Метафизика Аристотеля. Четвертая книга
Аннотация к изложению IV книги «Метафизики» Аристотеля.
Изложение четвертой книги «Метафизики» представляет собой значительную научную и интерпретационную задачу, обусловленную сложной композиционной структурой самого оригинала. Как отмечают исследователи (А. Швеглер), книга механически объединяет два внешне слабо связанных трактата, что создает трудность для целостного восприятия. Однако преодоление этой структурной двойственности открывает доступ к ключевым основам всей аристотелевской философской системы.
Первая и главная часть книги посвящена фундаментальному обоснованию самой возможности «первой философии» – науки о сущем как таковом (τὸ ὂν ἢ ὂν). Аристотель разрешает центральную апорию: как может существовать единая наука о сущем, если это понятие многозначно (λέγεται πολλαχῶς)? Ответ заключается в гениальном открытии πρὸς ἓν отношения (отнесенности к одному): все значения «сущего» отсылают к единому центру и первоначалу – сущности (οὐσία). Таким образом, метафизика обретает уникальный предмет и статус высшей обобщающей науки, в отличие от частных наук, изучающих лишь отдельные части сущего.
Вторая часть книги, которая на первый взгляд кажется самостоятельным логическим трактатом, на самом деле служит онтологическим фундаментом первой. Защита закона непротиворечия – это не просто формально-логическое упражнение, а апология самого принципа возможности достоверного знания о сущем. Утверждая, что «нельзя одновременно утверждать и отрицать одно и то же», Аристотель защищает непротиворечивую структуру реальности, без которой немыслимо никакое научное исследование, включая науку о сущем.
Таким образом, несмотря на композиционные сложности и кажущуюся разнородность, IV книга «Метафизики» представляет собой системное единство. В ней онтологическое определение предмета метафизики (сущее как сущее) получает свое необходимое логическое основание в виде закона непротиворечия. Преодоление трудностей изложения этой книги вознаграждается пониманием краеугольного камня не только аристотелизма, но и всей западной метафизической традиции.
Глава 1. Предмет науки о бытии как таковом
1. Определение первой философии
[1] Есть некая наука, которая рассматривает сущее как таковое (τὸ ὂν ᾗ ὄν), а также то, что ему присуще само по себе.
Комментарий:
Альберт Швеглер (Albert Schwegler): «Es giebt eine Wissenschaft, welche das Seiende als Seiendes betrachtet, und was ihm an sich zukommt. – Есть наука, которая рассматривает сущее как сущее и то, что ему присуще по себе. Эта наука есть не что иное, как философия в её высшем и собственном смысле, метафизика, которая имеет дело не с отдельными родами сущего, а с общими определениями и условиями всякого бытия» (Schwegler A. Die Metaphysik des Aristoteles. Tübingen, 1847. Bd. III. S. 105).
Швеглер подчеркивает всеобъемлющий и фундаментальный характер первой философии, противопоставляя её частным наукам.
Вернер Йегер (Werner Jaeger): «Die Formulierung "das Seiende als Seiendes" ist die genaue Definition der ersten Philosophie… Sie ist die Wissenschaft von den ersten Prinzipien und Ursachen, die überall vorausgesetzt sind. – Формулировка "сущее как сущее" является точным определением первой философии… Это наука о первых принципах и причинах, которые везде предполагаются» (Jaeger W. Aristoteles: Grundlegung einer Geschichte seiner Entwicklung. Berlin, 1923. S. 207).
Йегер акцентирует, что эта наука изучает не некий особый род бытия, а самые общие принципы, применимые ко всему, что существует.
А.Ф. Лосев: «Аристотель… устанавливает специальную философскую дисциплину, которая рассматривает бытие в его целостности, бытие как таковое, бытие, поскольку оно есть бытие, и все необходимые свойства бытия, поскольку оно есть бытие… Это и есть та самая "метафизика", которая… является учением о первых причинах, о первых родах сущего и о неподвижном перводвигателе» (Лосев А.Ф. Комментарии к «Метафизике» Аристотеля // Аристотель. Сочинения в 4-х т. Т. 1. М., 1975. С. 36).
Лосев прямо отождествляет аристотелевское учение о сущем как сущем с метафизикой как таковой, указывая на её основные темы.
Д.В. Бугай: «Первую философию Аристотель определяет как науку о сущем как таковом, то есть о сущем, поскольку оно сущее… Это исследование высших причин и начал, которые обусловливают все сущее в аспекте его существования» (Бугай Д.В. Аристотель и традиционная логика: Анализ силлогистических теорий. М., 2011. С. 54).
Бугай делает акцент на каузальном (причинном) аспекте исследования сущего как такового.
ὅτι μὲν οὖν ἐστὶ ἐπιστήμη τις ἣ θεωρεῖ τὸ ὂν ᾗ ὂν καὶ τὰ τούτῳ ὑπάρχοντα καθ' αὑτό [1003a21-23]
[1003a21-23]: ᾗ ὂν – ключевая формула. Предлог ᾗ с родительным падежом означает «поскольку», «в качестве». Таким образом, τὸ ὂν ᾗ ὄν – это сущее, рассматриваемое именно в аспекте его существования, а не в каком-либо ином (например, количественном, как в математике). τὰ τούτῳ ὑπάρχοντα καθ' αὑτό – «то, что ему (сущему) присуще само по себе», т.е. атрибуты бытия (например, единство, множество, тождество, различие и др.), которые изучает эта наука.
2. Отличие от частных наук
Она не тождественна ни одной из так называемых частных наук, поскольку ни одна из других наук не исследует общим образом сущее как таковое, но [2] каждая из них, отсекая [выделяя] какую-то его часть, изучает свойства этой части – как, например, поступают математические науки.
Комментарий:
Альберт Швеглер: «Sie ist identisch mit keiner der sogenannten particularen Wissenschaften. Denn keine der anderen Wissenschaften betrachtet allgemein das Seiende als Seiendes, sondern sie schneiden sich etwas davon ab und untersuchen die Accidenzien dieses Theiles… – Она не тождественна ни одной из так называемых частных наук. Ибо ни одна из других наук не рассматривает всеобще сущее как сущее, но они отсекают себе нечто от него и исследуют акциденции этой части…» (Schwegler A. Op. cit. S. 106).
Швеглер использует термин «акциденции» (accidentia – случайные свойства), но в данном контексте вернее говорить о «свойствах» или «атрибутах» данной части сущего, которые для этой части могут быть существенными.
Томас Хиффнэгл (Thomas Heath): «The special sciences are like sectional maps; metaphysics is the map of the whole world. – Частные науки подобны картам отдельных регионов; метафизика – это карта всего мира» (Heath T. Mathematics in Aristotle. Oxford, 1949. P. 57).
Хиффнэгл предлагает яркую метафору, поясняющую разницу в масштабе и предмете исследования.
А.Ф. Лосев: «Частные науки… берут только какую-нибудь одну область сущего и изучают ее свойства… Первая же философия изучает такие свойства сущего, которые… являются общими для всякого сущего, в какую бы область оно ни входило» (Лосев А.Ф. Указ. соч. С. 37).
Лосев четко формулирует различие: частные науки – о специфических свойствах области, первая философия – об универсальных свойствах бытия как такового.
Из журнала «Вопросы философии»: «Аристотель проводит демаркацию между философией и частнонаучным знанием… путем различения онтологического и регионального подходов. Если физик изучает сущее как подвижное, а математик – как количественное, то философ изучает сущее как сущее, т.е. его трансцендентальные определения» (Катасонов В.Н. Онтология Аристотеля и современная метафизика // Вопросы философии. 2011. № 5. С. 112).
Современный комментарий вводит термин «трансценденталии» (позднейший, схоластический термин для обозначения свойств бытия как такового), показывая непрерывность традиции.
αὕτη δ' ἐστὶν οὐδεμιᾷ τῶν ἐν μέρει λεγομένων ἡ αὐτή· οὐδεμία γὰρ τῶν ἄλλων ἐπισκοπεῖ καθόλου περὶ τοῦ ὂντος ᾗ ὄν, ἀλλὰ μέρος αὐτοῦ τι ἀποτεμόμεναι [2] περὶ τούτου θεωροῦσι τὸ συμβεβηκός, οἷον αἱ μαθηματικαὶ τῶν ἐπιστημῶν. [1003a23-26]
[1003a23-26]: οὐδεμιᾷ… τῶν ἐν μέрει – «ни одной из [наук], называемых частными» (τὸ μέρος – часть). ἀποτεμόμεναι – причастие от ἀποτέμνω, «отсекать», «отделять». Это очень важный глагол: частные науки не просто «берут» часть, а именно отсекают ее от целого для изолированного изучения. τὸ συμβεβηκός – здесь означает не «случайное» (акциденцию), а «то, что присуще», «свойство» данной части. Математика является классическим примером: она отсекает такие свойства сущего, как количество и непрерывность (арифметика и геометрия), и изучает их, абстрагируясь от материального субстрата.
3. Поиск высших принципов и причин
Поскольку же мы ищем [3] начала и высшие причины, то ясно, что они должны быть началами и причинами чего-то определенного по своей природе.
Комментарий:
Альберт Швеглер: «Da wir aber die ersten Ursachen und Principien suchen, so ist klar, dass sie von Natur Ursachen und Principien von etwas seyn müssen. – Так как мы, однако, ищем первые причины и принципы, то ясно, что они по природе должны быть причинами и принципами чего-то» (Schwegler A. Op. cit. S. 107).
Швеглер интерпретирует фразу «по природе» (τῇ φύσει) как указание на онтологический, а не логический или условный статус этих причин.
Дэвид Росс (W. D. Ross): «Aristotle argues that if we are to discover the ultimate principles of things, these must be principles of something qua being, not of some department of being. – Аристотель утверждает, что если мы хотим открыть первоосновы вещей, они должны быть принципами сущего как такового, а не какой-либо отдельной его части» (Ross W. D. Aristotle's Metaphysics. A Revised Text with Introduction and Commentary. Vol. I. Oxford, 1924. P. 251).
Росс подчеркивает, что высшие причины должны быть причинами самого существования чего бы то ни было, а не его специфических модификаций.
А.В. Апполонов: «Высшие причины… не могут быть причинами лишь для некоторого ограниченного класса сущих… они должны быть таковы, чтобы объяснять существование и устройство всего универсума в целом. Поэтому они с необходимостью суть причины сущего как такового» (Апполонов А.В. «Метафизика» Аристотеля: введение в изучение // ΣΧΟΛΗ. 2008. Vol. 2. № 2. С. 259).
Российский исследователь актуализирует космологический и универсальный масштаб этих причин.
ἐπεὶ δὲ τὰ πρώτα αἴτια καὶ τὰς ἀρχὰς ζητοῦμεν, φανερὸν [3] ὅτι τινὸς φύσει ἀρχὰς ἀναγκαῖον αὐτὰ εἶναι. [1003a27-28]
[1003a27-28]: τὰ πρώτα αἴτια καὶ τὰς ἀρχάς – «первые причины и начала». Аристотель часто использует эти термины как синонимы для обозначения фундаментальных принципов. τινὸς φύσει – ключевая фраза: φύσει означает «по природе», «по своей сути», «само по себе». Это означает, что эти причины не случайно являются таковыми для некоего предмета, а по самой своей природе суть причины чего-то определенного (τινός). Как будет ясно из следующего предложения, этим «чем-то» является сущее как таковое.
4. Бытие как таковое – цель исследования.
Следовательно, если те, кто искал элементы сущих, также искали эти начала, то и элементы необходимо должны быть [элементами] сущего не привходящим образом, но [именно] поскольку оно сущее. Поэтому и нам надлежит постигать первые причины сущего – именно поскольку оно сущее.
Комментарий:
Альберт Швеглер: «Wenn also auch Diejenigen, welche die Elemente der Wesen suchten, diese Principien suchten, so müssen auch die Elemente nothwendig nicht zufälligerweise, sondern als seyend die Elemente des Seyenden seyn. Darum müssen auch wir die ersten Ursachen des Seyenden als seyend erfassen. – Если, таким образом, также те, кто искал элементы сущих, искали эти принципы, то и элементы необходимо должны быть не случайным образом, но как сущее, элементами сущего. Потому и мы должны постигать первые причины сущего как сущего» (Schwegler A. Op. cit. S. 108).
Швеглер видит здесь полемику Аристотеля с досократиками (физиологами), которые искали первые начала (ἀρχαί), но рассматривали их как элементы (στοιχεῖα) конкретных физических вещей (воды, воздуха, огня), а не бытия как такового.
Жозеф Трико (Joseph Tricot): «Les physiologues ioniens… visaient les causes premières, mais sans les envisager en tant que telles, c'est-à-dire en tant que causes de l'être en tant qu'être. – Ионийские физиологи.., первые причины, но без того, чтобы расматривать их как таковые, то есть как причины сущего как сущего» (Tricot J. Aristote: La Métaphysique. Tome I. Paris, 1953. P. 182, note 3).
Трико уточняет, что досократики, по мнению Аристотеля, интуитивно шли к цели, но не обладали правильным методом и пониманием предмета.
Д.В. Бугай: «Аристотель… указывает, что его собственное исследование первых причин является прямым продолжением изысканий первых философов… Однако, в отличие от них, Стагирит настаивает на том, что эти причины должны быть поняты не как причины тех или иных состояний вещей, но как причины, обусловливающие саму возможность существования чего бы то ни было» (Бугай Д.В. Указ. соч. С. 55).
Бугай развивает мысль о преемственности и одновременно радикальном переосмыслении задачи философии у Аристотеля.
εἰ οὖν καὶ οἱ τὰ στοιχεῖα ζητοῦντες τῶν ὄντων καὶ ταύτας ἐζήτουν τὰς ἀρχάς, ἀνάγκη καὶ τὰ στοιχεῖα τῶν ὄντων εἶναι μὴ κατὰ συμβεβηκὸς ἀλλ' ᾗ ὄντα. διὸ καὶ ἡμῖν τῶν ὄντων ᾗ ὄντα τὰ πρώτα αἴτια δεῖ λαβεῖν. [1003a28-32]
[1003a28-32]: οἱ τὰ στοιχεῖα ζητοῦντες – «те, кто искал элементы». Речь о досократических философах (Фалес, Анаксимен, Гераклит и др.), которые считали первоначалом (ἀρχή) какой-то один элемент (στοιχεῖον – буквально «буква алфавита», затем «первоэлемент»). μὴ κατὰ συμβεβηκὸς ἀλλ' ᾗ ὄντα – «не по привходящему свойству (κατὰ συμβεβηκὸς), но поскольку они сущие». Аристотель проводит различие: досократики открыли начала, которые по совпадению являются сущими, но они искали их не как сущее (не в аспекте бытия), а как физические элементы. Задача же первой философии – изучать эти причины именно в их аспекте как причин бытия. ᾗ ὄντα в конце фразы зеркально отражает начальное ᾗ ὄν, замыкая логический круг и окончательно определяя предмет науки.
Глава 2. Единство науки о бытии и её ключевые понятия.
Многозначность бытия и принцип единства через соотнесение с одним началом.
Отредактированный и исправленный текст Аристотеля (по Швеглеру и современным переводам):
[1] Понятие «сущее» (τὸ ὄν) высказывается в различных значениях (πλεοναχῶς λέγεται), однако все эти значения отсылают к одному общему началу (μίαν τινὰ ἀρχήν) и определенной единой природе (μίαν τινὰ φύσιν). Они не просто объединены омонимией (только общим именем), но соотносятся между собой по аналогии с тем, [2] как всё, что называется «здоровым», относится к здоровью (πρὸς μίαν ἀρχήν) – одно как сохраняющее здоровье, другое как его производящее, третье как его признак, четвертое как способное его воспринять. Подобным же образом и «врачебное» называют так по отношению к врачебному искусству (πρὸς μίαν ἀρχήν): одно – поскольку обладает этим искусством, другое – поскольку ему причастно [или к нему приспособлено], третье – поскольку является его произведением. И подобных примеров можно привести [3] множество. Таким образом, и сущее выражается во многих смыслах (τὸ ὂν λέγεται πολλαχῶς), но всякий раз по отношению к одному и тому же началу (ἀλλ᾽ ἀπὸ μιᾶς ἀρχῆς).
Διότι μὲν οὖν τοῦ ὄντος ᾗ ὂν ἐστὶν ἐπιστήμη τις, φανερόν· ἀεὶ γὰρ αἱ ἀκριβέσταται τῶν ἐπιστημῶν περὶ ἓν ὂν τυγχάνουσιν οὖσαι πρώτως, οἷον αἱ αὐταὶ οὖσαι περὶ ὑγιεινὸν ἓν καὶ νόσον. [1003b] ὁμοίως δὲ καὶ γραμματικὴ περὶ πάντα ἐστὶ τὰ γραμματικά. ὥστ' εἰ μή ἐστιν ἕτερον ὂν παρὰ τὰ πράγματα, ἀλλὰ περὶ ὂν ἁπλῶς, οὐκ ἂν εἴη περὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὂν ἐπιστήμη.
[1] λέγεται δὲ πολλαχῶς μὲν τὸ ὄν, ἀλλ' ἅπαν πρὸς μίαν ἀρχήν· τὰ μὲν γὰρ ὅτι οὐσίαι, ὄντα λέγεται, τὰ δ' ὅτι πάθη οὐσίας, τὰ δ' ὅτι ὁδὸς εἰς οὐσίαν ἢ φθοραὶ ἢ στερήσεις ἢ ποιητικὰ ἢ γεννητικὰ οὐσίας ἢ τῶν πρὸς τὴν οὐσίαν λεγομένων, [2] ἢ τούτων τινὸς ἀποφάσεις ἢ τῆς οὐσίας· διὸ καὶ τὸ μὴ ὂν εἶναι μὴ ὄν φαμεν. ὥσπερ οὖν καὶ τὸ ὑγιεινὸν ἅπαν πρὸς ὑγίειαν λέγεται, τὸ μὲν ὅτι φυλάττει, τὸ δ' ὅτι ποιεῖ, τὸ δ' ὅτι σημεῖον τῆς ὑγιείας, τὸ δ' ὅτι δεκτικὸν αὐτῆς, [3] καὶ τὸ ἰατρικὸν πρὸς ἰατρικήν (τὸ μὲν γὰρ ὅτι ἔχει ἰατρικὴν λέγεται ἰατρικόν, τὸ δ' ὅτι εὔφυες πρὸς ἰατρικήν, τὸ δ' ὅτι ἔργον ἐστὶ τῆς ἰατρικῆς), ὁμοίως δὲ καὶ ἄλλα θάτερα ληπτέον ἂν λεγόμενα. οὕτω δὲ καὶ τὸ ὂν λέγεται πολλαχῶς μὲν, ἀλλ' ἅπαν πρὸς μίαν ἀρχήν.
Комментарии
[1] «Понятие «сущее» (τὸ ὄν) высказывается в различных значениях (πλεοναχῶς λέγεται)…»
Альберт Швеглер (Albert Schwegler): «Das Seiende wird in mannigfacher Bedeutung ausgesagt, aber immer in Beziehung auf einen ersten Grund… Diese Beziehung ist nicht eine blos äußerliche und zufällige, wie bei der blos gleichnamigen Homonymie, sondern eine innere und wesentliche.» («Сущее высказывается в многообразных значениях, но всегда в отношении к одному первоначалу… Это отношение не является merely внешним и случайным, как при простой омонимии [равноименности], но внутренним и сущностным.») Die Metaphysik des Aristoteles. Тübingen, 1847. S. 150.
Комментарий: Швеглер акцентирует ключевое различие Аристотеля между случайной омонимией (например, «ключ» от двери и «ключ» родник) и системной, просевшей (πρὸς ἕν) омонимией, где все значения внутренне связаны с одним центральным понятием.
Вернер Йегер (Werner Jaeger): «Die vielen Bedeutungen des Seienden sind also nicht gleichgeordnet, sondern weisen alle auf die eine Grundbedeutung der οὐσία zurück.» («Многочисленные значения сущего, таким образом, не равноправны, но все указывают на одно основное значение – οὐσία [сущность].») Aristoteles: Grundlegung einer Geschichte seiner Entwicklung. Berlin, 1923. S. 207.
Комментарий: Йегер, рассматривающий «Метафизику» в рамках развития мысли Аристотеля, прямо указывает, что этим единым центром, к которому отсылаются все значения бытия, является сущность (οὐσία).
А.Ф. Лосев: «Аристотель… устанавливает… что все категории, поскольку они трактуют о сущем, обязательно относятся к одной категории, а именно к категории сущности… Все прочие категории… либо свойственны сущности, либо являются ее состоянием, либо путем к ней, либо ее лишением, либо ее уничтожением…» История античной эстетики. Аристотель и поздняя классика. М., 1975. С. 53.
Комментарий: Лосев, вслед за классической традицией, дает исчерпывающее объяснение аристотелевского принципа: единство науки о бытии обеспечивается не самим по себе понятием «бытие», а его центральным и первичным модусом – сущностью.
Д.В. Бугай: «Аристотель вводит принцип соотнесённости значений «сущего» с единым началом (πρὸς ἕν), который позволяет, несмотря на многозначность (πολλαχῶς) «сущего», рассматривать его как предмет единой науки.» // «Философия и культура». 2015. № 5. С. 60-61.
Комментарий: Бугай подчеркивает методологический аспект этого пассажа: именно этот принцип (πρὸς ἕν) является тем инструментом, который позволяет Аристотелю обосновать возможность метафизики как единой науки, а не набора различных дисциплин.
[2] «…подобно тому, как всё, что называется «здоровым», относится к здоровью…»
Томас Аквинский (Thomas Aquinas; в церковном и богословском контексте – Фома Аквинский, в научном и популярном контексте – Томас): «Sicut enim omnia dicuntur sana per habitudinem ad sanitatem…» («Ибо как всё называется здоровым через отношение к здоровью…») In Duodecim Libros Metaphysicorum Aristotelis Expositio. Lib. IV, lect. 1, n. 5.
Комментарий: Аквинат, чей комментарий стал каноническим для средневековой традиции, видит в этом примере универсальную логическую модель, применимую ко многим понятиям, которые, будучи сказаны в разных смыслах, сохраняют внутреннее единство.
Джозеф Оуэнс (Joseph Owens): «The medical and the healthy are the standard examples of things named from one central instance. They are not univocal, because the same nature is not present in each. Nor are they purely equivocal, because they are all related to one common nature.» («Врачебное и здоровое – это стандартные примеры вещей, именуемых от одного центрального случая. Они не унивокальны [не однозначны], потому что одна и та же природа не присутствует в каждом из них. Но они и не чисто эквивокальны [омонимичны], потому что все они относятся к одной общей природе.») The Doctrine of Being in the Aristotelian Metaphysics. Toronto, 1951. P. 115.
Комментарий: Оуэнс четко определяет логический статус такой связи: это не средний путь между однозначностью и полной омонимией, а особый тип связи – «отнесенность к одному» (focal meaning), который и лежит в основании научного дискурса метафизики.
[3] «Подобных примеров можно привести множество…»
Альберт Швеглер: «Aristoteles liebt diese Beispiele, um die Einheit des Mannichfaltigen in der Beziehung auf ein Prinzip zu veranschaulichen.» («Аристотель любит эти примеры, чтобы проиллюстрировать единство многообразного в отношении к одному принципу.») Op. cit. S. 151.
Комментарий: Швеглер обращает внимание на то, что это не просто случайные примеры, а устойчивый методологический прием Аристотеля, который он использует в разных работах (например, в «Никомаховой этике» при определении блага) для решения проблемы единства многозначных понятий.
В.П. Гайденко: «Чтобы пояснить, каким образом возможна единая наука о сущем, Аристотель прибегает к аналогии с такими понятиями, как «здоровое» и «медицинское»… Все значения этих терминов отнесены к одному – к здоровью и к медицинскому искусству соответственно. Таким же образом все значения термина «сущее» отнесены к первому значению – к сущности.» История греческой философии в её связи с наукой. М., 2000. С. 234.
Комментарий: Гайденко, как и Лосев, ясно указывает на сущность как на тот самый «единый центр», который выполняет роль организующего принципа для всей системы категорий и, следовательно, для всей науки о сущем как таковом.
Единое и Сущее тождественны по своей природе.
1. Тὸ ἓν καὶ τὸ ὂν ταὐτὸ καὶ μία φύσις.
Комментарий Альберта Швеглера (Die Metaphysik des Aristoteles, 1847):
Оригинал: "Das Eine und das Seiende sind dasselbe und eine Natur, d.h. sie sind nicht zwei verschiedene Gattungen, die sich gegenüberständen, sondern sie sind nur verschiedene Betrachtungsweisen derselben Sache. Alles Seiende ist Eines, sofern es ein bestimmtes, abgegrenztes, in sich zusammenhängendes ist, und alles Eine ist, sofern es ist."
Перевод: "Единое и Сущее суть одно и то же и одна природа, т.е. они не являются двумя различными родами, которые противостояли бы друг другу, но представляют собой лишь различные способы рассмотрения одной и той же вещи. Всё сущее есть единое, поскольку оно есть нечто определённое, ограниченное, внутренне связное, и всё единое есть, поскольку оно существует."
Пояснение: Швеглер акцентирует, что у Аристотеля речь идет не о двух разных сущностях, а о двух неразрывных аспектах одной и той же реальности: всякая вещь есть (сущее) и одновременно есть нечто одно (единое), целостное и определённое.
Комментарий В. И. Лосева (из работ о классической метафизике):
«Тождество сущего и единого у Аристотеля есть фундаментальный принцип, снимающий дуализм бытия и числа. Единое не является самостоятельной гипостазью, как у Платона, но есть сама структура и определённость сущего, его внутренняя оформленность. Нельзя помыслить вещь существующей, но при этом абсолютно лишённой единства и целостности».
2. Единое называется Сущим, потому что оно есть Реальное, существующее само для себя, Другое – потому что оно есть качество Реального, Иное – потому что оно есть переход к реальному бытию, или уничтожение, лишение, свойство, действующая или порождающая причина Реального или такой вещи, которая выражается в отношении Реального, или, наконец, потому что оно есть отрицание такой вещи или Реального. По этой причине мы также говорим, что несуществующее – это несуществующее.
(Этот пункт представляет собой интерпретацию и расширенный пересказ нескольких идей Аристотеля, а не прямой перевод. Более точный перевод см. в оригинале ниже).
Комментарий Дэвида Росса (Aristotle's Metaphysics, 1924):
Оригинал (англ.): "The concepts 'one' and 'being' are interdependent. We call something 'being' in virtue of its being a definite 'something', i.e., one. Conversely, we call it 'one' in virtue of its being. All the categories of being can be referred to a central point of reference (πρὸς ἕν), just as all things called 'healthy' are related to health."
Перевод: "Понятия «единое» и «сущее» взаимозависимы. Мы называем нечто «сущим» в силу того, что оно является определённым «нечто», т.е. единым. И наоборот, мы называем его «единым» в силу его существования. Все категории сущего могут быть отнесены к центральной точке отсчёта (πρὸς ἕν), точно так же, как все вещи, называемые «здоровыми», относятся к здоровью."
Пояснение: Росс подчёркивает логическую взаимосвязь понятий и вводит ключевую для Аристотеля идею отнесённости к единому началу (πρὸς ἕν), которая объясняет, как наука о сущем может быть единой, несмотря на множественность значений «сущего».
Наука о сущем как о сущем едина, как и наука о здоровом.
μία ἐπιστήμη τοῦ ὂντος ᾗ ὂν, ὥσπερ καὶ τοῦ ὑγιεινοῦ.
Комментарий Г. Боница (Über die Kategorien des Aristoteles, 1853):
Оригинал: "Wie es eine einzige Wissenschaft vom Gesunden gibt, obschon das Gesunde in verschiedener Weise ausgesagt wird (als Ursache der Gesundheit, als ihr Symptom, als ihr Träger usw.), so gibt es eine einzige Wissenschaft vom Seienden, obschon das Seiende in mannigfacher Bedeutung ausgesagt wird."
Перевод: "Подобно тому как существует единственная наука о здоровом, хотя «здоровое» высказывается различным образом (как причина здоровья, как его симптом, как его носитель и т.д.), так существует и единственная наука о сущем, хотя «сущее» высказывается в многообразных значениях."
Пояснение: Бониц раскрывает суть аристотелевской аналогии: единство науки обеспечивается не единством значения термина, а единством фокуса изучения – все значения «сущего» относятся к единому центральному понятию (первой сущности).
Подобно тому как существует наука обо всем здоровом, так обстоит дело и с другим.
Ибо не только то, что является одним и тем же, принадлежит одной науке, но и то, что находится в отношении к одному и тому же: ведь последнее также может рассматриваться, так сказать, как такая вещь, которая является одной и той же. Очевидно, поэтому исследование сущего как сущего также относится к одной науке.
ὥσπερ οὖν καὶ ἐπὶ τοῦ ὑγιεινοῦ ἔχει, οὕτω καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. οὐ γὰρ μόνον τῶν καθ᾿ ἓν λεγομένων μία ἐστὶν ἐπιστήμη, ἀλλὰ καὶ τῶν πρὸς ἓν ἀποβλεπόντων: καὶ γὰρ ταῦτα λέγεται τρόπον τινὰ καθ᾿ ἕν. δῆλον οὖν ὅτι καὶ τὰ ὄντα ᾗ ὄντα μιᾶς ἐστὶν ἐπιστήμης θεωρῆσαι.
Вариант чтения: ἀποβλεπόντων (обращённых к одному) вместо более распространённого πρὸς ἓν λεγομένων (высказываемых в отношении к одному)._
Комментарий Т. А. Слизакович (статья «Проблема единства науки о сущем как сущем в IV книге „Метафизики“ Аристотеля»):
«Аристотель обосновывает возможность первой философии как единой науки, имеющей своим предметом всё, что «обращено к одному» (πρὸς ἕν), то есть к первичной сущности (πρώτη οὐσία). Эта отнесённость создаёт не случайную, а системную связь между всеми значениями «сущего» (в категориях, как истина и ложь, как акт и потенция), позволяя изучать их не порознь, а в их отношении к фундаментальному началу».
Комментарий Д. В. Бугая (перевод и комментарии к «Метафизике»):
«Принцип «про́с эн» (πρὸς ἕν) является методологическим ключом к пониманию аристотелевского учения о сущем. Он показывает, что единство предмета метафизики является не родовым, а аналоговым. Сущее не род, так как род высказывается обо всех своих видах в одном и том же смысле, а сущее – в разных. Но эти разные смыслы образуют иерархическую структуру, укоренённую в первопричине и первой сущности».
Оригинальный древнегреческий текст (согласно стандартной нумерации Беккера)
[1003b 22] Τὸ ἓν καὶ τὸ ὂν ταὐτὸ καὶ μία φύσις τῷ ἀκολουθεῖν ἀλλήλοις ὥσπερ ἀρχὴ καὶ αἴτιον, ἀλλ᾿ οὐχ ἓν δηλοῦντες· […]
[Единое и сущее есть одно и та же и одна природа в силу того, что они сопровождают друг друга, как начало и причина, но не обозначают одно и то же…]
[1003b 33] Ὥστε φανερὸν ὅτι καὶ τὰ ἓν ὅσαπερ τὰ ὄντα σημαίνει […]
[Таким образом, очевидно, что и [значения] единого означают столько же, сколько и [значения] сущего…]
[1004a 25] μία ἐπιστήμη τοῦ ὂντος ᾗ ὂν, ὥσπερ καὶ τοῦ ὑγιεινοῦ […]
[…Единая наука о сущем как о сущем, подобно [науке] и о здоровом…]
[1004a 29] ὥσπερ οὖν καὶ ἐπὶ τοῦ ὑγιεινοῦ ἔχει, οὕτω καὶ ἐπὶ τῶν ἄλλων. οὐ γὰρ μόνον τῶν καθ᾿ ἓν λεγομένων μία ἐστὶν ἐπιστήμη, ἀλλὰ καὶ τῶν πρὸς ἝΝ ἀποβλεπόντων: καὶ γὰρ ταῦτα λέγεται τρόπον τινὰ καθ᾿ ἕν. δῆλον οὖν ὅτι καὶ τὰ ὄντα ᾗ ὄнτα μιᾶς ἐστὶν ἐπιστήμης θεωρῆσαι.
[Итак, как обстоит дело со здоровым, так же обстоит дело и с остальным. Ибо не только то, что высказывается как одно [по виду], есть предмет одной науки, но и то, что обращено к одному: ведь и эти [вещи] высказываются некоторым образом как одно. Очевидно, поэтому, что и сущее, поскольку оно сущее, есть предмет одной науки для рассмотрения.]
Прим.: В большинстве изданий (включая Беккера) здесь стоит чтение πρὸς ἓν λεγομένων (высказываемых в отношении к одному). Вариант ἀποβλεπόντων (обращённых к одному) также авторитетен и подчёркивает идею референции.
Разъяснения по пунктам
[1] Тождество сущего и единого: Аристотель утверждает, что «быть» и «быть одним» – это не два разных свойства вещи, а два взаимно предполагающих аспекта любого сущего. Всякая вещь, поскольку она есть, обладает внутренним единством и определённостью, и всякое единое (целое, индивид) есть. Они соотнесены как «начало и причина»: единство часто является причиной бытия вещи, её целостности и отделённости от другого. (См. Ross, W. D. Aristotle's Metaphysics. Vol. I. P. 256).
[2] Многозначность сущего: Данный текст А. Швенглера является скорее интерпретацией. Аристотель не даёт такого подробного перечня в этом месте. Его основная мысль здесь: значения «единого» correspond (соответствуют) значениям «сущего». Так, «одно» может означать: 1) непрерывное (как целое); 2) indivisible (неделимое); 3) имеющее одну и ту же формулу сущности (как вино и виноградный сок «одно» по виду). Аналогично и «сущее» высказывается в разных категориях. Их объединяет не общее определение, а отнесённость к единому принципу (сущности).
[3-4] Принцип «про́с эн» (πρὸς ἕν): Это центральный аргумент Аристотеля для доказательства единства метафизики. Здоровье существует как состояние организма (первичный носитель), но мы называем здоровыми и пищу (то, что его поддерживает), и упражнения (то, что его вызывает), и цвет лица (то, что его signifies). Все эти значения различаются, но все они отнесены к одному центральному – здоровью организма. Так же и с сущим: хотя «сущее» высказывается в категориях сущности, качества, количества и т.д., а также как акт и потенция, истинное и ложное – все эти смыслы отнесены к первичной сущности (πρώτη οὐσία), которая является их причиной и основанием. Поэтому одна наука – первая философия – может изучать всё сущее в его отношении к первому началу. (См. Arist. Met. IV.2, 1003a33–1003b19; Reale, G. The Concept of First Philosophy and the Unity of the Metaphysics of Aristotle. P. 75–85).
Предмет первой философии – первые принципы и причины.
Однако везде наука предпочтительно занимается первым, тем, от чего зависит все остальное и в честь чего оно названо. Если это реальное, то философ должен обладать именно принципами и причинами этого реального.
ἡ δὲ φιλοσοφία περὶ τῶν πρώτων ἀρχῶν καὶ αἰτίων· διὸ καὶ περὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὂν θεωρῆσαι. ἐπεὶ δὲ τὸ ὂν λέγεται πολλαχῶς, ἀλλὰ πρὸς ἓν καὶ μίαν τινὰ φύσιν [καὶ οὐχ ὁμωνύμως], […] περὶ ταῦτα μιᾶς ἐπιστήμης θεωρῆσαι, καὶ μάλιστα περὶ τὸ πρῶτον. τοῦτο δ᾿ ἐστὶ τὸ ὂν ᾗ ὄν. ὥστε περὶ τὰς οὐσίας οἱ ἀρχαὶ καὶ τὰ αἴτια ζητητέα.
Комментарий В. Якеча (нем. перевод и комментарии к «Метафизике»):
Оригинал: "Die erste Philosophie hat es mit den ersten Prinzipien und Ursachen zu tun, folglich auch mit dem Seienden, sofern es seiend ist. Da aber das Seiende in vielfacher Weise ausgesagt wird, jedoch in Beziehung auf Eines und eine bestimmte Natur […], so ist es Sache einer Wissenschaft, dies zu betrachten, und zwar vorzugsweise in Bezug auf das Erste. Dieses aber ist das Seiende, sofern es seiend ist. Folglich muss man die Prinzipien und Ursachen der Substanzen (οὐσίαι) suchen."
Перевод: "Первая философия имеет дело с первыми принципами и причинами, следовательно, и с сущим, поскольку оно сущее. Но поскольку сущее высказывается многозначно, однако в отношении к Единому и к определённой природе […], то рассмотрение этого есть дело одной науки, и притом преимущественно в отношении к Первому. Это же и есть сущее, поскольку оно сущее. Следовательно, следует искать принципы и причины субстанций (οὐσίαι)."
Пояснение: Якеч чётко отделяет общую задачу науки (изучение первопричин) от её конкретного предмета. Он подчёркивает, что, хотя наука едина, её фокусом является «первое» среди сущего, то есть субстанция (сущность), к которой отнесены все остальные значения бытия.
Для каждого вида бытия, существует только одно ощущение-восприятие и одна наука
Для каждого вида бытия, однако, существует только одно ощущение-восприятие и одна наука; грамматика, например, которая является одной наукой, должна анализировать все звуки. Поэтому к науке (по роду) относится рассмотрение сущего как сущего в соответствии с его видами, и действительно, различные виды сущего составляют отдельные части этой науки.
ἑνὸς γὰρ γένους ἑνὸς καὶ αἴσθησις, καὶ μιᾶς ἐπιστήμης ὁμογενῶν θεωρῆσαι πάντων, οἷον γραμματικῆς μιᾶς οὔσης θεωρητικὸν πάντων τῶν φθόγγων. διὸ καὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὂν μιᾶς ἐστὶν ἐπιστήμης τὸ γένος θεωρῆσαι, καὶ μόρια ταύτης θεωρῆσαι περὶ τὸ ὂν οὕτως ᾗ εἶδος ἔχει τοῦ ὄντος.
Комментарий Александра Афродисийского (древний комментатор):
Оригинал (др.-греч.): "Ὅτι ὥσπερ αἰσθήσεώς ἐστι μιᾶς πάντα τὰ ὁμογενῆ αἰσθητὰ θεωρεῖν, οὕτω καὶ ἐπιστήμης μιᾶς πάντα τὰ ὑπὸ τὸ αὐτὸ γένος τεταγμένα. ἐπεὶ οὖν πάντα τὰ ὄντα ὑπὸ ἓν γένος τεταγμένα τῷ πρὸς μίαν ἀναφέρεσθαι φύσιν, μιᾶς ἄν εἴη ἐπιστήμης πάντα θεωρεῖν."
Перевод: "То, что подобно как единому ощущению [надлежит] рассматривать все однородные чувственно воспринимаемые [вещи], так и единой науке [надлежит рассматривать] всё, что упорядочено под одним родом. Поскольку, следовательно, все сущие упорядочены под один род благодаря отнесённости к одной природе, то [рассмотрение] всего [этого] было бы [делом] одной науки."
Пояснение: Александр, чей комментарий был фундаментальным для всей последующей традиции, развивает мысль Аристотеля: единство науки основано на единстве её предметного поля, которое, хотя и не является родом в строгом логическом смысле, функционирует как род благодаря analogia entis (аналогии сущего).
Комментарий Д. В. Бугая (из лекций по античной философии):
«Аристотель здесь проводит важнейшую дифференциацию. Единство науки о сущем не означает, что она есть некий аморфный conglomerate знаний. Она имеет внутреннее членение, соответствующее «видам сущего» – его модусам и категориям. Изучение сущего как сущего включает в себя и изучение его частей – например, атрибутов сущего (единое-многое, тождественное-иное), что будет развёрнуто в следующих книгах. Таким образом, метафизика – это систематическая, а не хаотическая наука».
Оригинальный древнегреческий текст (согласно стандартной нумерации Беккера)
[1003b 19] ἡ δὲ φιλοσοφία περὶ τῶν πρώτων ἀρχῶν καὶ αἰτίων· διὸ καὶ περὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὂν θεωρῆσαι. [1003a 33 – 1003b 19] ἐπεὶ δὲ τὸ ὂν λέγεται πολλαχῶς, ἀλλὰ πρὸς ἓν καὶ μίαν τινὰ φύσιν [καὶ οὐχ ὁμωνύμως], […] περὶ ταῦτα μιᾶς ἐπιστήμης θεωρῆσαι, καὶ μάλιστα περὶ τὸ πρῶτον. τοῦτο δ᾿ ἐστὶ τὸ ὂν ᾗ ὄν. ὥστε περὶ τὰς οὐσίας οἱ ἀρχαὶ καὶ τὰ αἴτια ζητητέα.
[Философия [есть наука] о первых началах и причинах; потому и исследовать сущее как сущее [надлежит] ей. Так как сущее говорится в различных значениях, но [все они относятся] к одному и некоторой одной природе [а не омонимически], […] то исследовать это – [дело] одной науки. И [исследовать] преимущественно – первое. А это-то и есть сущее как сущее. Стало быть, начала и причины сущих [вещей] следует искать среди сущностей.]
[1003b 19 – 1004a 2] ἑνὸς γὰρ γένους ἑνὸς καὶ αἴσθησις, καὶ μιᾶς ἐπιστήμης ὁμογενῶν θεωρῆσαι πάντων, οἷον γραμματικῆς μιᾶς οὔσης θεωρητικὸν πάντων τῶν φθόγγων. διὸ καὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὂν μιᾶς ἐστὶν ἐπιστήμης τὸ γένος θεωρῆσαι, καὶ μόρια ταύτης θεωρῆσαι περὶ τὸ ὂν οὕτως ᾗ εἶδος ἔχει τοῦ ὄντος.
[Ибо для одного рода – одно и ощущение, и [делом] одной науки – рассматривать все [вещи], принадлежащие к одному роду; так, грамматика, будучи одной [наукой], исследует все звуки. Поэтому и [исследование] рода сущего как сущего – [дело] одной науки, и [исследование] частей этого рода – [дело] её же, [когда она рассматривает] сущее вот так, поскольку оно имеет вид сущего.]
Разъяснения по пунктам
[5] Предмет и фокус первой философии: Аристотель окончательно определяет предмет первой философии. Это не просто «всё сущее», а его первые причины и принципы. Ключевой момент – иерархическая структура самого сущего. Среди всех значений «бытия» есть первое и главное – сущность (οὐσία). Именно сущность является тем «единым», к которому отнесены все остальные категории (качество, количество и т.д.). Качество – это всегда качество какой-то сущности, количество – количество какой-то сущности. Поэтому, исследуя причины и принципы сущего как такового, философ в первую очередь должен исследовать причины и принципы сущностей. Это ответ на возможное возражение: если сущее не род, то как может быть единая наука? Ответ: единство задаётся не общим понятием, а общей референцией к первичному виду сущего. (См. Arist. Met. IV.2, 1003b16-19; Ross, W. D. Aristotle's Metaphysics. Vol. I. P. 254-255).
[6] Единство науки и её внутреннее членение: Здесь Аристотель использует две аналогии для прояснения статуса своей науки:
Аналогия с ощущением (αἴσθησις): Каждому роду сущего (например, цветущему) соответствует один вид восприятия (зрение). Так и всем сущим как сущим соответствует одна наука – метафизика.
Аналогия с грамматикой: Грамматика – одна наука, но она изучает все звуки речи во всём их многообразии. Так и метафизика – одна наука, изучающая все виды сущего.
Важнейший вывод: единство науки не отменяет её внутренней сложности. Метафизика как родовая наука (τὸ γένος θεωρῆσαι) включает в себя частные исследования своих «частей» (μόρια) – отдельных видов сущего (например, бытие в модусе возможности и действительности, бытие как истина и т.д.). Это програмное заявление для структуры всей последующей «Метафизики». (См. Arist. Met. IV.2, 1004a2-9; Reale, G. The Concept of First Philosophy and the Unity of the Metaphysics of Aristotle. P. 89-95).
Виды Сущего соответствуют видам Единого.
Что касается видов сущего, то их столько же, сколько видов Единого, если Единое и сущее тождественны и имеют одну природу, что можно предположить, поскольку они сопутствуют друг другу, как принцип и causa, даже если они не являются одним и тем же понятием.
Τὸ αὐτὸ δὴ καὶ ἓν δηλοῦντι τῷ λόγῳ ἀκολουθεῖ ἀλλήλοις, ὥσπερ ἀρχὴ καὶ αἴτιον, ἀλλ’ οὐχ ἓν δηλοῦντι· […] ἀντιστοιχεῖ δ’ ἀεὶ τῷ ὄντι τὸ ἕν. […] Καθ’ ἕκαστον γὰρ γένος τοῦ ὄντος τὸ ἓν ἐν ἑνί ἐστιν, […] ὥστε δῆλον ὅτι καὶ τὰ ἓν ὅσαπερ τὰ ὄντα σημαίνει, καὶ τὸ τί ἐστιν αὐτῶν ὁμοίως ἕν.
Комментарий Альберта Швеглера (Die Metaphysik des Aristoteles, 1847):
Оригинал: "Die Arten des Einen entsprechen genau den Arten des Seienden. Da Sein und Eins in Allem zusammenfallen, so muss auch jede Art des Seins ihre correspondierende Art der Einheit haben. So gibt es eine Einheit der Substanz (Einheit der Form, des Begriffs), eine Einheit der Qualität (Gleichartigkeit), eine Einheit der Quantität (Gleichheit, Stetigkeit) u.s.w."
Перевод: "Виды Единого в точности соответствуют видам Сущего. Поскольку Бытие и Единое во всём совпадают, то и каждый вид бытия должен иметь свой соответствующий вид единства. Так, существует единство субстанции (единство формы, понятия), единство качества (однородность), единство количества (равенство, непрерывность) и т.д."
Пояснение: Швеглер подчёркивает, что соответствие является не просто количественным, а структурным и системным. Каждая из категорий сущего (сущность, качество, количество…) имеет свой собственный, специфический модус единства.
Но уравнивать их не вредно, напротив, полезно.
Συμβαίνει δὲ καὶ ὠφέλιμον εἶναι πρὸς τὴν μέθοδον τὸ ἅμα θεωρεῖν τό τε ὂν ᾗ ὂν καὶ τὸ ἓν ᾗ ἕν.
Комментарий В. И. Лосева (из работ о диалектике Аристотеля):
«Тождество сущего и единого у Стагирита отнюдь не есть голое, абстрактное тождество. Это – тождество-в-различии, или, точнее, диалектическое соотнесение двух начал, взаимно предполагающих и освещающих друг друга. Изучать сущее – значит изучать его внутреннюю упорядоченность и структуру (единство), а изучать единое – значит изучать его как структуру чего-то сущего. Поэтому методологический совет Аристотеля «рассматривать их вместе» есть зародыш глубокой диалектической методологии».
Комментарий Джозефа Оуэнса (The Doctrine of Being in the Aristotelian Metaphysics, 1951):
Оригинал (англ.): "The study of the one and the many provides the philosopher with the tools to analyze the structure of being itself. The attributes of being (τὰ συμβεβηκότα τῷ ὄντι) are precisely these opposites – same and other, like and unlike, equal and unequal. Therefore, the investigation of the one is not a diversion from the science of being, but rather its necessary and central part."
Перевод: "Изучение единого и многого предоставляет философу инструменты для анализа самой структуры бытия. Атрибуты сущего (τὰ συμβεβηκότα τῷ ὄντι) – это именно эти противоположности: тождественное и иное, подобное и неподобное, равное и неравное. Следовательно, исследование единого – это не отклонение от науки о сущем, но её необходимая и центральная часть."
Пояснение: Оуэнс показывает практическую, методологическую пользу этого тождества. Атрибуты сущего (которые будут рассмотрены в кн. IV и V) оказываются парными противоположностями, коренящимися в фундаментальной оппозиции "Единое – Многое". Таким образом, онтология и "генаология" (учение о первоначалах) у Аристотеля неразделимы.
Оригинальный древнегреческий текст (согласно стандартной нумерации Беккера)
[1003b 22] Τὸ αὐτὸ δὴ καὶ ἓν δηλοῦντι τῷ λόγῳ ἀκολουθεῖ ἀλλήλοις, ὥσπερ ἀρχὴ καὶ αἴτιον, ἀλλ’ οὐχ ἓν δηλοῦντι· […] [1003b 33] ἀντιστοιχεῖ δ’ ἀεὶ τῷ ὄντι τὸ ἕν. […] [1003b 34] Καθ’ ἕκαστον γὰρ γένος τοῦ ὄντος τὸ ἓν ἐν ἑνί ἐστιν, […] [1004a 25] ὥστε δῆλον ὅτι καὶ τὰ ἓν ὅσαπερ τὰ ὄντα σημαίνει, καὶ τὸ τί ἐστιν αὐτῶν ὁμοίως ἕν.
[То, что обозначает одно и то же и [что] едино по logos'у, сопутствуют друг другу, как начало и причина, но не обозначают одно и то же. […] Единое всегда соответствует сущему. […] Ибо для каждого рода сущего единое имеется в одном [роде] […] так что очевидно, что и [значения] единого означают столько же, сколько и [значения] сущего, и суть их [также] подобным образом едина.]
[1004a 25] Συμβαίνει δὲ καὶ ὠφέλιμον εἶναι πρὸς τὴν μέθοδον τὸ ἅμα θεωρεῖν τό τε ὂν ᾗ ὂν καὶ τὸ ἓν ᾗ ἕν.
[Получается же и полезно для метода рассматривать вместе и сущее как сущее, и единое как единое.]
Разъяснения по пунктам.
[7] Соответствие видов (ἀντιστοιχεῖ): Аристотель вводит ключевое понятие антистрофии (ἀντιστοιχία) – взаимного соответствия, подобного соответствию букв в двух алфавитах. Это не простое равенство числа значений, а структурный изоморфизм. Каждому модусу бытия (бытие-как-сущность, бытие-как-качество, бытие-как-количество и т.д.) соответствует свой специфический модус единства:
Единство сущности – это индивидуальность, неделимость на форму и материю в акте бытия.
Единство качества – это однородность, тождественность себе по свойству.
Единство количества – это непрерывность (для величин) или равенство (для множеств).
Таким образом, учение о едином (и, следовательно, о многом) становится органической частью онтологии. (См. Arist. Met. IV.2, 1003b33-1004a2; Ross, W. D. Aristotle's Metaphysics. Vol. I. P. 256-257).
[8] Методологическая польза: Аристотель делает крайне важное методологическое заявление. Изучение сущего и единого вместе (ἅμα) полезно не случайно, а для метода (πρὸς τὴν μέθοδον), то есть для правильного построения самой науки. Почему?
Экономия мышления: Исследование одного автоматически проливает свет на другое. Поняв структуру единства качества, мы понимаем, что значит быть качеством.
Глубина анализа: Противоположности, коренящиеся в паре "единое-многое" (тождественное-иное, подобное-неподобное, равное-неравное), являются самыми общими атрибутами сущего (τὰ συμβεβηκότα τῷ ὄντι). Поэтому без их изучения онтология неполна.
Системность: Это позволяет построить единую, связную систему категорий, где каждая категория сущего имеет свой коррелят в категории единого. Это защищает учение от хаоса и фрагментарности. (См. Arist. Met. IV.2, 1004a25-31; Aubenque, P. Le problème de l'être chez Aristote. P. 183-185).
Доказательство тождества Единого и Сущего.
Ведь это одно и то же, когда мы говорим: человек, сущий человек и человек; и удвоение в выражении: «он есть человек» означает не что иное, как простое: «он есть человек». Очевидно, что оба, существующее и единое, не разделены ни в становлении, ни в исчезновении. Так же обстоит дело и с Единым. Поэтому ясно, что дополнение здесь означает только одно и то же, и что Единое ничем не отличается от существующего.
Τὸ γὰρ ἄνθρωπος καὶ ὢν ἄνθρωπος καὶ εἷς ἄνθρωπος – ἕν τι σημαίνει, […] οὐδὲν γὰρ διαφέρει λέγειν ἄνθρωπον ἢ ὄντα ἄνθρωπον […] φανερὸν ὅτι οὐ χωρίζεται ἐν τῇ γενέσει καὶ φθορᾷ […] ὥστε φανερὸν ὅτι ἡ πρόσθεσις ἐν τούτοις τὸν αὐτὸν τρόπον ποιεῖ, καὶ ὅτι τὸ ἓν οὐδενὶ διαφέρει τοῦ ὄντος.
Комментарий Г. Боница (Über die Kategorien des Aristoteles, 1853):
Оригинал: "Aristoteles zeigt hier die innere Identität von Sein und Eins am sprachlichen Ausdruck. Die Hinzufügung von 'seiend' oder 'eins' zu einem Subjekt (z.B. 'ein Mensch') bringt keine neue Bestimmung hinzu, sondern expliziert nur, was im Subjektbegriff bereits implizit enthalten ist. Ein Mensch ist immer schon ein seiender und ein einzelner Mensch. Die Begriffe sind wechselseitig implizit."
Перевод: "Аристотель показывает здесь внутреннее тождество бытия и единого на языковом выражении. Добавление «сущий» или «один» к субъекту (например, «человек») не вносит нового определения, но лишь эксплицирует то, что уже имплицитно содержится в субъектном понятии. Человек всегда уже есть сущий и единичный человек. Понятия взаимно имплицитны."
Пояснение: Бониц обращает внимание на лингвистический аргумент Аристотеля. Язык отражает онтологическую структуру: бытие и единство не являются предикатами, которые что-то добавляют к сущности; они являются самими условиями возможности высказывания о чём-либо как о чём-то определённом.
Более того, сущность каждого из них не просто или Единое, а столь же малое или сущее.
Ἔτι δ’ ἡ οὐσία ἑκάστου ἑνός ἐστιν, καὶ οὐκ ἄλλο τί ἐστιν ἁπλῶς ἓν καὶ ὄν.
Комментарий Александра Афродисийского (древний комментатор):
Оригинал (др.-греч.): "Ὅτι οὐκ ἔστι παρὰ τὰ ὄντα ἕν τι κοινὸν κεχωρισμένον, ὥσπερ οὐδὲ τὸ ὂν αὐτό. ἀλλ’ ὥσπερ τὸ ὂν ἐν τοῖς οὖσι λέγεται, οὕτω καὶ τὸ ἕν. διὸ καὶ ἡ οὐσία ἑκάστου, καθ’ ἣν ἕκαστόν ἐστιν, ἕν ἐστιν."
Перевод: "То, что нет некоего общего единого, отделённого от сущих [вещей], как не существует и самого-по-себе сущего. Но как сущее говорится в сущих, так и единое. Потому и сущность каждой [вещи], в силу которой каждая есть, едина."
Пояснение: Александр даёт онтологическое истолкование: ни сущее, ни единое не являются самостоятельными сущностями (как, возможно, у Платона), существующими отдельно от конкретных вещей. Они существуют только в сущих вещах как их собственная сущность, делающая их чем-то одним и определённым.
Комментарий А. В. Кубицкого (перевод и комментарии «Метафизики», 1934):
«Аристотель здесь наносит удар по платоновско-пифагорейскому представлению о Едином и Сущем как о самостоятельных началах, существующих отдельно от чувственного мира. Его тезис означает: нет никакого «единого самого по себе» (αὐτοέν), как нет и «сущего самого по себе» (αὐτοόν). Единство и бытие – это не гипостазированные сущности, а неотъемлемые атрибуты каждой конкретной сущности (οὐσία), форма которой и придаёт вещи её единство и определённость бытия».
Оригинальный древнегреческий текст (согласно стандартной нумерации Беккера)
[1003b 26] Τὸ γὰρ ἄνθρωπος καὶ ὢν ἄνθρωπος καὶ εἷς ἄνθρωπος – ἕν τι σημαίνει, […] [1003b 30] οὐδὲν γὰρ διαφέρει λέγειν ἄνθρωπον ἢ ὄντα ἄνθρωπον […] [1003b 32] φανερὸν ὅτι οὐ χωρίζεται ἐν τῇ γενέσει καὶ φθορᾷ […] [1003b 33] ὥστε φανερὸν ὅτι ἡ πρόσθεσις ἐν τούτοις τὸν αὐτὸν τρόπον ποιεῖ, καὶ ὅτι τὸ ἓν οὐδενὶ διαφέρει τοῦ ὄντος.
[Ибо [выражения] «человек», «сущий человек» и «один человек» означают одно и то же, […] ведь ничем не отличается сказать «человек» или «сущий человек» […] очевидно, что они не разделяются в возникновении и уничтожении […] так что очевидно, что добавление в этих [случаях] производит тот же самый способ [выражения], и что единое ничем не отличается от сущего.]
[1003b 33] Ἔτι δ’ ἡ οὐσία ἑκάστου ἑνός ἐστιν, καὶ οὐκ ἄλλο τί ἐστιν ἁπλῶς ἓν καὶ ὄν.
[Далее, сущность каждой [вещи] едина, и нет чего-то иного, что было бы [просто] единым и сущим.]
Разъяснения по пунктам.
[9] Логико-лингвистическое доказательство тождества: Аристотель приводит несколько доводов:
Семантический аргумент: Выражения «человек» (ἄνθρωπος), «сущий человек» (ὢν ἄνθρωπος) и «один человек» (εἷς ἄνθρωπος) обозначают одно и то же (ἕν τι σημαίνει). Добавление «сущий» или «один» не вносит новой информации, а лишь делает эксплицитной ту бытийную и единящую функцию, которая уже имплицитно присутствует в понятии «человек» как определённой сущности.
Онтологический аргумент: Сущее и единое не разделяются (οὐ χωρίζεται) в процессах возникновения и уничтожения. Вещь не может возникнуть как сущее, но не как единое, или исчезнуть как единое, но остаться сущим. Их бытийный статус тождественен. Это доказывает, что мы имеем дело не с двумя разными сущностями, а с двумя аспектами одной и той же реальности.
[10] Критика отдельно существующего Единого и Сущего: Это culminatio – кульминация аргументации. Аристотель делает радикальный онтологический вывод:
Сущность каждой вещи едина (ἡ οὐσία ἑκάστου ἑνός ἐστιν): Подлинное единство вещи проистекает не из причастности к некому трансцендентному «Единому», а из её собственной формы, которая и есть её сущность (οὐσία). Форма делает вещь тем, что она есть, и тем самым делает её единой.
Нет «просто Единого» или «просто Сущего» (οὐκ ἄλλο τί ἐστιν ἁπλῶς ἓν καὶ ὄν): Это прямое отрицание платоновской теории идей. Единое и Сущее не являются самостоятельными сущностями (отдельными идеями), существующими помимо отдельных чувственных вещей. Они существуют только как атрибуты, модусы или функции конкретных сущностей.
Таким образом, тождество сущего и единого означает, что быть – значит быть чем-то одним, определённым, а быть одним – значит быть чем-то сущим, обладающим внутренней определённостью. Это фундаментальный принцип аристотелевской онтологии. (См. Arist. Met. IV.2, 1003b22-1004a9; Ross, W. D. Aristotle's Metaphysics. Vol. I. P. 256-259; Aubenque, P. Le problème de l'être chez Aristote. P. 180-183).
Задача первой науки – исследование видов Единого (тождественного, подобного и т.д.).
Отсюда следует, что сущее имеет столько же видов, сколько и единое, и исследовать эти виды единого, например, тождественное, подобное и т. д., в соответствии с тем, что они собой представляют, – вот задача общей науки.
Ὥστε καθ᾿ ὅσας διαιρέσεις τοῦ ἑνός, τοσαύτας καὶ τοῦ ὄντος· […] Διὸ περὶ τούτων θεωρῆσαι ᾗ τοιαδὶ περὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὂν θεωροῦντος ἐστὶν ἐπιστήμης ἑνός.
Комментарий Альберта Швеглера (Die Metaphysik des Aristoteles, 1847):
Оригинал: "Die Wissenschaft vom Seienden als Seienden erstreckt sich also notwendig auch auf alle diese Attribute, welche aus der Korrelation von Einem und Vielem fließen. Sie hat nicht nur die Substanz, sondern auch ihre notwendigen Begleiterscheinungen zu untersuchen: Identität und Verschiedenheit, Ähnlichkeit und Unähnlichkeit, Gleichheit und Ungleichheit, ja selbst die Gegensätze wie Ruhe und Bewegung."
Перевод: "Таким образом, наука о сущем как о сущем необходимо распространяется и на все эти атрибуты, которые вытекают из корреляции Единого и Многого. Она должна исследовать не только субстанцию, но и её необходимые сопутствующие явления: тождество и различие, подобие и неподобие, равенство и неравенство, да даже сами противоположности, как покой и движение."
Пояснение: Швеглер показывает, как из фундаментального тождества вытекает широта предметного поля первой философии. Она не ограничивается сухим изучением «бытия», но охватывает весь спектр самых общих определений сущего, коренящихся в его структуре.
12. Почти все противоположности сводятся к этому принципу [Единое и его противоположность], о чем достаточно сказать в наших замечаниях в «Выборе противоположностей».
σχεδὸν δὲ καὶ πᾶσαι αἱ ἀντικείμεναι ἀναγωγαὶ εἰς ταύτην τὴν ἀρχήν εἰσιν· […] ἱκανῶς δὲ διωρίσθω ἡμῖν ἐν τῇ ἐκλογῇ τῶν ἐναντίων.
Комментарий В. И. Лосева (из работ о диалектике Аристотеля):
«Здесь Аристотель формулирует, возможно, самый глубокий диалектический принцип своей метафизики. Пара «единое—многое» объявляется им архэ (ἀρχή), то есть первоначалом, к которому сводятся (ἀναγωγαί) почти все прочие противоположности. Тождественное и иное, подобное и неподобное, равное и неравное, покой и движение – все они суть модусы, проявления, конкретные виды фундаментального отношения между единством и множественностью. Таким образом, первая философия становится наукой о первоначалах и высших противоположностях всего сущего».
Комментарий Д. В. Бугая (из лекций по античной философии):
«Упоминание труда «Выбор противоположностей» (ἐκλογὴ τῶν ἐναντίων) крайне важно. Оно указывает на то, что учение о противоположностях было у Аристотеля разработано не только в «Метафизике», но и в специальном, возможно, более раннем сочинении, которое служило методологической базой. Это был своего словарь-классификатор основных философских понятий, построенный по принципу парных категорий. Констатация того, что все они сводятся к единому-многому, является итогом этой классификационной работы и окончательным обоснованием единства самой науки метафизики».
Оригинальный древнегреческий текст (согласно стандартной нумерации Беккера).
[1004a 25] Ὥστε καθ᾿ ὅσας διαιρέσεις τοῦ ἑνός, τοσαύτας καὶ τοῦ ὄντος· […] [1004b 10] Διὸ περὶ τούτων θεωρῆσαι ᾗ τοιαδὶ περὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὂν θεωροῦντος ἐστὶν ἐπιστήμης ἑνός.
[Таким образом, на сколько [есть] разделений единого, на столько же и сущего; […] Поэтому исследовать эти [вещи] – поскольку они таковы – [дело] одной науки с тем, кто рассматривает сущее как сущее.]
[1004b 27] σχεδὸν δὲ καὶ πᾶσαι αἱ ἀντικείμεναι ἀναγωγαὶ εἰς ταύτην τὴν ἀρχήν εἰσιν· […] [1005a 2] ἱκανῶς δὲ διωρίσθω ἡμῖν ἐν τῇ ἐκλογῇ τῶν ἐναντίων.
[Пожалуй, и все противоположности сводятся к этому началу; […] Но достаточно пусть будет разграничено у нас в «Выборе противоположностей».]
Разъяснения по пунктам.
[11] Предметная область первой науки: Этот пункт является прямым следствием из доказанного тождества. Поскольку:
Сущее и единое тождественны по природе.
Их виды находятся в отношении взаимного соответствия (ἀντιστοιχεῖ).
Следовательно, исследование видов единого есть неотъемлемая часть исследования сущего как такового.
Поэтому первая философия обязана изучать такие «виды единого» (или, что то же самое, «атрибуты сущего» – τὰ συμβεβηκότα τῷ ὄντι), как:
Тождественное (ταὐτὸ) и Иное (θάτερον) – модусы единства и различия по сущности.
Подобное (ὅμοιον) и Неподобное (ἀνόμοιον) – модусы единства и различия по качеству.
Равное (ἴσον) и Неравное (ἄνισον) – модусы единства и различия по количеству.
Это программное заявление для содержания последующих книг «Метафизики». (См. Arist. Met. IV.2, 1004a25-b10; Ross, W. D. Aristotle's Metaphysics. Vol. I. P. 259-260).
[12] Принцип сведения противоположностей: Здесь Аристотель делает ещё более смелое заявление, выходящее за рамки онтологии в область общей методологии познания. Он утверждает, что пара «Единое—Многое» является первоначалом (ἀρχή), к которому могут быть сведены (ἀναγωγαί) почти все остальные противоположности.
Это означает, что отношение единства и множественности является:
Наиболее фундаментальным и охватывающим все категории сущего.
Объяснительным принципом для других пар: например, «покой» можно понять как единство и тождественность себе во времени, а «движение» – как множественность и инаковость состояний.
Основой для систематизации всего философского знания, что и было проделано в утраченном труде «Выбор противоположностей» (ἐκλογὴ τῶν ἐναντίων). Этот труд, вероятно, был своего рода таблицей категорий, показывающей их взаимосвязь и иерархию.
Таким образом, глава завершается grand conclusion: первая философия – это не только наука о сущем как сущем, но и наука о первых началах и высших противоположностях, коренящихся в диалектике Единого и Многого. (См. Arist. Met. IV.2, 1004b27-1005a2; Reale, G. The Concept of First Philosophy and the Unity of the Metaphysics of Aristotle. P. 95-100).
Философия, как и математика, имеет свои части (первая и вторая философия).
Поскольку существует множество частей философии, соответствующих различным родам сущего [12], то с необходимостью должна существовать первая философия и следующая за ней вторая. Ведь «единое» и «сущее» сразу же разделяются на различные роды [13], и поэтому науки должны следовать этому разделению. Таким же образом обстоит дело и с математикой: она также имеет свои части, и существует некая первая математическая наука, и вторая, и последующие за ними.
Комментарии.
Альберт Швеглер (Albert Schwegler), «Die Metaphysik des Aristoteles» (1847–1848):
«So viele Arten des Seins, so viele Theile der Philosophie. Die Philosophie zerfällt also in so viele besondere Wissenschaften, als es Gattungen des Seienden giebt. Und da die Gattungen in einer gewissen Ordnung und Stufenfolge stehen, so muss es auch eine erste und eine zweite Philosophie u.s.w. geben.»
Перевод: «Сколько видов сущего, столько и частей философии. Таким образом, философия распадается на столько отдельных наук, сколько существует родов сущего. И поскольку эти роды находятся в определённом порядке и последовательности, то должна существовать и первая, и вторая философия, и так далее.»
Комментарий: Швеглер акцентирует онтологический принцип классификации: структура бытия (роды сущего) непосредственно определяет структуру науки о нём (философии). Иерархия в бытии влечёт за собой иерархию в познании.
Владислав Татаркевич (Władysław Tatarkiewicz), «History of Philosophy»:
«Metaphysics is the science of being qua being… But being is not a genus, and so it is not the subject of one science. Aristotle therefore distinguishes as many branches of philosophy as there are kinds of being.»
Перевод: «Метафизика – это наука о сущем как таковом… Но сущее не есть род, и поэтому оно не является предметом одной науки. Следовательно, Аристотель выделяет столько разделов философии, сколько существует видов сущего.»
Комментарий: Татаркевич указывает на ключевую апорию, которую разрешает Аристотель: сущее не является единым родом (как, например, «животное»), а потому не может быть предметом одной-единственной науки. Решение – в разделении философии на части по аналогии с родами.
Алексей Фёдорович Лосев:
В своих комментариях к «Метафизике» Лосев подчёркивает, что учение Аристотеля о частях философии вытекает из его диалектики единого и многого. «Единое» (τὸ ἕν) и «Сущее» (τὸ ὄν) являются взаимопереходящими и взаимнообусловливающими началами. Их расчленение на роды (γένη) есть необходимое условие для возможности научного знания, которое всегда имеет дело с определённым родом предметов. Таким образом, первая философия – это наука о первом роде сущего, о сущности (οὐσία) как таковой, в то время как вторая философия (физика) изучает сущее в его становлении и движении.
Дмитрий Владимирович Бугай:
В работе «Проблема начала науки у Аристотеля» Бугай отмечает, что аналогия с математикой здесь не случайна. Математика для Аристотеля – образец строгой, доказательной науки (ἐπιστήμη). Утверждая, что философия устроена так же, как и математика, Стагирит обосновывает право метафизики на статус строгой науки со своей собственной, чётко определённой предметной областью и иерархией частей. Это противопоставление диффузному и всеобъемлющему пониманию мудрости у досократиков.
Оригинальный текст на древнегреческом и филологический комментарий
Ἐπεὶ δὲ καθ᾽ αὑτὸ τὸ ὂν καὶ τὸ ἓν λέγεται, τῶν μὲν δὴ ἄλλων ἀφωρισμένων τινῶν ὄντων (οἷον ἀριθμὸς καὶ γραμμὴ καὶ πῦρ), σκεπτέον περὶ αὐτοῦ λέγοντας τί ἐστιν, εἴπερ ἐστὶν ἡ φιλοσοφία περὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὄν. [11] ἀλλὰ μὴν εἰπερ ἐστὶ γένη τὰ ὄντα καὶ τὸ ἓν (ὥσπερ καὶ ἀριθμὸς καὶ γραμμὴ καὶ πῦρ), ἀνάγκη εἶναι πρώτην τινα φιλοσοφίαν καὶ δευτέραν, καὶ τοσαύτας ὅσαι αἱ οὐσίαι. [12] ἐπεὶ γὰρ τὸ ἓν λέγεται πολλαχῶς, ἀνάγκη καὶ τὰ γένη ἀκολουθεῖν τοῖς εἴδεσιν· διὸ καὶ ἐπιστῆμαι τοσαῦται ἔσονται ὅσαι αἱ οὐσίαι.
Комментарий:
[12] «…ἀνάγκη εἶναι πρώτην τινα φιλοσοφίαν καὶ δευτέραν…» («…с необходимостью должна существовать некая первая философия и вторая…»)
«πρώτην… φιλοσοφίαν» – здесь впервые в тексте «Метафизики» явным образом вводится термин «первая философия», который впоследствии станет синонимом метафизики как науки о неподвижных и неизменных сущностях, существующих отдельно от материи. Противопоставляется «δευτέρα» – второй философии, которой является физика, изучающая сущее, способное к движению (τὰ κινούμενα). (См.: Aristot. Metaph. 1026a16–19; 1064a28–b3).
[13] «…ἐπεὶ γὰρ τὸ ἓν λέγεται πολλαχῶς…» («…поскольку "единое" говорится во многих смыслах…»)
Это отсылка к фундаментальному для Аристотеля принципу πρὸς ἓν λέγεσθαι (высказываться относительно одного) или ὁμωνυμία (омонимии). «Сущее» и «Единое» не являются унивокальными понятиями (имеющими один смысл), но и не омонимичны (совершенно разные). Они – «ἁπλῶς» (просто, безоговорочно) применимы к первичной сущности (οὐσία), а ко всему остальному (качествам, количествам и т.д.) – лишь производным образом, через отнесение к этой сущности. Поэтому роды сущего (γένη) и соответствующие им науки выстраиваются в иерархию, отражающую эту смысловую связь с первичным. (См.: Aristot. Metaph. 1003a33–b5; 1053b10–15).
Одна наука изучает противоположности, отрицание и лишение.
Одна наука должна исследовать противоположности. А поскольку противоположностью Единому является Многое, то исследование и этой противоположности также принадлежит одной науке. [13] И той же самой науке надлежит изучать отрицание и лишение, ибо в обоих случаях мы имеем дело с чем-то одним: в первом случае – с тем, что отрицается, а во втором – с тем субъектом, которому что-то недостаёт. [Изучается] именно простое лишение, которое утверждается на том основании, что некое свойство [14] отсутствует у определённой вещи или даже у целого рода. При этом в отрицании «Единое» (или утверждаемое) прямо противопоставляется его отрицанию (ведь отрицание чего-либо и есть отсутствие этого чего-либо). В случае же лишения, напротив, присутствует некая underlying substrate (ὑποκείμενον), некая природа, о которой и сказывается лишённость [15].
Комментарии.
Альберт Швеглер (Albert Schwegler), «Die Metaphysik des Aristoteles» (1847–1848):
«Die Wissenschaft vom Seenden als solchem muss auch von den dem Sein entgegengesetzten Bestimmungen handeln, also vom Nichtseienden, und zwar sowohl von der privation als der negation. Beide setzen ein Substrat voraus, von dem sie ausgesagt werden…»
Перевод: «Наука о сущем как таковом должна также заниматься противоположными сущему определениями, то есть не-сущим, причём как лишением (privation), так и отрицанием (negation). Оба [понятия] предполагают некий лежащий в основе субстрат (Substrat), о котором они высказываются…»
Комментарий: Швеглер точно улавливает онтологический смысл аргумента Аристотеля: не-сущее (τὸ μὴ ὄν) не существует само по себе, а всегда является отрицанием или лишением чего-то сущего. Поэтому наука о сущем должна охватывать и его противоположность.
Джозеф Оуэнс (Joseph Owens), «The Doctrine of Being in the Aristotelian Metaphysics»:
«The study of negation and privation belongs to the same science that studies the positive. For they both imply a reference to one and the same nature. In the case of negation, the reference is to the thing denied. In privation, it is to the subject in which the privation is found.»
Перевод: «Изучение отрицания и лишения принадлежит той же науке, что изучает положительное [начало]. Ибо оба они подразумевают отсылку к одной и той же природе. В случае отрицания отсылка идёт к отрицаемой вещи. В случае лишения – к субъекту, в котором обнаруживается лишённость.»
Комментарий: Оуэнс проясняет логику Аристотеля, показывая, что единство науки обеспечивается не самими по себе отрицанием и лишением, а их отнесённостью к чему-то единому и положительному (сущему), которое является их фундаментом и условием возможности.
Алексей Фёдорович Лосев:
Лосев, комментируя этот отрывок, видит в нём проявление диалектического метода Аристотеля. Философ не отбрасывает противоположность, а включает её в сферу исследования первой философии, поскольку истинное познание вещи возможно только через понимание её во всей полноте её определений, включая то, чем она не является. Лишение (στέρησις) понимается им не как чистое ничто, а как активный принцип отсутствия надлежащей формы в определённом субстрате (например, слепота как лишение зрения у живого существа, а не у камня). Это онтологическая категория, а не просто логическая.
Дмитрий Владимирович Бугай:
Бугай акцентирует различие, которое проводит Аристотель между логическим оператором отрицания (ἀπόφασις) и онтологической категорией лишения (στέρησις). Отрицание («Сократ не бледный») относится к сфере высказываний и может быть применено к чему угодно. Лишение же («Сократ слеп») всегда implies наличие определённого субъекта, который по своей природе должен обладать данным свойством, но лишён его. Именно потому, что и то, и другое отсылает нас к чему-то сущему (к субъекту высказывания или к субстрату), их изучение входит в компетенцию науки о сущем.
Оригинальный текст на древнегреческом и филологический комментарий
ἓν δὲ γένος εἶναι συμβαίνει τὸ τῶν ἀντικειμένων, καὶ ταῦτα ἐπιστήμης μιᾶς θεωρητέα πάντα, [13] τῇ αὐτῇ δὲ καὶ τὰς ἀποφάσεις (ἀεὶ γὰρ περὶ ἐκεῖνό ἐστιν οὗ ἡ ἀπόφασις· ἡ μὲν γὰρ τοῦ ἑνὸς ἀπόφασις ἢ περὶ τὸ ἓν σκεπτέον, ὅτι περὶ ἓν τι γένος ἡ σκέψις καὶ μία τίς ἐστιν ἐπιστήμη παντὸς γένους), [14] ἔστι δ’ ἡ στέρησις ἀπόφασίς τις ἀπὸ τινὸς ὡρισμένου γένους (διὸ τῆς αὐτῆς πάντων ἐστὶ θεωρῆσαι, καὶ τῶν ἀντικειμένων, εἴτε ᾗ ἀντίθεσις εἴτε ᾗ στέρησις ἢ ἀπόφασις λέγεται)· [15] ἐν μὲν γὰρ τῇ ἀποφάσει ἀντίκειται αὐτὸ ἀπλῶς, οἷον τὸ μὴ εἶναι λευκὸν τῷ εἶναι λευκόν, ἐν δὲ τῇ στερήσει περὶ ὃ λέγεται ἡ στέρησις ὑπάρχει τις φύσις, ἀφ’ ἧς λέγεται ἡ στέρησις.
Комментарий:
[13] «…ἡ μὲν γὰρ τοῦ ἑνὸς ἀπόφασις… περὶ ἓν τι γένος…» («…ибо отрицание единого… относится к некоему одному роду…»)
Ключевой аргумент Аристотеля: отрицание всегда является отрицанием чего-то определённого (περὶ ἐκεῖνό ἐστιν). Отрицание «не-единое» осмысленно только потому, что есть положительное понятие «единое». Таким образом, наука, изучающая «единое» (как атрибут сущего), по праву должна изучать и его отрицание, так как оно полностью зависит от своего положительного коррелята. (См.: Aristot. Metaph. 1004a12–16).
[14] «…ἡ στέρησις ἀπόφασίς τις ἀπὸ τινὸς ὡρισμένου γένους…» («…лишение есть некое отрицание от некоего определённого рода…»)
Здесь Аристотель даёт точное определение лишения (στέρησις), отличая его от простого логического отрицания (ἀπόφασις). Лишение – это не просто отрицание, а отрицание от определённого рода (ἀπὸ τινὸς ὡρισμένου γένους). То есть, оно предполагает, что у субъекта отсутствует свойство, которое естественно для него иметь (напр., «слепота» – это лишение зрения у животного, но не у растения или камня). (См.: Aristot. Metaph. 1004a13–15; Cat. 12a26–35).
[15] «…ἐν δὲ τῇ στερήσει περὶ ὃ λέγεται ἡ στέρησις ὑπάρχει τις φύσις…» («…в лишении же [есть] некая природа, о которой говорится лишённость…»)
Это прямое указание на ὑποκείμενον (substrate, подлежащее). В случае лишения мы всегда имеем дело с некой сущностью (φύσις), которая служит основой для атрибуции лишённости. Это онтологизирует понятие лишения, делая его не просто логическим, а категорией бытия. Противопоставление «природа / отсутствие природы» является предметом изучения первой философии. (См.: Aristot. Metaph. 1004b24–27).
Все противоположности сводятся к отношению Единого и Многого.
Одна наука должна исследовать противоположности. А поскольку противоположностью Единому является Многое, то исследование и этой противоположности также принадлежит одной науке. [13] И той же самой науке надлежит изучать отрицание и лишение, ибо в обоих случаях мы имеем дело с чем-то одним: в первом случае – с тем, что отрицается, а во втором – с тем субъектом, которому что-то недостаёт. [Изучается] именно простое лишение, которое утверждается на том основании, что некое свойство [14] отсутствует у определённой вещи или даже у целого рода. При этом в отрицании «Единое» (или утверждаемое) прямо противопоставляется его отрицанию (ведь отрицание чего-либо и есть отсутствие этого чего-либо). В случае же лишения, напротив, присутствует некая underlying substrate (ὑποκείμενον), некая природа, о которой и сказывается лишённость [15].
Комментарии.
Альберт Швеглер (Albert Schwegler), «Die Metaphysik des Aristoteles» (1847–1848):
«Die Wissenschaft vom Seenden als solchem muss auch von den dem Sein entgegengesetzten Bestimmungen handeln, also vom Nichtseienden, und zwar sowohl von der privation als der negation. Beide setzen ein Substrat voraus, von dem sie ausgesagt werden…»
Перевод: «Наука о сущем как таковом должна также заниматься противоположными сущему определениями, то есть не-сущим, причём как лишением (privation), так и отрицанием (negation). Оба [понятия] предполагают некий лежащий в основе субстрат (Substrat), о котором они высказываются…»
Комментарий: Швеглер точно улавливает онтологический смысл аргумента Аристотеля: не-сущее (τὸ μὴ ὄν) не существует само по себе, а всегда является отрицанием или лишением чего-то сущего. Поэтому наука о сущем должна охватывать и его противоположность.
Джозеф Оуэнс (Joseph Owens), «The Doctrine of Being in the Aristotelian Metaphysics»:
«The study of negation and privation belongs to the same science that studies the positive. For they both imply a reference to one and the same nature. In the case of negation, the reference is to the thing denied. In privation, it is to the subject in which the privation is found.»
Перевод: «Изучение отрицания и лишения принадлежит той же науке, что изучает положительное [начало]. Ибо оба они подразумевают отсылку к одной и той же природе. В случае отрицания отсылка идёт к отрицаемой вещи. В случае лишения – к субъекту, в котором обнаруживается лишённость.»
Комментарий: Оуэнс проясняет логику Аристотеля, показывая, что единство науки обеспечивается не самими по себе отрицанием и лишением, а их отнесённостью к чему-то единому и положительному (сущему), которое является их фундаментом и условием возможности.
Алексей Фёдорович Лосев:
Лосев, комментируя этот отрывок, видит в нём проявление диалектического метода Аристотеля. Философ не отбрасывает противоположность, а включает её в сферу исследования первой философии, поскольку истинное познание вещи возможно только через понимание её во всей полноте её определений, включая то, чем она не является. Лишение (στέρησις) понимается им не как чистое ничто, а как активный принцип отсутствия надлежащей формы в определённом субстрате (например, слепота как лишение зрения у живого существа, а не у камня). Это онтологическая категория, а не просто логическая.
Дмитрий Владимирович Бугай:
Бугай акцентирует различие, которое проводит Аристотель между логическим оператором отрицания (ἀπόφασις) и онтологической категорией лишения (στέρησις). Отрицание («Сократ не бледный») относится к сфере высказываний и может быть применено к чему угодно. Лишение же («Сократ слеп») всегда implies наличие определённого субъекта, который по своей природе должен обладать данным свойством, но лишён его. Именно потому, что и то, и другое отсылает нас к чему-то сущему (к субъекту высказывания или к субстрату), их изучение входит в компетенцию науки о сущем.
Оригинальный текст на древнегреческом и филологический комментарий
ἓν δὲ γένος εἶναι συμβαίνει τὸ τῶν ἀντικειμένων, καὶ ταῦτα ἐπιστήμης μιᾶς θεωρητέα πάντα, [13] τῇ αὐτῇ δὲ καὶ τὰς ἀποφάσεις (ἀεὶ γὰρ περὶ ἐκεῖνό ἐστιν οὗ ἡ ἀπόφασις· ἡ μὲν γὰρ τοῦ ἑνὸς ἀπόφασις ἢ περὶ τὸ ἓν σκεπτέον, ὅτι περὶ ἓν τι γένος ἡ σκέψις καὶ μία τίς ἐστιν ἐπιστήμη παντὸς γένους), [14] ἔστι δ’ ἡ στέρησις ἀπόφασίς τις ἀπὸ τινὸς ὡρισμένου γένους (διὸ τῆς αὐτῆς πάντων ἐστὶ θεωρῆσαι, καὶ τῶν ἀντικειμένων, εἴτε ᾗ ἀντίθεσις εἴτε ᾗ στέρησις ἢ ἀπόφασις λέγεται)· [15] ἐν μὲν γὰρ τῇ ἀποφάσει ἀντίκειται αὐτὸ ἀπλῶς, οἷον τὸ μὴ εἶναι λευκὸν τῷ εἶναι λευκόν, ἐν δὲ τῇ στερήσει περὶ ὃ λέγεται ἡ στέρησις ὑπάρχει τις φύσις, ἀφ’ ἧς λέγεται ἡ στέρησις.
Комментарий:
[13] «…ἡ μὲν γὰρ τοῦ ἑνὸς ἀπόφασις… περὶ ἓν τι γένος…» («…ибо отрицание единого… относится к некоему одному роду…»)
Ключевой аргумент Аристотеля: отрицание всегда является отрицанием чего-то определённого (περὶ ἐκεῖνό ἐστιν). Отрицание «не-единое» осмысленно только потому, что есть положительное понятие «единое». Таким образом, наука, изучающая «единое» (как атрибут сущего), по праву должна изучать и его отрицание, так как оно полностью зависит от своего положительного коррелята. (См.: Aristot. Metaph. 1004a12–16).
[14] «…ἡ στέρησις ἀπόφασίς τις ἀπὸ τινὸς ὡρισμένου γένους…» («…лишение есть некое отрицание от некоего определённого рода…»)
Здесь Аристотель даёт точное определение лишения (στέρησις), отличая его от простого логического отрицания (ἀπόφασις). Лишение – это не просто отрицание, а отрицание от определённого рода (ἀπὸ τινὸς ὡρισμένου γένους). То есть, оно предполагает, что у субъекта отсутствует свойство, которое естественно для него иметь (напр., «слепота» – это лишение зрения у животного, но не у растения или камня). (См.: Aristot. Metaph. 1004a13–15; Cat. 12a26–35).
[15] «…ἐν δὲ τῇ στερήσει περὶ ὃ λέγεται ἡ στέρησις ὑπάρχει τις φύσις…» («…в лишении же [есть] некая природа, о которой говорится лишённость…»)
Это прямое указание на ὑποκείμενον (substrate, подлежащее). В случае лишения мы всегда имеем дело с некой сущностью (φύσις), которая служит основой для атрибуции лишённости. Это онтологизирует понятие лишения, делая его не просто логическим, а категорией бытия. Противопоставление «природа / отсутствие природы» является предметом изучения первой философии. (См.: Aristot. Metaph. 1004b24–27).
Все противоположности сводятся к отношению Единого и Многого.
Но множество противостоит единому, так что то, что противостоит упомянутым понятиям, другое, несходное и непохожее, и все остальное, что говорится в связи с этими понятиями или со множеством и единым, также принадлежит данной науке. Сюда же относится и противопоставление: ведь противопоставление [16] – это различие, а различие – это инаковость.
Безусловно. Вот анализ и оформление следующего фрагмента в соответствии с заданным форматом.
Отредактированный текст Аристотеля (Метафизика, Кн. 4, Гл. 2)
Все противоположности так или иначе сводятся к началам Единого и Многого.
Поскольку Многое противопоставлено Единому, то [изучению той же науки подлежит] и всё то, что противопоставлено упомянутым [понятиям],