Что же меня убило?

День, когда все закончилось

Это был необычный день на Арбате… Крики, вой сирен, в толпе кто-то плачет. На фоне всех этих событий блестящие и яркие вывески уже не казались такими спокойными и вдохновляющими. В воздухе витало напряжение. Многие прохожие не понимали, в чём дело, но чувствовали: произошла беда. Беда, которая повлияет на жизни многих…

Кто виноват, а кто прав, становилось неважно – ведь это уже случилось. Но человек так устроен: нам всегда нужно найти виновника, на которого можно выплеснуть весь негатив. Но всегда ли этот «виновник» действительно виноват?

Неожиданно на месте происшествия появились репортёры. Оператор тщательно подбирал ракурс, чтобы уместить в кадр самые интригующие и впечатляющие моменты. Журналист явно нервничал, но не показывал этого: профессия обязывала держаться уверенно. Однако особо внимательные могли заметить, как он с усердием крутил обручальное кольцо большим пальцем.

Мысли в его голове сменялись так стремительно, что единственное, чего он хотел, – сбежать. Но вдруг в наушник поступила информация о происшествии: через минуту начинался прямой эфир. Всё, что оставалось мужчине, – сделать дыхательные упражнения и вещать всей стране об ужасных событиях. Он стал делать глубокие вдохи и выдохи, шёпотом подбадривая себя аффирмациями: «Я самый крутой», «Я лучший журналист Москвы», «Люди смотрят новости только из-за меня».

И вдруг в его хрупкое поле самоуверенности вмешался оператор, сообщивший, что они вот-вот выйдут в прямой эфир. Журналист вошёл в кадр, взял микрофон и… стал другим человеком. Его стеснительность и неуверенность улетучились. На экране появился статный парень с энергетикой бешеной уверенности.

Неужели это сработали аффирмации? Или дыхательные практики?

– Добрый день, уважаемые зрители канала «Россия Новости». Сегодня примерно в 12:45 на Старом Арбате были слышны выстрелы. Нам удалось выяснить, что стреляла 18-летняя девушка, которая, по предварительным данным, находилась в состоянии наркотического опьянения. Известно о четырёх пострадавших, которых успешно госпитализированы, и о двух погибших, среди которых сотрудник правоохранительных органов… – с ноткой сожаления вещал журналист.

Но тут вмешались сотрудники полиции и потребовали прекратить съёмку.

В это время, в старом районе где-то за МКАДом в пятиэтажной хрущевке, эфир смотрела 68-летняя пенсионерка. В её жизни были лишь телевизор и редкие встречи с соседками, которых она тайно ненавидела. Но потребность в общении заставляла скрывать неприязнь и продолжать разговаривать с ними, словно ничего не происходило.

Сидя на краю старого дивана, она всё время хмурила брови и морщила нос. В этих местах давно залегли глубокие морщины – следы привычного недовольства. От увиденного по телевизору в ней разгорался внутренний конфликт, и с каждой секундой он требовал выхода.

Она решила выплеснуть его звонком соседке. Набрала номер – занято. Набрала снова – снова занято. Даже на десятую попытку услышала одно и то же: «Абонент разговаривает по другому номеру». Голос автоответчика выводил её из себя ещё сильнее.

Тем временем соседка, не ведая ничего о её попытках, разговаривала с мошенниками, которые настойчиво убеждали: её SIM-карта вот-вот будет заблокирована, и нужно срочно назвать паспортные данные.

Старушка же судорожно сжимала трубку так, что побелели костяшки пальцев. Она нетерпеливо переступала с ноги на ногу, словно готовилась броситься в бой. Гнев кипел внутри и, казалось, вот-вот прорвётся наружу.

– Ох, эта Людка! Заебала уже с кем-то болтать по телефону, когда тут такое произошло! – голос её дрожал от злости. – Пойду разберусь, как она могла не взять от меня трубку!

Схватив со старого комода, который до сих пор держался лишь на «честном слове», платок в цветочном принте, бабуля выбежала в подъезд и с особым усилием застучала в дверь квартиры напротив.

Вдруг за дверью послышались шаги и тихое бормотание:

– Иду, иду, подождите…

Дверь открыла та самая Людочка. С первого взгляда становилось ясно: возраст не всегда диктует, когда нужно переставать следить за собой. Идеально выкрашенные в чёрный цвет волосы, губы, очерченные матовым модным карандашом, аккуратно прокрашенные ресницы и красное изящное шёлковое платье – всё это только подчёркивало роскошь её образа. От Люды веяло теплом и женственностью.

Увидев разгневанную соседку, она удивлённо спросила:

– Галя, что случилось?

– Что ж ты трубку не берёшь? Беда произошла с внучкой Тамары… – почти наигранно выпалила Галина.

– Да мне звонили какие-то доброжелательные ребята. Вежливо объяснили, что моя SIM-карта скоро будет недоступна…

– ЛЮДА! ТАК ЭТО ЖЕ МОШЕННИКИ! – перебила подругу Галина, с ещё большим гневом повышая голос. – ТЫ ЖЕ ИМ НЕ СКАЗАЛА СВОИ ДАННЫЕ?!

– Нет, ты что! Приятные ребята, мы отлично поболтали. Да, мне показалось подозрительным, что им нужны циферки с моего паспорта… Но я верю Вселенной и этому миру, – с лёгкой гордостью произнесла Людмила.

Каждый раз, когда Людочка упоминала Вселенную, энергетические потоки и доверие к миру, это неизменно вызывало сопротивление у Гали. Почувствовав это, Люда поспешила перевести разговор, чтобы не усугублять напряжение:

– Так а что же произошло с внучкой Тамары? Каролина, кажется, её зовут?

– Ой, ужаснейшее произошло… По новостям её показывали! У меня аж давление поднялось… Она, оказывается, наркоманкой была! И не просто наркоманкой – теракт в центре Москвы устроила! Вот что бывает, когда родители бросают ребёнка на бабушку! – с осуждением, почти криком, выпалила Галя.

– Боже мой, какой кошмар! Это действительно правда? Такая девочка хорошая… Всегда здоровалась со мной, хорошего дня желала… Кто же её надоумил на такие ужасы? – почти со слезами в голосе спросила Людочка.

– Нечего её жалеть! Из-за таких, как она, люди погибают! Да и вообще, этих наркоманов нужно изолировать от общества – от них сплошные беды! Говорила я Тамарке: сдай её в детдом! Нет, жалела – и вот что выросло… – с максимальным осуждением подытожила Галя.

И этот разговор, после множества противоречивых фраз и выяснений, как же такое могло произойти, плавно перетёк к обсуждению здоровья, быта и соседей.

К сожалению, мы не всегда видим или не хотим замечать то, что скрыто от нас. У нас нет возможности взглянуть на то, что происходит за нашей спиной. Но, если есть желание, мы можем повернуться и исследовать ситуацию со всех сторон.

Пришло время показать, с чего всё началось…

Начало конца

Внешний вид школы № 59 совсем не внушал доверия: без именной таблички её легко можно было принять за заброшенное здание, которое вот-вот рухнет от времени. Трещины на стенах, ржавые батареи и протекающая крыша будто кричали о необходимости ремонта, но этот крик упорно игнорировался. Деньги, возможно, и выделялись, но куда они исчезали – одному Богу известно… ну или ещё директору.

Тем не менее это не мешало ученикам небольшого подмосковного городка получать здесь знания. Одиннадцать лет учёбы, по мнению учителей школы № 59, должны были стать фундаментом формирования личности каждого ребёнка. Но всегда ли в положительном ключе?

Пока директор занимался финансовыми вопросами, фактически школой руководила черноволосая полная женщина лет сорока с небольшим, с заметной горбинкой на носу. Будем честны: Оксана Владимировна любила выпускать накопленный гнев именно на работе. Дома её ждал безработный, ничем не интересующийся муж, которому нужны были только алкоголь и футбол. На её претензии он никак не реагировал. А, как известно, злость копится постепенно и потом взрывается в самый неподходящий момент. Так уж вышло, что эти взрывы чаще всего настигали Оксану Владимировну именно в школе:

– Каролина, засранка ты такая! Чтобы завтра твоя бабушка была в кабинете директора! А пока ты отстраняешься от занятий! – завопила завуч, размахивая руками от гнева.

Класс замер. Кто-то шепнул соседу что-то на ухо, кто-то спрятал улыбку за тетрадкой. А Каролина, чувствуя, как обида сдавливает горло, поднялась со своего места.

– Да и пожалуйста! – её голос дрогнул, но в нём звучала смелость. – Мне ваши уроки и так не нужны! Чему учит ваша школа? Унижать меня? Да пошли вы все!..

Сдерживая слёзы, она резко развернулась и вышла из класса, слыша за спиной громкие возгласы Оксаны Владимировны, которые звучали как эхо.

Эти слова были нетипичными для Каролины. Она относилась к тем девушкам, которых сейчас называют «удобными», и редко показывала то, что действительно чувствует или думает. Возможно, именно поэтому одноклассники активно издевались над ней и не давали спокойно жить. Они быстро нашли в ней удобную мишень. Там, где она молчала, они смеялись. Там, где опускала глаза, – давили ещё сильнее. Но ситуация, которая вывела девушку на эмоции, была по-настоящему ужасной.

Выбежав из школы, она стремилась как можно скорее оказаться там, где никто не потревожит. В месте, где можно остаться наедине с собой и своими мыслями… В месте, которое не раз возвращало её к самой себе.

Это была обычная набережная у небольшой реки. Девушка любила её за то, что здесь редко можно было встретить людей. Она бросила рюкзак на песок, села на него, поджав ноги к себе, и обхватила их руками. Мысли уже давно унеслись прочь от сегодняшнего дня – в далёкое прошлое, в моменты, которые по-настоящему ранили. Надежды на то, что когда-нибудь станет легче, больше не оставалось. И рука потянулась к той самой сигарете, о которой Каролина мечтала весь день.

Не отрывая взгляда от спокойной глади реки, Каролина вдруг почувствовала рядом чьё-то присутствие. Она вздрогнула от неожиданности и выронила сигарету – та покатилась по песку и исчезла в воде.

Повернув голову, девушка заметила симпатичного кареглазого парня примерно её возраста. Он не дал ей времени среагировать – просто протянул руку:

– Ну раз ты заняла моё место, значит, судьба решила нас познакомить. Я Женя. А ты кто?

Каролина хмыкнула:

– С чего ты взял, что это твоё место? Ну… Каролина.

– Какая-то ты недружелюбная.

Каролина почувствовала, как внутри что-то сжалось – знакомо, до боли. Так говорили всегда. И каждый раз это звучало как упрёк, даже если им не было. Слова задели сильнее, чем она ожидала.

Но сегодня она не стала молчать.

– А ты навязчивый. И я вообще-то злюсь. Из-за тебя моя единственная сигарета улетела в реку. Я пришла сюда побыть одна, а не знакомиться.

Женя усмехнулся:

– У меня есть кое-что получше твоей сигареты.

Он достал скрутку с запрещённым содержимым.

Каролину будто ударило током. Гнев, начавшийся ещё в школе, вспыхнул с новой силой.

– Да пошёл ты нахуй со своими приколами, – резко сказала она, схватила рюкзак и встала.

– Как знаешь, – спокойно ответил он. – Но теперь ты знаешь, где меня искать. Если вдруг передумаешь.

– Надеюсь, этого «вдруг» не случится.

Она развернулась и ушла, чувствуя, как злость смешивается с чем-то ещё – неприятно знакомым.

Тогда Каролина ещё не знала, что некоторые встречи не заканчиваются, даже если ты уходишь.

Шкатулка

Сигаретный дым окутал всю кухню. Казалось, этот едкий запах навсегда въелся в стены. Пожилая женщина жадно делала одну тягу за другой, размышляя, когда же наконец придёт тишина. Сходить в магазин за дешевыми продуктами или к соседке, которой интересны только сплетни? Всё раздражало.

Неожиданно со скрипом открылась входная дверь. В проёме появилась Каролина. Она мечтала тихо проскользнуть в комнату, но бабушка уже заметила её.

– Ты где шлялась? – резко бросила она. – Я волновалась! У меня из-за тебя давление поднялось. Ты что, специально меня довести решила?

Каролина молча сняла куртку и повесила её в шкаф, избегая взгляда бабушки.

– Чего молчишь? Совести у тебя совсем нет! На кой ты мне нужна? Я после смерти твоих родителей тебя пожалела, а ты меня совсем не жалеешь! Сегодня же убери во всей квартире. Потом марш в комнату и не высовывайся. Поняла?

Девочка тихо ушла в комнату, стараясь не издать ни звука. Только за закрытой дверью позволила себе выпустить эмоции наружу. Слёзы были запретной роскошью – за эти годы научилась плакать беззвучно. Воспоминания нахлынули тяжёлой волной. Ей не было обиды на родителей за их смерть, но одиночество давило.

Она легла на кровать, обняла одеяло, будто это были родители, и тихо напевала:

– Спи, моя зайка, усни…

Стены словно сжимались вокруг, слёзы переходили в истерику. Каролина резко встала и встретилась взглядом с отражением в зеркале: красное опухшее лицо, трясущиеся руки. Пустота внутри ощущалась как чёрная дыра, поглощавшая боль и усиливавшая её вдвойне. Девочка понимала: застревать в этих эмоциях нельзя – бабушка скоро вернётся, и ей придётся отвечать за невыполненную уборку.

Чтобы отвлечься, подошла к окну. На подоконнике взгляд упал на шкатулку – знакомую из детства, но все эти годы исчезнувшую из памяти. Сердце забилось быстрее. Это было слишком личное… но что-то внутри подсказывало: нужно открыть её.

Открыв шкатулку, она увидела маленькие фотографии мамы и множество записок. Дневник бабушки Тамары был словно мостом в прошлое: там та обращалась к дочери – маме Каролины – будто та всё ещё была жива. Взгляд скользил по строкам. Смешались удивление, скорбь и сожаление – бабушка всё эти годы мучилась и так и не смогла отпустить дочь.

«Лина – воплощение твоего красивого лица, которое подарил тебе Бог. Когда увидишь её, будешь шокирована, как быстро она растёт. Доченька, я скучаю. Прости, что не смогла сказать тебе, как люблю тебя. Ты же знаешь, я никогда не была сентиментальной, но твой уход показал мне обратное…»

Каролина почувствовала острый укол совести. Это было слишком личное, чтобы читать дальше. Она спрятала всё обратно и закрыла шкатулку. Но слова бабушки продолжали звучать в голове. Она не могла поверить: бабушка до сих пор жила в скорби, но при этом оставалась жёсткой и властной. Почему не показывала любовь? Почему оставалась такой строгой?

Вдруг открылась дверь, и Каролина уже собралась тихо побежать и обнять ранимую бабушку, как услышала резкий голос:

– Бестолочь! Я же тебе сто раз говорила складывать обувь в шкаф, а не оставлять на проходе! Иди быстрее, сумки возьми и разбери. Вечно тебя нужно всему учить!

Каждую секунду мы совершаем выбор, и выбор Тамары был скрывать боль за бронёй доминирования и унижения. Каролина ясно понимала это и решила оставить всё как есть. Она любила бабушку, но была слишком мала и истощена, чтобы растопить этот лед внутри неё.

Туман

После школьного инцидента Каролина решила больше туда не возвращаться. До выпуска оставалось меньше месяца, и даже если ей не выдадут аттестат, она сильно не расстроится. Но сидеть в квартире с бабушкой она не могла: слишком много вопросов и претензий, почему она не в школе.

Единственное решение – курить и читать на набережной. Несмотря на то, что Тамара курила как паровоз, однажды, увидев курящую внучку, она не удержалась и ударила несколько пощёчин так сильно, что серёжка девочки вонзилась в шею. С тех пор Каролина курила исключительно в безлюдных местах.

По дороге к набережной она вспомнила парня, которого встретила там недавно, и почувствовала неожиданную тёплую волну внутри, противоречащую её принципам. «Что же могло его во мне заинтересовать?» – думала она. «Он совсем не похож на тех наркоманов, о которых говорили в школе…»

После долгих размышлений Каролина поняла, что в ней проснулась первая симпатия к совершенно незнакомому человеку. Ей хотелось встретить его снова.

Приближаясь к набережной быстрыми шагами, она заметила силуэт и почувствовала растущую надежду: «Это тот самый Женя?» – пронеслось в голове. Но подойдя ближе, поняла, что это другой человек.

Парень заметил её и крикнул:

– Привет, ты Каролина?

– Привет, да, а ты кто? – растерянно спросила она, перебирая пальцами край толстовки.

– Я друг Жени. Он приходил сюда все эти дни после вашей встречи и ждал, когда ты появишься, но сегодня не смог, и попросил меня побыть здесь. Если встречу тебя – передать записку с его контактами.

Он достал сверток бумаги из кармана и протянул:

– Вот, держи. А мне пора. Только обязательно напиши ему, он будет рад и ждать.

Она тихо проговорила:

– Хорошо… спасибо… До свидания… Каролина схватила бумагу. Ладони слегка вспотели. Всё внутри неё было как в вихре.

Как только парень скрылся из вида, Каролина с дрожью в руках раскрыла записку и несколько раз пробежалась взглядом по номеру, словно не веря, что это с ней происходит. Она достала старый телефон и быстро ввела номер в мессенджер.

На экране появилась фотография Жени – он сидел внутри старой побитой машины. Девушка моргнула несколько раз, проверяя реальность происходящего. «Значит, это не розыгрыш?» – подумала она.

Прежде чем написать, Каролина села на рюкзак и глубоко затянулась долгожданным дымом. Сердце стучало так, что казалось, услышат все вокруг, разум метался между сомнениями. Страх парализовывал от ушей до кончиков пальцев ног, но внутри вспыхнула маленькая искра надежды.

С дрожью в руках она набрала робкое «Привет», мгновенно заблокировала экран и отложила телефон.

Не прошло и минуты, как прозвучало уведомление – и это был он.

«Привет… Я так мечтал увидеть тебя снова. Если ты ещё там, то можно я приду?"

Каролина замерла. Сердце колотилось, дыхание стало прерывистым, ладони едва заметно дрожали. Каждое слово отзывалось теплом и лёгкой вибрацией внутри. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле.

Мысли уносились куда-то вдаль, время тянулось вязко и медленно, но девочка так и не решалась отправить короткое «да». Воспоминания накрывали с головой: Каролина снова и снова прокручивала в памяти образ парня, и где-то в груди разливалась тёплая волна – как луч солнца в самом разгаре лета.

Звук уведомления разрезал тишину, и на экране всплыло его новое сообщение: «ау, ты тут?»

В этот момент девочка поняла, что тянуть больше нет смысла. Она быстро набрала и отправила короткое: «да, приходи», – чтобы не осталось ни времени, ни пространства для сомнений.

Не прошло и минуты, как в ответ пришло: «окей, жди меня, я скоро буду».

Сердце дёрнулось – резко, неловко, будто она сделала шаг, не убедившись, что под ногами есть опора. Каролина отложила телефон и прислушалась к себе, пытаясь понять, что сильнее: радость от его скорого прихода или тревога, которая упорно не отпускала.

Спустя примерно тридцать минут ожидания и бесконечного высматривания горизонта в поисках приближающихся фигур девочка наконец заметила вдали парня с чем-то в руках. Чтобы хоть немного унять волнение, охватившее тело и разум, она торопливо закурила сигарету.

По мере того как он приближался, становилось ясно: в руках у него была одна роза и бутылка вина. Сердце с каждым его шагом начинало биться всё сильнее, и когда он наконец подошёл, Каролина подняла на него взгляд и встретилась с его глазами. В этот миг она ощутила то, чего раньше никогда не чувствовала. О таком писали в книгах – странное, почти пугающее ощущение, будто они уже были знакомы когда-то давно и были достаточно близки.

Женя не стал тянуть и сразу произнёс:

– Привет. Наконец-то я дождался этого момента. Я уже боялся, что никогда больше тебя не встречу. Это, кстати, тебе… хотя стой, подожди, она такая колючая. Не хочу, чтобы ты поранилась. Я сейчас что-нибудь придумаю.

Он снял с плеч рюкзак, порылся в нём и, найдя свёрток фольги, аккуратно обернул ею стебель розы. Затем протянул цветок девушке.

Каролина сразу заметила на его руке небольшие ранки от шипов. Ей стало не по себе от мысли, сколько внимания и маленьких жертв было совершено ради неё. Для неё ведь никогда и никто ничего не делал. Даже свой день рождения она обычно отмечала уборкой в квартире – лишь бы не разозлить бабушку Тамару.

– Привет… спасибо большое, не нужно было, – тихо сказала она. – Но мне очень приятно.

Произнеся это, девочка осторожно взяла розу и стала рассматривать лепестки, будто проверяя, реальна ли она.

– Я ещё взял вино, – добавил Женя. – Надеюсь, выбрал то, которое тебе понравится. Ты пьёшь красное полусладкое?

Каролина немного замялась.

– Я… я никогда не пила. Я не знаю.

– Никогда не пила красное полусладкое или вообще алкоголь?

– Вообще никогда не пила…

– А сколько тебе лет? – с лёгким волнением спросил Женя.

– Мне семнадцать. Через четыре месяца будет восемнадцать. А тебе?

– Девятнадцать. Я не хочу настаивать или давить. Если ты не пьёшь и не хочешь – тогда и я не буду.

Каролина на секунду задумалась, а потом подняла на него взгляд.

– Думаю, что пришёл тот самый момент попробовать, – сказала она с лёгкой улыбкой и почти игриво.

Женя достал ключи из рюкзака. Сперва девочка озадачилась, зачем они ему, но он самым длинным ключом ловко протолкнул пробку внутрь бутылки. Раздался глухой хлопок. Он сделал глоток и протянул вино Каролине.

Она осторожно сделала пару глотков. Тепло тут же разошлось по груди, мягко и неожиданно приятно. Слегка сладкий, терпкий вкус ей понравился – гораздо больше, чем она ожидала.

Молчание нарушил Женя:

– Ты меня извини… Я, наверное, был немного груб на нашей встрече. Надеюсь, я загладил свою вину?

– Это ты меня извини, – ответила Каролина. – Не стоило мне тогда так реагировать… Просто был плохой день. Я не всегда такая злая, – с ухмылкой добавила она.

– Я всё понимаю. Наверное, этим ты меня и зацепила, – сказал он после короткой паузы. – И ещё… твои глаза. У тебя очень красивые зелёные глаза. Я таких раньше не встречал.

От его слов у Каролины вспыхнули щёки. Она смутилась, отвела взгляд и снова сделала глоток вина.

Они ещё какое-то время говорили – о школе и университете, потом о семье Жени. Как оказалось, его родители жили и работали за границей, а он сам снимал квартиру и часто устраивал вечеринки.

Женя был симпатичным – будто сошёл с экрана подросткового сериала: карие глаза, чёткий овал лица с выраженными скулами, аккуратные губы.

По мере того как вина в бутылке становилось всё меньше, Каролина ловила себя на том, что всё чаще задерживает на нём взгляд, стараясь изучить каждый сантиметр его лица и ничего не упустить.

В какой-то момент парень включил музыку на телефоне и, улыбнувшись, протянул Каролине руку:

– Можно тебя пригласить на медленный танец?

Вся стеснительность к тому времени уже куда-то исчезла. Девушка чувствовала себя непривычно раскрепощённой и, не раздумывая, протянула руку в ответ. Женя одной рукой обхватил её за талию, другой мягко сжал её ладонь и тихо сказал:

– У тебя такая мягкая и нежная рука… На самом деле я романтик. Я хочу дарить тебе всё больше таких моментов – если ты позволишь.

От танца у Каролины закружилась голова. Музыка, его голос, тепло вина – всё постепенно начинало плыть, словно теряло чёткие очертания. В какой-то момент к горлу подступила тошнота. Она резко отпрянула, не успев ничего сказать, и всё содержимое желудка вырвалось наружу.

– Каролина, всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? – встревоженно спросил Женя.

Но девушка его уже почти не слышала. Мысли спутались, решения возникали внезапно и казались единственно верными. Ей почему-то показалось, что лучший способ избавиться от липкого, неприятного ощущения – смыть всё водой. Она, спотыкаясь, побежала к реке.

Женя бросился за ней, испуганный и растерянный, и догнал её уже тогда, когда Каролина зашла в воду.

Дальше перед её глазами и в голове был лишь туман.