзья, покой и хоть немного привычного комфорта. Мы привязали коня и вошли в просторный зал. В воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба, тушеного мяса и кваса.

Я не успела толком осмотреться, как буквально утонула в объятьях. Юли! А рядом Локи, Свен и …папа. Отец был одет в неприметный плащ без нашивок и гербов.

– Дочка! Слава Октеосу ты цела! – объятие отца было таким крепким, что перехватило дыхание, а его голос дрожал от сдерживаемых эмоций.

– Папа!– я всхлипнула.– Как я рада вас всех видеть!

Меня усадили за стол, отполированный до блеска десятками рук. Остальные тоже расселись. Передо мной и Дэем поставили черные чугунки, а в них дымящееся жаркое. Я осмотрелась, в таверне кроме нас никого не было, не считая хозяина с опрятной длинной бородой у дальней стойки.

– Я так и не понял, – обратился ко мне отец, – как бандиты вас выследили и вычислили, что ты княжна? И как к ним попал Генри?

Я вздохнула и оглядела нашу дружную компанию. Теперь ни для кого не секрет, кто я такая. А если даже кто-то удивился, то виду не подал. Ответить на вопрос я не успела.

– Я думаю, этот лордишка все и устроил, – мрачно бросил Дэй через стол. – В пещере он принуждал ее дать согласие на брак. Чтобы она лично пообещала это королю Филиппу через вестник. Только тогда, мол, он заплатит выкуп.

Отец вопросительно посмотрел на меня. Я молча кивнула.

– Папа, я отказалась… Но они сказали, что ты игнорировал их письма о выкупе.Голос внезапно предательски дрогнул.

– Какие письма? – его лицо вытянулось от изумления. – Доченька, я не получал никаких писем!

Отец обнял меня, и я уткнулась лицом в грубую ткань его плаща, впитавшую родной запах хвои и безопасности. Горло свело от сдерживаемых рыданий.

Значит, все это – ложь. Вся эта история с похищением, выкупом, браком… Все и правда было подстроено Генри. Осознание ударило с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Сомнений не оставалось.

Как он мог?

После обеда Юли отвела меня в нашу комнату. Две добротные кровати с мягкими матрасами, стены, украшенные веселым зеленым узором, – здесь пахло уютом и покоем. Я с наслаждением смыла с себя дорожную грязь и облачилась в простое белое платье, которое она для меня приготовила. Всю свою испачканную одежду пришлось отдать в чистку – другой у меня не осталось. Соорудила прическу на быструю руку – приподняла волосы у висков, а остальные оставила распущенными. О ране даже не вспомнила, зажила уже.

– Юли, как вы сюда добрались? Без происшествий? – спросила, повязывая белый платок себе на шею.

– Мы скакали прямо за вами. Но вдруг вы как сквозь землю провалились. Свен, Локи и трое охотников были со мной. Один… погиб от полученных ран. А вы?

– Под утро еще одного грозноволка встретили, но он убежал. А Крис… догнал главаря?

– Мы с ним списывались сегодня утром. Нет, не смог, – подруга вздохнула и обняла меня. – Как я рада, что ты цела и невредима. Я, пока ждала, в срочном порядке искала тебе чистую одежду. Вот купила платье. Простенькое, но опрятное.

Я искренне улыбнулась и покрутилась, подол красиво взметнулся.

– Спасибо, моя хорошая. За спасение. За заботу. За все!

– Ну что ты. Я не могла иначе.

Мы сели на кровать и за милой беседой незаметно для себя задремали.

Разбудил нас деликатный стук в дверь. И мы услышали голос отца.

– Элирия, это я.

Я тут же открыла засов. Папа вошел и устало опустился на стул у окна, за стеклом уже румянился закат.

– Отдохнула? Я позволил себе вольность заказать ужин сюда, чтобы поесть в компании моих любимых дочерей. Вы же не против?

– С радостью! – воскликнули мы с Юли в унисон и расхохотались.

Почти сразу принесли поднос с тремя чугунками ароматной каши и хрустящую выпечку.

И мы принялись за еду.

– Девочки, как вы? Точно все хорошо? – спросил князь, попивая горячий взвар.

– Все в порядке,– успокоила я его.– Я, кстати, хотела у тебя спросить. У тебя же есть доступ к спискам владельцев протезов?

– Разумеется. Каждый такой артефакт на учете.

– У того главаря, Рата, был механический глаз. Может, так его и найдем?

– Глаз? – отец присвистнул. – Дорогое удовольствие. Да, дочь, попробовать стоит. Завтра мы выдвигаемся в столицу. У меня там неотложные дела. И сразу же по приезде начнем поиски.

Я кивнула и взглянула на Юли, та уткнулась в свою кружку и любовалась закатом.

– И с Генри надо будет разобраться, – продолжил он.– Я в ярости от его поступков и не вижу им объяснения.

– Папа, а как ты здесь оказался? Как ты нас нашел? Мы же писали тебе из поместья, что благополучно возвращаемся. У тебя не было причин для беспокойства.

– Я так за тебя испугался. Ситуация чуть не вышла из-под контроля… – он резко замолк, будто споткнувшись о собственные слова.

– Какого контроля? – не поняла я.

Он побледнел.

– И как ты так быстро добрался сюда?– в голове у меня что-то щелкнуло, складываясь в единую картину. – Даже если бы тебе написали о похищении, от Рудополя не меньше трех дней пути. Значит, ты выехал раньше…

Отец виновато потупил взгляд. Его молчание было красноречивее любых слов. Осознание ударило, как ножом в сердце. Он знал… о каждом нашем шаге…

– Ты знал с самого начала? – голос сорвался, выдавая дрожью нарастающую злость. – Знал, кого мы везем? И весь наш маршрут? И решил взять все в свои руки, когда мы собрались пересечь границу? Вот почему ты поехал? Ведь так?

– Элирия, в Горнетте сейчас небезопасно, – его голос прозвучал устало, но твердо. – Они разорвали все связи. Мои люди выяснили, что у них там большие проблемы с высшими. И они винят в этом нас. Представь, что было бы, узнай они, что ты княжна Айроновская! Я не мог этого допустить. Особенно когда выяснил, что ваши горцы что-то замышляют и уговаривают вас пересечь границу.

– А узнать это ты мог только от…

Я медленно повернулась к Юли.

Глава 29

Боль пронзила грудь, когда я осознала всю правду. Обида закипела внутри, обжигая горло. Предательство отца было горьким, но ожидаемым – он всегда душил меня своей опекой. А потом появилась травница. И я тогда посчитала, что он, наконец, начал доверять мне. А на самом деле…

Юли…она была частью меня самой. Семь лет доверия, смеха и самых сокровенных тайн – и все это оказалось ложью, тщательно спланированной ролью. Каждое воспоминание теперь терзало. Я чувствовала, как по щекам катятся горячие слезы, но ничего не могла с этим поделать.

Повисло тягостное молчание. Я видела, как Юли пытается собраться с мыслями, как слезы оставляют блестящие дорожки и на ее щеках. Я ждала, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

– Папа, ты можешь нас оставить? – тихо попросила я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. – Увидимся утром.

Он, понимающе кивнув, сказал:

– Элирия, когда-нибудь ты поймешь, что все это было для твоего же блага.

И удалился, оставив нас наедине с разбитым доверием.

– Я знаю, что ты сейчас на меня сердишься, – наконец заговорила Юли.– И ты имеешь на это полное право. Я бы хотела, чтобы ты узнала все иначе… от меня или от князя, в другой обстановке, – она судорожно сглотнула. – Но я видела, как он тебя любит. Как боится потерять. Я сообщала ему только о самом важном – о поездках, о новых знакомых. Все, что касалось твоей безопасности. Ты даже не представляешь, сколько раз мы с ним предотвращали попытки похитить тебя. Еще в академии и потом…

– Значит, с самого начала, – это был не вопрос, а горькое утверждение.

– Когда князь спас меня и дал шанс начать новую жизнь… я должна была отплатить ему. И тебе. Я и правда полюбила тебя как сестру. И не хотела возвращаться к лесным. А он… он просто попросил меня быть рядом с тобой и оберегать тебя. Я не могла не согласиться.

– Я вообще хоть что-то настоящее знаю о тебе? – я устало опустилась на край кровати, ощущая, как последние дни тяжелым камнем наваливаются на плечи. – Или вся наша дружба была лишь… работой?

Все вокруг играют со мной и предают…

– С тобой я была собой… – её голос дрогнул. – Спрашивай. Обо всем, что захочешь…

Я сидела и глядела, как за окном горизонт погружался в мягкие сумерки. Вдруг зазвучал один птичий голос – осторожный, пробный. Затем к нему присоединился второй, третий. Вскоре стрекотание слилось в негромкий хор.

Для кого-то в эту минуту рушился мир, а для остальных – просто наступал вечер. Такое же чувство опустошенной несправедливости я испытала, когда внезапно осталась без мамы.

– Ничего не спрашиваешь? А я все равно расскажу, – пробормотала травница.

И в полумраке ее голос поплыл по комнате. Юли рассказала, что восемь лет назад, в разгар войны, ее жизнь резко перевернулась. Она оказалась сломленной и совершенно одинокой.

Оставшись без родных, она брела по дремучей чаще и вышла к избушке. Дверь, украшенную резными символами, открыла женщина со светло-зелеными, как весенняя листва, глазами. У нее был такой мелодичный голос, что Юли не сразу поняла язык хозяйки дома. Девушку напоили чаем из лесных лепестков – и слова внезапно обрели смысл.

Айлин, так звали хозяйку дома, оставила ее жить у себя и научила разбираться в травах и кореньях, сушить их, готовить снадобья, настойки и порошки. Однажды она смогла посмотреть, как Айлин молола кору диковинного юкколипта, выменянную на базаре за целую сотню склянок с зельями. Только потом Юли узнала о магических свойствах этого дерева – артефакта. Когда стала свидетельницей чуда: снадобье из него за два дня подняло на ноги мальчика, безнадежно больного черной хоспой. Все его тело покрывали черные отмершие корочки. Он уже пять дней бился в лихорадке. Обычно, с этой болезнью дольше не жили. Если не было денег на юкколипт и травницу, умеющую с ним работать.

Жизнь Юли была трудной: бесконечные походы по окрестностям за травами, рынок, снова леса и горы.

– Я прожила у Айлин год, – голос девушки стал почти невесомым в темноте, – пока однажды не ушла слишком далеко в поисках одной редкой травы и не пересекла незримую границу с княжеством. В тот день, как на зло, я случайно столкнулась с костяной медведицей с детенышем… Мои крики услышал твой отец. Он тогда объезжал рубежи. Продолжение ты знаешь. Я лишилась руки, но обрела семью…

В комнате воцарилась тишина, густая и полная невысказанного.

– Мне жаль, что жизнь была так жестока к тебе, – прошептала я.

– Я ни о чем не жалею. Каждый шаг привел меня к вам. Я не хочу вас терять. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить…

– Может быть, когда-нибудь. Но не сегодня. И не завтра…

Засыпала я в слезах…

Утром, когда я проснулась, Юли в комнате уже не было. Мою дорожную одежду слуги еще не вернули, и пришлось идти на завтрак в своем белом платье и платком на шее. Когда я спустилась, Дэй, отец и трое охотников уже сидели за столом. Чуть позже к нам присоединились Юли и братья Редены.

Ели медленно и молча. Звон ложек о чугунки лишь подчеркивал гнетущую тишину, которая с каждой минутой становилась все невыносимее.

– Дэй, – наконец нарушил молчание отец, и его бодрый голос прозвучал несколько нарочито. – Я еще не успел поблагодарить тебя за спасение моей дочери.

– Был рад помочь. Впрочем, до этого именно Рия спасла меня, – парировал Дэй, откинувшись на спинку лавки и пронзительно посмотрев на меня.

– Ну что ж, – подхватил Локи, ловко меняя тему, – похоже, на этом мы и разойдемся. Князь Сталеслав, вы, я надеюсь, разберетесь с лордом Генри и его подельниками? Я так и не понял, зачем ему понадобились Рия и Свен…Жаль, Крис не смог выловить главаря.

– Обязательно во всем разберемся, как приедем, – отец твердо встал, давая понять, что обсуждение закрыто. – Всем еще раз спасибо. Дэй, как мне отплатить тебе за помощь?

Горец ответил красноречивым, вызывающим молчанием. Отец, сдержанно кивнув, удалился наверх собирать вещи. Охотники, получившие расчет накануне, вскоре тоже покинули зал.

За столом остались мы впятером. И это тягостное молчание. И пристальный взгляд золотоволосого. Да чего он от меня хочет?

Глава 30

Я поднялась к себе. Юли, уже переодетая в дорожную одежду, намеренно осталась внизу – мудрое решение, учитывая, какая раздражительность бушевала во мне. Пока я ничего не могла с собой поделать. И смотреть на них с отцом не могла. Рыжие братья тоже остались за столом. На лестнице я столкнулась с князем. Значит, все ждали только меня.

Не успела я зайти в комнату, как раздался сдержанный стук. Открыла – на пороге стоял Дэй. Я молча впустила его и прикрыла дверь. Комнату заливал солнечный свет, играя зайчиками на светло-зеленых стенах. Сквозь распахнутое окно врывался сладкий, пьянящий аромат цветущих яблонь, а легкие занавески трепетали в такт ветру.

– Опять прощаемся, – он грустно улыбнулся.

Дэй уже полностью был одет для путешествия.

– Это уже вошло в привычку, – вырвалось у меня гораздо холоднее, чем я намеревалась.

– Я хотел кое-что тебе отдать перед тем, как уеду…

Его рука скользнула во внутренний карман плаща и извлекла… ожерелье. Тончайшие нити вериллия, словно паутина, сплетались с жилами аметиста, создавая причудливый узор. Серебристо-сиреневые грани переливались, ловя свет, и в них танцевали маленькие радуги. Я замерла, не в силах оторвать взгляд. Рука сама собой потянулась к этой хрупкой магии.

– Это… то самое? Амулет, чтобы блокировать нейтрализатор? – я не скрывала восторга, пока пальцы скользили по прохладному, сложному узору. – Но где Крис нашел недостающие компоненты?

– Где-то раздобыл. А теперь нужно, чтобы ты примерила,– он бережно расправил украшение.

Я повернулась к нему спиной, сняла платок с шеи и подняла волосы. Почувствовала холодный металл на коже. Замерла. Ожерелье накрыло мой нейтрализатор. Сзади раздался щелчок. Я попыталась прислушаться к своим ощущениям. И… ничего не почувствовала.

– Он точно работает? – голос выдал мое волнение.

– Сейчас проверим, – Дэй достал свернутый в кольцо кнут. Расправил его. Рукоять из черного дерева была инкрустирована фиолетовыми кристаллами, а длинный ремень сделан из материала очень напоминающего кожу с вкраплениями магических нитей. – Если приложишь большой палец к этому углублению – активируешь. Только будь осторожна.

Я послушалась. И от неожиданности чуть не выронила оружие. По всей длине хлыста пробежала ослепительная волна энергии, которая, достигнув кончика, вспыхнула снопом искр.

– Что это? – прошептала я завороженно.

– Это огранщик сделал на основе моей идеи. Названия еще нет, можешь придумать сама. Кнут твой. Как и ожерелье, разумеется. Это все сегодня утром Крис прислал с посыльным. Раз аматистовый кнут сработал, значит Барьер действует.

– Дэй… – я не могла отвести взгляд от артефакта, а вторая рука потянулась к украшению на шее. – Это невероятно. Я не знаю, что сказать.

Голос дрогнул, и я подняла на мужчину влажные глаза. Тот улыбнулся так искренне, увидев мои слезы радости. Я не собиралась отказываться от таких подарков. Но и обязанной себя не почувствовала. С таким теплом мужчина смотрел на меня.

– Ты не представляешь, как изменил мою жизнь, – мои слова прозвучали двояко, но в обоих смыслах были верны,– Спасибо. Тебе… и Крису.

– Я рад помочь. Как ты помогла мне.

Дэй замер, будто хотел что-то добавить. Но потом тряхнул головой и произнес:

– С кнутом, конечно, придется немного попрактиковаться. Работает он так: если кончик хлыста с искрой коснется человека или животного, того парализует. Временно.

С этими словами прощально кивнул и направился к выходу. Но у двери резко остановился и прислушался.

Тут и я услышала, как в коридоре раздался грохот сапог и отрывистые приказы. Дэй бесшумно щелкнул засовом и прильнул к щели. Его лицо стало каменным. Кто-то грубо дернул ручку с другой стороны.

– Обыскать все комнаты! – прозвучал из коридора чей-то чужой голос.

– Опять за мной? – прошептала я и подбежала к окну. Сквозь ветки яблонь увидела, что наших лошадей уже окружили незнакомые люди в форменных плащах. На улицу выводили Юли, отца и братьев. Я запаниковала.

– Дэй, что происходит? Кто они? Похожи на стражников?Он бросил взгляд из-за занавески.

– Я в такие совпадения не верю. А ты? Собирай вещи. Их слишком много. Уходим через окно.

Я кивнула и наскоро затолкала в сумку приготовленный горничными чистый дорожный костюм, кнут. Переодеваться было некогда. Накинула плащ на платье.

Тем временем Дэй уже перемахнул через подоконник и ждал меня на покатой кровле веранды, протянув руку. Взял мою сумку, перекинул себе через плечо. Помог мне спуститься и удержать равновесие на скользкой черепице.

– Туда, – он коротко кивнул в сторону густых зарослей подальше от входа.

Я, скользя, двинулась в указанном направлении, сердце колотилось где-то в висках. Дэй прикрывал мне спину, его шаги были бесшумны.

В этот момент, судя по всему, в моей комнате с грохотом распахнулась дверь. Послышались крики и топот. Прямо внизу, так близко, темнела спасительная чаща. Мы как раз добрались до края крыши, поэтому без раздумий спрыгнули вниз, в мягкую, пружинящую подушку из прошлогодней хвои.

И побежали.

Ветки хлестали по лицу, но страх придавал сил. Ноги сами несли меня прочь от Чугунка. Я позволила себе остановиться только тогда, когда в груди перестало хватать воздуха. И в изнеможении повалилась на землю рядом с толстой сосной. Золотоволосый, бежавший за мной все это время, тоже остановился.

– Да что же это опять такое!– вырвалось у меня. – Это опять проделки Генри? Как я устала!

Дэй, не отрываясь, вглядывался лес, его поза была напряжена, как у зверя, улавливающего малейший шорох.

– У тебя вестник с собой?– спросила его.

В ответ он лишь молча покачал головой.

– Прекрасно. И на помощь не позвать… Да как Генри нас опять нашел?

– А может…– горец внезапно вскинул голову. – Может, как раз и выследил по вестнику?

– Разве такое возможно?

– Это же технология водников. Так? Генри там, в Астготии, чуть ли не главный артефактор, как я понял?

Я медленно кивнула.

– А что если, он встроил следилку в устройства? Это же их артефакт, они имеют право держать технологию в секрете. Возможно, мы не все знаем о вестниках…

– Умно. А может! – я вскочила от озарения и избытка чувств.– А может они и сообщения могут читать?

Дэй замер, потрясенно уставившись на меня.

– Тогда у них под контролем весь континент, все аристократы и даже главы государств,– тихо присвистнул.

Повисло тяжелое молчание, густое, как смола.

– Отвернись, я переоденусь. В платье бегать неудобно,– произнесла я, отступая за густой куст снежноцвета.

Горец послушно продемонстрировал спину, а я, меняя одежду, не могла остановить поток мыслей:

– И раз с женитьбой на мне не срослось, он решил меня выкрасть. Ради….

– Ради технологии каффеуса?

– Генри знает, как трепетно отец ко мне относится. И будем честны, есть большая вероятность, что ради меня отец может выдать все секреты.

– За схемами каффеуса охотятся многие. И давно.

Закинув платье и ожерелье в сумку, я вышла из-за куста.

– Поэтому отец приставил ко мне Юли. Чтобы такого не случилось.

Вспомнив, как их уводили из таверны, я не смогла сдержать всхлип. Меня накрыло отчаяние и страх за их судьбу. Мысли о предательстве тут же померкли. Конечно, я прощаю их, лишь бы с ними все было в порядке.

– Она сообщала отцу о каждом нашем шаге… Не раз выручала. А я… я только и делаю, что подвожу его. Влипаю в истории, из которых меня приходится спасать.

Если Дэя и удивили мои признания, то виду он не подал, когда обернулся.

По моему лицу потекли горячие, соленые слезы.

– Я вела себя как обиженный ребенок! – вырвалось сквозь рыдания. – А они… они просто пытались меня уберечь. Что теперь с ними будет?

Золотоволосый молча подошел и просто обнял меня. Без лишних слов. Я уткнулась лицом в его рубашку. Когда мои слезы наконец отступили, он тихо проговорил:

– С ними водник ничего не сделает. Князь – крепкий, как алмаз. Задержать его лордишка не сможет – это выльется в политический скандал. А убивать- смысла нет. Но ты… ты- уязвимое место Сталеслава. Тебе ни в коем случае нельзя попасть в руки этого подлеца.

– И что ты предлагаешь?

– Как один из вариантов- поехать со мной в Горнетт. Граница совсем рядом. Я ручаюсь, что там тебе никто не сможет навредить. И воднику будет не так-то просто до тебя добраться.

Я осторожно высвободилась из его объятий и задумчиво вернулась к снежноцвету. Пальцы сами собой потянулись к волосам, машинально заплетая косу, пока ум лихорадочно искал выход.

– Совсем ненадолго, – его голос прозвучал сзади, спокойно и уверенно. – Пока не придумаем, как его обезвредить.

Глубоко вздохнув, я посмотрела на горца.

– Хорошо. Едем.

Глава 31

Я медленно брела по пыльной лесной дороге. Полуденное солнце щедро делилось теплом и светом. Половину моего лица закрывал платок, плащ я сняла и несла в руках. Ласковый ветерок играл прядями волос.

Сзади послышался ритмичный перестук копыт. Одинокий всадник нагнал меня, ловко осадил коня и спешился, перекрыв мне дорогу.

– Милейшее создание! – прогремел хриплый голос из-под широких полей шляпы. – И совсем одна! Непорядок. Я просто обязан помочь такой красавице.

Из тени шляпы сверкнул хищный взгляд.

– Подвезти, прелестница? Правда, не за спасибо, – он похабно ухмыльнулся, сверкнув вставным стеклянным зубом.

Его взгляд, липкий и оценивающий, скользнул по фигуре.

– Ну ты и сволочь, – раздался спокойный голос Дэя.

Последовал глухой удар, и мерзавец грузно осел на землю без чувств.

Я, не теряя ни секунды, подхватила поводья его лошади и принялась рыться в седельной сумке. Найдя флягу с водой, с жадностью припала к ней. Пока я пила, Дэй быстрыми движениями оттащил тело мужчины в кусты. Протянула флягу золотоволосому.

Мы час назад пересекли границу Горнетта. Жажда мучила невыносимо, и нужна была лошадь, чтобы ускорить путь. Так что я ни капли не сожалела о нашем обмане. Подлец сам полез в ловушку, старую, как мир. Хотя… темное желание хорошенько его проучить все еще тлело где-то внутри.

Забравшись в седло, мы двинулись дальше, к ближайшей деревне.

На горизонте зазубренные пики гор пронзали лазурное небо. Их очертания тонули в прозрачном воздухе, создавая иллюзию, будто горы парят над землей, словно призрачные замки. Деревья редели. Но пение птиц продолжало нас преследовать.

Мы свернули на тропу, петляющую между скал, и высоко на склоне увидели то, что искали – россыпь ярких, будто игрушечных, домиков. Наша цель была там.

Въехав в симпатичную деревушку, мы окликнули пробегающего мальчишку.

– А где тут можно поесть?

– К бабе Гране все идут! – просиял он. – Она и накормит, и постель постелит!

Паренек ткнул пальцем в сторону небесно-голубого домика с кружевными занавесками и умчался по своим делам.

Баба Граня – женщина в соломенной шляпе, с лицом, испещренным лучистыми морщинками, – и впрямь накормила нас досыта за скромную плату. Мы также ополоснулись с дороги, а потом уточнили путь до Стакла.

– Так дирижабль же довезет, – улыбнулась та.– По вечерам он на пристань заходит, вон на том уступе. И продукты возит, и пассажиров. Он по всей нашей Стеклянной гряде идет. К утру, значится, будете на месте.

Мы щедро отблагодарили ее за радушие и докупили провизии в дорогу. Напоили и отпустили лошадь, чтоб сама нашла дорогу домой. И направились к пристани.

Недалеко от нее устроились в тени под нависающей скалой.

– Значит, Стакл? – уточнила я, отламывая кусок душистой булочки.

– Мы с Крисом договорились встретиться там, – Дэй принял угощение.

– По вестнику? – я напряглась.

– Нет, заранее.

– А нас на дирижабль возьмут? Без документов?

– Сто монет и мои… весомые аргументы убедят капитана принять нас без лишних расспросов и благополучно забыть о нас, как только мы сойдем.

Мы принялись за еду, и хруст свежей выпечки казался единственным звуком в этой внезапно наступившей тишине.

– Ну что, может, потренируемся?– неожиданно предложил Дэй. – Надевай Барьер.

Я кивнула. Когда была готова, мы отошли на свободный пятачок.

Горец стал демонстрировать основы: плавный замах, резкий бросок, тот самый, что рождает громкий щелчок. Я повторяла снова и снова, но у меня выходило лишь жалкое шлепанье.

Тогда Дэй встал рядом, взял мое запястье, поправляя хват и направляя движение.

– Смотри, – его голос прозвучал прямо около уха, – главное – плавность. Кнут должен стать продолжением твоей руки.

Я попыталась повторить, но движение вышло настолько неловким, что хлыст чуть не ударил меня по ноге. Дэй придвинулся вплотную, обняв за талию, чтобы скорректировать баланс. Так, что я чувствовала тепло его дыхания на шее. Лишь бы он не услышал, как бешено стучит мое сердце.

– Вот так, – его голос стал тише, мягче. – Почувствуй, как он слушается тебя.

Его рука вновь повела мою, и это было уже слишком. Дыхание окончательно сбилось.

Что со мной происходит? Почему не могу себя контролировать?

Я почти отпрыгнула от него, поймав его пламенный взгляд. И продолжила тренироваться сама, стараясь не смотреть в его сторону. Нажимать на кнопку активации я пока не рисковала.

Через некоторое время кнут наконец-то щелкнул – громко, отчетливо, по-настоящему. Я взмыла на седьмое небо от восторга. Дэй стоял поодаль и улыбался, глядя на мой триумф.

Дальше я отрабатывала точность, целясь в отдаленный камень, пока солнце не начало садиться за горы, заливая небо розовым и золотым. И тогда из-за пика медленно выполз и стал приближаться дирижабль.

Как в детстве, когда я видела эту огромную махину в последний раз, так и сейчас я с благоговением смотрела, как она величественно плывет по небу, отбрасывая тень. На носу гондолы с жилыми каютами красовался герб владетельного рода. Над ней – огромный кожаный мешок со специальным газом, который добывают в горах. Паруса по бокам и сзади помогают управлять воздушными потоками. А под ней – подвесные мостки и лесенки для передвижения экипажа. Эта сверкающая махина в сиреневой дымке заката казалась чудом.

Я поймала себя на том, что невольно улыбаюсь от мысли о грядущем полете.

Мы схватили вещи и пустились бегом по грубым каменным ступеням на плато.

Дирижабль медленно подлетел и застыл в воздухе. Бросили сходни. По ним сошли двое в строгих черных кителях и встали в стороне, тогда как их спутники в сером принялись разгружать ящики с провизией. К ним уже спешили местные жители, чтобы принять товар.

Глава 32

Дэй направился к людям в черном. Я видела, как он о чем-то с ними коротко договорился, показал в мою сторону и передал монеты. Потом вернулся и жестом велел следовать за собой.

Мы ступили на зыбкие мостки, ветер оглушал свистом и яростно трепал волосы. Я окинула взглядом открытую палубу, и мы двинулись по узкому коридору с одинаковыми дверями.

– Каюты шестая и седьмая – наши, – сообщил Дэй. – Главное, избежать досмотра. Иначе – ссадят на первой же остановке и вызовут стражу для выяснения, почему нас нет в судовом журнале. Я знаю каждый уголок такой гондолы. Если что – скроемся.

– Поняла.

– Уборная в конце коридора, – продолжил Дэй. – И давай условимся: стучим друг к другу три раза, потом еще два. Так мы будем знать, что это свой.

Мы остановились у каюты номер шесть. Внутри оказалась крошечная комнатка с круглым иллюминатором, узкой койкой, деревянным сундуком вместо стола. Я осталась здесь, а золотоволосый скрылся за соседней дверью.

Я щелкнула замком, повалилась на койку, не раздеваясь, и под мерное покачивание почти сразу уснула.

Долго проспать мне не удалось.

Дирижабль пошел на снижение, и меня вырвало из дремоты это странное, проваливающееся ощущение в животе. За иллюминатором в черном бархате ночи горели звезды. Я лежала в полной темноте, пока корабль снова не набрал высоту, но сон уже убежал от меня.

Воспоминания нахлынули сами. Последние дни, где было так много Дэя. Он был рядом – заботливый и решительный. Спас от Генри и его шайки, заслонил от грозноволка, привел к отцу и Юли. И снова вырвал из беды в Чугунке. Подарил мне артефакты, хотя не был обязан. В темноте оживали его пылкие взгляды, его случайные, обжигающие прикосновения…

Через некоторое время дирижабль снова начал снижаться. Я поднялась и прильнула к стеклу. Мы почти достигли земли, а на платформе внизу уже толпились люди со светящимися энергофонарями в руках.

И тут в дверь тихо постучали. Три раза. Пауза. И еще два. Открыла.

– Прячемся, там досмотр,– прошептал Дэй.

Я метнулась к окну. Он указал рукой на двоих, которые в данный момент разговаривали с людьми в черных кителях. На груди одного из незнакомцев в свете магического кристалла зловеще поблескивал жетон.

Я кивнула, схватила сумку. Горец взял меня за руку и вывел из комнаты. Пройдя до конца коридора, мы нырнули в служебные помещения. Сзади уже раздавались тяжелые, уверенные шаги. Мы помчались вниз по лестнице, свернули в какой-то проход и в итоге втиснулись в крошечную каморку, едва успев прикрыть за собой дверь.

Комнатка была до смешного тесной, негде повернуться. Воздух был пропитан запахом свежевыстиранного белья. В полной темноте я нащупала полки, уходящие вверх. И кое-как втиснула свою сумку на одну из них и вжалась в стену спиной. Дэй какое-то время возился с ручкой.

– Забаррикадировал шваброй, – его шепот прозвучал прямо у моего виска.

Воцарилась абсолютная, давящая темнота. Мы замерли, стараясь даже не дышать. И тут ручку резко дернули с другой стороны! Сердце упало. Но потом… шаги стали затихать, удаляясь по коридору.

– Почему мы все еще не взлетаем? – едва слышно спросила я.

– Проверяют груз и пассажиров. Придется подождать.

Волна страха через некоторое время схлынула, уступая место чему-то другому, куда более опасному. Сердце вместо того, чтобы успокоиться, принялось отчаянно колотиться о ребра. Я почувствовала, как дыхание Дэя сбивается, становясь все более неровным и прерывистым. Каждый нерв в моем теле натянут до предела и звенит от напряжения.

Дэй совсем рядом. Стоит мне лишь приподнять подбородок…И…

Его запах – пряный, с горьковатыми нотами кожи и металла – опьяняет и кружит голову. В кромешной тьме все чувства обострились, и я так устала бороться с ними.

Думай, нужно думать разумно, – твердит мне внутренний голос. Это все усложнит.

Но другой, более тихий и настойчивый, шепчет: Будь честна с собой. Ты же хочешь этого. Почему бы просто не позволить себе? Хоть раз в жизни… выключи голову и просто почувствуй.

Дэй не шевелится, будто чувствует мое смятение и дает мне опять сделать первый шаг. Передо мной бездна. И я шагаю в нее.

Кладу ладонь ему на грудь, ощущаю под пальцами жесткую ткань и учащенный стук сердца. И все же приподнимаю подбородок. Слышу его рваный выдох, будто он не дышал все это время. Ощущаю его губы на лбу, веках, щеках. Все ниже. Они останавливаются в опасной близости от края рта, продлевая сладкую пытку. Его руки обвивают мою талию и притягивают так близко, что между нами не остается и тени расстояния.

– Рия…

Мое имя на его устах звучит так нежно, что все мое тело отзывается на него глухой, нарастающей волной.

И тогда Дэй целует меня. Медленно и осторожно. Я чувствую его нетерпение, но он сдерживает себя, дабы не напугать меня напором. Его поцелуй становится настойчивее, требовательнее. Он жадно пьёт меня, как умирающий от жажды путник, нашедший наконец живительный источник. Последние остатки моего здравомыслия и сопротивления сметаются этим шквалом, без следа и сожалений.

Золотоволосый мягко, но неумолимо прижимает меня спиной к прохладной стене, и я тону в его объятьях. Его губы то ласкают мои нежно, прихватывая то верхнюю, то нижнюю. То становятся жгучими и горячими. Мои пальцы окончательно путаются в его волосах.

Ладони мужчины скользят ниже, к моим бедрам. Сминают ткань, изучают изгибы тела. Внутри меня разливается сладкий, всепоглощающий жар, растворяющий последние остатки стыда.

Его рука задирает край моей туники, а затем я вздрагиваю от его горячих пальцев, ныряющих за пояс штанов. Дрожь пробегает по всему телу. Тугой узел внизу живота готов взорваться.

Чуткие, опытные пальцы Дэя безошибочно находят ту самую точку. Они знают, где коснуться, где надавить, чтобы вызвать короткие, прерывистые стоны. А за ними волну, нарастающую из самой глубины, перехватывающую дыхание, смывающую все мысли. Мои ноги становятся ватными, я цепляюсь за его плечи. Дэй поддерживает меня за талию. Глубоко дышит. Я чувствую, как его мощное, напряженное тело всем своим весом и желанием прижимается ко мне.

Мне отчаянно хочется сорвать с него рубаху, тянусь, но одно неловкое движение – и мой локоть с размаху задевает полку. Резкая, обжигающая боль пронзает руку. Я вскрикиваю, и волшебный миг рассыпается, сменившись суровой реальностью тесного, неудобного пространства.

– Кажется, мы уже летим, – проговорила я, потирая ушибленное место.

– Да, и правда,– вздохнул он.– Сильно ушиблась?

При этих словах я почувствовала, как Дэй поправляет мою одежду. А затем услышала тихий скрип, и в щель двери пробился тусклый свет коридора.

– Терпимо,– буркнула я ему в спину, пока он, уже выйдя наружу, настороженно осматривался.

Я торопливо огладила тунику, взяла сумку и вышла из темного укрытия. Мы молча поднялись по лестнице. За иллюминатором плыло светлеющее небо.

– Скоро приземлимся. Может, позавтракаем?– предложила я первое, что пришло в голову, лишь бы заполнить тягостное молчание и скрыть охватившее меня смущение. Без всяких подтекстов.

Не дожидаясь ответа, вошла в свою каюту. Дэй без лишних слов проследовал за мной и устроился на краю койки – другого места в тесной комнатке не было. Я достала из сумки припасы, и мы принялись за еду.

Глава 33

Город Стакл разительно отличался от той горной деревушки с разноцветными домишками. Сойдя с пристани, мы попали в розовый предрассветный туман.

Миллионы лепестков сахоры колыхались на ветру и отражались в капельках воды в воздухе, создавая волшебное зрелище. Повсюду разливался их аромат, сладкий и тонкий, словно дыхание самой весны.

Аккуратные каменные дома с огромными окнами выстроились между розовыми деревцами. А между ними, перекинувшись через небольшие ущелья, парили прозрачные стеклянные мосты. Они казались невесомыми, словно сплетенными из горного света и тумана. Их изящные арки, отражая розовое марево цветущих сахор, переливались всеми оттенками восхода. Удивительные творения и не менее удивительная природа.

– Какая красота!– это были единственные слова, которые я смогла подобрать. Описать это чудо было выше моих сил.

Золотоволосый целеустремленно шел впереди по опрятным вымощенным камнем улочкам. А я, словно завороженная, плелась следом, впитывая каждую деталь: старинные фонари, арки, увитые неизвестными цветами, воздух, густой от сладкого аромата, и редкие прохожие в широкополых шляпах.

Вскоре мы миновали центральную площадь и, пройдя насквозь весь городок, поднялись на одинокий утес. На его вершине, пронзая небо острыми шпилями, стоял замок. Высокие стрельчатые окна, массивная темная дверь…

Дэй, не колеблясь, подошел и постучал. Нам отворил старый слуга в ливрее, молча отступил в тень и пропустил нас внутрь, не задав ни единого вопроса.

– Доброе утро, – золотоволосый поприветствовал дворецкого и вошел в просторный зал.

Я следом.

– Добро пожаловать,– произнес этот крепкий, сухопарый старик.

– Крис же предупреждал о нас? Он еще не вернулся?

– Хозяин сообщил, что вернется вечером,– откликнулся тот. – И распорядился обеспечить вам все удобства, если вы явитесь раньше него. Меня зовут Сапф.

Кивнул он мне.

– Рия.

– Гостевые комнаты на втором этаже, я провожу.

– Только, Сапф, – сказал Дэй старику серьезным тоном, – ни в коем случае ничего не пиши Крису по вестнику. О нашем прибытии. Это важно.

Вышколенный слуга кивнул с невозмутимым видом, будто такие необычные просьбы были для него в порядке вещей.

Золотоволосый жестом указал мне идти к лестнице, а сам остановился на середине пути и обернулся.

– И, Сапф! Не было ли громких новостей из княжества?

– Никаких, милорд,– ответил дворецкий без раздумий.

Значит, с отцом и Юли скорее всего все хорошо. Если бы они пропали, начался бы такой переполох.

В комнате я привела себя в порядок и переоделась в то самое белое платье с воланами, которое купила для меня Юли. Повязала на шею платок. Перед этим сняла Барьер. Сейчас, в безопасности замка, я с облегчением почувствовала, как с шеи уходит привычный вес. Пришлось носить его почти не снимая: и на тренировке с кнутом у пристани, и в дирижабле. Без него мы бы не полетали. Я ведь впервые летала! Значит, теперь я смогу и управлять мехмобилем! По телу разлилась теплая радость от того, что мои мечты потихоньку сбываются.

В этот миг я поймала себя на мысли, что чувствую себя счастливой. Вот в эту самую минуту. Почти. Осталось лишь дождаться Криса и придумать, как узнать, что с отцом и Юли все в порядке.

Значит, вот где живет талантливейший мастер. Я могла его так называть с полной уверенностью. Ведь именно он смог освободить Дэя от сложных оков и вернуть из дикости. О последнем я и не слышала никогда. А еще сотворил мне этот особенный артефакт-ожерелье.

Я распахнула створки окна, чтобы впустить ароматный воздух. Вздохнула полной грудью. До обеда еще много времени, осмотрю, пожалуй, замок, а может и сад.

Выйдя в коридор, бродила мимо бесконечных дверей, пока не зашла в огромный, залитый светом зал. И замерла.

Высокие стрельчатые окна были украшены витражами невероятной красоты. Из разноцветных стекол складывались картины древних легенд. Вот восемь основателей, ступивших на материк и дарящих миру Элементы… Сводчатый потолок уходил ввысь, а с него на тончайших ажурных цепях свисали хрустальные сферы с вкраплениями аматиста, отбрасывая по стенам радужные зайчики. Все здесь – от тишины до масштаба – дышало грандиозностью.

С трудом оторвавшись от витражей, я двинулась дальше. Спускаясь по широкой лестнице из темного, отполированного до зеркального блеска дерева, с резными стеклянными балясинами, я наконец отчетливо осознала: Крис – не простой артефактор. Владение таким замком и целым штатом прислуги говорило о другом, гораздо более высоком статусе. Кто-то определенно задолжал мне внятные объяснения.

На первом этаже сновали молодые служанки с подносами, они указали мне направление к столовой. Но я заглянула туда лишь одним глазком и вышла в сад.

С тыльной стороны замка, скрытой от городка, все утопало в тех же розово-лиловых тонах цветущей сахоры. Среди этого буйства красок белели несколько кустов снежноцвета. Извилистые дорожки из светлого камня петляли среди деревьев, огибали высокие старинные фонари, взбирались на изящные стеклянные мосты над рукотворными прудами и стелились рядом с причудливыми скамейками. А за высокой ажурной оградой виднелся обрыв.

Рядом с небольшим прудом меня и нашел Дэй. Просто подошел и молча протянул веточку снежноцвета. Я приняла подарок, но не смогла заставить себя улыбнуться.

– Ну вот, ты в безопасности, как и обещал,– начал он, глядя вместе со мной на водную гладь.– Твои родные, я уверен, тоже. Свяжемся с ними, когда Крис вернется. Зашифрованно, естественно.

– Кто Крис такой? И ты? – выпалила я. – Ты почему- то не торопишься рассказывать мне о том, что ты вспомнил о своем прошлом. Ты ведь вспомнил?

– Просто не было времени и подходящего момента…

Я не отрывала взгляда от зеркала пруда, а в груди почему-то росло раздражение. Я в очередной раз развешу уши, а он в очередной раз все складно расскажет, скрыв половину правды.

– Могу начать рассказ прямо здесь или за обедом,– неуверенно улыбнулся.– Стол уже накрыт.

Мы молча проследовали в столовую, где аппетитно пахло жареным мясом. А у каждого стула стоял вышколенный слуга. Даже в доме моего отца не было такой показной, отточенной церемониальности.

– Как ты, наверное, догадалась,– начал Дэй, берясь за приборы,– Крис -не простой артефактор. Путешествовал он инкогнито. Личность свою скрывал по тем же причинам, что и ты.

Он бросил на меня многозначительный взгляд и отправил в рот кусок мяса. Я бесцельно ковыряла еду на тарелке, в голове беспорядочно складывая и тут же отбрасывая версии. Не может же огранщик быть… Или может?..

– Он принц Кристаллиан,– голос Дэя прозвучал четко и ясно, разрезая тишину, – сын короля Горнетта. А это – его личная резиденция. Он сам ее выбрал, подальше от дворцовой суеты и столицы.

Я не верила своим ушам.

– Но мы бы должны были пересекаться с ним на приемах!– нашла я наконец зацепку.

– Может и встречались, пока маленькие были, – пожал плечами мужчина,– Крис всегда предпочитал лабораторию балам и званым ужинам. А в скором времени, если помнишь, отношения между Горнеттом и княжеством изрядно охладели.

– И вы с ним давно знакомы? Не так ли?

Дэй напряженно кивнул.

– Я сын маршала флота дирижаблей Горнетта, и мы, конечно, знакомы с ним. Мое полное имя Дэймонд Стейнис.

Глава 34

Припечатал и серьезно на меня посмотрел, словно ожидал взрыва. А что я почувствовала? Если честно, трудно описать. До конца информация еще не уложилась в голове. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы сохранить лицо.

– И давно ты это вспомнил?– кусок в горло мне больше не лез.

– Картинки возвращались обрывками, – Дэй откинулся на спинку стула, уставившись в окно.– Сначала я ясно увидел мать. Потом отца и наш дом. Потом остальное.

– Вот почему Крис с такой лёгкостью согласился помочь нам и проводить тебя в Горнетт… Но как он оказался в княжестве?

– До него дошли слухи о диком из цирка, и он искал. Ты же понимаешь, какой я был интересный объект для исследования.

– Значит, это мы помогли ему, а не он нам? – горько усмехнулась я.

– Счастливое стечение обстоятельств…

В голове крутился рой вопросов. Я выхватила один из самых главных.

– Ты вспомнил, зачем ушел на упокой? Как это случилось? Ты же так молод!– задала и затаила дыхание.

– Мне 26,– он тяжело вздохнул. – Впереди должна была быть вечность… Но заболела мать. Тяжело. Она угасала на глазах. Мы знали, что это конец..

– О чем ты? Как это возможно? Она же высшая?

– Это у вас высшие не болеют! – его глаза вспыхнули от внезапной ярости. – А у нас с недавних пор- еще как! И в Лесном царстве, и у водников, и у песчаников. Редко, но бывает. И лишь одну страну не затронула эта хворь- княжество. Удивительно, не правда ли?

Повисла гнетущая тишина, тяжелая от невысказанных обвинений.

– И вы подозреваете в этом нас? – прошептала я. – И поэтому отгородились?

– А кого нам подозревать? – его голос прозвучал тихо, но в нем звенела сталь. – Первые случаи начались пять лет назад. Каффеусы начали чернеть, а высшие – увядать. За месяц от человека оставалась одна оболочка. А потом наступала смерть.

– Я… я впервые слышу о таком! – воскликнула я в полном смятении. – Что вообще может так влиять на каффеус? Что-то, действующее как яд или… ржавчина?

– Спроси у своих кузнецов, Элирия,– он бросил эту фразу сквозь сжатые зубы, и в его взгляде читалась не просто злость, а незаживающая рана.

– То есть вы нас обвиняете, даже не разобравшись? Хороши же вы соседи, – я сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с гневом. Через мгновение спросила тише: – Что с твоей матерью?

– Мы знали, чем это кончится. Что она обречена, – мужчина тяжело вздохнул, опустив взгляд. – И отправили ее на упокой. Добавили стазис в камеру и запечатали. До тех пор, пока не найдем способ ее спасти. Но времени почти нет.

– Нужно обо всем рассказать отцу!– вскочила я.– Он обязательно поможет.

– Мы уже обращались к князьям из вашего совета, – отчеканил Дэй. – Они забирали неисправные каффеусы. И… якобы ничего не находили. Лишь дали Крису несколько новых для исследования. Но на этом все.

– Почему я ничего об этом не знала?

– Только представь, что будет, если высшие узнают, что Вечность теперь опасна. Что есть болезнь, которую не победить даже высшим. Начнется паника.

Эта новость повергла меня в шок. Оставшуюся часть дня я бесцельно бродила по саду, а потом и по бесконечным коридорам замка, пока ноги сами не принесли меня в библиотеку. Или скорее в небольшой кабинет хозяина замка.

Там среди высоких шкафов в воздухе витал особый аромат кожи переплетов и старой, благородной древесины. У окна стоял стол, заваленный бумагами, рядом три кресла с высокой спинкой. У стены- небольшой диван с бархатной обивкой. В дальнем углу тускло поблескивала медная решетка камина.

Пальцы машинально провели по корешкам книг, взгляд заскользил по названиям: история, теория артефактов, древние легенды.

Подошла к столу. На нем в хаотичном порядке были разбросаны листы, как будто хозяин только что вышел на минутку. Лучи заходящего солнца упали на разбросанные бумаги, освещая эскизы кристаллов, чертежи механизмов и беглые заметки на полях.

И тут мой взгляд зацепился за один из рисунков. Я замерла. Передо мной лежала книга со знакомой картинкой – точной копией той, что когда-то показывал Крис. Каффеус, руна и многочисленные схемы для повторного возвышения. Значит, именно здесь принц штудировал фолианты, разрабатывал ритуал…

Я потянулась к книге, чтобы разглядеть рисунок, и из-под нее выпало два листа. На одном была карта континента. Я расправила ее на столе, и взгляд сразу выхватил прерывистую линию, тянувшуюся от Первостола до самого Рудополя. Рядом с точками стояли даты.

И последняя дата… была в моем родном городе.

Именно в тот день в Рудополе было цирковое представление.

Дрожащими пальцами от неприятного предчувствия подняла второй лист. На нем – мой Нейтрализатор. Каждая деталь была выписана с невероятной точностью.

Ничего не понимаю…

Я простояла несколько минут в оцепенении, пока тишину не разрезал вежливый стук в дверь. Служанка, отыскавшая меня, сообщила, что в замок вернулся принц и ждет всех к ужину.

Спрятав бумаги обратно под книгу, я почти бегом бросилась в столовую. Ворвавшись в зал, я, забыв обо всех приличиях, обратилась к Крису, даже не присев:

– Связывался с Юли? Они в порядке?

– Оу! – усмехнулся тот, небрежно развалившись на стуле. – Во-первых, здравствуй, дорогая Элирия, – мое имя он выделил. – Рад видеть. Во-вторых, с ними все в порядке. И я, кстати, благополучно добрался. Спасибо, что поинтересовалась.

– Их всех отпустили? И братьев? – выдохнула я.

Пристальнее рассмотрела хозяина замка. Перевела взгляд на золотоволосого. Оба горца были в черных камзолах, но у Дэя был расшит золотом, а у Криса – лиловым серебром. У принца волосы собраны в строгий высокий хвост, что делало его черты острее.

– Да их и не задерживали, – артефактор наколол на вилку картофелину. – Я выяснил, что это опять Генри. Все подстроил как облаву на бандитов, якобы по наводке. Подкупил стражу, чтобы те нашли тебя в таверне и вывели через черный ход. А всех остальных построили во дворе, якобы для “опознания”, и отпустили. Самого Генри никто не видел.

– Дэй говорил тебе о наших подозрениях? – продолжила я допрос. – Что водники могут отслеживать вестники, а возможно и читать переписку?

– Сказал, – устало кивнул принц. – И я с вами согласен. Это объясняет многое. Я отправил сейчас письмо Юли, спросил, благополучно ли добираются. Ни слова о вас. На всякий случай. У них все хорошо. Просто успокоил их, что с Дэем ты в полной безопасности.

– Им не стоит пока знать, что я в Горнетте. Папа может запросто развернуться.

– Нам как можно скорее нужны доказательства о махинации с вестниками,– произнес Дэй.– Тогда мы сможем вывести их на чистую воду. Взять этого лордишку. И ты быстрее вернешься домой.

– Нужно просто сообщить императору! Он проведет расследование! – возмутилась я.

– А ты уверена, что император не в курсе? – холодно осадил меня золотоволосый. – Мы не можем никому доверять.

От этой мысли у меня перехватило дыхание.

– Если рассуждать так… Может, и к хвори высших император руку приложил? – вырвалось у меня, и я вскочила.

Горцы переглянулись. Я что, попала в точку?

Глава 35

– Вы что? – я села обратно, ничего не понимая.– Хотите сказать, что император убивает высших? Зачем?

– Если честно, – Крис тяжело вздохнул, – мы изначально думали, что это вы. Княжество. Я собрал статистику и выяснил, что чахнуть высший начинает после очередного возвышения.

Открытия этого длинного дня продолжали меня поражать. Я сжала руки под столом, чтобы скрыть дрожь. Главное – не расплакаться от ярости и беспомощности.

– И что же заставило вас передумать? – в голосе звенела горечь, но я держалась.

– Мы познакомились с тобой и твоим отцом, – пожал плечами Дэй, и в его улыбке читалась странная нежность. – И узнали, что все каффеусы доделывает лично князь Сталеслав. И Крису даже выдали несколько штук в виде исключения, надеясь, что он сможет разобраться.

– А почему вы решили, что это дело рук императора?– прошептала, не веря, что произношу это вслух. Это же заговор на уровне, который я даже не могла вообразить.

– Это лишь предположения…– принц вздохнул и поделился подозрениями.– На повторном возвышении всегда присутствует жрец, который подчиняется лишь императору. И если дело не в каффеусе, то дело в нем…Но доказательств, конечно, нет.

Мы замолкли на несколько минут.

– Как победить болезнь, есть идеи? – спросила с волнением.– Крис, я уверена, отец поможет, чем сможет, если мы его подключим к решению. И сообщим свои выводы.

– На самом деле я думаю, что для излечения нужна перезагрузка. Нужно заменить неисправный каффеус и обновить печать.

– Вы говорите про… повторное возвышение? Без жрецов?– ошарашенно посмотрела на горцев и прошептала.– Это безумно и в то же время гениально. В теории. И невероятно сложно на практике.

– Ну с Дэем же получилось!– усмехнулся брюнет.

– Ты это делал лишь раз! Это могло быть чистым везением! И Дэй не был болен! – какая-то мысль вертелась в голове, но никак не могла оформиться в нечто цельное.

– Все получится.

За столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь вечерней трелью птиц и отдаленным журчанием ручья.

– Тогда… – я обвела взглядом обоих и остановилась на золотоволосом. – Можно попробовать … спасти твою маму?

– Да, – его взгляд был твердым и полным решимости. – У нас есть план. И нам понадобится твоя помощь.

Ночью я спала плохо. Рано утром облачилась в тунику и снова надела Барьер. Спустившись на кухню, где сонная повариха выдала мне кусок вчерашнего пирога с рыбой и взвара, я быстро перекусила и вышла в сад.

Вчера после ужина я попросила Криса показать ответ Юли с ее знаком, что они с папой в порядке, чтобы удостовериться своими глазами. Оказывается, их встретил отряд княжеской стражи, и они в полной безопасности. И только тогда с моих плеч наконец свалилась та каменная тяжесть, что давила все это время. Хотя бы они не пострадали из-за абсурдного плана Генри похитить меня и шантажом выведать у отца секреты артефакторики вериллия. Мы посчитали, что именно такую цель водник и преследует.

Конец кнута со свистом рассекал прохладный горный воздух. С каждым взмахом колыхался розовый ковер из лепестков сахоры. У меня получалось все лучше и лучше. Я уже могла попасть в поставленный камень почти не целясь. И тогда решила подключить магию. Камень каждый раз с искрами подскакивал от моего удара.

Сквозь мысленное повторение движений прорывался вчерашний разговор. Я пыталась разложить всю информацию по полочкам, найти хоть какую-то опору. Возвращаться в княжество сейчас казалось чистым безумием – я была уверена, что на каждой дороге меня поджидают люди Генри.

Как я могла так ошибиться в человеке?

Так. Какие у меня еще варианты? Остаться здесь? Но насколько долго? Что вообще должно случиться, чтобы все вернулось в норму? Может, стоит самой подстроить ловушку для водника? И найти способ доказать его вину? Тогда отец сможет официально вмешаться – отправить ноту протеста в Астготию, арестовать, запретить ему въезд на территорию Княжества. И пожаловаться императору Тертерону, в конце концов.

Так… А что горцы говорили насчет причастности императора к испорченным каффеусам? Неужели это правда возможно? Если да, то… зачем ему это?

Мысли метались, сталкивались и не желали выстраиваться в логическую цепь. Сплошные вопросы и ни одного внятного ответа.

А еще… Ночью я вспомнила. Ее. Герцогиню Стейнис.

Давно, еще до войны, в Рудополь прилетала королевская делегация из Горнетта. Короля с королевой я помнила смутно, а вот маршала с женой… Леди Ивонной… Их дети, даже если они были, стерлись из моей памяти. Но герцогиня запомнилась мне ярко-изумрудными глазами, платьем, расшитым мерцающими кристаллами, и такой теплой, искренней улыбкой. Они с моей мамой гуляли по саду под руку и без умолку смеялись. А я ходила за ними по пятам, ловя каждое слово этой прекрасной женщины, пытаясь повторить ее изящные жесты. Она мне тогда ужасно понравилась.

Я тренировалась до самого обеда, а за столом перешла к делу.

– Крис, что потребуется от меня? Ты уже начал подготовку?

– Я до сих пор не понял, как твой амулет помог Дэю не сойти с ума вновь. Но рисковать не будем. И сделаем все так же, как в прошлый раз.

– Дэй ты уверен, что все получится?

– У нас нет другого выбора! – голос золотоволосого прозвучал резко и надломленно. – Она все равно умирает. Медленнее остальных, но умирает. Яд убивает ее изнутри. Мы не можем ждать.

– Мы справимся без жрецов?

– Я был в Первостоле, – сказал принц.– Перерыл архивы. И благодаря моим связям смог добыть бутылек с краской для рун. Изучил весь ритуал от и до. Это наш последний шанс.

Я кивнула, удостоверившись ответом. Рискованно, и я бы позвала жрецов. Но раз Дэй доверяет Крису, то и я доверюсь.

– Вы оповестили маршалла, что Дэй найден? И что имеется план по спасению его жены?

– Да, мой отец знает. Я отправил гонца вчера утром,– золотоволосый залпом опрокинул в себя бокал и сжал его так, что побелели костяшки.

– И он еще не прилетел? Сколько ты…хм..отсутствовал? Месяц-два?

– Шесть,– было мне ответом.

Я ошеломленно уставилась на него.

За столом повисла тягостная пауза. Похоже, в семье у Дэя было не все гладко. Я невольно вспомнила своего отца, который сорвался с места, едва узнав об опасности. Он всегда меня оберегал, даже если его методы душили.

– Ночью я вспомнила леди Ивонну, – решила я перейти на другую тему.– Она приезжала к нам с делегацией. И очень подружилась с моей мамой. Я очень хочу помочь ей. Далеко эта пещера?

– У Призрачного перевала, – мужчины быстро переглянулись, и я это заметила.

– Я иду с вами, – заявила я с вызовом.

– Тогда решено. Полдня на подготовку, и завтра выдвигаемся, – выдохнул Крис, кажется с облегчением. – Рия, сообщи слугам, что тебе может понадобиться в дороге. Они все подготовят.

Глава 36

Отлично, до вечера еще полно времени. Чем бы заняться? Вернулась в комнату, отдала слугам распоряжения насчет дорожных вещей.

Вскоре ко мне заглянули две швеи. Они принесли с собой пару новых костюмов – туник и брюк, сшитых в традиционном для моего княжества стиле. Девушки объяснили, что вчера не застали меня и теперь хотели бы снять мерки, чтобы идеально подогнать одежду по фигуре и к вечеру полностью подготовить оба наряда.

Отказываться я не стала. А мысленно поблагодарила Дэя за заботу. Только он мог еще вчера подумать об этом. Ведь весь мой скромный багаж бесследно пропал в лесу во время того злополучного нападения.

Проводив наконец швей, я снова отправилась в сад тренироваться. Я настолько привыкла к своему новому оружию, что отрабатывала точные, хлесткие удары все быстрее и увереннее., Когда нажимала на кнопку, энергетическая волна со свистом рассекала воздух и с треском ударяла в камень-мишень. Чувство удовлетворения от собственных успехов было непередаваемым. Я была довольна своими успехами.

Я вернулась в комнату почти перед самым ужином. Сняла Барьер, с наслаждением приняла ванну и подошла к кровати, где, как и обещали, лежали два новых наряда. Я выбрала один – черную тунику с изящной серебряной вышивкой и светлые брюки. К ним были подобраны мягкие черные сапожки. Высокий ворот туники идеально скрывал амулет. Я заплела волосы в несколько тонких кос и собрала их в высокий хвост.

Спустилась в столовую.

Как всегда, я пришла позже мужчин. Они оживленно спорили о чем-то за столом, но, услышав мои шаги, мгновенно замолкли. Мой взгляд сам собой нашел Дэя. Мне почему-то отчаянно хотелось увидеть именно его реакцию. И я ее получила. Он не смог скрыть восхищенный взгляд, который медленно скользнул по моей фигуре в новом наряде и задержался на сложной прическе.

Следуя этикету, я наконец сняла лишние побрякушки и убрала волосы, открывая ухо с каффеусом. Это было правилом хорошего тона : собеседник должен понимать, с кем имеет дело – с юнцом или с мудрецом. Первое возвышение проходят в двадцать два года. Этот возраст установлен не просто так. Считается, что в это время внешность и интеллект наиболее оптимальны. Приняв дар однажды, его нужно обновлять каждое десятилетие. Жрец из Первостола наносит на печать вечности новую руну специальной краской, нашептывая древние слова из Книги Знаний. Затем устанавливается новый каффеус. По просьбе высшего, его могут отправить на упокой, если он потерял интерес к жизни. Но его будут будить раз в десять лет с единственным вопросом: не передумал ли он? А вот если кто-то снимал каффеус, платил за бунт собственным разумом. Вскоре стало известно, что бессмертные за всю свою долгую жизнь могут иметь лишь одного ребенка. Так природа создавала баланс.

Сегодня в этом замке я могла позволить себе не скрываться, хотя бы на этот вечер.

Ели молча. Чувствовалось некое напряжение.

После ужина с бокалами в руках мы плавно перетекли в гостиную. В углу тихо наигрывали трое музыкантов на флейтах, а в камине потрескивали дрова, но создаваемое ими уютное настроение не могло пробиться сквозь натянутость, висевшую в воздухе.

Дэй держался отстраненно. После того единственного, промелькнувшего в начале вечера взгляда, он больше не смотрел в мою сторону. И просидел весь вечер в молчании, лишь изредка отвечая односложно, когда к нему напрямую обращались. Крис, чувствуя неловкость, отчаянно пытался сгладить острые углы, не умолкая ни на секунду. Он казался очень воодушевленным.

И вскоре принц завел речь о легендах, рассказал про витраж из бального зала – тот, что я разглядывала вчера. На стекле были изображены восемь легендарных основателей – четыре мужчины и четыре женщины. Среди них впереди стояла красивая белокурая Мона.

История, известная каждому ребенку. Что в незапамятные времена явились на наш континент Амаронт восемь человек, и каждый принес в дар одну из сил мироздания- волшебный элемент. Они разбросали эти дары по свету, и там, где пала магия, забили чудесные источники. Так вериллий осел жилой в недрах Княжества. А аматист залег в скалах Горнетта. Неррийская вода заполнила ручей в Астготии, а сокровенные руны легли на страницы Книги Знаний в Терлианском Первостоле. Огонь они заключили в жерло островного вулкана, целебную силу – в дерево в сердце Царства Вечного Тумана. А еще были песок и лед… Каждый основатель помогал людям приручать магию своего элемента, превратить ее из опасной в полезную. Они завели семьи, родили детей. История умалчивает, были ли они бессмертными. Но считается, что именно потомки основателей могут становиться высшими после особого ритуала. По праву крови.

Но Крис только начал рассказ. Далее он поведал о том, чего я не знала. Известно лишь, что прожили основатели рядом с людьми весьма долго, но однажды просто ушли. После одного случая. Девушка по имени Мона, жила в Царстве и обучала людей свойствам целебного дерева. Полюбила охотника и родила дочь. В один из летних дней, когда ее муж уехал в дальний край вечного леса на несколько дней, девушка прогуливалась по лесу с дочкой. Они искали редкие целебные травы и ушли довольно далеко. И угодили в давно заброшенную охотничью яму, уставленную копьями. Обе сильно поранились и истекали кровью. Но хуже всего, что у них не было ни снадобий, ни еды, ни воды. И помощи ждать было неоткуда. Когда их нашли через пятнадцать дней, с удивлением обнаружили, что девочка была жива и невредима. На ней не осталось даже шрамов. А Мона, к сожалению, погибла. Скорбел тогда весь народ. Ее все очень любили. А основатели после этого и вовсе покинули континент.

– Удивительная и печальная история, – произнесла я тихо.

А плавная мелодия тягуче текла по комнате.

Глава 37

Рано утром мы тронулись в путь. Сопровождало нас трое стражников и жилистый старик – проводник по имени Тилк. Барьер я снять не решилась, и его удачно скрыли кожаные доспехи, которые доставили мне в комнату вечером после ужина. Хоть я и не просила. К поясу пристегнула свернутый кнут. На бедрах у меня крепились два кинжала.

Тилк повел нас по горной тропе. Лошади брели вереницей, позвякивая удилами, а утренний туман медленно сползал в ущелье. День обещал быть ясным.

К вечеру, с редкими остановками, мы добрались до небольшой долины, скрытой со всех сторон скалами. Идеальное место для затаившейся здесь деревеньки.

Подойдя к старенькому облупившемуся дому, проводник постучал в дверь. Переговоры заняли пару мгновений.

– Так это. Здесь мы переночуем, – сообщил нам Тилк. – А завтра оставим лошадей и поедем на варяжах.

Ох, варяжи. От одной мысли, что я поеду на нем, становилось волнительно. Ни разу этого раньше не делала. Но знала, что в Горнетте часто пользуются ими для подъема на крутые скалы. Эти животные походят на больших, размером с лошадь, бескрылых жуков с огромными когтями. На их спины пристегивается необычное седло, которое можно использовать и при горизонтальном движении, и при вертикальном.

Но в густонаселенных городах все же предпочитали использовать канатные дороги и веревочные лифты.

Мы вошли в дом. Мне выделили отдельную комнатку – маленькую, но уютную. Я быстро привела себя в порядок и отправилась на кухню. Живот сводило от голода. За большим столом уже собралась вся команда.

Дэй уткнулся взглядом в свою тарелку и не поднимал головы. Ну и ладно!

Стражники оказались молодыми, но серьезными ребятами. Они ели быстро и молча. Добродушный проводник во время трапезы успевал травить анекдоты. Молодая девушка споро подкладывала мясо, если тарелки пустели, и подливала морс в бокалы.

– Как удачно, что нашлись свободные варяжи, – обратился Крис к Тилку, насытившись. – И комнаты свободные. И даже горячее так быстро приготовили.

– Так это… Я ж по вестнику их предупредил, – ответил тот.

Высшие замерли, а затем, как по команде, резко подняли головы и переглянулись. Проводник, не заметив этой немой сцены, продолжил как ни в чём не бывало:

– Так это. Чтоб господ правильно приветить и все подготовить, я сообщение отравил. Дворецкого вашего попросил. Тут жеж у старосты тоже эта вещица имеется.

Улыбка Тилка растаяла, когда он наконец разглядел наши каменные лица.

– Будьте настороже, – тихо, но чётко бросил Дэй страже. – Нас могут преследовать.

– Рия, это моя вина, – тихо произнес Крис, глядя на меня. – Я должен был предупредить Тилка. Я не знал, что в таких захолустьях теперь тоже есть вестники. С собой мы его не стали брать.

Все напряженно уставились на наших предводителей, оценив серьезность ситуации и ожидая дальнейших указаний.

Приказа было всего два.

Первый – искать другое место для ночлега. Но на это проводник тут же безнадёжно мотнул головой: чужаков в другие дома не пустят, а ночью в горы, по кручам, – верная гибель. От этого варианта пришлось отказаться.

И второй приказ- усилить охрану. Для этого тут же наняли четырёх крепких деревенских парней.

Ночью спалось тревожно и урывками. Едва забрезжил рассвет, я уже была на ногах. Оделась, сложила вещи. Спустившись на кухню, вместе с Тилком проконтролировала сбор дорожного пайка. Вскоре подтянулась и вся группа, и мы в гнетущем молчании, почти не разговаривая, поспешно позавтракали.

Решено было выступать немедленно. Впереди – несколько часов пути через лес, затем долгий подъём по крутой скале, и в финале – сам Призрачный перевал. Только пройдя его, мы окажемся на месте.

Навьюченные снаряжением и провизией животные с легкостью несли по одному человеку. Очень сильные и мощные создания.

Воздух был холодным и кристально чистым в это раннее утро. Тишина нарушалась лишь мерным цоканьем когтей варяжей о камни. Меня не покидала тревога, но пришлось концентрироваться на балансе, чтобы не выпасть из такого необычного седла. Я все никак не могла приноровиться к ходу животного.

Путь лежал сначала по узкой незаметной тропе через редкий лес, а потом – по краю обрыва. Справа нависала стена скалы, местами поросшая упрямым мхом. А слева мир обрывался в бездну.

Когда я увидела эту дорогу, от страха меня мгновенно прошиб холодный пот. В самые опасные моменты, если быть честной, я просто закрывала глаза, полностью доверившись своему варяжу. Умное животное передвигалось с небывалой осторожностью, чутко чувствуя, куда ставить лапы.

Но когда я все же осмеливалась взглянуть, то не могла оторвать глаз от захватывающих дух белоснежных шапок далеких гор, упирающихся в синеву неба.

Холодный влажный воздух насквозь пропитал плащ, тот отяжелел и тянул к земле. Стало зябко и неуютно.

Наконец тропинка вывела нас на небольшую лужайку на краю обрыва, окруженную деревьями и огромными камнями. Мы остановились, не спешиваясь, чтобы перевести дыхание.

Внезапно раздался глухой стук, и в воздухе заискрилась какая-то пыль. Потом еще и еще. Я заметила, что что-то падало с деревьев и разбивалось о землю. Члены команды тут же начали надсадно кашлять и задыхаться. И я тоже, почувствовав едкий запах. Все закружилось. Варяжи замотали головами. А так как шей у них не было, то каждый начал раскачиваться всем телом. Я рухнула на землю и полой плаща попыталась закрыть нос и рот.

Из-за укрытий появились незнакомцы в самодельных повязках на лицах. Я сразу все поняла, увидев среди них Рата, наемника с механическим глазом. Все-таки догнали…

Он подошел ко мне, корчащейся на земле, и с ухмылкой надел мне повязку. Ну, просто сама любезность! И пошел проверять остальных.

Через несколько минут горный ветер разогнал ядовитую пыльцу. Члены моей команды- связанные и разоруженные- сидели или лежали на земле, судорожно пытаясь надышаться свежим воздухом.

Я подхватила с земли кусок веревки обмотала себе руки, чтобы казалось, что они у меня связаны спереди. Потом неловко встала, не сводя глаз с бандитов и мысленно репетируя, как половчее выхватить кнут. Я ждала момент.

И тут из-за спин нападавших вышел мужчина в элегантном синем камзоле, поверх которого поблескивала кольчуга.

Генри…

Он держался на почтительном расстоянии, но его взгляд, полный победы, скользил по нашей беспомощной группе.

– Как вы нас нашли?– мой вопрос прозвучал сипло от ядовитой пыли. – Хотя зачем я спрашиваю? И так все понятно. Значит, опустился до взлома вестников?

– Дорогая, ты не оставила мне выбора,– водник театрально развел руками.

– Зачем я тебе? Если дело в секретах каффеусов, то это не ко мне. Я никогда не смогу стать артефактором, и отцу незачем передавать мне какую-либо информацию. Он отдаст ее другим кузнецам.

Я язвительно ухмыльнулась и, пытаясь кольнуть Генри как можно сильнее, чтобы он сделал ошибку, вышел из-за спин наемников, подошел ближе, продолжила:

– Тогда, может, ты поочередно женишься на дочерях мастеров? Или на всех разом? А что если там не дочь, а сын? Я бы с удовольствием посмотрела, как ты выкрутишься.

Я натужно рассмеялась.

Тот действительно разъярился, выплюнул, не подумав то, чего я не ожидала услышать.

– Но именно ты, Ри, понадобилась императору!

И опомнившись, уже спокойнее продолжил:

– Поэтому ты будешь моей. А ваши тайны никуда не денутся. Я готов подождать.

Глава 38

– Императору? Я? З-зачем? – сорвалось у меня.

Пальцы задрожали. Я неосознанно всегда боялась Тертерона. Искреннее изумление и страх, должно быть, слишком явно отразились на моем лице. Потому что Генри… рассмеялся. Коротко, сухо, без тени веселья.

– А вот станешь моей женой – и мы это выясним. Тогда императору придется договариваться со мной, – щегольское лицо Генри исказила гневная гримаса. – Всего на один год, дорогая! Соглашайся, едь со мной добровольно. И тогда никто на этой поляне сегодня не пострадает. И родные твои будут в безопасности.

– Рия, не верь ему!– прохрипел Дэй и попытался вырваться.– Они все равно нас убьют как свидетелей!

И тут грубая рука одного из бандитов с силой вдавила его лицо в холодную землю. И приставила нож к шее.

Я словно опомнилась. Улучив момент, когда все отвлеклись на золотоволосого, выхватила свой кнут. Резкий, хлесткий взмах – и тонкий кончик, словно жало, должен был впиться в лицо Генри. И обездвижить его. Но я слишком поторопилась. А он успел отшатнуться. Энергетический хлыст лишь чиркнул по его груди. По звеньям кольчуги Генри пробежали ослепительные молнии, усиленные влажной от тумана одежды.

Он взревел от боли, рухнул на колени. Начал с остервенением раздирать одежду и доспехи. До меня донесся тошнотворный запах паленого. Такого эффекта я не ожидала и застыла от ужасающей картины. Дэй объяснял, что щелчок в обычных условиях лишь на время парализует человека. Но что-то пошло не так… Это из-за того, что я попала в металл?

Среди пленников возникла суматоха. Золотоволосый с силой толкнул удерживающего его наемника. Выйдя из ступора, я подбежала к нему и кинжалом разрезала веревки. Дэй, едва почувствовав свободу, с глухим рыком рванулся вперед и сбил с ног еще одного разбойника. И их тела, сплетясь, с грохотом покатились по земле, взметнув тучи прошлогодней листвы.

Опомнившись, бандиты снова бросились в атаку. Мой кнут со свистом рассек воздух, заставив наступающего на меня резко отпрыгнуть. Я успела разрезать путы Криса. Тот, не теряя ни секунды, подхватил валявшийся среди камней меч. Пока я освобождала остальных, на поляне уже закипел настоящий бой – яростный, хаотичный и беспощадный.

Воздух наполнился лязгом стали, хриплыми криками, тяжелым дыханием.

Я отскочила спиной к скале и никого не подпускала близко. Кнут свистел, хлестал по рукам, по лицам, ослеплял и парализовывал бандитов, не давая им подойти.

Не знаю, сколько прошло времени. Но всё рухнуло в одно мгновение. Рядом со мной, с тихим хрипом, осел Тилк. На его груди зияла глубокая, страшная рана. Моя рука дрогнула. Оглушенная увиденным, я пропустила удар кулаком в живот. Весь воздух разом выбило из легких. Я упала на колени. По телу разлилась пронзительная, выворачивающая наизнанку боль. Кнут выпал из ослабевших пальцев. Чей-то клинок безжалостно разрубил хлыст. Огрызок-рукоятка с глухим стуком покатилась по камням и замерла у ног умирающего проводника. Унося мою последнюю надежду.

Я почувствовала грубые руки, поднимающие меня. И слова Генри над ухом:

– Дорогая, я же предлагал по-хорошему. Смотри, к чему привела твоя строптивость.

Меня поволокли прочь. Ноги не слушались, волочась по земле, будто чужие.

– Отпусти ее!

Послышался крик сзади. Руки, державшие меня, разжались, и я осела у подножия скалы. Совсем рядом, в нескольких шагах, снова раздался яростный скрежет стали о сталь.

Собрав остатки сил, обернулась. Дэй сражался против Генри и Рата. Силы были слишком неравны. Удар за ударом, шаг за шагом его оттесняли к самому краю пропасти.

На помощь к золотоволосому бросился один из стражников, отвлекая главаря наемников на себя. Теперь у обрыва, едва не соскальзывая в бездну на мокрых камнях, сражались уже две пары.

Чем я могу им помочь? Ничем.

Я осмотрелась и поползла. В сторону Тилка. Пальцы цеплялись за острые камни, сдирая кожу до крови. Ноги совсем не слушались. Когда я наконец добралась до него, меня прошиб ледяной пот. Вся его рубаха была багровой от крови. Её было так много…

Неужели всё? Я приложила ухо к его груди.

И услышала. Тихий, хриплый, прерывистый вздох.

Он дышал.

Я лихорадочно разорвала ткань на его груди, нашла и зажала рану руками изо всех сил, стараясь остановить хлещущую кровь. Но та проступала сквозь пальцы, горячая и неумолимая. Слезы застилали глаза. Губы сами собой зашептали мамину колыбельную, которую я всегда повторяла как молитву в минуты отчаяния:

Пусть тёплая сила из давних лет,

Обнимет крепко, прогонит беду.

Во мне течёт мой родовой свет-

Я не одна, и я всё смогу.

Я плакала и повторяла слова вновь и вновь.

Внезапно над всем этим хаосом раздался злорадный смех. Рат. Я подняла голову – и не смогла сдержать хриплого крика. У его ног, в неестественной позе, лежал наш стражник, молодой паренек с первыми усиками. Его стеклянный взгляд был устремлён в небо, а из распоротого горла всё ещё пульсирующими толчками била кровь, пропитывая камни и жалкий мох.

Но смех главаря вдруг оборвался, перейдя в булькающее клокотание. По его бороде, путаясь в волосах, поползли густые багровые струи. Из живота торчал кинжал, который он не заметил в пылу боя. Молодой паренек, лежащий бездыханно на камнях, отдал свою жизнь не зря.

Рат пошатнулся.

Генри, не теряя ни секунды, воспользовался моментом. Он рванул главаря за шиворот и с силой толкнул в сторону Дэя. Тот не успел среагировать – и рухнул на землю, придавленный тяжелым телом.

– Куда ты собрался, трус? – прохрипел золотоволосый, пытаясь выбраться из-под неподвижной громады. – У тебя только один шанс убить меня! Иначе я сам женюсь на Рии! Сегодня же!

Генри, успевший сделать три шага назад к тропе, на мгновение застыл, оценивая ситуацию. Его лицо исказила ярость.

– Да кто ты такой! – рассвирепел он и, подняв меч, и бросился на Дэя, распластавшегося под тушей.

Но горец вдруг ловко увернулся, легко отбросил тело главаря. И, как на пружинах, вскочил на ноги, снова готовый к бою.

– Сюда! Ко мне! – истошно закричал Генри, оборачиваясь и надеясь, что хоть кто-то из его людей еще сможет прийти на помощь.

Но помощи не было. Сражение продолжилось.

Водник отлично фехтовал, но и Дэй был не хуже. Вскоре дыхание обоих уже стало тяжелым и прерывистым. Движения – медленными и неточными.

И тут золотоволосый поскользнулся. Его нога на мгновение съехала с камня, мокрого от крови Рата. Пытаясь удержать равновесие, он широко расставил руки – и на миг открылся для удара.

Генри, торжествуя, занёс меч для последнего, сокрушительного взмаха.

И в эту секунду от отчаяния я схватила валявшуюся рядом обломанную рукоять кнута и изо всех сил швырнула ее в водника. Он даже не заметил ее. И полоснул мечом Дэя по животу, как и намеревался. Я закричала от бессилия.

Генри замахнулся для нового удара, сделал шаг и наступил на круглую деревяшку. Та провернулась под сапогом.

Он пошатнулся. Меч выпал из его руки, описал в воздухе блестящую дугу и исчез в пропасти. Мужчина взмахнул руками, пытаясь поймать воздух. В его глазах мелькнуло сначала недоумение, потом паника.

Дэй с криком бросился на противника, толкая изо всех сил.

И Генри срывается в пропасть. Без крика. Лишь глухой стук тела о скалы, и потом – окончательная, всепоглощающая тишина.

Золотоволосый, бледный, взглянул на меня и рухнул на землю, там же, у края. Я сидела на земле, тяжело дыша, и все так же сжимая рану Тилка. Слез уже не осталось. Весенний ветер трепал мои выбившиеся из прически волосы, унося запах крови и принося свежий запах горных вершин. Я чувствовала, как силы покидают меня. Потом наступила тьма.

Глава 39

В сознание я возвращалась волнами.

В первый раз веки были свинцовыми, и я не смогла их поднять. Лишь услышала смутные голоса и отрывистые распоряжения Криса. Ощутила покачивание. И провалилась в пустоту.

Во второй раз было уже легче. Я смогла открыть глаза, увидела низкий деревянный потолок и знакомую комнатушку. Значит, мы вернулись в тот же дом, где ночевали накануне. Через мгновение силы опять оставили меня.

Придя в себя в третий раз, увидела возле своей кровати хлопочущую бойкую девчушку. Она представилась Лией и напоила меня тёплым бульоном. Сама я этого сделать не смогла бы – обе мои руки были туго забинтованы. После этой небольшой трапезы я снова погрузилась в глубокий, исцеляющий сон.

Вскоре мне удалось прийти в себя окончательно. Лия рассказала, что мы действительно вернулись в ту же деревеньку- Стожку. И, по ее словам, из-за одного из раненых вернуться в Стакл пока не можем. Когда я попыталась расспросить о раненых подробнее, она тут же умчалась и почти сразу вернулась с Крисом.

Тот с искренней улыбкой быстро зашел в комнату, присел рядом со мной. Пристально всмотрелся в мое лицо. Наконец заговорил, и в его голосе не было ни тени привычной иронии:

– Ну как ты, Рия? Все в порядке?

– Да. Вполне.

Я улыбнулась. Но лицо Криса помрачнело.

– Ты спала двое суток. Мы вернулись в Стожку и вызвали сюда врачей из Стакла.

Целых два дня… Ощутила, как мое вытянулось лицо от удивления и легкого шока. Прошептала:

– Что случилось?

– Трудно сказать. Из ран у тебя лишь эти порезы на руках, – показал он на мои бинты, – но они совсем неглубокие. И уже затянулись…Но….

– Но?– мое сердце учащенно забилось.

– Твоё тело было на грани истощения. Поэтому ты так долго была без сознания.

– Из-за чего?

– Хотел бы я знать…

Мы замолчали, утонув каждый в своих тревожных мыслях. Мое собственное состояние волновало меня куда меньше, чем подавленность, которую Крис тщетно пытался скрыть. Внутри всё похолодело от смутного предчувствия. Лишь через некоторое время я решилась задать главный вопрос:

– Сколько… скольких мы потеряли?

– Из наших – лишь одного…Шоя. Того молодого стражника. Рат мертв, и еще двое наемников. Остальным бандитам удалось скрыться. Тело Генри не нашли. Но если честно, сильно и не искали. Не до этого…

Он нахмурился, почесав затылок. Затем резко вскочил:

– Я рад, что ты пришла в себя. Мы побудем здесь еще какое-то время. Побольше спи. Я потом еще загляну. Лия, будь рядом с госпожой.

И, не дав мне ничего сказать, исчез за занавеской, отделяющей мою комнату от остальной части дома.

Тревога меня не покидала, но Лия лишь пожимала плечами на все расспросы – ей, по её словам, ничего не было известно. Вскоре она принесла миску с теплой кашей. Есть с забинтованными кистями было мучительно неудобно, но я кое-как справилась. Нужно было еще добраться до уборной. Накатила слабость, как только я встала. Опираясь на Лию и почти волоча ноги, я с огромным трудом доплелась, а вернувшись, тут же рухнула на кровать.

Очнулась в сумерках. В окне на небе словно кто-то разлил краски всевозможных оттенков красного и оранжевого. Солнце очень медленно тонуло за горами, раскидывая янтарные блики на облака.

Ну вот, весь день проспала. Я решительно встала с кровати. Кликнула Лию, и девушка помогла мне одеться. Я попросила отвести меня к Тилку, уже готовясь к самому худшему. В числе погибших Крис его не упомянул, но ранен тот был серьезно. И скорее всего в данный момент борется за жизнь.

Но когда я переступила порог помещения, то замерла в дверях, не в силах скрыть изумления. Картина была совсем не той, что я рисовала в воображении. Наш румяный старичок, сидя на своей койке, что-то живо рассказывал, активно жестикулируя, раненому стражнику. Второй, чья голова и правая рука были туго забинтованы, выглядел куда хуже. В замешательстве я сделала два шага, и тут проводник меня заметил.

– Так это. Госпожа! Да вы очнулись! Я так рад! Ну слава горным духам! – подскочил он ко мне и, бережно взяв под локоть, усадил на стул.

– Тилк…Как ты?

– Живой, госпожа, жив! Спасибо, что спасли меня. Все хорошо, вашими молитвами.

– Какими молитвами? – не выдержала я. – Ты о чем? В твоей груди была дыра! Ты почти не дышал, ты истек кровью. А теперь ты на ногах, и не прошло и трех дней!

– Так это. Я и станцевать могу, – ухмыльнулся горец, и в его глазах блеснула привычная озорная искорка.

– А вы как?– спросила я раненого стражника.

Внутри тут же кольнула досада, что не удосужилась выучить имена всех наших сопровождавших. Я же не думала, что наш поход так быстро прервется. Считала, что успею со всеми познакомиться.

– Все хорошо, спасибо, госпожа. Руку немного рассекли, да голову ушиб.

– Как вас зовут?

– Виз я.

У меня перед глазами тут же возник стеклянный взгляд убитого парнишки. По коже пробежал озноб. В этот момент в мои руки ловко и непринужденно сунули кружку с горячим отваром. Это Тилк подсуетился. Я почувствовала хвойный аромат, отпила глоток – вмиг по всему телу разлилось умиротворяющее тепло. Неспеша допила напиток до дна. Проводник даже ни разу не присел за это время – выдал такую же кружку раненому, подбил ему подушку, поправил одеяло. Ни тени усталости, ни намека на боль. Невероятно. Ну не привиделось же мне все тогда, в горах?

– Тилк, я должна тебя осмотреть.

–Так это. Отчего ж нет. Пожалуйста.

Старик поставил мою кружку на полку, встал рядом и задрал рубаху. Здесь уже поработал хороший врач. Наложена добротная повязка. Тилк сам осторожно открыл ее с одного края, чтобы я могла заглянуть под нее. Я замерла. Рана затянулась настолько хорошо, будто с момента ранения прошло не меньше месяца.

– С тобой… все в порядке, – я подняла на него растерянный взгляд.

– Так это, а что со мной станется. Вы ж рядом были, спасли меня,– пробасил мужчина.– Может, вы и лорда вылечите?

– К-какого л-лорда?– у меня резко потемнело в глазах. Сердце забилось тяжелым набатом. Я боялась услышать ответ…

– Так это… – проводник осекся, увидев тревогу в моих глазах, и тихо закончил. – Лорда Дэймонда…

– Он здесь? Лия, отведи меня к нему, – прошептала я чуть слышно, собирая всю свою смелость. – Сейчас же.

Девушка, не говоря ни слова, провела меня через коридор в небольшую темную комнату. Не дойдя пары метров до широкой кровати, где лежал Дэй, я остановилась. Он лежал без сознания и, если откровенно, выглядел очень плохо. Лицо осунувшееся, бледное. Дыхание прерывистое.

– Почему он не восстановился? – я старалась, чтобы голос не дрожал. – Он же высший! За два дня ему точно стало бы лучше!

Лия молча пожала плечами, потупив взгляд.

Так, Рия, без паники,– остудила я саму себя,– думай холодной головой. Я устремилась к выходу, бросив через плечо: “ Веди меня к Крису”.

Лия накинула на меня плащ. Мы пересекли двор и вошли в соседний дом. Там в небольшой комнате, пропахшей травами, за столом над ворохом бумаг сидел Крис с двумя мужчинами.

– Добрый вечер! – мой голос прозвенел так громко и внезапно, что все трое вздрогнули и обернулись.– Крис, что случилось с Дэем?

– Рия, – огранщик встал, подошел и успокаивающе приобнял меня, – ты как всегда вовремя! Знакомься. Это наши врачи, прибывшие из Стакла.

Я кивнула, едва глянув на них, и повторила, впиваясь взглядом в Криса:

– Так что с ним?

Огранщик подвел меня к столу и усадил. Жестом предложил кому-то из врачей высказаться.

– Видите ли, у него много ранений, – начал молодой врач с длинной русой косой, и в его голосе звучала профессиональная сдержанность. – И для герцога это, в общем-то, не критично…

– Однако одна из ран была отравлена, – перебил его мужчина почтенного возраста, оглаживая седую бороду. Его тон был тихим и безнадежным.

– Все указывает на то, что Генри это знал, – мрачно добавил Крис. – Он просто тянул время, пока яд не сделает своё дело. Иначе бы этот трус даже не рискнул вступить с Дэем в прямой бой.

– А противоядие?– спросила, глубоко в душе уже осознавая ответ, но отчаянно надеясь ошибиться.

– Мы не можем определить яд, – сокрушенно опустил глаза длиннобородый.

– Как это… возможно?

Мой голос все же дрогнул, а слезы покатились из глаз. Крис молча подхватил меня под локоть и увел в соседнее помещение, крохотную комнатку. Усадил меня на узкую кровать, сам поставил стул напротив и сел. Налил из кувшина воды и подал мне стакан.

– Кстати, я через врачей связался с Юли. Сообщил, что ты в порядке. Зашифрованно. У них тоже все хорошо. Договорились, что я буду посылать весточку раз в три дня.

Я кивнула. И чуть успокоившись, спросила:

– Как быть дальше с Дэем?

– Я попросил помощи где только можно. В университетах, у ученых. Я ищу ответ, – его челюсти сжались так сильно, что заходили желваки.

– Значит, решения пока нет… Сколько у него времени?

– Врачи говорят, что яд слишком силен. Дэй борется, но отрава препятствует заживлению раны. Мы такого еще никогда не видели, – тяжело вздохнул и закончил. – Судя по всему, у него меньше суток…

Глава 40

– Спастись от циркачей-живодеров…– в отчаянии воскликнула я.– Вернуться из дикости, чего до него не делал никто. И умереть на полпути к спасению собственной матери? И все из-за меня! Потому что на меня вдруг ни с того ни с сего открыли охоту. Я хотела помочь Дэю, а накликала беду…

Я закрыла перевязанными ладонями глаза, приводя эмоции в порядок. Через некоторое время спросила:

– Кто еще ранен?

– Да больше никто. Ты свалилась с истощением. Виз с Тилком уже выздоравливают…И вот- Дэй.

Судорожно переведя дыхание, я кивнула. Задала еще один важный вопрос, который не давал мне покоя.

– А Тилк? Как он выжил?

Крис недоуменно вздернул бровью:

– В каком смысле “выжил”? Его рана оказалась пустяковой. Он очнулся ещё там, на обрыве.

– Крис, рана была смертельной, – я произнесла это тихо, но твердо. – Я это точно знаю.

Мой многозначительный взгляд ввел принца в ступор.

– Ты … уверена?

– Абсолютно! Его сердце едва билось! Я пыталась зажать рану, но он истекал кровью у меня на руках! А сейчас… Сейчас она почти зажила. Как будто с того момента прошел месяц.

– Тогда это чудо какое-то….

Крис в изумлении откинулся на спинку кресла. В наступившей тишине слышно было лишь мерное, назойливое тиканье настенных часов.

– Я подумала, что ты что-то сделал. Что это какой-то твой очередной эксперимент…

Мужчина покачал головой и устало прикрыл глаза.

От волнения я начала теребить свои бинты.

– Давай помогу,– произнес принц.

И ловко размотал повязки. На ладонях остались лишь розовые линии, которые тут же зачесались.

– Что произошло с твоими руками, Рия? – спросил он, пристально разглядывая шрамики.

– Разодрала о камни, когда ползла к Тилку…

Он не отрывал от них взгляд, а его мысли явно унеслись куда-то далеко. И наконец, выдал:

– А что если ты действительно спасла Тилка? Ты же зажимала его рану окровавленными руками? Верно?

В его голосе прозвучала новая, острая нота. Я молча кивнула, все еще не понимая, куда он клонит.

– А что если ты исцелила его… магией крови?– наконец произнес с азартным блеском в глазах.

– Крис, это же легенда! – воскликнула я, не пытаясь скрыть ни изумления, ни разочарования. – Магию звездной крови не видели уже очень давно. Ее считают утраченной. Если она вообще была.

– Возвращение из дикости тоже было сказкой,– парировал он, все также не отрывая от меня горящего взгляда.– Только представь на секунду, что я прав. Тогда все становится на свои места. Ты спасла Тилка и потратила свои силы. Он здоров, как тбык, а ты упала в обморок от истощения.

Я воззрилась на него без особого энтузиазма, мысленно взвешивая абсурдность этой идеи. Произнесла:

– Почему же магия не проявила себя в детстве? Почему только сейчас?

– А ты что, в детстве накачивала животных своей кровью? – в его голосе звучала уже не надежда, а почти научный азарт. – К тому же мы не можем знать всех нюансов. Возможно, для активации нужен был сильнейший стресс, шок. Именно то, что ты пережила там на обрыве.

– Тогда мы должны попробовать! Сейчас же.

Не дав ему ответить, я решительно вскочила. Крис – следом. И мы почти бегом бросились через двор обратно в импровизированный дом-лечебницу.

– Рия, подожди. Давай все обдумаем, поищем информацию. Это может оказаться ложной надеждой…– принц догнал меня лишь у кровати Дэя.

– Крис, мы должны сделать все, что в наших силах, – я умоляюще посмотрела на него. – Я сделаю это. С тобой или без тебя. Но лучше помоги мне.

– Хорошо, – вздохнул он, – только давай подготовимся. Стой здесь, ничего не делай, я сейчас.

И скрылся из виду.

Я взяла чистую тряпицу, вытерла испарину на лбу и шее золотоволосого. Дотронулась до горячей бледной кожи. Провела ладонью по впалой щеке. Потом откинула одеяло. Его тело было в свежих шрамах. Но взгляд сразу притянула повязка на животе. Я развязала её дрожащими руками. Под ней зияла страшная незаживающая рана с обугленными, почерневшими краями. А вокруг фиолетовые синяки.

У меня на миг перехватило дыхание, точь-в-точь как в академии на первых сложных операциях. Но я умело взяла себя в руки, отгородилась от паники холодной профессиональной стеной.

Вернувшись, Крис запер дверь и сунул мне в руки кружку с каким-то настоем со словами, что это поможет мне от истощения. Я, словно в трансе, выпила ее.

Следом он брызнул прозрачной жидкостью, наверное, спиртом из маленькой склянки на лезвие своего кинжала. Я молча протянула ладони.

– Ты уверена?

Я кивнула, сжав зубы.

– Ты тогда на два дня сознание потеряла.

– Да режь уже!

Он полоснул резко и ровно. Выступили первые капли. Потом еще и еще, сливаясь в тёплую струйку. Я развернулась и, не обращая внимания на боль, накрыла обеими ладонями рану на животе Дэя.

Через несколько минут подняла ладони. Без изменений. Я с отчаянной силой снова прижала руки, будто могла вдавить в него исцеление одной лишь волей. Прошло полчаса.

Ничего.

Мысли зароились в голове: “ Что, если с Тилком мне все показалось? Что, если никакого чуда не было? Что, если я – просто глупая девчонка, которая поверила в сказку о звёздной крови? “

– В прошлый раз ты что-нибудь заметила? Может, было какое-то ощущение или свечение? – прозвучал полный надежды вопрос Криса.

– Нет, ничего такого,– нервно перебила я, чувствуя, как от досады и бессилия щиплет в глазах.

Я глубоко вздохнула и уставилась на отравленную рану. Чувство полной, унизительной беспомощности сдавило горло.

– Что ты при этом делала? Может, что-то говорила?

– Я закрыла глаза,– медленно произнесла я, снова переживая тот ужасный миг у обрыва, и зажмурилась,– и от всей души пожелала, чтобы он выжил.

В полной тишине я снова мысленно умоляла, здесь и сейчас. Но под ладонями по-прежнему чувствовалась лишь липкая прохлада и неровные края плоти. Ничего. Тогда я сжала рану еще сильнее, и в памяти четко всплыли строчки – та самая, почти забытая детская молитва. Губы зашевелились сами собой, повторяя давно заученные, утерянные слова…

….Пусть теплая сила из давних лет,

Обнимет крепко, прогонит беду.

Во мне течет мой родовой свет-

Я не одна, и я всё смогу.

Я повторила строки трижды и открыла глаза. Ни малейшего изменения. Отчаяние накрыло меня с головой, ледяной и тяжелой волной.

Мы с Крисом переглянулись. В его взгляде я прочла то же самое: это полный провал.

– Что? Что я делаю не так? – вырвалось у меня, голос сорвался на крик.

– Стоп. Дыши. Нужно понять, что изменилось,– Крис схватил меня за плечи, заставив сосредоточиться. Осмотрел меня.– Барьер… Он был на тебе тогда?

Рука сама потянулась к шее. Его действительно не было. Но в тот раз, перед подъемом в горы, я точно его надевала. Иначе бы не смогла воспользоваться кнутом.

Я растерянно огляделась:

– Да, был. Где он? Я его потеряла?

– Лия! Где Лия? – принц выскочил за дверь, и его крик прокатился по коридору.

Почти сразу послышался ее испуганный голос.

– Ты видела ожерелье госпожи? – спросил он, сдерживая тон, но нетерпение сквозило в каждом слове.

– Д-да. Я убрала его в сумку с ее вещами. Когда переодевала…

– Принеси! Немедленно!

Через несколько мгновений Крис вернулся с украшением в руках.

Ловким движением он защелкнул его на мне..

Я с глубоким вздохом повернулась к Дэю и повторила все заново. Приложить руки, пожелать от всей души, проговорить молитву. И сразу почувствовала, как силы начали покидать меня.

– Крис… вроде… работает…

– Ты побледнела, Рия,– он схватил меня под локоть. – Смотри… Края… Они светлеют! Рия, это невероятно!

Я держалась из последних сил, пока ноги не подкосились окончательно. Крис едва успел подхватить меня, прежде чем я рухнула на пол.

Глава 41

Пришла в себя я в той же комнатушке. Лия, заметив, что я открыла глаза, тут же прошептала с улыбкой:

– Просили вам сразу передать, что лорд Дэймонд идет на поправку.

И я, расслабившись, позволила себе снова погрузиться в глубокий, исцеляющий сон.

В забытьи я пробыла три дня. Так мне сообщила моя помощница, когда я очнулась. В окне виднелось серое туманное утро. Приведя себя в порядок, я тут же направилась к своему пациенту. Не могла поверить, что увижу его в сознании. У меня все еще не укладывалось в голове, что моя кровь исцеляющая. Что все это значит? Откуда она во мне? Но об этом я подумаю завтра, как говорит моя Юли. Кстати, как она там? Как отец?

Но весь ворох вопросов улетучился из головы, стоило мне переступить порог комнаты и встретиться с родным изумрудным взглядом. Рядом с кроватью Дэя стоял Крис. Сам золотоволосый полулежал, опираясь на подушки. Его лицо уже не было таким изможденным. Он улыбнулся мне. Такой редкой искренней улыбкой, в которой читалось бездонное облегчение.

– А вот и наша спасительница, – произнёс Крис, и в его голосе звучала непривычная радость. – Пойду распоряжусь насчет обеда. Жду всех за большим столом.

С этими словами он быстро ретировался, оставив нас одних.

Я так и стояла посередине комнаты, не зная, куда себя деть. Пока Дэй молча не протянул мне руку. Я подошла, вложила свою ладонь в его и присела на край кровати.

– Не знал, что ты так умеешь, – его голос был тихим, хрипловатым.

Я лишь пожала плечами, не находя слов. Я и сама не знала. А в это время его пальцы осторожно переплелись с моими, и он поднес мою руку к своим губам. Точно так же, как тогда, в оранжерее. А потом медленно и откровенно поцеловал запястье. Не сводя с меня глаз. Я вспыхнула и попыталась высвободить кисть из этого нежного плена. И нехотя выпуская её, он пробормотал:

– Спасибо…

Что мне ответить на эти слова?

Пожалуйста? Слишком буднично.

Не за что? Слишком обесценивающе.

Я не могла иначе? Ему совсем необязательно знать, как у меня земля ушла из-под ног, стоило лишь представить, что больше никогда не увижу эти хмурые брови… не услышу этот упрямый голос…

Я промолчала.

– Ты же понимаешь, как это было необдуманно, Элирия? – тихо спросил Дэй, ловя мой взгляд. – Я бы никогда не простил себе, если бы с тобой что-то случилось…Тем более из-за меня…

Неловкая пауза повисла между нами. Я выдохнула:

– Мы с Крисом не могли не воспользоваться этой возможностью. С Тилком же получилось.

– Как это было?

– Я порезала руку, чтобы кровь попала на твою рану, потом сильно пожелала исцеления и прочитала детскую молитву. Но это не помогало. Пока… я не надела Барьер.

– Получается, пока ты не нейтрализовала Нейтрализатор? – задумчиво произнес золотоволосый, опять взяв мою руку, но на этот раз, чтобы разглядеть едва видный тонкий шрам на ладони.

– Получается так… Я и не подозревала о таких способностях.

– Потому что их скрывал твой амулет… И тогда это значит, что княгиня Айроновская знала о магии твоей крови и хотела это скрыть.

Не спрашивал, утверждал.

Дэй озвучил мои мысли, которые я гнала сама от себя. Я не хотела в это верить. Мама поэтому надела на меня артефакт? Тогда почему ничего не сказала мне? Она чего-то боялась?

Итог один: Барьер убрал границы для моей магии, и я спасла двух человек. И я очень этому благодарна. И я уверена, что у мамы были веские причины так поступить.

– Крис ждет нас на обед. Значит, ты уже встаешь с постели? – спросила, поднимаясь.

– Да. Благодаря твоим волшебным рукам, – улыбнулся тот.

– Тогда одевайся. Позвать кого-нибудь помочь тебе?

Дэй покачал головой, и я направилась к выходу.

– Элирия, – я обернулась на его вкрадчивый голос.– Обещай мне, что ты не будешь пользоваться этой магией. По крайней мере, пока мы не найдем способ, чтоб ты не падала каждый раз без сил на трое суток. Это небезопасно.

Я кивнула и выскочила из комнаты.

За обедом собрался почти весь наш отряд. Атмосфера за столом была странной – смесь облегчения и скрытой тревоги. Решено было пополнить припасы и опять выдвигаться в горы. Через пару дней, как только Дэй и я окрепнем.

Раннее утро застало нас на той же самой змеящейся тропе вдоль обрыва. Воздух был таким же холодным и чистым, как тогда, а тишину нарушало лишь цоканье когтей варяжей. До того самого места, где нас в прошлый раз ждала засада Генри, мы добрались без происшествий. Знакомая полянка встретила нас гробовой тишиной. Содранные клочья мха и бурые, въевшиеся в камень пятна от крови напомнили о случившемся. О погибших. О том стражнике Шое. И о Генри. К горлу подкатил ком.

Да, мне было жаль и его. Зачем он все это натворил? И сам погиб… Хотя, зная теперь, какой он скользкий уж, возможно он и выжил.

Под обрывом безмолвно колыхался туман, скрывая то, что забрала бездна.

После минутной паузы мы двинулись дальше и вскоре уперлись в почти отвесную скалу. Тропинок, чтобы обойти ее не было. Ну что ж, теперь варяжи покажут нам, на что они способны.

Уверенно цепляясь длинными когтями за малейшие выступы, могучие животные начали медленный, плавный подъем. Наши сёдла заранее развернули особым образом. Так, что теперь я сидела спиной к спине животного, а лицом к бездонной пустоте, расстилавшейся прямо у нас под ногами.

До вершины мы добирались мучительно долго. Все это время Тилк и стражники буквально впивались взглядами в оуружающие скалы, держа луки наготове. Я так и не поняла, чего, а точнее кого, они опасались – для меня куда страшнее была зияющая пустота. Меня пару раз всерьез мутило. Но, слава Октеосу, я сдержалась и не опозорилась.

Когда мы наконец практически вползли на ровную площадку наверху, я испытала колоссальное облегчение. Передышка понадобилась всем – и людям, и варяжам. Кто-то достал провизию. Я же лишь пила воду – кусок в горло не лез, все еще сводило живот от пережитого напряжения.

После небольшого отдыха мы снова тронулись в путь. Теперь уже по обычной, пусть и каменистой, тропе. Я была несказанно рада твердой земле под ногами животного.

И тут случилось непредвиденное. Варяж, на котором ехал Крис, вдруг резко захромал. Оказалось, что он неловко оступился, поскользнулся на камнях. Весь караван вынужденно остановился.

Я, не раздумывая, схватила лечебную сумку и подошла к раненому животному. На его мощной лапе зияла глубокая рваная рана – видимо, он напоролся на острый сук. Незаметно я провела лезвием кинжала по подушечке собственного пальца и уронила несколько капель крови прямо на рассеченную плоть. Но чуда не произошло. Получается, помочь я могу только людям? Хм, это открытие меня расстроило. Я вздохнула, обработала рану обычной мазью и плотно перебинтовала. Теперь, кроме разочарования от бесполезности моего дара для животных, у нас появилась новая проблема: придется двигаться значительно медленнее. А значит, план придется корректировать.

Вскоре, уже в густеющих сумерках, тропа вывела нас на небольшое плато, поросшее чахлым, корявым кустарником. Вопреки графику Тилка, по которому к ночи мы должны были добраться до охотничьей пещеры, пришлось остановиться здесь. Из-за раненого варяжа мы сильно задержались.

Место для стоянки было далеко не идеальным. Разбить шатер так, чтобы укрыть его от пронизывающего горного ветра со всех сторон, не получалось – лишь с одной стороны возвышалась каменная стена. Но выбирать не приходилось.

Всё моё тело ныло и гудело от усталости. Я завернулась в плащ, едва опустившись на постеленную на землю ткань, и провалилась в сон почти мгновенно. Даже не уловила шепота мужчин, расставляющих охранные артефакты по периметру, и их споров о том, кому встать в первую смену.

Глава 42

Я вскочила посреди ночи от оглушительного гула. На мгновение даже уши заложило. Когда я пришла в себя, то увидела, что все члены команды уже на ногах. Ветер хлестал по стенам нашего укрытия, будто пытаясь сбросить шатер с обрыва. Распорки скрипели под натугой и готовы были лопнуть в любой момент. Мужчины молча переглянулись и дружно рассредоточились, чтобы, упереться плечами и спинами в колышущиеся стены, а руками держать опоры.

Мои глаза метнулись по периметру, выискивая свободный участок между членами команды. Разглядев такой в полумраке, не раздумывая ни секунды, я бросилась туда и прижалась спиной к холодной, натянутой ткани.

Сильнейшие порывы толкали, едва не сбивая меня с ног. Рядом, почти у самого уха, прорвался голос Тилка, заглушаемый воем стихии:

– Шквалистый! Держись! Скоро пройдёт!

Я навалилась на стену еще упорнее и попыталась разглядеть остальных. Да кому я вру? В полутьме и хаосе я искала глазами одну-единственную фигуру – Дэя. И нашла его у противоположной стены. Он стоял, широко расставив ноги, узнала его только по очертаниям фигуры. Лишь после этого я пересчитала людей, убедившись, что все здесь. О варяжах, которые остались снаружи, я не сильно беспокоилась, все же им привычны суровые горные условия.

Тилк затянул какую-то ритмичную песню. Кто-то ее подхватил. Я не знала слов – пели явно не на всеобщем, а на их суровом горском наречии. Дух команды заметно поднялся. Они пели одну песню за другой, и их голоса, смешиваясь с затихающим воем ветра, казались единственным якорем в этой безумной ночи.

Вскоре начало светлеть, а яростные порывы ветра потихоньку стихали. В рассеивающемся полумраке я украдкой посмотрела на Дэя и тут же поймала его взгляд на себе. В нем читались усталость, остатки тревоги и облегчение.

Когда ураган окончательно стих мы все обессиленно осели на землю. Вымотанные ночными приключениями, после небольшой передышки члены команды принялись обсуждать наш дальнейший план действия.

Но их голоса для меня слились в далекий гул, потому что я ничего не видела и не слышала вокруг, я оказалась в плену. В сладком плену любимых изумрудных глаз. Любимых? Так, стоп. Что за мысли?

Взгляд Дэя, цепкий и оценивающий, медленно пробежал по моей фигуре. Потом золотоволосый приподнял правую бровь с немым вопросом “Ты цела?”. Я еле заметно кивнула. И на его губах промелькнула едва уловимая улыбка. Под этим непрерывным, теплым взглядом мои пальцы сами потянулись к волосам, чтобы поправить выбившиеся пряди. Глаза я отвела лишь на мгновение – проверить, не видят ли нас остальные, – и сразу же вернулась к нему. И не смогла сдержать ответной, совсем дурацкой улыбки.

Не знаю сколько прошло времени, но когда все мужчины зашевелились и начали подниматься, мы с Дэем встрепенулись, словно пойманные на чем-то, и разорвали взгляд. Поспешно вскочили на ноги следом.

К счастью, варяжи, привычные к любым капризам природы, не пострадали. Даже раненый зверь пошел уверенно – его лапа не доставляла ему больших хлопот.

Так что оставшуюся часть пути мы преодолели без происшествий и к самому вечеру добрались до цели. Разбили лагерь перед входом в пещеру. Здесь, наконец, место было хорошо укрыто от ветра со всех сторон. График, конечно, сбился, поэтому решили заходить в пещеру с утра, а эту ночь посвятить полноценному отдыху.

За весь этот день пути мы с Дэем не перекинулись и словом, только краткими взглядами. После ужина я пошла проверить рану варяжа. Когла уже заканчивала перевязку, неожиданно над головой услышала голос золотоволосого:

– Рия, как ты?

– В порядке, – ответила, пытаясь скрыть волнение от напряжения, повисшего в воздухе.

– Испугалась ночью?

– Да, не буду скрывать.

С этими словами я встала и обернулась. Успела заметить встревоженность на его лице. Но он быстро справился с эмоциями.

– Переживаешь насчет завтра?

– Совсем чуть-чуть. Ты же будешь рядом. А … ты?

Его взгляд окаменел. Он произнес:

– Спокойной ночи.

И ушел… Наверное, проверять охранки. Прямо в середине разговора. Прекрасно. Я постаралась выкинуть из головы переменчивость настроения этого мужчины и отправилась спать.

На следующее утро Крис собрал всех и объявил решение: основная группа останется охранять лагерь и вход. Внутрь пещеры зайдет лишь трое: он, Дэй и я.

Взяв обычные фонари, мы шагнули в темноту. Я шла за Дэем. Крис, соответственно, замыкал нашу небольшую цепочку. Страха перед узким каменным проходом я не ощущала. Пыталась запоминать повороты, отсчитывать ответвления, но после десятого, а может, и пятнадцатого окончательно сбилась со счета. Золотоволосый же шел, не замедляя шага, будто читал карту, начертанную у него в голове.

И вдруг он резко замер, подняв руку, сигнализируя об остановке.

– Пришли.

Коротко и прерывисто вздохнул. И как-то плечи резко опустились у него.

Я сравнялась с ним, чтобы разглядеть, что впереди. Проследила за его мрачным взглядом. Там была комната, вырубленная в скале. В стенах мерцало множество маленьких аматистов, отбрасывая призрачное сиреневатое свечение. А в центре стоял каменный постамент. На нем, по очертаниям, лежал человек. Получается, мать Дэя.

Я машинально сделала еще шаг, чтобы рассмотреть ее поближе, но наткнулась на невидимую преграду. Мои ладони уперлись во что-то, что не пускало дальше. Гладкое и холодное на ощупь.

Обернулась к горцам, ожидая пояснений.

– Отец Дэя установил заслон, – объяснил Крис быстро. – Для защиты.

– И у вас нет ключа?

Золотоволосый невыразительно качнул головой, не отрывая взгляд от постамента.

– И что же делать? – в моем голосе послышались панические нотки.

Я начала водить ладонями по пустому воздуху, ища слабое место, зацепку, хоть что-то. Но мои пальцы скользили лишь по идеальной, непреодолимой глади. В конце концов я отстранилась.

– Дэй, что делать? – я дернула его за рукав, пытаясь вырвать из ступора. – Где ключ? Мы что, зря проделали весь этот путь?

Ко мне уже подкатывала истерика. Крис невозмутимо листал свою книгу. А Дэй словно оцепенел. Взгляд пустой и рассеянный. Точь-в-точь как тогда, когда он был диким.

В памяти возник образ, когда я увидела его таким впервые. С этим же непонимающим взглядом. Тогда, на арене. И вдруг меня озарило.

– Цирк! – обернулась я к принцу, как к самому адекватному. – Там была похожая стена! Защита зрителей от животных! Только еще заряженная энергией.

Я уже не ждала ответа. Быстро скинула плащ и принялась расстегивать воротник. Сдернула с себя Барьер. Ближайшие аматисты в стене тут же погасли. Затем, затаив дыхание, подошла вплотную к невидимой преграде и медленно протянула руку вперед.

Пальцы прошли насквозь, встретив лишь холодный пещерный воздух.

– Мой Нейтрализатор сработал и здесь…

Глава 43

Как только я вступила в импровизированную комнату, я остановилась, чтобы мужчины тоже смогли войти. Крис дернул Дэя за рукав, и тот, будто очнувшись, сделал шаг. Ура, получилось! Но счастливая улыбка тут же сошла с моего лица, когда золотоволосый подбежал к лежащей на пьедестале женщине, прильнул, обнял. И что-то зашептал на ухо.

У меня защемило сердце.

Крис тоже вошел и осмотрелся цепким взглядом. Я осталась на месте, чтобы ненароком ничего здесь не повредить своим Нейтрализатором. Изо рта вырывался пар, по коже пробежал озноб от холода. Я лишь на секунду вернулась за плащом, надела его, спрятав Барьер в специальный мешочек, а затем в карман. И встала у входа на том же месте.

Отсюда я с трудом смогла рассмотреть женский профиль. Да, это была она, герцогиня Стейнис. У меня глаза защипало от слез. В моих воспоминаниях эта девушка, подруга мамы, была такой жизнерадостной. А сейчас ее съедает неведомая болезнь.

– Давно она здесь?

Прошептала я, чтобы как-то нарушить гнетущую тишину.

– Леди Ивонна здесь полтора года, – вздохнул Крис.

И начал листать страницы уже знакомой мне книги, что-то бормоча. Потом начал раскладывать какие-то склянки и инструменты на постаменте рядом с герцогиней.

– Ты хочешь сделать все прямо здесь? – прошипела я. – Ты с ума сошел?

Не слушая меня, он снял с ее уха почерневший каффеус и начал ритуал. Взял пузырек, по-видимому, с чернилами для руны. Используя их и специальную иглу, нарисовал дополнительный завиток на узоре на шее. На это у него ушло довольно много времени. Я хотела подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть, но не решилась. Когда Крис наконец закончил с рисунком, то установил новую серьгу-артефакт и что-то вколол в вену на руке. Перед всеми этими манипуляциями Дэй бережно укрыл герцогиню своим собственным теплым плащом и держал за руку все это время. Теперь они оба замерли. И я вместе с ними затаила дыхание, не отводя взгляда от леди Стейнис.

Прошла минута, две, десять.

Ничего.

Мы в отчаянии переглянулись.

Я готова была разрыдаться. Неужели все зря? Мы столько пережили, стольких потеряли, сами были на волосок от смерти. Ради этого момента. И теперь, после всего… мы не смогли спасти ее.

Дэй взял ее руку и в полной растерянности посмотрел на оцепеневших нас.

И тогда она вздохнула. Глубоко, прерывисто.

Ее веки дрогнули и медленно приподнялись.

Золотоволосый тут же достал флягу и, осторожно приподняв ей голову, начал поить. Та глотала жадно. Затем ее взгляд медленно обвел каменные стены, скользнул по Крису, по мне и, наконец, остановился на лице сына. Герцогиня медленно, будто не веря, протянула ладонь и коснулась его щеки. Эта нежная ласка преобразила Дэя: его суровое лицо смягчилось, он просиял самой настоящей, детской улыбкой и крепко обнял мать. Та прижалась к нему в ответ и зарыдала.

– С ней все в порядке? – прошептала я Крису.– Получилось?

Он кивнул и сказал:

– Не отходи от нее, пожалуйста, дня два на всякий случай. И все это время не надевай ожерелье, соответственно.

Я молча кивнула.

Через несколько минут, когда слезы герцогини сменились тихой усталой улыбкой, Дэй, не говоря ни слова, бережно подхватил мать на руки. Она обвила его шею, доверчиво положив голову на плечо. Он быстрыми шагами понес ее к выходу. Дождавшись, когда Крис покинет помещение, я пошла следом за золотоволосым, соблюдая минимальную дистанцию.

Мы выбрались из лабиринта пещер куда быстрее, чем заходили, и вернулись в лагерь к самому обеду. На костре булькал котелок, а по полянке разлетался аппетитный запах каши с мясом.

Дэй зашел в шатер, усадил мать на складной походный стул, принес нагретой воды и чистую одежду. Он все подготовил заранее. А сам остался сторожить за порогом. Я помогла ей переодеться и привести себя в порядок. Леди Стейнис была еще слаба и дрожала. Затем Дэй расставил стол и принес миски с дымящейся кашей. К нам присоединился и Крис, и мы сели обедать вчетвером.

Женщина ела по чуть-чуть, сосредоточенно и молча. Все увереннее держа ложку. Мы не мешали ей, не задавали вопросов. Зато тихо, между собой, начали строить планы. Решили дать ей полдня и ночь на то, чтобы просто прийти в себя. А завтра – одним дневным переходом добраться до родового замка Дэя.

Пока она ела, золотоволосый то и дело украдкой бросал на нее взгляды, и в них читалось такое глубокое облегчение, что он казался мне другим человеком – наконец-то абсолютно счастливым.

Затем до вечера герцогиня спала. А после ужина мы с Дэем решили дать ей чуть-чуть прогуляться по полянке, чтобы размять ноги. Мы поддерживали ее под руки с двух сторон. Она шла неуверенным шагом, часто останавливаясь. Но тем не менее восстанавливалась она удивительно быстро.

В какой-то момент над нашими головами закружила и защебетала стайка маленьких горных птиц, выписывая на фоне темнеющего неба замысловатые пируэты. Леди Стейнис замерла, наблюдая за ними с такой детской, неподдельной непосредственностью, что у меня и у Дэя сами собой расплылись улыбки на лицах.

Золотоволосый теперь уже и не пытался скрывать своей радости. Он сиял, наблюдая, как с каждой минутой к матери возвращаются силы, как на ее щеках проступает живой румянец. Его лицо, прежде столь скупое на улыбку, теперь озарялось ею почти постоянно.

– Не знаю, как тебя отблагодарить, Рия. Если бы не ты… – прошептал он мне, пока его мать, присев на пенек, любовалась стайкой.

Я поймала его теплый взгляд. И не нашлась что ответить, поэтому перевела разговор.

– Значит, Крис действительно нашел способ вылечить эту хворь? Даже не верится.

– Я не удивлен, – Дэй посмотрел на горизонт. – Он любит науку, артефакты, их магию. Он годами рылся в архивах Первостола, втирался в доверие к жрецам, чтобы вызнать их тайны. Доставал чернила для возвышения, добывал древние знания по крупицам.

– Теперь высшим ничего не угрожает? Герцогиня будет в порядке?

– Верно. И ты очень этому помогла. Мне помогла, – он повернулся ко мне, а я тут же опустила глаза, почему-то смутившись. – И продолжаешь помогать. Мой долг отплатить тебе услугой, какой пожелаешь.

В голове не было никаких “услуг”, я ничего не ждала в ответ. Я слушала его ласковый голос, но не вслушивалась в слова. А внутри начало расти раздражение на себя, что теряюсь от этого бархатного тембра. Растекаюсь лужицей, стоит ему только обратить на меня внимание. Он то хмурится, то улыбается, а я все время подстраиваюсь под его эмоции. Как же меня это злит.

Пока я копалась в своих мыслях, Дэй осторожно взял мою руку. Медленно надел мне на запястье тонкий кожаный шнурок с темно-серой бусиной, словно пойманной каплей горного неба. И тихо сказал:

– Это камень с той реки, где мы останавливались, когда спасались от грозноволков. Помнишь?

Я непроизвольно ощупала отполированную, ничем не примечательную гальку. Гладкий, холодный камень напомнил о том счастливом мгновении. Когда мы прилегли отдохнуть под деревом, над водой клубился розовый предрассветный туман. Мы спаслись и были рады этим минутам спокойствия.

– Если когда-нибудь,– продолжил Дэй,– тебе понадобится моя помощь, просто отправь его мне или напомни о нем. И я сделаю для тебя все, что в моих силах. Все. Слышишь?

Я лишь кивнула, все еще не отрывая взгляда от простенького украшения.

А Дэй, напевая под нос какую-то веселую горскую мелодию, легко подхватил маму на руки и медленно закружил с ней посреди поляны. Она сначала вскрикнула от неожиданности, но потом залилась чистым, звонким смехом. В тот миг, казалось, во всем мире не было никого счастливее этих двоих.

Глава 44

Ночь прошла удивительно спокойно, без тревог, без урагана. Я отлично выспалась, впервые за долгое время. А утром мы с герцогиней устроились на спине моего варяжа – я поддерживала ее сзади – и тронулись в путь. А перед этим мы вкратце объяснили ей, чтобы пока держалась ко мне поближе.

К самому вечеру мы добрались до места.

Перед нами, словно черный исполин, выросший из самой сердцевины скалы, возвышался суровый и величественный замок. Несколько остроконечных башен венчали его зубчатые стены из черного камня. У самого подножия, вопреки всей этой мрачной мощи, раскинулся ухоженный сад, и даже здесь цвела нежная сахора.

В пути сюда моя спутница наконец-то заговорила. Она немного рассказала о долинах и ущельях, о народе, что живет среди этих скал, о своей стране – и в каждом слове звучала такая теплая, глубокая любовь, что невозможно было не заразиться ею. О болезни, о знакомстве со мной и моей матерью мы не говорили. Потом, успеем.

У ворот замка нас уже ждала небольшая толпа слуг. Они приветствовали своих хозяев сдержанно, как и подобает хорошей прислуге, но я видела, как у многих на глазах блестят слезы, а губы дрожат от сдерживаемых эмоций. Спросить ни о чем они не смели, лишь почтительно доложили, что хозяина замка, отца Дэя, пока нет – он на дальней границе по долгу службы и вернется не раньше, чем через несколько дней.

Нас с леди Ивонной поселили в одних покоях, состоящих из гостиной и спальни. Мы решили, что на пару ночей я останусь здесь, а потом уже смогу переехать в отдельную комнату. С помощью слуг мы по очереди приняли горячую ванну, поели изысканной еды из хрустальной посуды и заснули в огромной и очень удобной кровати. А утром, я бы сказала – ближе к обеду, нас разбудили впорхнувшие в комнату горничные, сообщив, что Дэй и Крис планируют прийти в ближайшее время сюда на поздний завтрак. Поэтому нам пришлось спешно одеваться, в то время как слуги споро расставляли блюда на столик в нашей гостиной. Когда мы были готовы, вошли наши гости.

И вот за трапезой посвежевшая и отдохнувшая герцогиня нашла в себе силы задать главный вопрос о том, как мы ее спасли. Я уже ранее знала от Криса, что когда ей резко стало плохо, отец Дэя тут же настоял на том, чтобы положить ее в стазис в надежде, что болезнь замедлится. Так и случилось.

Крис поведал ей, что все это время искал способы лечения, а Дэй пытался добыть все необходимое для этого. А далее рассказал о ритуале повторного возвышения и новом каффеусе, о многом умолчав. Например, о том, что Дэй полгода был диким. Но и я не стала ничего говорить. Она узнает со временем. Просто сегодня такие беспокойства ни к чему. Она еще слаба.

– Странно… – герцогиня медленно покачала головой, глядя в свою чашку. – Лечение кажется таким… очевидным. Заменить каффеус, обновить процедуру. Почему же Первостол его не предложил? А наши проблемы просто проигнорировал?

– Мы задаем себе тот же вопрос, мама, – тихо сказал Дэй. – От них не поступило ни одного совета, ни одного специалиста. Полное молчание. Мы вообще изначально подозревали Княжество в этой напасти, как ты помнишь. И у нас были все основания. Но сейчас…Все изменилось.

Он посмотрел на меня с какой-то нежностью.

– Дэй, Ивонна, – не удержалась я. – Так вы действительно подозреваете, что в этом замешан император?

– Остается много вопросов, – ответил золотоволосый. – Почему хворь появляется только после возвышения? Почему столица ничем не захотела помочь?

– Но ведь не каждый, кто проходит ритуал, заболевает? – вставила я. – Может, они и правда не знают, как лечить? Может, это просто очень редкое и малоизученное осложнение?

– Но удивительным образом, – парировал Дэй, и его голос прозвучал особенно мрачно,– из-за этой проблемы рассорились два государства, которые были очень сплочены и держали север континента.

Повисло тягостное молчание.

– Ну что мы все о грустном! – вдруг вскочил Крис и обвел всех сияющим взглядом. – Главное – мы сделали это! Мы вылечили вас, леди Ивонна. Мы нашли способ, который теперь может спасти жизни! Это победа. Наша победа. И теперь ее нужно обратить в пользу. Нужно дать знать всем, кто в этом нуждается. Без шума, но так, чтобы информация попала в нужные руки.

– Согласен! – воскликнул золотоволосый.– А завтра давайте отпразднуем мамино выздоровление. Вечером устроим ужин с танцами. Пригласим соседей и друзей. Мама, что скажешь?

– Я только “за”, дорогой. Я прекрасно себя чувствую и все устрою. Нам нужен праздник.

Ну что ж, ужин, так ужин.

Герцогиня, кажется, окончательно пришла в себя, и на правах хозяйки замка сразу после завтрака-обеда начала раздавать распоряжения слугам о приготовлениях к празднику. Я неотступно следовала за ней, наблюдая, как она с легкостью вновь входит в свою роль.

– Рия, – присела она на диван, когда с приказами было покончено, и жестом пригласила меня сесть рядом.– Спасибо большое, что помогаешь мне. Тебе, наверное, хочется быстрее вернуться к родным?

– Я просто рада, что все закончилось хорошо, – искренне улыбнулась я. – Думаю, что послезавтра я уже спокойно смогу уехать.

– Да, конечно. Я лично дам поручение подготовить специально для тебя дирижабль.

– О. Я буду очень благодарна. Путешествие далось мне нелегко. Слава Октеосу, теперь все позади.

– Дорогая, – леди Ивонна положила свою руку поверх моей,– Дэй мне рассказал, что я обязана своим быстрым выздоровлением не только искусству Криса, но и тебе. И чувствую я себя хорошо, благодаря твоему амулету.

Я кивнула.

– Элирия, я не сразу узнала тебя. Прости. Эта болезнь подкосила меня, но теперь мне все лучше и лучше.

В ее глазах мелькнули слезы, и она крепко меня обняла. Я прижалась к ней в ответ, крепко, отчаянно.

– Элирия, у тебя Нейтрализатор, верно? Его дала тебе княгиня?

Я снова кивнула и была рада, что она сама завела тему о моей маме. Потому что все это время не решалась начать сама. А леди Ивонна продолжила:

– Я помню тебя еще совсем малышкой- синеглазой, белокурой девчушкой. В тебе и Белле князь души не чаял, любил больше жизни. Как же с ней могло такое случиться? Я до сих пор не могу поверить… Рия, бедная моя девочка.

Я беззвучно разревелась, вспомнив ту катастрофу. Мне было лет десять, когда мама впервые села за руль мехмобиля. Она всегда водила очень осторожно. А через год после этого она попала в страшную аварию, мобиль загорелся. Прямо в Рудополе. В тот поздний вечер она возвращалась с благотворительного бала, одного из самого грандиозного на тот момент на континенте. Там собрались все великие дома. Папа тогда не смог поехать с ней, его задержали по важным государственным делам. О чем потом сильно жалел. Осталось загадкой, почему мама сама села тогда за руль, почему ехала на огромной скорости и из-за чего не справилась с управлением и врезалась в стену.

Мы с герцогиней долго сидели так, обнявшись, пока наши всхлипы не стихли окончательно. В ее объятиях было так тепло и спокойно.

– Леди Ивонна, я хотела спросить у вас,– сказала я, собравшись с мыслями, – о маме. Какой она была?

Спросила тихо, с трепетом ожидая ответа.

– Она была очень доброй. Она лучилась от счастья и щедро делилась этим светом со всеми вокруг. И больше всего на свете она обожала тебя и твоего отца. Вы были ее миром.

Я улыбнулась этим теплым словам и непроизвольно потянулась пальцами к амулету, спрятанным под воротником. Как это делала всегда при воспоминаниях о ней. Это все, что осталось у меня от мамы.

– А что вы знаете об амулете? Вы видели его раньше?

– Да, Белла носила его всегда. И так же, как ты сейчас, скрывала ото всех. Я часто тогда приезжала в Рудополь по делам благотворительности. Мы сблизились. Она однажды показала мне его и призналась, что этот камень гасит любую магию вокруг носящего. О таком кристалле я никогда не слышала ни до, ни после. Кажется, это единственный в своем роде артефакт. По крайней мере, о других Нейтрализаторах мне не известно.

Я села прямо и задала еще один важный вопрос, который никак не давал мне покоя вот уже двенадцать лет.

– Почему она отдала его мне?

– Это мне неизвестно. Возможно, хотела тебя защитить.

– От чего?

Она пожала плечами. Я тяжело вздохнула. Я так надеялась, что герцогиня сможет все прояснить. Ну что ж.

В любом случае эта теплая беседа согрела мне душу. И вдруг так захотелось выговориться, поведать ей о магии крови. Ведь о моих способностях она и так рано или поздно может узнать от Дэя или Криса. Чего я теряю?

И вот так, неспешно, я все ей и выложила. Чем очень ее удивила. Но поговорить подольше нам не дали слуги, у которых возникли вопросы об угощении на завтрашний праздник. И мы с герцогиней договорились обсудить мою новость позже.

Глава 45

Ужин прошел в столовой за приятной беседой. Маршал Стейнис все еще не явился. Сообщил через вестник, что у него трудности в пути из-за погоды.

Крис показал весточку от Юли с ее знаком о том, что у них все хорошо, и они с нетерпением ждут меня дома. Я попросила сообщить, что через пару дней полечу обратно. И чтобы отец разрешил дирижаблю пересечь границу и приземлиться на платформе в Рудополе. При переписке использовался шифр, естественно.

Перед этим принц, с согласия своего отца, отправил Совету князей декларацию о намерении наладить отношения между странами после периода разногласий. И в прилагающемся письме подробно изложил все свои подозрения по поводу хвори, а также расписал протокол по излечению от нее.

Также Крис с Дэем поведали, что времени зря не теряли. Они нашли еще одного больного высшего и провели ритуал. Чтобы проверить, как он будет себя чувствовать без Нейтрализатора рядом. Пока эксперимент только начался, но ожидания позитивные.

Утром после завтрака нам с герцогиней принесли на окончательную примерку платья для праздника. Еще вчера мы определились с нарядами, которые оказались безумно красивыми. У леди Ивонны темно-синее бархатное с корсетом, расшитым драгоценными камнями. А у меня – молочное с сиреневыми вставками и с золотой вышивкой на лифе и кружевных рукавах. Тоже с корсетом, разумеется. Будь он неладен. Не забыли и про ажурный воротник на шею для меня.

Сразу после примерки я переезжала в отдельные комнату на гостевой третий этаж. Вещей у меня было немного, так что я быстро обустроилась. Покои оказались в золотистом цвете, но уже поменьше, чем у герцогини – состоящие из одной спальни. Но здесь помещалось все, что нужно – большая кровать, маленькая кушетка со столиком, зеркало в полный рост, камин и, конечно, за незаметными дверями уборная с ванной и миниатюрная гардеробная. А вид на сад с сахорами завораживал, жаль, что не было времени им полюбоваться.

Когда со всеми делами было покончено, мы с леди Ивонной уединились за чашкой чая и маленькими пирожными в ее гостиной. Это была небольшая передышка перед нелегким вечером. В какой-то момент герцогиня достала откуда-то шкатулку и протянула мне. Это был вестник.

– Хочу подарить тебе его, – произнесла она. – Спасибо тебе за все. Я так понимаю, у тебя никогда и не было своего артефакта, он же был тебе ни к чему?

Я с благодарностью взяла его, провела пальцем по гладкой поверхности из белого камня. С вставками из кристаллов. Очень красивый.

– Может быть так, – спросила она, – что эта магия звездной крови была в тебе с рождения? Пока Нейтрализатор не заблокировал ее? Ты можешь вспомнить, какие-то необычные случаи, когда была маленькой?

– Нет, – я растерянно покачала головой, лихорадочно перебирая воспоминания, – я ничего такого не помню. А зачем же мама его все время носила? Неужели у нее тоже была… звездная кровь?

– Вполне вероятно,– тихо подтвердила леди Ивонна.– Ты же понимаешь, насколько эта магия уникальна. Вам бы с мамой не дали спокойной жизни, если бы узнали. Только представь, как ваши способности смогли бы использовать. Например, на войне…Представь целителя, который может поднять целую армию после битвы за считанные часы.

От ее слов по моей спине пробежал холодок.

– Но почему же она ничего мне не сказала? – вырвалось у меня, и в голосе прозвучала обида за все эти годы неведения. – Почему не предупредила?

– Возможно, ждала, пока ты станешь достаточно взрослой, чтобы понять и вынести это бремя, – голос герцогини смягчился. – Или боялась, что знание само по себе сделает тебя мишенью. Успела лишь передать тебе кристалл.

– А кого она могла бояться? – прошептала я, уже догадываясь об ответе.

– Того, кто стремился к абсолютной власти, – Ивонна произнесла это тихо, но так, что каждое слово падало, как камень. – И у кого нет ни совести, ни чести, чтобы эту власть использовать. Только для контроля. Только для удержания.

– Император …

– И тогда все сходится. Ты ему нужна. Однозначно. Но как он мог узнать про твои способности? Они же проявились лишь недавно.

– Да, – я кивнула. – В тот день на обрыве, когда на мне был Барьер. Я спасла нашего проводника И в тот же день как раз Генри погиб.

Она молчала, и в ее глазах мелькнуло что-то тяжелое. Я тоже поняла и озвучила ошеломительный вывод:

– Значит, он знал о магии моей мамы…

– Как бы то ни было, пока нет никаких доказательств, – голос герцогини вновь стал теплым, и она снова обняла меня. – А я никогда не смогу отблагодарить тебя сполна за то, что ты сделала для меня и моего сына. Спасибо, Элирия. Спасибо. Я бы сейчас так и лежала в той пещере, медленно угасая, если бы не вы трое.

– Леди Ивонна, а умирать страшно? – тихо спросила я после долгого молчания.

– Смерть – это ничто, – пробормотала герцогиня мне в макушку.– Потерять важного для тебя человека – вот что страшно. Потому что страшно остаться в разрушенном мире и учиться жить в нем заново… Одному…А еще страшно, что ты сгинешь, и о тебе быстро забудут, что вся твоя жизнь в итоге – лишь прочерк между датами на могильной плите. Жил ли ты вообще, было ли все это, если не осталось и отпечатка? Весь пласт человеческой культуры – это попытка договориться со своим страхом: искусство, книги, род, добрые дела…

– Но теперь с Вечностью этого страха нет?

– Да, верно. Нам не нужно никуда спешить, ведь впереди века. Но рождается другой страх, страх бессмысленности жизни. После двухсот лет все тяжелее изобрести новые причины жить, чтобы не скатиться в скуку или цинизм. К трем- четырем сотням высшие обнаруживают, что самая большая ценность жизни – в ее хрупкости и конечности. Людей старше них уже труднее встретить, такие часто уходят на упокой, разочаровавшись. Что есть жизнь, когда из нее убрана тень конца?

– А сколько лет …Тертерону?– осторожно спросила я, переходя на шепот.

– Ох, милая, этого не знает никто. Он точно старше моего поколения и поколения моих родителей. Ты же в курсе, что Высшие планируют потомство в определенные циклы, чтобы они росли среди сверстников. Поэтому мы все так или иначе знакомы с ровесниками из других домов. Но император… О его прошлом, о его молодости – полная тишина.

Наш тихий проникновенный разговор развеяла постучавшая горничная, сообщив, что уже пора одеваться.

Мы сначала прошлись по бальному залу, чтобы оценить, все ли готово. Слуги расставляли на высокие столы тяжелые хрустальные блюда. Музыканты настраивали инструменты, заполняя пространство переливающимися звуками. Герцогиня осталась довольна.

Когда вернулись, слуги помогли надеть нам платья. Потом занялись прическами. Леди Ивонне волосы уложили наверх, украсив камнями в тон к расшитому платью. Мне же лишь убрали пряди с лица, а остальные оставили распущенными по спине.

Мы присели в гостиной герцогини в ожидании начала. Мои руки от волнения то касались ажурного воротника, то теребили веер – с его помощью я надеялась хоть как-то прикрыть лицо. Чтобы меня ненароком не узнали. Раскрывать свою личность я пока не собиралась. Мы решили, что для всех – я просто новая компаньонка герцогини. Я вообще могла не идти на бал, как это сделал Крис, закрывшись в кабинете со своими книгами. Но мне, как любой девушке, так этого хотелось. Я надеялась затеряться среди гостей и не привлекать внимания.

Ивонна лишь лукаво улыбалась, наблюдая за моими лихорадочными приготовлениями.

Когда гости начали съезжаться, я вышла первой и незаметно спустилась в зал, встала у одной из колонн. Мое внимание притягивали огромные хрустальные люстры, свисавшие с резного потолка. Помещение переливалось сотнями огней, отражавшихся в позолоте и зеркалах. Музыка свободно струилась, смешиваясь с приглушенным гулом разговоров и звонким смехом.

Но говор смолк в одно мгновение, когда леди Ивонна с Дэем появились на верху парадной лестницы. Десятки глаз устремились на них. На нее с облегчением и радостью. На него – с нескрываемым любопытством. Еще бы. Его не было в стране не меньше полугода. Но я не услышала ни перешептываний, ни удивленных возгласов. Похоже, здесь, в Горнетте, никто не знает, – промелькнула у меня мысль,– что он был диким, выставленным в звериной клетке на потеху толпе. А между тем, я так и не поняла, как это вообще могло произойти. С не простым аристократом, а сыном самого маршала, правой руки короля.

На Дэе был строгий, но безупречный черный камзол, расшитый тончайшими золотыми нитями, который лишь подчеркивал его стать. В этот момент, под сверкающими люстрами, он выглядел как истинный наследник своего дома – уверенный, сияющий и неотразимый. Они начали торжественный спуск вниз.

Глава 46

Гостей пришло много. Еще бы. Весть о чудесном исцелении леди Стейнис успела облететь всю округу. Маршал, ее супруг, час назад прислал весть, что из-за непредвиденных сложностей он не успевает к празднику, но будет к утру.

Хозяева замка заняли место у подножия лестницы. И к ним тут же потянулась вереница гостей – пестрая лента из бархата, шелка, драгоценностей и почтительных поклонов.

Я порой ловила на себе любопытные взгляды, но, слава Октеосу, никто не пытался со мной заговорить. Я так крепко сжимала веер от волнения, что костяшки пальцев побелели.

Череда лиц, приветствующих леди Ивонну и Дэя, казалась бесконечной. В памяти ярко отпечаталась королевских размеров леди со своей дочкой на выданье, обе утопали в розовых облаках тюля и кружев. И две брюнетки, одна в красном, другая в темно-синем платье. На девушках были нанизаны целые грозди роскошных украшений. Я услышала, как кто-то рядом прошипел их имена: графиня Изабелла и графиня Катарина. Именно прошипел. Со злостью. Перекинувшись парой слов с хозяйкой дома, они грациозно отплыли в сторону Дэя. Незаметно оттеснив его в самый центр зала, где он, словно магнит, продолжал притягивать взгляды, молодые графини не отходили от него ни на шаг. Обе кокетничали наперебой, нарочито звонко хохотали и бросали на золотоволосого томные, долгие взгляды, явно пытаясь завладеть его вниманием.

Он не смотрит на них так, как смотрел на меня, – упрямо твердила я себе. Но сердце сжималось при каждом их смехе, при каждом “случайном” прикосновении к рукаву мужчины.

Тем временем, гости начали расходится к стенам, освобождая середину зала. И тут же полилась медленная, плавная мелодия, и первые пары закружились в танце. Графиня в красном с решительным видом сделала шаг вперед, ловко перехватила Дэя за рукав, пока тот обменивался репликами с соседом. Когда она начала говорить ему что-то на ухо, его взгляд на секунду метнулся через зал ко мне. Но потом Дэй склонил голову в легком поклоне, его пальцы коснулись ее талии, и через мгновение они уже скользили по паркету.

Отказать даме, публично пригласившей на танец, было бы немыслимо, оскорбительно. “Ох уж эти свободные нравы, – с горечью подумала я. – Дамы могут сами выбирать кавалеров, а те и отказать не вправе”. Хотя… может, он и не хотел отказывать. По-видимому, ему нравится ее компания. Я смотрела, как брюнетка смеется, как ее пальцы, украшенные многочисленными кольцами, игриво поправляют невидимую складку на его камзоле.

Мелодия изменилась, приглашая к следующему медленному танцу. А рядом со мной вдруг возник высокий мужчина с холодным, любопытным взглядом и медной прядью в темных волосах. Он поклонился со словами:

– Такой прекрасный цветок и без внимания? Леди, разрешите вас пригласить?

Я позволила увести себя на паркет. Он представился, но имя тут же вылетело у меня из головы. Через его плечо я увидела, как к Дэю, едва он отступил от графини, стремительно подлетела другая барышня, та что в облаке розового тюля. И пока мой партнер говорил мне изысканные комплименты, я непроизвольно ловила в толпе мелькающую голову золотоволосого.

Потом был полковник Бройс, грузный и краснолицый, чей вальс больше напоминал марш, а после – молодой, застенчивый паренек, который наступил мне на ногу, извинился три раза и пробормотал что-то о “луне в моих глазах”. Все мои кавалеры осторожно любопытствовали, кто я и откуда. Но я бормотала что-то невразумительное в ответ, смеялась и хлопала глазами. Приходилось прикидываться дурочкой и переводить тему. Не люблю я лгать.

Мы с Дэем метались по залу, как два корабля в шторм, которых отшвыривает друг от друга. Встречались лишь наши взгляды – быстрые, полные взаимного подбадривания и понимания. Вечер длился нестерпимо долго.

Через некоторое время, в перерыве между мелодиями, я увидела, как Дэй решительно пробороздил толпу, оставив позади очередную претендентку, только-только открывшую рот для приглашения. Он шел прямо на меня, не замечая никого. В его движениях не было изящной светской неспешности, лишь целеустремленность. Если кто-то и собирался меня пригласить, то тут же отступил. О намерениях герцога трудно было не догадаться. Он остановился передо мной, не кланяясь. Его дыхание было чуть сбито от предыдущего танца, от быстрого шага. И просто протянул руку.

Я вложила свою ладонь в его. И тогда мы закружились.

Все звуки слились в один далекий гул: музыка, смех, шорох платьев. Существовали только его глаза, изумрудные и пристальные.

– Ты сегодня необыкновенно прекрасна, – тихо произнес он, наклоняясь ближе, чем того требуют правила.

Я хотела ответить что-то остроумное, но вместо этого лишь улыбнулась.

Мы двигались в унисон. Я чувствовала, как на поворотах он прижимал меня к себе ближе, чем позволяли приличия. На долю секунды.

– Я ждал этого весь вечер, – прозвучало над ухом.

Я опустила взгляд. Мое волнение и ревнивые нотки бесследно растворились. Мне уже не надо было притворяться, я была собой. Я была счастлива.

Когда мелодия пошла на убыль, замедляясь, он прижал мою ладонь к своей груди, и я почувствовала под гладкой тканью учащенный стук его сердца. А потом медленно поднял мою руку к своим губам и поцеловал запястье, не сводя с меня глаз. Как делал только он.

Следом наклонился, чтобы сказать:

– До конца бала я исчезну, мне нужно переговорить с полковником Бройсом. Дело, которое нельзя отложить. Но я найду тебя, после.

Я не успела ничего ответить. Заинтригованную этими словами Дэй отвел меня к колонне, ставшей для меня родной за этот долгий вечер. И направился к своей матери, чтобы увести в вальс ее. А после танца с герцогиней я действительно его больше не видела. Оставшуюся часть бала я провела как на иголках, но внешне старалась не показывать своего волнения. Постепенно гости начали расходиться. Мы с леди Ивонной молча присели на диванчик, устало помахивая веерами. Я невольно вертела подаренный браслет и оглядывалась. Уже последний приглашенный попрощался с хозяйкой дома, а Дэя все не было. Слуги начали убирать столы и приводить бальный зал в порядок.

Герцогиня встала, изящно спрятав за веером зевок. В голову мне так и не пришло ни одного повода остаться здесь, чтобы дождаться золотоволосого. Ну что ж. Я взяла леди Ивонну под руку и проводила до ее покоев, а потом направилась в свои, на этаж выше.

Не успела я закрыть дверь, как в нее тут же постучали. Мигом встрепенувшись, я с волнением открыла. Там оказалась горничная, предложившая помочь мне избавиться от корсета. Разочарованно вздохнув, я впустила девушку. Пока она справлялась с завязками, я размышляла о своих эмоциях. Ведь, если признаться честно, я ожидала за дверью совсем не прислугу. Ведь так?

Горничная помогла мне снять многочисленные заколки с волос, и пока я быстро плескалась в ванной, подбросила дрова в камин. Ночи в продуваемом всеми ветрами замке были порой холодными.

Отпустив девушку, я удобно устроилась в кровати. Но сон, естественно, никак не шел. Так. Что происходит? Подсознательно я продолжаю ждать его? Почему я так уверена, что он вообще придет?

Я встала, надела шелковый халат поверх сорочки и подошла к зеркалу. Провела расческой по чуть влажным белокурым прядям. Потом еще и еще. Это меня всегда успокаивало.

Тишина в комнате была густой, звенящей. Каждый скрип пола в коридоре заставлял сердце замирать, а затем биться с новой силой, когда шаги проходили мимо. Я боялась, что он не придет. И еще больше боялась, что придет.

И вот – шаги. Твердые, уверенные. И остановились прямо у моей двери. Мое сердце опять заколотилось так громко, что, казалось, его эхо разносится по всему спящему замку.

Раздался деликатный стук в дверь и следом тихий голос Дэя:

– Рия, это я.

Глава 47

Я беззвучно провернула ключ и отворила. Дэй стоял на пороге. На нем уже не было камзола, белая рубашка расстегнута на две пуговицы, волосы слегка растрепаны. Лицо в полумраке казалось серьезным.

– Я сказал себе, что не должен приходить, – произнес он чуть хрипло, не переступая порог.

– Почему же пришел? – мой голос прозвучал очень тихо.

– Потому что я больше не могу думать ни о чем и ни о ком, кроме тебя.

Он сделал шаг вперед, и свет упал на его лицо. Я увидела в его глазах ту же бурю, что бушевала во мне.

– Если ты скажешь “уходи”, – продолжил золотоволосый, – я уйду. Сейчас же.

Я ничего не сказала, а молча закрыла дверь на замок.

Дэй подошел и приподнял мой подбородок. Потом пальцами скользнул по моим скулам, убрал прядь за ухо. Воздух между нами будто наэлектризовался. Затем он медленно наклонился и поцеловал. Сначала нежно и невесомо, дразня и исследуя. Потом смелее и увереннее, так, что у меня голова закружилась.

В какой-то момент он оторвался и прижался лбом к моему. Будто давая мне последний шанс передумать. Я еще раз вслушалась в свои ощущения. Вся моя нерешительность, все страхи развеялись перед простой и ясной правдой: я хотела этого. Сейчас. Здесь.

Здравый смысл испарился, позволив возобладать желаниям тела.

Я отступила, медленно развязала поясок халата и повела плечом. Шелк с шелестом соскользнул на пол, а следом упала тонкая сорочка. Обнаженную кожу обжег прохладный воздух и полный страсти взгляд Дэя, пробудивший дрожь внутри меня. Грудь мужчины тяжело вздымалась, пока он медленно осматривал меня. Его пальцы устремились к пуговицам своей рубашки и быстро с ними справились. Мы одновременно сделали шаг друг к другу.

Я тонула в новых чувствах. Никогда прежде я не ощущала такого желания. Почувствовала его горячую ладонь на своей щеке. Закрыла глаза, и его губы нашли мои. А его рука переместилась с щеки на затылок, в то время как другая сильнее сжала талию. Дэй притянул меня ближе, и я почувствовала, как навстречу этому движению выгибается все мое тело. Наши тела пели от напряжения и предвкушения. Я ощущала это по слегка дрожащим мужским пальцам на моей коже.

Несколько шагов до кровати – и мы погрузились в мягкую перину.

Не было слов. Были только звуки: шорох ткани брюк и рубашки, падающих на ковер; сдавленный вздох, когда наконец почти не осталось преград; глухой стон, когда он начал целовать меня.

Дэй скользнул рукой под мои трусики, а губами потянулся к моей груди. Мне казалось, что я попала в сладкий плен. Нестерпимые ощущения обволокли огнем внизу живота. Мир словно перестал существовать, мое тело с непередаваемым восторгом отзывалось на ласки этого мужчины. Напряжение внутри меня нарастало, пока не подарило неизведанное наслаждение. Дэй продолжал целовать мою шею, губы, пока удовольствие растекалось по моему телу. И аккуратно снимал мешающую ткань.

Избавившись от трусиков, я начала изучать рельеф его плеч, шрам на животе и ниже – заветную часть его тела. Он рвано вздохнул и подался вперед. Начал двигаться во мне, постепенно увеличивая темп. Я вцепилась в плечи Дэя, а он снова меня поцеловал.

Вся ревность, все напряжение, вся сладость чувств превратились в этот единый, всепоглощающий ритм. Наши тела танцевали. Когда удовольствие накрыло и его, он глухо застонал и уткнулся носом мне в шею. Я чувствовала, как внутри все пульсирует, гладила своего мужчину по спине и довольно улыбалась.

Мы лежали рядом, постепенно возвращаясь в комнату, в ночь, в реальность. Ветер за окном завывал в ветвях. Угли в камине с треском догорали.

Тяжело дыша с Дэем в унисон, я чувствовала себя другой, и одновременно – наконец-то собой. Наша страсть не вписывалась в рамки приличий. Но я готова была рискнуть еще и еще, ради преступных, но счастливых мгновений.

Он обнял меня, и мы лежали так, смывая последние следы бала, чужих взглядов и прежней жизни.

В середине ночи я распахнула глаза от чувственных поцелуев в шею и оглаживания груди. Жар опалил низ живота тут же. Я лежала на боку, прижимаясь спиной к его груди, и чувствовала, как в меня упирается проснувшаяся часть его тела. Горячая. И этот жар проник мне под кожу, воспламеняя все внутри еще больше.

Его умелые руки опустились ниже, к моему лону, лаская так, что я таяла, забывая обо всем. А потом почувствовала Дэя внутри. Движения его бедер совпадали с движением пальцев. Рваное дыхание и тихие стоны звучали в унисон. Казалось, я больше не выдержу, взорвусь. Сейчас…Почти…Я не смогла сдержать крик.

Он достиг наслаждения сразу после меня.

Меня ласково разбудили солнечные лучи. Я улыбнулась в подушку, все еще хранившую его запах. Память нахлынула теплой, смущающей волной: его прикосновения, поцелуи, от которых кружилась голова. Дэй ушел до рассвета. Было бы нелепо, если бы утром нас застали слуги. Оставил записку : “Люблю”. Я даже присела на кушетку и прочитала несколько раз. Но глаза меня не подводили. Сердце запело. Я была на восьмом небе от счастья. С воодушевлением начала выбирать самый нарядный, но при этом скромный туалет.

От горничной я узнала, что рано утром приехал маршал, совсем не в духе, и немедленно заперся в кабинете с Крисом и Дэем. Поэтому завтрак чуть задерживается. Но ничто не могло омрачить моего настроения, и я почти порхала, спускаясь по лестнице. Внизу, в коридоре, встретила герцогиню, которая отдавала распоряжения насчет багажа прибывшего мужа.

– Доброе утро, леди Ивонна, – пропела я.

– Доброе. Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Вы выглядите…сияющей..

– Прекрасно, благодарю вас, – пролепетала я, невольно опуская взгляд.

Ну вот. Теперь мне будет мерещиться, что все знают об этой ночи. Леди Ивонна продолжила с теплой улыбкой:

– Приехал Бриан. Мужчины сейчас все обсудят и присоединятся к нам. Пойдемте пока сядем за стол.

Мы сели на привычные места, кресло во главе стола всегда было свободно для хозяина замка.

Время за милой беседой о прошедшем бале пролетело незаметно. Но стоило в дверях появиться троим мужчинам, как воздух в просторной, залитой солнцем столовой мгновенно стал тяжелым.

Глава 48

Маршал Бриан Стейнис оказался статным мужчиной с пшеничными усами и твердым подбородком. Дэй коротко представил меня отцу, и мы принялись за еду. Не было ни привычной легкой светской болтовни, ни обычного звонкого стука приборов – выделялся отрывистый, резкий звук ножа маршала. Мужчина был чем-то весьма раздражен.

Дэй не поднимал глаз от своей тарелки с омлетом, но я видела, как напряжена его челюсть. Какие эмоции скрывал Крис за своей каменной маской вежливости, я не разглядела. А вот лорд Бриан явно с трудом сдерживал ярость. Его выдавало пунцовое лицо, вздувшаяся вена на виске и те самые отмеренные движения ножа.

Мы с герцогиней встревоженно переглянулись. Что там у них произошло в кабинете?

– Мой сын, – начал маршал ледяным басом, откладывая приборы, – сообщил мне весьма… интересные новости.

Он медленно обвел взглядом всех присутствующих. Его взгляд, холодный и оценивающий, на мгновение задержался на мне и, в конце концов, остановился на золотоволосом.

– Мало того, что ты с принцем, – его голос налился металлом,– осмелились ставить эксперименты над моей женой, чего я категорически запрещал. И поэтому установил в пещере артефакт защиты, чтобы никто, кроме меня, не мог туда проникнуть…

У меня екнуло сердце. Как так? Подождите. Значит, у Дэя никогда и не было ключа? У меня земля ушла из-под ног. Мой взгляд метнулся к нему, ища ответ. Но тот с отстраненным выражением продолжал ковыряться в тарелке.

– Так вы еще, – продолжил лорд Бриан, повернувшись ко мне, – вовлекли в эту авантюру феррийскую княжну. Тем самым поставили под удар жизнь дочери одного из ключевых политиков соседнего государства, с которым у нас, мягко говоря, крайне натянутые отношения! Я все правильно излагаю, господа?

Молчание в ответ было оглушительным и красноречивым.

– Элирия, может, у вас есть что сказать?

Под его тяжелым взглядом мне не хотелось отвечать, но была вынуждена:

– Дэй и Крис… они спасли меня. Вырвали из рук бандитов, и не один раз. За что я им безмерно благодарна. Меня преследовали, поэтому я сама приняла решение укрыться в Горнетте. И помочь леди Ивонне… это было мое личное желание.

– Так вы хотите сказать, – голос маршала стал тихим и от этого еще более опасным, – что это они привезли вас сюда из княжества? Любопытно. А что они там вообще делали? Есть же прямой королевский запрет на пересечение границы, особенно высоким персонам!

Он побагровел и перевел взгляд на мужчин.

Я растерянно посмотрела сначала на Дэя, затем на Криса. Их напряженные лица сказали мне обо всем. Лорд Бриан не знает всей истории. И каждое мое слово сейчас – как шаг по тонкому льду.

Он не знает, что Дэй скитался диким полгода. Не знает, что мы с Крисом вызволили его из цирка в Рудополе. Кстати, тот ни слова не сказал, что вообще-то Дэй его лучший друг. Меня будто током ударило от этого неожиданного воспоминания. Почему у меня оно вылетело из головы? Ведь, это важно. Это значит, что они были знакомы с самого начала… Дальнейший их разговор за столом был для меня, как в тумане. Я никак не могла сосредоточиться.

Начал Крис:

– Я проводил исследования в княжестве, – как будто зачитывая отчет, начал он, – искал необходимые компоненты. Лорд Дэймонд оказывал мне содействие. Мы встретили княжну и поначалу не знали ее статуса. У нее оказался уникальный артефакт Нейтрализатор, который впоследствии стал одним из ключевых элементов нашего успеха по спасению герцогини.

– С его помощью вы и проникли в пещеру, – не спрашивал, а констатировал маршал. – Что еще?

– Именно так, – кивнул Дэй и продолжил. – Кроме того, Элирия в течение двух суток находилась рядом с леди Ивонной после процедуры, чтобы стабилизировать ее состояние. Мы сейчас проверяем этот момент на другом пациенте – без Нейтрализатора в первые дни действительно наблюдаются опасные рецидивы.

Я переводила взгляд с одного на другого, слыша их голос, как сквозь вату.

– Главное, – настойчиво вступила взволнованная герцогиня, чувствуя, что нужно перевести разговор в конструктивное русло. – Крис и Дэй спасли меня, дорогой. И дали надежду всем высшим. Отныне черная хворь – не приговор. Они сняли ложные подозрения в ее распространении с Феррийского княжества. И сегодня, с моего разрешения, и я думаю, что ты не будешь против, девочка отправляется домой на дирижабле, прямо до Рудополя. Совет князей дал добро на пролет. И в ближайшем времени ожидает делегацию от Горнетта для подписания долгожданного пакта о примирении. Пришлось прибегнуть к старому шифру в вестниках, который мы с Княжеством придумали.

– О том, что за вестниками следят, я в курсе, – ответил ей маршал с теплотой в глазах, – Как раз сдам свой сегодня проверку нашим артефакторам. И я, безусловно, рад, что ты выздоровела, Ива. И что леди Элирия цела и невредима. И что отношения с соседями налаживаются. И я, конечно, не против выделить ей дирижабль. Но! – он резко повернулся к мужчинам, и его голос налился сталью, – я категорически недоволен, что вы, молодые люди, действовали за моей спиной. Вы хоть понимаете, к каким непоправимым последствиям все это могло привести?

– Отец, мать умирала! – не выдержал Дэй, вскочив с места. – Я приходил к тебе с этим планом много раз. Ты каждый раз отвергал его, не веря в хороший исход. Что я должен был делать? Пока ты решал свои “важные” пограничные вопросы, она там, в пещере, была совсем одна и таяла с каждой минутой!

Золотоволосый вылетел из столовой с такой яростью, будто за ним гналось стадо свирепых тбыков.

На этой ноте завтрак был окончательно и бесповоротно испорчен. Маршал одним глотком осушил бокал, с грохотом поставил его на стол и тяжелым шагом вышел. Леди Ивонна сидела ни жива ни мертва. Ее лицо побледнело, глаза заблестели от слез. Естественно, она расстроилась, что двое самых дорогих ей мужчин так сильно повздорили. Мне ничего не оставалось, как предложить ей допить чай, а потом прогуляться по саду. Она благодарно кивнула.

Мы медленно и молча бродили по дорожкам, и я погрузилась в свои мысли, пытаясь навести порядок в той неразберихе, что творилась в голове. Вопросы плодились с ужасающей скоростью, и сегодняшняя сцена подкинула новые кусочки мозаики, которые никак не желали складываться в стройную картину и совершенно выбивали меня из колеи.

Я перебирала в голове новые факты.

Итак, у Дэя никогда не было ключа от невидимой стены. И без моего амулета он бы никогда не проник в пещеру без воли отца.

Крис врал. С самого начала. О том, что не знал дикого. Но в его кабинете, в замке в Стакле, я видела карту с точками маршрута цирка. Он знал, где он будет, заранее. Он отслеживал его передвижения.

А еще… еще я там же нашла точный рисунок моего Нейтрализатора. Не набросок, не схема – готовое изображение того, что было у меня на шее.

Что все это значит? – мысль пульсировала в висках.

А был ли Дэй на самом деле диким? Или притворялся? Нет, я видела его в том состоянии. Это был не обман. Но… Мог ли Крис сделать его таким? Эта мысль обожгла холодом. Запросто!

Но зачем? Зачем все это?

Итак, подведем итог. Крис делает Дэя диким по его воле или нет. Для чего? Чтобы провести эксперимент с возвышением? Но зачем тогда ждать, выслеживать цирк, позволять Дэю мучиться в клетке, как животному… Ради чего?

И тут меня озарило. У меня чуть не подкосились ноги. Хорошо, рядом была лавочка. Я неловко плюхнулась на нее. Я не слышала и не видела ничего вокруг. Не видела, как герцогиня прошла немного вперед, остановилась и обернулась. Не видела, как она что-то встревоженно спрашивает у меня.

Мой амулет. Нейтрализатор – вот основной элемент в их плане по спасению герцогини. Он был им нужен. Они узнали, что такой есть у меня. Откуда? Но они знали. У них был его точный рисунок.

Оставалось только одно: войти в контакт со мной. Вынудить меня помочь. Любой ценой.

Мир вокруг исчез, сжавшись до одной единственной, чудовищной догадки.

Глава 49

Значит, Дэй и Крис с самого начала знали кто я. Они изучили меня задолго до нашей встречи. Похитить меня было сложно, многие до них пытались и провалились. А, может, и они пытались. Значит, нужен был другой план. Я должна была пойти с ними добровольно.

Как? А создать жалостливую сказку о бедном диком, которого мучают в цирке и которому нужна помощь наивной княжны. Идеально. Знали они, конечно, и о правоборцах, и о моих делах с ними.

Итак, мы спасаем дикого и сопровождаем его. Поводом для сопровождения стал сложный замок на оковах. Интересно, он действительно был таким сложным? Или это был просто способ задержать нас? А мой артефакт… Он правда помогал Дэю сохранять рассудок? Или это опять эксперименты Криса?

Им же нужно было доставить меня в пещеру. И тогда Крис, словно кукловод, начинает плести сеть: всеми силами, букетами и комплиментами он пытается обворожить наивную княжну, подталкивая ее в объятия Дэя. Чтобы она влюбилась. Чтобы поехала с ними добровольно хоть на край света. Но тогда в поместье Уилла я подслушиваю их разговор, меня берут сомнения. И мы с Юли решаем разворачиваться, прощаемся с горцами. Все, их план рухнул?

Нет. Крис слишком хитер, у него должен был быть туз в рукаве… Ну конечно! Тот вечер в каминной комнате. Он обещает мне новый артефакт – Барьер, о котором я так давно мечтала. Который бы решил все мои проблемы. Но с условием, что я обязана была встретиться с ним еще раз для кончательной настройки. Так я должна была появиться в Горнетте? Приехала бы сама.

Но почему же тогда Дэй отдал его мне? Раньше срока? Вместе с кнутом? Тогда в Чугунке. Что-то не складывается… Или он знал о готовящемся нападении Генри. Знал и специально подсуетился, чтобы предстать спасителем, увести меня в Горнетт под предлогом безопасности?

А что, если он вообще был в сговоре с Генри? Что, если весь этот кошмар в лесу – подстроен? И Дэй выступал этаким благородным рыцарем, спасающим девицу от кровожадных бандитов, с которыми сам же и спелся?

Картина, сложившаяся в голове, была настолько чудовищной, настолько циничной, что у меня заломило виски. Меня использовали. С самого начала, с первой секунды нашей встречи в цирке, я была для них не человеком, а инструментом. Ключиком к заветной двери.

Герцогиня, заметив мое состояние, мягко предложила вернуться в замок. Я шла, не видя дороги. В комнате она заботливо напоила меня каким-то успокоительным отваром, уложила в постель и бесшумно вышла. Сон навалился внезапно, тяжелый, как избавление от этой невыносимой правды.

Когда через пару часов проснулась, первое, что бросилось в глаза – шикарный белый букет на прикроватном столике. Горничная, принесшая перекус, сообщила, что цветы доставили еще утром, когда я была на завтраке. Видимо, вернувшись в комнату совершенно раздавленной, я даже не заметила их.

Дождавшись, когда прислуга уйдет, я открыла спрятанную там записку.

“Срочные дела. Буду вечером. Дождись меня”

Без подписи.

И тут меня прорвало.

Слезы хлынули горячим, соленым потоком, грудь сотрясали рыдания. Какая же я дура! Доверчивая дура! Я плакала и плакала, не в силах остановиться.

Зачем эти слова? Что ему еще от меня нужно? Он уже получил все, что хотел: я помогла проникнуть в пещеру, я стабилизировала его мать своим амулетом. Что еще? Зачем эти пылкие взгляды на балу, когда я сгорала от ревности? Зачем эти нежные, лживые слова? Этот танец? Зачем он пришел ко мне ночью, если все это была лишь игра? Чтобы использовать наивную княжну по полной?

Мне было так горько.

Позволив себе порыдать некоторое время, я вскочила с кровати. Все. Хватит. Слезы резко кончились, будто кто-то повернул рубильник. Глаза мгновенно высохли, а внутри вместо боли вспыхнула ледяная, обжигающая ярость. Я начала лихорадочно собирать вещи в сундук. У меня сегодня поздно вечером дирижабль. Но перед отлетом я ему все выскажу. Хочу посмотреть ему в глаза.

Тихий стук в дверь заставил меня на миг замереть.

– Рия, дорогая, с тобой все в порядке? – в комнату осторожно вошла леди Ивонна. – Там в саду ты была сама не своя. Я волнуюсь.

– Все хорошо, – я заставила губы растянуться в подобие улыбки. – Просто, наверное, переживаю перед полетом. Волнительно возвращаться домой.

Она смотрела на меня с сомнением, но, будучи истинной аристократкой, сделала вид, что поверила. Присела на кушетку, наблюдая, как я складываю вещи.

– Может, еще погостишь?

– Не могу, – я старалась, чтобы голос звучал ровно. – Папа, наверное, себе место не находит. Да и вообще, мы же теперь можем ездить в гости друг к другу в любое время.

Она улыбнулась, взволнованно всматриваясь в мое лицо.

– Дорогая, помни, что здесь тебе всегда рады. И я готова тебе помочь чем угодно. В любое время.

Я присела рядом с ней и крепко обняла.

– Леди Ивонна, как вы себя чувствуете?

– Я тоже выпила успокоительное, что дала тебе. Мне намного лучше, спасибо. Только ни мужа, ни сына весь день нет дома. Надеюсь, они помирятся.

– Все будет хорошо.

Я отстранилась, но продолжила держать ее за руки.

– Леди Ивонна, скажите, кто-нибудь еще знал о мамином амулете?

Она ненадолго задумалась.

– Хм. Не припомню. Хотя-я. Однажды, когда Крис и Дэй были подростками, я рассказала им, что у одной маленькой княжны есть удивительный камень, способный растворять любую магию. – Она улыбнулась своим воспоминаниям. – Крис тогда коллекционировал артефакты, вечно искал что-то необычное. А Дэй, хоть и увлекался дирижаблями, как отец, часто помогал принцу в его поисках. Но я сразу дала им понять: этот амулет – личный, единственный в своем роде. Для коллекции он не предназначен.

Мои догадки подтвердились. Картина сложилась.

Леди Ивонна вдруг заметила нетронутый поднос и встревоженно спросила.

– Рия, дорогая, почему ты не поела? Я специально отправила обед к тебе в комнату, ты же весь день проспала!

– Спасибо за заботу, позже съем, – вежливо ответила я, а на душе скребли кошки.

Мне так хотелось уехать отсюда как можно скорее. Подальше от этих людей, от этой лжи. Лишь герцогиня здесь лучик света.

Глава 50

Ближе к вечеру в замке началось оживление. Герцогиня давно ушла. Все это время из комнаты я не выходила, даже ужин попросила принести в комнату. Хоть кусок в горло не лез.

Поймав пробегающего слугу, я спросила:

– Лорд Дэймонд вернулся?

– Так точно, леди. Только что прибыл, сейчас у себя в покоях.

Выяснила, где они, эти самые покои, находятся, и, не медля ни секунды, отправилась туда.

Пока я шла по коридору и спускалась по лестнице на этаж ниже, мой гнев лишь нарастал. К тому моменту, как я оказалась перед нужной дверью, ярость уже застилала глаза. Я не стала стучать. Дернула ручку, дверь была не заперта, и я ворвалась внутрь.

В гостиной никого. Я, не раздумывая, прошла дальше, в спальню. Дэй стоял посреди комнаты в одном полотенце, небрежно намотанном на бедра, и вторым вытирал мокрые волосы. Он удивленно обернулся на шум. Увидев меня, сначала расслабился, на губах даже мелькнула тень улыбки… Но в следующее мгновение его лицо резко изменилось, нахмурилось.

Еще бы. Боюсь, ярость настолько исказила мои черты, что я сама себя сейчас не узнала бы в зеркале.

– Что случилось? – сделал он два быстрых шага ко мне, и в его голосе звучала тревога.

Я вытянула руку в жесте “Стой”, и он замер на месте.

– Рия, что произошло?

– Оденься, – мой голос был стальным. – Я подожду в гостиной.

Долго ждать его не пришлось. Он вылетел из спальни, на ходу застегивая черную рубаху, волосы все еще влажные, взгляд встревоженный.

– Дэй, я все знаю! – прошипела со злостью.

Он встал, как вкопанный. Побледнел.

– Вы с Крисом придумали все это с самого начала. Даже дикость. Из-за амулета. Ведь так?

В ответ молчание. Он ничего не отрицал.

– Почему? – голос дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. – Почему нельзя было просто попросить меня? Зачем весь этот фарс? Я бы помогла…

– Правда? – он печально усмехнулся и устало опустился в кресло. – Ты бы согласилась? Как бы это выглядело? Двое незнакомых тебе парней просят тебя, княжну, поехать в недружественную страну. Чтобы спасти какую-то женщину от какой-то болезни, в которую ты поверила лишь тогда, когда увидела своими собственными глазами. Да и с помощью чего спасти? Артефакта, о котором никто не должен был знать. Да если бы ты даже согласилась, кто бы тебя отпустил? Твой отец? Серьезно?

– Ты так рисковал моей жизнью, рисковал своей.

– Со мной ты была в безопасности. А насчет моей жизни. Я доверился Крису. А ему все равно нужен был подопытный для эксперимента с повторным возвышением, – его голос стал холодным и отстраненным. – Мы просто совместили две задачи.

– И Крис сделал все, чтобы я в тебя влюбилась, да? Чтобы продолжила поездку, не сбежала? – мои щеки вспыхнули от стыда и гнева. – А ты что-то не особо старался! Там, в поместье, Крису даже пришлось вытаскивать ситуацию, обещая мне новый артефакт! Кстати, зачем ты отдал мне его сам?

Дэй поднял на меня глаза. В них было что-то… Боль?

– Потому что я больше не хотел тебя обманывать… – тихо сказал он. – И послал Криса в хаос с его планом.

– И как удачно подвернулся Генри со своими наемниками. Не так ли? – слова вылетали сами, острые и ядовитые. – Ты прискакал тогда, как славный рыцарь, спасающий принцессу из плена. Вы были с ним в сговоре? Отвечай!

– Нет!

Дэй вскочил и в три огромных шага оказался рядом. Так, что мне снова пришлось вытянуть руку, упереться ему в грудь и запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо, его глаза. Я же за этим сюда пришла – чтобы посмотреть ему в глаза.

– Рия, нет! Никогда! – прорычал золотоволосый. – Как ты можешь сравнивать меня с этим… с этим ничтожеством!

– Что было бы со мной потом? – прошипела я, не отводя взгляда.– После ритуала?

– Отпустили бы, конечно! – он почти кричал. – Вернули бы домой.

– Я была всего лишь инструментом, отмычкой… – с горечью прошептала я, глотая предательские слезы.

– Рия… я не знаю, как все исправить. – его голос сорвался на хриплый шепот, а в глазах была мольба. – Я не знаю слов, которые вернут твое доверие. Но клянусь… я почти сразу понял, что не хочу следовать этому клятому плану. Не хочу обманывать девушку, которую… которая разбудила во мне что-то… И я бы никогда, слышишь, никогда, не подверг бы твою жизнь опасности! Прости меня…

Я смотрела в его изумрудные глаза, такие родные и такие чужие сейчас, и чувствовала, как внутри все превращается в лёд.

– Я не могу тебе верить. – Выдохнула я. Казалось, силы меня оставили. – Не могу простить. Не могу… любить.

С этими словами развернулась и направилась к выходу. Пальцы уже сомкнулись на холодной ручке, потянули…Но дверь не открылась. Надо мной лежала ладонь Дэя, удерживая дверь. Поворачиваться к мужчине я не собиралась.

– Рия, – его голос прозвучал над самым ухом, тихий, отчаянный. – Пожалуйста, не уезжай так. Давай поговорим. Ты очень дорога мне. Я… я люблю тебя.

Я замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

Он не касался меня. Я чувствовала лишь дыхание на своих волосах.

Я так хотела услышать эти заветные слова. Раньше. Но я не обернусь. Не хочу жить в этом сладком облаке из лжи. Теперь я не знаю, где правда, а где нет. И этим словам не поверю.

Я молча снова рванула дверь.

– Рия, если хочешь – уезжай. Но прошу тебя, не выкидывай меня из своих мыслей. Не ставь на мне крест. – Он убрал руку и отступил. – Я все это сделал, ради матери. У меня не было выбора.

Я рывком распахнула дверь и вылетела в коридор. Слезы застилали глаза, но я не останавливалась. Бежала, пока не влетела в свою комнату.

Глава 51

Весь вечер я позволила себе прорыдать в подушку. Слезы текли и текли, смешиваясь с горечью предательства и собственной наивности. К тому же некстати начавшиеся лунные дни совсем не поднимали настроение. Спасибо прагматичной герцогине, велевшей подготовить мои покои. В ящике прикроватного столика оказался полный девичий комплект, в котором было все необходимое: и обезболивающее снадобье для этих дней, и настойка от нежелательных последствий романтической ночи. Второе я как раз вчера вечером предусмотрительно выпила.

Дверь я заперла и для верности подперла тяжелым креслом. Несколько раз приходил Дэй – я слышала его шаги, его стук, его голос, зовущий меня по имени. Но я молчала, вцепившись в подушку, пока он не уходил. Приходила герцогиня, стучали горничные. Последним я через дверь сказала, что плохо себя чувствую и хочу побыть одна. Они оставили меня в покое.

Потом я вытерла слезы, умылась ледяной водой и надела дорожную тунику и Барьер. Позвала слуг, чтобы взяли сундук с моими вещами. Герцогиня тут же пришла, чтобы проводить и побыть еще немного вместе. Тревожно осмотрела меня, но ничего не сказала. Надеюсь, мое зареванное лицо она спишет на грусть от расставания или боязнь полета.

Пристань находилась на одной из башен замка, что было несомненно удобно. На открытой горным ветрам небольшой площадке уже стояло несколько человек. Ближе всех был маршал Стейнис, он поздоровался и тут же уткнулся в свой вестник. Чуть поодаль – Крис, пара знакомых стражников и даже проводник Тилк. Дальше осматриваться не стала, запретила себе искать Дэя глазами. Просто вежливо кивнула всем и опустила голову. От грустных мыслей отвлек Тилк. Он подбежал ко мне, схватил мои руки и затараторил:

– Так это! Госпожа! Спасибо вам! Вечность не забуду! Ежели чего – я всегда к вашим услугам, в любой беде помогу, только кликните!

Я благодарно улыбнулась ему, хороший он человек. Искренний. Не такой, как некоторые. Непроизвольно вскинула взгляд на Криса, поймала его виноватый. И демонстративно отвернулась к леди Ивонне, давая всем своим видом понять, что мне не нужны никакие его объяснения или извинения. Даже если он собирался подойти попрощаться или что-то сказать, он этого, слава Октеосу, не сделал.

С герцогиней мы крепко- крепко обнялись. Она долго не хотела меня отпускать, все шептала на ушко добрые напутствия и гладила по спине. Ее голос дрожал от волнения, и у меня защипало в глазах. От ее теплоты и доброты, которых мне так не хватает.

В этот момент из-за скалы, огромный и бесшумный, выплыл дирижабль. И плавно, почти невесомо причалил к пристани. Стражники, которых снарядили для охраны меня в пути, тут же подхватили мой сундук и скрылись в недрах корабля.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, и шагнула к мосткам, соединявшим башню с дирижаблем. Неожиданно от стены замка отделилась тень, и передо мной возник Дэй, перегородив мне путь к трапу. Мне пришлось остановиться и поднять на него глаза. Площадку заливал холодный свет фонарей, и я видела каждую черточку его лица: эти упрямо сжатые губы, эти изумрудные глаза, в которых сейчас бушевала буря. Я смотрела на него и против воли пыталась запомнить. Запечатлеть в памяти навсегда, мысленно прощаясь. Он молчал, я тоже. Только дикий ветер трепал наши волосы, бросал мои локоны ему в лицо, путал, словно пытаясь связать нас снова.

Дэй шагнул ближе ко мне и взял за руку. Его пальцы скользнули по моему рукаву, и нащупали на запястье ту самую бусинку-гальку, что он подарил мне когда-то. Я должна была снять этот шнурок. Должна была еще там, в комнате, когда рыдала в подушку, когда решила, что все кончено. Но почему-то не сняла…

– Прошу тебя… – прозвучал голос Дэя прямо над ухом, срывающийся и хриплый. – Даже если ты меня не простишь, не снимай браслет. Никогда. Пожалуйста. И если… если понадобится помощь, я приду. Куда угодно. Когда угодно.

Сердце сжало ледяными тисками. Каждое слово врезалось в память, отдаваясь болью где-то в груди. Я не могла говорить. И не хотела. Мне ничего от него не нужно. Уже нет.

Я попыталась высвободить руку из его пальцев, но он лишь крепче сжал.

– Рия, обещай.

Мне ничего не оставалось, как кивнуть, чтобы побыстрее уже покинуть этот замок, этого мужчину. Но Дэй упрямо продолжал загораживать путь, пригвождая твердым взглядом. И пока я не выдавила “обещаю”, не выпустил моей руки. Лишь после этого я ступила на мостки.

Я не обернулась. Даже когда взошла на палубу. Даже когда корабль плавно отчалил, и ветер снова взъерошил волосы. Я стояла, вцепившись в поручни, и смотрела вперед, в темноту, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу слезы.

А бусинка под тканью туники жгла запястье, напоминая, что мое слово, слово княжны, нерушимо. Я обещала носить ее. И буду. Но теперь каждый раз, касаясь этого теплого камешка, я буду вспоминать не его улыбку и взгляд. Я буду вспоминать эту боль и этот холодный ветер на пристани. Так даже лучше. Бусинка станет моим вечным напоминанием. О доверии, которое разбили. О любви, которая оказалась ложью. Она поможет мне больше не верить людям так, как раньше – легко, без оглядки.

Полет длился два дня – спокойных, неторопливых, словно само время решило дать мне передышку. На борту, не считая команды корабля и двух моих стражников, – из пассажиров была лишь я. Первый день я провела в каюте. Спала и читала. Спасибо герцогине. И здесь она все продумала – снабдила меня в дорогу целой стопкой книг. Еду мне приносили в каюту, и я была благодарна за возможность ни с кем не видеться.

На второй день солнце, особенно яркое, почти летнее, ворвалось в помещение через иллюминатор. И меня вдруг взяла злость. На себя. Ведь жизнь вокруг продолжалась. Дирижабль плыл по лазурному небу, редкие облака клубились за стеклом, изредка слышны были крики членов команды, а я сидела в четырех стенах. Я горевала из-за того, что сама себе надумала, сама дорисовала в воображении идеальную картину, и сама же в ней разочаровалась.

Я заставила себя мыслить холодно. Из-за чего, собственно, я грущу? Из-за того, что понравившийся мне парень обманул меня? Если так подумать, Дэй ведь мне ничего не обещал. Ни слова о будущем, ни клятв, ни гарантий. Он вообще, почувствовав ту самую искру между нами, пытался держаться на расстоянии. Это я, я сама делала первый шаг.

Я перебирала в памяти все те моменты, где могла остановиться и не остановилась. Тогда, в оранжерее. Под действием искренника я сама отвела золотоволосого в укромный уголок, призналась ему в чувствах. Сама потянулась для поцелуя. Потом, в кладовке на дирижабле, когда мы спрятались от контролеров, я сама прильнула к нему, повинуясь не разуму, а сердцу. Да и в замке, после бала, когда он пришел ко мне ночью… Дверь была заперта. Я могла не открыть. Могла сказать “нет”. Но я открыла. Потому что… хотела.

Так кто виноват? Он, который играл свою роль в чужой игре? Или я, которая приняла игру за чистую монету? Я виновата только в одном: в собственной доверчивости. В том, что идеальная картинка в моей голове оказалась важнее холодных фактов. Но теперь все будет иначе. Теперь я буду смотреть на мир открытыми глазами.

Но как же больно!

Мама всегда говорила, что у каждого события есть год спустя. А еще она говорила: “Если сейчас больно, нужно продолжать делать то, что делала изо дня в день. И однажды ты проснешься и вдруг почувствуешь, что болит уже намного меньше”.

Поэтому я заставила себя нарядиться и вышла из каюты. Солнце ослепило глаза. Я глубоко вздохнула и впервые за два дня улыбнулась – горько, но честно. Мы как раз подлетали к границе с Княжеством. И под нами на склонах гор рассыпались игрушечные разноцветные домики. Такие веселые. А детишки в широкополых шляпах, пасшие овец, бежали за нами и махали вслед.

На следующий день, без происшествий, мы добрались до моего родного города. Там для нас расчистили старую пристань, которую много лет не использовали. И встретили меня крепкими объятиями. Здесь были и папа, и Юли. И братья Редены. Я так была рада видеть их всех, целых и невредимых.

Глава 52

Воздух в моих покоях пах легкой ноткой дыма от камина. Я поежилась. Даже в середине дня уже чувствовалась прохлада. Осень плотно обняла Рудополь, окрасив листья деревьев в саду в багрянец и золото.

Я подошла к окну, посмотрела на сиреневый ковер из безвременников – яркое пятно среди пожухлой травы и увядших цветов. А перед глазами встало другое: танец под аматистовое сияние старинных люстр, прогулки у горного замка, окруженного цветущей фиолетово-розовой сахорой…

Воспоминания кольнули острой иглой.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и подошла к зеркалу. Отражение показало мое бесстрастное, спокойное лицо. За полгода я успела неплохо попрактиковаться в искусстве лицедейства – никто не должен видеть моих истинных чувств. Только тени под глазами, которые не мог скрыть даже искусный макияж, выдавали ночи без сна. Но не от слез. Нет.

Плакать было некогда.

Все лето и осень я изо всех сил вникала в папины дела, погружалась в торговые отчеты и политические сводки, лишь бы не думать ни о чем другом. Все эти полгода я не видела никого из горцев. И не видела бы и дальше, но все изменилось.

Мои пальцы скользнули по корешку толстого фолианта о торговых путях, лежащего на рабочем столе у окна. Я часто работала именно здесь, в гостиной своих покоев, потому что зачитывалась допоздна, а то и вовсе засыпала прямо на книгах. Сейчас я помогала отцу восстанавливать торговые связи.

Теперь, когда секрет лечения черной хвори узнал весь мир, и с нас наконец смыли клеймо виновных в бракованных каффеусах, княжество хотело сделать еще одну попытку наладить отношения с другими странами. Но кроме наших горных соседей, никто больше, к сожалению, на контакт не шел. Как и раньше. Наши сообщения просто игнорировали. Лишь с Горнеттом в ближайшее время собрались подписать долгожданный пакт о перемирии.

А вот с Астготией, с которой у нас было лишь морское сообщение, отношения наоборот накалились до предела. Король Филипп и королева Виктория больше не были желанными гостями ни в нашем доме, ни в княжестве. Расследование по поводу шпионских артефактов, встроенных в вестники, тянулось недолго. А привело в итоге к аресту нескольких артефакторов из Пустых земель. Не были ясны ни их намерения, ни их мотивы. Поэтому, конечно, мало кто поверил в их вину. Как и я. Но на этом все застопорилось. Все вестники были перепроверены и перенастроены, если это было необходимо. Теперь можно было пользоваться ими без проблем. Но подозрения на причастность водников никуда не делись.

К тому же никуда не делись наши подозрения и о причастности короля Филиппа к темным махинациям Генри. К той самой истории, когда меня пытались заставить выйти замуж за мерзавца, а для этого похитили и держали в пещере. Слишком много нитей тянулось от Генри к Астготийскому двору, слишком многое связывало этих двух мужчин.

Но доказательств не было. А бездоказательные обвинения против целого королевства – верный путь к войне, которую сейчас никто не хотел.

За два дня до моего возвращения отец наконец кое-что выяснил. По спискам глазных протезов, он вычислил того, кто оплатил операцию главарю Рату. Этим человеком оказался мелкий барон Ирт с прибрежных земель княжества, очень удачно располагавшихся совсем недалеко от порта. Туда была направлена княжеская стража, за поместьем поставили слежку. И за бароном тоже. Отец не верил в смерть Генри, поэтому было решено затаиться и выжидать. Вдруг они все одна шайка-лейка. И не хотелось никого спугнуть.

Сразу после приезда в Рудополь мы с Юли проболтали всю ночь напролет. Я выложила ей все, без утайки и прикрас. Всю ту чудовищную ложь, а вернее правду, которая мне открылась в последний день в Горнетте.

О том, что я была лишь отмычкой. Ключом для входа в упокой леди Ивонны. От нее Дэй с Крисом и узнали о Нейтрализаторе. Еще в детстве. Да, они друзья с детства. И обманывали нас, и правоборцев тоже, с самого начала. А потом ловко заманивали меня, сердобольную дурочку, все дальше и дальше, к своей цели.

Надо было видеть лицо подруги. Она была ошеломлена не меньше меня в тот злополучный день.

– Так… погоди, – выдавила она наконец, когда я замолчала, переводя дух. – Я не поняла, твой амулет все же помогал Дэю в первые дни после ритуала? Или и это Крис подстроил?

– Скорее всего это просто удачное совпадение…

– А Барьер? – Юли подалась вперед, рассматривая ожерелье, которое я вынула из специального мешочка, чтобы показать. – Я думала это миф. Но почему Дэй тебе его отдал еще до границы? Он знал, что будет нападение, и вам придется бежать в Горнетт?

– Он говорит, что подарил от чистого сердца. Что ни о какой ловушке не подозревал. – Я горько усмехнулась. – Но я уже ничему не верю, Юли. Ни единому слову.

У меня вдруг полились слезы сами собой. Подруга тут же обхватила меня руками, и мы разрыдались уже вдвоем, обнимаясь, как раньше.

– Рия, – всхлипнула она. – Ты простила меня? Мне ты веришь?

– Конечно, – прошептала я искренне.

– Я так переживала за тебя после того, как в Чугунке наши пути разошлись. Я видела, как Дэй на тебя смотрел, защищал и была уверена в твоей безопасности. А оно вон как вышло…

– Ну все же, в конце концов, закончилось неплохо, – я бодро улыбнулась, отстранившись, и взмахнула Барьером. – У меня теперь есть артефакт для комфортной жизни. Да и если подумать… Интересное вышло путешествие. Да, небезопасное, местами страшное. Но когда бы еще со мной могло случиться такое приключение? Все хорошо, Юли, я цела и невредима.

– Кроме твоего сердца…

Глава 53

А еще… не прошло и недели после моего возвращения, как в Рудополь нагрянул сам император. Неожиданно. Без предупреждения. Без официальных нот и согласований.

Я тогда увидела его впервые. И больше таких встреч, слава Октеосу, пока не случалось. Он заявился собственной персоной под благовидным предлогом: разобраться с информацией о вестниках-шпионах и проверить слухи о лечении черной хвори. Якобы только недавно узнал о существовании этой болезни и решил лично все выяснить. И, конечно, обелить имя княжества – ведь он, видите ли, с самого начала был уверен, что каффеусы тут ни при чем.

А заодно выяснить, кто и как нашел лекарство. Совет князей деликатно отправил его уточнять этот вопрос в Горнетт. Подставлять Криса было нельзя: повторное возвышение без благословения жрецов – серьезное нарушение. Но я уверена, что Крис давно продумал, что скажет Тертерону.

Памятуя о словах Генри, хоть я и не была до конца уверена в их правдивости, я старалась избегать императора всеми возможными способами. Да и внутренне я боялась такой встречи. К счастью, поселился он не в нашем дворце, это немного успокаивало. Но уже два раза приезжал сюда к отцу. В такие минуты я пряталась в своих покоях и прикидывалась больной, когда за мной посылали слуг.

И один-единственный раз судьба сыграла со мной злую шутку. Тертерон приехал в третий раз, перед самым своим отъездом в Первостол, когда мы уже и не ждали визита.

В тот теплый день мы с Юли гуляли по саду вместе с моим любимцем Фыром. Солнце мягко золотило верхушки деревьев, было тихо и спокойно. Как вдруг на дорожку перед нами из-за густых кустов снежноцвета, словно хищник из засады, вынырнула целая свита.

Впереди, сияя безупречной красотой и властью, шёл ОН.

Высокий, статный, с длинным хвостом белых волос. Солнечные лучи скользнули по его гладкой, сияющей коже – ни морщинки, ни следа возраста. И засверкали на россыпи каффеусов, унизывающих оба уха.

“Глубокий старик в молодом теле,” – эта мысль пронзила меня, когда я встретилась с его взглядом. Цепким, холодным, изучающим. Таким взглядом смотрят на букашку, решая, раздавить ее или оставить.

Он резко остановился перед нами, свита замерла за его спиной.

– Леди Элирия, неужели я все же удостоился чести лицезреть вас? – его голос оказался глубоким, бархатистым, но с металлической ноткой, от которой по спине побежали мурашки. – Давно хотел с вами познакомиться, и вот удача мне улыбнулась. Как вы себя чувствуете? Вы выздоровели?

Я присела в поклоне и, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя сердце колотилось где-то в горле, произнесла:

– Приветствую вас, император. Да, мне уже лучше. Благодарю.

А в мыслях звенело: “Как ? Зачем он здесь? Почему никого не предупредил?”

Далее мы перекинулись парой ничего не значащих фраз о погоде. Он все время улыбался, но улыбка не касалась его глаз, они оставались холодными, цепкими, словно он изучал каждую черточку моего лица, каждый жест.

А потом он внезапно попрощался и ушел, уводя за собой свиту. Я стояла, не в силах пошевелиться. Он словно заворожил меня, загипнотизировал, как змея. Только когда Юли тронула меня за плечо, я вздрогнула и выдохнула. По спине градом катился холодный пот.

Что он хотел? Зачем искал встречи со мной?

Даже сейчас, вспоминая эту встречу, я поежилась, кутаясь в шаль. Этот взгляд… он снился мне потом несколько ночей подряд.

– Княжна Элирия? – тихий голос служанки Лори вырвал меня из тягучего оцепенения воспоминаний. – Ваш отец просит вас в Малый совет. Касательно… бала.

Бал-маскарад. Годовщина основания княжества. Каждый год я ждала этого события с нетерпением, предвкушая музыку, танцы, встречи с друзьями. Но в этот раз вместо радости я ощущала лишь тяжелую, давящую обязанность. Присутствовать. Улыбаться. Быть дочерью одного из Семи князей, даже если душа просит совсем иного.

Я глубоко вздохнула, сняла шаль, поправила тунику и направилась в кабинет отца.

– Тертерон подтвердил свое намерение прибыть на праздник, – без предисловий начал заседание отец, едва я переступила порог. Остальные члены Совета уже сидели за длинным столом.

Сердце болезненно сжалось. Я боялась императора. Боялась до холодного пота, до дрожи в коленях. Тот проницательный взгляд, тот глубокий голос – все это всплыло перед глазами с пугающей яркостью.

Отец обеспокоенно продолжили, и в его голосе звучала та редкая нотка тревоги, которую я научилась распознавать:

– Официально он прибывает для укрепления дружбы. Но я думаю, что он каким-то образом прознал о нашем намерении на празднике подписать пакт о перемирии с Горнеттом. От чего он, понятное дело, совсем не в восторге.

Остальные шесть князей задумчиво закивали. Их лица тоже выражали тревогу.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, и задала вопрос, который давно вертелся на языке:

– А что за это время удалось выяснить об источнике черной хвори? Это действительно дело рук Первостола?

Тишина в комнате стала ощутимо тяжелее.

– Ничего конкретного, – ответил отец после паузы. – Известно лишь одно: с того момента, как появилось действенное лечение, новые случаи болезни… прекратились. Совсем.

– Что косвенно подтверждает тот факт, – вздохнул один из членов совета, – что болезнь кто-то контролирует.

Я кивнула, переваривая информацию. Молчание в комнате было красноречивее любых слов.

Слово взял русоволосый князь Купр с множеством косичек в бороде. Его голос звучал глухо и мрачно:

– Есть важная информация. Мои люди все лето и осень следят за поместьем барона Ирта. Мне доложили, что сегодня утром там видели человека, очень похожего на лорда Генри. Он в сопровождении двух людей выезжал на лошади. Но, к сожалению, след тут же потеряли.

Я резко вскинула голову, чувствуя, как предательски начинают дрожать пальцы, сжала их в кулаки под столом. Так все-таки жив… В глубине души я всегда это знала. Такие мерзавцы не умирают так просто.

– Князь Купр, вы уверены, что это он? – вырвалось у меня.

– Мне доложили, княжна Элирия, что сходство поразительное. – Он посмотрел на меня с сочувствием. – Сейчас мы досматриваем все корабли, отходящие от наших берегов, все посты на границах предупреждены. Если это действительно он, он еще в княжестве. Мы его найдем.

Я кивнула, но внутри все клокотало. Генри жив. И где-то рядом.

Отец громко откашлялся. Я заметила, как от гнева побелело его лицо.

– Этого подлеца надо поймать. Любой ценой.

– Сталеслав, ты же понимаешь, – мягко, но твердо возразил седовласый князь Паллад, отвечающий за суды и правопорядок. – Даже если мы его схватим, нам не дадут его допросить, а тем более судить и казнить. Герцог Генри Дирт – не наш подданный. Это прерогатива Первостола, в крайнем случае Астготии.

– Это если они узнают, – прошипел отец, и в его голосе прозвучала такая холодная решимость, что я невольно поежилась. – Все считают его без вести пропавшим, пусть так и останется.

В комнате повисла напряженная тишина.

– В общем, – отец устало потер виски и обвел взглядом всех присутствующих, – До бала у нас всего две недели, нужно морально подготовиться к визиту Тертерона. И поймать уже этого мерзавца, и тут же сообщить мне лично. Это первоочередные задачи.

Расходиться никто не спешил. Совет перешел в бурное обсуждение способов поимки Генри – каждый предлагал свои варианты, спорили, жестикулировали.

А я смотрела на стену. Туда, где висела большая, искусно выполненная карта нашего континента – Амарона. Наше небольшое процветающее княжество на севере, зажатое между морем, лесом и горами. Ниже – наши соседи – Царство вечных туманов и Горнетт. А южнее, занимая всю середину, – Терлианская империя, распространившая свое влияние на весь Амарон после Седой войны. И пытающаяся изо всех сил сохранить власть над некогда независимыми странами.

К тому же у нас добывается вериллий, из которого создают каффеусы, необходимые для бессмертия.

Меня лишь недавно допустили к Совету. Но даже мне, неопытной в политике, было ясно, что интерес Тертерона к стратегически важному княжеству не сулит ничего хорошего.

И его интерес ко мне тоже.

Глава 54

Зал Тысячи Свечей в главном дворце Рудополя сиял, как оправленная в серебро и мрамор драгоценность. Воздух дрожал от гула голосов, смеха, звона бокалов и сладких, зазывных переливов лютни и арфы. Море шелка, бархата, парчи колыхалось в такт менуэту. А вокруг них плыли в свете люстр сотни масок: причудливые фантазии из перьев, кружев, лепестков.

Я стояла у колонны и глядела на этот водоворот. Мое платье в цвете грозового неба перед самым ливнем – глубокий индиго, расшитый серебряными нитями. Маска из серебра скрывала верхнюю часть лица, оставляя на виду лишь привычную вышколенную улыбку. Я приехала сюда на мехмобиле, поэтому под ажурным воротником у меня прятался Барьер.

Поймала взгляд отца с другого конца зала – он стоял в компании других князей, одетый в роскошный серый камзол, серебряная маска скрывала верхнюю часть лица, но я узнала бы его из тысячи. Он подбадривающе улыбнулся мне, и на душе сразу стало чуточку теплее. Хоть в этом дворце и в этом зале я была не единожды, но все же чувствовала некую тревогу, оставшись здесь без Юли. Где же она? – мысль кольнула с новой силой. – Где ее носит, когда она так нужна? Как только мы приехали, она куда-то запропастилась, и с тех пор я ее не видела.

На таком балу не принято снимать маски и не обязательно говорить свое настоящее имя. Да и спрашивать его считалось верхом неприличия. На одну ночь все становились равны: княжна и горожанка, герцог и ремесленник. Каждый год на праздник в честь основания княжества приглашали выдающихся простых людей – талантливых, умелых, тех, кто прославил наш край трудом или искусством. И сегодня любой из них мог пригласить на танец герцогиню или даже княжну, даже не догадываясь об этом.

Но в одиночестве меня не оставляли ни на минуту.

У меня уже пять танцев позади, с разными кавалерами. Кто-то танцевал божественно, легко увлекая меня в вальсе, кто-то, мягко говоря, не попадал в ритм и чуть не оттоптал мне ноги в задорной народной пляске. Мы кружились то в строгих бальных танцах, то в веселых, почти деревенских, от которых захватывало дух.

И среди всего этого кружения я заметила нечто забавное: не меньше трех девушек были одеты удивительно похоже на меня. Те же белые волосы, уложенные в замысловатые прически, те же темно-синие платья, те же серебряные маски с изящными узорами.

Что за веяние – быть похожей на меня? – усмехнулась я про себя. – Неужели я настолько популярна среди народа? Совру, если скажу, что это мне не льстит. Льстит. Еще как.

И сейчас, дождавшись короткого перерыва между танцами, я поняла: мне срочно нужна передышка. Голова кружилась от музыки, огней и бесконечной смены лиц. Я двинулась к одному из балконов, надеясь глотнуть свежего воздуха. Осенний воздух холодил обнаженные плечи. Разгоряченная я совершенно не мерзла. Внизу в саду старинные фонари ярко освещали дорожки между голыми деревьями, отбрасывая причудливые тени. Я перевела дыхание, собираясь с мыслями…

И тут заметила их. В дальнем углу балкона, в тени, обнималась влюбленная парочка, совершенно не замечая никого вокруг. Щеки мои вспыхнули, и я, смутившись, поспешила обратно в зал, чувствуя себя неловкой нарушительницей чужого счастья.

Пришлось снова окунуться в водоворот танцев.

На этот раз объявили общий народный – быстрый, задорный, с постоянной сменой партнеров. Два шага – круг, смена кавалера. Два шага – круг, снова смена. Мелькали маски, руки, улыбки, и у меня уже начинала кружиться голова от этого бешеного ритма.

И вдруг…

Новые руки подхватили меня – невесомо, но уверенно. Промелькнул перед глазами черный камзол с искусной золотой вышивкой, мелькнул знакомый, до боли родной подбородок. Сердце пропустило удар, а потом прострелило удивление и… надежда? Но танец уже нес меня дальше. Следующие объятия закружили, увлекли в сторону. Я попыталась оглянуться, высмотреть его в пестрой толпе танцующих, но в этом бесконечном мельтешении я уже не могла найти того, кто заставил мое сердце замереть.

Конечно, – сказала я себе, пытаясь успокоиться. – Я предполагала, что Дэй тоже может явиться вместе с делегацией. И, мне казалось, что я была к этому готова… Все переговоры будут позже, за закрытыми дверями. Поэтому никого из горцев я еще не видела. А сейчас… сейчас лица в масках невозможно узнать.

Опять промелькнула белокурая девушка в платье цвета индиго, весело хохоча, в объятиях своего кавалера. И я заставила себя улыбаться и продолжать танец. Но где-то глубоко внутри, под ребрами, все еще пульсировала эта сумасшедшая, невозможная надежда. Увидеть его.

Внезапно огромные двустворчатые двери распахнулись, без объявления. Музыка оборвалась на полуноте, наступила тишина. Все обернулись.

Вошел он.

Император Тертерон не стал утруждать себя маской. Он шел к центру зала, а народ расступался перед ним, кланяясь. Его свита, облаченная в мрачную, черную форму, растеклась за ним, отсекая особу от толпы невидимой стеной. Безупречно сшитый камзол из белого бархата, тяжелая цепь с императорским гербом на груди говорили всем о его статусе. Он не улыбался.

Император остановился. Его лицо оставалось бесстрастным, как у статуи. Только холодные глаза скользили по залу, выхватывая из толпы лица. Я почувствовала, как у меня похолодели пальцы. Воздух, казалось, загустел, стал вязким и тяжелым. Мне захотелось провалиться сквозь землю, стать невидимкой, исчезнуть – лишь бы не попасть в поле зрения этих ледяных глаз. Интуиция била тревогу.

Отец, поспешно снимая маску, двинулся к императору навстречу. Его лицо было напряженным, но он старался держать марку. Низкий, хорошо поставленный голос Тертерона разрезал тишину:

– Рад приветствовать всех! – кивнул моему отцу. – Князь Сталеслав.

– Ваше Императорское Величество, вы оказали нам честь своим посещением, – отчеканил тот, и в его голосе звучала идеально выверенная смесь почтения и достоинства. – Надеюсь, вы останетесь довольны нашим гостеприимством.

– О, я в этом совершенно уверен, – его взгляд в очередной раз ощупывает зал, и … останавливается на мне. – Я имею обыкновение получать то, что делает меня довольным.

Затем он делает жест музыкантам, и те фальшиво и неуверенно начинают медленную мелодию. Ошеломленное молчание зала через пару мгновений сменяется приглушенным гомоном. А отец с императором о чем-то недолго переговариваются. Я замечаю, как бледнеет лицо отца, когда он смотрит на меня. И Тертерон начинает двигаться в мою сторону. С каждым шагом мое сердце проваливается все глубже. Я лихорадочно оглядываюсь, ища глазами Юли, хоть кого-то, кто мог бы меня прикрыть, заслонить, спрятать. Спрятаться за танцующими? Сделать вид, что мне дурно? Убежать? Но ноги словно приросли к паркету.

Оказавшись рядом, Тертерон берет мою ладонь, обтянутую перчаткой, и наклоняется в мнимом поцелуе. На его лице застывает вежливая, ледяная улыбка. И не говоря ни слова, не спрашивая разрешения, он ведет меня в центр зала, туда, где пары уже начали кружиться в медленном танце.

Я даже пикнуть не успеваю. Да и что я скажу? “Нет” – императору? При всех? Оставалось только идти, чувствуя, как его рука сжимает мои пальцы, и молиться, чтобы этот танец закончился как можно скорее.

Он кладет на мою талию тяжелую руку и ведет. Мои ноги, как ватные, двигаются машинально отточенными, заученными движениями. Я молчу, горло пересохло, не ожидаю ничего хорошего от визита императора на наш праздник. И не ошибаюсь.

Тертерон тоже не роняет ни слова. А после окончания танца, не отпуская моей ладони, держа ее цепкой хваткой, ведет обратно к отцу. Потом поднимает свободную руку, опять подавая знак музыкантам. Мелодия захлебывается. Гробовая тишина, и все взгляды обращены на нас. Я вижу в глазах собравшихся любопытство, удивление, зависть, сочувствие.

А следом Тертерон говорит. Громко, торжественно, так, что его голос гремит под высокими сводами зала, как тревожный набат:

– Дорогие гости! Дорогой князь Сталеслав, – он делает паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием. – Я много лет расширял границы своей империи. Мечом, дипломатией, волей. Но сегодня, в этом сиянии красоты и мира, я понял: есть вещи, которые не завоевать грубой силой.

Гости замирают. А мне, кажется, перестает хватать воздуха окончательно. Сердце вопит “бежать”. Я захлебываюсь чудовищным предчувствием.

– Князь Сталеслав, – продолжает император, – Я прошу у вас руки вашей дочери, княжны Элирии.

Глава 55

В тоне императора лишь ультиматум, облаченный в церемонные слова. Я вижу, как отец опять бледнеет. А сама чувствую, как земля уходит из-под ног, и только его рука, все еще сжимающая мои пальцы, удерживают меня от падения.

– Пусть наш союз, – слышу последующие слова Тертерона, словно сквозь вату, – скрепит вечный мир между нашими землями. И пусть он станет началом новой, славной эры.

Слово “мир” прозвучало как приговор. В наступившей гробовой тишине слышен только треск пламени свечей. Кажется, что все смотрят на меня. А я не отрываю взгляда от отца, ищу поддержку и надежду. Но вижу в его глазах лишь отчаяние и бессилие. На меня обрушивается осознание. Мой собственный голос застревает в горле комом протеста. Я хочу крикнуть “нет”, но не могу.

Не имею права.

Я не могу стать причиной раздора. Еще одной Седой войны княжество не переживет. Мне потребовалось несколько мгновений, и рациональность наконец берет верх над бьющимся в истерике сердцем. Ни князь Сталеслав, ни Совет, никто не сможет мне помочь.

Тертерон выбрал идеальный момент – публичный, торжественный, не терпящий отказа. Зачем? – мелькает отчаянная мысль. – Зачем я пришла на этот бал? Но тут же сама себе отвечаю горькой усмешкой: это бы не остановило его. Если бы не сегодня, он нашел бы другой способ. Другой момент. Другую ловушку.

Вдруг в этой ледяной тишине раздаются твердые, уверенные шаги. К нам смело шагает незнакомец. Высокий мужчина в черной маске и черном камзоле, расшитом золотыми узорами. Тот самый, что мелькнул в танце, тот, чей подбородок заставил мое сердце пропустить удар. Все взгляды теперь прикованы к нему. Я слышу, как кто-то ахает, как кто-то шепчет, но звуки кажутся далекими, неважными. Передо мной лишь он.

Дэй.

Золотоволосый останавливается в нескольких шагах от нас. Медленно подносит руки к завязкам своей маски. Шелковая лента скользит, и та падает на паркет с глухим стуком, который эхом отдается в мертвой тишине зала.

Воздух в моих легких заканчивается. Что он собирается сделать? Зачем он здесь? Он сошел с ума?

Но он стоит. Смотрит прямо на Тертерона. И в его взгляде нет ни тени страха.

По залу прокатывается волна взволнованного шепота. Дэй, согласно этикету, кланяется императору.

– Ваше Императорское Величество, – его голос, чистый и твердый, – я должен принести вам свои извинения. Боюсь, вы несколько… опоздали. Сердце княжны Элирии, как и ее рука, уже принадлежат другому.

Шепот взрывается с новой силой. Тертерон холодно щурится:

– Опоздал? И кто этот счастливчик? Уж не ты ли?

Я слышу собственный сдавленный вдох. Ничего не понимаю, но не могу оторвать взгляд от знакомых, ставших заостренными от напряжения черт. От глаз, в которых сейчас горела какая-то отчаянная, безумная решимость. Дэй смотрит на меня, и в его взгляде я читаю все: извинение, мольбу, страх за меня и ту самую стальную решимость.

– Да, вы правы. Я. Дэймонд Стейнис.

Он делает шаг ближе ко мне, почти неуловимо, но так, чтобы оказаться между мной и императором. Будто прикрывая от хищника. И прямо смотрит на Тертерона.

– Мы с княжной Элирией Айроновской, – голос Дэя гремит под сводами зала, – обменялись клятвами перед свидетелями. Мы муж и жена. На ее левой руке доказательство – то, что по древним обычаям жених дарит невесте в знак нерушимого союза.

Он говорит о бусинке? Она же ничего не значит! И откуда он знает, что я до сих пор ее ношу? Он легко почувствовал ее под тканью перчатки, когда мы танцевали.

Он оборачивается ко мне. В его взгляде – за этой отчаянной, безумной игрой, за этой немыслимой ложью перед лицом самого страшного человека в империи, я вижу мольбу. Просьбу довериться.

И… свое спасение.

Могу ли я снова положиться на того, кто растоптал мое доверие? – мысли проносятся молнией. Но что я знаю точно – это то, что даже если он использует меня в каких-то своих целях, это мой единственный шанс! И я не могу его упустить.

Сотни глаз впиваются в меня. Лицо отца вытягивается, на нем застывает выражение полного недоумения. Император ждет, сощурившись, как змея перед броском.

Я делаю шаг вперед. Один. Второй.

– Герцог Стейнис говорит правду, – я не позволяю своему голосу дрогнуть.

Медленно, стараясь, чтобы руки не тряслись, я стягиваю левую перчатку. И поднимаю руку, чтобы все увидели в холодном свете тысячи свечей тот самый кожаный браслет с серой галькой, что он повязал мне когда-то.

– Наши обеты были тайными, – продолжает Дэй. – Мы хотели подготовить наши семьи к мысли о союзе. Постепенно. Деликатно.

Лицо императора бесстрастно, но я вижу, как на скулах заходили желваки. Он в ярости. В бешенстве. Но публично обвинить нас во лжи он не может. Я жду его слова со страхом и отчаянием. А внутри читаю молитву. Это все, что могу.

– Тайный брак…– наконец произносит Тертерон. – Как романтично. И как безответственно по отношению к своим государствам.

Он делает паузу. И мне она кажется вечностью.

– Этот брак должен быть подтвержден. – Он выделяет слово “брак” с такой интонацией, что сомнений не остается: он не верит ни единому нашему слову. – Я останусь здесь, пока не увижу официальных документов или… пока не обнаружу, что меня пытались обмануть. Я даю вам время. Неделю. Не больше.

И после этих слов, чеканя шаг, выходит из зала.

После моего смелого выпада у меня будто разом кончились силы. Как ноги не подогнулись прямо там, на глазах у всего зала, я не знаю. Но рядом был Дэй. Быстро, почти неуловимо он подхватил меня под локоть и, не давая упасть, вывел из зала. В коридоре он остановился, оглядываясь по сторонам. И сориентировавшись, повел меня дальше. Совсем скоро мы вошли в небольшой кабинет.

Подальше от того места, где только что чуть не окончилась моя жизнь. Я тут же без сил опустилась на кресло.

Мысли о том, почему Дэй решил вмешаться, ушли на второй план. Перед глазами все еще стоял образ Тертерона: его хищный взгляд, его холодная улыбка, его слова, звучавшие, как приговор. В душе еще пульсировал тот чудовищный ужас, который я испытала, когда поняла, что выхода нет. Что стать его женой – неизбежно.

Если бы не Дэй… У меня бы не было иного пути. Так что, что бы ему не было нужно, я готова к переговорам. Я готова на все. Почти на все.

Глава 56

Как только мы зашли в кабинет, Дэй запер дверь и зажег маленькую лампу на столе. Желтый свет выхватил из темноты корешки старых книг на полке, тяжелую портьеру и основательный стол, на край которого мужчина и присел.

Мы провели в молчании уже несколько минут, но напряжение и не думало отпускать. Я заметила, что мои пальцы все еще подрагивают. Злясь на собственную слабость, вцепилась в складки индигового платья, чтобы унять дрожь.

– Опять ложь…– вырвалось у меня горьким шепотом. – Кругом одна ложь…

Я подняла взгляд на горца, ожидая оправданий. Объяснений. И не услышала их.

– Да, – согласился он с убийственной простотой. – И я не буду извиняться за ложь. Потому что альтернатива была хуже.

Его прямота обожгла, как удар хлыста.

– Что будет, если император все узнает? – выдохнула я, и в голосе прорезалась паника. – Нам надо бежать! Немедленно.

– Никто не узнает… если мы будем молчать. Никто не будет искать свидетелей в горах. Нам лишь нужно заключить брак по вашим обычаям. Официально. Как можно скорее.

Слова повисли в воздухе. Только подрагивающая мышца на скуле выдавала его напряжение. Я не успела ничего ответить, как тишина, только что наполнявшая комнату, взорвалась грохотом двери.

– Элирия, вы здесь?

Голос отца.

Дэй открыл, и в комнату ворвались двое – мой отец и маршал Стейнис. Запыхавшиеся, красные от быстрого бега и от гнева, который буквально кипел в их жилах. Маршал тут же, тяжело дыша, повернул ключ в замке и воскликнул:

– Вы сошли с ума! Это правда? То, что вы сказали там, в зале?

– Нет, – покачал Дэй головой.

– Сын, что ты натворил? Зачем? – взвился тот.

– Обратной дороги нет, отец.

– Ты нажил себе очень могущественного врага.

Лорд Бриан начал ходить из угла в угол.

– Тертерон не простит публичного унижения, – тихо проговорил князь. – Он найдет брешь. Он будет копать, пока не доберется до истины.

– Именно поэтому, – ответил золотоволосый, повернувшись к нему, – вам нужно пригласить сюда жреца и женить нас по законам княжества. Сегодня же. Сейчас же. Против этого император будет бессилен.

Я рассмеялась. Сухо. Надломленно.

– И что дальше? – мой голос звенел, готовый сорваться в истерику. – Я стану твоей настоящей женой? После всего, что было? Нет!

Дэй перевел взгляд на меня:

– Ты станешь моей союзницей. У нас с тобой будут отдельные жизни. На публике – мы идеальная пара, пережившая тайный роман и вынужденная была скрывать свои чувства. А наедине…Наедине ты можешь меня ненавидеть. Я заслужил это.

И в его взгляде не было ни капли прежней уверенной лжи, ни намека на ту игру, что он вел в зале Тысячи Свечей всего несколько минут назад. Только сосредоточенность и отчаяние. И тихо закончил:

– Это единственное, что имеет значение, Рия. Лишь этот брак спасет твою жизнь.

Маршал тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, стирая бисеринки пота, и обвел нас всех усталым взглядом. Сказал:

– Другого выхода я действительно теперь не вижу.

Отец подошел ко мне и положил руку на мое плечо.

– Рия, вам лучше пожениться как можно скорее. Так действительно будет лучше. Только это спасет ситуацию. А мы попробуем выяснить, зачем император все это затеял.

У меня в ушах все еще гремела речь Тертерона, пробирающая до мурашек от откровенного ужаса. Что я знала точно, так это то, что брак с ним стал бы для меня тюрьмой. В груди разрасталась пустота, вызывая тошноту. Я вдруг поняла, что все это время у меня не возникло даже мысли пойти и признаться императору во всем, а потом стать его женой. Нет. Никогда.

Выйти за Дэя? Жить с человеком, который предал и разбил мне сердце? И все время бояться, что император узнает, настигнет, добьется своего. Я почувствовала себя мышью, загнанной в угол. Правильного ответа не было. А сейчас мне нужна хотя бы отсрочка.

И тихо произнесла:

– Хорошо… Я согласна.

Князь тут же достал вестник и начал набирать кому-то послание. А я, приняв окончательное решение, ощутила, как пальцы наконец перестали дрожать, и уже увереннее произнесла:

– Дэй, мы подпишем два договора: один для императора, второй настоящий – на моих условиях. А потом, когда все утихнет, когда император потеряет ко мне интерес или найдет новую игрушку, мы разъедемся как можно дальше друг от друга. Тихо. Мирно. Без скандала.

– Я согласен.

Коротко. Без колебаний. Без попыток торговаться.

– Молодые люди, – отец поднял глаза от вестника, и его голос приобрел ту самую княжескую твердость, которую я знала с детства. – Я не понимаю, зачем именно ты, Элирия, понадобилась императору. Но одно знаю точно: просто так он не отступит. Будьте готовы, что в ближайшее время он будет любыми путями доказывать фиктивность вашего брака. Такой щелчок по носу на глазах стольких подданных он не простит.

– Он будет вас провоцировать – подхватил наставления герцог, кивая. – Будет подкупать слуг, пытаться выведать правду, ловить на неосторожном слове. Вы должны казаться абсолютно влюбленной парой. И никак иначе. Сами понимаете, в обычных условиях, такой брак, как ваш, возможен был бы только с нашего разрешения, учитывая статус наших семей. Так что единственное, что нам остается, – разыгрывать игру в романтику до конца. Что поженились вы тайно из-за великих чувств друг к другу. Точка.

Все выдохнули. План появился, шаткий, ненадежный, но хоть какой-то.

Через несколько минут в дверь тихо постучали, и в помещение вошел жрец по имени Родияр из нашего храма. Я знала его с детства. Лицо, обычно спокойное и располагающее, сейчас выглядело озабоченным и слегка растерянным. Коричневый плащ поверх шерстяной туники был небрежно застегнут. Черные волосы, с проседью у висков, торчали непокорными прядями. Явно, собирался впопыхах, повинуясь срочному вызову князя Сталеслава.

Отец тихо, почти шепотом, объяснил ему ситуацию. Тот слушал, кивал, и только глубокая складка между бровями выдавала его неодобрение. Но спорить с князем не стал. Вздохнув, он подошел к столу и с гулким стуком опустил на него толстую, потрепанную книгу, которую принес с собой. Посмотрел на нас с Дэем и жестом показал подойти.

Мы шагнули к столу. Не глядя друг на друга, безэмоционально повторяли за Родияром стандартные слова клятвы. Наши голоса звучали глухо в тишине кабинета. Потом ставили подписи в той самой книге.

Никогда не думала, что выйду замуж вот так. В темном помещении, посреди ночи, без гостей и пышного платья. За пятнадцать минут. Жрец даже не попросил нас скрепить союз поцелуем. То ли забыл в спешке, то ли понял, что это будет лишним. Он быстро, почти торопливо, закрыл книгу, коротко кивнул всем, попрощавшись, и стремительно удалился, будто его здесь и не было.

Теперь мы с Дэем муж и жена.

В тишине я опустилась обратно на кресло, чувствуя, как тяжесть этого бесконечного дня наваливается на плечи. Так хотелось оказаться сейчас в своей постели, в своей комнате, зарыться лицом в подушку и просто… перестать чувствовать. Завтра. Завтра мы разберемся с бумагами, с договорами, наденем обручальные браслеты. А потом будем играть влюбленных. А сегодня я просто хочу исчезнуть.

Вдруг тишину разорвал женский крик. Пронзительный, леденящий душу. Нет, эта ночь еще долго не закончится. Музыка, все это время доносившаяся из зала приглушенным эхом, резко оборвалась, захлебнулась на полуноте.

Отец, маршал, Дэй, я – все, кто был в кабинете, опрометью вылетели в коридор. Мы бросились в бальный зал, не сговариваясь. Там творилось нечто невообразимое. Гости сгрудились у одного из балконов, толпа была такой плотной, что пробиться сквозь нее не представлялось возможным. Воздух звенел от испуганных голосов, всхлипов, причитаний.

Я заметила князя Купра и потянула отца к нему, надеясь узнать у мужчины, что же тут случилось. Тот обернулся, бледный, как полотно, с трясущимися руками. Тут же узнал меня, ведь маску я сняла еще перед церемонией бракосочетания. И ужас в его глазах сменился облегчением.

– Там… там… – он показывал дрожащей рукой в сторону балкона, заикаясь и не в силах выговорить ни слова. Никогда его таким не видела. – Т-там девушка… выпала… Мы подумали… мы подумали, что это ты, Элирия. У нее такие же волосы и платье…

Я бросилась вон из дворца, в сад. Холодный осенний воздух обжег легкие, но я почти не чувствовала его. Я побежала по дорожке темного сада, туда, где у кустов метались фонари. Я остановилась. По спине пробежал мороз от плохого предчувствия. Еще шаг. Еще. И я увидела.

Она лежала на земле, в неестественной, ломаной позе. Свет фонаря выхватил из темноты растрепанные белые волосы, разметавшиеся по пожухлой листве. Темно-синее платье с серебряной вышивкой, очень похожее на мое. Такое же, как у тех нескольких девушек в зале.

В ее груди тускло блеснул нож.

В нос ударил запах, тяжелый, металлический. Я сделала еще шаг. Ноги не слушались, но я пересилила себя. Наклонилась, приподнимая маску и вглядываясь в лицо.

Стеклянные глаза Юли смотрели на черное, без единой звезды, небо.

Глава 57

Юли! Рыдания вырывались из моей груди толчками, сухими, болезненными, разрывающими горло. Я бы упала на колени прямо там, рядом с ней, если бы меня не подхватили чьи-то руки. Меня повели обратно во дворец, но ноги никак не хотели слушаться. Голос Дэя пробивался сквозь гул в ушах, но слова рассыпались, не долетая до сознания. Я снова оказалась в том же кабинете, в том же кресле. Кто-то громко спорил, голоса звучали резко, но я не различала их. Только когда дверь с грохотом захлопнулась, я смогла сделать вдох. Дэй присел передо мной на корточки, взял мои ледяные руки в свои.

– Рия. Ты меня слышишь? Слышишь?

Потряс меня за плечи.

– Рия, она жива. Юли еще жива. Ты еще можешь ее спасти.

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, бешено, отчаянно. Я вскочила.

– Где она?

– Ее отнесли в комнату, я провожу. Но прежде, выпей настойку, – протянул он мне бутылек с прозрачной жидкостью. – Она придаст тебе сил. Крис привез ее из Горнетта, хотел тебе отдать в любом случае. А тут такое…

Я мигом проглотила все содержимое, даже не почувствовав вкус.

– Мне нужен Барьер, – встрепенулась я. – Он остался в мехмобиле.

– Я схожу за ним.

Дэй быстро проводил меня до нужной комнаты, и убежал. Первое, что я увидела, когда тихо вошла, – взволнованное лицо папы. Крис что-то тихо ему объяснял, а у того лицо вытягивалось все больше и больше. Они даже не заметили, как я тихо проскользнула в комнату. Наверное, принц открывал правду про мой секрет.

Я рассказала отцу тогда, после приезда из Горнетта, о Барьере, благодаря которому могла теперь работать с артефактами. Но про магию крови говорить не стала. Сначала побоялась, что будет ругать, что я рисковала своей жизнью. А потом так и откладывала, откладывала этот разговор.

Не прошло и нескольких минут, как вошел Дэй с мешочком с артефактом в руках. И мужчины обернулись на стук двери.

Я виновато улыбнулась отцу. Он молчал и явно не совсем понимал, что мы задумали, но доверился нам в этой шоковой ситуации. Других вариантов все равно не было. Я надела ожерелье.

Пошла к кровати Юли, полная решимости, надежды и … страха. Я боялась увидеть ее такой – беспомощной. Ведь она всегда была для меня примером для подражания – уверенная, сильная, несгибаемая. Ну и, конечно, больше всего я боялась, что не справлюсь, не смогу.

Со страхом посмотрела на нее. Она лежала неестественно бледная, почти прозрачная. Грудь едва вздымалась – редкие, слабые, прерывистые вздохи. Рядом суетился лекарь, но после короткого приказа отца, тут же покинул помещение. Дэй запер дверь. Остались лишь мы вчетвером. И Юли.

Я присела на край кровати и убрала с нее одеяло. Лиф ее платья был распорот.

– Нож не вынимали, чтобы она не истекла кровью, – голос принца дрогнул. – Нож совсем рядом с сердцем. Еще переломы от падения.. Скорее всего сломан позвоночник…

Проверив на своей шее магическое ожерелье, я напряженно вздохнула и уверенно протянула Крису ладони. Он полоснул ножом по обеим. Дэй поймал мой решительный взгляд и тут же вытащил клинок из груди Юли. Кровь хлынула сильнее, заливая простыни, платье, мои руки, которые уже прижимались к ране.

Ритуал начался. Я пожелала исцеления, пожелала изо всех сил, вкладывая в это желание всю себя, всю свою боль, весь свой страх, всю свою любовь к ней. Губы зашептали слова детской молитвы. Пожалуйста, пусть получится. Кровь начала капать с простыни на пол. Кап-кап. И я услышала, как отец, прислонившийся к стене, судорожно вздохнул. Я зажмурилась. Слезы, которые я все это время старательно сдерживала, прорвались наружу, потекли по щекам.

Силы мои таяли, утекали сквозь пальцы, как песок, как вода, как та самая кровь, что продолжала сочиться, но уже… медленнее. Потом она и вовсе прекратилась. Не знаю сколько прошло времени, но вскоре я почувствовала это – тот самый предел, за которым наступает пустота. Тело стало чужим, тяжелым, ватным. Но я не останавливалась.

– Рия… – взволнованный голос Дэя донесся откуда-то издалека.

Мир уже расплывался, терял очертания. Силы окончательно покинули меня, и, не в силах больше держаться, я повалилась вперед, прямо на Юли, теряя сознание.

Пришла в себя резко. Вокруг было темно, и лишь тусклая луна светила в окно. По очертаниям – я в своей комнате, в кровати. Горло сдавило всхлипом, когда воспоминания резко обрушились на меня. Юли. Нож. Кровь. Ее стеклянные глаза, смотрящие в пустое небо. Я попыталась встать, но кто-то мягко удержал меня и притянул к теплому боку.

– Рия, все в порядке, – послышался знакомый успокаивающий голос, голос Дэя. – Это я. Твоя кровь подействовала. Все хорошо. Осталось ждать.

От этих слов, я сразу обмякла. Весь ужас, вся паника, все напряжение, скрутившее меня в тугой узел, вдруг разом отпустило. На душе наступило такое умиротворение, что я не стала возмущаться, брыкаться и вырываться из объятий. А бессильно опустила голову. Судя по ощущениям, мы оба лежали в постели в одежде.

Он продолжил шептать мне в волосы:

– Князь Сталеслав остался в главном дворце, а я обещал присмотреть за своей женой. Вроде на минуту прилег, а похоже уснул, – осторожная усмешка. – Юли справится, она сильная. Ты молодец.

Он подоткнул мне одеяло и продолжил тихо рассказывать, полусидя на кровати и бережно меня обнимая.

– Ты быстро очнулась, прошло лишь часа четыре-пять. Значит, настойка Криса хорошо делает свое дело. Твой отец сейчас выясняет, что произошло. Всех опрашивают. А ты поспи, хотя бы до утра.

– Хорошо, – смогла выдавить пересохшими губами.

– Попей.

Он протянул откуда-то взявшийся стакан с водой, и я послушно сделала несколько глотков. А потом сон мгновенно забрал меня в свои мягкие объятия.

Проснулась я лишь к обеду, солнце уже стояло высоко. Тело было тяжелым, будто после долгой болезни. У кровати сидела Лори. Увидев, что я открыла глаза, она тут же встрепенулась. Помогла мне переодеться, привести себя в порядок и принесла завтрак.

– Госпожа, мне велено не выпускать вас из покоев, – наконец сказала она тихо, когда я отодвинула пустую тарелку. – Князь приказал. Но передал вам вот это.

И протянула записку. Отец писал коротко, сухо:

“Дочь. До окончания расследования ты не покидаешь свои покои. Это не обсуждается. Зная тебя, разрешаю одно исключение: посещать Юли. Но так, чтобы никто не видел. У обеих комнат стоит охрана. Они помогут, но дальше не выпустят. Будь осторожна. Отец”.

И, конечно, первое, что я сделала – пошла к подруге. Предупредила служанку, что буду в соседних покоях. Шаткой походкой вышла в коридор. Действительно, у моей двери стояли двое стражников, у двери Юли – еще двое. Они лишь молча кивнули, пропуская.

В гостиной Юли встретила Криса, сказала, чтоб сходил поел и отдохнул. Что я с ней посижу. Он устало кивнул и вышел без лишних слов.

Я открыла дверь в спальню, комната была погружена в полумрак, шторы задернуты. Юли лежала на кровати, бледная, как та самая простыня, которой ее укрыли до самого подбородка. Дышала ровно и спокойно. Я почувствовала, как внутри разливается слабое, осторожное тепло. Значит, действительно получилось. Я проверила пульс, температуру. Все нормально. Просто удивительно. Дабы не спугнуть чудо, не стала лезть под повязки. Опустилась на кресло рядом, взяла недочитанную кем-то книгу. И спустя две страницы задремала. Так и нашел меня отец через пару часов.

Первым делом обнял и долго не отпускал.

– Когда мне рассказали о твоей магии, – прошептал в волосы, – я и не представлял, как это жутко. Смотреть, как лицо твоей дочери сереет на глазах. Как ты оседаешь. Мое сердце этой ночью чуть не разорвалось. Дважды. Я чуть не потерял обеих своих любимых дочек. Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо. Правда, – посмотрела ему в глаза. – Папа, расскажи, как идет расследование? Кто мог такое сотворить?

– Элирия, лучше отдохни. Успеется.

Но увидев мое решительное лицо, князь вздохнул и развернулся к выходу.