Сломленная принцесса

Глава 1

Если спросить у людей, что первым делом привлекло их внимание в любимом человеке, ответы будут разными. Кто-то скажет, что это глаза, другие вспомнят фигуру или её соблазнительные части – линию бедра, изгиб шеи, третьи – тембр голоса, рост или красивые шелковистые волосы. Если бы у Ильи спросили, на что он первым делом "залип" в Инге, ответ бы вырвался мгновенно, без раздумий и с почти болезненной ясностью: её кисти. Они – первое, что он увидел и врезались в сознание навсегда. А окончательно он "пропал", потерял голову, растворился без остатка, когда на несколько вечных секунд встретился с ней глазами.

Илья даже представить не мог, что в самый заурядный летний вечер он, застывший в ожидании зелёного сигнала светофора на перекрёстке, верхом на мотоцикле, будет восхищаться чудом – тончайшей кистью незнакомки. Той самой девушки, которая в скором времени перевернёт его упорядоченный мир с ног на голову.

Всё его раздражение от томительного полутораминутного ожидания испарилось в одно мгновение, когда из заднего пассажирского окна роскошного Роллс-Ройса высунулась женская рука. В его память навсегда впечаталось то, насколько изящно, почти с балетной грацией её пальцы рисовали в воздухе неосязаемые узоры. Они словно перебирали невидимые нити, как струны арфы. Сердце его сжалось странным предчувствием и вдруг резко забилось. А когда кисть повернулась запястьем вверх, обнажая внутреннюю нежность кожи, по спине Ильи пробежали мурашки. Рисуя в воздухе она, будто, завлекала его подъехать поближе, втягивая в свою орбиту и позволяя разглядывать внимательнее. Он, завороженный, почти не осознавал, что происходит. Не мог оторвать глаз и невольно стремительно сокращал дистанцию. Дыхание стало частым, и в животе заволновались странные, но приятные мурашки.

Илья рассматривал всё с жадным, почти болезненным интересом: нейтральный маникюр на аккуратных, недлинных ногтях; браслет Шамбала (кажется, так называется, если он не ошибается) из тёмно-серых бусин и шнурков с таинственными подвесками, ловившими блики заката; одно изящное серебряное колечко на безымянном пальце в виде незамысловатого узелка. Подъезжая вплотную к машине, почти касаясь её боковины, он захотел взглянуть на девушку. Никогда прежде Илья не думал, что простые плавные движения женской руки, таящей в себе некие магические силы, способны вызвать в нём такой вихрь – щемящее волнение, сосущую пустоту под ложечкой, непреодолимое желание увидеть её обладательницу. Хотя, нет. Его подталкивало и гнало вперёд что-то большее. Что-то в этом моменте заставило его забыть обо всём, что было раньше. Неизвестность, манящая и тревожная одновременно. И не только.

Было ещё волнение. Не только от гипноза кисти, но и от шлейфа духов – ненавязчивого, лёгкого аромата, проникающего в его нос через открытое окно. Пахло чем-то дразнящим, тонким, но таким узнаваемым, что Илья мог бы запомнить его навсегда.

Добавилось жгучее любопытство, совпадёт ли нарисованный в голове образ с реальным лицом?

И, пожалуй, была ещё щекочущая нервы заинтригованность. Очень хотелось взглянуть на ту, которая может позволить себе такой автомобиль, отполированный до ослепительного сияния, и так уверенно и беззаботно рисовать в пустоте. Кто же она?

Дочь олигарха?

Жена?

Или самостоятельная бизнес-леди?

Кем бы ни была, она, казалось, сознательно или нет, звала его пальцами, и Илья, словно находясь в прострации, поддался порыву, равняясь с машиной. Разум отступил, тело действовало само. Он даже не заметил, как интуитивно и почти без раздумий оказался у её окна, как если бы его магнитом к себе притягивала невидимая сила.

В груди чувствовалась та странная лёгкость, будто время само замедлилось и перестало существовать. Мотоцикл, его любимая машина, работа казались теперь чем-то второстепенным. Вокруг было всё – скорость, свобода, город – но в этот момент его сердце выбивало такт лишь одному образу: её руке, её манере держать его взгляд. Мотоцикл как будто стал частью его тела, только для того, чтобы подобраться к ней поближе. Илья уже не мог понять, что движет им. Почему его так тянет к ней? Что-то колдовское было в её жестах, в том, как она вела себя, как будто не замечая его, а может, наоборот, специально притягивая незримыми нитями.

Лёгкий ветерок, его давний союзник, трепал волосы, отросшие до плеч, и смело гулял под серой ветровкой, накинутой на чёрную футболку. Он был в своей обожаемой стихии, в любимое время года, на своём предпочтительном виде транспорта. Лето, скорость, мотоцикл – его святая троица. То единственное, что он мог себе позволить в короткие периоды, когда нужно было обкатать отремонтированный транспорт богатого клиента-коллекционера. Как правило, у каждого из них пылилось достаточное количество таких красавцев и они могли позволить себе добавить ещё парочку единичных роскошных авто. Просто так, потому что прихоть. Потому что есть деньги. А иногда это были мотоциклы – дорогие игрушки "золотых" отпрысков или молодых гонщиков, которые без конца собирали все столбы или запросто могли дать порулить друзьям, не справлявшимся впоследствии с управлением. Либо владельцами оказывались те, кто выбирал передвижение по городу на мото, как и он сам когда-то. Всё это было частью его работы, в которой Илья чувствовал себя как рыба в воде.

Благодаря своему таланту диагностировать поломку любой машины, хирургической точности рук и интуиции к металлу, он выстроил репутацию самого востребованного и дорогого механика в столице, обрастая нужными связями.

Сейчас Илья расчехлял свой Дукати гораздо реже, чем хотелось бы. Слишком мало времени. Жизнь заполонили звонки, переписки, управление сервисом, чаще – за рулём его многолетнего "мерина", собранного в одно прекрасное лето, в далёкой молодости. Он "выстрадал" своего старого друга и не собирался его менять ни на что другое, по возможности, поддерживая жизнь под капотом верно служившего авто.

Не то чтобы его парни в сервисе не справлялись с ремонтом. Просто Илья жил механикой. Эксперименты с, казалось бы, несовместимыми деталями, проба новых запчастей, алхимия превращения груды железа в слаженно работающий механизм – вот что опьяняло его сильнее любого алкоголя. Восторг ребят, их удивление после удачной сборки – это было приятно. Но истинный кайф, сродни мощному выбросу адреналина после идеального секса, накрывал его самого, когда он чувствовал рождение железного шедевра под своими руками. Ощущение глубокого, почти тщеславного удовлетворения творца, подталкивало его вновь к новой сборке.

И сейчас, как раз был тот случай, когда он вёз новенький, неоново-зелёный мотоцикл к хозяйке-блогерше, звезде миллионов просмотров, гоняющей по Москве в глухой чёрной экипировке, идеально подчёркивающей каждую линию ее тела и фантастическую фигурку. Были моменты, когда она, благодарная за безупречный ремонт её "кормилицы", намекала на более личную форму оплаты. Илья не стал церемониться и свёл это к сексу без обязательств. Повторов он избегал, хотя она прозрачно намекала на пользу близости с таким высококлассным специалистом и мастером. В шутку это было сказано или нет, Илья вникать не стал. Ему было плевать.

По большому счёту, Илья влюблялся в своей жизни всего лишь дважды. Его первой любовью была новенькая, которая пришла к ним в одиннадцатом классе, переехав из другого города. Но она трагически погибла через полтора года в автокатастрофе на первом курсе университета. Поздней осенью она ехала в автобусе к бабушке. Пошёл первый снег и трассу замело в считанные часы. Водитель не справился с управлением. После того этой трагедии Илья захлопнулся, как раковина и долго не мог прийти в себя. Года два никого не подпускал к себе. Скатился до троек и, практически, бросил учёбу, пока однажды его взял к себе в ремонтную мастерскую преподаватель по машиностроению. Его слова тогда стали спасательным кругом, пробившим толщу отчаяния:

– Из любого дерьма тебя вытащит только хорошая сборка, Аверин.

– Даже если любимый человек слишком рано умер и оставил тебя заживо гнить без него ежедневно? – выдохнул Илья, глядя в пол.

– Из любого, Илья. Попробуешь бросить – в себя уже не придёшь. Потому что всё остальное либо незаконно, либо гробит здоровье, либо просто убьёт. – Отрезал препод, намекая на алкоголь и запрещённые вещества. – Многие сломались. Не будь одним из них.

Горькую правду этих слов Илья прочувствовал на собственной шкуре позже. После череды пустых связей, он впустил в свою жизнь Машу – рыжую особу, на три года старше, с выразительными зелёными глазами. И эта любовь стала разрушительной. Она забывала другого мужчину рядом с Ильёй, хоть и честно предупредила его с самого начала.

После их первого полугодового расставания Илья утонул. Пил все, что горело, курил так, что легкие стонали. Сервис, открытый на огромный кредит, был под угрозой банкротства. Отец-инвалид слёг от переживаний. И только когда того с инфарктом увезли в больницу в начале зимы, а за коммуналку платить стало нечем, лёд тронулся. Илья взялся за голову и немного стал входить в колею, схватившись за работу, как утопающий за соломинку.

Тогда его здорово выручил деньгами Роберт. Или просто Роб, как звали его парни в сервисе. Случайное знакомство в баре, ставшее судьбоносным для них обоих. С того вечера они с Ильёй стали хорошими друзьями, коллегами и партнёрами по бизнесу. И если Илья знал толк в винтажных машинах, Роб больше специализировался на гоночных болидах, спорткарах и авто нового поколения. Он всегда был в курсе последних трендов и не упускал случая в любую свою свободную минуту освежить знания, просматривая и вычитывая тонны информации из мира машин.

Нельзя сказать, что Илья фаталист, но в то, что Роб появился в нужный момент в его жизни и принёс удачу, он твёрдо уверовал. Друг помог вылезти из долговой трясины, подпинывал и поддерживал Илью так, что после окончательного разрыва с Машей, он уже не пошёл в разнос, а начал брать много заказов и загрузился работой по самую макушку. Годы спустя Илья поймал себя на мысли, что не возненавидел Машу и не вычернул из сердца навсегда. Они даже пару раз пересеклись, когда она уже была замужем и родила дочку. И общение могло бы быть тёплым, если бы не её жутко ревнивый муж.

А сейчас, после стольких лет размеренной, практически бесцветной жизни, где работа заменила всё, время для него на перекрестке искривилось. Когда девушка подняла на него свои глаза – серые, как грозовое небо над морем – мир замер. Сердце Ильи ударило с такой силой о рёбра, что перехватило дыхание.

Его мысли сбивались, а пальцы на руле мотоцикла сжимались сильнее. Сама девушка казалась излучением спокойной уверенности и привлекательности. Это было какое-то волнение, как если бы он попал в нечто большее, чем просто встречу. Он смутно осознавал, что эта встреча – она не случайна. Это должно было быть началом чего-то важного, чего-то, что перевернёт всю его жизнь. Казалось, эти глаза видели его насквозь, знали всю его боль, всю его усталость. Они сами выглядели так, будто несли вселенское бремя.

А потом время сорвалось с цепи, несясь с головокружительной скоростью, и Илья, тридцатипятилетний мужчина, привыкший контролировать каждый винтик своей жизни, с запозданием, с почти физической болью осознавал: что-то необратимое, огромное и пугающе прекрасное только что случилось. Что он готов к новым, сбивающим с ног переменам.

Глава 2

Инга пребывала в неком тягучем трансе, находясь под действием успокоительного, которое ей вкололи уже после того, как Саша сам затолкал её в машину. Препарат обволакивал сознание сладковатой дымкой и оказывал странно приятное действие. Всё внутри неё будто затихло, притупляя страх перед мужем. Она дерзко открыла окно. Муж заметил это, оторвавшись от телефона, но лишь презрительно хмыкнул и промолчал. Его взгляд был, как всегда, равнодушным. Видимо, Саша снисходительно дал ей иллюзию некой свободы. Насколько позволял, конечно, размер оконного пространства. Инга скривилась в подобии улыбки от мысли, что выпрыгнула бы сейчас спокойно. Точно! Просто прыгнула бы и ощутила, как воздух врезается в лицо. Только вот… он соскребет её с асфальта и соберет заново, как куклу Франкенштейна. Ещё и заставит горько пожалеть о своём необдуманном поступке. Это был бы последний шаг, последнее движение в её жизни. Да и уходить от него нужно с осторожностью, с максимально точным расчётом и с умом. Точнее не уходить, а раствориться в воздухе. Навсегда. С большим количеством денег, которые она крала годами и планомерно откладывала. Инга тщательно готовилась к тому моменту, когда исчезнет из его жизни бесследно. Этот день обязательно настанет. Всё должно быть сделано так, что Саша попросту не будет знать, как она испарилась. Как её следы растворились в воздухе. А потом он просто счёл бы её погибшей и не стал искать. Как сделал он с её отцом.

Она верила, что этот день придёт. Обязательно. Но её план был сложным. Слишком сложным. И она, глупая, не могла совсем избавиться от мысли, что как бы она ни пыталась, всё это будет бесполезно. Она снова окажется в его руках. Так или иначе. Зависимой. Он всегда был слишком сильным для неё. Всё равно он победит. Но этот день был её единственным шансом. Он был где-то рядом. Он приходил.

Инга резко вернулась к настоящему, когда её рука начала двигаться, живя собственной жизнью. Откуда-то внезапно вспомнились плавные движения кисти, которые она разучивала на танцах живота. Сколько она этого хотела! Сколько раз она смотрела на своё отражение в зеркале, развивая в себе это искусство, которое привносило в её жизнь хотя бы малую долю свободы. Она так любила их посещать, пока Саша не запретил. Муж не терпел этого. Танцы живота были ему чужды. Да и в принципе всё, что могло напоминать Инге о её прежней жизни, он запрещал. Спасибо, что хоть фитнес зал с камерой наблюдения оборудовал в их доме и разрешил приходить инструктору. Прямо как в клетке, но она не смела протестовать. Она была его. А его женщина всегда должна была быть рядом, но не слишком. Он ненавидел, когда она думала, что может что-то делать по своей воле. Поэтому она никогда ничего сама не решала. Ни в каком аспекте. Ничего своего. Даже покупка вещей с ним согласовывалась. Лишь бы Саше нравилось. Лишь бы не злить его в лишний раз. Лишь бы угодить.

Такая маленькая победа, как открытое окошко лишь ненадолго даст ей почувствовать себя человеком. И это было важно для неё. Его терпения и лояльности хватит минуты на две. Он, видимо, считал, что она его боится сейчас. Но ей под действием препарата было плевать. Инга всё ещё чувствовала в себе какое-то сопротивление. Лишь бы не терять себя и почувствовать в этих двадцати сантиметрах свободы всё, что ей когда-то было дано.

Инга безумно любила лето. Летом есть солнце и тепло. И особый сладкий запах, пробивающийся сквозь автомобильные выхлопы и промышленные выбросы. Ей в это время года пахло счастьем всегда. И оно врывалось сейчас в её окошко приятным ветерком, лаская лицо. Она представила, как загоняет его к себе. Он приятно просачивался сквозь пальцы и обдувал её красивое лицо. Инга прикрыла глаза, чтобы ощутить, как он щекочет кожу. На минуту она вспомнила, как это – быть живой. Это было так просто. И так несказанно близко. Словно окно могло быть её билетом в новую реальность. В ту, где никто её не контролирует. В ту, где она могла бы быть собой. Немного приблизив лицо к оконному проёму, Инга хотела насладиться этой поездкой перед тем, как будет заперта в золотой клетке, которую муж называл их домом. Александру позвонили и он о чём-то на повышенных тонах разговарил с человеком на том конце.

Какая-то тень закрыла собой солнце. Недовольно поморщившись, Инга открыла глаза. И замерла. На неё смотрел мужчина, сидевший на мотоцикле, как живое воплощение свободы. Визор был поднят. Он внимательно изучал Ингу своими выразительными сине-зелёными глазами, с оттенком морской бездны. Словно читал потаенные мысли. Волосы небрежно выбивались из под шлема, мощные бёдра обхватывали мотоцикл, а руки уверенно, но расслабленно лежали на руле. Он не отрывал взгляда от неё. Словно пытался запомнить её лицо. Словно… разговаривал с ней глазами. Словно… узнавал и говорил с ней без слов. Инга была настолько ошарашена этим взглядом, что перестала вообще слышать звуки. С каждым его взглядом она чувствовала, как собственная душа тянулась к этому мужчине, стремилась к нему, как птица к полёту.

Он подъехал поближе и захотел коснуться её руки, но Инга инстинктивно одёрнула её, тут же сожалея об этом. Она только заметила, как его глаза улыбались ей, будто она позабавила его этим жестом. Его глаза – они не могли быть просто случайностью. Он не просто смотрел. Он разговаривал с ней, хотя не произнёс ни слова. Уголки её губ дрогнули, но она подавила ответную улыбку.

Машина резко рванула на зелёный свет. Александр, как всегда, рявкнул на неё, требуя, чтобы она закрыла окно. Инга не послушалась и, положив руку на кнопку стеклоподъёмника, долго смотрела чуть назад, следя за тем, как незнакомец едет рядом. Его мотоцикл – всё это было таким реальным и настолько ярким. Инга чувствовала, как её сердце бешено колотится. Взгляд его был с ней. Он что-то в ней видел. Это не было случайностью. Он запомнил её.

Головокружение только сейчас дало о себе знать. То ли последствия процедуры, то ли она как девчонка разволновалась от переглядываний, но её буквально парализовало. Будто тело только что придавило бетоном к сиденью. Инга не хотела упускать мужчину из виду. Он, совершенно не зная её смотрел так, будто ему есть до неё дело. Будто она не просто какая-то незнакомая девушка. А та, которую он давно знает. Та, кто небезразлична ему.

Она его не знала, но всё было ясно. Он был другим. Тем, кто мог бы забрать её из этой клетки. Был её шансом. И он исчез. Она не успела. Окно закрыл водитель, снова отрезав её от внешного мира. Мотоциклист набрал скорость и рванул вперед с рёвом, оставляя их позади. Затем скрылся за поворотом.

Ну вот и повеселилась. Уже гляделки с левыми мужиками приводят её в восторг.

Ну что за ерунда и десткое поведение?!

Инга горько усмехнулась и прислонилась лбом к стеклу, продолжая думать о том, что случилось только что. Он должен быть красивым. Иначе разрушит все её представления о мотоциклистах. В её воображении они всегда сильные, эффектные и свободные. А их двухколёсный друг только усиливает всё впечатление, заставляя каждое женское сердечко биться чаще. Надо было выпрыгнуть! Сесть позади, крикнуть: "Гони!" Поздно. Да и незачем. Успеет она ещё в другой, новой жизни накататься. Вся дорога была как кошмар. Инга закрыла глаза, пытаясь хотя бы на секунду забыть, что её жизнь превратилась в ад. Но из её мыслей не исчезал тот мотоциклист. Его взгляд. Свобода, которая была так близка.

Муж что-то спросил, Инга даже не поняла. Только исподлобья взглянула и отвела глаза.

– Ну-ну, девочка моя, не надо волчицей смотреть. Такое ведь бывает у вас. Хорошо, что муж твой достаточно денег имеет, чтобы быстро всё организовать, верно? – противная, шершавая ладонь Александра коснулась щеки Инги. Движение это вызвало у неё волну отвращения и она резко одёрнула голову в сторону, избегая дальнейших его касаний.

Сегодня она не выдержит всё это. По крайней мере, пока не отрубится под воздействием привычных доз снотворного в своей постели. Чтобы не чувствовать ничего. В том числе и его ненавистные прикосновения. Александр настроение Инги сразу понял и, неожиданно вцепившись в волосы на затылке, злостным тоном процедил:

– Будешь дальше убиваться из-за такого пустяка – урежу финансирование твоей матери. Шикует она в Италии чересчур. Ты поняла меня?! – встряхнул как следует, заставляя вскрикнуть от боли и повторил вопрос, – Поняла, спрашиваю?!

– Да, – на глаза навернулись слёзы.

– Умница. Вытри слёзы и не позорь меня больше. Каждый твой вздох, шаг и даже залёт я контролирую. Я тебе много раз говорил уже, ты принадлежишь мне. Отпускать тебя я не собираюсь. А ты за столько лет не смиришься никак, – ухмыльнувшись, Худяков добавил в конце, – счастье моё.

Снова это его издевательское "счастье моё".

Ни за что и никогда она не смирится. Не будет этого, пока она жива и дышит. Пусть сейчас она смертельно боится Сашу, боится за мать, но пытаться вырваться из его лап Инга не перестанет.

– Я ненавижу тебя…, – выдохнула она, впиваясь в него взглядом, полным лютой ненависти.

– Не преувеличивай, – тут же издевательским тоном прилетел ответ от Александра, – тебе не идёт быть королевой драмы.

Остаток дороги Инга дремала, прислонившись к окну. Только тупая боль внизу, ощущение пустоты, вывернутости наизнанку и сегодняшний нервный срыв после процедуры прерывания беременности, заставляли её вздрагивать иногда. Морально и физически – выпотрошенная курица. Саша решил проучить её и специально запретил вколоть медсестре успокоительное, когда в коридоре Ингу накрыла истерика. Но он вынужден был разрешить вколоть его перед поездкой, чтобы она не разнесла к чертям весь салон машины.

"Эта сволочь" как часто Инга называла своего супруга, с которым прожила в браке семь лет, обожал причинять ей боль любого характера, никогда не упуская возможности добить словами и внушая при любом удобном случае страх сделать её пожизненным инвалидом.

Сегодня Саша отнял у неё ещё и последнюю надежду – стать матерью. После этого Инга готова была уже смириться с чем угодно и даже хотела довести ситуацию до такой степени, чтобы Саша попросту закончил её мучения и убил собственными руками. Ему бы это легко сошло с рук. А её имя даже не вспомнили бы на следующий день. Он бы женился на очередном свежем "мясе" и продолжил ломать той жизнь. И ему, как обычно, ничего бы за это не было.

Худяков не был брошенным, отвергнутым или недолюбленным ребёнком, что хоть как-то могло бы объяснить его циничную жестокость. Родители у него были образованными, претендуя на элиту столичной интеллигенции. Рос он в достатке и комфорте, насколько позволялось тогдашним партийным шишкам. Такой мерзкий характер не стал следствием чего-то плохого, случившегося в далёком детстве или глубокой травмы и печальных событий. Он в своей жизни ни разу не испытывал потрясений или ужаса. Возможно, как раз наоборот, вседозволенность и пресыщенность всеми подарками судьбы, деньгами и готовностью близких служить каждому его капризу, сыграли свою роль в становлении еще неокрепшего ума и личности. Он всё слишком легко получал, ни за что не боролся и отлично умел манипулировать людьми. Да, власть и деньги быстро вскружили парню голову и бурная молодость прошла с парочкой замятых дел с изнасилованием молоденьких девушек из общей тусовки и многочисленными приводами. Но, прекрасно зная, что отец закроет глаза на всё это, ссылаясь на юность и на горячую кровь Саши и отмажет его из любого дерьма, он спокойно продолжал кутить дальше. Девушкам или их родителям затыкали рты деньгами, в органах всегда можно было подкупить очередную мелкую сошку. И им статистику не портить, и двухмесячную зарплату за ночь срубить.

Непутёвого сыночка "наказывали" отправкой на несколько месяцев за границу. Исправиться и подумать над своим поведением. Но всё сводилось к безудержному кутежу с местной золотой молодёжью, романами с красавицами, которые легко велись на богатенького парня и бесконечными опохмелом каждое утро. Девушки быстро сбегали, узнав его извращенные наклонности. Собутыльники исчезали, когда заканчивались деньги. После очередного позорного доклада отцу о приключениях Сашеньки заграницей, тот моментально возвращал сына обратно и начинал читать нотации в своём кабинете. Толку от этих лекций было столько же, сколько и ответственности у сыночка. Единственным мотиватором взяться за ум и что-то делать, стала угроза лишить наследства в пользу сестры и оставить его без гроша.

Так, Сашенька, ныне Александр Владимирович Худяков, стал обладателем липового диплома об окончании университета по специальности юриспруденция и стал правой рукой отца. А после развала страны, оказавшись в нужном месте, в нужное время, урвал себе жирный кусок разваливающегося нефтяного сектора. Можно сказать, ему попросту крупно повезло. Учитывая, что в одиночку холдинг он бы обанкротил быстро, Худяков выполнял роль номинального члена совета директоров, особо ничего не решая там и держался за свои акции мёртвой хваткой.

Амбиций он особо не имел и тихо довольствовался своей долей, но устранять грязно и по-тихому конкурентов – случая не упускал. На сегодняшний день, к своим шестидесяти, он владел пятой частью акций холдинга и спокойно жил в своё удовольствие.

А удовольствий этих у него было всегда до кучи. Сначала вереница любовниц, готовых на всё и даже на беременность, лишь бы их не отрывали от кормушки. Выдержала лишь одна. Но успела надоесть ему. Не хватало ему нерва. И в них не было ледяной неприступности, которую он жаждал с большой радостью ломать. Не тянули они на ту соблазнительную пигалицу, которая нос от него воротила и брезгливо отворачивалась.

Роковой ошибкой Завадского, его партнёра по бизнесу, стало то, что он открыто пошёл на конфронтацию, угрожая обнародовать кое-какие тёмные дела Худякова и размахивая перед лицом компроматом с убийством любовницы.

То "мелкое, несущественное недоразумение" для Александра не должно было стать досадным камнем преткновения между ними как партнёрами, но Завадский стал зарываться. Худяков решил попросту подстроить несчастный случай. Завадский был устранен уже через месяц. Автокатастрофа заставила того замолчать навсегда.

Его гражданская супруга стала неофициальной вдовой. С новорожденной дочерью на руках Елена осталась без средств существования, так как прав наследования у неё не было. Активы быстренько оттяпали остальные члены совета директоров, оформив добровольную передачу задним числом. Что-то отошло родителям Завадского. Они "эту шаболду и хищницу" все годы знать не знали и появление ребёнка никак на их решение не повлияло. А вот бедному ребёнку, которого Завадскому хватило ума признать своим в свидетельстве о рождении, повезло меньше всех. Худяков, прикидываясь очень обеспокоенным их дальнейшей судьбой, помог финансово и обещал ежемесячно выплачивать определённую сумму для безбедной жизни. Елена чуяла подвох и быстро смекнула, что тут не всё так чисто и бескорыстно. Муж как-то упоминал о нём в плохом контексте, но связаться с Александром и согласиться на его предложение не постеснялась. Она где-то даже подозревала, что это он причастен к смерти Завадского, но слишком боялась за их с дочерью будущее. И даже видя, как много лет спустя Худяков чуть ли не облизывался при виде Инги, которой только-только восемнадцать исполнилось, Елена не предприняла никаких мало-мальских попыток оградить её от назойливого внимания Александра. И расплачивалась за ошибки матери сама Инга. Горько.

Глава 3

С матерью Инга никогда не была в ладах. Понимания между ними было как между двумя людьми, общающимися на двух разных языках. То есть без шанса. Не могла она простить слабости той к деньгам Худякова. Были попытки оправдать для себя Елену, много лет внушавшую дочери как ей тяжело пришлось и как она вынуждена была принять его помощь. Вплоть до момента его первого домогательства в день её совершеннолетия. Подарки были мишурой, вежливое общение – пылью в глаза для усыпления бдительности. В тот вечер её детство и вправду закончилось, как она горько отметила про себя.

Дядя Саша, много лет навещал их. Еле дождавшись совершеннолетия Инги, быстренько оформил их брак. Его передёргивало от злости, когда Инга по старой привычке обращалась к нему на вы. Настолько, что через два дня после женитьбы ей прилетела оглушающая пощёчина.

Она смутно помнила день регистрации и как ответила "да". Саша увёз её из дома, сказав, что они поедут в ресторан. Мать присоединится позже, но нужно кое-куда заехать сначала. Налил ей шампанского в машине, улыбнулся и просил расслабиться. А дальше как в тумане. Она постоянно прокручивала в голове отдельные вспышки в памяти, пытаясь воссоздать полную картинку, но в единый фрагмент они не складывались. Инга была уверена, что Саша подкупил регистраторшу, подсыпал что-то в бокал и сделал своё грязное дело, но доказать это теперь ей не удастся. Она проснулась в кровати на следующий день, не помня абсолютно ничего. Её любимый сарафан мятного цвета был разорван, белья на ней не было. Внизу никакого дискомфорта или воспаления не ощутила. Только на бёдрах высохшая сперма. Было ошибкой думать, что она легко отделалась. Свои предпочтения он проявил чуть позже и это стало персональным адом для Инги.

Она почти сразу после заключения брака перестала общаться с матерью, пресекая любые её попытки оправдаться и сослаться на тяжёлое финансовое состояние из-за смерти отца. Скандал получился громким и мерзотнейшим. Но в тот день точку в отношениях с Еленой она поставила окончательно.

– Ты не имеешь права осуждать меня, Инга! Яйцо курицу не учит, ясно? Выросла как принцесса, так что будь чуточку благодарнее Александру за это!

– Подложив единственную дочь под старого извращенца, ты развлекалась и жила на широкую ногу. За это я должна быть благодарна? За то, что он куколд, у которого через раз встаёт и поэтому он избивает меня, если не удаётся трахнуть?

– Инга, дочка…, – мать хлопала глазами, не зная что ответить.

– Гори в аду, ясно?! Нет у тебя дочери! Больше чем эту мразь, я ненавижу только тебя и никогда не прощу, – Инга накинула шубу, забрала сумочку и кожаные перчатки и собралась уходить.

– Александр женился на тебе. А мог использовать и вышвырнуть, как наиграется. Всё же в итоге удачно сложилось. Он сказочно богат, ты – молода, красива и отхватила куш. Как сыр в масле катаешься и, видите ли, несчастна, рыдая в Роллсе. Ну что я ещё должна была сделать?!

Инга ушам своим не поверила. Она развернулась с порога и резко подлетела к матери.

– Всё что угодно! Я бы слова тебе не сказала, если бы тебе пришлось стать проститукой, содержанкой или подстилкой одного или нескольких мужиков. Мне было бы плевать, сколько членов одновременно тебе пришлось обслуживать ради денег. На всё плевать. Ничто бы не изменило того, что ты моя мать и выкручивалась как умела! Я бы молилась на тебя, затыкая всем рты и всё равно считая святой. А ты просто предпочла сломать мне жизнь. Больше никогда не говори со мной. Для меня ты умерла навсегда.

– Инга, пожалуйста. Прости меня. Ну что мне сделать, чтобы ты простила?

– Слишком поздно. Ты всё уже сделала.

После болезненного разрыва с матерью, Инге ещё неделю снились кошмары. Мать умоляла, рвала волосы, шла на неё ножом, кричала что-то и каждый раз Инга с криком просыпалась. Но о своём решении она не жалела ничуть. Даже легче стало после этого. Она просто попросила Сашу чтобы тот сам переводил деньги матери и ничего не рассказывал о Елене. Реакцией мужа была лишь приподнятая бровь, но ответа не последовало. С тех пор Елена не оставляла попытки связаться с ней, но Инга была тверда в своём решении. Она и вправду отрезала мать раз и навсегда и ничто не могло заставить её изменить решение. А Саше это было даже на руку. Чем меньше она общается с кем-то, тем лучше для него.

В нём странным образом сочетались, казалось бы, абсолютно взаимоисключающие противоречия. Ему нужен был контроль, но в то же время он любил играть и испытывать Ингу, нарочно подводя к мужчинам. Он бешенно ревновал её, но это не мешало возбуждению от её секса с Кротовым. Он ограничил круг её общения и свёл до минимума всякий контакт со светскими львицами из их тусовки, но при этом, против присутствия подружки Олеси в жизни жены не возражал. Инга считала, что это всё просто игра и создание иллюзии семьи, где муж настолько обожает супругу, что требует всё её внимание себе. Но Инга знала, что он мечтает изолировать её от всех и полностью подчинить себе. И здесь были противоречия. Тогда она перестала бы быть для него интересной. Именно вечным сопротивлением и нежеланием покориться Худякову, она продолжала разжигать в нём пожар, возбуждая сильнее обычного. Лишь тогда он был способен кончить. Как в день их росписи, когда она в полнейшем невменозе умудрилась сказать ему "Я не смирюсь никогда Саша, не мечтай"! Кажется, последние отстатки разума покинули его после этих слов и он повалил Ингу на кровать, за считанные секунды доводя дело до конца.

Александр не всегда был ущербным в физическом плане. До своих сорока он вёл вполне себе активную жизнь. Посещал во Франции гонки, очень увлекался спортивными машинами. Но страсть гонять на полных скоростях под действием алкоголя, сыграла с ним плохую шутку. Ему придавило нижнюю часть и после операции и реабилитации осталась хромота. И очень тяжело было осознавать, что всё самое лучшее для него в одночасье закончилось и теперь недоступно. Самым болезненным ударом стало то, что после после выздоровления член перестал стабильно функционировать. Импотенция была не полная, но с эрекцией появились большие проблемы. Ситуацию многочисленные проститутки и любовницы не могли улучшить. И в какой-то момент он сильно обозлился, стал срываться и достигать оргазма от своего жестокого обращения, сопротивления партнёрши и наблюдения за совокуплением других. Склонность к куколдизму расцвела в нём буйным цветом в браке с Ингой.

Давно забытое ощущение эйфории пришло, когда однажды Инга, свежая маргаритка Елены, вышла из своей комнаты в коротких шортиках и маечке без лифчика, не зная, что он пришёл к ним в гости, чтобы поздравить с восемнадцатилетием. Не поздоровавшись, она сиганула обратно. Когда вышла повторно уже в штанах и бесформенной футболке, сухо поприветствовав его, у Худякова созрел план по заполучению её себе. Он хотел в тот день сообщить Елене, чтобы дальше крутилась сама, но передумал. Ему было абсолютно плевать на вялую мужскую потенцию, хождение с тростью, разницу в возрасте и мерзкие мысли и намерения. Ему нужен был нерв. Девушка могла это дать. Она и коллекционирование машин стали его больной страстью.

Он несколько лет выставлял свою жёлтую красавицу на гонки. А красавицу-жену брал с собой, чтобы смотрела, как первая выигрывает призовое место. Так продолжалось три года и он поднимал хорошие деньги. Приятный бонус к его капиталу, но, в основном, тщеславное желание утереть всем нос. Всё изменилось в последний год, когда первым финишировал новичок на чёрном Астоне. Заявился на заезд и тут же выиграл. И Александра просто разрывало от злости. Какой-то выскочка по имени Роберт Галиуллин обставил влёгкую его лучшего водителя и, как он считал, крутейшую машину. Худяков должен был выяснить, за счёт чего случился прорыв нового чемпиона. За первый проигрыш одной его вещи, он в ту ночь наказал вторую, после чего супруга приходила в себя две недели. Как он сказал её назойливой подруге: "Инга слишком близко к сердцу приняла проигрыш и ей нужно время отойти."

Худяков быстренько выяснил всё о Галиуллине и его друге – владельце машины. Илья Андреевич Аверин, с говорящим прозвищем "хирург" среди подчинённых. Ничего существенного. Небольшой сервис в Сокольниках, старый больной отец, проживающий с ним в двушке в старой панельке. Непонятно, почему при своих доходах, Аверин живёт в таком аскетизме.

А ведь Борис Кротов – владелец второй по величине сети дилерских центров, ровесник и давний приятель Александра рассказывал об одном талантливом парнишке, который в своё время чётко выправил его старый Феррари. И заместитель у него есть с умением отлично диагностировать и, похоже, ещё и выигрывать гонку. Сам Аверин, почему-то, не участвовал в заездах. Тогда Худяков значения словам Кротова не придал, слушая вполуха. Теперь надо как следует перетереть с ним за этого Илью и съездить познакомиться лично под видом владельца проблемного авто. Что дальше будет делать, Александр не знал, но любопытство утолить очень хотелось. А там, возможно, созреет план.

За чашкой чая в своём кабинете, Кротов рассказал, что в своё время, много лет назад, Илья выручил его на дороге, когда внезапно отказала электрика и машина встала. Они общались неплохо и он стал постоянным клиентом Ильи и даже помог в своё время найти удачное здание. Аверин решил всё-таки, вместо чётырех разбросанных по всему городу СТО, работу которых он не мог в полной мере проконтролировать, открыть один большой сервис, с огромной площадью.

– Говорят, не было ещё ни одного случая, который он не осилил. Даже самые экономные и скупые приходят к нему впоследствии. Просто до этого они пытаются в других местах безуспешно отремонтировать, – Борис сделал глоток и продолжил, – Я тебя сразу предупрежу Саша. Он берёт дорого, но сделает на совесть. Может и не быстро, но с гарантией. Состоятельные клиенты в курсе. А дорого Илья, как он мне сам говорил, берёт не из-за жадности или потому что так неоправданно высокого ценит своё время. Он на запчастях не экономит и доводит до ума каждый механизм, стараясь предотвратить будущие поломки. По крайней мере, ставит он сразу всё качественное и достойное.

О коронной фразе Ильи "дорого, но навека" Кротов не успел сказать, так как его секретарша принесла бумаги на подпись.

Глава 4

– Приглашение на открытие мотосалона вы с Ингой получили. Вас ждать? – вкрадчиво поинтересовался Борис.

Александр прищурил глаза, гадая о причине интереса. Его мысли затуманились. Зачем ему этот вопрос? Почему вдруг такая искренняя заинтересованность в его отношениях с женой? Да и вообще, слишком далеко всё заходит. Надо бы, наверное, закругляться с их играми. Похоже, Кротов начинает влюбляться. А у него жена и сын Артём. Наследник, который собирается жениться на подруге Инги. Идеальная картинка "идеальной" семейной жизни. По крайней мере, тот так транслирует в СМИ. Если его "любимая жена", как он говорит, узнает об их тайных делишках на троих, то всё. Репутация, грязный развод с приличным скандалом… и, конечно, финансовыми потерями. Кротову это смерти подобно! А Худякову на это наплевать. Он уже устал от их игр, пора заканчивать с этим. Пускай сам разруливает свои проблемы. В конце концов, некоторые жёны предпочитают закрывать глаза на вереницу любовниц и похождения мужа. Слишком любят деньги мужа и свой комфорт.

Но это меньше всего волновало Худякова. Чем дольше мысли об Инге наполняли его голову, тем сильнее они мешали сосредоточиться. В нём клокотала ревность к Кротову. У того стали проступать чувства помимо похоти. А ведь Худяков не потерпит этого. Он и сам заметил, что Борис не просто желает её. Он хочет её. Полностью. Быть единственным, кто контролирует её. Это беспокойство в душе становилось навязчивым.

Даже если просто показалось сейчас – Худякову отчаянно хотелось новизны. И он подумал, что если смог угрозами, шантажом, а иногда с помощью рогипнола заставить Ингу лечь под Бориса, то на групповую историю подавно затащит. Фантазии сводили с ума, разжигая ненасытную жажду. Предпочтения становились извращённее, желание подчинить – навязчивым. А сам он превращался в злобного, ревнивого, параноика. Это он ещё долго продержался, раз только на седьмом году их совместной жизни понял, что ему уже мало наблюдать, как Ингу берёт один и тот же мужчина. Ему чертовски этого мало. От мысли, а что если их будет двое или трое вокруг неё, Худяков недавно так возбудился, что даже смог трахнуть её, вяло кончив до того, как она вообще смогла настроиться.

И только сейчас, услышав, казалось бы, абсолютно простой вопрос Бориса, Худяков понял, что живой Ингу никогда не отпустит. Какая бы дичь ни творилась между ними, она будет при нём до конца. Пока ему не надоест когда-нибудь. А там можно легко превратить её в овощ и упрятать от всех в психушку. Только знать бы, когда это произойдёт. Такая молодая и неопытная была, когда он женился, а мозгов и хитрости оказалось больше, чем у всех его любовниц вместе взятых. Даже учиться ей не дал, чтобы не начала права потом качать.

Борис, похоже, заметил перемену в лице Худякова и тут же поспешил добавить:

– Могу вас познакомить с Авериным. Он обещал быть.

– Пожалуй, придём, – коротко ответил Худяков. Остальное – время, место, пожелания, цена за ночь с его женой – он оставил без внимания и не захотел уточнять детали. Борис мог быть настойчивым, но Александр знал, что иногда молчание сильнее слов.

Кротов знал о мстительной натуре Александра и выдавать своё разочарование открыто не стал. Тем более что Инга отвергла его предложение. Неизвестно по каким причинам ей оказался не нужен мужчина такого же возраста и с такой же толщиной кошелька, как у неё мужа. И с более высокой потенцией. Рисковать своим браком и дальше настаивать Борис не стал. Решил довольствоваться ныне сложившимся положением.

***

Самым большим сожалением Инги было то, что она так и не успела влюбиться в кого-то и испытать счастье быть любимой в ответ. Кем-то вполне адекватным. Молодого водителя, который смотрел на неё влюблёнными глазами, Саша вышвырнул мгновенно. И как подозревала Инга, не без физических последствий. С тех они стабильно менялись раз в два года.

Инга не могла не заметить перемен в настроении мужа. Худяков с каждым днём становился более закрытым, более напряжённым. Но ей было всё равно, она уже давно привыкла к его заскокам. Зато она испытывала странную горечь, которую трудно было объяснить. Он мог бы её любить, но этого не случилось. В его мире любовь и забота заменялись угрозами и манипуляциями. И всё же, она искала способ почувствовать себя живой. Хоть иногда. Пыталась найти в его холодном мире хотя бы каплю тепла. Но её желания сталкивались с его контролем. Мечта быть рядом с кем-то, кто бы видел её настоящую, а не ту, которая с улыбкой играет роль счастливой жены, так и не осуществилась.

А вторым сожалением в браке стало то, что Саша ни в какую ей не давал учиться. А она мечтала стать психологом. Инга горько усмехалась каждый раз при этой мысли. Какой из неё психолог, если она теряла себя, сходила тихо с ума не в состоянии сама себе помочь? А тут другим собиралась. Но раз жизнь подкинула ей настолько кислый лимон, значит ей нужно суметь извлечь свою выгоду из их брака, приготовив для себя любимой лучший в мире лимонад. Где-то в отдалённом райском будущем.

Ей постоянно приходилось носить маску. Отыгрывать роль счастливой, замужней светской львицы. И держать на расстоянии вытянутой руки мужчин, падавших штабелями у её ног. Потому что ноги, которым нет конца, красивое лицо и, в целом, интересная модельная внешность производили эффект разрыва бомбы. Она знала об этом преимуществе и, прекратив жалеть себя на втором году брака, начала умело пользоваться им и извлекать выгоду из сложившейся ситуации. Инга всячески демонстрировала, как ей хорошо с Худяковым, шептала жёнам его партнёров какой он чуткий и внимательный, как он постоянно балует, задаривает её подарками и ни в чём не отказывает. Прекрасно понимала, что тем самым подпитывает его эго. И видела, как ему нравится, что жена с лёгкостью отвергает очередного претендента на роль её любовника. Со стороны всем казалось, что у четы Худяковых идеальный брак, в котором жена странным образом влюблена в своего старого мужа. Или по крайней мере, блестяще это изображает.

У Инги действительно было всё, что она пожелает. Тряпки брендовые, дорогие украшения, роскошная жизнь тусовщицы, путешествия, комфорт, штат прислуги, водитель и посещение любого места в городе. С разрешения Саши, естественно. И за это он требовал в ответ, как сам утверждал, совсем немного. Сущую малость. Всего-то пару раз в месяц потерпеть полчаса под его другом. Этот больной ублюдок не выносил мужчин вокруг нее. Но обожал наблюдать, как Кротов сношает её у него на глазах и, пыхтя над ней по полчаса, с трудом доводит дело до конца. Инга очень быстро поняла, что он жаждал поймать её за сексом с собственным инструктором, их садовником или водителем. Он надрачивал бы свой мерзкий вялый отросток, громко кончая от этого зрелища. А потом избил бы её так, что она месяц не высовывалась бы из дома. Но ничьих чувств и хорошего отношения к ней не терпел, зверея даже от одной этой мысли. Она вела себя крайне аккуратно с персоналом, с любым мужчиной, который смотрел в её сторону или заговаривал с ней. Нельзя было допускать ошибок. Поняв, где расставлены ловушки мужем, Инга принципиально соглашалась только на Кротова, подчёркивая, что делает это только из желания ему угодить. Она некоторые эпизоды вообще не помнила, видя наутро последствия на своём теле. Иногда пыталась просто потерпеть, выпив два бокала вина. А иногда пыталась сопротивляться, отчего делала только хуже и приходила в себя неделями.

Инга пыталась понять, что с ней не так, почему она никогда не чувствовала себя счастливой. Знала, что у неё было всё, но пустота внутри становилась всё глубже. Её день за днём наполняло отчаянием, а она, как ни странно, научилась скрывать это, притворяясь.

В конце концов, Инга предпочла миру чувств, вещи и драгоценности, а миру любви и тепла – холодную отстранённость, ежедневную смену масок и отсутствие каких-либо мало-мальских проявлений эмоций. Для неё самой становилось всё опаснее свыкаться со своим положением. Та девочка, которая обещала бороться и начать новую жизнь, постепенно начинала угасать.

Всё чаще посещала мысль, что нет в этом мире счастья для неё. Это нормально. Привычно и комфортно для самой Инги. Стать эмоционально неуязвимой. Настолько, чтобы стало ровно на всё. Единственное, что ей оставалось – это использовать свои привлекательные черты. И даже если светская жизнь давала ей определённое наслаждение, она всё больше чувствовала себя пленницей. Инга не считала себя удобной. Просто умело научилась приспосабливаться к предложенным обстоятельствам. Чтобы муж не убил её за непокорность.

И мысли об этой новой жизни, где только она сама знает, откуда она и кем была, ежедневно давали силы встать с кровати, надеть маску под сегодняшнее настроение и с новой силой начинать воплощать в жизнь свой план.

Но вся её игра грозилась рассыпаться как карточный домик в тот день, когда Саша свозил её на аборт. Инга сама так и не узнала от кого забеременела. И Саша не был уверен. И проверять это он не пржелал, отказавшись делать генетический анализ. Дети вообще не входили в его планы. Не то чтобы она жаждала стать матерью, но при мысли, что у неё отняли уже существующего ребёнка, Инге стало дурно в коридоре клиники. Она чувствовала ужас, этот разрыв внутри, потому что в тот день она потеряла и кусочек себя. А потом сорвалась на Сашу, чем неприятно шокировала его. Это стало опасным просчётом с её стороны. Особенно сейчас, когда долгожданная свобода близится. Ещё и этот мужчина на мотоцикле, загипнотизировавший её одним взглядом…

Она впала в жесточайшую депрессию и месяц не выходила из дома. Только раз в неделю Олеся навещала её. Но и той Инга не могла рассказать о причине своего подавленного состояния. Незачем её шокировать рассказами об ублюдочном муже и мерзком будущем свёкре Кротове. Олесе сейчас итак нелегко с вынужденной помолвкой с Артёмом, которого она не любила.

– Здравствуй, Олеся. Хорошо, что ты зашла к Инге. Совсем хандрит, – начал свою тошнотворную игру Худяков, увидев в гостиной жену и её стервозную подругу. Терпеть ту не мог, но из-за влиятельного отца, который объединит вскоре капитал с Кротовыми, заставлял себя потерпеть её присутствие. Связи в их кругах незачем терять. Но Олеся эта хотя бы не так раздражала его, как другие тупоголовые, тошнотворно лицемерные и наигранно жизнерадостные сучки, сопровождающие его знакомых и партнёров. В попытках перещеголять друг друга, мужчины из его окружения заводили всё более экзотических любовниц. И чем больше экзотики было, тем меньше мозгов наблюдалось. Но это забавляло мужчин. Вечера не так скучно проходили.

– Здравствуйте, Александр. Всегда рада быть вам полезной, – съязвила Олеся в ответ, поставив чашку с кофе на журнальный столик.

Олеся, как всегда, была прямолинейной. Она не боялась язвить, но Инга к этому привыкла. Знала, что её подруга находит удовольствие в том, чтобы выводить Худякова из себя.

Худяков поморщился от её слов. Эта стерва никогда не упускала случая подчеркнуть его возраст.

– "Тебе", Олеся. Обращайся на ты, – раздражённо ответил он. Кивнул прислуге, чтобы принесла ему выпить и устроился на диване рядом с женой.

Олеся закатила глаза. Ну вот, теперь не даст толком поговорить. Она Ингу уважала, но вот Худякова терпеть не могла. И с трудом могла это скрыть.

– Что вы, Александр? Родители учили меня обращаться к старшим только на «вы». Такое воспитание, уж извините, – парировала она в ответ, пожимая плечами. Победная ухмылка тронула губы при виде его багровеющего лица. Видя, что Инга никак не реагирует, она не стала развивать эту тему дальше и попыталась перевести разговор в другое русло, – Вы придёте к Борису Алексеевичу на открытие? – затем перевела взгляд на Ингу, – Ох, дорогая, я видела потрясающее платье на днях. Нам нужно пошопиться. Оно идеально подойдёт тебе. Ты будешь в нём конфеткой. Если, конечно, твой любимый супруг разрешит в нём пойти.

Ещё чуть-чуть и Худяков придушит её. Олеся чувствовала это и наслаждалась видом его перекошенного лица. Посидев ещё полчаса, она засобиралась на тренировку.

– Спасибо, что пришла Лесь. Я позвоню, – Инга проводила подругу и вернулась в гостиную за телефоном. Хотела быстрее сбежать в свою комнату и закрыться там.

– Терпеть не могу эту стерву, – процедил он, ослабляя галстук.

– Спасибо тебе, что терпишь Олесю ради меня, Саша. Я знаю, каких усилий тебе это стоит. Ты бы её моментально вышвырнул, если бы я так близко не дружила с ней, ведь так? – попыталась смягчить его настроение Инга. Он итак всегда на взводе приезжал после работы. А тут ещё подруга оказала медвежью услугу, провоцируя его. А оторвётся-то он на жене, о чём Олеся могла только догадываться, судя по её намёкам и подводящим вопросам. Напрямую она никогда не спрашивала.

– Платье покажешь. На открытие пойдём, Боря ждёт нас. Познакомит с этим Авериным.

Инге абсолютно неинтересно было всё, о чём муж говорит. Саша вообще перестал что-либо требовать. Он просто диктовал правила своей игры, а она всё больше и больше в них утопала. Но Инга не могла остановиться. Она вновь и вновь пыталась найти себе силы, чтобы двигаться вперёд, чтобы спасти себя. Даже если всё вокруг рушилось. Даже если её чувства уже не имели значения.

Но теперь, когда муж сказал, что они всё-таки поедут, её сердце сжалось от раздражения. Придётся тащиться на какое-то сборище ради него. Ещё одно лицемерие, ещё одна роль, которую ей нужно сыграть. Стоять и улыбаться, пока Саша пытается подобраться поближе к тому, кто утёр нос ему на гонках.

Судя по всему, речь о том самом владельце автосервиса, от которого девочки из тусовки пищат и без конца отгоняют туда свои итак идеальные машины по самым разным пустякам. Говорят, он "красив как боженька, притягателен как грех и у него самые выразительные в мире глаза, за которые не жаль отдаться прямо на капоте". Да-да, она дословно запомнила данную характеристику и посмеялась вместе с Лесей в туалете, после того, как сражённые наповал клиентки автосервиса с незамысловатым названием "СтоАвто" ушли бурно бурно обсуждая владельца.

Глава 5

– Боря очень хвалит вас. Мне нужна помощь с моим стареньким мустангом и я уже отчаялся найти толкового специалиста. Сами понимаете, кому попало доверить ремонт такого красавца я не могу, Илья Андреевич, – такой слащавой интонации даже Борис, стоящий рядом никогда не слышал от Александра. Его брови комично приподнялись над оправой очков, явно пытаясь скрыть лёгкое недоумение.

– Можно просто Илья…, – разговор заметно напряг. Интуитивно Илья почувствовал, что этот Худяков ему не нравится. Он точно не смог бы сформулировать, но что-то в Александре отталкивало. Слишком уж тот маниакально изучал его, пытался казаться близким, несмотря на общее холодное вежливое дистанцирование. Но они с Робом не брались бы даже за половину заказов, если бы опирались всегда только на личное отношение к клиенту. Почти каждый второй производил "неизгладимое" впечатление в плохом смысле этого слова.

– Машина – продолжение каждого уважающего себя мужчины, – профилософствовал вслух Кротов, чуть повёрнутый к остальным, после своего третьего бокала шампанского, – за Илью я ручаюсь, Саша. Стать его постоянным клиентом – было моим лучшим решением. Теперь голова за автопарк не болит.

– Спасибо за рекомендацию, Борис Алексеевич, – Илья отсалютовал в ответ бокалом и продолжил общение с Худяковым, – жаль вас разочаровывать, Александр Владимирович, но сейчас у меня много заказов на ремонт эксклюзивного авто. Роб…ерт сделает вам полную диагностику и приведёт её в порядок. Мустанги по его части. Кстати, вот и он.

Роб подошёл и все мужчины все обменялись крепкими рукопожатиями.

– Месяц ожидания – это многовато, Роберт. Может быть, за дополнительную оплату вы возьмётесь срочно за моего коня? – начал настаивать Александр, уверенный, что достаточно помахать перед парнями двойным тарифом и они тут же согласятся.

В отличие от Ильи, его друг был менее вежливым и сразу дал понять Худякову, что состоятельных клиентов на очереди к ним полно и исключений ввиду особых просьб и дополнительной оплаты они не делают. Илья подметил, что Роба тоже оттолкнул Худяков. Это был тот момент, когда они поняли друг друга без слов.

– Всегда мечтал ставить таких выскочек в очередь, сославшись на сильную занятость, – прошептал Роб, наклонившись к Илье.

– Фактически, ты не соврал, – ответил Илья с лёгкой усмешкой и пожал плечами.

– А вот и моя любимая супруга Инга. – проговорил Александр, отчего интонация его стала чуть более угрожающей, будто он предупреждал кого-то. Инга знала этот тон. Он означал, что она будет непременно наказана за то, что потерялась из виду на некоторое время. – Счастье моё, я уже успел потерять тебя.

– Не нужно так сильно переживать, Александр. Мы всего лишь отошли немного посекретничать, – раздался голос Олеси из-за спины Инги. У Худякова напряглись желваки, но он быстро взял себя в руки, сжал сильнее талию жены и притянул к себе собственническим жестом. Это был его жест контроля, властное движение, которое не обманешь.

Илья повернулся к девушкам и замер.

"Мир тесен, но не настолько же" – пронеслась первая мысль в голове, а взгляд был прикован к той, которую Худяков представил как свою супругу.

Тут же посмотрел на её кисть. Знакомый браслет развеял все сомнения. Она. Принцесса из Роллса.

Затопило восторгом внутри. В груди вспыхнуло безумное ликование. А ведь он думал о ней в контексте "А что если?" Жалел, что не догнал тогда. Но по номеру машины позже тоже не стал пробивать. Момент упустил и слишком много мыслей пронеслось. Под конец вообще сомнения одолели. Не боялся, скорей, не хотел разочароваться.

"Чужая жена" – глухо ударило следом. Она ещё ослепительнее, чем он запомнил. Дух захватывает от любопытного, но осторожного взгляда Инги. Илья с трудом втянул воздух, шумно выдыхая. Ощутил как бешено застучало сердце в груди.

Что ж, похоже, ответ он сейчас получил. Как он и предполагал, понравившаяся ему впервые за долгое время девушка занята. Она была какой-то неизведанной и захватывающей. Разочарование не заставило себя ждать. От её выбора. Потому как несчастной и забитой рядом с мужем она не выглядела. Наоборот, спокойно прижималась к нему, принимая собственнические жесты. Поэтому как ошпаренная отдёрнула от Ильи руку в тот день. И по этой же причине, с лёгкостью отвергла бы его, поедь Илья за ней. А иррациональная часть в нём очень хотела коснуться пальцев тогда.

"Неужели так влюблена в старика?" – одна мысль хуже другой.

Неловкая пауза слишком затянулась. Девушка сдавленно улыбнулась в замешательстве и протянула руку первая. Их зрительный контакт никак не разрывался и Илья жадно ловя её взгляд, обхватил её нежную, маленькую ладонь. Большим пальцем он незаметно погладил её запястье под бусинами. И остался очень доволен тем, как зрачки девушки расширились. Её губы шевелились, а он даже не услышал что она сказала. Там Кротов что-то говорил, Роб отвечал, её подруга, кажется, Олеся умудрялась вставить слово, но всё пронеслось гулом мимо него.

– Илья, – откашлявшись ответил он, а руку её отпускать не спешил. Ей пришлось самой аккуратно выдернуть, чтобы Саша не начал сердиться.

– Очень приятно, Илья, – пробормотала Инга, отступая к мужу. Её ответ был сдержанным, будто между ними была невидимая стена. Илья понял, что её реакция на него была скорее осторожной, чем заинтересованной.

"Интересно, узнала?" – при