Алхимия Времени

Посвящается всем,

кто готов отринуть предрассудки

и разглядеть в себе жажду к чудесам

Глава 1

Кор`Интер.

500 год после передачи власти.

В воздухе сгустился жар. В этом мире всегда было жарко, но не с приходом ночи. Вот только Настоятельницу жгло изнутри прикосновениями опасных узлов предчувствия. Она смотрела на мальчика, в глазах которого горел огонь силы – той самой силы, которую они так долго ждали. Он был еще совсем юн, с момента его появления на свет прошло всего десять лет, но отпечаток не могли пропустить глаза жаждущие и внимательные. Настоятельницу обвиняли в чрезмерной холодности, но не сомневались – её отношение не имело пристрастности, и в тоже время не нельзя было не заметить блеска в её умудренных знанием и опытом глазах – они будто поглощали образ мальчика, вписывали его в память, в глубины сознания, чтобы она могла различить его всюду среди миллионов людей.

– Вы уверены, Настоятельница?– спросила её та, что в скором времени должна была взять на себя часть её обязанностей. Подобравшиеся путы возраста многое не позволяли делать с прежней силой.

– Думаешь, мои глаза можно обмануть?– одернула её глава дома Статэра.

Ученица вновь вернула глаза к юному наследнику. Он играл со своими черными пустынными псами, и на лице у юнца застыла неискренняя улыбка – мал, да не глуп. Тайное прибытие Настоятельницы и её учениц взволновало его, но меньше чем его родителей – в силу неполноты знаний, но скоро это должно было измениться. В незначительной степени ученицу успокаивал факт того что мальчишка все же не до конца понимал важность происходящего, хоть и чувствовал как сгустился воздух – признак двойственных перемен.

– Нет, простите меня,– ответила девушка и пусть стояла она за спиной Настоятельницы, все равно ей поклонилась.

– Необходимо испытать его,– проговорила женщина, тщательно скрывая дрожь в голосе. – Испытать, да посильнее. С этого момента жизнь не будет к нему так уж нежна.

– Я приглашу их вновь,– проговорила девушка, отступая к двери.

– Только мальчика,– резко проговорила Настоятельница. – Сейчас мне нужен только он.

– Но господин не согласиться,– возразила ей ученица, предвидя недовольство хозяина дома. – Они не доверяют нам всецело, как должны.

“Это все потому что у нас нет прежнего влияния и возможностей ни в одном из разрозненных миров”,– подумала про себя Настоятельница и удержалась чтобы не зашипеть от досады за правдивость собственных мыслей.

– Веди ко мне мальчика, – настоятельным тоном проговорила она. – Отныне у нас больше нет возможности быть обходительными.

– Как прикажете,– отвечала девушка и быстро удалилась прочь из просторной залы, которые отвели хозяева для беседы с представительницами Дома Статэра.

Настоятельница сжала ладони, сцепив их между собой. Она старалась унять трясущиеся мысли и тело. Мальчик был первым знаком, она не могла ошибиться. Она закрыла глаза, медленно дыша призывала к себе прежнюю ясность ума, и мысленно молилась чтобы им был послан и второй знак.

Кор`Эст

500 год после передачи власти

Ночь еще никогда не была такой непроглядной. Даже ясное освещение улиц светом искусственных ламп, едва ли могло разрезать её густоту. Воздух был свеж, даже слишком свеж для середины лета, он холодил спину и выступал бодрым подстрекателям тревоги, она минула грудь и теперь подступала к горлу. Настоятель Дома Статэра, один из ведущих наставников – был уже не юн, и по праву мог считать себя человеком устойчивым к эмоциональным краскам внешних событий – его учили быть неподверженным влиянию обстановки и чужих слов.

Но в ту ночь он не узнавал себя. Тайное прибытие в Центральный мир ничуть его не тревожило, много лет они тайно перемещались по всем мирам. Другое волновало его до глубины естества. Младенец несколько часов назад появился на свет, с громким криком, поглощенный плачем и болью рождения. Настоятель ждал, когда господин дома, принесет ему ребенка. Он должен был убедиться, что это тот самый знак, которого они ждали. Еще один знак. И он остерегался того, что могло произойти с ним, окажись эта ночь Откровенной с ними.

– Настоятель,– тихо проговорил его ученик, подавая в руки наставника бокал с холодной чистейшей водой. Со стороны его учитель казался, как и прежде, непоколебим и спокоен. Он не знал, что эта ночь и так превратила всё внутри него в холодные глыбы, только вот мысли не застыли, они продолжали литься непрерывным потоком. – Мы получили вести от Главы -Настоятельницы.

Он вздохнул и посмотрел в глаза юному ученику – застывшая паника, такая же холодная как снег зимой.

– Ты плохо скрываешь свои эмоции,– укорил его Настоятель. – Вы уже отправили ответную весть?

Ученик кивнул в знак согласия.

Настоятель нашел в новорождённом младенце то, что отчаянно искал Дом Статэра и то чего жаждал этот мир.

– Когда взойдёт солнце, нас уже не должно быть здесь,– проговорил Настоятель. – Миру явилось два знака, и теперь вместилища начнут вбирать в себя силу, которую некогда мир утратил. Время милосердно по воле Великого,– шептал он, крепко сжав в руке драгоценную ему вещь.

– Господин готов предоставить нам свободный путь, он нашел подходящий промежуток,– проговорил ученик, вглядываясь в лицо учителя.

– В наших руках появилось оружие,– последовал шепот. Настоятель все еще пробирался сквозь поток мыслей, игнорируя внешнее. – Но готов ли наш разрозненный мир принять его,– риторический вопрос оставался на его губах, а во рту появилась горечь. – Они должны выбрать правильное имя,– глаза его стали шире, будто поймали состояние возбужденного сознания.

– Настоятель,– снова обратился ученик, в его горле было сухо от волнения. Ту ночь он не забудет никогда, так он решил, как только ступил на землю Кор`Эст. – Нам пора выдвигаться.

Как и требовалось – с приходом рассвета, на земле центрального мира остались лишь слабые следы присутствия представителей дома Статэра, тех людей, которых считали выдумкой, нежели плотью и кровью.

Кор`Эст

16 лет спустя.

516 год после передачи власти.

Внешнее состояние обманчиво. Ему просто нельзя доверять, или можно оказаться загнанным в ловушку не только лживых образов и слов, но и своих собственных суждений, в действительности только казавшихся таковыми. Обманчивость внешнего относится абсолютно ко всему – вещам, людям, обстоятельствам. К тому чего можно было коснуться и коснуться не представлялось возможным. Относилось это обманчивое состояние и к объединенному пространству Парс`Раст.

Парс Раст объединило в себе четыре отличных другу от друга мира, и теперь их внешнее мирное состояние можно было только проглатывать, ощущая неприятий привкус горечи притворства. Но что могло разбавить этот яркий привкус?

Изабо ван Райт надеялась, что этому поспособствует её возвращение домой на несколько недель. Ей хотелось верить, что обстановка родного мира будет к ней приветлива и утихомирит все глубинные переживания, столь яро поднятые её наставниками и окружающим обществом. Она испытала отвлечение, когда её меж пространственный корабль приземлился в посадочной зоне, там её уже ожидал экипаж. Глазами, среди множества людей, она искала своего старшего брата, который в письме обещал её встретить. Такое суетливое волнение она позволила себе лишь на борту корабля. Она хотела покинуть его как можно скорее, необходимость ощутить прикосновение наполненного свежестью ветра ноющим чувством растекалось по телу.

Брат не прибыл, чтобы встретить её. Вместо себя отправил секретаря и охрану – стандартный бесчувственный набор элементов постановки. Изабо позволяла себе только вежливое обращение и легкость – еще один образ спектакля – никакого нетерпения, не имеет значения сильно ли ты скучаешь по семье, и насколько трудно тебе приходиться вдали от дома. Все должны видеть только то что должны, не больше ни меньше.

Добравшись до территорий семьи Райт Изабо ощутила перемену в теле, родная земля отнимала скопившуюся напряженность, но это послабление не служило поводом для пусть даже временного расслабления. Секретарь, который встретил её вежливо и без эмоционально, не был доверенным лицом ни отца, ни брата. Всех приближенных она знала в лицо и с рождения. Этого человека она видела только на фотокарточках, присланных братом. Потому в его присутствии следовало соблюдать все правила.

Семейный дом встретил обманчивым молчанием. Изабо простилась с Секретарем в холе дома, и просила слуг отнести её чемоданы в спальню, сама же она сразу направилась в комнату матери, необходимо было лично справиться о состоянии её шаткого здоровья. Но подходя к её комнате, Изабо отметила отсутствие слуг в этом крыле дома и зацепилась чутким слухом за хорошо различимые голоса, доносящиеся из рабочего кабинета отца. Она медленно и тихо направилась на звук .

– Они втянут нас в это войну!– возмущенный голос брата, пробудил в Изабо желание повременить с появлением. – Эти безмозглые члены совета просто не хотят понимать, как далеко готов зайти Генералиссимус. Он не посмотрит ни на какие пункты договора, он просто убьет всех кто не согласиться с его волей.

– Мы знали, что подобное может произойти,– отвечал отец. – Наши шпионы докладывали о разработке новых боевых машин еще несколько лет назад, у всех членов совета была возможность косвенно повлиять на планы Гена.

– Но они отказались проявить понимание и оказать помощь в взаимодействии с остальными мирами объединения,– проговорил сын, голос его уже не звенел, но сделался сдавленным. Мужчина не хотел дать волю копившемуся гневу, его отец не был виноват ни в чем.

Опасения Изабо подтвердились. Ничего из того что ей доносили и предрекали не было надумано или преувеличено. Девушка открыла дверь и вошла внутрь просторного кабинета, создавалось ощущение сдвигающихся стен, таким было напряжение обоих мужчин – они встретили её взглядами.

– Сестра,– на выдохе проговорил Чарльз, её любимый и единственный старший брат. – Прости не смог тебя встретить сегодня,– поспешил добавить он. Чарльз повел плечами, прогоняя стянутость мышц, и подошел к сестер чтобы обнять её.

– Как добралась, дочка?– спросил господин семьи Райт, так же заключая дочь в объятия.

– Мой путь был мирным,– отвечала Изабо. – Прошу прощение, что помешала вашему разговору, но я хотела бы принять в нем участие.

Отец одарил её недовольным взглядом.

– Это пока никак тебя не затронет,– возразил господин. – Нет нужды с дороги занимать свои мысли чем-то подобным.

– Уверяю, я в состоянии выслушать все, что вы готовы мне сказать,– настояла Изабо садясь в кресло. – Мне и так приходиться постоянно думать о том, что лишь не давно стали произносить в слух. Народ Кор`Форас встревожен.

Упоминание народа другого мира демонстрировало дальность расползшихся слухов. Глава семьи посмотрел на свою дочь еще раз. Ей было всего шестнадцать лет, но от ребенка в ней не осталось и следа. Она была умна и хорошо образована, об этом позаботилась её мать, отправив её учиться подальше от Центрального мира, многие факторы не оказали на девушку своего влияния, оставляя её возможность ясно смотреть на многие вещи. Но в желании отстранить Изабо от беседы, скрывалось не недоверие или неуверенность – он не хотел приближать время, когда дочери придется столкнуться с неизбежным.

– Что ж,– он выдохнул и жестом просил Чарльза продолжить.

– Нам не избежать столкновения,– проговорил Чарльз, они говорили уже больше часа, и в голосе молодого господина чувствовалась усталость. – Ген не станет исполнять пункты договора подписанные его предком и Императором, да Хранит Великий его душу. Генералиссимусу претит суверенитет миров Объединения, который обеспечивает этот договор.

– Он всегда был жесток,– проговорила Изабо. – В нем больше ненависти и яда, чем в родном отце. Желание установить единую бездуховную власть во всех мирах Парс Рат это способ воплотить свою жестокость. Но что способны сделать мы и наши сторонники, кроме предупреждения посланного за пределы нашего пространства?

И так, девушка, что желала получить хоть немного умиротворения в стенах родного дома, приблизилась еще на несколько шагов к тому, чтобы потерять мир не только в душе, но и в стенах родного дома.

Кор`Эст

2 года спустя.

518 год после передачи власти

– Мама,– обратилась Изабо, закатывая рукава рубашки. – Ты должна выпить это лекарство, я сама приготовила его.

– Не растрачивай силы понапрасну, дочка,– облизнув губы проговорила госпожа дома. – Не мной тебе следует быть озабоченной, Изабо,– уже более настойчивым тоном, но голос её был слаб.

Изабо наклонилась и молча приставила стакан к губам матери, та сделала несколько маленьких глотков, и тяжело задышала. Она ерзала на софе, запретив кому-либо переносить её обратно на кровать, которая стала ей столь сильно ненавистна. Её тело истощилось, болезнь вот уже пять лет съедала её изнутри, она знала что ждет её в конце и вовсе не страшилась за свою жизнь. Она успела привыкнуть к боли, и потому она заботила её мало. Дочь – все что осталось от её семьи, единственное волнующее её существо. Собственная приближающаяся смерть не пугала её.

– Изабо,– она схватила дочь за запястье. – Надень перчатки,– гнева не было в её голосе, но он застыл в её глазах.

– Госпожа,– взмолилась служанка, ухаживающая за матерью Изабо,– прошу вас, не перенапрягайтесь.

Изабо послушал мать и натянула на руки кожаные перчатки, застегивая из на запястьях. Она чувствовала тревогу матери за себя, столь любимая ею женщина только сегодня позволила себе подобную раскрепощенность. Никогда прежде её переживания не были такими легко читаемыми. В этом узнавался еще один признак её приближающейся смерти. Первым умер её отец, глава рода ван Райт был якобы отравлен представителями оппозиции – в это должны были верить люди. Но правда была иной. Следом Изабо узнала о смерти своего брата, он погиб на войне, которую не желал и ненавидел – в этом обвинили тех же представителей оппозиции, но это была наглая ложь. Изабо стояла на пепелище трудов и вековых знаний, слушая гнусную ложь, она была подобна кислоте – разъедала внутренности, вызывала тошноту.

И снова это была ночь. Такая густая и свежая, наполненная кислородом и запахом леса, какие бывают только в Кор Эст. Изабо прислушивалась в посторонним звукам. Стоны матери были слабыми, чтобы заглушить суету с наружи. Изабо прикоснулась к широкой и длинной рубашке, спустила руку к области талии, и нащупала оружие. Она вынула его и надела на пальцы правой руки, так чтобы метал крепко прилег к коже перчаток. И только потом она позволила встать на колени, и положить голову на колени матери. Даже в этот болезненный момент она не могла быть мысленно только с матерью.

– Моя дорогая, помни все чему тебя учили,– говорила госпожа дома,– у тети ты найдешь мой дневник, я отправила его пару недель назад,– она тяжело вздохнула. В доме шум стал громче. – А теперь ты должна уходить,– она погладила дочь по голове, запуская в темные волнистые волосы пальцы.

– Я не уйду,– сказала Изабо, сжимая ткань маминого платья, оно было влажным от пота женщины. – Я останусь с тобой до конца, чего бы мне это не стоило.

– Ты всегда была упрямой,– сказала госпожа и сглотнула. – Сара, погаси свет,– просила она служанку. – Прости, что все случилось именно так,– она не отнимала руки от головы дочери. – Как жаль, что я не смогу больше помочь тебе.

Это были последние слова госпожи рода ван Райт. Изабо почувствовала как рука матери соскальзывает с её головы, становясь тяжелее. Тело женщины вовсе лишилось чувств. Глаза погасли, тонкое исстрадавшееся тело больше не тряслось от боли и жара. Теперь Изабо могла видеть только оболочку вмещавшую душу её матери. Но даже осознание этого не облегчало боли. Девушка прикрыла рот рукой, чтобы не был слышен её немой крик.

– Госпожа, уходите,– сквозь слезы просила Сара. – Уходите, скорее!

Изабо покачнувшись поднялась на ноги. На ней была лишь рубашка, но времени не оставалось чтобы хотя бы обуть обувь. Она выбежала из комнаты в сад, через открытое заведомо окно. Она бежала так быстро как только могла, вытирая с глаз горячие слезы боль, которая должна была стать скорбью. Она знала что за ней последуют стервятники, они поджидали её. Изабо должна была изобразить неповиновение и страх, перед солдатами. Ведь рано или поздно они все равно её нагонят. Так и должно было быть. Они знали, что так будет.

Но знать и переживать не всегда одно и тоже. Особенно когда дело касается жизни и смерти. Изабо могла бы пережить происходящее не испытывая особых эмоций, но смерть матери выбила её из привычного равновесия. В тайне Изабо знала, что её мать надеялась на то, что умрет раньше, чем последует неизбежное. Но у времени и судьбы свои законы.

– Изабо ван Райт, остановитесь,– прокричал мужчина у нее за спиной. – Приказывают вам остановиться!– еще один крик.

Но но бежала. Знала – им надо её поймать, по крайне мере пока она не даст сопротивления. Но как оказалось, стервятники не особо хотели бегать за ней среди ночи в лесу. Когда Изабо выбежала на свободную от деревьям территорию, по ногам её ударило волной, подбивая. От удара она упала на колени, но резко обернулась, замечая своих преследователей. На них была гражданская форма – никто не должен был заподозрить в них солдат. Но по их глазам можно было прочитать многое.

– Мы должны забрать вас,– проговорил один из них.

– Забрать? Куда же?– зло спросила она. Злость, страх, боль – она должна была сконцентрироваться на этом.

– Не велено говорить,– отвечал солдат.

– Вы на моей земле,– проговорила она, сквозь зубы, а затем крикнула. – Катитесь к чертям, ублюдки! Я никуда не пойду с вами!

Солдаты попятились, удивленные яростью Изабо. Это была ненависть перешедшая к девушке с каждой каплей крови.

– Тогда нам придется применить силу,– проговорил солдат, он пусть и был удивлен, но слова произнес смакуя возможность открывшую перед ними сопротивление Изабо.

– Если вы хотите убить меня, то сделайте это здесь,– проговорила она. К ней подошли двое мужчин, один продолжал стоять напротив. – Я умру только на своей земле,– она стиснула руки, чтобы наличие оружия было скрыто от них как можно дольше.

Изабо сопротивлялась их попыткам поднять её с земли. Одного она ударила по ноге, другого укусила за руку, это вызвало его гнев и он пихнул её так, что девушка упала на землю, снова оказавшись на коленях. Она смотрела в сторону леса, когда мужчина схватил её за волосы и потянул на себя, не только она ненавидела их, они так же ненавидели её – вот только их ненависть была поверхностной, построенной на лжи.

– Девка,– прошипел солдат ей в ухо. – Ты слишком самоуверенная.

Изабо успела заметить двух псов, выбежавших из леса. Их яркие золотые глаза сверкали среди ночи. Но и сама ночь начала рассеиваться. Обнажая густеющий туман.

– Это что за черти?– пятясь спросил один из солдат. Псы застыли на месте, их глубинный рык дергал нити глубоко в душе Изабо. Её подбородок все еще был задран, волосы крепко держала мужская рука.

Псы зарычали сильнее, когда их взгляды с Изабо пересеклись, но их агрессия не была направлена на девушку.

– Вам лучше этого не делать,– прозвучал голос. Новый голос. Его обладатель вышел из тумана, но первой в ясности показалась его тяжелая трость. – Волосы отпустите,– сказал он, до смешного непринужденно.

Он смотрел на солдат, Изабо смотрела на него. “Кто он такой?”. Его образ смутно отзывался знакомым в её памяти, но в тот момент она не могла вытянуть эти воспоминания. “Почему он вмешивается, да еще и так грубо? Солдаты не должны были его слушать”. Выстроенная последовательность нарушалась этим незнакомцем.

К удивлению, Её волосы отпустили, и только тогда их взгляды с мужчиной встретились. Изабо глядела исподлобья, но затем подняла голову. Она словно чувствовала, что он хочет рассмотреть её. Его глубокие синие глаза недолго исследовали её, точный возраст мужчины Изабо не удалось определить, она казался старше самой девушки, но это читалось по глазам не по лицу. Внутренне зрение подчеркнуло наличие его силы, это было ощущение и оно не обманывало Изабо. Её инстинкты реагировали правильно.

– Вот постановление,– он вытянул руку, в ней была свернута бумага, запечатанная официальной эмблемой, хорошо знакомой солдатам. Он отдал его в руки одному из солдат. – Больше это не ваша ответственность.

Незнакомец свистнул и собаки отошли за его спину. Он же сам присел, позволяя трости частично войти в почву. Ровная линия губ дернулась, он что-то заметил на теле девушки. А затем он усмехнулся. Он потянул руку к Изабо, она попятилась.

– Иди к черту,– выплюнула она слова.

Выстроенная последовательность рушилась и это злило Изабо.

И губы его изогнулись в усмешке. Он все же взял Изабо за горло, у него была крепкая мужская рука, но она почувствовала в его хватке сильную сдержанность, он не душил её, установил контакт. Она схватила его руку двумя своими, приготовившись отпихнуть его и ногами, если он захочет причинить её вред. В ту ночь она не собиралась умирать. Так просто она не дала бы себя убить никому. Даже если бы это грозило её разоблачением. Прикоснувшись к мужчине через ткань его водолазки, она ощутила тепло, явное различие между температурами их тел. А затем вдохнула поглубже, каря себя за то что потеряла бдительность – незнакомец пах песками и жаром. Изабо подавила удивление, но незнакомец заметил проблеснувшее осознание и еще раз усмехнулся.

Его усмешка была последним, что запечатлела Изабо в своей памяти, прежде чем подчиниться тьме искусственного сна, в которую она была уверена, её погрузил мужчина пустыни.

Глава 2

Кор`Эст

10 лет спустя.

528 год после передачи власти

Среди людей бытует следующее устойчивое выражение – детали важнее общей картины. Это старое выражение уходящие корнями во времена зарождения Империи. Во времена, когда разрозненность пугала людей, потому что они ясно ощущали присутствие разрушающего элемента как часть существования их мира. Детали важнее общей картины – никогда эти слова не были пустым звуком, потому что умы людей стремились к чистоте и ясности, так это обстояло в далекие от истоков времена.

Изабо опустила босые ноги на каменный пол, он был холодным. Она пошевелила пальцами, но глаза не открывала. Прислушивалась к ощущению холода теплыми ногами. Это могло быть бодрящее, могло быть неприятным или наоборот приносить удовольствие разгорячённому после сна телу. Но Изабо вовсе не стремилась почувствовать что-то определенное. Простое ощущение – базовое, за ним последует черед других. Холод камня и ветра, он проходил сквозь открытое окно – летом она всегда оставляла окна открытыми – в этом доме. Вот она открывает глаза на встречу слабому рассветному свету – и мир перед ней плывет, словно она смотрит на него сквозь мыльный пузырь или призму преломления света. В тишине еще спящего дома она находит умиротворение для первых привычно защитных реакций тела. Она продолжала сидеть на кровати, упираясь руками в матрас. Белые шторы были надуты ветром, словно шары из ткани.

Картина перед глазами оставалась преломлённой, изменения исходили изнутри. Изабо хорошо знала, что те краски, которые она видела перед собой просто не могли быть в этой комнате реальными. Она поднялась попытавшись вспомнить, когда спала последний раз полноценно, так чтобы посмотреть на окружающее не через слабый холодный свет. Она вынула набор состоящий из одежды, обуви и аксессуаров из среднего отделения встроенного в каменную стену шкафа и направилась в душ, он был совмещен с её спальней. К ней начинали возвращаться все привычные ощущения. Прежде чем закрыть за собой дверь, она еще раз взглянула на слабые лучи молодого солнца, они пробирались сквозь завесу неплотных туч, они вот-вот должны были раствориться в небе. В Центральном мире – Кор`Эст, солнце всегда было холоднее прочих, оно вторило свежести мира, которую все теснее относили к холоду. И весь смысл постепенно терялся в поверхностном взгляде и ощущениях.

Серость могла быть угнетающей, если бы Изабо позволяла себе обращать на это внимание. Серость подстрекаемая извращенной свежестью воздуха и чистотой молодого солнца. Да, она все это видела, но ничего из этого не имела над ней власти. Изабо надела на себя широкие длинные штаны, тунику длинной д середины бедра, поверх застегнула набедренный серебряный пояс, на слегка влажные от горячего влажного воздуха волосы она надела родовое украшение – серебряный ореол увешанный драгоценными цепочками, они ложились поверх её волнистых волос, но не скрывали лица. Ноги она опустила в туфли на мягкой и тонкой подошве, в середине багровую ткань соединяло серебряное кольцо. Весь её наряд крове украшений, даже кожаные перчатки, был багровым. Материал одежд и обуви был тонким, струящимся, он ласкал обнаженную кожу.

Среди серости и холода камней, Изабо была похожа на кровавую луну, или же след крови. Она закрыла одну сворку высокого окна, а затем покинула спальню, направляясь по длинному коридору к восточному крылу дома, где находился выход в небольшой сад. Она двигалась и её украшения звенели подобно тонкой музыке, она слабым эхом разносилась по дому, так как Изабо двигалась очень мягко. Оказавшись в зеленом саду, она направилась к деревьям. Там она устроилась на скамейке для двоих. Она собиралась слушать пение – листва зашумела первой, ветер засвистел поднимая тонкий слой пыли с дорожек, он создавал и уносил мелодию среды. Изабо слабо улыбнулась.

Пришло время узнать. Девушка обнажила одну руку от перчатки и подняла её над головой, чуть расставляя пальцы, пропуская через них поток ветра. Тело её покрыло яркое ощущение, волной прошедшей от макушки до кончиков пальцев ног. И теперь песню она ощущала ясно, будто читала слова на странице книги. Она посмотрела на свою руку, кончики пальцев почернели, как и ногтевая пластина. Это вызвало у девушки невеселую усмешку.

– Красивая песня смерти,– проговорила она, пошевелив кончиками пальцев, играя с ощущениями и ветром.

Острым слухом Изабо уловила движение в доме и поспешила скрыть свои руку за тканью перчаток. Сразу же теряя всю остроту ощущений, даже мелодия среды стала тише. Исполнители не любили непрошеных гостей, и требовали безраздельного внимания слушателя, которого Изабо лишилась, как только увидела направляющуюся к ней тетю. Она теснее куталась в ткань своего длинного халата, полы которого тянулись по каменным дорожкам.

– Доброе утро,– проговорила Изабо, чуть поддаваясь вперед, чтобы склонившаяся над ней тетя могла поцеловать её в обе щеки.

– Утро? Не пойму ночь еще или все-таки начался новый день,– проговорила тетя потирая глаза тонкими пальцами правой руки. Она присела рядом с племянницей.

Изабо поглядела на свою тетю отмечая её полусонное состояние и полную разрозненность внимания. Арива Равэ, так звали родную тетю Изабо, хваталась за первостепенные чувства – зябко, тело пробирает дрожь, хочется вернуться в постель к еще спящему крепким сном мужу. Но сон этой женщины уже много лет был беспокойным и благодарила мужа – она могла восполнить недостаток сна днем, пусть это и не было здоровым отношением. Но Арива совершенно не хотела прибегать к частому употреблению снотворных и успокаивающих нервную систему средств.

– Я приготовлю тебе отвар,– проговорила Изабо, беря тетю за руку. – И сможешь хорошо спать.

– Тебе он не помогает?– спросила она намекая на то, что сон племянницы был в ни чуть не лучшем состоянии, чем её собственный.

Изабо хмыкнула, а потом покачала головой. Причины нарушенного сна у дух женщин были совершенно разными. Состояние Изабо нельзя было назвать патологией или отклонением от установленных норм физиологии, это была отточенная привычка, острая необходимость, личный выбор, если хотите. В то время как причиной Аривы были – нервы. Арива окинула Изабо оценивающим взглядом и поджала губы, очередной раз найдя сходство Изабо с покойной матерью девушки. Яркий цвет одежды был пощечиной всему, что Изабо ненавидела. Она никогда не говорила об этом прямо, Арива до конца не знала даже в базовых вещах что же любит и не любит её племянница, не глядя на то что они и жизни вместе уже более десяти лет, и она знала её еще ребенком. Но Арива чувствовала – Изабо не из тех кто легко пойдет наперекор крови – она не предательница, она верна себе. Внешне, в те минуты она выглядела очень спокойной, даже расслабленной, но внутреннее предчувствие подсказывало Ариве, что это лишь одна из оболочек, которой пользовалась её племянница.

– Может выпьем чая?– предложила Изабо, поднимаясь и за руку увлекая тетю за собой. – Главное не разбудить твою прислугу. Иначе, они скоро возненавидят нас да так сильно, что посбегают в другие семьи.

Изабо не обращала особого внимания на нескрываемую внимательность, с которой тетя относилась к ней. Но все же вела себя осторожно. Арива Равэ была родной сестрой её покойной матери, которая родилась и выросла в мире Кор`Форас, там же она вышла замуж. Её муж был политическим деятелем своего мира, которого направили как посла и представителя Совета в Центральный мир, это случилось сразу после смерти Главы дома Райт. Но сама Арива переехала в столицу Кор`Эст только после смерти сестры; наконец получив официальное разрешение, она предполагала, что Изабо будет нуждаться в её помощи и поддержке. Так она считала. На самом же деле все обстояло иначе. Они так и не сумели разделить общую скорбь.

– Ромашка или малина?– спросила Изабо, доставая из шкафчика пузатый стеклянный чайник для заварки и мешочки с самим чаем. Она хорошо изучила предпочтения своей тети. И могла выбрать еду, напиток и любую вещь, даже если ориентироваться приходилось только на её настроение.

– Ромашка,– ответила Арива, присаживаясь за стойку. Она укутала руки в длинные рукава халата и стала наблюдать за тем как Изабо возиться с чаем. Ничего не представлялось более простым, чем заварить чай. Вот только размеренность движений, аккуратное обращение с предметами, выдержанная температура воды – накладывали определенный отпечаток.

Арива Равэ, эта фамилия досталась ей после заключения брака, была второй дочерью в семье Барнэйб, род которых уходил далеко к истокам Кор`Фораса. От этой семьи всегда ожидали выдающихся потомков, чаще обычного они рождались наделенными ценными способностями, нежели в других аристократических семьях Кор`Фораса. Еще одним знаком отличия семьи Барнэйб была их ярая приверженность к учениям Первой Эклизии, потому детей своих до определенного возраста обучали внутри семьи, закладывая основы, в попытках оградить стороннее влияние. После достижения возраста двенадцати лет дети проходили обряд выявления Склонностей к отраслям науки или искусства, согласно результату им подбирали подходящие учебные заведения.

Среди двух сестер поистине особым талантом обладала старшая сестра Аривы и мать Изабо – Энтия Барнэйб, которая после замужества стала госпожой дома ван Райт. В ней открылся талант к самой сложной из наук, которую с древних времен считали чем-то большим чем просто наукой – к Алхимии. На момент рождения Изабо Алхимия была запрещена в Центральном мире вот уже пять сотен лет. Но память о ней никуда не исчезла. Сама Арива не проявляла даже склонности к этой науке. Её душа лежала к изучению языков. Это поспособствовало её становлению в роли инзерка от Кор`Форас на арене Парс`Рат. Как и характерная всем членам семьи Барнэйб внимательность и сила характера.

Но Энтия и Арива были не последними прямыми представителями своей семьи.

– Всем доброго утра,– вошедший на кухню Локран Равэ, не выглядел особенно бодрым, но выглядел в разы лучше своей, разбитой регулярным плохим сном, супруги. – Можно к вам присоединиться?

– Чаю?– Изабо подняла третью кружку, которую заранее вынула из шкафчика.

– С удовольствием,– ответил Локран, присаживаясь рядом с женой.

– Почему ты так рано поднялся?– спросила Арива, кладя голову мужу на плечо.

– Не нашел тебя в постели и пустился на поиски,– проговори он, обнимая женщину одной рукой.

– Но ведь тебе сегодня необходимо появиться в палате торговых связей,– проговорила Арива покачав головой, она хорошо представляла сколько сил отнимет у мужа этот бесконечный диалог о торговых отношениях между всеми четырьмя мирами. Когда-то она и сама участвовала в подобном, как инзерк. – Прости, что потревожили тебя,– она чувствовала себя ответственной за сон мужа.

– Дорогая,– он поцеловал её в лоб. – Сегодняшнее заседание было отменено, и я говорил тебе об этом несколько дней назад,– он погладил её по плечу.

– По какой причине?– спросила Изабо, подливая чая в свою кружку.

– Сегодня все представители торговой палаты собираются в доме господина Лотимера, на празднование его Дня Рождения,– проговорила Локран. – Глава палаты решил, что лучше нам ненадолго прервать переговоры и совместно провести время за развлечениями.

Изабо покачала головой, никак не выказывая реакции на слова Локрана. Она уже слышала о том, что переговоры в очередной раз заходят в тупик. И напряжение между членами-представителями палаты только усиливается. Их заседания начинали напоминать парильню, в которой накололся жар и все быстрее иссякал воздух, позволявший осуществление термодинамики. Подобное состояние палаты обуславливалось единой причиной – сторона выступающая на заседаниях от лица правящего Генералиссимуса не была готова идти на уступки.

– Значит глава палаты,– проговорила Изабо, отпивая чай. – Кто получил приглашение?– но она уже знала ответ.

– Вся моя семья,– проговорил Локран, ободряюще поглядев на Изабо.

– Как же я могла забыть,– проговорила Арива, запуская пальцы руки в растрёпанные волосы. – Я должна была предупредить тебя заранее,– посмотрела в глаза Изабо и даже немного удивилась заметив в них веселость. Ту самую веселость, которая внимательную женщину чаще наводила на неприятные мысли, чем все остальные манеры и черты племянницы. Ни для кого из присутствующих не было секретом, что для Изабо светские встречи были с родни добровольному причинению вреда.

– У меня сегодня выходной, и я не строила никаких планов,– проговорила Изабо, пожимая плечами. – Отклонить предложение главы Торговой палаты было бы очень некрасиво.

– Так и есть,– согласился Локран, он смотрел перед собой, прямо на стол -задумался. – Сегодня я поработаю из дома, благо есть такая возможность,– добавил он усмехнувшись, когда жена погладила его по руке, которой он крепко держал хрупкий предмет. – А ты должна отдохнуть перед тем как мы отправимся.

Пара сидящая перед Изабо внешне походила на людей возрастом едва заметно старше чем она сама, хоть их и разделял временной промежуток в двадцать лет. Самой же девушке не так давно исполнилось двадцать восемь лет. Во всех мирах Парс`Рат люди имели продолжительность жизни от ста пятидесяти лет. При должном соблюдении всех требований и ухода за здоровьем эта цифра значительно увеличивалась. Современные разработки ученых в области физиологии и поддержания жизни продвигались особенно хорошо, биотехнологии были излюбленной отраслью Генералиссимуса. Вот только какими средствами эта отрасль науки имела такой скорый рост не должно было волновать ни уцелевшие ошметки аристократии, ни простой народ.

Локран Равэ мог позволить себе осуществлять часть должностных обязанностей не выходя из своего дома, так как этот дом располагался на территории посольства Кор`Форас, в свою очередь состоящее из трех подразделений. Все сотрудники посольства имели жильё на этой территории, так как были уроженцами Кор`Форас, даже прислуга, которая отбиралась с особой тщательностью, не говоря уже о работниках подразделений и тех кто занимал руководящие должности.

Этот дом был своеобразным убежищем для Изабо. Прямое вторжение на территорию посольства рассматривалось бы как начало открытого конфликта двух миров, косвенное вторжение, на подобии шпионажа или секретного проникновения с целью причинения вреда расценивалось по тем же положениям, без приуменьшений. Но значило ли это, что здесь можно было ощутить себя в полной безопасности и допустить такую ошибку как открытость? Разумеется, нет. Здесь можно было позволить себе послабление в виде одежды, украшений, манер и разбавления отвратительной серости. Только и всего.

– Но мы не обязаны находиться там слишком долго,– начала говорить Арива, поглядывая успокаивающим взглядом то на мужа, то на племянницу.

– Рано обдумывать ход отступления,– усмехнувшись проговорила Изабо, немного обнажая ровную линию зубов. – Вдруг там будет весело, м?

Весело. Это слово пугающим эхом пронеслось в сознании Аривы. Зато отлично порадовало тело Изабо, кожа была готова покрыться мурашками – замечательное выдалось утро. Что-то подсказывало Ариве, веселость Изабо была вызвана, чем-то, но чем, понять было непросто.

“Моя внимательная любимая тетя, скоро ты все поймешь”,– думала Изабо, читая вопрос в теплых глазах Аривы. И уже чуть позже, направляясь к себе в спальню, чтобы почитать, Изабо подумала о том как же было бы хорошо еще разок послушать красивую песнь смерти.

***

По закону, который еще не был упразднен Генералиссимусом, каждая семья или представители мира должны были появляться на официальных мероприятиях облачаясь в свои цвета. В обычное время все носили преимущественно оттенки серого или черного цветов. Получалась единая без эмоциональная масса людей мира, который по своему существу вовсе не был глухим, подобно основным цветам. Центральный мир всегда был ярким и красочным, но в те минуты времена, когда это представлялось возможным увидеть своими глазами, казались слишком далеким чтобы обладать прежней значимостью для простых и не только жителей Кор`Эста.

Арива и её муж представляли народ мира Кор`Форас и облачились в наряды коричнево-зеленного цвета, основные цвета наполненной влагой неповторимого в своей природе леса – он и был основой Кор`Фораса. На Локране был официальный костюм, в нем присутствовали элементы офицерской формы, обязательным был и браслет указывающий на его принадлежность к семье Равэ. На Ариве было длинное платье – закрытые руки, шея. Спина – словно защитная браня, но красивая, подчеркивающая тонкий стан и благородство владелицы. На ней были серьги с эмблемой семьи мужа и тонкий браслет, с эмблемой семьи Барнэйб. Волосы Арива собрала в низкий пучок, выпустив несколько передних прядей.

– Дорогая, мы ждем тебя у выхода,– проговорила Арива, проходя мимо спальни племянницы.

Изабо собиралась в своей спальне одна, отказавшись от помощи прислуги. Сборы не заняли у нее много времени. Она надела длинное бархатное платье темного багрового цвета, это был цвет семьи Райт. Волосы оставила распущенными, но сняла родовое украшение – цвета платья было достаточно, чтобы ввести светское общество в яростное возбуждение и вызвать припадок. Из украшений на ней был перстень семьи Райт, надетый поверх защитных черных перчаток, и браслет семьи Барнэйб. Туфли на высоком тонком каблуке в цвет платья, она любила носить каблуки, хоть и считала их совершенно не практичной обувью. Изабо собралась раньше остальных, и потратила свободное время на расшифровку некоторых кодовых писем, пришедших на один из её электронных носителей, встроенных в браслет. Эти сообщения приподняли её настроение, но стоило ей их прочитать код стерся,словно его и не было никогда.

Вечер усилил акустику. На подъезде к дому графа Орзана Лотимера была слышна доносящаяся музыка. Очень ритмичная и намекающая на отсутствие выдержки аристократического этикета. Изабо придержала подол платья, выходя из машины, стараясь не оглядываться – это могло привлечь ненужное внимание. Но оценить количество официальной и личной охраны графа, как и агентов Генералиссимуса что скрывалась под гражданской одеждой, было не сложно. Изабо отметила мысленно тех, с кем уже доводилось пересекаться, так или иначе.

Этикет в сторону, никто не станет объявлять о прибывших гостях. Проходите в дом и окунайтесь в легкое состояние транса, который создавала музыка, игра света в большом зале дома из дикого мрамора. На установленных возле высоких колон пандусах танцевали полуобнаженные девушки, их тела были расписаны специальными разноцветными чернилами. Изабо глядя на это подавила усмешку отвращения. Им следовало найти графа и поприветствовать его и поздравить. Приглашенная женская часть высшее общество нынешнего Кор Эста не было сдержанным в откровенных нарядах, в отличии от представителей других миров подобно семье Равэ. Изабо взглядом нашла посла Кор Интэра с женой и посла Кор Интуса с мужем. Их сдержанные наряды и манера держаться сильно отличала их от остального общества.

Не пришлось много уделять времени на поиски графа, он сам нашел прибывших гостей и завел наиграно любезную беседу. Граф Орзан Лотимер был представителем аристократии Кор Эста, высокий мужчина с проседью в волосах, держал на лице фальшивую улыбку и то и дело бросал взгляд на Изабо. Она же улыбалась одними губами, предпочитая переместить внимание на свой бокал с ярко голубой жидкостью – игристое вино южных регионов. Она глотнула, чувствуя как пузырьки щекочут небо и язык. Граф Орзан был склонен к чрезмерности, вспыльчив и морально слаб. Последнее подтверждалось его предательством короны и Первой Эклизии – на груди его висела черная брошь, изображающая двуглавую собаку с крыльями. Эту брошь носили все, кто относился к Берзэ-фрим. В Изабо пробуждалась ярость, стоило только увидеть эту брошь, но она тщательно скрывала это. Граф Орзан был предателем, одним из первых кто присягнул на верность Генералиссимусу. И он старался окружить себя такими же фальшивыми людьми как и он сам, потому в его глазах Изабо легко читала ненависть и отвращение к ней и её семье. Но это только забавляло её. Он ведь думал, что так хорошо владеет собой.

– Это привело меня в шок!– воскликнула почти повисшая на графе девушка. Она явно была намного моложе его. Очередная подстилка, посланная Геном, он хорошо знал о пристрастиях своих приспешников. А говорила эта почти полностью опьяневшая девица о новости прочитанной незадолго до начала этой чудной вечеринки.

– Уверен, Ген затребовал немедленное начало расследования,– проговорил Локран, глядя в глаза графу.

– Разумеется!– подтвердил он. – Смерть графини Дюбран стала большой неожиданностью, и горем для её семьи.

– Я успела отправить письмо с соболезнованиями,– проговорила Арива, коротко поглядев на племянницу.

– Графиня хорошо справлялась с обязанностями директора по внутренним расследованиям,– граф говорил немного задумчиво, словно что-то припоминал. – Её родители были моими друзьями. Потому мы поддерживали отношения с ней,– он отвел взгляд от Локрана и глянул на свою спутницу. Блондинка потягивала красный коктейль – он явно должен был помочь ей развеять тень сильного шока.

Изабо знала, какие именно отношения связывали графа и графиню. Это был секс и взаимная помощь. У Дюбран был муж, которого она не любила, но вышла замуж желая удержать социальный статус, а вот Орзан был ей полезен во многих отношениях.

– И вот что мне интересно,– продолжал граф. – Она была здоровой женщиной. Всегда проходила тщательные обследования.

– Вам известен причина смерти?– решил уточнить Локран. На само деле он давно хотел закончить беседу с графом. Он вызывал в мужчине только отвращение, ничего более.

– Пока нет,– он дернул головой, словно опомнился. – Что же мы о грустном в мой день рождения?– он хлопнул в ладоши.

– Дорогой,– блондинка потянула его за рукав. – Ты не очень то учтив. Ты не поинтересовался у нее, что она думает о смерти твоей подруги.

Изабо поднесла бокал к губам и сделала глоток .скрывая за этим движением желание рассеяться. Блондинка явно не знала с кем её любовник ведет беседу, и в попытке укорить любовника в отсутствии манер, выставила себя полной невеждой.

– Так что вы об этом думаете? – не унималась пьяная девица. Граф сжал её локоть, и они тихо пропищала “ай”, попытавшись выдернуть руку из болезненной хватки.

– Что я могу об этом думать, моя дорогая,– проговорила Изабо, отдавая пустой бокал подошедшему слуге. – Смерть это всегда грустно, и только.

Она посмотрела на графа, его ненависть стала ярче, заметнее. Из глаз она расползалась на напряженные мускулы лица и шеи, на поджатые губы. Голос Изабо выдернул из него многое, что следовало скрыть, даже от самого себя. Изабо подумала, продолжи она говорить и позволь себе улыбку, граф бы набросился на нее. И она не ошиблась. Орзан действительно исходил разрушающей ненавистью, подобно змее переполненной собственным ядом. Он не мог видеть имперскую красоту Изабо, она была яркой – стройная женская фигура, подчеркнутые возбуждающие формы, чувственные губы, теплая кожа, выточенные линии лица, и яркие голубые глаза, чистые как небо древности, отличительный Императорский знак. Ему казалось, что даже на расстоянии, которое их разделяло, он мог чувствовать пряный, опьяняющий запах её кожи. Он видел в ней напоминание о всем том что он предал, вступив в альянс с покойным Генералиссимусом, теперь он служил его сыну.

– Прошу нас извинить,– проговорил он, севшим голосом. – Пора уделить внимание и другим гостям. Наслаждайтесь вечером.

– Благодарим вас граф,– проговорил Локран, радуясь что им больше не придется терпеть общество графа.

“Мерзкие куклы пороков”– проговорила про себя Изабо, чувствуя сладкий запах, отдающий тонким почти неразличимым привкусом, повисший в воздухе. Это были искусственные масла, действующие как слабое седативное. Они должны были расслабить гостей и сделать податливее к алкоголю. Изабо хотелось поморщиться, но этого нельзя было делать. Контроль. Слово прозвенело в голове, и дыхание выровнялось. Внимание. Следующий звон, и она снова принялась незаметно приглядываться к окружению. Изабо постепенно двигалась по зале, её целью было оказаться у выхода на улицу, там воздух был разбавленным. Пусть на нее не действовал состав распылённых веществ, но привкус накапливался и отвлекал, как и сильные басы музыки, их целью было изменить сердечный ритм гостей, ускорить распространение алкоголя. Словно хозяин вечеринки подготавливал гостей к более сильным веществам. Изабо не долго думала какие именно это были вещества.

– Вам не следует оставлять компаньонов на долго,– проговорил низкий голос за её спиной. Его обладателя Изабо заметила несколькими мгновениями ранее. Потому ничуть не удивилась. – Мало ли что может случиться.

– Хотите меня предостеречь?– подавляя прорывающееся шипение проговорила Изабо встречаясь взглядом с давним знакомым.

Перед ней стоял представитель народа Кор`Интер, мира обжигающей пустыни и драгоценных во всех смыслах камней. Его кожа была едва тронута загаром, он приобрел его проживая в Центральном мире, где люди существовали на поверхности плодородной почвы, богатой природным разнообразием флоры и фауны, в то время как народ Кор`Интер проживал под песками, в глубине мира строились и разрастались их города, там царил свой биологический цикл, имелись виды растений приспособившихся к условиям их мира, имелась так же пресная вода. Ходили слухи, что в глубинах Кор Интера был даже свой океан. Но то были лишь слухи и догадки. Люди Кор`Интера были скрытными и не терпели вмешательств. Но даже среди этого народа, приверженного к своим правилам и древним устоям, находились предатели подкупленные Геном.

В те мгновения Изабо глядела в глубоко синие глаза мужчины, подчеркнутые остротой линий выразительного лица, и чернотой волос, она в очередной раз оценивала его и их связь с Геном. Агилар Травада де Сантэр, был наследником одной из правящих семей Кор`Интера, эта информация не была засекречена. Он был высок, статен, имел широкий разворот плеч и узкую талию. Образец точной дисциплины, на нем её и отрабатывали. Инстинкты Изабо отметили его физический потенциал, он был заметен для других внешним превосходством, для нее же он был кричащим, и исходил изнутри. Девушка не терпела этого человека, при вех его внешних достоинства, она почти ненавидела его. Десять лет назад, Агилар выкупил право на её жизнь у Гена, сделав своей собственностью её таланты.

– После таких громких новостей о смерти графини Дюбран, нельзя не заговорить о безопасности, такая неприятная неожиданность,– проговорил он, совершенно не источая сожаления к умершей. Его заботило иное. – Мне стоит беречь свой актив, вы стоили мне больших затрат.

Изабо снова почувствовала – речь шла не о деньгах, то были затраты иного рода.

– За этим подошли ко мне?– отчеканила девушка, внешне оставаясь как и прежде спокойной. – Будете играть роль личной охраны?

– Вовсе нет,– он усмехнулся и отсалютовал проходящему мимо мужчине полупустым бокалом с янтарной жидкостью. – Я хотел принять от вас поздравления. Вчера я приобрел кое-что многообещающее.

Она снова встретилась с ним взглядом, синева глаз поблескивала, она легко могла вселить в душу опасение, если бы у мужчины было на то желание. Изабо не легко было читать эмоции на его лице, по глазам определить что-либо было еще сложнее. Агилар держал себя в строгих рамках, это Изабо считывала каждый раз встречаясь с ним. Но какого рода были эти рамки? Что-то крылось за этим мужчиной, что-то что могло принести ей еще больше бед, чем Изабо уже получила.

– Что же это, господин де Сантэр,– она намерено обратилась к нему по его титулу, по праву рождения Изабо имела на это право. Он только лишь хмыкнул и наклонился к ней чуть ближе. Предчувствие холодом окатило девушку, но она оставалась стоять нерушимо спокойно. Отмечая про себя лишь то что ей крайне надоел продолжающийся спектакль, окруженный отравленным воздухом этого прогнившего места. Все внутри и снаружи было осквернено и вызывало отвращение.

– Я купил земли ван Райт,– проговорил он, ядовитым тоном. – Они слишком долго оставались нетронутыми, такая трата потенциала.

Мерзкий ублюдок. Эти слова чуть не сорвались с губ Изабо. Её родные земли не могли просто так перейти в руки этого предателя. Пока она была жива никто не смел распоряжаться этой землей, никто. Так гласил Закон. Но Ген и его люди уже столько раз нарушали его, ни осталось почти никого кто мог бы обвинить их в этом. Изабо моргнула, её глаза болели от сухости. Контроль. Глухой звон, и она выдохнула.

– Поздравляю вас, господин,– проговорила она, чувствуя вибрации в пальцах. – Мне пора вернуться к своим сопровождающим,– она отошла немного, но затем остановилась и совершив полу оборот проговорила глядя прямо в синие глаза. – Ах да, катитесь к черту.

У Изабо ван Райт был сильный характер, почти стальной. Но в крови у девушки тек огонь, она была эмоциональна и не многим живым было известно какие силы она прилагала, держа себя под контролем.

Глава 3

Центральный мир Парс`Рат

Сохраненная База “Вертэра”

Сила человека не есть случайность.

Она входит в тело, подобно душе,

прокладывает себе путь, закрепляясь двойственностью природы

и сплетается с телом.

Но все же, Сила – это талант души, накрепко сплетённый с субстанцией,

которая движет телом.

Сила – это талант взращённый и отточенный.

Великий Император Иоанн I.

Из книги “О жизни и смерти”.

Он не мог не порадоваться смерти графини Дюбран. Она была помехой, стояла на пути к получению необходимой информации. Очень долго это продажная женщина скрывала грязь Гена, даже от его приспешников. Все тайное становится явным, оно не может быть сокрыто слишком долго. Но та информация, все данные, к которым Агилар планировал протянуть руки не могли быть обнародованы, для этого существовало свое время. Для начала он хотел подтвердить улики собранные его людьми и собственные догадки.

Кабинет, который Агилар занимал вот уже десять лет, никогда не вызывал в нем раздражения. База “Вертэра” была насквозь пронизана духом прошлого. Духом времен, когда Ген еще на запустил свой яд так глубоко в сердца народа. Его кабинет был светлым и наполненным солнцем, в ночное время он освещался световыми полосами искусственного света, питаясь от центрального генератора базы. Одного из самых крупных генераторов в Кор Эсте, который еще не уничтожили по приказу Генералиссимуса. Но Агилар ожидал, что это могло произойти, Ген не отличался сильным терпением, но был расчетлив. И даже эта его черта часто отодвигалась на второй план эмоциональной нестабильностью.

Агилар поднял взгляд от бумаг и посмотрел в окно на против. Раньше рабочий стол стоял там, до его прихода к этой должности. Он сразу изменил положение мебели, считал – не следовало так сильно подставляться. Осторожность была инстинктом, а тревожное время его усугубляло. Не следовало сидеть спиной к входной двери, как и спиной к окну, через которое он легко мог получить пулю в затылок.

Ранним утром Агилар начал обдумывать последовательность своих действий. Еще год назад он начал подавать Гену идею о замене графини Дюбран, уличая её в недостаточной компетентности. И он рассчитывал получить плоды, с посаженных в голову Гена сомнений. Агилар оглядел кабинет, внутри базы невозможно было установить отслеживающие устройства, любой сигнал глушила установленная в центре базы система. Не велось здесь и аудио, и видео записи, только в ручную пополнялись электронная и бумажная базы данных. И все это делалось небольшим штатом специально отобранных им лично людей. Но даже это не позволяло Агилару расслабиться – шпионы Гена были повсюду. И это раздражало. Не то чтобы он не был способен их вычислить, он уже давно знал их всех в лицо, но ему приходилось делать вид, что это не так. Приходилось играть роль, выставлять себя предателем, чувствуя как эмблема Бэрзэ-фрим на его груди обжигает его тело. Ему не редко хотелось сорвать её и своими руками превратить в пепел.

Но он не мог позволить, чтобы все его усилия, и усилия его людей были так глупо обесценены. Агилар выдернул себя из тягучих размышлений и вернулся к работе, он просматривал последние отчеты действующего отдела по вычислению линий движения времени в молодых мирах. И собирался вздохнуть с облегчением, когда в его кабинет постучали.

– Войдите,– проговорил он.

– Господин,– раздраженным тоном проговорил его секретарь, он как раз был одной из так называемых “крыс” Гена. Представитель коренного и чистокровного народа Кор Эст, живая демонстрация промытых мозгов и жертва пропаганды. Не так давно подсаженный на химию Гена. Новое поколение яда ума и души – наркотическое вещество, способное обмануть детекторы, легко стандартные и довольно просто углубленные анализы. – У меня плохие новости.

– Я слушаю,– проговорил Агилар, подавляя громкий вздох.

– Увриер под номером 01.1 заявил о пропаже Звена 123 и подал письменное заявление на проведение расследования,– проговорил секретарь и мышцы на его лице еле заметно задрожали.

Обдолбаная сволочь! Хотел было прокричать на него Агилар. Но только лишь резко поднялся с места. Такое происшествие ему не удастся скрыть от ушей Гена. Ненужное внимание, чертова неудача.

– Пригласите увриера в зал заседаний и объявите всем отделам о экстренном собрании через пол часа,– проговорил Агилар, сводя руку за спиной, он сжал кулак, так что побелели костяшки пальцев. – Я буду ожидать в зале.

– Конечно, господин,– проговорил секретарь быстро удаляясь из кабинета.

Увриером под номером 01.1 была Изабо ван Райт. Единственная оставшаяся в живых носительница чистой крови Императорской семьи. При упоминании этой женщины, хоть прямом – хоть косвенном, в нем просыпались жар и холод одновременно. Десять лет назад он узнал о том, на что способна эта девушка, её талант к запрещенной науке и возможности управления устройством “Алхимия Времени”. Эта была уникальная возможность, ибо уже много десятилетий никто не мог управлять этой установкой. Агилар сразу увидел в этом возможность. Способ, в котором он нуждался. Но не удивительно, что его методы не нашли понимания. Изабо видела в нем предателя, он это знал, она питала к чувство ненависти – самое ярко из её арсенала, его она и не пыталась скрыть. Такой же откровенной она была и с Геном. Но в остальном она сохраняла равнодушие. Её ненависть была лучшим из доказательств его успешной работы, но и горьким видом наказания за все ненавистные усилия.

Он использовал её, подстрекал ненависть к себе, чтобы сбить внимание от своей деятельности. Ей не нужно было вмешиваться в его дела, он не хотел иметь под боком помеху. Агилар не хотел видеть в Изабо винт в механизме, который мог бы привести его к краху.

– Когда вы обнаружили пропажу?– спросил он, как только девушка вошла в зал.

Она поправила свой серый в тонкую белую полоску пиджак, он крепко утягивал её тонкую талию, и принялась без эмоционально озвучивать информацию.

– Сегодня. Я не находилась за рабочим местом в течении суток,– проговорила Изабо. – Вчера поздним вечером я была там же, где были вы, господин.

– Но кроме вас никто не имеет доступ в это помещение,– резко бросил Агилар.

– Я не стала бы красть сама у себя,– проговорила Изабо, в голубых глазах был холод. – Не в моих интересах доводить миры до распада. Это ваша прерогатива, и вашего хозяина,– бросила она, теперь же гневно глядя в глаза Агилару.

– Как скоро необходимо воспользоваться украденным Звеном?– он удивлялся, как легко перенимал гнев вслед за ней. Он гасил его в себе, она же словно сильный поток ветра – подстрекала огонь гореть сильнее.

– Он понадобится через два месяца,– проговорила она, её дыхание резко выровнялось, а глаза стали пустыми. Эта перемена не осталась незамеченной Агиларом, все же его учили замечать подобное. – Если тот кто украл Звено не решит его уничтожить.

В этих словах скрывалось не простое предположение, а намек, который Изабо была уверена, Агилар считает сразу. Она предполагала, что похищение Звена всецело лежит на агентах Гена. Потому что он был заинтересован в фатальности исхода, который мог ждать мир из которого было изъято Звено. О том насколько серьезны могли быть последствия Изабо знала лучше остальных, ведь она лично и изъяла его из далекого мира.

Агилар не был удивлен выводам Изабо. Но он прекрасно понимал, что у Гена и его ученых нет средств позволивших обойти охрану центрального зала, где находилась “Алхимия времени”. И тут же он подумал о том, что мог упустить эту информацию или же её держали под грифом, и жестко ограничили доступ и число посвященных. Это могло иметь смысл.

– Не так просто уничтожить Звено,– проговорил он, намекая на изобретательную защиту хранилищ.

– Имея большое желание, можно уничтожить все что угодно, господин,– еще одна едкая фраза, со стороны кажущаяся вполне обычной.

Изабо стояла напротив него, держа пальцы руки на гладкой поверхности стола. Её руки как и всегда были покрыты перчатками. Но даже через них она чувствовала холод древесины. Это место становилось все более замершим, словно и на него отбрасывали тень последствия людских грехов. Но она двинулась к мужчине, желая приблизиться к утреннему свету. За широкими окнами зала простиралась столица Кор`Эста. Этот мир еще десять лет назад не был настолько уж сер и безжизне